Запретный Шедевр Семьи Бутыркиных. Главы 4-6

Глава 4. Сэр Арчибальд фон Хундерквинтель

Коля стоял, прислонившись к дедову «Москвичу», и пытался осознать, что только что произошло. Его тайна, такая огромная и невероятная, теперь принадлежала не только ему. И что удивительнее всего — Маша не сбежала с криками. Не подняла на смех. Хотя, если бы это случилось, то Коля бы понял, ведь мало кто может поверить во всю эту фантастическую историю. А Маша поверила. И осталась.

«Что ж, — раздался в его голове мысленный голос, прерывая размышления. — Ваша подруга… а я правильно уловил гендерную принадлежность?.. обладает незаурядным умом и, что важнее, непредвзятостью. Редкое качество для любого времени. Хотя её манера общения несколько… резковата».

Арчибальд сидел на своем тряпичном ложе, вылизывая рану на боку. Движения его были точными и экономичными, словно он выполнял важную медицинскую процедуру, а не занимался грубой гигиеной.

— Она не моя подруга, — автоматически поправил Коля. — Она… одноклассница. Но да, она самая умная в школе.

«Одноклассница, подруга… не суть важно. Важно, что теперь нас трое. А значит, наши шансы на выживание и успешное расследование многократно возросли. Теперь, мой юный, но не по годам смышлёный друг, поскольку кризис первого контакта миновал, полагаю, нам стоит обсудить наши дальнейшие действия. А именно — мои бытовые условия».

Пес поднял голову, и его взгляд стал критическим. Он обвел гараж по периметру, и Коля вдруг ясно увидел это место его глазами — не как уютное убежище, а как холодное, грязное, неприспособленное для жизни помещение.

«Во-первых, постельные принадлежности. Этот конгломерат тряпок, — он мысленно тыкнул в направление своего «лежака», — неприемлем. Они впитывают влагу, пыль и, простите, запахи. Требуется поролоновый матрас. Или, на худой конец, охапка свежего сена. Во-вторых, питание. Хлеб и остатки вашей трапезы — это экстренная мера, но не рацион. Мне требуются белки для заживления раны. Мясо. Вареное. Без специй. И овощи. И, в-третьих…»

— В-третьих? — устало переспросил Коля, чувствуя, как на него наваливается груз ответственности за благополучие аристократичного пса.

«В-третьих, мне необходимы гигиенические процедуры. Я не могу оставаться в таком… состоянии. — Он с отвращением посмотрел на свою слипшуюся шерсть. — Мне требуется помывка. Со специальным шампунем. Я не настаиваю на аромате лаванды, как в моём любимом лондонском отеле, но, по крайней мере, нейтральный. И расческа. Крупная. Металлическая».

Коля смотрел на него, и его охватило странное чувство — смесь жалости, уважения и желания зарыдать от бессилия. Где он, десятилетний мальчик, возьмет поролоновый матрас, мясо и шампунь для собак? Украсть у деда? Но он уже и так чувствовал себя вором и обманщиком.

— Я… я постараюсь, — без особой надежды пообещал он. — Но ты же понимаешь, это сложно. Дед…

«Я понимаю, что вы ставите под угрозу свои отношения с опекуном, — мысленный голос прозвучал неожиданно мягко. — И я ценю это. Поверьте, я не из тех, кто принимает жертвы как должное. Но, Коля, подумайте. Я — единственная зацепка в деле о «Палимпсесте». Возможно, единственный ключ к разгадке тайны ваших родителей. Чтобы я мог работать, мне нужно восстановить силы. И… поддерживать хотя бы подобие приличий».

Он был прав. Коля кивнул, сжав кулаки. Он должен был найти способ. Он был частью команды теперь. Ответственной частью.

— Хорошо. Сегодня я принесу тебе поесть нормально. И… может быть, воду для мытья. А там посмотрим.

Он собрал свои вещи, чтобы идти домой. Предстоял новый раунд объяснений с дедом. Но теперь у него была цель. Он чувствовал себя не просто мальчиком, который тайком держит в гараже собаку. Он чувствовал себя… агентом на секретном задании.

Вечер дома прошёл на удивление спокойно. Дед, казалось, счёл инцидент с ночёвкой в гараже исчерпанным. Он спросил, снял ли Коля куртку с дерева (снял), и поинтересовался, как продвигается «модель». Коля, покраснев, пробормотал что-то невнятное про «сложную конструкцию» и «нехватку деталей». Николай Петрович хмыкнул, но не стал допытываться.

