Начало охоты на Махно

В конце сентября 1920 года махновцы подписали с правительством Украинской Советской республики Старобельское соглашение о сотрудничестве против барона Врангеля.

После совместной над ним победы большевики приступили к окончательной ликвидации махновщины. Воспоминания начальника штаба махновской армии Виктора Белаша позволяют прочувствовать трагичность этого момента, когда за одну ночь (с 25 на 26 ноября 1920 года) Махно с товарищами превратились из победителей Гражданской войны в находящихся «вне закона» изгоев и бандитов.

По чекистской линии из Харькова в р-н Гуляйполя была откомандирована группа Мартынова, около 40 человек. Среди мартыновцев, были и наши разведчики, руководимые анархистом и бывшим адъютантом Чередняка и Шубы, Мирским. 24-го ноября на квартире у Махно отмечали какой-то праздник, к вечеру там собрались активисты махновщины. Сюда явились и мартыновцы с бомбами. Они были схвачены и на допросе сознались. По случаю приезда Мирского в штабе под вечер было заседание.

Мирский говорил: «Красные ночью готовят налёт, надо быть начеку. Мартыненко не выпускает из Токмака наши орудия, Сипливый арестован. Но есть надежда на комполка 42-й дивизии т. Глазунова, он обещал, в случае чего, арестовать штаб 42-й дивизии и перейти на нашу сторону. В нашем районе концентрируются красные войска: надо быть готовыми и скорее, ибо мы погибнем этой же ночью».

Махно возмутился, подозревая в Мирском излишнюю горячность и даже провокацию. Но Мирский извлёк бумагу и подал её Махно. Мы начали читать. «П р и к а з Армиям Южного фронта копия Командарму Повстанческой тов. Махно № 00155/пш ст. Лозовая 24 ноября 1920 г. В связи с окончанием боевых действий против Врангеля ввиду его уничтожения, Революционный военный совет Южного фронта считает задачу партизанской Повстанческой Армии законченной и предлагает Реввоенсовету Повстанческой Армии немедленно приступить к работе по превращению партизанских повстанческих частей в нормальные воинские соединения Красной Армии...
Товарищи красноармейцы, командиры и комиссары, будьте наготове в любой момент раздавить семя, подготовляющейся кулацко-анархистской авантюры. С махновщиной надо покончить в три счёта. Всеми частями действовать смело, решительно и беспощадно. В кратчайший срок все бандитские шайки должны быть уничтожены, а все оружие из рук кулаков изъято и сдано в государственные склады. Командующий Южным фронтом Фрунзе».

Выполнение этого приказа было равносильно самоуничтожению, а концовка его беспардонной и провоцирующей. Подход красных был бескомпромиссен и, надо думать, задуман ещё перед подписанием нашего с ними соглашения. Мы продолжали сомневаться в таком вероломстве красных, с которыми вместе пролили столько крови в совместной борьбе против Врангеля, и усматривали в этом возможную провокацию.

Вдруг наблюдатели передали о том, что идёт две сотни конницы. Заседание было прервано. Пулемётная штабная команда (20 пулемётов) заняла позиции на улице. Красный дивизион подошёл, и красноармейцы, оглядываясь по сторонам, спешились.

Командир дивизиона явился в штаб и сдержанно объяснил, что он желает перейти на службу к нам. Он категорически настаивал, заявив, что красное командование этой ночью должно всюду напасть на махновцев. Для меня было совсем непонятно, как это всё надо понимать. Но его чистосердечие внушало доверие: он рассказал то, что говорил и Мирский. Было далеко за полночь. Мы собрались на квартире Махно, обсуждая вопрос независимости района и возможное выступление армии в Турцию на поддержку Кемаля.

Вдруг вваливается Александр Клейн, за ним несколько анархистов... «Вот вам деньги, — говорили они, — четвёртый пункт будет подписан!». Они только прибыли из Харькова, получив от красного командования 100 млн. руб., 500 сабель, 300 сёдел. (4-й пункт политического соглашения предоставлял бы махновцам район с рабоче-крестьянским населением со своими вольными органами экономического и политического самоуправления). Мы были в тупом недоумении. Почему правительство, готовя нападение, накануне посылает деньги, оружие и сёдла?..
 
В это время принесли телеграмму, перехваченную из Харькова. В ней говорилось: «П р и к а з Армиям Южного фронта № 00131, г. Харьков 1 час 35 мин. 26 ноября 1920 г....приказываю: 1) Войскам фронта считать Махно и все его отряды врагами Советской республики и Революции. 2) Командирам всех частей Красной Армии, имеющих соприкосновение с махновскими отрядами, таковые разоружать; оказывающих сопротивление — уничтожить. 3) Всю территорию УССР в кратчайший срок очистить от остатков бандитских шаек и тем обеспечить возможность мирного строительства. Командующий армиями Южного фронта Фрунзе.
 
Что же происходит? Что это, сон или действительность? Застыл вопрос у всех присутствующих.
— Это провокация чекиста Мартынова или его сотрудников, — сказал Махно, подходя к окну. — Не стоит на это обращать внимания!

