Письмо Солженицыну

  После «России в обвале»  много месяцев хотел Вам написать – верующий еврей верующему христианину – да так и не решился. Но «Двести лет вместе» - само название приглашает к обсуждению. Попробую. Хотя в наших Палестинах появился покамест только первый том.
  Начну с Вашего утверждения, что религиозный и мистический план еврейской истории «сокрыт от людей и принципиально недоступен даже знатокам.». На самой-самой последней глубине – Вы правы. Но в том, что может быть человеческим разумом осилено, план этот не только доступен, но и ясно сформулирован самим Создателем: «А вы у Меня будете народом священников, народом святым»… Более того: Вы и сами нет-нет да и касаетесь - правда, всякий раз, к сожалению, вскользь - этого мистического плана. Да и возможно ли иначе? Ведь история народа – любого, а уж избранного тем паче - это явленное Откровение, «только без комментария РАШИ», как заметил мой учитель Торы.
  Большая часть книги Вашей – это обильное цитирование источников, из коих следует, что евреи сотни лет были темной, чуждой прогрессу массой, не желавшей знать ничего кроме, своего замшелого Талмуда, слепо подчинявшейся злокозненному кагалу, отличаясь при этом сметкой, динамизмом, любовью к деньгам и полным равнодушием к страданиям народа-хозяина.
  Господь дал Вам, Александр Исаевич, уникальный жизненный опыт, словно желая предостеречь от поверхностных суждений. Попробуйте взглянуть на себя глазами среднего американца. «Поселился у нас этот чужак. Даже имя его выговорить – язык сломаешь. Английский учить не желает. Злободневными делами страны и города не интересуется совершенно. На наши американские ценности плюет, а главную из них – Доллар! – презирает. Производительным трудом брезгает. При этом ест наш американский хлеб и наше вермонтское сало. Гнушаясь долларом, имеет наглость получать свои гонорары – слушайте, слушайте! - именно в долларах, но его забота только о своих! О русских! Из-за которых мы вынуждены столько миллиардов тратить на вооружение!.. Газеты писали, что он долгие годы сидел в ужасных условиях и что болел раком. Можно себе представить, какие преступления совершил этот тип, если милосердный Господь подверг его таким наказаниям! Да и то сказать: офицер… во время тяжелой войны!.. подрывает боевой дух. Наши присяжные за такое дело приговорили бы его к виселице и правы были бы. Видно Сталин вовсе не был таким кровожадным чудовищем, как его стараются изобразить.»
  И попробуй втолковать ему, что у Солженицына, у этого чужака, есть особая миссия в мире, ради нее он живет, ради нее готов пожертвовать всем, – ответом будет: «Не пудрите нам мозги! Какая-такая «миссия»? Почему это ему дана? Нешто мы-американцы!- хуже? Мы, по крайней мере, пользу приносим! А не захребетничаем!»
 Вы не обвиняете евреев в том, что вешает на Вас гипотетический американец. Это делают цитируемые Вами авторы, в том числе и главным образом еврейские. Ведь когда какой-нибудь европейский шелудивый марксист или, скажем, либерал русских кровей, но американской штамповки, касается бараньим копытом  р у с с к о й  истории, ни хрена в ней не смысля, потому как в метафизике либерал – Чичиков пострашнее гоголевского - превращает в мертвечину все, к чему прикоснется, как Вы вскидываетесь, как хлещете наотмашь! А в еврейском либерализме – что? меньше бытийственной пошлости? Полагаю, никак не меньше, а больше.
  Либерала хорошо иметь соседом: вежлив, не включает дикую музыку, готов помочь… Но полагаться на него в экзистенциальных вопросах? Помилуй Бог! У ассимилянтов есть еще и сверхзадача: доказать приличному обществу, что нет у них ничего общего с обскурантистской религией картавого племени, с его нелепым человеконенавистническим Талмудом и страшным кагалом!
