Если я исчезну кто запомнит звук моих шагов?

Иногда мне кажется, что интернет — это огромная мусорная орбита, где вокруг мира вращаются чужие страхи, стыды, поломанные признания и обрывки чужих жизней. И люди сами туда прыгают, как если бы прыжок в вакуум был безопаснее, чем оставаться на своей собственный планете, где тишина слишком громкая.

Почему им нравится весь этот трэш?
Потому что трэш — единственное зеркало, которое их не обманывает.
Оно треснувшее, кривое, пахнет ржавчиной, но зато в нём видно всё, что годами прячут под улыбками: зависть, боль, пустоту, бессилие.

Трэш — это их тень. И когда они смотрят на тень, они видят себя, настоящих, без фильтров и масок.

А я?
Я стою среди них, но будто на шаг в стороне, как человек, который пришёл слишком рано на вокзал. Поезд ещё далеко, платформа пустая, и в этой пустоте слышно, как скрипит собственная мысль.

Я слишком давно привык смотреть внутрь себя без фонарика.
И однажды, в семнадцать, стоя ночью на крыше, я впервые понял: темнота — это не то, что вокруг, а то, что тихо живёт внутри. Тогда я смотрел на город: окна мерцали, как звёзды, и я впервые спросил себя, почти вслух:

«Если я исчезну — кто запомнит звук моих шагов?»

С тех пор я не отворачиваюсь.
Хотя иногда очень хочется.

Сегодня я налил себе чай, но так и не сделал ни одного глотка — он остыл, забылся. Я стоял у окна и смотрел, как сосед во дворе пытается завести машину. У него не получалось. Он матерился, бил по рулю, потом просто сидел — будто сдался. И в этот момент я увидел в нём то же, что вижу в интернете: усталость, которую никто не признаёт.

Вот почему люди тянутся к трэшу.
Это возможность увидеть чужую слабость раньше, чем признать свою.

Иногда я слышу, как кто-то из них говорит:
— Ну и что? Все мы немного сломаны.
А я думаю:
да, сломаны — но разве это повод перестать чинить себя?

Интернет стал похож на океан из густого, отработанного масла: мутный, липкий, без дна. В отражениях там нет правды, но им всё равно легче прыгнуть туда, чем стоять на холодном берегу реальности.

И самое странное — я иногда им завидую.
Потому что они умеют выключать голову.
Растворяться.
Убегать.
А я — нет.
Я видел своё дно слишком ясно. И иногда думаю, что оно смотрит на меня в ответ.

Иногда я представляю будущее, в котором однажды внезапно погаснет свет — не трагедия, не катастрофа, просто техническая ошибка вселенной. И думаю:
а хватит ли у меня внутреннего света, чтобы не потеряться тогда?

Лампа на столе мерцает. Телефон на боку молчит.
И тишина такая плотная, что кажется — её можно потрогать ладонью.

Если кто-нибудь снова спросит меня:
«Почему людям нравится трэш?»

Я скажу честно, спокойно:

Потому что чужие падения звучат громче, чем их собственные сердца.
А своё сердце — самое страшное, что можно услышать в тишине.

И иногда я задаю себе вопрос, на который у меня нет ответа:
а что, если однажды я тоже испугаюсь этой тишины?