Вдруг послышался далёкий гул орудий и пулемётная стрельба. Первый разорвавшийся снаряд снял все сомнения и нам стало всё таким понятным и ясным. В комнате засуетились: хватались за оружие, наспех одевались. Канонада, точно раскаты грома, ударяла все сильнее и сильнее, приближаясь к Гуляйполю со стороны Полог...

В результате действий ЧК в ту ночь был арестован почти весь секретариат харьковской анархической конфедерации «Набат» в составе: Волина, Давида Когана, Барона старшего, Марка Мрачного, Лия Гетмана, Цейлиха, Ольги Таратуты, Чекереса, Доленка и других. Ликвидирована ассоциация анархистов в Киеве, проведены аресты и в других городах.

Арестовали дипломатических представителей повстанцев: секретаря штаба Попова, членов штаба Буданова и Хохотву, адъютанта Махно Середу, командира 2-го кавалерийского полка Зилченко, командира отряда Колесниченко, командира пехполка Кусенко, Чарина и других. Было арестовано 346 человек, из них 40 отправлено в московскую ВЧК.

Что касается Крымской группы нашей гвардии, участвовавшей в разгроме Врангеля, то она не была забыта или оставлена на произвол судьбы. Командующий группы  Каретник был вызван советским командованием якобы для военного совещания и по дороге изменнически схвачен; начальник полевого штаба Гавриленко, члены штаба и некоторые командиры были взяты под предлогом обсуждения военно-оперативных дел армии.

Это была наша беспечность, которая лишний раз подтверждает, что мы военные действия против красных не планировали. Нами предполагалась, как было оговорено в соглашении, борьба идеологического характера.

Кроме того, политическое соглашение было подписано полномочными представителями правительства Украины. Почему же Фрунзе присвоил себе право нарушить договор, подписанный правительством? Кто дал ему полномочия на это? Вот и получается, что повстанцев, (не в первый уже раз) мягко говоря, надули.

На рассвете, 26-го ноября 1920 года, Гуляйполе напоминало Запорожскую Сечь, блокированную неприятелем. Улицы были загромождены обозами, пехотинцы торопили крестьян-подводчиков, пулемётные тачанки летели за село, откуда слышалась стрельба и где рыскала разведка, выдвигая дозоры на возвышенности.

Наскоро сформированная конница толпилась у обоза артснабжения, получая сёдла, сабли, присланные накануне большевиками из Харькова — все готовились к встречному бою. Правительственные красные войска медленно, но грозно, колоннами подходили со всех сторон, за пять вёрст рассыпаясь в цепи.

Пехотный полк Савонова и батальон телеграфной связи Дерменжи, будучи застигнуты врасплох красными войсками на ст. Пологи, спешно отступили на д. Шагарово.
Пехотный полк Клерфмана, стоящий в Малой Токмачке, ночью подвергся налёту 42-й стрелковой дивизии красных. Не имея собственного обоза и достаточного охранения, он был окружён и без выстрела капитулировал. Клерфман с полковой конницей (три сотни) пробился через цепи и прибыл в Гуляйполе, по дороге опрокинув красный батальон курсантов. Он рассказывал: «Красные командиры из пулемётов расстреливали пленных, полк целиком погиб».

Положение наше было убийственно-отчаянным. Со станции к Гуляйполю подходила Петроградская бригада курсантов, с Полог — 42-я дивизия, с Фёдоровки — Богучарская бригада, с Покровской — Интернациональная кавалерийская бригада и со стороны Успеновки и Туркеновки — кавалерийские войска. С каждой минутой кольцо войск становилось прочнее. К тому же, среди наших частей, а их было 1000 сабель, 2000 штыков при 16-ти орудиях и 150-ти пулемётах, находился подозрительный красный кавалерийский дивизион, самовольно прибывший из Шагарово.
 
В это же утро Гуляйполе обстреляла артиллерийским огнём Интернациональная кавбригада и повела наступление, но была выбита с окраины. Вокруг населённого пункта разгорелись упорные бои. Обе стороны несли тяжёлые потери. Однако кольцо сжималось, и мы, подавленные событиями разрыва договора и коварством красных, оставив в Гуляйполе склады с оружием, потянулись на Успеновку.

Подозрительному кавдивизиону дано было боевое задание — опрокинуть с пути части красной бригады. В полутора верстах от села началась атака. Подозрительный дивизион бросился первым и проявил себя сверх ожидания. Красная кавбригада, будучи охвачена с флангов, побежала на Н. Успеновку, преследуемая нашей, с позволения сказать, армией. Первый бой, таким образом, был выигран.

Кавбригада на изморенных лошадях была настигнута нами в с. Б. Янисоль и почти целиком капитулировала. Красная же пехота, заняв Гуляйполе, была отвлечена обысками, арестовывая оставшихся мужчин. Естественно, от нас она отстала на расстояние двухдневного перехода. Это дало возможность прийти в себя, реорганизовать части.

На фото : махновский штаб в г. Старобельске (сентябрь 1920 года)
Верхний ряд: Василий Куриленко (ранен), Виктор Белаш (автор вышеприведённого текста, написал мемуары в застенках ЧК), Пётр Петренко (Платонов), Алексей Марченко, Феодосий Щусь.
Нижний ряд: неизвестный, Семён Каретников, Григорий Василевский