  Ведь о том же Талмуде все цитируемые Вами евреи имеют не больше понятия, чем русский человек А. И. Солженицын, а ведь Вы о нем ни малейшего не имеете, иначе, будучи порядочным человеком и честным писателем, не оставили бы в неведении и в заблуждении относительно Великой Книги своих читателей. Талмуд или Устная Тора – это равновеликий человеческий ответ на данную нам на Синае Писанную Тору, это уникальный непрекращающийся диалог между Богом и Его народом, и если - не привели Господь! - этот диалог пресечется и хоть единый миг ни один в мире еврей не будет изучать Талмуд, весь мир ввергнется в хаос.
  Но оставим гессенов. Взявшись за такую тему, пробовали ли Вы, великий писатель, представить себе, как виделось еврею украинское и русское общество? Он видел исповедующих религию любви, которые продают своих единоверцев, братьев во Христе! - как скотину, скопом и в розницу, проигрывают их в карты — это живых людей! Бесчестят девиц и мужних жен, а уж про оскорбления и говорить нечего… А повальное пьянство, когда пропивают все, даже жизнь своих детей, которым за несколько месяцев до первой травинки уже нечего будет есть… А развлечения вроде стенки на стенку, когда заранее известно, что без увечий или даже смертоубийства забава сия не кончится? Диво ли, что у евреев не было желания слиться с таким обществом?
  Много страниц и свидетельств посвящены тому, как евреи «спаивали беззащитный русский народ». Но «веселие Руси есть пити» было сказано за сотни лет до первого еврейского шинка, и веселились вовсю и там, где евреев сроду не было, да и поныне веселятся пуще прежнего, хотя мы давно уже нашли себе более пристойные профессии. Видно не в евреях дело, а в том, как каждый человек - сотворенный по образу и подобию Божьему, не упустим это! - распорядится дарованной ему СВОБОДОЙ ВОЛИ. Лишить человека свободы воли никакому тирану не дано, и уж Вам-то из страшного лагерного опыта это известно. Ведь были в истории России целые села, волости и города, которые миром решали не пить! И не пили! Как их ни уговаривали кабатчики, как ни давило начальство (убыток казне) – держались и не соблазнялись месяцами.
  Неужели Вас не возмущает, Александр Исаевич, сам тон этих чиновничьих отчетов, включая державинский, это отношение к собственному народу, как к безмозглому стаду, как к духовным недоумкам, коих любой прохвост может завести в какое угодно болото? Бердяева это коробило. Вы, правда, делаете иногда оговорки, что, мол, и там, где евреев не было, пьянство процветало, и что изгнание евреев из Киева привело к повышению цен (а до того десятки страниц про спаивание и дороговизну, искусственно вызванную еврейскими купцами), и что не еврейский заговор – причина революции, но все это тонет, просто тонет в обилии материалов, утверждающих - прямо или косвенно - вещи противоположные. Так что количество переходит в качество. Да и то не худо иметь в виду, что современный читатель, если читает, читает быстро, часто по диагонали, и велика вероятность, что эти авторские вставки пропустит.
  Много раз приводятся в книге упреки евреям за нежелание заниматься сельским хозяйством, и впечатление такое, что Вы с этими попреками согласны. Хотя от писателя такого уровня естественно бы было ожидать понимания, что связь крестьянина с землей, как связь с матерью – с чужой невозможна. Позволю себе сугубо личное: я ведь до Израиля и природы по-настоящему не чувствовал. Потому как во всем мире природа - Божья, а в России она - русская, то есть мне, жидовской морде, в ней доли нет.
  Иногда не могу понять, читая книгу, почему привлечены эти источники, а другие за бортом. Например, говоря о кантонистах, кого Вы только не цитируете. А про Герцена - ни гу-гу. Хотя одна его страница  дает для понимания сути больше, чем сотни отчетов. Запамятовали?
  Встреча на дороге с офицером, гнавшем малолетних кантонистов.
  «- Видите, набрали ораву проклятых жиденят с восьми-десятилетнего возраста. Во флот, что ли, набирают, - не знаю. Сначала было их велели гнать в Пермь, да вышла перемена – гоним в Казань. Я их принял верст за сто. Офицер, что сдавал, говорил: беда и только, треть осталась на дороге (и офицер показал пальцем в землю). Половина не дойдет до назначения, - прибавил он.
