Глава 1, Отыгрывание прошлого

Часть I, Дежавю

Красивые и богатые наследницы в детстве были болезненными девочками. Они жили с жестокой матерью, пережили трудное детство, ненавидели кровь и насилие. Но у них был острый ум — и вскоре они поняли, как легко манипулировать людьми, зная их чувства. Таким, как они, часто приходилось тяжело: их заставляли делать то, чего они не хотели. Компенсация за годы страданий, чувство власти над людьми переросло в страсть.

Ведь матери уже давно нет. Знала бы она, каких чудовищ произвела на свет! Да она и знала об этом — потому не обнимала, не гладила по голове, отталкивала и пыталась оградить от их желаний. Матери знают, матери всегда знают всё про своих детей…

Под воздействием таких жизненных обстоятельств сформировались их личности: дерзкое соблазнительное поведение, неспособность к эмоциональной близости, недоверие к окружающим, стремление побеждать тех, кто опасен. Поэтому для них крайне важно поддерживать образ всемогущества, самодостаточности и превосходства — чтобы не оказаться в унизительной зависимости и не чувствовать себя ничтожными.

Люди, вступившие с ними в связь, далеко не простодушны. Они опытны, тоже любят риск и нарушать привычный ритм. Вступая в их игру, хотят получить удовольствие. Но не всё так просто: они похожи как две капли воды. Это мощное оружие настолько запутывает ситуации, что они сами иногда теряют контроль.

В них есть небольшая разница — но лишь для самых наблюдательных. У них слишком разный характер, и это видно по мимике лица. У Николь взгляд проникает прямо под кожу — до мурашек. А Кети любит улыбаться и шутить: сначала смешно, а потом почему-то грустно…

Жизнь — как экспресс с остановками и поломками. Нужно где-то по пути останавливаться. Мы мчались на всей скорости в Поезде класса Люкс. Это было выбрано специально, чтобы посвятить время размышлениям: что делать и куда двигаться дальше. Направление — к морю: очень хотелось вырваться из холодного климата и погреться на солнышке. А если место понравится — приобрести курортный домик. После улаживания дел с наследством мы можем это себе позволить.

Немного проголодавшись, мы решили прогуляться до ресторана и пообедать. Но Кети в последний момент решила остаться:

— Можно, я останусь? Так хочется отдохнуть, — сказала она, устраиваясь в невероятно удобном, массивном и очень приятном кресле.

— Да, конечно. Схожу на разведку, не скучай, — ответила я.

Я двинулась в сторону ресторана — по крайней мере, мне так показалось. Внезапно вспомнилась моя любимая серия про Пуаро — «Восточный экспресс». Некая схожесть всё же была: состав из девяти вагонов, каждому присвоено имя, а различаются они цветовой гаммой. Отделка и элементы декора выдержаны в едином стиле.

Навстречу шёл худощавый высокий молодой мужчина, явно спортсмен. Я подумала, что мы легко разойдёмся. Но вдруг ощутила резкое, жёсткое касание — внутри всё вздыбилось.
«Со мной так нельзя, это опасно!» — мелькнуло в голове.

Мужчина оглянулся и спросил:

— Куда это вы направились? Это последний вагон — он заполнен футбольной командой. Дальше ничего нет. Разворачиваясь, я поняла, что нам теперь в одну сторону.

— Вы в ресторан? Следуйте за мной.

Подходя мимо своего купе, я заскочила внутрь. Кети не было — наверно, вышла. Я прилегла на диванчик, пытаясь уловить хоть отдалённый звук её шагов. В голове крутилось: «Куда она могла пойти? Ведь только что была здесь…»

А в это время Кети уже сидела в ресторане. Перед ней дымился обед, а вокруг царил привычный для вагона-ресторана свет: солнечные лучи, пробивающиеся сквозь окна, смешивались с тёплым мерцанием настольных свечей.

В зал ресторана вошёл молодой худощавый мужчина. Он направлялся к мужской компании за дальним столиком, но вдруг замер. Увидев ту же девушку за столом, тихо спросил:

— Вы уже и еду заказали? — в его голосе звучала не просто удивление, а настороженность. — Как вы проскочили мимо меня? Вы… за мной шли?

Голос его звучал едва слышно, будто он боялся нарушить хрупкую тишину или разбудить нечто дремлющее в этом пространстве.

Кети рассмеялась — звонко. Ей были знакомы такие ситуации с сестрой. Её смех наполнил пространство, словно рассыпались хрустальные бусины.

— Вы, наверно, пешком шли, а я на лифте поднялась — так быстрее, — ответила она с напускной серьёзностью, в глазах плясали озорные искорки.

Мужчина, слегка озадаченный, присоединился к своей компании.

— Здесь что, ещё и лифт есть? — спросил он, пытаясь обернуть ситуацию в шутку.

За столиком раздался дружный смех. Он тоже выдавил улыбку, но внутри что-то неприятно заскребло: её смех не отпускал, звенел в ушах, будил смутные воспоминания. Боковым зрением он продолжал следить за её столиком, ловя каждое движение. «Что-то не так», — подумал он, но не смог ухватить мысль за хвост. Она ускользала, как тень от движущегося вагона.

Официант заметил мановение руки девушки и неспешно направился к её столику. Кети, слегка наклонив голову, встретила его внимательным взглядом.

— Хочется чего-нибудь сладкого с мороженым, посыпать орешками. Такое у вас есть? — спросила она, и в голосе прозвучала едва уловимая нотка предвкушения.

Официант слегка покачнулся, будто потерял равновесие на миг. Медленно поднял голову. В глазах — ни интереса, ни даже тени профессиональной приветливости.

— Наверно, что-то есть… или нет. Надо на кухне спросить, не помню, — пробормотал он равнодушно, словно слова давались ему с трудом.

Кети нахмурилась, развела руками:
— Вы как-то без напора совсем. Всё же было хорошо десять минут назад — и всё помнили.

Он посмотрел на неё — и в этом взгляде была не просто усталость. Была тоска. Глубокая, выматывающая, как долгий ночной дождь.

— Да я чувствую, что сегодня мой последний рабочий день, — произнёс он тихо, почти про себя.

Она замерла. Что-то в его интонации — эта смесь обречённости и странного облегчения — тронуло в памяти невидимую струну. Будто она уже слышала это. Давно. Где-то.

— Интересно… Нам ещё два дня ехать. Вы что, с поезда будете прыгать? Ведь мы только что отправились, — быстро проговорила она, пытаясь скрыть волнение за лёгкой иронией. — Да и в принципе это не так и страшно. Есть ещё четыре официанта — они и без вас справятся.

Он медленно поднял на неё глаза. В них мелькнуло что-то резкое — не гнев, а скорее усталое узнавание.

— Вот-вот, то же самое вы мне говорили несколько лет назад, — произнёс он, и голос его дрогнул. — Только тогда это был двухметровый забор. После этого целый год восстанавливался…

Кети почувствовала, как внутри всё сжалось. Забор. Год восстановления. Широко открыв глаза, она уставилась на него — и в этот момент вспомнила о своей сестре, это наверно ее история.

Официант, не дожидаясь ответа, развернулся и задумсивый направился к помещению, которое находится рядом с кухней: там хранится посуда и холодильники с напитками для гостей. Кстати, именно здесь сервируют блюда перед подачей гостям. Удивительно, но здесь было идеально чисто!

Кети провела рукой по лицу, словно стряхивая наваждение. Что это было? Мысли путались, но одно она знала точно: нужно об этом спросить сестру.

К гостям в зале начали подходить девушки в праздничных костюмах: они выдавали программки и пригласительные билеты на вечер. Это музыкальная группа — они будут развлекать гостей.

А в это время: Николь, почувствовав встряску, пробудилась на диванчики. Видимо, тоже устала от напряжённых дней с адвокатами и всяческими бумагами.

— Что-то давно нет сестры… Как же здесь уютно! Такое небольшое помещение — и столько спокойствия, — проговорила она вслух. — Интересно, кто так придумал? Какой дизайнер?

Вспомнив что в прохладном тамбуре на стене весела табличка в медной раме. Она вышла из купе, направляясь в тамбур. Николь приблизилась, прищурилась, вчитываясь в выгравированные буквы.

— Очень интересно! Даже фамилия знакома мне… Сейчас вспомню, где я о нём читала.
Двигаясь опять не в ту сторону, она хотела рассмотреть межвагонное пространство — оно было близко к их купе. Место сцепки вагонов было плотно закрыто тканью, а за счёт больших окон тамбур казался светлым и просторным. — Ого! Пол отделан мелкой мозаикой? Очень круто!

Замок с внутренней стороны её купе щёлкнул, но она этого не заметила. Разворачиваясь, она столкнулась всё с тем же худощавым мужчиной, похожим на спортсмена. Смотрела на него спокойно и пыталась протиснуться между ним, говоря:

— Господи, опять вы? Что, так рано? В ресторане еда закончилась?

Он остолбенел — а ведь только успокоился немного. Неуверенным голосом задал встречный вопрос:

— Вы что, меня пугаете? Опять на лифте? В чём фокус?

Немного подумав, она на полном серьёзе произнесла более интересную версию:

 — Неееет, я над крышей вагонов пролетела на метле. Хотите, дам прокатиться?

 Проскользнув мимо него, она дёрнула дверку своего купе. Закрыто. Странно… «Это, наверно, не наше купе», — подумала она и в спешке дёрнула следующую — та была открыта.

— Наконец-то я избавилась от него! — громко проговорила она и, поворачивая голову в сторону окна, которое было открыто, почувствовала, как прохладный ветер дунул ей в лицо. — Я не открывала окно… Странно. На автомате она захлопнула его и, поняв, что не в своём купе, вышла, закрыв за собой дверь. При выходе она столкнулась с Кети и выдохнула. Кети открыла купе рядом — и они зашли внутрь.

Протягивая какие-то бумажки, Кети с опаской спросила сестру, будто боясь, что кто-то услышит их:

— У них сегодня праздничный концерт. Вот пригласительные для нашего столика — придётся идти. Нам всё равно надо поужинать. Я тебе кое-что принесла вкусненькое.

Помнишь наши дни рождения? Мама о них никогда нам не говорила — будто их и вовсе не было…

Слёзы у Николь мгновенно брызнули из глаз.

— Помню, конечно. Но мы знали свои даты и тайно с тобой отмечали. Да и вообще праздников никогда не было. Давай сегодня начнём их отмечать…

Сестры начали мысленно собираться, примерять наряды для праздничного ужина, воображать, как будут веселиться. Наверно, это здорово — получать подарки, хлопать хлопушками, нужно дёрнуть за оба конца — и прозвучит хлопок, а внутри окажется небольшая сувенирная игрушка, после посыпать себя серпантином…

— Что было с тобой несколько лет назад? — неожиданно спросила Кети. — Официант, который меня обслуживал, вспомнил случай про какой-то двухметровый забор… Николь вспомнила сразу — страх никогда не забывается:

— Ааааа, эта история часто мне снится. Загнанный зверёк… Помнишь, меня тогда к тёте увезли к маминой систре? Я вышла во двор, и незнакомые подростки решили меня напугать. Загнали между гаражей. И один пацан, очень жестокий, грубо стал тыкать в меня палками. Было страшно, выхода нет. Я схватилась за палку и погнала его — он оказался очень трусливым. У забора стояла лестница: он поднялся на самый верх, а я со всей силы ударила по шаткому забору. Так он свалился в сторону стройки. Вот и всё. Я его даже не помню. Да и остальным досталось той же палкой: выбила два передних зуба кому-то и что-то ещё, - закусив губу Николь встряхнулась и продолжила:

— Интересно, что будет сегодня вкусненького на ужин?

— Собственно, вот меню. Почитать тебе? — с вниманием спросила Кети.

— Сейчас почитаю: тиа из шотландского омара и креветки, тыквенный суп, шоколадный торт «Пьемонтэз» с пудингом, чизкейк с ромовым желе и ванильным соусом… Много вкусняшек, правда?

— Ага, особенно омары. Шутишь опять…

— Кстати, как они сервируют стол? Нам надо вспомнить фильм «Красотка». Там на деловом обеде героиня Джулии Робертс не знала, с каких приборов начать. Ей вежливо объяснили, что двигаться нужно от дальних столовых приборов, разложенных в том порядке, в каком будут поданы блюда.

— Восхитительно! Я сегодня буду "Джулией"! — произнесла Николь.

 Вдруг в дверь как будто кто-то постучал.

— Да нет, показалось. Мы не так громко разговариваем, — произнесла Николь.

Кто-то за дверью задал вопрос:

— Девушки, вы случайно не видели вашего соседа слева? В его купе никого нет, а он к шести вечера попросил ему занести графин с лимонной водой и разбудить.

— Нет, соседа мы ни разу не видели, даже когда заселялись в своё купе, — ответила Николь.

— Ну хорошо, поставлю ему на столик, — произнёс проводник.

Уже вечерело, и пора было собираться на ужин. Красивый закат виднелся в окне — с красноватым оттенком, как на картинах Моне. Веяло свободой, но всё же что-то сдерживало это чувство, как будто кто-то может помешать этому. Ну да ладно, не будем думать о плохом… Мы были собраны и готовы выходить из купе, как вдруг услышали чей-то приглушённый голос:

— Пожалуйста, не бойтесь. Я вам ничего не сделаю. Я ваш сосед, из соседнего купе. Я у вас здесь спрятался ненадолго, а крышка защёлкнулась. Я очень устал здесь сидеть. Выпустите меня… Нас откинуло в сторону. Что это? Мы не одни были…

— Почему вы решили у нас спрятаться? — спросила Николь, — Так вы оставили открытой дверь. Вообще, у меня другие планы были, но это купе показалось мне теплее. А так — в тамбуре хотел спрятаться, а погода нынче прохладная, — проговорил сосед.

— Начинается вечерок… Хотели праздновать все праздники сегодня, и что, опять не повеселимся? — строго сказала Кети.

— Ну почему же, повеселимся, обязательно. Если вы мне поможете разыграть одного человечка. Он меня так пугает — честно сказать, запугал вовсе, а может, и ещё чего-нибудь пострашней. Откройте меня… — жалостливо произнёс неизвестный сосед.

— Вы точно сосед? — спросила Николь. — Да, конечно. В моём купе и паспорт есть — возьмите, там фото моё. Только откройте, я затек совсем, — и голос стал тихим-тихим.

— Ну вообще-то такое веселье мне даже больше нравится, чем просто в ресторане музыку послушать. Хорошо, выпускаем вас от оттуда. Рассказывайте, как мы будем веселиться? — начала Кети.

Из-под крышки вылезло что-то абсолютно незаметное и небольшое. С тонкими чертами лица, в дорогом костюмчике — похожее на «Принца» ,это певец такой есть. Кети подумала: «Ну понятно, почему его и никто не заметил как пассажира. Да и никто бы и не вспомнил, что видел такого».

Он сел сверху на крышку банкетки и начал рассказывать. История оказалась чрезвычайно интересной: как выяснилось, это был тот самый дизайнер этих вагонов — фамилия в его паспорте подтверждала это. Он пообещал, что позже поможет нам с покупкой курортного домика в том месте, куда мы направляемся. Однако это не слишком нас волновало — для нас самой ценностью была игра. Мы получили от него инструкции и были готовы приступить к действию.

Ресторан начал заполняться людьми. Нарядные столики были уже сервированы: на них присутствовали лёгкие стартеры в виде салатных корзиночек и паштетов, лёгких закусок. Длинные свечи с пламенными язычками делали зал романтичным. В пригласительных были указаны номера столиков — все рассаживались по своим местам. Николь двигалась навстречу празднику.

За столом уже сидели двое мужчин. Мы представились: один был футбольным тренером тех самых спортсменов, его звали Боб; второй назвался юристом — Кирк.

Мне пришлось тоже что-то сказать:
— А я люблю театр, немного играю. Нравится побыть в другом обличии — это забавно. Меня зовут… Джулия, — неожиданно для себя произнесла Николь.

Она посмотрела на Боба взглядом, словно проникающим под кожу, и вдруг поймала себя на мысли: «Глупо, — подумала она. — Это просто воспоминания». Но взгляд снова скользнул к Бобу: его профиль, тень от бровей, привычка потирать подбородок… Что-то знакомое, но неуловимое.

Мама всегда говорила: когда появились мы, отец сразу куда-то исчез. Он увлекался футболом и часто пропадал. Потом снова появлялся — и снова исчезал. Мы были маленькими и плохо помним отца. Но мы чувствовали: за нами кто-то наблюдает, когда мы играли на детских площадках, во дворе и в садике.

Боб помолчал, потом сказал, мягко наклоняясь к ней:
— Значит, вы актриса. Это как футбол: тоже игра, только без мяча. Вы задумались — о театре?

Николь вздрогнула. Улыбнулась:
— Нет… О том, как странно устроена память. Иногда она подбрасывает образы, а ты не понимаешь — твои они или чужие.

— А кроме футбола, было у вас ещё какое-нибудь увлечение? — неожиданно спросила Николь.

— Ничего себе вопрос! Этого мало? Я всю жизнь посвятил спорту и команде. И вообще, это ещё и бизнес, — лицо его покраснело от напряжения.

— Интересно, — протянул Кирк, поправляя манжету. — А я вот никогда не понимал тяги к театру. Всё ненастоящее.

Николь посмотрела на него холодно:
— А юриспруденция — настоящее? Вы же тоже играете: слова, роли, маски.

Кирк усмехнулся, но ничего не ответил.

Она продолжила беседу, пока не зазвучала музыка:

— Кирк, это, наверно, очень трудно, когда все стороны хотят выгоду для себя. Как вы с этим справляетесь? А, наверно, кто больше заплатит, тот и прав… — с некой детскостью произнесла она, закусив губу.

— Да, и такое имеет место быть, но в рамках закона — если все доказуемые документы представлены, — с полным спокойствием произнёс Кирк и продолжил: — А вы совсем одна, «Джулия»? Почему?

— Я не одна, к нам скоро присоединятся, — ответила она и тут же перевела разговор: — А вы, наверно, на соревнование, Боб? Интересно посмотреть, какие приёмы вы используете в игре. Да и парни для вас, наверное, как ваши собственные дети?

Боб сделал вид, что не услышал вопросов. Он почувствовал издёвку и давление с её стороны — что-то вроде провокации, — но пока не мог осознать это до конца.

Кирк немного опьянел: развалившись на удобном большом стуле, он заметно начал улыбаться без причины. Николь подумала: «Пора — клиент готов!»

На тарелочке лежала хлопушка. Она дёрнула за две верёвочки — и вуаля, праздник начался. Николь смотрела на серпантин, кружащийся у её ног, и вдруг увидела другое: песок, детские ладошки, строящие замок.

Мужчины присели ниже стола от неожиданности — словно в фильмах про гангстеров. К столику поспешил худощавый мужчина:

— Шеф, всё в порядке?

Боб посмотрел не просто строго — в его взгляде читался отпечаток прошлого, чего-то нехорошего.

— Да, всё в порядке, — ответил он, стряхивая с себя серпантин. — Просто сюрприз.

Николь, она же Джулия, попросила Кирка довести её до зеркала — что-то попало в глаз. Он мило согласился и, подхватив её за талию, повёл на выход. Его тело запылало, будто что-то вкусненькое попало в его руки…

— Может, в моём купе посмотрим, что там? Оно прям рядышком, вот здесь, — предложил Кирк.

— Хорошо, только ненадолго. Неудобно как-то. Всё так неожиданно получилось, — жалостливо произнесла Николь.

— Вообще-то в программке было указано время для хлопушек. Просто рано и неожиданно вы выстрели ли ли ли ли, — и завалился на диванчик…

Как по инструкции, я быстро нашла чёрную кожаную папку с документами. Николь просунула папку из двери — и чья-то рука её подхватила. Взамен была передана точно такая же! Через минуту Кирк очнулся.

— Ух ты, как раскачало-то вагоны! Как вы? Что-то увидели в зеркале? — спросил он.
— Да, всё в порядке. Можем идти, я готова, — быстро проговорила она.
— Я сумочку оставила на столе. Поспешим вернуться? — и вышла из купе…

В ресторане уже звучала музыка, и по указанному времени начался концерт. Все как один вышли из-за столиков и начали танцевать.