За ужином дед был задумчив. Он медленно ел гречневую кашу, изредка поглядывая на внука. Потом отложил ложку.

— Коль, — сказал он. — Помнишь, я тебе рассказывал про Глеба Бутыркина?

Коля насторожился. Имя было незнакомым.

— Нет. Кто это?

— Художник. Местная знаменитость, в своём роде. Мы с ним общались в студенческие годы. Он учился в художке, я — на военной кафедре. Случайно столкнулись в библиотеке, разговорились. Он был… странным. Гениальным, но странным. Вечно ходил в краске, говорил загадками. Как-то раз он нарисовал мой портрет. Твой бабушке нравилось.

Коля с интересом слушал. Дед редко рассказывал о своём прошлом.

— И что с ним?

— Умер давно. При весьма странных обстоятельствах, надо сказать... Но сейчас не об этом. А на-днях в городе шумиха. Его наследники, племянник какой-то, выставляют на всеобщее обозрение его главную картину. «Красный конь в синих тонах». Все газеты трубят. Завтра открытие выставки в галерее «Арт-Острогорск».

— Круто, — сказал Коля без особого энтузиазма. Искусство его интересовало мало.

— А вот и не круто, — дед покачал головой. — Дело в том, что эта картина — яблоко раздора. Глеб завещал её городу. А наследники, хитрые дельцы, хотят её продать какому-то заграничному коллекционеру. Выставка — это просто формальность, чтобы поднять цену. А ещё ходят слухи, что в картине той сам Бутыркин зашифровал место, где клад семейный спрятал. Враньё, конечно, но народ будоражит.

История начала приобретать для Коли очертания детектива. Алчные наследники, таинственная картина, скрытый клад…

— И что, они могут так просто её продать? — спросил он.

— Юридически — да. Если докажут, что это их законная собственность. А у города денег, чтобы выкупить её по рыночной цене, нет. Вот и вся история. Жаль, конечно. Картина-то, говорят, невероятная. И нашему городу была бы честь — иметь такое наследие. Но что поделать… — Дед развёл руками и снова взялся за ложку. — Миром правят деньги, Коль. Запомни это.

Но Коля уже не слушал. Его мозг, настроенный на поиск загадок, заскрипел от напряжения. Алчные наследники, пытающиеся обойти волю художника… Это же готовая схема для преступления! Не настоящего, конечно, но для тренировки… Он мог бы попробовать распутать это дело теоретически. Понаблюдать за наследниками, изучить обстоятельства…

Мысль о том, чтобы поделиться этим с Арчибальдом, заставила его сердце екнуть от предвкушения. Вот это будет настоящее дело для великого сыщика! Пусть и теоретическое.

На следующее утро, принеся Арчибальду на завтрак взятую из дома вареную куриную грудку и морковку, Коля с жаром изложил ему историю, услышанную от деда.

«Любопытно, — мысленно отозвался Арчибальд, с достоинством разжевывая курицу. — Классический конфликт: коммерческая выгода против культурного наследия. И элемент с кладом добавляет пикантности, хотя, скорее всего, это не более чем легенда для простонародья. А что говорит ваша… одноклассница?»

— Маше? Я ей ещё не рассказывал, — признался Коля. — Но… это же готовая загадка! Настоящее дело! Может, предложить ей заняться этим вместе? Теоретически, конечно.

«Превосходная мысль! — мысленный голос прозвучал одобрительно. — Практика — лучший учитель. А наличие технически подкованного союзника может оказаться неоценимым. Более того…»

Арчибальд не успел договорить. Дверь гаража скрипнула. Оба замерли. В щели показалось лицо Маши.

— Можно? — она просунула голову внутрь. — Принесла кое-что. И новости.

Она вошла, держа в одной руке полиэтиленовый пакет, а в другой — свою неизменную сумку с планшетом и ноутом. Её взгляд сразу же упал на миску с едой.

— А, уже кормите. Отлично. Белок нужен для регенерации тканей. — Она протянула Коле пакет. — Держи. Немного мясных консервов, на первое время. А также влажные салфетки, расчёска, антисептик и бинты. Купила в аптеке.

Коля с изумлением взял пакет. Арчибальд мысленно вздохнул с облегчением.

«Превосходно! Наконец-то проблеск цивилизации. Благодарите её от моего имени».

— Он говорит спасибо, — перевёл Коля.