- Повальные болезни, что ли? - спросил я, потрясенный до внутренности.
- Нет, не то чтоб повальные, а так, мрут, как мухи. Жиденок, знаете, эдакий чахлый, тщедушный, словно кошка ободранная, не привык часов десять месить грязь да есть сухари... Опять – чужие люди, ни отца ни матери, ни баловства; ну покашляет-покашляет – да и в Могилев. И скажите, сделайте милость, что это им далось, что можно с ребятишками делать.
  Я молчал.
- Вы когда выступаете?
- Да пора бы давно, дождь уж больно силен…Эй ты, служба, вели-ка мелюзгу собирать!
  Привели малюток и построили в правильный фронт. Это было одно из самых ужасных зрелищ, которые я видал – бедные, бедные дети! Мальчики двенадцати, тринадцати лет еще кое-как держались, но малютки восьми, десяти лет… Ни одна черная кисть не вызовет такого ужаса на холст.
  Бледные, изнуренные, с испуганным видом, стояли они в толстых солдатских шинелях, с стоячим воротником, обращая какой-то беспомощный жалостный взгляд на гарнизонных солдат, грубо равнявших их; белые губы, синие круги под глазами показывли лихорадку или озноб. И эти больные дети без ухода, без ласки, обдуваемые ветром, который беспрепятственно дует с Ледовитого моря, шли в могилу.
  И притом заметьте, что их вел добряк-офицер, которому явно было жаль детей. Ну, а если бы попался военно-политический эконом?»…
  А теперь представьте, что это Вашего ребенка схватили на улице и поминай как звали – представили? Какие чувства бушевали бы в Вашей душе? А ведь самое страшное в глазах еврейских родителей была даже не смерть, а духовное изнасилование. Были, конечно, были такие, которые несмотря ни на какие издевательства оставались верны вере отцов. Я читал воспоминания такого человека. Но сколько не выдержало и отпало?.. Так что не одного только Свердлова получили в награду Романовы. Любопытно было бы покопаться в  родословных еврейских чекистов. Много поучительного вышло бы на белый свет. И это не усмешка истории, но Божественное установление, непреложное, как закон гравитации: человек или народ не могут сделать зло или добро «кому-то». Оно рано или поздно вернется к сотворившему его. Как сказано у одного классика: «Жив Ты, Создатель! Долго терпишь, да больно бьешь!»
  Поражает меня и не дает покоя много лет, что в преследовании целого народа принимали деятельное участие люди верующие. Допустим, мелкий чиновник или полицейский - в Писании были слабы. Но уж Державина, Гоголя, Достоевского в невежестве заподозрить никак невозможно! Когда читали они про обетование праотцу нашему Аврааму: «И благословлю благословляющих тебя, а проклинающий тебя проклят!» – неужели не зажигалась в душе красная лампочка? Или 11 главу Послания к римлянам? Ведь не может же быть, чтобы они ее не читали? Да и весь христианский мир в упор не видит факта, который даже не кричит – орет, вопиет – сотни лет подряд. «Сын Божий был к разбойникам причтен, бит по ланитам и распят». То, что Иисус - сын Божий, несомненно для верующего иудея. «Сыны вы Господу Богу вашему» (Вт. 14,1) это относится ко всем без исключения евреям, стало быть и к нему. Но не только каждый еврей в отдельности – весь народ! «Израиль – сын Мой, первенец Мой!» И вот этого сына Божьего христиане две тысячи лет не к разбойникам даже причисляют, но к отребьям человечества, исчадию Сатаны! А самый неистовый в этой зоологической ненависти, Златоуст, почитается святым. И не по ланитам только били Божьих сыновей – истязали как умели, а уж что-что – это христиане умели! И распинали Израиля век за веком, не желая ведать, что творят. Россия, кстати, была далеко-далеко не худшей в списке наших мучителей. В Германии и вообще в Европе бывало страшнее.