— Что-то я утомилась. Пойду немного отдохну и попозже присоединюсь к вам. Не скучайте… Боб посмотрел на неё с опаской — не выкинет ли она ещё что-нибудь…

Медленно, будто намеренно и очень близко, Николь двигалась мимо худощавого мужчины. Конечно, он обратил на это внимание и последовал за ней…

— Куда это вы собрались? Можно, я вас провожу? Мне просто интересно, на чём вы будете добираться на сей раз, до своего вагона? Что вы молчите? Кончились фантазии? — осмелевший, в ожидании чего-то эдакого, он не останавливаясь двигался за ней, как под гипнозом…

В какой-то момент он чуть не потерял контроль — ему захотелось овладеть ей. Но приёмы с тренировки сигналили, как стоп-сигнал, — и он очнулся…

— Почему же кончились? Очень даже не кончились, — заговорила она уже далеко от места ресторана.
— Вот, например, видите стоп-кран? — они остановились.

— Вот этот, что ли? Сейчас будет какой-то фокус, — он схватился за него и начал подёргивать, дразня её.

— Ну всё, достаточно. Больше меня провожать не надо. Увидимся позже, а может, уже и утром. Нам ещё почти сутки вместе ехать…

— Как вас зовут? Мы так и не познакомились. Меня зовут Каспер.

— Что за имена у вашей компании? Это клички, что ли? А меня, ваши друзья называют Джулией.

— Да, это так принято так в команде. Если по внешним данным что-то явно выделяется, так и прозвище приклеивается, — расшифровал он странности в именах.

— Ну всё, пока, Каспер. Увидимся. Праздник в разгаре — повеселись там хорошо…

Ну вот, половина дела сделана — и нужны следующие инструкции. Вроде планы не изменились, так как всё прошло гладко. Все были в сборе и с вниманием ждали следующих действий. В нашем знаменитом дизайнере чувствовалась последовательность — в общем, как и у всех талантливых людей этой профессии. Он настолько видел будущую картинку, что в нас развилось чувство воображения. Кстати, его имя было не менее необычным, чем у спортсменов. Звали его Карло — прямо как папу Карло.

В следующих его планах намечался его же побег с поезда — будто бы на самом деле он куда-то исчез. Выслушав дальнейшие инструкции, у нас возникло непреодолимое желание заглянуть в эту папку и посмотреть, что же это за бумаги. Всех потихоньку начало клонить в сон. Музыка всё ещё звучала, но план есть план. Карло задремал, так как ему ближе к четырём часам нужно было покинуть поезд.

— Как ты думаешь, он не проснётся? Хочется почитать, что же там такого, ради чего мы так повеселились, — спросила Николь.

— Не проснётся, это точно. Минут десять у нас есть, — отлично сказала Кети. И мы кое-как выдернули эту папку из его цепких ручонок.

Содержимое нас очень взволновало и потрясло — некая история проскакала в наших головах. История, касающаяся, как ни странно, нашей семьи! Оказывается, эти документы — нашего дедушки по материнской линии, то есть её отца. В папке были:
свидетельства на недвижимость в Литве, приятный сюрприз; свидетельство о том, что наследников со стороны матери не осталось, возмутительная новость; свидетельство о браке отца с матерью, что не правда они разведены и уже давно; постановление о розыске родственников и т.д. В общем, целый пакет приятных и не приятных вещей!

— Похоже, планы у нас меняются? — с грустью сказала Кети. — А так хотелось стоп-кран дёрнуть, выкинуть его из вагона — и пусть бежит куда захочет.

— Ну не расстраивайся. Почему же меняются? Всё будет так, как он запланировал, чтобы ничего не заподозрил. Мы ведь даже не знаем, зачем ему эти документы. И кто он такой? Что он хочет от этих бумаг? Какое отношение имеет к этому? Ведь его даже не упоминают в них.

— Просто что-то не доделали или не в курсе были адвокаты по нашим делам и наследству. Вот и всё. А это со временем и так бы, наверно, выяснилось. Жалко даже отца — он, наверно, так старался... — сказала Николь.

— В смысле, какого отца? — спросила Кети. — Ну, я тебе ещё не успела сказать про нашу с ним встречу. Я его сегодня случайно встретила, прям за нашим столиком. Если честно, меня охватил такой ужас — я даже вспомнила, как он гонялся за нами и пугал нас до смерти, — произнесла Николь, и её передёрнуло.

— Хочется тоже его увидеть. Страшно, но хочется. А, да, вторую часть плана для Карло мне же выполнять. Вот и увижу. Главное не забыть стоп-кран дёрнуть незаметно, когда толпа пойдёт по своим купе после концерта. Где мои перчатки? Надо надеть их, — Кети начала готовиться к выходу.

Карло пробудился, ощупал папку и спешно провери её, произнес: — Ну что, пора мне уже. Надо потеплей одеться — скоро будет то место где я должен выскочить. Пора, пора. Кети, давай выходи, — суетливо произнёс Карло.

— До свидания, Карло. Скоро увидимся, как и договаривались, — Кети посмотрела на него с надеждой в глазах и вышла из купе.

Двигаясь в сторону ресторана, у неё совсем не было того настроения, с которым она планировала провернуть это действие. Но время шло и подталкивало её поторопиться. Вспышки в памяти с отцом сильно отвлекали, не давали сосредоточиться. Ну надо было завершить начатое — и всё тут…

Втиснувшись в танцующую толпу, она двигалась к своему столику. Всё по плану. Присев на своё место, она услышала громкий командный голос:

 — Ну давайте, ребята, повеселимся! Завтра у нас сложный и напряжённый день. Ооо, вы вернулись, Джулия? А это уже прощальная песня — и хлопушки закончились, — с идиотским смехом произнёс Боб.

Вот он — этот идиотский смех, который она ненавидела больше всего. Звук пробирал до костей, заставляя сердце биться чаще. В потоке толпы она рванулась к выходу. Главное — успеть дёрнуть стоп-кран, не проскочить мимо.

Плотная толпа несла её по коридору. Мимо мелькали двери купе, сливаясь в размытую полосу. В последний момент она схватилась за трос — холодный, чуть шершавый на ощупь. Его длина позволила отступить на шаг: теперь не видно, кто опустил рычаг стоп-крана…

Ну вот и всё — все спрессовались в кучу. Потихоньку толпа начала рассоваться по своим купе. Этот выпад посчитали хулиганством изрядно выпившей толпы. Вагоновожатые подняли вновь стоп-кран, будто не первый раз такое происходит после празднований и продолжили двигаться по намеченному пути.

— Ну как всё прошло, Николь? Всё получилось? — спросила Кети, зайдя в купе и осматриваясь.

— Да, всё чудесно — Карло на свободе. А как ты, увидела отца? Это чудовище? Как он тебе? — задумчиво спросила Николь.

— Так, как ты и сказала, — настоящее чудовище. Не хочу об этом говорить.

— Ну что мы теперь будем делать? — немного растерянно произнесла Кети.

— Ничего особенного. Всё по плану, по намеченному маршруту, — ответила Николь ровным голосом. — Да, кстати, я тут кое-что вспомнила. Помнишь, мама хотела отправить меня на учёбу к своему другу-дизайнеру? Она о нём очень хорошо говорила — говорила, что они вместе учились в университете. Имени, к сожалению, не вспомню, но фамилия… очень похожа на «Карло». Вот я и подумала: где-то я читала про этого дизайнера. В общем, это он нас ищет с тобой и хочет помочь.

Она сделала паузу, глядя в окно.

— Наверное, мама хотела нас защитить. От чего-то или кого-то. Думаю, она нас очень сильно любила.


Часть II, Человеческий аппетит
 
Неуёмный человеческий аппетит обрёл силу, способную расщеплять атомы одним лишь порывом вожделения. Эго вознеслось к небесам, уподобившись величественному кафедральному собору. Когда мы окрашиваем скромные мечты в цвета золота и долларов, каждое существо превращается в императора собственных иллюзий, возводящего алтарь собственному «я». Но в этом триумфе самовозвеличивания кроется роковая иллюзия. Напрасно думать, что в сытом обществе царит всеобщее довольство. Как раз там, среди избытка, недовольство плодится в невиданных количествах — ибо чем больше имеешь, тем острее чувствуешь нехватку того, чего ещё нет.

В чём же корень этой неутолимости? В том, что никакое внешнее приобретение способно заполнить внутреннюю бездну. Все блага, все трофеи, все символы успеха — лишь мишура, наброшенная на пропасть, которая зияет в сердце каждого. Мы гонимся за удовольствиями, надеясь ими залечить рану бытия, но они, подобно воде в решете, просачиваются сквозь пальцы, оставляя после себя лишь горькое осознание: это было обманом.

Так мы попали в самое сердце курорта — по указанному адресу от нашего нового знакомого Карло, с которым провернули одно дело по пути сюда в поезде класса Люкс. Перед нами открылась картина мечты, поразившая наше воображение своим внешним видом. Это был особняк, явно принадлежавший очень-очень богатому человеку или какой-то мировой звезде. Огромная территория располагалась на склоне холма. Сразу было видно, что в таких местах обитают миллионеры. С верхних этажей, где нас расположили с сестрой, можно было полюбоваться невероятным видом на виноградники, обширные сады и водоёмы…

— Всё это, конечно, замечательно. Он что, нам хочет подобный домик подыскать? Представляешь, сколько это стоит? — спросила Кети.

— Нечего тут представлять. Нам нужен небольшой, скромный и уютный. Да и к морю поближе — оно отсюда далековато. Для начала мы с тобой как следует нагуляемся, надышимся свободой. А потом всё само собой и сложится. Главное — не спешить. Мы же так с тобой планировали, — прищурившись и посмотрев вдаль, ответила Николь.

— Ага, типа как в поезде — даже поразмышлять не успели, вон как всё закрутилось. Да и скучно это — гулять. Хоть бы у Карло план был какой-нибудь. Скоро, интересно, мы его увидим? А вот и он, смотри, я его вижу! Ух ты, какой нарядный! А сверху он не такой и маленький, — радостно проговорила Кети.

— Ну как вы устроились, мои куколки? Сегодня у нас очень ответственное мероприятие. Надо тщательно подготовиться: это очень важная встреча с одним неприятным человеком. Времени у нас осталось немного, надо поспешить. Пока вы переодеваетесь, я начну. Кстати, эти две коробки для вас — здесь ваши костюмы. Там такой дресс-код: мужской стиль, — начал Карло в своей манере, с тщательным подходом к делу.

В наших жилах закипела кровь — словно на заправке сверхмощных гоночных машин мы до краёв наполняли баки неукротимой энергией. Мир вокруг вдруг преобразился в динамичный кадр грандиозного блокбастера. И мы главные герои этой захватывающей истории. Сердце бьётся в такт невидимому барабану, каждый нерв натянут как струна. Мы словно вышли на сцену, где софиты уже зажглись, а за кулисами ждёт незримый режиссёр. Его сигнал — и игра начинается.

«Игра началась! Ставки сделаны, господа!» — раздаётся внутренний возглас, и время замедляется.

Зачем нам испытания, что бы обрети себя? Вот преставте глыбу мрамора — необработанную, грубую, скрывающую в недрах неведомый образ. Никто не скажет, таится ли в ней величественный бюст, изящная фигура или причудливая композиция. Чтобы увидеть замысел, нужен резец скульптора — твёрдый, безжалостный, точный. Вот так и человек. В обыденности мы живём, словно эта глыба: носим в себе потенциал подлинного «я», но редко даём ему проявиться. Привычки, страхи, чужие ожидания — всё это наслоилось, заслонило внутренний свет. И тогда жизнь посылает испытание...

 Мы были готовы и выглядели как Нил Кэффри — обаятельный мошенник из «Белого воротничка», который носил шляпу-федору. Два винтажных галстука и запонки очень нам подходили по стилю.

— Куколки, нам придётся подъехать на машине к его особняку. Он любит, когда заполняется его гостевая парковка на 130 мест — для него это некое зрелище. Хотя до него всего-то пять минут пешком, — сказал Карло, посмотрев на девчонок, и задал вопрос: — А который вам год?

— Нам уже по тридцать почти — так в паспорте написано. Да и замуж нам уже пора, — с некой опаской произнесла Кети.

Девочкам долго внушали о неспособности иметь семью и тем более детей — чтобы не размножались «какие-то типа монстрики».

— Да я уже понял ещё в поезде, что несладко вам было в детстве. Но вы же не виноваты в том, что не выиграли джекпот с любящей матерью… А вы уверены в том, что ваши дети будут любить вас? У матерей разная любовь — и такая имеет место быть. Да, кстати, она всегда так шутила, даже со мной. Я поверил в это — и вот результат: один теперь, — неожиданно произнёс Карло.

— Вы знали всё-таки нашу маму? Я же говорила, Кети, что мне знакома эта фамилия! Как здорово! — с восторгом произнесла Николь.

— Ну всё, все, хватит — позже поговорим. Сосредоточьтесь на задании, — едва сдерживая слёзы, произнёс Карло.

Он был крайне чувствительным человеком, несмотря на зрелый возраст и богатый опыт — такова была его натура.

Подъезжая ко двору, мы замерли: господский дом величественно стоял на возвышенности, открытый всем ветрам. Его фасад украшали строгие круглые колонны, придававшие строению благородный, почти античный облик. Вокруг раскинулся сад, словно сошедший со страниц английских ландшафтных альбомов — ухоженные газоны, извилистые дорожки, тенистые аллеи. Вдалеке, на фоне бледного неба, проступал зеленоватый купол — таинственный, чуть поблёскивающий, будто покрытый патиной времени. Возможно, это была часовня — тихое убежище для раздумий и замаливания грехов, место, где время замирает, а душа находит покой.

На входе нас встретил хозяин. Приставив руку ко лбу, он внимательно разглядывал гостей, словно стараясь запомнить каждую черту. По мере нашего приближения его взгляд теплел, а улыбка становилась всё шире. Необычное движение рук — лёгкое потирание ладоней, чуть высунутый кончик языка — придавало его облику добродушную эксцентричность. Он крепко обнял Карло, и позже мы поняли: так он приветствовал всех — просто по-дружески, без лишних церемоний.

— Какие милые детки! — сказал хозяин, посмотрев на Кети и Николь. — Проходите поскорее, — заманчиво улыбаясь, произнёс он.

— Какой приятный и добрый человек, такой видный! — сказала Кети.

— В первую минуту — да, можно и так сказать. После — ничего не скажешь, а к концу вечера — чёрт знает что! У каждого свой задор: у одних — на борзых и ломать их; у других — кажется, что глубоко разбираются в людях; у большинства — на халяву поесть, повеселиться; маленькие человеки хотят сыграть роль большого; ограниченные грезят попасть в такое место и после хвастаться знакомым и т.;д., — пояснил Карло.

В гостиной царила изысканная атмосфера: мебель, обтянутая шёлковой материей, мягко переливалась в свете ламп, а на полках красовались фарфоровые статуэтки — трофеи хозяина из заграничных путешествий. Из зала вели двери в небольшие комнаты с игровыми столиками — каждый мог найти занятие по душе. Гости постепенно рассаживались, выбирая уголки по вкусу. В помещениях для игр быстро воцарилась особая тишина — лишь шелест карт и негромкие реплики нарушали покой. Те, кто занял места за зелёными столиками, уже не отвлекались до самого ужина: игра полностью поглотила их внимание.

Хозяин, обычно весьма красноречивый, теперь лишь сдержанно наблюдал за происходящим, время от времени принимая сосредоточенное выражение лица. В воздухе витало напряжение, смешанное с удовольствием от увлекательного состязания.

Мы расположились в уютной комнате для квиза — командной игры с вопросами на разные темы. Помещение удачно находилось между залами для покера и рулетки, словно соединяя дух интеллектуального состязания с атмосферой азартных развлечений. Мягкое освещение и удобные кресла создавали располагающую обстановку.

«Наконец всё было готово и для нашей игры. Пора!» — мысленно воскликнула Кети.

В промежутках для отдыха Кети вышла в зал, где на изящных столиках мерцали бокалы с ароматными напитками, а воздух был напоён тонкими фруктовыми нотами. Рассматривая миниатюрные фигурки из фруктов — настоящие шедевры кулинарного искусства, — она нечаянно задела поднос. Сладкая жидкость плавно разлилась по её платью, оставив блестящее пятно.

Хозяин, заметив её смущённое движение — как она осторожно промокает ткань салфеткой, — тут же предложил пройти в дамскую комнату и с учтивой настойчивостью вызвался сопровождать. По пути Кети завела разговор об искусстве, с лёгкостью рассуждая о старинных картинах, тонкостях глазурирования фарфора и редких техниках мастеров прошлого. Её эрудиция завораживала: каждое слово звучало как отточенная фраза из каталога аукционного дома, а глаза горели неподдельным увлечением. Хозяин слушал, забыв о времени, пленённый не столько её изяществом, сколько глубиной познаний.

— Как же здорово, что кто-то разбирается в этом и может похвалить всё то, что было собрано мной с большим трудом и любовью! Ведь это такая редкость, — с умилением произнёс хозяин. За это время она успела очаровать его.

— О, так это та самая статуэтка, которая была представлена на торгах аукциона.!Так это вы её приобрели? Ходили слухи, что из-за неё не одна семья пострадала, — с налётом интриги произнесла Кети, задержавшись у консоли с предметами искусства.

— Так вот оно что! Как я сразу не догадался? Я так увлёкся этими вещами, что совсем потерял контроль. Как я её приобрёл, начала происходить чертовщина какая-то — всё наперекосяк пошло, — испуганно произнёс хозяин дома.

— И что же мне делать с этим? Я за неё бешеные деньги отдал, — растерянно схватившись за голову, произнёс он.

— Ну не переживайте вы так. У меня на неё есть покупатель — один коллекционер. Он вам вдвое больше заплатит. Где на неё документы? — с весьма значительным видом произнесла Кети.

— В таком случае позвольте мне вас попросить в мой кабинет, — обрадовался хозяин и повёл в небольшую комнату.

— О, какая очаровательная комнатка! Это ваш кабинет, Флеш? — воскликнула Кети, с интересом оглядывая интерьер.
— Просто невероятно, как вы сумели всё так безупречно организовать! Каждая деталь на своём месте — роскошно, со вкусом, изысканно. Я в полном восторге! — не скрывая восхищения, добавила она.

Помещение дышало сдержанной элегантностью: стены, облицованные тёмными дубовыми панелями, приглушённо отражали свет бронзовой лампы под абажуром из тиснёной кожи. В центре стоял массивный письменный стол с резными ножками, на нём — книга с шёлковой закладкой, несколько исписанных чётким почерком листов и… вот оно! — нераспечатанное письмо, ради которого она и проникла сюда. Вдоль стены выстроились четыре строгих стула, а рядом примостилось глубокое кожаное кресло с потёртыми подлокотниками. На полках виднелись старинные фолианты и бронзовые чернильницы, а в воздухе едва уловимо пахло воском и табаком. Каждое предместье словно рассказывало историю своего владельца — человека делового и взыскательного к деталям.

— Сейчас, сейчас… Где же эти бумажки? Вы меня прям спасли! Я чувствовал, что что-то происходит. Всё как-то начало меня пугать после приобретения, — хозяин был совершенно растроган тем,что кто-кто хочет ему помочь...

Так уж заведено судьбой: люди, казавшиеся несокрушимыми, едва ослабев под натиском тяжких обстоятельств, неизменно получают неожиданную помощь в тех, кто извне воспринимался хрупким и беззащитным. Но в час испытаний эти «слабые» вдруг являют невероятное мужество — словно изнутри их озаряет неведомая сила.

И странно, но неизменно происходит одно и то же: такие люди бессознательно тянутся друг к другу, находят друг друга, будто сама судьба ведёт их навстречу. В этом — её незримый замысел: смирить гордыню сильного, сделать его менее самоуверенным, а значит — более чутким и человечным. А слабого — напротив, одарить непоколебимой верой в собственные безграничные возможности, пробудить в нём дремлющую мощь, о которой он и не подозревал.

