Любовь с первого взгляда...

~~~*~~~&~~~*~~~&~~~*~~~

Он снова кричал. Каждое слово – как плевок в лицо. «Ничтожество! Бесполезная тыква! Мерзость!» У нее все сжималось внутри от его крика. За что? Она ведь старалась. Судки на работу с обедом, как по часам – ароматный рис с овощами и кусочек запеченной рыбы, его любимый салат. Ужин – всегда поданный вовремя. Рубашки, выглаженные до хруста, брюки – со стрелками, острыми как бритва. Постельное белье – мягкое, выглаженное, как из дорогого отеля.

Он никогда не благодарил. Только критиковал. У белья не та отдушка, не добела отстираны джинсы, туфли не отполированы до блеска.  Она молча глотала обиды, улыбалась, старалась еще больше. Перестирывала, полировала, убирала. Хотела заслужить хотя бы каплю тепла.

Но тепла не было. Была лишь ледяная пустота, в которой она задыхалась день за днем. Этот холод пожирал ее изнутри, высасывал остатки жизненных сил, превращая в безвольную тень.

Это началось незаметно, как тонкая трещина на стекле, которую сначала не замечаешь, а потом она расползается, искажая отражение. Сначала это были мелочи: ее смех, который он находил слишком громким, увлечения, которые он считал глупыми, мечты, которые он высмеивал. Его оружием были слова – острые, как осколки стекла, которые он втыкал в нее с методичной точностью.

Каждое слово убивало кусочек ее души. Она пыталась сопротивляться, пыталась объяснить, что важно для нее. Но он лишь улыбался своей снисходительной улыбкой и продолжал. Строил ее заново, по своим потребностям. Хотел, чтобы она была тихой, покладистой, предсказуемой. Чтобы ее желания совпадали с его, чтобы ее мысли были отражением его собственных.

Ломал ее. Не физически, нет. Ломал ее уверенность, ее самооценку, ее веру в себя. Она начала сомневаться во всем, ее смех стал тише, ее увлечения угасли, ее мечты растворились. Она стала той, кем он хотел ее видеть – удобной, послушной, покорной.

Но из морально сломленного нельзя слепить то, что можно полюбить. Он, наверное, думал, что сможет. Что получит идеальную спутницу, которая будет соответствовать его представлениям о счастье.

Сегодня он был особенно жесток. Кричал  о несвежих цветах в вазе, о пыли на полке, которую она вытирала всего лишь час назад. Слова сыпались, как град,
разбивая последние осколки чувств. Она стояла, не двигаясь, мысленно гоняя в голове фразу "Зачем? Зачем он это делает?"

Слезы текли по щекам, смешиваясь с усталостью и безысходностью. "Бесполезная тыква…   мерзость" Эти слова комом застряли в горле, перекрывая дыхание. Она больше не могла. Не могла больше выносить эту боль, это унижение.

Эта глупая надежда "а вдруг?.." А вдруг он изменится? А вдруг он поймет? А вдруг завтра будет лучше? Но завтра не наступило.

Разве можно такое говорить любимой женщине? Неужели все это время она жила в иллюзии? Неужели все его прикосновения,  взгляды, шепот признаний – все это было ложью, искусной игрой, призванной сделать из нее покорную тень? Мысль эта была невыносима. Она чувствовала, как земля уходит у нее из-под ног, как рушится мир, который она так тщательно и любовно строила.

* * *

Она помнила, как впервые встретила его. Его улыбка, его голос, его манера держаться – все в нем казалось ей совершенным. Она влюбилась в него без оглядки, отдала ему всю себя, без остатка. И вот теперь, после стольких месяцев, проведенных вместе, он говорит ей эти страшные, разрушительные слова.

Но что же тогда все это значило? Все эти прогулки под луной, все эти задушевные разговоры, все эти планы на будущее? Неужели он никогда не любил ее? Или же его любовь умерла, незаметно и бесследно, как угасающий огонь? Вопросов было множество, но ответов она пока не знала. Единственное, что она знала наверняка – это то, что ее душа растоптана, а сердце разбито.