  Читая книгу, все время чувствуешь, как Вы стараетесь быть объективным, но только не всегда это получается. Малоубедительна, например, и ничем не обоснована Ваша уверенность в беспристрастности расследования погромов. Вы ведь с сенатором Турау в разведку не ходили, в одном окопе не сидели, на нарах вместе не лежали – с какой стати Вы так полагаетесь на его порядочность? Или сенатора Кузьминского? А уж касательно объективности полицейских отчетов – увольте. Когда дело касается собственных ведомственных интересов, объективные полицейские отчеты, как белобрысые негры, встречаются редко. Что касается погромов, я склонен верить Жаботинскому. «Вот уже пять лет прошло с кишиневского погрома; за это время Россию наводнили книжками и листками, проповедующими племенную резню, десятки уличных газет разносят по всем углам зажженную паклю ненависти к евреям; чуть ли не вся идеология реакционного движения сводится к этой ненависти, и, казалось бы, уж потому, если не из рыцарской потребности заступиться за угнетенного, полагалось русской передовой печати бороться против этой пропаганды. Русская передовая печать ничего в этом смысле не сделала. Да простится мне резкое слово: больше вбитых гвоздей я нашел в мертвых глазницах одной из жертв погрома в Белостоке, чем статей об этом погроме в русской передовой печати… Не помогло даже изобилие сотрудников-евреев: знаю по горькому опыту, что самое страстное желание поднять голос в защиту своей народности разбивалось, за кулисами даже самых смелых и боевых органов, обо что-то неуловимое и неосязаемое.»
  Согласитесь, что современник описывает ситуацию в тогдашней прессе совсем не так, как Ваша книга: никакой тотальной занятости передовой печати еврейской темой нет и в помине. Что единственно верно – это «изобилие сотрудников-евреев».
  Рисуя картину экономического и культурного процветания русского еврейства,
приводя множество убедительных статистических данных, Вы, что странно для писателя, ни разу не задаетесь вопросом, что должен чувствовать культурный и экономически процветающий еврей, которому любой нетрезвый люмпен может плюнуть в душу. Личного опыта у Вас в этом деле нет, это понятно, но ведь Господь дал Вам такой талант - попробуйте представить себя на месте еврея. Если не дореволюционного - это далеко - то хотя бы современника Вашего. Флобер представил же себя на месте мадам Бовари.
  Господь провел нас через двухтысячелетний галут (изгнание, рассеяние), который был не только наказанием, но и труднейшим испытанием на прочность. На холодном Севере и на раскаленном Юге, на деятельном Западе и на ленивом Востоке, во враждебной среде и в расслабляюще благоприятной. Если бы не потери по дороге, мы были бы сегодня многочисленны как китайцы.
  Но не только для еврейского народа было предназначено это испытание. Лет тридцать назад один американский психолог объявил, что ищет желающих принять участие в качестве экспериментатора в опыте, имеющем целью проверить, как влияет наказание на усвояемость учебного материала. Желающим - их набралось несколько сот - объяснили, что каждый из них будет сидеть вместе с испытуемым в одной, разделенной звуконепроницаемым стеклом, кабине: видеть друг друга можно, но звуковая связь только проводная. Если испытуемый отвечает на вопрос неправильно, испытатель наказывает его ударом тока, сила которого, от первой самой слабой степени и до десятой, - на усмотрение экспериментатора. Чтобы знать, о чем идет речь, каждый испытатель получил удар пятой степени, весьма и весьма болезненный. Когда опыт закончился, выяснилось, что испытуемые были актерами и вопили и извивались в муках – понарошку, а испытывали в этом опыте – на жестокость! – самих испытателей, обычных рядовых граждан с улицы. Результаты оказались такими жуткими, что профессора выгнали, но это уже другая тема.