А в это время в гостиную вошёл высокий молодой человек, одетый в костюм, влитой по его фигуре. По-хозяйски осматриваясь, он не спеша стал прохаживаться по залу и заглядывать в игровые комнаты. Приветливо кивая головой с воспитанной манерностью, что и привлекло внимание гостей. Как вдруг мгновенно замер от неожиданности, увидев всё то же знакомое лицо. Видимо, оно не давало ему покоя с той встречи в поезде. Его поза напоминала детскую игру «морская фигурка, замри». Да и лицо, мягко говоря, стало несколько попроще…

— Добрый вечер, Джулия, рад вас видеть. Здесь свободно? Можно присоединиться к игре? — с осторожностью произнёс молодой худощавый человек.

— Да, конечно, я вас поджидала, Каспер, вот и место для вас держала, — на полном серьёзе произнесла Николь (она же Джулия).

Началась игра, и все сосредоточились. Ведущий задал следующий вопрос нашему столику:

— В 1905 году молодой физик Альберт Эйнштейн случайно познакомился в кафе со студентом, который показал ему свою дипломную работу. Эта встреча оказалась судьбоносной — идеи из той работы позже легли в основу теории относительности. Как называлась его работа?
Варианты ответов:
«Теория квантовой энергии»;
«Пространство и время»;
«Риманова геометрия» или «Атомная структура».

— Ну, это точно петлевая квантовая гравитация, эта теория заключается в восприятии пространства-времени как чего-то разбитого на дискретные части. Как вы думаете, Джулия (она же Николь)? — с грустными нотками произнёс Каспер.

— Я хочу извиниться перед вами, Каспер. Это вымышленное имя, в тех обстоятельствах оно было уместно. Моё настоящее — Николь. Обещаю, это больше не повторится, — тихо проговорила она закусив губу, делает это от напряжения.

— Вы какая-то другая, что с вами? А где ваш сарказм? Вы что, и пугать меня больше не будете? — задиристо спросил Каспер.

— Ну почему же, если вам понравилось, то я могу немного поиграть с вами, если вы не против? — игриво произнесла Николь.

Возможно, между ними что-то начало происходить, похоже на признаки влюблённости, когда люди, не признаваясь в чувствах, начинают вести себя одинаково: использовать одни и те же слова, перебрасываться фразами «в стиле другого», повторять жесты и мимику. Возможно!

Уже вечерело — солнце медленно клонилось к закату, и природа, словно по волшебству, начинала расцвечивать пейзажи за окнами в духе полотен Моне. Нас пригласили к ужину, оформленному в современном стиле: на столах ждали миниатюрные порции с изысканной подачей. Каждое блюдо было продумано до мелочей — не только красиво, но и удобно для гостей. Крошечные закуски на шпажках напоминали белые музыкальные ноты, рассыпанные по тарелкам. Всё выглядело так изящно, что пробуждало не только аппетит, но и эстетическое удовольствие.

Игры подошли к концу — лёгкие, непринуждённые, созданные лишь для того, чтобы весело провести время и тут же отпустить. Гости неспешно переходили из комнаты в комнату, завязывали беседы, делились впечатлениями. В этих разговорах то и дело проскальзывало желание блеснуть эрудицией или остроумием — но без напряжения, скорее играючи.

Атмосфера напоминала съёмочную площадку: каждый словно примерял новую роль, наслаждаясь моментом.

В этом и заключалась особая прелесть вечера: позже, вспоминая его, мы будем перебирать в памяти лица и слова, удивляться чьим-то неожиданным репликам, а если услышим что-то новое — непременно заглянем в книги, чтобы узнать больше.


Часть III, Послвкусие

В жизни встречаются люди, которых ни с кем не спутаешь. Они не вписываются в шаблоны, не играют по правилам, не носят масок. Они словно ветер: неуловимы, неприручаемы — но после их прикосновения остаётся пьянящее ощущение свободы. В них всегда таится глубина, манящая к исследованию.
Но есть и обратная сторона… Такие люди невольно ранят — не из злого умысла, а по природе своей. Они не терпят фальши, не подстраиваются под чужие ожидания. Порой они исчезают, потому что им необходимо пространство. Или оставляют послевкусие недоговорённости — ведь они не умеют любить наполовину.

Если вам посчастливилось встретить такого человека — не стремитесь его изменить. Не пытайтесь превратить его в удобного партнёра, друга или возлюбленного. Иначе он утратит свою суть — а вместе с ней исчезнет то самое неповторимое послевкусие, за которое вы его полюбили.

— Какое чудесное утро! Поскорей бы они приехали, избавиться от этой вещицы… Из за неё я что-то не поспал вообще. Вроде и солью засыпал полностью, чтобы зло не рассеивалось. Всё равно чувствую что-то нехорошее, — проговорил про себя хозяин роскошного особняка, у которого вчера был приём гостей.

— Едут, едут! Вот они! — Охранники, запуская внутрь двора гостей и выполняя все указания хозяина по его жестам, как при дрессировке собак, сопроводили их в дом.

Двое зрелых мужчин, похожие внешне, с небольшим чемоданчиком в руке — это антиквар и посредник коллекционера. Одинаковым шагом и движением рук двигались, будто бы на счёт: раз, два. Так сказать, для завершающего аккорда вчерашней договорённости с Кети — по избавлению от статуэтки, купленной ранее на аукционе.

— Мне вот интересно, ну вот что в ней такого, в этой статуэтки? За что ваш коллекционер вдвое больше платит мне? — Хозяина раздирало любопытство: он суетился, гадая, не продешевил ли он.

Его лицо сильно исказилось: глаза выпучились, крупные уши устремились вверх, пунцовые губы сложились в трубочку, а волосы распушились, как у Эйнштейна. И вот-вот он покажет язык и скажет: «Дулю вам!» Кстати, имя хозяина — Альберт, но мало кто об этом знает. Обычно все его называют Флеш, любителя играть в карты.

— Да, на самом деле эта вещица особо ничего из себя не представляет, — начал антиквар.

— Но если собрать всю коллекцию воедино, то, поговаривают, она даёт такую мощную силу, что жизнь становится как в сказке. Вроде бы все желания начинают исполняться, — посмотрев мечтательно в сторону окна, проговорил антиквар.

— Наш заказчик давно уже охотится за этой коллекцией — долгие годы, совсем состарился… Но страсть остаётся страстью до последнего. Эта последняя фигурка — к девяти остальным. Да и не богат он особо, потому и не смог дать больше на аукционе, чем вы, — продолжил диалог антиквар.

— Минутку, минуточку! Вы как думаете, после вашего теперешнего рассказа я буду спать спокойнее, что ли? — неестественно захихикал хозяин дома, и лицо его стало хитрым, будто он что-то задумал…

— Возможно, это легенда, но поверьте моему опыту: коллекционеры с большим стажем в это сильно верят, — как бы остерегая хозяина дома от его же глупостей, произнёс антиквар.

— Но не знаю, не знаю… Не всё так просто. Дайте-ка мне подумать. А есть ещё варианты? — с умным лицом посмотрел на них хозяин особняка.

— Ну а какие варианты могут быть? Хотите всю эту коллекцию себе забрать? Можно, конечно, но через его внука — он же его хочет осчастливить. Давайте подумаем. Наверно, молодому человеку деньги больше пригодятся, чем какие то статуэтки, например, — подумав, ответил антиквар.

— Вот и отлично! Как скоро можно это уладить? Да и скидка будет за такое количество? — выдохнул хозяин дома и что-то выпил прямо из графина.

— Ок, сейчас порешаем. Это тоже всё предусмотрено, когда вопрос касается наследников. Схема такая: вы продаёте статуэтку старику и сразу покупаете всю коллекцию — но уже у его внука, так как после этого действия всё переходит автоматически в его распоряжение по завещанию. Вот и всё. Как вам такой вариант? — сделал паузу антиквар.

— Хорошо, я согласен. Готовьте документы и побыстрей, пока он не откинулся — я имею в виду его дедушку, — с некой удовлетворённостью произнёс хозяин особняка. — Дело сделано!

Вздорный богатей Флеш, хозяин особняка, всегда старался выглядеть провокационно, держался заносчиво и обращался с неким снисхождением к окружающим. Он всегда смотрел на человека с вызовом, намекая, что знает его секреты. Его недолюбливали в высшем свете, но не могли не общаться с ним, поскольку он был богат и устраивал шикарные приёмы.

В то самое утро в доме, скромнее по масштабам, но не по изысканности, разворачивалась тихая драма взаимопонимания. Кети и Николь, привыкшие действовать в унисон, теперь включали в свой ритм нового участника — Карло. За завтраком, сервированным с почти ритуальной тщательностью, они делились впечатлениями о вчерашнем вечере. Кети говорила сдержанно, взвешивая каждое слово. Николь, напротив, сыпала деталями, пытаясь ухватить неуловимое. Карло слушал, не перебивая, лишь изредка задавая вопросы, которые вдруг высвечивали то, что сёстры не замечали.

Подведение итогов превращалось в процесс самопознания: они не просто анализировали события, но и приглядывались друг к другу, проверяя прочность нового союза. Утренний свет, проникавший сквозь высокие окна, словно подчёркивал прозрачность их намерений — или иллюзию таковой.

— Как ты легко запустила эту машину, Кети! А это ведь огромные деньги, заработанные только на чувствах Флеша и его страсти коллекционировать. Кстати, он даже и не заметит, сколько потратил. А мы купим вам чудесный домик и все прелести жизни. Да и должен он был вашей маме кое-что, — неожиданно произнёс Карло со скрытым напряжением в голосе и продолжил: — Вас ещё и на свете не было. Мы тогда в институте учились, была такая история… В общем, я доволен остался!

— Ну а ты, Николь, вообще справилась с заданием «подружиться» за одну минуту! Объект не успел ещё войти в игровую, как оказался за нашим столиком и любезно с тобой беседовал. Будто влюбился с первого взгляда. Я такое испытывал однажды… Кстати, у нас сегодня прогулка на яхте — поторопитесь, там всё по времени, — торопливо сказал Карло.

— Да, я хочу признаться… — начала Николь, но не успела сказать: Карло уже вышел из комнаты.

Первые дни складывались идеально — и всё же в этом безмятежном спокойствии таилось нечто тревожное. Впереди ждали купание в бирюзовой воде, шумные вечеринки и, конечно, новый план Карло. Они помогали отвлечься, заглушить смутное беспокойство. Но какой финал ждёт их в этом райском месте, где под маской гармонии прячутся страх, контроль и жестокость? Где вечный поиск не ведёт к просветлению, а лишь обнажает горькую правду: от себя не убежать. Даже рай здесь превращается в зеркало, в котором отражаются самые тёмные грани человеческой души.

Яхта Его Величества Каспера величественно покоилась у причала. Капитан встретил нас с невозмутимым достоинством. Едва мы поднялись на палубу, как сразу ощутили: это мир иных людей. Их лица словно запечатлели все блага, которые может дать жизнь. А чуть в отдалении — четыре прекрасные девушки, словно не принадлежавшие ни к одному кругу. Мы остались в тени их безразличия — видимо, таков закон этого блистательного мира.

— Как я рад вас видеть, Николь! Ну вы меня вчера разыграли. Я ведь на полном серьёзе запутался в подаче коктейлей, а Кети — молодец, до последнего не выдавала вашей тайны. До чего же вы похожи! Или вы Кети? Да нет, меня сейчас не обманешь, — улыбаясь и светясь, проговорил Каспер.

— Куда мы направляемся? Это запланированный маршрут? — спросила Николь.

— Да, очень даже запланированный. Думаю, вам всё очень понравится. Цель прогулки — навестить моего отца и посмотреть на его красивые владения. У него есть лошади, и они абсолютно дикие. Вот где настоящий природный рай! — с некой детскостью сказал Каспер.

— Каспер, ты меня вчера так поразил своим ответом во время игры — так глубоко и точно! Откуда это у тебя? — спросила Николь.

— Это из университета — я изучал квантовую физику. И сегодня покажу тебе солнечные панели, которые работают благодаря фотоэффекту, разработке Эйнштейна. Дом отца сам обеспечивает себя энергией благодаря солнечным батареям, — с гордостью произнёс Каспер.

— Кстати, я сегодня его так обрадую своей новостью! Он так долго этого ждал. Да я и сам не знал, что это такое, только слышал об этом, — с некими бабочками в груди проговорил Каспер.

— Да что же это такое?! Мне кажется, ты сейчас замашешь руками и взлетишь. Ты меня заинтриговал — ну говори же поскорей! — с нетерпением и неподдельным интересом умоляла сказать об этом Николь.

Капитан скомандовал о подходе к острову — все вытянулись по струнке, а Каспер где-то летал в облаках.

В голове Николь закрутились последние события вчерашнего вечера. Её внутренний голос начал с ней общаться: «Что-то не помню его таким вчера… Вечеринка безалкогольная — у хозяина язва. Немного танцевали, разговаривали на балконе, близко стояли друг к другу, мерили, у кого рука больше, всё время смеялись, долго прощались и поцеловались крепко — но у них же это принято, судя по хозяину. Приятное что-то было в душе… Спала всю ночь…»

Не каждая женщина готова к встрече с таким мужчиной — Каспером. Он особой породы, и это видно сразу: сильный духом, разборчивый во всём, спокойный, с проницательным взглядом. Его не удивить мишурой, не расстроить мелочами, он не растрачивает себя на мимолетные связи.

Наблюдая со стороны, Каспер ищет равную себе — ту, что принадлежит к той же породе. В этом — суть его избирательности: так он оберегает взращённые годами ценности, верность принципам и глубину переживаний. При этом Каспер — изысканный ценитель редкой роскоши: женщин, чей взгляд, слова и действия невозможно предугадать. Именно с ними возможна самая захватывающая игра в жизнь — та, где каждый ход открывает новую грань близости, а каждое мгновение наполнено подлинным напряжением чувств. В такой игре нет шаблонов, нет предсказуемых финалов — есть только живое, пульсирующее настоящее, в котором двое создают свой собственный, неповторимый мир.

Побережье острова строго контролировалось — повсюду чувствовался неусыпный надзор, призванный оградить эти земли от нарушителей. Очевидно, это был заповедник: здесь сохранялись уникальные растения и обитали редкие дикие животные. Место словно напоминало: цивилизация хрупка, а в глубинах человеческой натуры таится сила, способная вырваться из оков.

Вид острова походил на фантастическую декорацию: ввысь взмывали острые вершины гор, с утёсов низвергались водопады, а среди скал зияли таинственные пещеры.

Что ждёт их на этом острове? Всё самое интересное — ещё впереди.

Послевкусие остаётся — долгое, неизгладимое. Ни время, ни чужие слова, ни суетные заботы не в силах его вытравить. Проходят часы, дни, недели, месяцы — а ты всё ещё чувствуешь тот самый запах момента, осязаешь место давнего ожога.

Память неумолимо возвращает пережитые эмоции — яркие, как вспышки, глубокие, как бездны. Она бережёт впечатления, словно драгоценные осколки, и не позволяет вырвать из сердца тех, кто однажды прикоснулся к самой его глубине, оставив неизгладимый отпечаток.

Каждый человек — неповторимый след в душе. Каждый — своя звезда на внутреннем небосклоне: светит по;своему, греет иначе, мерцает в ритме собственной судьбы. И даже если путь разводит, свет этих звёзд продолжает жить внутри — тихий, верный, вечный.


Часть IV, Невидемые силы

Представьте место, где за один день можно пережить все четыре времени года. Утром вас обволакивает прохладный туман, к полудню воздух накаляется до тропической неги, после обеда небеса разражаются мощнейшим ливнем, а к вечеру вас окутывает благодатная прохлада.

Возможно, именно в этой переменчивости — отголосок великой тайны: наука не в силах «поймать» любовь. Она не укладывается в формулы, ибо сама есть формула жизни. Та неуловимая сила, что превращает хаос в гармонию, случайность — в судьбу, а разрозненные жизни — в единую, величественную историю Вселенной.

Наша яхта мягко примкнула к берегу, распахнув перед нами мир, где тропическая жизнь бьёт ключом. Мы словно прошли сквозь невидимый портал и очутились в потустороннем царстве. Здесь каждый звук — шёпот джунглей, каждый оттенок зелени — признание в вечной тайне: «Вы — часть этого».

На берегу нас встретил высокий, статный мужчина — словно герой из эпоса о древних воинах. Крепкое телосложение, доброе, открытое лицо, уверенная осанка. В его твёрдом взгляде читалась железная воля — та, что необходима в этих диких краях. Но главное — глаза, сияющие неподдельной радостью. Весь жар этого света был обращён к Касперу.

Стало ясно: встречи с сыном — самое драгоценное в его жизни. Мы невольно ощутили тепло этой безмерной любви — словно сумели украсть для себя несколько ласковых лучиков и согреться в их сиянии.

— Рад, что нашли время навестить старика. Я тут совсем одичал. Что;то долго вы добирались, я всё ждал и ждал, — взволнованно проговорил отец Каспера, и в его голосе явственно звучала трепетная надежда. — Ну, ничего особенного здесь и нет… Так бывает с родителями, знаете ли.

— Знакомься отец, это мои друзья. Мы с ними познакомились в доме Флеша — он опять устраивал вечеринку. Мы играли в его игры, всё как он любит, а потом ужинали. Да, он тебе кое-что передал — какое-то письмо, сейчас отдам тебе, — в восторженном настроении произнес Каспер.

— Да, отца Макарий зовут, не успел представить, — продолжил Каспер.

Углубляясь в чащобу по узкой тропке, мы вытянулись в молчаливую шеренгу, словно послушные актёры в неведомом спектакле. И тут, будто по незримому сигналу, пространство ожило: нас окружил шумный табор маленьких обезьян. С молниеносной наглостью они ринулись на нас — цепкие лапки мельтешили, хватая всё, что блестело или просто попадалось под руку. Не прошло и мгновения, как озорная орда взметнулась вверх, до самых макушек деревьев.

— Здравствуйте, прилетели! Это что за фокус? — громко спросила Кети.

— Мой дорогой портсигар, он был в кармане на молнии! — с ужасом прокричал Карло.

— Невероятно! Вот это дрессировка! А мне понравилось, — с довольным видом сказал капитан яхты.

— У меня нет слов! Мой браслет был на кодовом замке! — с визгом возмутилась одна из девушек…

И так наши вещи — кепки, шляпы, платки, маленькие сумочки и некоторые украшения — запрыгали самостоятельно вдалеке от нас.

— Не волнуйтесь, эти малыши сейчас наиграются и всё вам вернут. Пойдёмте уже побыстрей, чтобы ещё кого-нибудь не встретить. Здесь так быстро работает информация — не то что у вас в городе, — на полном серьёзе сказал Макарий.

— Интересно, а долго нам ещё идти, Каспер? Мне вроде не страшно, но я чувствую, что за нами кто-то следит, — тихо произнесла Кети.

— Да это местные. Здесь есть такие маленькие люди. Они безобидные, не бойтесь. Да мы уже и пришли почти, — спокойным голосом сказал Макарий.

Проходя мимо большого камня с надписями, мы приостановились. Место показалось нам необычным: ручейки воды стекали по огромной глыбе. Вот зря мы разинули рот! В одно мгновенье перед нами появились мордочки, выкрашенные белой краской, копья в из "лапках" сверкнули. Хоть они и ниже нашего роста, но мурашки по коже пробежали..

— Это они хотят, чтобы вы поклонились их богам. Я сам не разбираюсь в этом, поторопитесь, мы уже пришли, — с полным спокойствием проговорил Макарий.

Мы все по-быстрому как один перекрестились этой глыбе, на всякий случай, и толпа маленьких человечков расступилась, пропуская нас вперёд. Такие традиции наверно у коренных жителей...

— Ах, это настоящий театр природы, где каждое растение играет свою уникальную роль, — словно отдельная вселенная! Мы с моими учёными коллегами каждый раз открываем здесь что;то новое. Эти зелёные лабиринты невероятно коварны: немало отважных исследователей не вернулись из экспедиций, — задумчиво, с ноткой сожаления, проговорил Макарий.

— И это правда — каждый шаг здесь может обернуться открытием или опасностью, — с осторожностью произнёс Каспер.