Она подняла на него заплаканные глаза, полные невысказанной боли и немого упрека. Ей хотелось кричать, обвинять, требовать объяснений, но она не могла произнести ни звука. Она просто смотрела на него, надеясь увидеть хоть какое-то раскаяние, хоть искру сожаления в его глазах. Но в них она не увидела ничего, кроме холода и отстраненности.

Для чего это всё? Чтобы сделать из нее бесплатную безропотную служанку, в обслуживании господина?
Она вспомнила свои мечты о любящей семье. Где все это сейчас? Зарыто под грудой бытовых обязанностей, растворено в бесконечных хлопотах о его комфорте. Её талант, её образование – все оказалось ненужным, забытым, погребенным под слоем ежедневной рутины.
Она помнила себя – яркую, независимую личность, полную амбиций и стремлений. А кто она сейчас? Тень, прислуга, безгласный исполнитель чужих желаний.
Почему её жизнь вдруг превратилась в нескончаемый день сурка, где единственной задачей стало угождение другому человеку? Где её собственные интересы, её личное пространство, её право на самореализацию?
 Оставаться в этом болоте беспросветного служения – это означало окончательно уничтожить себя как личность, согласиться на жалкое существование без надежды на счастье.

Она молча собрала вещи и вышла за порог. Закрыла дверь тихо, так что и эха не осталось. Только тонкий сквозняк пробежал по коридору, напоминая о ее внезапном уходе. В руках – дорожная сумка, с необходимым количеством вещей, которые казались ей важными.

На улице моросил мелкий, противный дождь. Холод пробирал до костей. Она подняла воротник пальто, вдохнула полной грудью холодный воздух и пошла прочь, не оглядываясь.  Спина прямая, взгляд устремлен вперед, внутри одно желание - жить, а не существовать!

Впереди – неизвестность.  Возможно, трудности, лишения, одиночество.  Но в ее глазах не было страха. Только тихая, спокойная уверенность в том, что она делает правильный выбор. 
Она уже чувствовала, как в ней просыпается давно забытое ощущение предвкушения. Предвкушения новых встреч, новых открытий, новых возможностей. Это было похоже на глоток свежего воздуха после душного заточения. В ее голове начали мелькать образы: маленькая уютная кофейня, где она в выходные будет пить кофе и читать любимую книгу; новые друзья, с которыми она будет на одной волне; она имеет право жить как нужно ей, а не кому-то!

Она имеет право на счастье, на жизнь в любви, а не в бесконечных выяснениях и упреках. И она найдет мужчину, который поддержит её мечты, а не будет подрезать крылья. С тем, с кем можно разделить радости и горести.
Она знала, счастье не приходит само по себе. Его строят, кирпичик за кирпичиком, выбирая человека, умеющего любить и уважать. Выбор всегда за ней. Оставаться в клетке иллюзий или распахнуть двери и вдохнуть воздух свободы.

Её счастье - это внутреннее состояние гармонии и любви. Это осознание своей ценности и права на собственное, уникальное существование. И это счастье она создаст сама.

* * *

Он всегда хотел семью. Не просто дом, наполненный смехом и теплом, а именно семью – крепкий союз, где двое становятся единым целым, где есть дети, которые продолжают их любовь. Он видел такую любовь в фильмах, читал о ней в книгах, наблюдал за счастливыми парами на улицах. Но когда дело доходило до реальной жизни, его сердце оставалось глухо.

Каждый раз, когда он оказывался рядом с очередной претенденткой на роль его избранницы, в груди разливалось странное чувство. Отсутствие той искры, того внутреннего отклика, который, как он верил, должен был зажечься. Он смотрел в глаза, искал там отражение своей мечты, но видел лишь вежливое любопытство или, в лучшем случае, симпатию.

Друзья подшучивали над ним, называя его "привередливым" или "слишком избирательным". Ему была некомфортна мысль о том, что он может провести остаток жизни с человеком, к которому не испытывает той глубокой, всепоглощающей любви, о которой мечтал.

Иногда, в моменты одиночества, он задавался вопросом: а что, если он никогда не найдет ту самую? Что, если его мечта о семье так и останется несбыточной? Эта мысль страшила его, но не заставляла идти на компромисс. Он знал, что брак, построенный на отсутствии истинных чувств, обречен. Он не хотел причинять боль ни себе, ни женщине.

