Махновские университеты

В своих мемуарах Махно упоминает о безрадостной юности, когда ему пришлось бросить школу после второго класса, чтобы работать и помогать семье.

(Н.И. Махно): В 1902 году мне исполнилось тринадцать лет, я работал в имении у хозяина — помощником конюха. Конюхами в то время были, главным образом, люди сознательные, со здравым рассудком. Из-за моего юного возраста и семейного положения (нищета, безотцовщина) ко мне относились внимательно и жалели.

Однажды летом, когда все конюхи обедали, кроме старшего конюха, подрезавшего лошадям хвосты, два хозяйских сына, в сопровождении управляющего с помощником, зашли на кухню и начали спорить со вторым конюхом. Вначале они разговаривали вежливо, потом тон изменился, они стали кричать и оскорблять его. Затем они бросились на него и начали грубо избивать. Все остальные конюхи — стояли полумёртвые от страха перед «гневом хозяев».

Я же выскочил из комнаты, пронёсся через двор, влетел в конюшню и закричал, обращаясь к старшему конюху: «Батько Иван! Хозяева бьют Филиппа на кухне!» Батько Иван вскочил, как был, в фартуке, не проронив ни слова, вместе со мной бегом пересёк двор — и ворвался на кухню. Увидев, что его помощника избивают, он сходу, как лев, налетел на одного из «господских сынков» и одним ударом повалил на землю. Он ударил его ещё несколько раз ногой, не давая подняться, а затем схватил управляющего и начал дубасить его по-мужицки — под рёбра.

Оба хозяйских сынка, вместе с помощником управляющего — удрали, выломав на кухне две оконные рамы. Между тем начали собираться другие батраки. Все поденщики, бросив работу, прибежали на помощь конюхам.

Со всех сторон раздавались крики: «До каких пор хозяева будут издеваться над нами?». Все встали перед крыльцом господского дома и требовали выплаты заработанных денег, заявляя, что больше в этом имении оставаться не будут.

Старый хозяин испугался и сам вышел на крыльцо, пытаясь всех успокоить. Он просил конюхов не бросать работу и простить за глупость своих молодых наследников. Тогда конюхи решили остаться: они были удовлетворены, что, по крайней мере, в этом имении, их поступок положил конец попыткам хозяев решать споры — при помощи побоев.

Этот инцидент произвёл на меня неизгладимое впечатление. Впервые я услышал бунтарские слова, которые сказал мне после происшествия батько Иван: «Никто здесь не должен соглашаться с позором побоев. Если, когда-нибудь, мой маленький Нестор, кто-то из хозяев попробует тебя ударить, хватай первые попавшиеся под руку вилы — и проткни его!»

Для моего возраста эти слова казались ужасными, но я чувствовал их подлинный смысл, — и справедливость.