Запретный Код Семьи Бутыркиных. Главы 10-12

Глава 10. Западня в галерее

В центре гаража, на ящике с инструментами, лежали несколько распечатанных Машей фотографий. На них — те самые металлические блоки из коробок на складе.

— Я провела глубокий анализ, — голос Маши звучал устало, но собранно. Она щелкнула указкой по планшету, выведя на экран увеличенное изображение микросхемы. — Это не запчасти и не бытовая электроника. Судя по маркировке и архитектуре, это высокочастотные передатчики с модулем квантового шифрования. Уровень технологий лет на двадцать опережает серийное производство.

Коля сглотнул. Он не до конца понимал все эти термины, но словосочетание «квантовое шифрование» звучало как нечто из фантастического боевика.

— Передатчики? Для чего?

«Для связи, которая не поддается прослушиванию, — мысленно ответил Арчибальд. Он сидел, поджав лапы, и его взгляд был прикован к изображениям с тем же напряжением, с каким когда-то изучал улики на месте преступления в Уайтчепеле. — Но зачем «Кронверку» тайно перевозить такое оборудование через подставное лицо и под прикрытием громкой кражи? Это не логистика. Это... инсталляция».

— Инсталляция? — переспросил Коля.

«Они что-то устанавливают. Создают сеть. Возможно, систему слежения или коммуникации, которую нельзя обнаружить стандартными методами. И галерея... — мысленный голос Арчибальда зазвучал острее, — галерея была лишь первым звеном. Местом, куда первый передатчик был доставлен под шумок кражи. Вспомни, Коля. Вентиляционная шахта. Идеальное место для скрытого монтажа».

Маша резко подняла голову, ее глаза расширились.

— Стоп! Если они установили в галерее передатчик, то... они могли подключиться к городской сети. Или... создать свою, локальную. Но зачем? Что особенного в галерее?

Три пары глаз — две человеческих и одна собачья — встретились в едином озарении.

— Смотритель! — выдохнул Коля. — Иван Петрович Орлов. Он единственный, кто постоянно в галерее. Он знает все ее тайны. Мы его подозревали, но потом решили, что он невиновен...

«Мы решили? — мысленно парировал Арчибальд. — Или нам подбросили эту мысль вместе с уликами против Бутыркина? Мы были так ослеплены «железобетонными» доказательствами против наследника, что отмели старика как второстепенного персонажа. А что, если он — ключевая фигура? Не вор, а... хранитель другой тайны? Тайны, которую «Кронверк» и Орден пытаются у него выведать или которую он сам скрывает?»

— Нам нужно вернуться в галерею, — решительно заявила Маша. — И поговорить с ним. Без легенд и масок. На чистоту.

«Слишком опасно, — мысленно остановил ее Арчибальд. — Если галерея прослушивается, наш разговор будет перехвачен. А если смотритель и правда связан с Орденом, мы сами придем к нему в руки. Нет. Нам нужна новая тактика. Мы должны выманить его из галереи. На нейтральную территорию. И устроить ему... неожиданную встречу».

Коля почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— Какую встречу?

«Мы должны заставить его бежать. Испугать. И проследить, куда он побежит. Испуганный человек, как раненый зверь, всегда стремится в свое логово. Или к своему хозяину».

— Это жестоко, — тихо сказала Маша.

«Это необходимо, — мысленный голос прозвучал неумолимо. — Мы играем не в детектив, а в выживание. Орден знает о нас. Они связаны с исчезновением родителей Коли. Я чувствую это костями, которые мне не принадлежат. Мы не можем позволить себе сантименты».

В его тоне была такая непоколебимая уверенность, что спорить было бесполезно. План был принят.

***

Вечер в доме Коли проходил под знаком нарастающей тревоги. Дед был молчалив, но его взгляд, казалось, видел все. За ужином он вдруг спросил, не брал ли Коля его старый полевой бинокль.

— Бинокль? — растерялся Коля. — Нет... а что?

— Да так, — дед отломил кусок хлеба. — Вчера на балконе хотел смотреть на голубей, а он куда-то пропал. Думал, ты для своих... моделей взял.

Коля похолодел. Он действительно брал дедов бинокль для ночной слежки. И забыл его вернуть. Это была еще одна маленькая, но очень звучная нота в симфонии подозрений, которую маэстро-дед уже явно дирижировал.