Он продолжал жить своей жизнью. Работал, общался с друзьями, читал,  гулял по городу, наблюдал за людьми. И каждый раз, когда он видел счастливую семью, в нем просыпалась тихая тоска. Тоска по любимой и единственной.

* * *

Он увидел ее в осеннем парке. Она сидела на скамейке и читала книгу.
Она казалась частью пейзажа, сотканного из золота и багрянца. Листья, опадая, плавно ложились к ее ногам, словно принося осенние дары. Он замер,  словно боялся спугнуть редкую птицу, присевшую на ветку.

Он не помнил, когда в последний раз чувствовал подобное волнение. В последнее время жизнь казалась ему монотонной чередой дней, лишенных ярких красок. Но сейчас, глядя на эту незнакомку, он ощутил, как в душе просыпается что-то радостное, как сладостное тепло разливается по всему телу.

Он медленно подошел к скамейке, бесшумно присел рядом. Она подняла взгляд от книги, солнечный луч, пробившийся сквозь густую листву старых лип, осветил ее лицо, подчеркнув нежность изгиба бровей и легкий румянец на щеках, их глаза встретились.

"Простите, я не помешал?" - спросил он, чувствуя, как предательски дрожит голос.

"Совсем нет", - ответила она, и ее голос музыкой отозвался в его сердце.
- "Я как раз собиралась сделать перерыв." Она закрыла книгу и положила ее на скамейку рядом с собой. "Прекрасный день, не правда ли?"

Он кивнул, не в силах произнести ни слова. День был действительно прекрасен, но теперь, когда она была рядом, нельзя и желать лучшего. Он чувствовал, как на лице расплывается глупая улыбка, но не знал, что сказать дальше, и молчание казалось ему сейчас неловким. Он просто сидел, вдыхая аромат осени, не находя слов.

"Да", - наконец выдавил он, и на этот раз голос его звучал увереннее. "Очень хороший день."
Прядь волос, непокорная и шелковистая, выбилась из ее прически. Она была такого теплого, медового оттенка, что казалось, будто в ней заключено само солнце. Ему так захотелось потрогать эту прядь, провести по ней кончиками пальцев, ощутить тепло и мягкость ее волос, почувствовать тепло ее взгляда, сочность губ.

Страх сковал его, страх показаться навязчивым, страх быть отвергнутым. Его руки, словно приросшие к карманам пальто, застыли. Сердце колотилось в груди, разум твердил: "Не испугай ее".
Ему казалось, что его присутствие будет воспринято как вторжение, как попытка нарушить ее уединение, ее мир.

Еще несколько мгновений, и она уйдет, растворится в падающих на город сумерках. Он видел, как последние лучи солнца, словно прощальный поцелуи, скользнули по ее волосам. Она встала, положила книгу в сумочку, пожелав ему хорошего вечера. Он представил, что ее силуэт, тонкий и изящный, удаляется и становится все более размытым на фоне темнеющего неба. И он останется здесь, на этой мощеной улице, среди палой листвы, под тусклым светом фонарей, которые только начинали зажигаться.

И он решился... "Постойте!" – вырвалось из его груди. Голос был хриплым, непривычным, но он прозвучал. Прозвучал громко, перекрывая шум города, перекрывая стук его собственного сердца.

Она медленно повернула голову. В ее глазах, которые уже почти утонули в сумерках, мелькнуло удивление.
Она ждала. Ее взгляд был прикован к нему, и в нем читалось нетерпение, смешанное с осторожностью.
 
Он знал одно: молчать больше было нельзя.
Наконец слова полились, словно прорвавшаяся плотина. – Я не могу видеть, как ты уходишь, и ничего не сделать. Вот ты так уйдешь и я тебя больше не увижу!

Он видел, как ее глаза расширились, как мягкая улыбка тронула ее губы. И понял, что решился не зря.

В вдруг что-то изменилось. Не громкий взрыв, не фейерверк. Скорее, это было тихое, но отчетливое "да". Сердца, которые так долго ждали любви, наконец нашли друг друга!