— Не за что, — Маша пожала плечами и устроилась на ящике с инструментами. — Ну, так что у вас тут? Новое дело на горизонте?

Коля переглянулся с Арчибальдом и кивнул.

— Да. И оно… вполне реальное. Точнее, пока теоретическое, но…

Он с энтузиазмом принялся рассказывать Маше всё, что услышал от деда: о художнике Бутыркине, о спорной картине «Красный конь в синих тонах», об алчных наследниках, которые хотят обойти волю художника и продать шедевр за границу.

— И дед сказал, что картина — чуть ли не культурное достояние города, — закончил Коля. — А они хотят её просто продать. Представляешь? Мы могли бы… ну, не помешать им, конечно, но хотя бы разобраться в этой истории. Как в детективе. Изучить всех подозреваемых, понять их мотивы… Тебе интересно?

Маша слушала, не перебивая, изредка покручивая в руках свой планшет. Когда Коля закончил, она задумалась.

— Алчные наследники против воли художника… Звучит как сюжет для плохого сериала, — наконец сказала она. — Но… да, в этом есть своя логика. И это куда интереснее, чем домашнее задание. — Она включила планшет. — Ладно, давайте попробуем. Начнём с базы. Посмотрим, что за птицы эти наследники.

Её пальцы замелькали по экрану. Коля с восхищением наблюдал, как она листает виртуальные досье, корпоративные отчёты, выдержки из баз данных.

— Так-так-так, — бормотала она себе под нос. — Наследник, Виктор Бутыркин… О, интересно! Судимость за мошенничество пять лет назад. Сейчас в долгах по уши. Ипотека, кредиты… Да он на мели! — Она посмотрела на Колю и Арчибальда. — Для него эта картина — последний шанс. Мотив налицо.

«Вы слышите, Коля? — мысленно произнёс Арчибальд. — Классика. Отчаяние и жадность — гремучая смесь, часто ведущая к преступлению. Я бы поставил на этого Виктора как на главного подозреваемого, если бы… что-то случилось».

— Если бы что-то случилось? — переспросил Коля.

— А оно уже случилось, — мрачно сказала Маша, поворачивая к ним планшет. На экране была новостная лента. Жирный заголовок гласил: «СЕНСАЦИЯ: ШЕДЕВР БУТЫРКИНА ПОХИЩЕН ИЗ ГАЛЕРЕИ ЗА НОЧЬ ДО ОТКРЫТИЯ ВЫСТАВКИ!»

Коля ахнул. Его теоретическое дело только что стало самым что ни на есть настоящим.

— Как?! — прошептал он. — Ведь завтра же открытие! Охрана, сигнализация…

— По предварительным данным, — зачитала Маша с экрана, — преступники действовали безупречно. Не оставили следов, не сработала сигнализация. Картина будто испарилась из запертого запасника.

В гараже воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерцанием экрана. Коля смотрел на Арчибальда, а тот смотрел на него. В его карих глазах горел давно забытый, но узнаваемый огонь — огонь охотника, учуявшего дичь.

«Ну что ж, юный друг, — прозвучал в голове Коли его мысленный голос, и в нём впервые зазвучали стальные нотки. — Похоже, наше теоретическое упражнение неожиданно превратилось в практическое. Полагаю, нам пора познакомиться с местом преступления».

Коля почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Страх, неуверенность — всё это куда-то испарилось. Осталось только жгучее, всепоглощающее любопытство и азарт.

— Но как? — спросил он. — Нас же туда не пустят.

Маша хитрено улыбнулась.

— Официально — нет. Но у меня есть идея. Арчибальд, как вы относитесь к работе под прикрытием?

Пёс насторожился.

«К какой именно работе?»

— К роли служебной собаки. Из кинологической службы. Мы вас… немного замаскируем.

Арчибальд издал мысленный стон, полный глубочайшего страдания.

«Вы предлагаете мне, сэру Арчибальду фон Хундерквинтелю, унизиться до роли… четвероногого жандарма?»

— Это единственный способ попасть внутрь до того, как там всё затопчут, — парировала Маша, уже понимая суть его возражений по лицу Коли. — Иначе мы ничего не узнаем.

Арчибальд закрыл глаза. Казалось, он переживал глубочайший внутренний кризис. Наконец, он мысленно вздохнул.

«Что ж… Ради правосудия. И ради расследования «Палимпсеста». Я согласен на это… унижение. Но только при условии, что моё обличье будет выглядеть… достойно».

