Солнце встает с востока. 120. Идеальная пара

Он рассказал случай, как еще мальчиком пил кофе с коньяком в кафетерии в центре города, куда ходил со школьным товарищем, и отчего-то вдруг раскричался: "Вот скажите, эта буфетчица - дура?!»

Но этот пассаж остался не замеченным ни Ниной Николаевной, которая уже привыкла к резкой смене в настроении мужа, ни, главное, Власовыми:  было все так, как будто Туренин и не нервничал.

-Где можно помыть руки? –спросила Нину Николаевну Татьяна Георгиевна.

«Воспитанная женщина, - подумал он про себя и добавил. - Знает, что надо мыть руки перед едой».

И дальше: «Почему я так возбудился? Была бы веская причина. А то на пустом месте. Вначале все было нормально, говорил с иронией, и тут пена у рта. Глупо».

Нина Николаевна открыла дверь в ванную. Это большая комната с окном. На окне зеленая портьера.  При желании сюда можно было втиснуть и диван, о чем Туренин уже заикался: мол, неплохо было бы посидеть после ванной, а иногда и вздремнуть - но получил резкий ответ: «Ты и здесь будешь лежать? Днями…» Он не собирался лежать, «но столько места пропадает». Тогда Нина Николаевна согласилась на трюмо.
 
Стол стоял у стены с двумя окнами, из которых было видно сарай через забор. Если согласиться с утверждением, что в жизни все повторяется (дважды), то осталось часа три-четыре, чтоб из него, через стекло, как в тот,давнишний, дождливый вечер, как оранжевый электрический свет, выпрыгнул тигр. Но, вроде, и не он, а другой: другой год, две тысячи двадцать третий, а, значит, другие звери, к тому же нет дождя, и по прогнозу его не будет. Но раз Туренин прицепился к нему, то пускай будет. Потом, он подвел под тигра фантастическую сказку, затем вспомнил о китайце: «Как говорится, я, захмелев, нагар со свечи снял» и так далее. Их разговор сильно напоминал те и другие, следующие строчки.
 
Как и тогда, в тот день, Туренин сидел возле ступенек. Власовы – сбоку, рядом.

Нина Николаевна рассказывала, что еще в прошлом году они топили дровяной котел, хотя не все было хорошо, мол, пока горели дрова было тепло, а так.., то есть, говорили, что и дров надо мало, и жарко будет, но это неправда, и все же… как ни было плохо, но отапливался весь этаж, теперь только часть, все из-за света: он то есть, то его нет.

-Что будем пить? Юрий Николаевич, коньяк? – спросил Туренин.

-Юрий Николаевич вообще ничего не будет пить, - вмешалась тут Нина Николаевна.

-Немного можно. Вина, - улыбнулся Юрий Николаевич.

Туренин разлил вино по бокалам. Себе же он налил коньяк.

-Как Юля? – вдруг повеселев, спросила Власовых Нина Николаевна.

-Юля не жалуется, - ответила ей Татьяна Георгиевна.

Она так отвечала только последнее время. Нина Николаевна говорила, что, потому что ей не чем похвастать.

Ее такой ответ не устраивал, и она продолжала задавать вопросы.

На этот раз Татьяна Георгиевна, как бы застряв на слове, продолжала… В тот день она была честной и откровенной, может быть, потому что считала, что в гостях отмалчиваться неудобно, собственно, они здесь для того, чтоб поговорить, может быть, о личном, тем более, что обстановка располагала.

-Я уже рассказывала. Это своего рода дачи на берегу моря. Не обязательно они принадлежат испанцам. Там владельцы со всей Европы. Много немцев. Юля живет в крохотном домике. Пока сезон, она работает. Дима не работает.

Уже после ее первых слов Туренин потерял интерес к рассказу и дальше слушал его вполуха, только время от времени, когда ему казалось, что вот уже все, конец, тянул руку к рюмке.

И тут, когда Татьяна Георгиевна вспомнила Дмитрия, из него неожиданно даже для него выскочило:
-Ведь вам ваш зять тоже не нравится.

-Мы стоим на том, что если он нравится дочери, то и нам.

-Иными словами, вы смирились.

-Можно сказать, что и так.

-Но он не отец Лизы.

-Откуда вы это взяли? Хотя да, он ей не отец, - и дальше, обратившись к Юрию Николаевичу, произнесла. – Вот, что значит интуиция. Они поженились, когда Лизе было четыре года. Теперь ей двенадцать. В шесть лет она стала называть его папой. Вот интуиция.

Туренин хотел промолчать, потому что, если сказать, что догадался, наблюдая за Дмитрием и Машей, то будет неправда; он даже не видел их зятя, и только со слов Нины Николаевны знал, что тот выглядел хилым, этаким мозгляком с длинными волосами и на пол головы ниже Юлии, от нее же он узнал, что Маша не его дочка. Он мог бы сказать, что об этом узнал от Нины Николаевны, но тогда бы он выдал ее: а вопрос был, в общем-то, чувствительный.

-Не интуиция. Об этом мне сказала Нина Николаевна, - все-таки сказал он.

Татьяна Георгиевна, улыбнувшись, посмотрела на Нину Николаевну. У нее всегда одинаковая сдержанная улыбка, такая будто хотела улыбнуться, но сдержалась.

Нина Николаевна замялась. Она не ожидала такого поворота событий, то есть не думала, что Туренин раскроет ее. Ей об этом рассказала Вера, а ей их дочка. Но она, конечно же, не скажет, как было на самом деле. Если б сказала, то теперь она подвела бы Веру. Поэтому она решила выкрутиться и начала издалека, мол, они очень разные. Их дочка высокая, решительная, а он низенький и весь больной.

-Насчет решительности, вы ошибаетесь. Может быть, внешне. Внешне да, а вот внутренне она, как осиновый лист дрожит. Зять такой же. Они, как два осиновые листа на ветке. Юля уже была замужем. Но там такой муж. Он выпивал. И жизнь с ним была адом.

-Она не знала, что он такой? – спросила Нина Николаевна.

-Знала. Мы тоже знали, видели и говорили ей, мол, что ты делаешь. Она же повторяла одно и то же: я его исправлю.Самое страшное то, что человека нельзя исправить.

-Он умер? – спросил Туренин.

-Не умер. Живой. Но его не интересует уже ни Юля, ни Маша. Но это и хорошо. Он высокий, красивый, окончил Киевский авиационный институт, и вот…

-Да. Тогда выпьем за любовь. За настоящую любовь, - обратив внимание на насмешливую улыбку Нины Николаевны, он тут же поправил себя. – Я имею в виду не себя. Я что. Я ничего. А, например, вас. Вы - идеальная пара.