Перед нами стоял дом, сложенный из грубо отёсанных деревянных брёвен. Поодаль располагались гостевые домики в стиле бунгало. Внутри на стенах красовались шкуры животных, гравюры с сценами из жизни коренного населения, а также лампы и шкатулки, выдержанные в том же духе. Все оформлено в «отпускной» стилистике, дизайнер конечно же наш превосходный Карло. Кстати они давние друзья все с того же университета и тот самый недальновидный и самодовольный интриган Флеш. По их приветствию было видно, что их объединяет некая незримая духовная связь!

 — О боже, это же настоящий пир! Кто создал такое великолепие?! У меня нет слов, только трепет и восхищение! — проникновенно произнесла Николь, входя в роскошный дом.

— Прошу мои дорогие гости! Раз уж вам удалось миновать когти и клыки этого дикого местечка, приглашаю отведать его щедрые дары. Обед ждёт — и поверьте, он не менее удивителен, чем сами джунгли, — с лукавым прищуром добавил Макарий.

Все расселись за столом, начались кулуарные беседы, делились впечатлениями, на всякий случай не выходили за пределы двора. Макарий был очень счастлив, рассказывал разные интересные истории. Кети и Николь на какое-то время почувствовали, что такое быть вместе счастливой семьей, где не нужно ничего бояться, и никто не обидит. Да такие моменты действительно вытесняют грустное прошлое, ты начинаешь доверять людям, и хочется делать только хорошее...

Уже вечерело, мы нагулялись, увидели диких лошадей на ранчо, ярких бабочек и птиц, они были как на палитре художника. Кстати над дверьми конюшни, была деревянная композиция их четырех фигурок обезьян, которая, как сказал Макарий - защищает от демонов: Мидзару, Кикадзару, Ивадзару и Сидзару... Но надо собираться, пока не стемнело. Это не город с фонариками, здесь в ночное время даже Макарий не рискует выходить из дому. Когда хорошо, то и не замечаешь как летит время. Мы хотели бы остаться до утра, но у Карло был новый план к авантюрной игре...

— Отец, я хочу представить тебе девушку, — с волнением начал Каспер. Он повернулся к Николь — та закусила губу: то ли от напряжения, то ли от раздражения.

— Мне так повезло, что я нашёл тебя — существо, равное мне, такое же сильное и независимое, как я! Я чувствовал себя одиноким со всеми, кроме тебя, — признался Каспер, глядя прямо в глаза Николь.

С умилением и улыбкой на лице отец Каспера утвердительным тоном произнёс:
— Да, я понял. Сразу почувствовал, как вы только на берег спустились. Так сказать, оценил ситуацию: ты кружился, как птица в полёте. А что Николь скажет? Я увидел по её глазам, что она это только что услышала?

Удивительно, как мы все зависим от своей судьбы.

— Обе девушки невероятно хороши собой! — продолжил Макарий.

Понятно: сёстры похожи как две капли воды. Но он заметил большую разницу между ними. Сразу почувствовал — властную Николь с дьявольским темпераментом и таким взглядом, что кровь в жилах стынет; зато с ней на охоту можно ходить… — подумал отец Каспера. А Кети показалась спокойной и уравновешенной.

— Всё-таки порой, имея всё перед глазами, мы не можем видеть целостность. Нам нужны дополнительные факты и умозаключения — и лишь после этого можно сделать правильный вывод, — добавил отец Каспера, словно предупреждая.

Ведь он ученый и подход ко всему более глубокий, да и людей он сравнивает с повадками животных. Его многогранность не оставляют после себя пустоты в выводах, всегда есть о чем подумать, но и не дают простых ответов!

Солнышко уже подсело и только лучики пробивались сквозь зарослей высокой травы. Мы очень быстро начали двигаться по той же тропинке к своей яхте. Маленькие обезьянки по макушкам деревьям бежали обратно за нами. Макарий сказал что они нас и проводят к яхте. Пробегая опять мимо огромного камня, все как по команде быстро перекрестились и путь был свободен.
 
Оказавшись на берегу, все наши украденные вещи уже лежали на песке, кроме кепок и шляпок, которыми нам с макушек деревьев махали все те же милые обезьянки. Отплывая от берега, вдруг мы почувствовали, что острие копья вонзилось в нашу яхту. Оказывается эти маленькие человечки каждый раз на память Касперу оставляют свой подарок, в этом месте уже было несколько дырочек.

Подул ветер, волны немного поднялись и туман стал опускаться на голубое море, капитан ловко закрутил штурвалом...

Кети повернулась к сестре и, прижавшись, точно понимая, что происходит, по;дружески тихонько сказала:
— Наш Карло даст нам ответы на все вопросы. Думаю, он сделает это легко и здраво и в то же время позволит порассуждать на эту тему. Он просто очаровательный человечек. И у меня возникла мысль: может, Карло был в такой ситуации? Поэтому он знает, как с этим справляться. И откроет нам всю правду…


Часть V, Разговор с мартышками

Душа непрерывно наполняется: эмоциями, воспоминаниями, фактами — словно сосуд, куда льётся поток жизни. Но мы не бездонная ёмкость и не карта памяти: нельзя хранить всё вечно. Чтобы принять новое, нужно отпустить старое — не стереть, а переосмыслить. В разговоре с собой и другими внутренние противоречия обретают форму, а разрозненные события складываются в единый узор. Мы начинаем видеть связи: как случайности превращаются в закономерности, боль — в мудрость, ошибки — в ориентиры. Речь становится алхимией: превращает хаос переживаний в ясные образы, даёт имена неуловимым чувствам.

Отпуская лишнее, мы не теряем — мы освобождаем место для нового света. И в этой глубине рождается главное: понимание себя и мира, ради которого стоит открываться будущему.

Чтобы разговор достиг цели, важно заранее изучить тех, к кому обращаешься, — подобрать тон и язык, близкие именно им. Наш учёный давно наблюдает за мартышками и убедился: их способность откликаться на происходящее куда глубже, чем считалось прежде. Раньше полагали, что эмоциональная вовлечённость — удел лишь человека. Но теперь ясно: и у этих созданий есть своё восприятие зрелища, своя реакция на событие. Возможно, эта черта уходит корнями в далёкое прошлое, имея эволюционные истоки. Учёному удалось выстроить с ними особый контакт: мартышки подчиняются не из страха, а благодаря выстроенному доверию. По вечерам он беседует с ними — и в этих диалогах находит то, чему не научат книги.

В вечернем полумраке этих трущоб наш учёный Макарий разжёг огонь небольшого костра. Территория его ранчо осветилась; луна, как свидетель, наблюдала сверху.

На расставленные пеньки вокруг огня рассаживались мартышки. Для них это как светский выход или поход в театр. Они тщательно причесали друг друга, выглядели непринуждённо, словно и не заморачивались над внешним видом — такой уж дресс-код в этих трущобах. Но несколько мартышек любили выделиться из толпы: винтажные очки и фактурные кепки от сегодняшних гостей придавали вечеру особый колорит.

— Где вы это взяли? Вы что, не всё вернули сегодняшним гостям? — начал свой разговор Макарий.

Он пользовался огромным авторитетом среди мартышек: ведь он обладал физической силой, умело владел оружием и умственным дарованием.

С помощью мимики, жестов и звуков, но не произнося ни одного слова, мартышки извинились за своё поведение. Они ничего не могли поделать с этим — видимо, глубокие эволюционные корни так работают.

— Ну хорошо, хорошо. Итак, продолжим. Вчера вечером мы говорили о достоинствах моего сына. И как я им горжусь. Сегодня наша тема — о моих друзьях и любимой женщине, — немного подумав, словно зашёл в библиотеку головы, и усевшись поудобнее в плетёное кресло, продолжил диалог.

— Да, меня покорила природа этого острова. Тропический лес завораживает, но не всех… А что друзья? Они категорически отказались переезжать сюда. Возможно, я бунтарь, но всё-таки учёный. Мне нравится моя работа, да, я чувствую себя свободным. Хотя, наверно, уже и нет… — Он посмотрел на огонь и добавил веток.

Рядом с креслом стояла корзина с кокосами. Макарий ловко сделал в них отверстия и вставил трубочки, угощая мартышек коктейлями. Это действие забавляло и расслабляло его. Они, как дети, высасывали до конца весь сок, забавно болтая задними лапками, сидя на высоких пеньках. С нетерпением ждали продолжения.

Ведь он прекрасно понимал, что настоящих друзей среди них нет — или знакомых, с кем он мог бы обсудить любимую книгу или фильм. Чувствовался интеллектуальный голод! Да и тосковал он по ощущению быть нормальным…

— Целых два года я прожил на этом острове, всё обустроил — и зачем? А ведь жил же в приличном доме вместе с любимой семьёй. Что это за идея — бросить всё и уехать сюда? Променять серость на яркие краски, суровые будни на вечный праздник, унылые лица сограждан на улыбки аборигенов — разве это мечта? — Вот так, сделав выводы, мыслил он.

— Какой ужас я почувствовал сегодня, когда провожал своего сына Каспера! Эти короткие встречи совсем прервали связь с ним. А эта девушка, в которую он влюбился, отнюдь не была глупа и поставила целью достижение известности. Ослеплённый её красотой и изяществом, он потерял контроль. Я срочно ему нужен… Она умело пользуется своей силой очарования. Вы заметили? — обратился Макарий к своим слушателям.

Все мартышки засуетились — что-то нужно было отвечать. Они поменялись местами на пеньках, стали широко открывать рот, поднимать лапы вверх, хлопать в ладоши, но ничего умного так и не сказали. Лишь одна привлекла внимание Макария — в косынке на шее фирмы Gucci. Она палкой начала чертить что-то на земле…

— Точно! Письмо, письмо! Где же оно, которое мне передал сын от моего друга Флеша? Сейчас схожу за ним — и почитаем. — Он зашёл в свой красавец-дом из грубо отёсанных деревянных брёвен — по проекту второго друга, Карло.

— Ну вот оно. Кто же мне пишет, интересно? — Подошёл к огню и замер на месте, увидев отправителя…

Он посмотрел на луну, и все мартышки тоже посмотрели вверх, будто спрашивая: «Что нам делать?»

Власть этого спутника может указывать день и даже час вероятного события и, таким образом, давать ответы на текущие жизненные вопросы, затрагивающие период ближайшего будущего. Вопросы, заданные Луне, как правило, получают ответы с блестящим результатом.

Вот что писала в первом письме любимая женщина Макария, когда попала и согласилась остаться в этом райском месте, а после сбежала:

«При первых встречах — восторг, а после проходит. Начинается обычная тропическая жизнь, она совсем мне не подходит, не по душе. И через несколько месяцев захотела домой. Причина вовсе не тоска, но что-то пошло не так.
День сурка приходит незаметно. Сначала всё кажется новым и интересным: изучаешь новое место, наслаждаешься солнышком. А через пару;тройку месяцев ловишь себя на мысли, что сегодня занимаешься тем же, чем вчера, позавчера и неделю назад. При отсутствии серьёзного хобби, друзей, работы очень сложно избежать однообразия.
Почему я уехала? Возможно, у меня открылось понимание, что я слишком молода, чтобы круглосуточно заниматься чужими проблемами, чтобы день и ночь гулять на пляже. А чтобы развиваться, всё же нужно напряжение и преодоление себя. Иначе есть риск глубоко увязнуть в райском болотце и потом постоянно уверять себя в том, что хороший климат и экология предопределяют наше счастье, что совсем не так».

С волнением Макарий стал распечатывать второе письмо от своей любимой женщины, медленно усаживаясь в плетёное кресло. Что же там?

Мартышки опустили плечи и, втянув головы, изображали покорность. Некоторые стали вялыми, начали зевать, и веки их потихоньку закрывались.

— Да, я понял, что вы уже устали. Пора тушить огонь. Надо ложиться спать: завтра утром за мной прилетят и заберут с острова. Вы не волнуйтесь, я всё решил. Плохо мне без них, одичал я совсем. После решу, что со всем этим делать, — не могу я без них. Да ещё расчистите к утру вертолётную площадку, слышите меня? Сама королева «Луна» прилетит за мной, — так он называл свою любимую женщину...


Часть VI, Человек загадка

Загадочный человек словно соблазняет на общение: каждым жестом, словом, паузой подталкивает собеседника вступить в игру — но правила известны только ему. Разгадывая его, люди неизбежно начинают додумывать: наделяют его мотивами, оживляют предположения, строят целые истории. Они видят не его, а отражение собственных ожиданий. В глубине же он, вероятно, терзается сомнениями. За маской — тревога, за молчанием — вопрос. Он хочет быть увиденным, но боится, что увидят слишком много. Он и прячется, и зовёт.

Друзья собрались за общим столом — разумеется, в роскошном особняке Флеша. Он всегда любил собирать друзей в своём доме; этой традиции уже много лет. После нескольких бокалов шампанского изначальный холодок рассеялся, и вся компания, как когда-то, оживлённо зашумела, наполнив зал звонким смехом и перекрёстными репликами.

— Давненько мы не собирались, как же я вас люблю! Ну ты хитрый лис, скучал я по твоим проделка gef. С письмом как провернул — не потерял хватку, я потом догадался, — с прищуром Флеш посмотрел на Карло.

— Ты всегда, Карло, заботился о нас. Оказать практическую помощь — это твой конёк. Обожаю тебя, — с гордостью произнёс Макарий.

Да, у Карло забота о друзьях была словно стимул обмена положительными эмоциями. Когда он делал что-то хорошее для них, это доставляло ему огромную радость. Вспоминая студенческие годы… А ведь это была отдельная, особенная жизнь! Когда все были молодыми, весёлыми, несерьёзными — и всё только впереди, — Карло уже контролировал ситуацию. В нём всегда присутствовали такие качества, как эмпатия, терпение, щедрость и сострадание. И сейчас, сквозь годы, в его взгляде читалась та же тёплая готовность поддержать, что когда-то делала его центром любой компании.

— Вот уже столько лет прошло! Все изменились, повзрослели и стали серьёзнее… Но в душе мы остались такими же озорными мальчишками, — произнёс Флеш, потирая руки. Так он всегда выражал радость.

В его глазах мелькнули искорки, будто перед ним вновь пронеслись картины прошлого: дворовые игры, тайные вылазки, смех до упаду.
 
В воздухе всё же навис невысказанный вопрос — две девушки, похожие как две капли воды, неизменно находились рядом с Карло, и в их присутствии таилась некая загадка. Почему они всюду следуют за ним? Карло пока уклонялся от прямых ответов, лишь загадочно улыбался в ответ на немые вопросы.

Сегодня он наконец решил пролить свет на эту историю — непростую, уходящую корнями в годы учёбы в университете. За окнами уже сгущались вечерние тени, бросая на стол причудливые узоры, словно подбадривая к откровенному рассказу. Карло помолчал, собираясь с мыслями, и начал говорить — медленно, взвешивая каждое слово, будто приоткрывал дверь в прошлое, где всё начиналось совсем иначе…

— Это дети Марго — той самой, из-за которой мы чуть не разорвали все наши дружеские отношения. Мы все были влюблены в неё, словно околдованы её улыбкой и лёгким смехом. Она, спасая нашу дружбу, вышла замуж — вроде бы за любимого человека. А потеряли мы её потому, что она уехала очень далеко от этих мест, и письма приходили всё реже, пока не прекратились вовсе. Вот, собственно, и вся история, — сказал Карло и с улыбкой посмотрел на близняшек Кети и Николь, в глазах которых мелькнуло что-то неуловимо знакомое — то самое выражение, которое когда-то сводило с ума всю их университетскую компанию.

— А почему ты нам об этом никогда не рассказывал? Почти тридцать лет молчал! — с искренним удивлением воскликнул Макарий, невольно подавшись вперёд.

— Да вы и не вспоминали про неё никогда… Решили, что она предала нашу дружбу, и всё. Это так глупо! — голос Карло дрогнул. — Она всегда нежно любила нас, каждого. А потом попросила помочь — и никому ничего не говорить. Такая у нас была договорённость. Когда она почувствовала, что силы на исходе, наказала присмотреть за её девочками… — он замолчал, с трудом сглатывая ком в горле.

— Так, я понял… Что-то случилось с Марго? Она в порядке? Где она сейчас? — взволнованно засуетился Флеш, вскакивая с места. В его глазах читалась тревога, а пальцы нервно сжимали край стола.

За столом повисла минутная тишина — всем всё стало понятно. Но в этой тишине таилось нечто тревожное, будто невидимая волна пробежала по собравшимся, заставляя сердца биться чаще.

Через мгновение мужчины напряглись: внутри всё перевернулось, и каждый невольно принялся всматриваться в лица девушек — словно искал в их чертах отголоски собственной юности, едва уловимые знаки родства. Взгляд скользил по линиям скул, форме глаз, изгибу губ — и в каждом движении, в каждой улыбке мерещилось что-то до боли знакомое.

Всё это напоминало сцену из фильма «Папаши»: та же смесь недоумения, надежды и робкого узнавания, когда разум отказывается верить, а сердце уже шепчет ответ. В воздухе словно замерло время, оставив лишь биение пульса да тихий шёпот невысказанных вопросов.

— Ах, какие же у Марго чудесные куколки получились! Красота-то какая! Прямо произведение искусства, — произнёс Флеш, известный своим пристрастием к коллекционированию всего прекрасного. Его взгляд скользил по девушкам с восхищением ценителя, отмечая каждую черту, словно он рассматривал редкие экспонаты в собственной галерее.

Но за этой внешней красотой таилась иная правда. Никто не догадывался, что девушки искусно использовали маскировку, чтобы проникать туда, куда обычным людям путь был закрыт. Они владели поразительной способностью менять облик — словно живые хамелеоны, — сбивая с толку окружающих и ловко манипулируя ими в своих интересах.

В детстве они разучились испытывать радость от общения с людьми, и годы лишь укрепили эту отчуждённость. Теперь они выросли совершенно бесчувственными — их сердца оставались холодными, а души превратились в непроницаемые маски, за которыми скрывались расчёт и хладнокровная игра.

— Давайте прогуляемся — самое время. У тебя, Флеш, шикарная территория с видом на океан, — с лёгкой печалью в голосе произнёс Макарий. Ведь он только что оставил свой тропический остров ради любимой женщины…

Все разошлись по огромной территории: Каспер увлечённо рассказывал родителям, недавно воссоединившимся, о последних футбольных новостях; Флеш с молодой женой обсуждали, как лучше подать десерты к столу, чтобы удивить гостей; Николь и Кети засыпали Карло вопросами — после вчерашнего признания Каспера о чувствах к Николь многое стало неясным, и сёстры пытались разобраться в хитросплетениях отношений.

 — Давайте я вам объясню эту вещь, так как я это понимаю — как архитектор-профессионал, — приступил к длинной речи Карло:

— Важно различать, что создавать и что строить, и не путать эти понятия! Не стоит заходить в строительство с позицией создателя — и не нужно строить там, где, как вам кажется, вы создаёте.
Создавать — значит начинать с пустого места, где ничего нет. Это может быть место в голове или пространственное место. У вас есть идея того, что вы хотите создать. Если вы создаёте, то начинаете с пустоты и привносите в это пространство то, что вам нужно. Вы закладываете фундамент и определяете границы, на основании которых будете дальше строить.
Но часто бывает так: думая, что мы создаём, мы по умолчанию используем то, что уже есть, и считаем, что с этим нужно что-то делать. При этом мы не задаёмся вопросом, нужно ли нам это вообще. Может быть, это нужно убрать или использовать иначе? А может, в процессе создания это вообще не должно присутствовать? То есть это если я создаю.
Если я говорю о том, что строю, то это как в строительстве: я прихожу и узнаю, какие есть границы и строительные материалы. Я должен исследовать и понять, определить существующие параметры — и уже опираясь на них строить.

— Ого! Это вот так надо думать, чтобы дать согласие на любовь? А сколько на это уйдёт времени? Я успею выйти замуж? — задумчиво сказала Николь.

— Да, конечно, успеешь! В твоей голове это и так выстроится мгновенно, как только тебе сделают предложение, — с неким умным видом и гордостью произнёс Карло.