— Договорились, — сказал Коля, и в его голосе звенела решимость. — Мы идём на дело.

Глава 5. Улика из прошлого

Понедельник ворвался в жизнь Коли с настойчивым звонком будильника, разрывающим сон, в котором он, как заправский сыщик, преследовал красного коня по залам галереи, а тот вдруг оборачивался дедом с портсигаром в руке. Коля сел на кровати, пытаясь отделить вчерашнюю фантастическую реальность от сегодняшней повседневности.

Из кухни доносился низкий, размеренный голос деда — он говорил по телефону, и Коля сразу понял, что разговор серьезный.

— ...Нет, Петрович, не шучу. Ночью, представляешь? Как сквозь землю провалился... Да, тот самый «Красный конь»... — Пауза, затем дед хрипло рассмеялся. — Нет, я с Колей не говорил, он еще спит. Да, он в курсе, вчера рассказывал... Ну, наш сыщик доморощенный, куда ж без него...

Коля быстро умылся и оделся, чувствуя странную смесь вины и гордости. Вчера он с Машей и Арчибальдом обсуждал это преступление как свою личную миссию, а сейчас слушал, как взрослые пережевывают те же факты, не подозревая, что настоящие сыщики уже взялись за дело.

На кухне пахло свежесваренной гречневой кашей и чем-то подгоревшим — дед вечно отвлекался на разговоры и забывал про плиту. Николай Петрович Скворцов, полковник в отставке, сидел за столом с телефоном в одной руке и ложкой в другой. Увидев внука, он закончил разговор и многозначительно положил трубку.

— А, сыщик, проснулся? Доброе утро! — его глаза, обычно строгие, сейчас подергивались веселыми морщинками. — Слышал, наш Бутыркин лишился шедевра. Петрович только что звонил — воры как призраки. Ни следов, ни отпечатков. Полиция, по его словам, в полном ступоре.

— Я... я вчера новости видел, — промямлил Коля, наливая себе чай и стараясь не встречаться с дедом глазами.

— Вот и отлично. Меньше детективов читай — больше жизнью реальной интересуйся. Хотя... — дед отодвинул тарелку и облокотился на стол, глядя на внука с той особой смесью серьезности и иронии, которую Коля знал с детства. — Эта история прямо для тебя. Картина, наследники-аферисты, таинственное исчезновение... Прямо по твоей части.

Коля почувствовал, как уши наливаются жаром. Дед говорил спокойно, но в его тоне слышалось что-то, заставлявшее насторожиться.

— Я... я просто интересуюсь, — пробормотал он.

— Знаю, знаю, — дед махнул рукой. — Ты у нас логик. Но послушай внимательно, — он понизил голос, хотя в квартире кроме них никого не было. — Эта картина — не просто картина. За ней история тянется. Сам Бутыркин был... странным. Гениальным, но странным. И наследник у него — Виктор, кажется, — темная лошадка. Слышал, у него долги, и не маленькие.

Коля сглотнул. Дед говорил именно о том, что они вчера обсуждали с Арчибальдом. Совпадение? Или...

— Ты... ты его знаешь? — осторожно спросил он.

— Видал пару раз, — дед отхлебнул чаю. — После того как Глеб умер, он ко мне приходил — интересовался, не осталось ли у меня каких-нибудь эскизов или набросков. Говорил, хочет полное собрание сделать. А у самого глаза бегают...суетится чего-то... Нет, Коль, тут пахнет чем-то серьезным. Так что руки прочь от этой истории, слышишь? Пусть полиция разбирается. Твоя задача — учиться. И куртку, кстати, больше не терять.

Коля молча кивнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Дед слишком много знал — и о картине, и о наследнике, и даже о его куртке. А главное — в его тоне сквозило что-то... предупреждающее.

По дороге в школу Коля чувствовал себя агентом под прикрытием, за которым пристально следят. Обычный двор, знакомые лица, скучная дорога — а за этим фасадом скрывалась тайна, в которую был посвящен только он. И еще двое. Нет, двое с половиной, если считать Арчибальда.

В школе царило необычное оживление. На перемене к нему подошел Вова, его главный поставщик городских сплетен.

— Слышал, картину сперли? — с важным видом начал он. — Мой двоюродный брат в охране работает, так он говорит — там не иначе как призраки постарались. Сигнализация молчала, камеры ослепли!