— Я... я поищу, — пробормотал он, утыкаясь в тарелку с гречневой кашей.

— Ищи, — спокойно сказал дед. — Вещь хорошая, армейская. Жалко будет, если потеряется. — Он помолчал, а потом, словно мимоходом, добавил: — Кстати, завтра у меня встреча с сослуживцами, буду допоздна. Не беспокойся, если к ужину не вернусь. Разогрей себе что-нибудь.

Он сказал это так естественно, что у Коли на мгновение отлегло от сердца. Но потом он поймал на себе взгляд деда — глубокий, пронзительный, полный какого-то скрытого смысла. Это не было простым информированием. Это было... разрешение? Предупреждение? Словно дед говорил: «Я знаю, что ты что-то затеваешь. Я даю тебе поле для маневра. Но будь осторожен».

Коля кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он чувствовал, как стены его маленького, безопасного мира сжимаются, а за ними открывается бездна большой, взрослой и опасной игры, в которую он ввязался.

***

Вечер снова застал их в засаде. На этот раз не в темном переулке, а в сквере «У Глобуса», напротив освещенного фасада галереи «Арт-Острогорск». План был прост и дерзок. Используя навыки Маши, они должны были вызвать в галерее небольшой, но эффектный переполох — сработавшая противодымная система, ложная тревога, нечто, что заставит всех эвакуироваться и, что важнее, выманит наружу смотрителя.

Маша, укрывшись в тени бронзового Глобуса, с маниакальной сосредоточенностью колдовала над своим планшетом, подключенным к городской сети через три анонимных прокси-сервера.

— Система безопасности галереи — старье, — бормотала она. — Но оно замкнуто на общий пульт охраны района. Минута на взлом... Готово. Запускаю протокол «Фантомный дым».

Внутри галереи, в зале современного искусства, где когда-то висел «Красный конь», раздался резкий, оглушительный вой сирены. Одновременно с потолка начали опускаться белые клубы безобидного театрального дыма. Через секунду главные двери распахнулись, и наружу высыпала кучка перепуганных посетителей и два охранника.

— Где он? — напряженно прошептал Коля, вглядываясь в толпу.

«Ждите, — мысленно скомандовал Арчибальд. — Он не побежит с толпой. Он пойдет своим путем. Он знает здание лучше кого бы то ни было».

И он появился. Не из главного входа, а из узкой боковой калитки, выходившей в служебный переулок. Иван Петрович Орлов. Он был без пальто, в одном жилете, и его лицо, освещенное уличным фонарем, было не просто испуганным. Оно было искажено паникой. Он лихорадочно озирался, сжимая в руках небольшой, потрепанный портфель, и почти бегом двинулся вглубь переулка.

— Пошел! — сдавленно крикнула Маша.

Они рванули за ним, как тени, стараясь не ступать на освещенные участки. Арчибальд бежал впереди, его темная шкура сливалась с ночью, лишь белый кончик хвоста мелькал, как призрачный маячок.

Смотритель вел их по лабиринту старых улочек, петляя и постоянно оглядываясь. Он явно боялся преследования. Наконец, он свернул в арку старого, дореволюционного дома, скрылся в темном подъезде и, судя по звуку, начал подниматься по лестнице.

Троица замерла у входа.

— Что теперь? — спросил Коля. — Ждать?

«Нет, — мысленный голос Арчибальда был тверд. — Мы теряем инициативу. Мы должны знать, что здесь происходит. Осторожно. На цыпочках».

Они вошли в подъезд. Он пах сыростью, капустой и каким-то старьём. Сверху доносились приглушенные шаги. Они полезли наверх, замирая на каждой площадке. Смотритель поднялся на самый верхний этаж. Раздался звук открывающейся и закрывающейся двери.

Они подкрались к двери квартиры №13. Из-за нее не доносилось ни звука. Маша приложила к двери самодельный стетоскоп — длинную трубку с резиновым наконечником. Покачала головой.

— Тишина. Или он сидит, не двигаясь, или... там есть другой выход.

«Или он нас ждет, — мысленно заключил Арчибальд. — Это ловушка. Отступаем».

Но было уже поздно.

Внизу, на первом этаже, с грохотом распахнулась входная дверь. Послышались тяжелые, уверенные шаги. Не один человек. Несколько.

Коля, Маша и Арчибальд прижались к стене в узком пространстве между лестницей и дверью квартиры №13. Бежать было некуда.