  Вы вслед за Достоевским упоминаете всемирную отзывчивость русского народа. Мне кажется, что Федор Михайлович, как бы сказать поделикатнее, в этом вопросе слегка погорячился. То, что все народы, в том числе славянские, после развала Союза бросились врассыпную, о всемирной отзывчивости не свидетельствует. Да и сам классик являет собой опровержение собственной доктрины. Евреев он ненавидел, поляков не выносил, немцев не терпел, Европу презирал – хороша всемирная отзывчивость! И если уж зашла речь об этом писателе, то в свете нашей темы не лишне остановиться на его убеждении, что жиды губят Россию. Убеждение, которое разделяют с ним очень многие всемирно отзывчивые православные. Поразительно, что им не приходит в голову элементарная для верующего мысль, что погубить может только и единственно собственный грех, идет ли речь об отдельном человеке или о личности собирательной. По сути это языческое сознание, полагающее, что люди и народы – объекты в игралище мировых сил зла, на роль которых «жиды и жидишки», так аттестует нас Достоевский, как нельзя более подходят. Его обильная религиозная риторика, которая так претила чуткому ко всякой фальши Набокову, не в силах это скрыть. В душе, в сердце, в капиллярах верующего человека живет знание: «Господь – свет мой и спасение мое! Кого убоюся?» Люди, полагающие, что великий народ может погубить какая-то внешняя сила, на мой взгляд, язычники, какими бы религиозными словесами ни уснащали свою речь.
  Относительно нашего «вместе» во время Первой мировой войны. Вот много объясняющий эпизод из прекрасной книги М. Хейфеца «Цареубийство в 1918 году (иерусалимская версия преступления и фальсифицированного следствия)». Он Вам ее посылал, но не уверен, что прочли. А жаль.
  «Вот история, рассказанная эпидемиологом, академиком Даниилом Заболотным об одном из лучших русских генералов:
  Однажды в присутствии генерала Брусилова я сказал, что хорошо бы иметь обезьян для некоторых моих опытов, генерал серьезно спросил:
- А жиды не годятся? Тут у меня жиды есть, шпионы, я их все равно повешу, берите жидов.
  И не дождавшись моего ответа, послал офицера узнать: сколько имеется шпионов, обреченных на виселицу… Вернулся офицер и доложил, что среди арестованных по подозрению в шпионаже нет евреев, все цыгане и румыны.
- И цыгане не годятся? Жаль.» (Йозеф Менгеле в ту пору, заметим, ходил в коротких штанишках.)
  В заключение несколько слов относительно не раз отмеченного Вами еврейского «динамизма». Всем потомкам Ноаха (Ноя) Господь дал семь заповедей, кои коротко можно сформулировать так: не будьте жестоки, не поклоняйтесь идолам, не прелюбодействуйте и установите суд. Евреям – 613. Конечно, ни один человек не должен выполнять их все: есть заповеди только для мужчин и есть только для женщин, есть для священников и есть для царей. Но и объем того, что каждый еврей обязан делать или не делать в этом мире, – огромен. На космическом корабле по имени Земля Творец назначил нас командой, ответственной за жизнеобеспечение. Для этого и ни для чего другого Он нас избрал и дал нам силы выполнить возложенную на нас задачу. «Эта странная миссия – отнюдь не приносит и счастья им», пишите Вы. Наша цель не счастье, но выполнение воли Пославшего. И когда ты чувствуешь, что выполняешь ее всем сердцем и всею душой, то ты счастлив. Я не ведаю, каким образом, соблюдая субботу, я сохраняю мир в рабочем состоянии. Достаточно того, что я понимаю, что это так. Те, кто учился дольше и прилежнее, знают больше. Заметьте, что речь идет не о вере, это как бы само собой, а о знании. От еврея требуется больше, чем вера, – от него требуется знание. Поэтому религиозные евреи продолжают учиться до самой смерти. Простой сапожник или великий ученый – несколько раз в неделю, а очень многие – ежедневно. Для этого нам дан упомянутый Вами динамизм. Если еврей оставляет Тору, то… Хорошо еще, если он направит свои силы на создание теории относительности или вакцины против полиомиелита . Но он может и развратить человечество «Капиталом» или психоанализом. Может стать Троцким и Кагановичем.