— Призраки красных коней не воруют, если это конечно, не цыганские призраки, — флегматично заметила подошедшая Маша. — Это работа профессионалов. Экстракласса. — Она отвела Колю в сторону. — Ты принес?

— Принес, — кивнул он, имея в виду фотоальбом.

— Отлично. После уроков ко мне зайдём. У меня есть кое-что для нашего...друга. И кое-что для нас.

Уроки тянулись мучительно долго. На географии Коля, глядя на карту полушарий, мысленно рисовал схему галереи. На литературе, пока класс разбирал «Горе от ума», он составлял психологический портрет неизвестного вора. Учительница даже похвалила его необычайную сосредоточенность, чем вызвала смущенный румянец на его лице.

После занятий они направились к Маше. Ее комната, как всегда, напоминала центр управления полетами. На столе горели три монитора, на полках стояли книги с закладками, а на стене висела подробная схема городских коммуникаций.

— Вот, — Маша протянула Коле увесистый пакет. — Для Арчибальда. Вкусности всякие, котлеты, косточки сахарные. Мама вчера холодец варила. И кое-что особенное. — Она с торжествующим видом извлекла из шкафа темно-синий попон с ярко-жёлтой надписью: «Кинологическая служба. Не отвлекать.»

Коля скептически оглядел одеяние.

— И это сработает?

— Сработает, — уверенно сказала Маша. — Я уже продумала легенду. Мы — юные кинологи из школьного кружка, нас направили для ознакомления с работой профессионалов. А Арчибальд, — она многозначительно посмотрела на попон, — наша лучшая служебная собака.

Пока они шли в гараж, Коля задал вопрос, который он не успел выяснить.

-Маш, зачем ты попросила фотоальбом наш семейный? Какое он имеет отношение к делу?

-Может и ни какого, а может... Посмотрим, в общем. Ты же рассказывал, что с трагедией, связанной с твоими родителями, что-то не так. Я особо не придавала этому значения, списывая на твою паранойю и психологическую травму. Но сейчас многое меняется, так что стоит покопать в этом направлении. Ты разве не согласен?

-Согласен конечно! И... Спасибо тебе Маш, что поверила, помогаешь...

-Не за что, -хихикнула Маша, - я, может, больше себе помогаю. Сам подумай, такая история! С кем еще может такое случится? И ты предлагаешь в стороне остаться? Ну уж нет! -она пихнула его в плечо, -не кисни, Шерлок! Разберемся! Коля улыбнулся.

Через полчаса они вместе были в гараже. Арчибальд встретил их с достоинством, хотя рана еще давала о себе знать.

«А, вот и мои спасители! — прозвучал в голове Коли знакомый мысленный голос. — Надеюсь, сегодняшний обед не будет напоминать ту похлебку, что вы мне вчера предложили? Мои предки, благородные аристократы, в гробу перевернулись бы от такого меню.»

— Не переворачивайся, — ухмыльнулся Коля, разворачивая принесенную еду. — Сегодня котлеты. И косточки на десерт!

«-Ну это же совсем другое дело!» -встрепенулся пёс.

Пока Арчибальд с аристократическим видом уплетал котлеты, Коля достал фотоальбом.

— Вот, принес, как ты просила, — сказал он Маше. — Думаешь, тут может быть что-то полезное про Бутыркиных?

— В старых альбомах часто встречаются неожиданные связи, — пожала плечами Маша. — Давай посмотрим.

Они втроем устроились вокруг альбома. Коля перелистывал страницы, показывая фотографии родителей, их друзей, разные семейные мероприятия. Арчибальд изучал снимки с профессиональным интересом, изредка задавая мысленные вопросы.

Когда альбом был открыт на странице с молодым дедом в военной форме, Арчибальд вдруг замер. Его взгляд стал острым, цепким.

«Погодите-погодите... — мысленный голос прозвучал резко. — Эта фотография... Перстень на руке вашего деда. Неужели...»

Коля поднес альбом ближе. Маша тоже наклонилась, рассматривая снимок.

— Что-то интересное? — спросила она.

Но Арчибальд уже вгляделся в изображение, и по ментальной связи ударила волна такого изумления, что Коля едва не выронил альбом.

«Не может быть... Серебряный Волк... Тот самый символ, что я видел на портсигаре одного из моих похитителей...»

Коля почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он не мог объяснить Маше причину своего волнения, но сдержать реакцию было невозможно.

— Что такое? — насторожилась Маша. — Ты какой-то бледный.