А в это время родители Каспера с умилением слушали о его победах — о том, какие красивые голы он забивал противникам, — и о его любви к Николь, невероятной девушке, которая заполняла всё его пространство в душе. Они тоже объяснили ему, что это за чувства и как это понимать. Мать нежно посмотрела в глаза Касперу и начала говорить свой взгляд на это:

— Сынок, поверь мне, женщина, которую ты полюбишь, будет похожа на тебя, как две капли воды. Такая же сильная и мудрая. И пусть у неё будут шрамы на сердце, пусть она будет острая на язык, но искренняя. Такая, которая никогда тебя не обманет и не предаст. Слушай своё сердце — оно подскажет тебе. И поверь мне, сынок, она точно так же искала тебя. А если сомневаешься в чём-то, просто ищи совпадения.
Сколько жизней нужно прожить, чтобы понять самое главное? А что есть главное?
Человек может всякое: и жизнь изменить к лучшему, полюбить, научить другого, но не это лишь одно является важным. Важно умение принимать. Ты мужчина, не просто слово, но ещё и сила. Будь ответственен за себя и за свои поступки. Каждый твой шаг должен быть под ответом, перед тем, кого выбираешь, и перед собой...

— Дамы и господа, прошу вас, давайте проследоваем в мой особняк-дом, сегодня чудесные десерты от моей хозяюшки. Специально для вас по королевскому рецепту, — любезно пригласил к столу всех гостей Флеш. Но мужчины попросили задержаться ненадолго, сославшись на то, что не очень хочется сладкого. И расположились в удобной беседке в виде храма. Пространство, окружённое деревьями, придавало уединение, откуда открывается красивый вид с горы на море.

— Ну что, на этот раз, дорогой наш Карло, опять загадки? Вот всю жизнь мы тебя знаем и закрываем глаза на твои игры. Это тебе кажется, что мы ничего не видим. Просто позволяем это с нами делать, так же как ты, всё нам прощаешь. Но это совсем другая история, — с некой нервозностью произнёс Флеш.

— Дай и я скажу, мне знаешь что непонятно, почему именно к тебе обратилась Марго? Хотя понятно, ты любишь выстраивать долгосрочные проекты. Не прерывал связи вообще с ней? — подозрительно спросил Макарий.

— Ну что вы напали на меня, я такую большую работу сделал, чтобы вас удивить! Так сказать, добавить адреналинчику в вашу скучную жизнь. Вам же понравилась эта новость, я сразу почувствовал, как вы завелись на это, — с неким удовольствием произнёс Карло.

— Ну и что теперь с этим делать? Кто отец девочек? Где этот проходимец? Какое участие в этой истории ты нам запланировал? — нетерпеливо продолжил Флеш.

— Да собственно, я уже всё сделал, но есть кое-какие недоделанные дела. Это как раз по вашей части. Потому что непонятно, а точней, всё понятно. Это уже наши дети, как выяснилось сегодня. Вот мы и будем их оберегать, — задумчиво сказал Карло.

— Вот как, наши? То есть студенческие? Что-то мне не по себе, а как же Каспер? Он же влюблён в Николь, это что, может быть, его сестра? — испуганно, но уже признавшись в содеянном, сказал Макарий.

— Так Марго и со мной была, как теперь понять? — сказал Флеш.

— Да причём тут ваши домыслы, оставила она на нас этих девчонок. И нам надо их дела довести до конца. Если вы струсили, я сам справлюсь. Да и не забывайте, замуж Марго вышла тогда. У них есть отец, как ты сказал, Флеш, проходимец. Боже мой, это слишком много даже для меня!.. — раздражённо произнес Карло.

Да и знал он его, это футбольный-тренир Каспера, еще в поезде Карло провернул свой фокус с документами в черной папке, косающийся семьи Марго...

Мужчины успокоились и покорно, не спеша, побрели в дом-особняк, где их ждал чудесный ужин. К столу подали ростбиф, это запечённый в духовом шкафу большой кусок говяжьего мяса, который хорошо сочетается с бренди и виски. Как любитель прекрасного, Флеш для выноса горячего использовал английский метод подачи, суть метода: блюда ставят на накрытый скатертью приставной столик и закрывают металлическими колпаками-клоше, чтобы не остыли. В таком виде столик выкатывают в банкетную залу.


Глава 2, Часть I, Две крайности

Игнорируя части самого себя, человек словно обманывает внутреннего ребёнка — того, кто настойчиво задаёт неудобные вопросы. Но отвергнутое не исчезает: оно возвращается в самый неожиданный момент, смущая «ангельскую» сторону души и вступая с ней в незримую игру. Чтобы сдерживать этого внутреннего «дьявола», нужна постоянная бдительность — особенно когда он маскируется под добродетель. Парадокс в том, что полный отказ от «тёмной» энергии лишает человека не только озорства, но и той хитрой гибкости, без которой успех недостижим. Лишь в диалоге «ангела» и «дьявола» рождается цельность личности.

Карло сидел за столиком, сервированным для завтрака. Перед ним стояла чашка дымящегося шоколада. Он был большим любителем сладкого. К шоколаду в этом кафе всегда подавали бриошь с кремом. В этой приятной обстановке он думал о том, что будет дальше и как с этим справляться…

Вот интересно, захочет ли наш педантичный Карло рискнуть — проявить хоть каплю легкомыслия или дурашливой беззаботности? Если он не решится выйти за рамки привычного, так и останется безукоризненным педантом. Но стоит ему позволить себе незнакомое поведение — и педантичность смягчится, а он обретёт новый опыт. Пусть даже поначалу это покажется неловким, странным или даже слегка вульгарным.

При этом Карло категорически не приемлет грубости и нетактичности. Для него непреложны хорошие манеры и утончённость: даже на отдыхе он неизменно придерживается классического стиля. Секрет его успеха как архитектора кроется в особой внимательности — он всегда держит «ухо востро». Его мысли чаще обращены «внутрь себя», он не склонен забывать обиды. И всё же, оказавшись в затруднительном положении, Карло способен пойти на риск.

— Наконец то вы приехали, я жду вас. Закажите себе кофе, сегодня чудесная погода, как я люблю! Это кафе с огромными полосатыми зонтами… — приветливо рассаживал друзей Карло. Он очень радовался встрече, и было видно, что хочет что-то сообщить. Его волновала тема, как помочь близняшкам Кети и Николь, избавиться от их внутренних конфликтах связанных с непростым детством:

— Вы мне скажите, что дети забывают? Я про Кети и Николь. Они ни на секунду не забывали, что где то существует их отец, и мечтали о его возвращении. А мать запрещала им говорить о нём, и от этого они ещё больше думали. Да ещё и винили в этом свою мать, а не отца. Представляете?
И в итоге он стал для них какой-то полуреальной фигурой. Что бы им про него ни говорили, они этому не верили! Да, да, это обычное явление, поверьте мне.
— Вот что ещё, чего я больше всего опасаюсь: наши повзрослевшие девушки могут мстить той женщине, которая сейчас рядом с их отцом. Они уже испытывают ненависть, поверьте мне — я слышал, о чём они разговаривают…

Карло ненавидел воевать. Он посвятил много времени мирному существованию среди друзей, будто всегда понимал: что они без него обойдутся, а вот он без них не проживёт. Наблюдая за людьми и представляя их мир, он увидел, какой он разный у всех. Например, если человек верит, что мир злой и враждебный, то он будет видеть подтверждения этой теории вокруг себя. А если верит в доброту и сострадание, то будет видеть эти качества в людях и событиях.

— Минутку, минуточку! Сегодня твой день рождения, Карло. Мы же не отменим празднование сегодня вечером из за этой теории? Мы тебе такой сюрприз подготовили, пожалуйста, не планируй на сегодня ничего лишнего, — с нервозностью и короткими вздохами произнёс Флеш. Он на это мероприятие с подарком потратил большие деньги!

Все приятели и знакомые Флеша характеризуют его как необязательного и азартного человека, который способен совершать необдуманные поступки и для которого важен сам процесс обмена, а не результат. Они говорят о нём так: «Господи, Флеш! Да он продаст отца родного — ещё лучше, проиграет в карты, не говоря уже о его возлюбленной, если ему предложат приличное вознаграждение».
   А вот друзья — умудрённые опытом люди, хорошо знающие его, — расценивали это иначе. Вряд ли они все ошибаются. В общем, он хороший продавец, который, согласно некоторым утверждениям, способен продать что угодно!

— Давайте щёлкнемся на память. Официант, сделай кадр — сегодня у нас особый повод, — поправляя волосы и широко улыбаясь, сказал Макарий.

Когда официант попросил всех улыбнуться и щёлкнул, полный кадр не получился: главный герой торжества внезапно исчез, оставив шлейф дорогих духов и в воздухе свою шляпу. На фото присутствовали только Флеш, показывающий язык, Макарий со звериным оскалом и шляпа Карло. Кстати, это фото до сих пор стоит в их домах.

— Что это было? Где наш друг? Куда вы его дели? — растерянно задавал вопросы Флеш официанту.

— Всё с ним в порядке, не шумите, садитесь уже за стол, — тихо произнёс официант, прикладывая указательный палец к губам, чтобы не слишком громко удивлялись этой необычной траектории.

— Да мы поняли, какого то зверька увидел наш Карло? — тихо и неподвижно произнёс Макарий, насторожив уши. Выглядел он очень смешно.

— Ты мне сейчас напомнил тот случай, когда стал изображать льва, — заливаясь смехом, подсвистывая, еле, еле произнёс Флеш:

"Однажды, развлекаясь и дурачась среди своих друзей, Макарий вдруг решил показать, что он похож на льва, сидящего на задних лапах. Они спросили его, как он это чувствует, и он ответил, что ему захотелось рычать. — Ну так порычи!
Он зарычал и в это время начал ходить по комнате и трогать всех своими «лапами». Если честно, он заворожил этим поведением всех, а сам от всего этого пришёл в возбуждение. Кстати, именно в этот момент у него открылась сторона сильного животного".

Наш путешественник Макарий — волевой и независимый от внешних обстоятельств. Неспокойный малый, непоседа. Некоторое время жил на острове. Ему нравилось бывать в необжитых, диких местах. Все, кто с ним встречался, были от него в восторге, как, например, его мартышки с острова. Случалось, что он месяцами пропадал и появлялся в самых неожиданных местах нашей планеты.

— Ну всё, всё, хватит смеяться, ты бы сейчас себя видел со стороны! Ха,ха,ха, как ты испуганно садился в кресло и судорожно ощупывал себя, проверяя, не утратило ли тело материальности, — смеясь произнёс Макарий.

Также незаметно к столу, пока они смеялись, подсел Карло. Они ещё больше засмеялись, увидев его, и не могли произнести ни слова. Истерика продолжалась минуты три. После того как они остыли, смогли говорить.

— Ну и что за фокус опять? Ты нас с ума сведёшь со своими играми! Что у тебя стряслось, давай рассказывай, — начал нетерпеливо Макарий.

— Это юрист Боба, футбольного тренера твоего Каспера. Надеюсь, он меня не заметил — не хочу, чтобы он видел нас вместе. Так будет спокойней и безопасней. Он аферист, ловко подделывает документы, но я всё почистил и привёл в порядок — это семейные документы нашей Марго, по наследству ее девченок. В общем, восстановил справедливость, этим его и разозлил. Всё немного запуталось, но по ходу дела всё вам расскажу, - деловито произнес Карло...

- Чем быстрее движется объект, тем тяжелее он становится, - произнес фразу Макарий по утверждению Эйнштейна.

Общая теория относительности Эйнштейна утверждает, что объект обладающий высокой массой, например солнце, вызывает искривление пространства вокруг себя. Земля подвергается воздействию искривления и катится вокруг Солнца, как шарик, катящийся в чаше, другими словами, по орбите.

— Отлично, только мы никого не увидели. Как узнать его? — спросил Флеш.

— Да вы его знаете, просто не помните. Он изменился, столько лет прошло. Это Кирк, тот самый, который подпалил аудиторию на лекции по физики в университете. Он на первом курсе учился, а мы на втором, тогда еще все занятия отменили. Потом он перевёлся на Юридический — выгнали его тогда, — тревожно произнёс Карло.

— Так, так, так. А этот юрист-аферист на кого работает? Случайно не на Боба? Я немного начинаю понимать… По моему, этот Боб и есть отец наших девченок? Какой ужас, я сейчас испытал! Мне так страшно стало, что даже на острове так не было — с дикими животными… — мимика Макария перешла в режим крайнего удивления и напряжения.

— Вот именно, поэтому я и хотел, чтобы вы не только мне помогли, но и поняли, кто находится рядом с нашими «детьми». И Каспера я тоже имею в виду, — утвердительно сказал Карло.

— Да я их на части порву, если хоть один волосок упадёт с голов наших «детей»! Уничтожу Боба и его псов! — сжав кулаки, с красным лицом зло проговорил Флеш.

— Ну всё, пора собираться. Приближается незабываемый вечер, буду с нетерпением ждать от вас сюрприза. Всё-таки юбилей у меня сегодня, круглая дата. Я тоже вам подарочки приготовил, — с некоторой иронией произнёс Карло.

— Хватит на сегодня твоих подарочков, пожалей нас, расслабиться хочется, — торопливо собираясь, проговорил Флеш.

Каждое событие, имея некую нулевую точку делится на противоположности. Оставаясь в центре, человек может увидеть разный взгляд на ситуацию, а значит подойти к ней творчески, для решения проблемы. А с реакцией «бей» конечно она не решается. В первую очередь важно понять, что происходит. Дать себе небольшой «стоп» и немного подумать.


Часть II, Месть блюдо, которое подают холодным

Месть похожа на семя, брошенное в тёмную почву души. Оно долго лежит без движения, но однажды прорастает — медленно, неумолимо. Не каждая обида даёт такое семя. Лишь та, что задела живое, незажившее, сокровенное. Тогда месть не вспыхивает, как молния, а зреет, как плод: день за днём, неделя за неделей. Человек становится садовником этого ядовитого растения: ухаживает, поливает, оберегает. Он продумывает каждый шаг, словно художник, создающий шедевр. Но когда плод наконец созревает и падает в его руки, он обнаруживает: это не мёд, а горечь. Месть не лечит раны — она лишь превращает их в шрамы, которые никогда не исчезнут.

В живописном уголке с мягким тёплым климатом стартует «Банкет банкетов». Место действия — особняк Карло на горном склоне с панорамным видом на море. Архитектура здания гармонично вписана в ландшафт: линии фасада повторяют очертания холмов, а широкие окна создают непрерывную визуальную связь с природой. Из фойе открывается впечатляющий вид: банкетный зал с безупречно сервированными столами и с изысканными цветочными композициями. Особенности это-го мероприятия, меню ужина которое сохраняется в секрете до момента подачи блюд — это создаёт атмосферу предвкушения. Дресс-код вечерние наряды, которые подчёркнут это торжественное событие.

Главный герой вечера наш замечательный Карло, отмечающий свои полвека. Для него этот банкет как способ выразить признательность курортному городу, которому он посвятил профессиональную жизнь как архитектор, месту, вдохновившему на творческую реализацию. Он образец успешного мужчины достигшиго материального благополучия с безупречной репутацией.

Но всё же его что-то беспокоит! Оглядываясь на пройденный путь, он начинает анализировать успехи, думая о том, не упустил ли он важное.

— Странная штука! Если ты одержим какой то мыслью, то она преследует тебя на каждом шагу, даже в воздухе ты чуешь её запах, — вцепившись в рукав пиджака своего друга Флеша, проговорил Карло.

— Ты чего это? Какая ещё мысль? Ты что, ремонт сделал в доме? Всё как то поменялось, давненько я у тебя не был? — осматриваясь, произнёс Флеш.

— Да нет, это я в новый дом переехал, — сказал Карло, но Флеш даже не обратил внимания на его шутку — или не шутку, продолжая рассматривать гостей.

— Загадочное всё таки существо — женщина… Как это ни старо, всё равно останавливаешься перед ним и только диву даёшься. Вот перед тобой чудесное создание, цветок благоуханный, не существо, а мечта, — заворожённо всматривался Флеш, окружённый красивыми женщинами, — поклонник искусства и ценитель изящного.

Наверху лестницы стояли Николь и Кети, наблюдая сверху за входящими и патрулируя территорию. Всем своим видом они напоминали поведение двух ягуаров во время охоты, общаясь друг с другом особыми голосовыми вокализациями. В этот раз у них было особое задание от Карло, требующее огромного внимания и реакции. И поэтому их не слишком волновали наряды гостей.

В зал вошёл высокий молодой мужчина — редкий экземпляр красивого самца. Все женщины обратили на него внимание. Увы и ах, не так много в природе таких экспонатов — все получили эстетическое наслаждение. Как вы поняли, это его величество Каспер.

Как вдруг к нему подошла молодая женщина и отвлекла его. Но ведь самое главное преимущество вечера — разве не общение? Но у Николь внезапно запустился биохимический процесс: она словно оторвалась от реальности и спустилась по лестнице со скоростью света — даже длина предметов сократилась по теории Эйнштейна. И присоединилась к разговору Каспера с незнакомой молодой женщиной:

— Это тяжёлый труд, и, если идея, которая посетила вас, на первый взгляд кажется неосуществимой, подумайте ещё раз, прежде чем отказаться от неё: а так ли она безумна? Ведь не захотите же вы, чтобы кто-то опередил вас и увёл из под носа предназначавшийся вам приз! — поспешно закончил фразу Каспер, обратив внимание на свой объект обожания, провернувшись к Николь и тем самым вытеснив собеседницу.

— Добрый вечер! О каком призе шла речь? Что это за безумная идея? — глубоко дыша, но с холодным видом произнесла Николь.

— Это дизайнер одежды. Сегодня её модели украшают праздник — так принято среди дизайнеров поддерживать друг друга. Вообще то её коллекция — это фальшь, как и её внешняя маскировка: на раз раскусывается. В общем, все идеи её провальные, — с улыбкой произнёс Каспер, довольный вниманием Николь к своей персоне.

У Николь всё кружилось в голове: задание Карло, сестра, махнувшая ей рукой — «пора, пора уже действовать». Но мощный биохимический процесс не давал ей сконцентрироваться. Эйфория превратила всё вокруг в яркие краски. Схватив пирожное и проглотив его целиком, она произнесла: «Как вкусно!» — и у неё мгновенно выработался свой план.

— Хочешь, я покажу тебе мой подарок для Карло? Он наверху, — взяв Каспера за руку, потянула его в сторону лестницы.

А в это время Кети поняла, что пора действовать: да и первая часть плана принадлежала ей, и поэтому время ещё было. Она медленно спустилась вниз, подошла к мужской компании и протянула в середину старинный портсигар, задав вопрос:

— Кто то случайно не потерял эту вещицу? Я обнаружила её на столике с фруктами. Я немного разбираюсь в таких предметах — это антиквариат? Чувствуете его характер, историю? Ощущаете силу этого предмета? Какая энергия эпохи! Это очень тонкая вещь, — мастерски и детально рассказала историю предмета, чем и заворожила мужчин.

— Знакомьтесь, это моя помощница Кети. У неё нюх на дорогие и стоящие вещи, — с гордостью произнёс Карло.
Именно в это время мужчины спорили о подобном предмете, и её мнение оказалось весьма кстати. Солидный мужчина в возрасте засиял от ангельского вида молодой и умной девушки. С нетерпением хотел услышать её мнение по поводу их спора. Конечно, всё было выполнено по инструкции Карло: его гиперчувствительность к желаниям людей и, конечно же, усилия Кети привели к решению и закрытию сделки.

    А в это время друзья Карло готовились показать сюрприз. Объявили торжественное внимание — все затихли в сладком предвкушении. Свет приглушили, и в зал выкатили архитектурный шоколадный торт со свечами в окружении полосатых зонтиков. Настал момент загадать желание, задуть свечи — и вуаля, оно мгновенно сбылось. Но он ещё об этом не знал.

Карло, как эстет и гурман, любил всё сладкое: особенно шоколад, фруктовые ликёры, пирожные с ягодами и вафли с кремом. Его мечта — сделать конфеты по старинному рецепту и угостить своих друзей. Обожает встречи с ними в любимой кофейне — для него это как ритуал!