  Духовные потомки либералов, принимавших участие в развале России, сегодня из кожи лезут, чтобы разрушить Израиль. Они ничего не поняли и ничему не научились. Их восстание не против страны – тогда России, сегодня Израиля, – но против Бога. Еврей, поднявшийся против Отца, падает так низко, как никто.   
  Русские, кстати, тоже не народ середины и тоже крайне поляризованы. Причем на высоком полюсе у евреев и у русских мы наблюдаем поразительное сходство духовной структуры: бескорыстие, презрение к оковам материального мира, самопожертвование, несогласие удовлетвориться чем-то меньшим, чем всемирное братство и освобождение. Зато на низком полюсе – картина абсолютной противоположности. На низком полюсе еврей – хапуга, мошенник, погружен в материю. Русский – пьяный дебошир и хулиган. Поэтому взаимная вражда между нашими хамами столь остра и неизбывна. Так же рознятся и наши дураки. Еврейский дурак – как бы это сказать, дурак моно: если он, к примеру, обуян сознанием племенной исключительности, то уж от национальной неполноценности не страдает. В русском дураке оба эти комплекса непостижимым образом прекрасно уживаются.
  Дорогой Александр Исаевич! Я надеюсь, что мое письмо не показалось Вам непозволительно резким. Просто в своем исследовании Вы нажали на несколько весьма болезненных точек, отсюда и реакция. Кроме того я полагаю, что в диалоге на серьезные темы нужно быть предельно честным – друг с другом и перед Богом – оскаленные американские улыбки оставив либералам.
  Я не коснулся огромных достоинств Вашей книги не оттого, что не придаю им значения, а потому что тонны комплиментов Вы уже получили, так что еще одна порция ничего не добавит. Кроме того полагаю, что для человека Вашего уровня комплименты не представляют чрезмерной ценности. Но одну вещь я все-таки хочу Вам сказать. Господь дал Вам счастливую долю: помочь тысячам людей удержаться на плаву. Я, моя жена, мои друзья и здесь и в России, - среди них. Такую благодарность - выразить не умею. Просто: спасибо.
  Не пришло ли время посетить Израиль? Тем более, что Вы взялись за еврейскую тему? Я знаю, что для Вас значит каждая минута, но, положа руку на сердце, Вы и сами понимаете, что не вычтет Господь из Вашей жизни те дни, что Вы проведете на Его земле. Так что дело Вашей жизни не пострадает. Божественное присутствие здесь – в особенности в Иерусалиме и в Иудейской пустыне - ощущается явственно как движение воздуха . (Кстати, на Святом языке ветер и дух – одно слово: руах).
  И еще я думаю, что увидеть столько людей, которые до конца дней своих будут помнить, что Вы для них сделали, переживание, возвышающее душу. Приезжайте!
  Позвольте мне послать Вам книжку своих стихов. Они на иврите, но к некоторым жена сделала подстрочник.

                С глубоким уважением

  P.S. Я закончил это письмо в середине августа и отложил, чтобы отлежалось, а тем временем грянула американская трагедия. Оказалось, что высоколобые политологи проморгали не только обвал СССР, но и не менее важное для человечества крушение мусульманских надежд как-то вписаться в мировую экономику, хотя бы на третьих ролях. Выяснилось, что эпоха требует умения соображать, а зубрежка сур развивает память, но не способность к творчеству.
  Я ни в коей мере не являюсь сторонником американизации и глобализации. На мой взгляд, каждому народу Господь дал свою неповторимую партию в мировом оркестре и тенденция принудить всех дудеть в одну дуду мне отвратительна. Но не вселенская пошлость американизма вызывает мусульманскую ярость, а неспособность конкурировать с тем, что достойно уважения в культуре Запада.
  О прародителе арабов Ишмаэле сказано в Торе: «И будет он дикий человек, рука его на всех, и рука всех на нем». По-русски можно сказать яркий свет и свет яркий. А на Святом языке определение всегда после определяемого слова. Есть только оно исключение: пророчество об Ишмаэле. Сначала дикий, а потом человек. Потому что в этом случае определение важнее.