— Ничего... — с трудом выговорил Коля. — Просто... вспомнил, как дед рассказывал про эту фотографию.

Арчибальд, опомнившись, мысленно обратился к нему:

«Ваша семья, Коля... Ваш род как-то связан с «Палимпсестом». Это не случайное совпадение. Слишком уж уникален этот символ. Но пока лучше не посвящайте в это юную леди — чем меньше людей знает о моей истинной природе, тем безопаснее для всех.»

Коля кивнул, стараясь прийти в себя. Маша смотрела на него с недоумением, но, видя его состояние, не стала допытываться.

— Ладно, хватит архивов, — сказала она, меняя тему. — Время перевоплощения! — Она с размахом вытащила попон.

Арчибальд смерил одеяние уничижительным взглядом.

«Вы уверены, что в арсенале местных правоохранительных органов нет ничего... более эстетичного? Бордового, например? Или хотя бы темно-зеленого?»

— Бордового не было, — безжалостно констатировала Маша. — Этот самый официальный. И самый дешевый. Придется потерпеть.

Процесс перевоплощения занял несколько минут, в течение которых Арчибальд не переставал мысленно ворчать. Но когда попон был застегнут, а к ошейнику прикреплена мини-камера, даже он умолк. Преображение было поразительным. Перед ними стояла ухоженная, серьезная собака в спецодежде, с взглядом, полным недосягаемого интеллекта и аристократической надменности.

— Ничего, — критически оглядела его Маша. — Сойдет. Главное — веди себя как обычная собака. Никаких ментальных философских трактатов. А то у тебя глаза становятся слишком уж человеческими.

«Полагаю, мне придется ограничиться красноречивым молчанием, — парировал Арчибальд. — Благо, в этом я преуспел.»

Коля взял поводок. Его ладони были чуть влажными, но внутри горел огонь решимости. Они шли не просто расследовать кражу — они искали ответы, которые могли касаться его собственной семьи.

— Пора начинать, — сказал он твердо.

Странная троица вышла из гаража — мальчик с решительным лицом, девочка с рюкзаком техногика и пес в спецодежде, несущий свое достоинство как щит. Впереди была галерея, украденная картина и тени прошлого, которые внезапно стали пугающе реальными.

Глава 6. Первый осмотр

Галерея «Арт-Острогорск» оказалась невысоким зданием из темного кирпича, удивительно скромным для места, где еще вчера должно было сверкать главное культурное событие сезона. Оно пряталось в глубине старого сквера, и его фасад с высокими узкими окнами больше напоминал заброшенную библиотеку, чем храм искусства. Эта самая обыденность, нарушенная лишь переклеенной афишей и желтой лентой с зловещей надписью «МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ», делала произошедшее еще более зловещим.

Коля, сжимая в потной ладони поводок, чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он шел впереди маленькой процессии, стараясь придать своему лицу выражение официальной важности, какое он видел у полицейских в детективных сериалах. Позади, постукивая каблучками по промерзлому асфальту, шагала Маша с серьезным видом юного технолога, а между ними, волоча лапы и всем видом выражая глубочайшее моральное страдание, ковылял Арчибальд.

«Я надеюсь, вы осознаете всю глубину моего унижения, — мысленный голос пса был похож на шипение протекающего радиатора. — Меня, величайшего сыщика своего времени, тащат на веревке, как циркового пуделя, и заставляют носить это… это тряпье цвета тоски! Я требую компенсации морального ущерба! Хотя бы в виде дополнительной порции тех ваших, надо признать, весьма съедобных котлет».

— Терпи, — сквозь зубы прошипел Коля, подходя к запертой стеклянной двери. — Это всё ради дела.

— И молчи, как рыба, — добавила Маша, нажимая кнопку звонка. — Помни легенду.

Дверь открыл сутулый мужчина в потертой форме охранника, с лицом, на котором годы скуки и ночных дежурств прочертили глубокие борозды. Он лениво окинул их взглядом, задержавшись на Арчибальде.

— Чего надо? Галерея закрыта. Санитарный день.

— Мы из школьного кружка «Юный кинолог», — звонко, без тени сомнения, объявила Маша, вытаскивая из рюкзака стопку распечаток. — У нас практика. Нас направили для ознакомления с работой служебных собак в экстремальных условиях. Вот направление.