На серебряном подносе ему поднесли конверт. Внутри был ключ с брелком и название кофейни. Карло расчувствовался: это было действительно неожиданно. Понятно, что значимым может быть не сам по себе подарок, а забота, внимание и любовь, которые в него вкладываются…
Ну вот и пришло время для ответного подарка своим друзьям от него. Все ждали от Карло каких то сувениров в праздничных упаковках, но он изменил своим традициям…

В банкетном зале зазвучала музыка. На небольшой сцене появилась пленительная дива с внешностью, отшлифованной временем. В каждой ноте её голоса чувствовалась зрелая женственность. Она была популярна в этом курортном городке. Особа имела такую привычку — всегда получать то, что хочет. И в этот раз она получила сполна…

— А вот эта жемчужинка эстрады?.. — обратила внимание всех гостей Кети и, медленно отрываясь от мужской компании, которой затуманила разум своей красотой и знанием старинных предметов, двинулась к центру зала. Зацепив огромный кусок торта, она подняла руку и резко метнула кусок прямо в лицо поющей, тем самым залепив ей рот.

— Чудесно! — Кети испытала колоссальный восторг от публичной реакции на действие, унизив диву.

Все испытали шок! Чтобы сгладить такой конфуз, Карло, который держал в руке кусочек пирожного, пульнул во Флеша и попал на дорогой костюм.

— Ты что, сдурел?! — лицо Флеша покраснело от неожиданности, но что-то он словил в этом и облизнулся. Потерев руками, взял со стола кремовый кусочек и кинул прямо в толпу. Это показалось забавным.

Из толпы незамедлительно прилетел ответный удар — но уже прямо в лицо Флеша! Рядом стоящие гости стали уклоняться от ударов, но решили присоединиться к этому безумию — так сказать, завелись. И все как один начали забрасывать друг друга вкусняшками. Кстати, было заметно: бросались целенаправленно, выискивая цель. Нет, это не задуманный сценарий, а состояние эффекта на защиту. Битва продолжалась несколько минут!

Признаться, когда узнаешь человека получше, непременно углядишь в нём какую-то странность. Нормальные люди иногда такое выкинут, что и не придумаешь, а ненормальные часто ведут себя очень разумно. Страшно даже представить, что они могли бы натворить, не имей прочных нравственных устоев.

— Но ведь жизнь — это самое бурное, полное страстей и наслаждений действо, господа! — громко пригласил к игре Карло.

А в это время по лестнице спускались Николь и Каспер. Они были так увлечены друг другом, что не замечали никого вокруг. Проходя мимо колоритного банкета, бросили взгляд на происходящее и незамедлительно двинулись к выходу. Во влюблённом состоянии люди видят только партнёра, а всё окружение уходит как бы на второй план.

— Надо же, как Кети справилась с моим заданием от Карло… Но, по моему, это перебор. Нужно было только как следует врезать тортом какой то певичке — и после он обещал рассказать, кто это, — мысленно подумала Николь, проходя по палитре красок из сладостей неизвестного художника.

У Карло всегда в голове — шахматная доска, на которой он расставляет ловушки оппонентам и готовит сложнейшие ходы. А самое главное, его беспокойство в начале вечера нашло ответ, как озарение: не прислушиваться к здравому смыслу, не поступать как принято, не делать того, что от него ожидают. И неважно, насколько безрассудным и глупым это может показаться со стороны.

Но после утраты прежнего смысла мы обязательно приступаем к поиску нового, словно путешественники, которые, потеряв старую карту, начинают рисовать новую по ходу пути.
 
Методы могут быть разными, но цель всегда одна найти успокоение в ответах, даже если они страшные. Обнаружить этот смысл, это главное, каким бы он ни был. Это похоже на «эффект эврики». Да происходит озарение, и жизнь будто в один момент вновь меняется. Конечно же, первые и главные изменения происходят не вокруг человека, а внутри него.


ЧАСТЬ III,  Замечать синхроничность

Бывает, что даже незначительное на первый взгляд событие пробуждает в нас глубокий внутренний отклик — и мы вдруг ощущаем с тихой уверенностью: «Это важно. Это не случайно». Наша жизнь во многом складывается из случайных встреч, неожиданных поворотов и разветвлений пути. И то, что мы порой называем маленькими чудесами — совпадения, — не просто стечение обстоятельств. Это едва уловимые знаки, тихие подсказки Вселенной, намекающие: у неё есть планы для нас, выходящие за пределы нашего воображения.
 
Со временем нам становится проще разглядеть узор, сотканный из этих совпадений. Но истинное преимущество получает тот, кто умеет замечать их здесь и сейчас: он вовремя видит открывающиеся возможности и умеет ими воспользоваться. Так, внимая шёпоту случайностей, мы понемногу учимся читать невидимую карту собственной судьбы.

Когда мы проснулись, солнце уже ярко светило. Внешний вид Карло не оставлял сомнений: вчерашний вечер прошёл весьма оживлённо. И вправду, бурный вечер нередко оборачивается загадочным утром — но именно в такие моменты начинается преображение. Его разум, словно тонкий механизм, заранее просчитывал последствия и настойчиво взывал к самоконтролю. Однако сегодня в нём зрело нечто новое. Впервые за долгое время Карло позволил себе взглянуть на это иначе: а не является ли чрезмерная бдительность не защитой, а тюрьмой? Может, именно сейчас стоит ослабить хватку безупречного самоконтроля — чтобы вдохнуть полной грудью, ощутить вкус спонтанности, дать шанс иному способу бытия?

В этом внутреннем разладе таилась возможность: преодолеть привычную педантичность, выйти за границы знакомого «я» и открыть в себе неизведанные грани. Ведь подлинное преображение начинается там, где мы решаемся сделать шаг в неизвестность — даже если этот шаг кажется неразумно смелым.

— Мы вчера так от души повеселились, мне очень понравилось! — с детской непосредственностью улыбнулась Кети, рассеянно наблюдая за Карло, который вошёл к завтраку с несколько помятым видом.

— Что вообще было вчера? Неужели какая-то безумная пейнтбольная битва… только вместо шариков — сладости? — Николь широко распахнула глаза, закусила губу и с неподдельным изумлением уставилась на Карло. — Помнишь, все десерты будто парили в воздухе!

— Доброе утро, мои дорогие! Вы уже позавтракали? Надеюсь, вчера это был просто страшный сон?.. — с надеждой в голосе произнёс Карло, ощупывая лоб. Но его всё же что-то беспокоило, хотя он знал, что беспокойство — это пустая трата драгоценного времени!

— Вообще-то у нас сегодня очень много дел. Нас ждут в галерее «Королева Луна» — матери Каспера. Она привезла коллекцию картин известного художника, надо поспешить, это наверняка интересно… — быстро допив кофе, произнёс Карло.

Сёстры Кети и Николь тоже выпили кофе и по стакану апельсинового сока, съели тосты — вот и всё. Любили плотно завтракать; при виде сладостей на столе их передёрнуло. Они поспешно удалились переодеваться к предстоящему выходу.

Музейный поход — это словно другая планета. Картины, подобно людям, ведут свою тайную жизнь: попадают в передряги, становятся героями скандалов, а порой — если судьба благоволит — превращаются в участников невероятных приключений. В стенах музея им нет места скуке: каждая из них — личность со своим нравом и неповторимой историей.

У входа в величественное старинное здание гостей встречала хозяйка галереи «Королева Луна», которую все попросту звали Луной. Эта усадьба, часть которой издавна принадлежит семейству Каспера, словно создана для того, чтобы хранить и являть миру сокровища живописи.

В голове Карло не прекращается внутренний диалог — он упорно ищет новый смысл, и на этот раз обращает взор к творчеству. Его не покидает жажда познания: он продолжает внимательно исследовать мир вокруг. Нервное, почти тревожное любопытство словно толкает его вперёд — туда, где жизнь бьёт ключом, где кипят страсти и каждый день приносит новые впечатления.

— Ого, го, какие люди! Как самочувствие, Карло? Ты немного помятый… Да я шучу, шучу. У меня самого глаза почему-то красные — наверно, аллергия на сладкое, — тихо хихикая, пошутил Флеш.

— Ну вы затейники! Чудесно поиграли вчера? Сегодня, надеюсь, выходной у озорника? Без всяческих проделок? — нахмурив бровь, сказал Макарий; вид у него был очень серьёзный.

— Ну не знаю, не знаю… Особо не уверен в этом. Ведь фантазия может превратиться в настоящее приключение, полное неожиданных поворотов и волнений, — иронично, с прищуром ответил Карло своим друзьям.

Гости неспешно расходились по протяжённому залу, угощаясь фруктами и вином. Выставка представляла собой собрание полотен, воспевающих экзотическую красоту джунглей.

Каспер подошёл к Николь и Кети — те внимательно изучали картину, написанную в сдержанной, почти монохромной палитре. В центре композиции величественно раскрывались крупные цветы страстоцвета, их пламенеющий алый цвет эффектно контрастировал с приглушёнными зелёными и серыми тонами фона. Среди цветочного великолепия, словно застыв в полёте, парила колибри.

— Чувствуете хрупкость и красоту природы, её уязвимость перед внешними воздействиями? Колибри — символ быстроты и энергии — контрастирует с неподвижностью цветов. Это может символизировать мимолётность жизни и необходимость ценить каждый момент. Тёмный фон и отсутствие перспективы создают ощущение замкнутости и изолированности — возможно, намекая на утерянные или недоступные уголки мира, — с нежными нотками в голосе произнесла Луна, хозяйка галереи, подойдя очень близко к рассматривающей толпе.
Ведь она музейный арт-аналитик — специалист, который способен анализировать и интерпретировать произведения искусства, выявлять скрытые смыслы и символику.

— Потрясающе! Какой глубокий смысл… И это всё вы прочитали на этой картине? — с удивлением и погружением в себя произнёс Карло.

Каспер ещё раз взглянул на картину, но увидел совершенно другое. Повернувшись к Николь, он шёпотом на ухо произнёс: — Эти пышные цветы, их совершенные изгибы лепестков наполнены богатым смыслом: можно уловить благоуханный аромат, который навевает размышления о природе — и, возможно, об изящном женском теле, откинувшемся на подушки роскошной кушетки… — и легонько дунул в её маленькое ушко.

Живопись — она как мост, который соединяет обдуманное и эмоциональное. Она помогает миновать защитные механизмы, вернуться в контакт с глубинным.

— Казалось бы, ну что тут такого? Всего лишь какие то краски, холст, линии, цвета. Для кого то это лишь просто «красиво» или «развлечение для эстетов». Но на самом деле — это куда более тонкий, сильный и даже опасный инструмент, особенно в руках гениев или талантливых «дураков», — неожиданно для себя произнёс Макарий. Ведь он учёный и мыслит как то по особенному.

— Почему опасный? — Кети повернулась к Макарию с немного испуганным видом. Сразу вспомнился момент, как они были в гостях на его Диком тропическом острове.

— Да потому что живопись умеет незаметно касаться самых глубоких пластов психики — тех зон, которые мы обычно защищаем слоями вытеснения и упрощения, — произнёс Макарий, понимая, что спорить с ним никто не будет, и придал лицу умное выражение.

Даже обладая ученым умом и жаждой к знаниям, у человека биологически не хватает ресурса и времени изучить все возможные во вселенной вероятности. Так или иначе, все логические суждения мы совершаем на основе личного опыта.

В зале зазвучала музыка. Все повернули головы и, увидев зрелую женщину с внешностью, отшлифованной временем, резко отступили назад. Насторожившись, почувствовали сильное неудобство; в голове пролетела ракета, заливая яркими красками события вчерашнего вечера. Внутри у каждого прозвучал вопрос: «Что, опять?»

Затаив дыхание, Кети плавно укрылась за спиной Николь. Но это было бесполезно — их поразительное сходство делало любую маскировку бессмысленной. В глубине души Кети надеялась: никто не догадается, что именно она метнула торт в лицо эстрадной певице во время её вчерашнего музыкального номера.

Её красивый голос по-прежнему звучал нежно, она конечно заметила их реакцию, но никак не отреагировала!

— Не волнуйтесь. Да, она была в ярости, так зла, так зла… грозилась прибить нас всех за это безумство. Но я заплатил ей — очень хорошие деньги. После этого она даже согласилась ещё раз поучаствовать в таком сладком сражении. Сказала, что я чертовски крут! — с превосходством в голосе успокоил всех Карло.

Многие считают, что денежные извинения недостаточно искренни — в них отсутствует душевный посыл. Материальная компенсация зачастую воспринимается не как признание вины, а как попытка откупиться. Эффективность такого способа примирения зависит от личных взглядов и контекста ситуации. Это подтверждает случай с «Жемчужинкой эстрады»: несмотря на скандал, её популярность после инцидента стремительно выросла.


Часть IV, Глубокое пробуждение

Большая часть людей проходит жизненный путь, не ведая о бездонной глубине и неисчерпаемом богатстве собственного внутреннего мира. Лишь встреча с родственной душой становится ключом к его раскрытию — словно зажигается свет, высвечивая тайные тропы души. Когда мы идём рука об руку с любимым человеком, сомнения и страхи рассеиваются, как туман под первым лучом солнца. Две души, преодолевая условные границы, устремляются навстречу друг другу — и в этом движении пробуждается то, что дремало веками: смелость быть, право чувствовать, дар видеть мир заново.

Наши прелестные Николь и Кети — как искусные кукловоды: они виртуозно побуждают окружающих воплощать их фантазии, одновременно изгоняя из сознания тревожные тени собственной души. Через осторожное проецирование осколков своего «я» на других и пристальный контроль за этим отражением они ловко уклоняются от встречи с подлинными переживаниями. Эта игра зеркал — отголосок холодной, беспощадно критичной матери. Но, возможно, когда внутренние раны заживут, эти защитные конструкции рассыплются, освободив место для ясных границ и искренних отношений.

— Доброе утро, Карло! Мы хотели отпроситься у тебя на прогулку с Каспером — он приглашает нас на свою яхту. Погода сегодня отличная: море спокойное, хочется поплавать в какой-нибудь живописной бухте. Ты не возражаешь? — торопливо проговорила Николь, словно стремясь опередить возможные возражения Карло.

— Конечно, не возражаю. Только будьте осторожны: не прыгайте в воду — дно здесь каменистое. У Каспера взрослый капитан, он присмотрит за вами. Человек он опытный, хорошо знает морские просторы, — спокойно ответил Карло, но в его голосе угадывалась скрытая озабоченность.

— Ещё мы хотели обсудить один вопрос… Мы уже довольно долго гостим у тебя, и нам немного неловко. Думаем, стоит запланировать покупку курортного домика — подобрать подходящий вариант. Мы ведь за этим и приехали сюда? Как ты смотришь на то, чтобы заняться этим на неделе? — мягко добавила Кети, внимательно глядя на заметно растерявшегося Карло.

— Конечно, мы спланируем покупку дома — для этого у нас всё есть, в том числе и средства. Я покажу вам лучшие варианты в этих местах. Мне будет непросто с вами расстаться: я уже начал к вам привыкать. Вы перевернули мою жизнь — я почувствовал сладкую заботу о вас. Вы стали для меня детьми, которых у меня никогда не было, пусть даже взрослыми…

Он отвернулся, не в силах сдержать слёзы. Что-то сильно сжалось в груди. Новое, непривычное чувство глубоко проникло в его душу.

У него сегодня был и свой план — встреча с друзьями. Они договорились собраться вечером в кофейне, чтобы обсудить купленный для него подарок. Это успокаивало его.

Сёстры торопливо собрались на морскую прогулку: Каспер и его друзья уже ждали их на яхте. Для девушек каждое событие теперь превращалось в праздник. Они только-только вырвались из долгого плена — из-под гнёта деспотичной, неумолимо строгой матери, из серой, однообразной и замкнутой жизни.

Свобода опьяняла. Наконец-то всё было возможно, и именно они теперь решали, как жить. Облегчение, которое они испытали после смерти матери, постепенно перерастало в радость бытия: они только начинали вкушать сладость новой жизни. И впервые осознавали: можно любить и быть любимой.

Кто знает, сумеют ли эти юные девушки достойно пройти через испытания свободы? Но судьба уже сделала свой выбор — и всё сложится так, как предначертано свыше.

Роскошная яхта его величества Каспера поджидала приближающихся гостей. На борту было множество развлечений: гидроциклы, водные лыжи и даже два погружных мини;судна для изучения подводного мира. Но для самого Каспера эта скоростная яхта служила не для хвастовства, а как место для уединения: в бескрайних водах, куда не доплывают обычные суда, он находил покой.

Каспер — наша звезда, один из величайших футболистов своего поколения. Прозвище он получил за невероятную результативность: мячи словно сами летели в сетку после его ударов. На поле он не просто игрок — он вожак, способный выстроить диалог с каждым членом команды. И при всём этом успех не вскружил ему голову: вдали от шумных стадионов и ослепительных прожекторов он остаётся тем же сосредоточенным, вдумчивым человеком, который ищет тишину там, где другие ищут славу. В этом — его особая сила: умение сочетать безудержную энергию игры с глубокой потребностью в уединении, быть в центре внимания и одновременно находить покой в безмолвии бескрайних вод.

Николь почувствовала волнение ещё до того, как они поднялись на борт. Каспер тоже был взволнован, но по другой причине. Заметив её волнение, он мгновенно отреагировал:

— Яхта оснащена полным комплектом спасательных средств, бронирована, оборудована противоракетной системой, — сказал он, взяв её за руку и нежно потянув к себе с широкой улыбкой.

— Ну конечно, шутишь опять? Я вспомнила то копьё, которое врезалось в твою яхту — подарок с острова от аборигенов. Слабенькая у тебя броня! — Это воспоминание развеселило её: она прекрасно понимала его шутливый тон.

В этот момент загрохотали якорные цепи, и яхта медленно отчалила от пирса. Этот звук вновь вернул непонятное волнение.

Молодые люди на палубе были ей знакомы: она уже не раз встречалась с ними — и в доме Флеша во время игр, и на выставке матери Каспера Луны в галерее, и на острове отца Каспера Макария. Все гости были примерно одного возраста — за исключением взрослого капитана, который по годам был близок замечательному Карло.

Все переоделись в своих каютах и продолжили наслаждаться морской прогулкой. Одетая только в бикини и прикрытая куском ткани на талии, Николь чувствовала себя неуютно, ощущая, как взгляды блуждают по её телу. Она попыталась не обращать на это внимания, но вскоре почувствовала, как раздражение растёт с каждой минутой.

Кети ничего такого не замечала: сначала она поднялась к передней части яхты, а после и вовсе подошла к месту капитана судна. Стоя у штурвала, капитан пригласил Кети поучаствовать в управлении этой гигантской махиной.

Тем временем Каспер протянул Николь красиво оформленный бокал с коктейлем. Вкус у напитка оказался восхитительный — пряный, с нотками корицы. Выпив половину, Николь внезапно почувствовала головокружение: морской пейзаж за окном слился с сине-голубой гаммой интерьера. «Возможно, бармен неправильно понял меня, — подумала Николь. — Ведь я просила безалкогольный».

— Хочешь, я покажу тебе все уголки моего водного жилища? Мне будет очень приятно, — расплывшись в улыбке, произнёс Каспер.

Он широко распахнул дверь в королевскую каюту — самое уединённое место на яхте — и пригласил Николь внутрь. Интерьер поражал воображение: современный стиль с элементами скандинавского шика.

— А вот эта раскошная кушетка с подушками, о которой ты говорил в галерее. Это какая-то игра? В этом есть хоть какой-то смысл? — Николь спокойно расположилась на кушетке в красивой позе и замерла.

— Смысл? Не будем его искать — это случается само собой. Вот, например: ты встречаешь человека на улице, вы обмениваетесь взглядами — и вдруг в тебе что-то щёлкает. С ним происходит то же самое. Через секунду это чувство уйдёт, и будет уже слишком поздно что-либо предпринимать. А потом мы долго будем помнить и сожалеть, что упустили шанс, думать: «А что, если бы я остановился и спросил её?..» А что, если?.. Что, если?.. Это может случиться всего пару раз в жизни — или вообще лишь однажды, — присев на кушетку рядом с Николь и завершив фразу, Каспер крепко обнял её.

— А что ты хочешь сделать со мной? Но ты же знаешь, что рано или поздно… — она посмотрела ему в глаза и запрокинула голову.

— Я не думал об этом. Я просто знал, что ты мне нравишься. И я не хочу тебя терять, — всё его тело плотно прижалось к Николь…

Между Каспером и Николь начинают завязываться отношения, но они совершенно не могут доверять друг другу.