Она протянула охраннику листок, на котором было что-то напечатано мелким шрифтом и стояла внушительная печать. Коля, заглянув украдкой, с изумлением прочитал: «Кружок «Юный техник»». Разрешаю проведение опытов с электромагнитными полями. Руководитель: М. Зимина». Печать, судя по всему, была от старого папиного документа, который Маша когда-то стащила «на всякий случай».

Охранник, который представился как дядя Жора (так и сказал: «а я дядя Жора, будем знакомы»), лениво пробежался глазами по бумаге, пожал плечами и пропустил их внутрь.

— Ходите, только ничего не трогайте. И собаку свою держите, а то тут всё дорогое и ценное, — пробурчал он и побрел к своему посту, где дымился стаканчик с чаем.

Войдя в просторный вестибюль, они замерли. Галерея внутри оказалась гораздо больше, чем казалось снаружи. Высокие потолки, белоснежные стены, по которым сейчас бегали солнечные зайчики. Воздух был густым и неподвижным, пахло пылью, краской и тревогой.

«Ну, что ж, — мысленно вздохнул Арчибальд, окидывая зал критическим взглядом. — Приступим к осмотру театра преступления. Юный друг, будьте моими глазами и ушами. А вы, юная леди, займитесь своими… приборами». Коля перевёл.

Маша уже достала свой планшет и начала неторопливо обходить периметр, якобы «измеряя акустику», а на самом деле сканируя эфир на предмет слабых мест в системе безопасности и сохранившихся сигналов Wi-Fi.

Коля же, ведя Арчибальда на поводке, двинулся вглубь залов. Его взгляд выхватывал детали: пыльные следы от ног на отполированном паркете, сдвинутые со своих мест стулья, оставленные кем-то перчатки на скамейке. Казалось, здесь не крали картину, а эвакуировались при приближении урагана.

«Обратите внимание, — мысленно указал Арчибальд. — Беспорядок. Но беспорядок хаотичный, неструктурированный. Это не следы борьбы или поспешных сборов. Это… суета. Суета растерянных людей».

Они дошли до главного зала. Именно здесь, на дальней стене, должен был висеть «Красный конь в синих тонах». Теперь на его месте зияла пустота, обрамленная золоченой рамой. Рядом на полу валялись обрывки упаковочной пленки и куски скотча. У стены, прислонившись лбом к холодной поверхности, стоял пожилой мужчина в простом рабочем халате. Его плечи безвольно опустились, а руки бессильно висели вдоль тела. Казалось, все жизненные силы покинули его.

«Смотритель, — безошибочно идентифицировал его Арчибальд. — Человек, для которого эта картина была не просто объектом, а частью жизни. Его поза кричит о глубочайшем отчаянии. Подойдите к нему. Спросите… о погоде. О чем угодно. Мне нужно услышать его голос».

Коля, нервно сглотнув, сделал несколько неуверенных шагов вперед.

— Здравствуйте… — начал он. — Мы… мы из кружка…

Смотритель медленно обернулся. Его лицо было бледным и осунувшимся, а глаза, красные от бессонницы, смотрели сквозь Колю, словно мальчик был сделан из стекла.

— Зачем пришли? — его голос был тихим и хриплым, словно простуженным. — Картины уже нет. Украли. Всё кончено.

— Мы… мы просто с собакой тренируемся, — соврал Коля, чувствуя, как краснеет. — В новых условиях… А что, картина была очень большой?

— Два на полтора, — машинально ответил смотритель, снова поворачиваясь к пустой стене. — «Красный конь в синих тонах»… Глеб Михайлович писал его почти год. Говорил, что вложил туда всю свою тоску… А они… они хотели ее продать. Как вещь. Просто вещь…

В его голосе послышались слезы. Коля почувствовал неловкость и отступил.

«Очень показательно, — прокомментировал Арчибальд. — Искреннее горе. Вряд ли этот человек вор. Но он что-то знает. Его отчаяние смешано со страхом. Он боится не только за картину, но и за что-то еще».

В это время из соседнего зала послышались громкие, раздраженные голоса. Коля и Арчибальд замерли, прислушиваясь.

— Я требую немедленно выплатить мне страховку! — кричал чей-то пронзительный, неприятный голос. — Картины нет, а деньги мне нужны! Это не моя вина, что ваша дурацкая сигнализация не сработала!

Из-за угла вышел мужчина в дорогом, но мятом костюме. Его лицо, испещренное морщинами беспокойства и дурных привычек, было искажено злой гримасой. Он размахивал руками перед носом начальника охраны, вышедшего его успокаивать.

«Наследник, — мысленно определил Арчибальд. — Виктор Бутыркин. Обратите внимание на его руки — пальцы нервно перебирают край пиджака, взгляд бегает, не задерживаясь ни на чем. Классические признаки лжеца и человека, загнанного в угол долгами. Но… слишком уж он криклив. Слишком откровенно демонстрирует свою алчность. Как будто играет роль».

Виктор Бутыркин, заметив детей и собаку, на мгновение смолк, с удивлением уставившись на них.

— А это что еще за цирк? — фыркнул он. — Кто их сюда пустил? Вам тут не место! Убирайтесь!

— Мы… мы практикуемся, — снова попытался объясниться Коля, но наследник уже махнул на него рукой и снова набросился на охранника.

«Не тратьте силы, — остановил его Арчибальд. — Этот человек сейчас не в том состоянии, чтобы давать показания. Лучше осмотрите место, где висела картина. Подойдите ближе».

Коля подвел пса к пустой стене. Арчибальд, сделав вид, что обнюхивает пол, на самом деле водил по нему пристальным взглядом опытного сыщика.

«Любопытно… — прозвучал его мысленный голос. — Очень любопытно… Ни пылинки. Ни соринки. Пол идеально чистый. Слишком чистый для места, где только что снимали большую картину в раме. Здесь мыли полы. Или… подметали. Но не уборщицы — те обычно работают целиком, а не выборочно».

В это время к ним подошла Маша, делая вид, что изучает что-то на своем планшете.

— Что нашел? — тихо спросила она.

— Ничего, — так же тихо ответил Коля. — Слишком чисто.

— У меня тоже, — нахмурилась Маша. — Система «Феникс-5» была не взломана. Ее… отключили. С пульта. Изнутри. И камеры не сломались — их просто выключили в нужный момент по расписанию. Как будто кто-то знал пароли и алгоритмы.

«Преступление, совершённое с помощью ключа, а не лома, — мысленно подытожил Арчибальд. — Самый опасный вид преступления. Значит, у нас есть не вор, а предатель. Кто-то свой».

Вдруг Арчибальд напрягся. Его взгляд упал на небольшой вентиляционный люк под самым потолком, почти незаметный в тени карниза.

«Коля… Попросите юную леди посмотреть, что там. Кажется, я кое-что вижу».

Коля передал просьбу. Маша, достав из рюкзака компактный монокуляр с камерой, навела его на решетку.

— Ничего не видно… Темно… Стоп! — она замерла. — Там что-то блестит. Маленькое… Металлическое.

«Попробуйте сфотографировать с увеличением», — мысленно посоветовал Арчибальд.

Маша щелкнула несколько раз, а затем опустила монокуляр, изучая снимки на экране планшета. Ее глаза расширились.

— Ребята… — прошептала она. — Вы не поверите…

Она повернула экран к Коле. На увеличенном снимке, в паутине за вентиляционной решеткой, ясно виднелась маленькая, изящная запонка. И на ней был вырезан знакомый, леденящий душу символ.

Серебряный Волк.

Коля почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он посмотрел на Арчибальда. Пес стоял неподвижно, его взгляд был тяжелым и понимающим.

«Они были здесь, — прозвучал в голове Коли тихий, но отчетливый мысленный голос. — Те самые люди. Те, что похитили меня. И теперь они украли картину. Наша охота, кажется, только что стала взаимной».

В этот момент из вестибюля донесся возмущенный крик охранника Жоры:

— Эй, вы там! Кончайте свою возню! Полиция требует, чтобы все посторонние очистили помещение!

Они обменялись быстрыми взглядами. Улика была там, наверху, но достать ее сейчас было невозможно. Они получили гораздо больше, чем расчитывали, и гораздо больше, чем могли бы объяснить.

— Пора уходить, — тихо сказала Маша, пряча планшет. — У нас есть что обсудить.

Коля кивнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Они вышли из галереи под неодобрительным взглядом охранника и язвительной усмешкой Виктора Бутыркина. Снаружи, на холодном осеннем воздухе, реальность снова навалилась на них всей своей тяжестью.

Они раскрыли не то, кто украл картину. Они раскрыли, что за кражей стоит нечто гораздо более старое, опасное и личное. И теперь Серебряный Волк, бывший до этого лишь символом из прошлого, обрел плоть и кровь. Он был здесь, в их городе. И он наблюдал за ними.