Николь — словно зеркальный антипод Каспера: столь же яркая, но совершенно иная по природе. В ней царит холодный разум: она мыслит аналитически, действует расчётливо, держит под контролем каждую грань своей жизни. Но за этой безупречной бронёй скрывается страх: только полный контроль гарантирует ей безопасность. Чувства — её слабое звено. И именно Каспер, с его магнетическим обаянием и игрой «вне правил», рушит её тщательно выстроенную оборону. Он — первый мужчина, который не поддаётся её власти, ускользает, оставаясь неуловимым.

Каспер словно живой эксперимент: показывает, как ум и страсть становятся капканом, как блестящая речь и остроумие прячут истинные переживания. Даже между ними, при всей силе притяжения, нет места настоящей близости.Он боится привязанности как потери свободы. Николь боится доверия как утраты контроля.

Их диалог — это поединок интеллектов, где каждое слово — укол, каждая улыбка — щит. В их отношениях сталкиваются не два человека, а два мира внутренних противоречий, где сила оборачивается уязвимостью.

— Ну все, нам пора, — ответила она. — Скольким девушкам ты говорил такие слова в этой королевской каюте? — отстраняя его силой, произнесла Николь.

Позже Николь долго задавалась вопросом: всё ли с ней в порядке? Даже Каспер — невероятно привлекательный, с каплями воды на плечах, в полотенце, небрежно обёрнутом вокруг бёдер, — не смог пробудить в ней тот самый огонь желания. Она ловила себя на том, что разглядывает его с отстранённым любопытством, словно картину в музее, а не мужчину, от одного взгляда на которого раньше замирало сердце.

Внутри было непривычно пусто, и эта пустота пугала. «Может, я просто устала?» — пыталась найти оправдание Николь, но сама понимала: дело не только в усталости. Она чувствовала себя чужой в собственном теле, будто кто;то выключил невидимый рубильник, отвечающий за страсть.

Ей было мучительно неловко за своё состояние. Собрав волю в кулак, она мягко, но твёрдо объяснила Каспера, что сегодня не может ответить на его порывы. Извинилась — искренне, с лёгким дрожанием в голосе, — и на этом всё закончилось. Он принял её слова без упрёков, но в его глазах мелькнуло недоумение, от которого Николь стало ещё тяжелее.

Оставшись одна, она снова и снова прокручивала в голове происходящее. Что-то изменилось — но что? И вернётся ли когда-нибудь прежняя искра?


Часть V, Прошлые загадки

Очарование хорошей загадки часто кроется в отсутствии готовых ответов и формирует наше сегодня. Когда нет ясных объяснений, мир кажется безграничным, полным возможностей. Но истинная ценность загадки — в моменте её разгадки. Будь то таинственное историческое событие или природное явление, многие тайны поддаются осмыслению, если собрать воедино свидетельства, факты и накопленные знания. Время — лучший аналитик. То, что в прошлом выглядело непостижимым, сегодня может предстать перед нами в совершенно ином свете.

Тёплый вечер нежно окутал кофейню золотистым светом. Каждый уголок здесь словно дышал тайнами: стены помнили шёпот давних разговоров, а тени хранили отголоски забытых историй. Мимо проходили люди, невольно замедляя шаг, — их манил душистый аромат свежесваренного кофе и тёплой выпечки.

За уютным столиком собрались друзья. Им предстояло обсудить непростой подарок, который они преподнесли Карло на день рождения — эту самую кофейню. Нужно было вникнуть в тонкости бизнеса, разобраться в механизмах работы и во всём остальном… Но едва они собрались с мыслями, как их планы нарушили непредвиденные обстоятельства.

— Что такое? Не узнаю тебя, дружище! — торопливо спросил Макарий, пристально вглядываясь в понуренную голову Карло.

— Минутку, минуточку! Я помню этот взгляд — когда ты потерял ключи от машины. Сегодня;то что? — воскликнул Флеш, широко раскрыв глаза. — Надеюсь, на этот раз ты не забыл, где припарковался? А если серьёзно — что тебя так зацепило?

Карло чувствовал себя совершенно потерянным. Слова застревали в горле — говорить об этом было невыносимо. В голове билась упрямая мысль: проблема решаема, надо лишь собраться с силами. Но невидимый груз давил изнутри, лишая воли.

Перед глазами вставали картины далёкого прошлого: вот он, маленький, смотрит, как родительский автомобиль скрывается за поворотом — его оставляют на десять лет в горном доме у бабушки с дедушкой; а потом — новый удар: возвращение в семью, где он уже чужой, где приходится заново учиться жить по чужим правилам, искать своё место…

— Давай уже выкладывай всё как есть — сейчас порешаем. Не думаю, что это серьёзно, — твёрдо произнёс Флеш.

— Возможно, это и не серьёзно, но почему же так больно в груди? Они хотят уехать от меня, а я ведь так к ним привык, — сжавшись всем телом, чуть дрожащим голосом произнёс Карло.
— Ты что, совсем? Да ведь они уже взрослые женщины! Твои девчонки давно не дети — у них своя жизнь, свои решения… Зачем они тебе? Ё-моё, женить тебя надо — по возрасту ты уже подходишь, — усмехнулся Флеш в своём привычном стиле.

— Вот-вот, я так же подумал. И как только я об этом подумал, стало ещё страшнее, — подняв голову и испуганно глядя на друзей, произнёс Карло.

— А здесь-то что страшного? Не понимаю тебя. Ты сейчас про что? — наклонившись, шёпотом спросил Макарий.

— Ну как же! Эта певица… Она мне очень понравилась. По-моему, я влюбился. А ведь у неё история связана с нашими девчонками: это она в молодости увела их отца из семьи. Я ещё им не говорил, но они же спросят? И что получится? Что я их тоже предал? — с ужасом и растерянностью произнёс Карло.

— Ну, во-первых, не она увела их отца. Я эту историю хорошо помню, — начал Макарий. — Каспер был ещё ребёнком, когда начал заниматься футболом у Боба. Тот тогда только создавал сильную команду из юнцов. Да, я благодарен ему за мужество — справиться с этими пацанами! Он столько сил на них отдал. Да, он жёсткий и суровый тренер — мальчишки тогда немало слёз пролили! Но зато какие мощные игроки получились — с железной дисциплиной…
А что касается его любовных похождений, так он клеился ко всем красоткам и бросал их без предупреждения — словно игрушки какие-то. Роман их был недолгим; после него её даже откачивали — чуть не погибла. Потом она никого близко к себе не подпускала — только дружила, и всё. Из-за этого случая у неё так и не появилось детей. А ты эту историю где раскопал?

— Я узнал из архива — об этом газеты печатали.
— В общем, забудь и девчонкам ничего не говори…

— А что же я им скажу, когда спросят? Что рассказать им про нашу «тортовую» авантюру? — немного успокоившись, произнёс Карло.
— А скажешь, что хотел привлечь её внимание к себе. Так сказать, стать для неё заметным — понял? — с облегчением вздохнул Макарий и залпом выпил чашку кофе.

— Вот и отлично! Этот год у нас весёленький — високосный, наверно! Ещё наши дни рождения будут — мы все с одного года, свадьба твоя и… свадьба… — с радостной ноткой произнёс Флеш и резко замолчал.

— Так получается, всё в порядке? Не о чем беспокоиться? Как я рад, как рад, что всё так разрешилось! — чуть ли не обнимая друзей, засиял улыбкой Карло.

Немного помолчав, Флеш погрузился в свои воспоминания. Ему тоже выпало немало испытаний. Фраза «Запомни, здесь ничего твоего нет», брошенная родителями, надолго осталась в памяти. Во взрослом возрасте он по-прежнему ощущает, что у него нет настоящего места в жизни. Даже обладая дорогой недвижимостью, он не испытывает внутренней теплоты от этого факта. В браке он так и не почувствовал себя полноправным хозяином: ни общего бюджета, ни ощущения единого дома, ни по-настоящему общих вещей. Он постоянно остаётся на вторых ролях — и это не мистика, а суровая реальность.

— Что-то мне нехорошо, я серьёзно! Не по себе… Всё, срочно вылетаю к сыну в Париж. Зачем я так его мучаю? Он молчит, а я знаю: ему там не хочется учиться. Это он меня боится… Всё, лечу, срочно! — взволнованно произнёс Флеш, мысли его уже унеслись к сыну.  И он вспомнил последнее его письмо:

 - Здравствуйте, мама и папа. Сегодня мне очень грустно, и я решил написать вам.
Я всегда учился хорошо: школа с отличием, стипендия на курсы французского, поступление в парижский университет. Вы гордились мной — и это было так важно.
Но сейчас я выдохся. Не вижу смысла ни в учёбе, ни в том, что делаю. Скучаю по вам невыносимо. Нет сил ходить на занятия — чаще всего я просто плачу в комнате. Боялся признаться, потому что вы так гордились мной. В прошлом письме вы сказали: «Пока пинком не выпрут, домой не уедешь». А я уже на грани. Устал от бесконечных заданий, одиночества, молчаливых обедов. Слушаю, как в коридоре стучат колёса чемоданов — другие едут домой. А мне некуда. Не к чему стремиться. Не с кем говорить. Я больше не знаю, что делать. Сил нет. Кажется, я останусь здесь навсегда…

— Отлично! Наконец-то! У всех нас душа болит за него — давно надо было это сделать. Завтра все полетим в Париж, чтобы наверняка забрать его оттуда, — дружно поддержав Флеша взглядами, друзья выразили полную готовность помочь.

А Макарий… Он был тем самым балованным ребёнком, которого родители, словно драгоценность, поместили на пьедестал. Они окружали его почестями, рисовали перед ним картины необыкновенного будущего. Но за эту сказку ему предстояло заплатить собственной ценой. Такие дети как он растут с убеждением, что мир должен подчиняться их желаниям. Неудачи для них — катастрофа, а ответственность — пугающая неизвестность. Но судьба подарила ему любовь. «Королева Луна» — так он прозвал свою возлюбленную — стала его якорем, его спасением от самого себя. В её глазах он нашёл то, чего не могли дать ни почести, ни мечты о великом будущем.

Наши детские воспоминания, важные события, пережитые трудности и ошибки не просто остаются в памяти — они формируют нас как личность, определяют наше мировоззрение, влияют на решения, поступки и даже эмоции. Мы живём, пропуская настоящее через фильтр прошлого. Наш опыт работает как невидимый редактор: он интерпретирует реальность, подменяя её знакомыми шаблонами. Прошлый негативный опыт приводит к созданию стратегий избегания. Мы начинаем сторониться ситуаций, которые кажутся потенциально опасными.

Чтобы освободиться от этого, нужно прежде всего принять своё прошлое. Это и есть первый шаг к подлинной свободе. Оно не означает одобрение всего случившегося, но даёт возможность: увидеть связь между прошлым и нынешним состоянием.


Часть VI, Истенное сближение

Истинное сближение — не возврат в прошлое, а сотворение иного. Мы признаём другого как равного, а не как отражение собственных ожиданий. Когда видим человека целиком — с его противоречиями и светом, — разногласия перестают быть стеной. Они переплавляются в общий смысл, открывая перспективу, где два взгляда становятся одним. Так мы учимся быть с другим, превращая разрывы в нити новой связи.

Между Каспером и Николь с первой встречи вспыхнуло сильное притяжение. Однако поначалу Николь воспринимала Каспера не как возлюбленного, а как противника. Она и сама не могла до конца понять, кого и зачем видит в нём. Лишь со временем пришло прозрение: не он был её противником — это тени прошлого, навязанные детские травмы проецировались на него, заставляя видеть врага там, где его не было.

Постепенно Николь начала различать истинную суть Каспера — умного, харизматичного, непредсказуемого человека, которого невозможно втиснуть в её тщательно выстроенные схемы. А Каспер, очарованный её острым умом, аналитическим складом мышления и непокорной независимостью, начал прозревать за броней её холодности ранимую душу. Он понял: в глубине она беззащитна. И нет в этом никакой загадки — просто её нужно любить и защищать такой, какая она есть.

Их отношения поначалу напоминали интеллектуальную дуэль — острое соперничество умов, где каждое слово было вызовом, а каждый взгляд — провокацией. Эта игра усиливала влечение, но со временем в ней отпала нужда: пришло время настоящего понимания.

Поворотным моментом стало открытие Николь: у Каспера никогда не было серьёзных романтических отношений. Это знание постепенно растворяло её тайные подозрения и ревность, расчищая путь к подлинной близости.

Однако на яхте Николь, охваченная внутренними противоречиями, отстранила Каспера, твёрдо дав понять, что сейчас не готова к сближению. В тот момент она была уверена: их отношения безвозвратно разрушены.

Но судьба распорядилась иначе. Неожиданное появление Каспера в доме Карло — вместе с его родителями — перевернуло всё. Едва переступив порог, Каспер без колебаний опустился перед Николь на одно колено и произнёс:

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Николь отреагировала вспышкой эмоций: сначала — растерянность и недоверие, затем — всепоглощающая радость. Её ответный поцелуй стал знаком примирения и начала новой главы. Так рухнули их глубоко укоренившиеся психологические барьеры — под натиском искренних, захватывающих чувств. Больше не нужно было бороться, выстраивать защиты, играть роли. Осталась только правда: двое людей, наконец нашедшие друг друга.

Карло был переполнен эмоциями — неожиданный поворот событий застал его врасплох. Он стоял, словно отец, отдающий дочь в руки другого мужчины, и слёзы невольно навернулись на глаза. Пусть Николь и Кети не были ему родными, но за этот недолгий месяц их пребывания в его доме они успели стать частью его жизни, заполнить ту пустоту, о которой он прежде старался не думать. Каждая минута, проведённая с ними, каждое их слово, смех, даже мелкие шалости складывались в удивительную мозаику, которую он теперь бережно хранил в сердце.

Он всегда понимал: рано или поздно придётся с ними расстаться. Но сейчас, в этот миг, осознание приближающейся разлуки пронзило его острой болью. Этот месяц оказался для него целой маленькой жизнью — яркой, насыщенной, такой непохожей на всё, что было раньше. Жизнью, в которой он вновь почувствовал себя нужным, ощутил тепло семейного очага, которого у него никогда прежде не было.

— Как же так, вы даже не предупредили! Нужно было подготовиться… Стол-то у меня пустой! Сейчас что-нибудь соображу… — заволновался Карло, растерянно озираясь по сторонам.

— Не переживай, Карло, мы всё предусмотрели, — твёрдо, с тёплой улыбкой ответил Макарий. — Понимаю, для тебя это неожиданно. Но смотри — вот и Флеш подъехал со своей семьёй. Он как раз привёз всё необходимое для праздника.

Ворота распахнулись, и во двор въехала машина. Из неё высыпалась весёлая компания, а впереди — сам Флеш, держа в руках коробки с угощениями.

— А вот и наши голубчики-влюблённые! Поздравляю с помолвкой! — воскликнул Флеш, широко раскинув руки. — Да, немного запоздали, но уж очень спешили — хотели всё как следует подготовить. Зато теперь у нас есть чем накрыть стол!

В его голосе звучали и волнение, и искренняя радость. Было видно: он по настоящему тронут происходящим. Подойдя ближе, Флеш обнял сначала Каспера, потом Николь, а затем и Карло.

— Ну что, друзья, за дело! Разворачиваем скатерти, расставляем тарелки — будем праздновать! — скомандовал он, и вокруг тут же закипела оживлённая суета.

Немного успокоившись, все невольно задумались: где теперь будут жить молодые?

Отец Каспера, Макарий, явно рассчитывал, что супруги поселятся в его доме — просторном, с избытком свободных комнат. Мама Каспера, Луна, разделяла это мнение: ей хотелось быть рядом с сыном и новой невесткой.

Карло, в свою очередь, размышлял о том, чтобы построить для пары новый дом — он ведь архитектор. Представлял уютное жилище, где Николь и Каспер начнут собственную главу жизни.

Сам Каспер особо не задумывался над этим: у него имелась небольшая, но очень уютная квартира — на первое время вполне достаточно.

Тем временем все — и родные, и друзья — уже прикидывали, что подарить на свадьбу и где лучше её отпраздновать. Мысли крутились, сталкивались, рождали новые идеи.

И вдруг, к общему удивлению, Николь чётко и твёрдо произнесла своё желание:

— Знаете, мои дорогие, я чувствую, что должна опередить вас всех, пока вы не наделали глупостей, — словно уловив их невысказанные мысли, произнесла Николь. — Я хочу провести нашу свадьбу с Каспером на острове его отца — в этих удивительных джунглях. И если родители позволят, я бы хотела остаться там навсегда. Там, среди первозданной природы, мы сможем по настоящему начать нашу жизнь. Я представляю, как мы будем растить детей на этом ранчо — ни с чем не сравнимом, полном свободы и красоты. Особенно меня восхищают те дикие лошади — в них столько силы и грации!

А ещё… — её голос потеплел, — я уверена, что маленькие обезьянки очень скучают. Этот остров поразил меня до глубины души. Я до сих пор под впечатлением от его сказочной природы, от каждого дерева, от каждого ручья. Вот так я вижу наше будущее, — добавила она, и в её голосе зазвучала искренняя надежда на самые светлые и волнующие приключения в жизни.

Это стало настоящей неожиданностью для всех — никто не предполагал, что молодая девушка выскажет столь решительное намерение. Николь осознанно шла на непростой выбор: жизнь на ранчо требует нелёгкого труда. Здесь предстоит не просто управлять хозяйством, но и заботиться об обширных территориях. Каждое утро будет начинаться с новых задач: следить за порядком в угодьях, ухаживать за животными, поддерживать баланс между дикой природой и человеческим жильём. Это не курорт — это жизнь, требующая вовлечённости, знаний и ежедневной самоотдачи.

Но Николь видела в этом не бремя, а возможность: создать свой мир среди первозданной природы, где каждый день — это диалог с живой землёй, где труд становится частью большого замысла, а не рутиной.

Макарий от неожиданности потерял дар речи: как эта хрупкая, казалось бы, женщина захотела жить там, где он создавал своё царство ради любимой? Но та не выдержала ритма жизни на острове и вернулась в город, вынудив его оставить тропический рай. И вот — неожиданный поворот: его хозяйство оживёт вновь, наполнится новой жизнью, связанной с продолжением рода.

— Николь, я сейчас ушам своим не верю! — воскликнул Каспер. — Это что за поворот? Ты серьёзно? Да нет, ты опять шутишь? Или не шутишь? Ведь я сам этого хотел больше всего на свете, но не мог сделать один. Ты мне там так нужна! Так вот, как это происходит… Вот как сбываются мечты? Я с ума сойду сейчас! Вот так сюрприз! Я люблю тебя сильнее, сильнее… Чувствуешь это?

Каспер от волнения прижал Николь к себе с такой силой, что ей пришлось сдержаться, чтобы не взвизгнуть, — так сладки были его объятия. В этот миг весь мир словно сузился до точки, где существовали только они двое.

Он слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и в его взгляде читалась целая буря эмоций — изумление, восторг, почти детская радость и безграничная нежность.

— Ты даже не представляешь, как долго я мечтал об этом… — прошептал он, проводя рукой по её волосам. — Этот остров… Он всегда был для меня чем-то большим, чем просто землёй. Там — моё детство, мои воспоминания, моя связь с природой. Но всё это казалось бессмысленным без того, с кем можно разделить эту жизнь.

Николь улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она взяла его руки в свои и крепко сжала:

— Именно поэтому я и сказала это. Я вижу, как загораются твои глаза, когда ты говоришь об острове. И я хочу быть там — не как гостья, а как часть этого мира. Часть твоей жизни.

Каспер снова обнял её — на этот раз бережно, словно боясь, что она исчезнет.

— Знаешь, — тихо произнёс он, — когда-то я думал, что эта мечта останется лишь мечтой. Что я так и буду приезжать туда в одиночестве, смотреть на закаты и понимать: чего-то главного не хватает. А теперь… Теперь у меня есть ты. И у нас есть шанс создать там что-то настоящее.

В воздухе повисла особая тишина — тишина, в которой рождалось новое будущее. Будущее, где тропические леса, дикие лошади и бескрайние пастбища станут свидетелями их любви, их общей истории.


Глава 3, Часть I, Тени меж поколений

Представьте, что ваша психика — это не просто хроника личных побед и поражений, не только карта пережитых мгновений. Это многослойный лабиринт, где на каждом повороте таятся отголоски голосов предков, едва уловимые тени их решений, эхо давно отзвучавших слов. Ваш внутренний мир — словно старинный особняк с потайными комнатами. За каждой дверью — истории, которые никто не осмелился рассказать до конца. В углах прячутся полустёртые воспоминания, на стенах — портреты тех, кого вы, возможно, никогда не видели, но чьи черты живут в ваших глазах, в манере говорить, в жестах, которые вы повторяете, не задумываясь.

Межпоколенческая передача — не обвинительный приговор и не клеймо вины. Это не «родители виноваты», а скорее — «в вас живёт наследие, которое ждёт, когда его услышат». Это не груз, который нужно тащить, спотыкаясь, а сокровищница, где среди пыли веков спрятаны ключи к вашей собственной свободе. Исследуйте семейную историю — как археолог, бережно снимающий слои времени. Задавайте вопросы старшим, пока их голоса ещё звучат. Рыйтесь в старых ящиках, где спят пожелтевшие письма и фотографии с обтрёпанными краями. Записывайте рассказы — даже те, что кажутся незначительными, даже те, от которых внутри всё сжимается. Именно в «неудобных» темах, в молчаниях, в недоговорённостях — самый ценный клад.

Особняк стоял на возвышенности, словно страж, охраняющий покой прибрежной долины. С террасы открывался вид на море — бескрайнюю лазурную гладь, где небо сливалось с водой в нежном полутоне. Дом будто вырастал из ландшафта: его светлые каменные стены напоминали выбеленные солнцем скалы. В доме Карло царило обманчивое спокойствие — словно затишье перед бурей. Воздух был напоён ароматом цветущих олеандров и солёным дыханием моря, создавая иллюзию безмятежности.

Но в жизни бывают моменты, когда прошлое не просто напоминает о себе — оно врывается без стука, ломая устоявшийся порядок, меняя всё в один миг. Словно невидимая рука резко дёргает за ниточки судьбы, и привычная реальность трещит по швам.

Именно так и случилось, когда сестра Марго — Эмилия — прибыла без предупреждения в курортный городок, где нашли временное пристанище Николь и Кети. Её появление было подобно удару молнии: в тот самый момент, когда сёстры погрузились в обсуждение наследства матери в уютной гостиной дома Карло, на парадном крыльце возникла женщина.

Её сходство с Марго было настолько поразительным, что у всех перехватило дыхание. На мгновение показалось, будто сама Марго восстала из прошлого — те же плавные линии лица, та же гордая посадка головы, тот же пронзительный взгляд. Только холоднее. Отстранённее. И в этом различии таилась самая большая угроза.

В комнате повисла такая тишина, что даже лучи солнца, пробивавшиеся сквозь жалюзи, будто замерли в воздухе, боясь нарушить эту странную, почти мистическую сцену.

Карло, увидев её, на мгновение теряет дар речи. Каждая секунда тянется, как резина, растягивая миг узнавания до невыносимой боли.
— Марго?.. Это ты? — шепчет он, отступая назад и невольно упираясь спиной в Кети и Николь. Ему кажется, что он падает — не в пространстве, а в прошлое, туда, где когда-то она впервые сказала ему «прощай».

— Тётя Эмилия?! — одновременно восклицают сёстры. Эти слова звучат как заклинание, пробуждающее тени забытых ссор. Столько лет они не произносили её имени вслух — и вот она стоит перед ними, реальная, осязаемая, с тем же холодным взглядом, что и в детских воспоминаниях.

Они знали, что у их матери есть сестра-близнец, но много лет не общались с ней из-за серьёзного конфликта, корни которого терялись в их детстве.

Эмилия, не дожидаясь приглашения, переступает порог. Медленная манера речи, с долгими, почти тревожными паузами, придаёт её словам призрачное эхо: фразы звучат так, будто доносятся из далёкого прошлого, слегка искажённые временем. Это усиливает ощущение «призрачности»: будто перед ними не живой человек, а тень прошлого.

— Что вы так испугались, будто призрака увидели, — спокойно, почти монотонно произносит она. — Я приехала урегулировать вопросы наследства моего отца. Он умер давно, но запутанные дела в Литве только сейчас удалось распутать. Удивительно, что кто-то уже начал процесс — видимо, по просьбе Марго. Мне нужно завершить юридические процедуры. Подписи Кети и Николь необходимы — как ближайших родственников.

Карло мгновенно анализирует ситуацию. Он вспоминает, что, восстанавливая подлинность документов о наследстве по просьбе Марго, даже не подозревал о существовании её сестры. Времени на проверку не было: всё делалось в спешке из-за болезни Марго. Теперь же он задаётся вопросом: А не является ли сама Эмилия частью игры Марго?

У Кети в голове вихрь мыслей. С одной стороны, наследство — шанс обрести финансовую независимость, вырваться из замкнутого круга тайн и манипуляций. С другой — она чувствует подвох. «Если я подпишу, это может стать шагом к самостоятельности… или к новой зависимости», — размышляет она. Её пальцы непроизвольно сжимают край стола — привычка, выдающая напряжение.

Доверие Николь к миру снова под угрозой. Она думает о помолвке с Каспером: если она увязнет в семейных тайнах, их будущее может рассыпаться. «Эмилия что-то недоговаривает», — уверена Николь. Она ловит себя на том, что изучает каждую мимику гостьи, ищет несоответствия в её рассказе.

У Карло возникает еще одна мысль он подозревает, что Эмилия может быть связана с теми, кто когда-то враждовал с Марго — например, с их отцом, Бобом. Но доказательств нет. «Всё слишком запутанно. Прошлое Марго не закрыто — оно продолжает играть с нами», — думает он. Его взгляд скользит по лицам сестёр: он понимает, что должен защитить их, но не знает, с чего начать.

И он начинает выстраивать диалог:
— Эмилия, я понимаю ваш напор, — твёрдо говорит Карло, прерывая молчание. — Дело не терпит отлагательств, но подписывать документы в спешке мы не будем. Вы согласны, девочки мои?

Кети и Николь молча кивают. Кети при этом нервно поправляет прядь волос, а Николь сжимает в руках платок, комкая его пальцами. В их глазах читается не только согласие, но и тревога — будто они боятся, что любое слово может стать ошибкой.

— Хорошо, — без эмоций отвечает Эмилия. — Я оставлю вам копии документов и дам время на раздумье. Но не забывайте: срок истекает.

Она разворачивается и уходит так же бесшумно, как появилась.

В дверях Эмилия на миг замирает, будто хочет добавить что-то ещё. Но лишь бросает короткий взгляд через плечо — холодный, оценивающий. И исчезает.

Тишина, оставшаяся после неё, кажется гуще прежнего.

Все, словно по команде, опускаются в кресла. Карло наливает остывший чай — они хотели позавтракать, но не успели. Его взгляд рассеян: он мысленно перебирает факты, ищет нестыковки.

В комнате пахнет остывшей выпечкой, чашка с нетронутым мёдом, часы тикают так громко, будто отсчитывают последние секунды перед взрывом. Карло проводит рукой по лицу, пытаясь стряхнуть оцепенение.

Николь поднимается наверх в свою комнату, сама не понимая, зачем. В дневнике с записями она достала пожелтевшую фотографию: Марго и Эмилия в юности, обнявшись, улыбаются в объектив. Изображение размыто, но черты различимы.

Николь проводит пальцем по краю снимка. Вот Марго — её глаза светятся теплом, а улыбка будто говорит: «Всё будет хорошо». А рядом Эмилия — та же форма лица, те же скулы, но взгляд другой: холодный, словно скрывающий тайну.

«Почему они так похожи… и так разные?» — думает Николь. На фото только выцветшие пятна, будто следы слёз.

Вернувшись вниз, она протягивает снимок Карло:
— Вот, смотри. Это старое фото. Свежих и не было — они не общались с нашего детства. Вот это мама, а это тётя Эмилия.

Карло берёт фотографию, внимательно изучает лица, затем переворачивает. На обороте — одна фраза, написанная тонким почерком:

«Вы думаете, вы знаете нас?»

Двойственность Эмилии пронизывает всё: её безупречное спокойствие кажется тщательно выстроенной маской, за которой таится расчёт. Возможно, она лишь выжидает — наблюдает, как сёстры балансируют на краю пропасти, готовая в любой момент подтолкнуть их к роковой ошибке.

Пожелтевшая фотография становится не просто воспоминанием, а ключом к потайной двери в прошлое. Фраза на обороте — лаконичная, как удар: «Вы думаете, вы знаете нас?» — обнажает горькую правду: сёстры всегда видели лишь фасад, лишь ту часть истории, которую им дозволено было знать. Что ещё скрывали Марго и Эмилия за улыбками на фото? Какие тайны спрятаны в складках времени, в недосказанных фразах, в многозначительных паузах?

Время, прежде неспешное и щедрое, теперь обращается против них. «Срок истекает» — но кто его установил? И что произойдёт, если сёстры не успеют разгадать правила этой игры до финального отсчёта? Каждый миг тянет за собой шлейф вопросов, каждый вздох отдаётся эхом в лабиринте недомолвок.

Этот момент — точка невозврата. Прошлое перестало быть тихой тенью, призрачным отголоском ушедших дней. Оно обрело плоть, голос, волю — и теперь настойчиво требует действий. Каждый выбор, каждое слово, каждый взгляд будут иметь последствия, которых уже не отменить.

Сёстрам предстоит решить: продолжать ли идти по узкой тропе незнания — или шагнуть в пучину правды, какой бы горькой она ни оказалась.


Глава 3, рассказа Отыгрывание прошлого

Часть II, Игра на опережение

Тревога похожа на тень, что растёт с закатом: сперва едва заметна — лишь лёгкое напряжение в груди, едва уловимая настороженность. Но стоит ей набрать силу — и вот уже нет времени разглядеть начало, только стремительный вихрь ощущений. А если дать ей разгореться, она раскроет все свои лики — один за другим, как страницы мрачной книги. И в глубине её танца — единая суть: тревога всегда говорит одним голосом, хоть и звучит по-разному в каждом сердце.

Вечер в курортном городке казался застывшим во времени. Закат наливал море расплавленным янтарём, а в воздухе витал странный аромат — не то цветов, не то старой морской соли, будто сам ветер хранил забытые истории. На открытой террасе особняка с видом на прекрасный сад, где тени уже плели замысловатые узоры, за белым плетёным столом сидели Николь и Кети. Они пытались сложить мозаику детства, но фрагменты разбегались, будто испуганные светлячки. Каждое воспоминание — как зашифрованное послание: кажется, вот-вот поймёшь, но код ускользает в последний момент.

Карло подошёл беззвучно. Он смотрел на сестёр и думал: память — это лабиринт, где каждый поворот ведёт к новому открытию.

— Загадка всегда кажется страшнее, пока её не разгадали, — произнёс он, опускаясь в кресло. — Давайте искать ключи. Вспомните: не было ли чего-то необычного? Что-то, что не укладывалось в картину? Даже если тогда это казалось незначительным.

Кети коснулась края чаши — движение вышло машинальным, почти бессознательным. Память играла с ней в прятки: то высветит деталь с хирургической чёткостью, то растворит всё в сером тумане, оставив лишь смутное ощущение чего-то важного.

— Отец так ненавидел Эмилию, что даже её имя вызывало в нём ярость, — сказала Кети, сжимая кулаки. — Однажды Николь спросила тихим голосом: «А где тётя Эмилия?» И тут же — треск фарфора, крик: «Забудь это имя!» Я до сих пор чувствую холод осколков под босыми ногами. И этот звук… Он врезается в мою память на долго...

— Да, это было после того, как я вернулась от тёти Эмилии, — сказала Николь. — Я гостила у неё.

— Мне кажется, он её боялся. Или знал что-то, чего не знали мы. Помнишь, как она всегда говорила: «В каждом замке есть потайная дверь»? — Кети задумчиво опустила взгляд.

— После моего визита отец стал другим. Словно тень легла на него. Он начал проверять замки по ночам, переставлять вещи… будто искал что-то или боялся, что найдут его, — вспомнила Николь.

— А что, если она хотела нам что-то передать? Через меня? — Она запнулась. — В тот день, когда я была у неё, тётя Эмилия дала мне старую шкатулку. Сказала: «Когда придёт время, ты поймёшь».

Кети медленно повернулась к сестре:
— И где она сейчас?
— Я спрятала её, чтобы отец не нашёл. Вспомнить бы только куда… Она где;то в доме мамы. Думаю, там ничего важного — побрякушки какие-то… — сказала Николь.

В мыслях сестёр отец виделся холодным и неприступным, словно удар молнии. Боб выстраивал мир по собственным законам. Его взгляд гасил любые возражения, а слова резали, как лезвие. «Слабость — это грех», — казалось, говорил каждый его жест. Потому и команда его была непобедима: он лепил чемпионов из железа и воли. Но если как тренер футбольной команды он был безупречен, то как отец хрупких дочерей — нет.

Карло потёр подбородок:

— Если Эмилия действительно угрожала ему, у неё должны быть причины. Но какие? И ещё… У неё ведь не было детей?

— Нет, — вздохнула Кети. — Ни мужа, ни детей. Может, в этом всё и дело? — В её голосе звучала не только грусть, но и тень сочувствия.

Карло мысленно начал расставлять фигуры на невидимой шахматной доске. Каждый ход, каждая позиция — выверены, просчитаны на десять шагов вперёд. Он никогда не действовал вслепую: даже в хаосе внезапного появления Эмилии его разум оставался холодным.

Он вновь прокрутил в голове схему наследства. Всё было выстроено безупречно: документы оформлены, юридические лазейки учтены, сроки соблюдены. Ведь он сам лично завершил их оформление по просьбе Марго.
 
Теперь он видел игру целиком — и его фигуры стояли на выигрышных позициях.

Суть предложения Эмилии прояснилась быстро. Она требовала подписей племянниц под документами об отказе от наследства их литовского деда. В завещании фигурировали исключительно внуки — не дочери. Это меняло расстановку сил: Эмилия не могла претендовать напрямую, но явно намеревалась разыграть партию иначе.

«Она хочет всё», — понял Карло.

Её расчёт был очевиден: если сёстры откажутся от прав, доля Марго автоматически перейдёт к единственной оставшейся сестре — Эмилии. Тогда она получит полный контроль над состоянием. Но в этом и крылась её слабость.

Карло медленно улыбнулся, мысленно передвигая пешку на воображаемой доске. Эмилия действовала прямолинейно — как игрок, уверенный в своём преимуществе. Она не учла одного: он уже заблокировал её главный ход.

— Она думает, что мы в её ловушке, — прошептал он. — Но на самом деле это она зашла в наш капкан.

В плетёном кресле он замер, наблюдая за вечной игрой света на стекле — как будто сама природа создавала здесь мимолетные картины, чтобы напомнить о непостоянстве всего сущего.

«Шах и мат ещё не объявлен, — размышлял он. — Но она уже сделала первый ход в мою пользу».

Оставалось лишь дождаться, когда Эмилия сама поставит себя в безвыходное положение. А пока — держать сестёр в неведении, чтобы их страх не нарушил тонкий баланс сил.

— Мне вот интересно: это наследство больше, чем то, что нам мама оставила? И есть ли смысл бороться за него? — быстро проговорила Николь, впиваясь взглядом в Карло. В её глазах читалась не просто любознательность, а предчувствие ответа, которого она боялась.

Карло помедлил с ответом. Он не спешил — знал, что каждое слово сейчас будет взвешено и истолковано. Медленно сложил пальцы в замок, посмотрел на сестёр по очереди, будто оценивая, сколько правды они смогут вынести.

— Это к делу не относится, — произнёс он ровно, но в голосе прозвучала стальная нотка. — Ваша мама именно поэтому и попросила меня довести дело до конца — чтобы вы получили наследство дедушки. Она позаботилась о вас заранее. Для неё это было… — он на миг запнулся, словно взвешивая слово, — жизненно важно. Вот какова её любовь к вам, куколки мои.

Он выпрямился в кресле, расправил плечи — не из позы, а будто наяву ощутил груз ответственности, который когда;то взяла на себя Марго.

Кети нервно накрутила на палец прядь волос. Мечтательность давно стала её привычным щитом от жестокой реальности, и сейчас она инстинктивно потянулась к нему.

— Может, это Замок какой-нибудь? — прошептала она, устремив взгляд вдаль, где закат растекался по небу, как расплавленное золото. — Может, мы принцессы?

Николь резко рассмеялась — слишком громко, слишком искусственно. Смех оборвался на полузвуке, и в наступившей тишине стало слышно, как дрожит её голос:

— Ага, принцессы… Опять ты со своими сказками. — Она поспешно отвернулась, но Кети успела заметить тоску в её глазах — тоску по миру, где всё имеет простые ответы.

Карло провёл ладонью по лицу. На секунду он показался старше, измотанным — будто невидимая тяжесть пригнула его плечи.

— Кто знает, кто знает… — проговорил он тихо, почти про себя. — Ещё далеко не всё понятно про вашего дедушку. — Он сделал паузу, подбирая слова с осторожностью человека, ступающего по тонкому льду. — Мне даже… намекнули. Лучше не копать слишком глубоко. Получили его волю по наследству — и  «гуд-бай», так сказать.

— Есть одна легенда — «Зеркальный договор». Хотите послушать сказку? — Карло сделал паузу, встретив заинтересованные взгляды сестёр. — Тогда слушайте.

Давным-давно барон заключил тайный договор с таинственным орденом. Условие было жёстким: его дочери-близнецы должны стать «стражами равновесия», но прожить жизнь в неведении. Существовало строгое предостережение: если сёстры встретятся до тридцати лет, сила рода пробудится — но потребует жертвы.

Каждой из них орден вручил предмет-символ: одной — зеркальце без отражения; другой — ключ, который не открывает ни один замок.

Орден не ослаблял бдительности: за сёстрами следили «посредники» — люди с такими же глазами, как у близнецов. Чтобы разорвать договор, нужно было отыскать тайную комнату в Замке. Там хранился древний свиток с именами предков — сам договор. Сёстры нашли комнату, сожгли договор — но заплатили цену: отдали ордену свои символы. Теперь они свободны. Однако знают: если мир вновь окажется на грани, а равновесие пошатнётся, они смогут вернуться к своей миссии.

— Мы что, наследницы древнего рода баронов фон… каких-то? Рождение мамы и её сестры было окутано тайной — когда они появились на свет? — Николь посмотрела на луну, которая окрасилась в багрянец.

— Ага, а в фамильном архиве появилась новая запись: «Две души, одна кровь, двойное предназначение», — загадочно проговорила Кети. Она любила сказки — они её успокаивали.

На открытой террасе с белыми плетёными креслами и столиком в стиле прованс, откуда открывался вид на прекрасный сад, повисла тишина. На горизонте догорал закат, и тени удлинялись, заполняя уголки территории вокруг особняка, словно подкрадывались к ним. Карло молчал, глядя на их лица, — и в этом молчании читалась невысказанная тяжесть: он понимал, что любые его слова теперь станут не просто информацией, а испытанием для их хрупкой веры в порядок вещей. И ещё он осознавал: завеса тайны вот-вот начнёт приоткрываться, обнажая то, что, возможно, лучше было бы оставить сокрытым.







Содержание рассказа: Глава 1, "Отыгрывание прошлого"
Часть I    - Дежавю
Часть II   - Человеческий аппетит
Часть III  - Послевкусие
Часть IV   - Невидимые силы
Часть V    - Разговор с мартышками
Часть VI   - Человек загадка

Глава 2

Часть I    - Две крайности
Часть II   - Месть блюдо, которое подают холодным
Часть III  - Замечать синхроничность
Часть IV   - Глубокое пробуждение
Часть V    - Прошлые загадки
Часть VI   - Истенное сближение


Глава 3,  Отыгрывание прошлого

Часть I    - Тени меж поколений
Часть II   - Игра на опережение

Читайте на Проза.ру Даунгли Вероника


Рассказ написан 25.11.2025 Картина моя: хост, масло 50 х 70