Шаги приближались. На площадку ниже вышли двое мужчин в темной, неброской одежде. Они не были похожи на бандитов. Они были похожи на профессионалов. Холодных, собранных и безжалостных. Один из них поднял голову. Его взгляд упал на них, застывших наверху. В его глазах не было ни удивления, ни злобы. Лишь спокойное подтверждение факта.

— Щенки, — произнес он тем же низким, безразличным тоном, что и агент в переулке. — Предсказуемы.

Дверь квартиры №13 позади них бесшумно отворилась. На пороге стоял Иван Петрович Орлов. Но выражение его лица было теперь совершенно иным. Ни страха, ни паники. Лишь глубокая, неизмеримая печаль.

— Проходите, — тихо сказал он. — Вас ждут.

Они оказались в западне. Спереди — безликие солдаты Ордена. Сзади — смотритель, который оказался вовсе не жертвой, а приманкой.

Коля почувствовал, как нос Арчибальда коснулся его ноги. Мысленная связь на мгновение вспыхнула, как молния, передавая не слова, а чистую, концентрированную волну решимости: «Что бы ни случилось, молчи. Не показывай, что понимаешь меня».

Их грубо, но без лишней жестокости, втолкнули в квартиру.

Это была не квартира в привычном понимании. Комната была почти пуста. Ни мебели, ни ковров. На стене висела одна-единственная картина в простой раме — тот самый «Красный конь в синих тонах». Он был здесь. Возможно, все это время.

Но самое странное было в центре комнаты. Там стоял стол, а на нем — знакомый металлический блок, тот самый, что они видели на складе. К нему были подключены провода, ведущие к старому, допотопному монитору. На экране мерцала сложная диаграмма, напоминающая энцефалограмму.

Иван Петрович закрыл дверь и повернулся к ним.

— Простите меня, дети, — его голос дрожал. — Я не хотел... но они пообещали, что оставят вас в покое, если вы придете сюда сами. Они хотели убедиться, что вы... что связь установлена.

— Какая связь? — выдавил из себя Коля.

— Связь с Проектом, — раздался новый голос из глубины комнаты.

Из-за ширмы вышел человек.

Высокий, седой, с лицом ученого и глазами ледяного калькулятора. Он был в белом халате, и в его руке был небольшой сканер, похожий на пистолет.

— Объект П-13, — обратился он к Арчибальду, и в его голосе прозвучало нечто вроде профессионального удовлетворения. — Наконец-то мы вас нашли. И с таким... интересным сопровождением. «Щенок Волка» и юный оператор. Прекрасный образец для изучения феномена симбиоза.

Арчибальд зарычал, скаля зубы. Но седой человек лишь улыбнулся.

— Не тратьте силы. Мы не причиним вам вреда. Мы просто хотим завершить начатое. Проект «Палимпсест» требует... обратной связи.

Он навел сканер на Колю. Тот почувствовал легкое головокружение.

— Что вы делаете?

— Измеряю уровни, — спокойно ответил ученый. — Ментальная связь — это не магия, молодой человек. Это физика. Резонанс. И ваш прадед, кстати, был одним из пионеров в этой области. Он заложил основу. А мы... развиваем его наследие.

Коля смотрел на мерцающий экран, на диаграмму, которая явно реагировала на его присутствие и на присутствие Арчибальда. Он смотрел на украденную картину, висящую в пустой комнате. И на лицо старика-смотрителя, искаженное мукой совести.

И он понял. Они не просто нашли украденную картину. Они нашли лабораторию. А сами стали подопытными кроликами.

Западня захлопнулась.

Глава 11. Исповедь хранителя

Тишина в пустой квартире была гнетущей, нарушаемой лишь тихим гулом оборудования и прерывистым дыханием Ивана Петровича. Ученый в белом халате, представившийся доктором Светловым, медленно обходил их, словно экспонаты на выставке. Его холодный, аналитический взгляд скользнул по Коле, задержался на Маше и, наконец, уставился на Арчибальда с таким жадным интересом, что пес невольно ощетинился.

— Феноменальная стабильность связи, — проговорил доктор, больше думая вслух, чем обращаясь к ним. — При полном отсутствии внешнего интерфейса. Объект П-13, вы превзошли все наши ожидания. А эта... симбиотическая пара... — он кивнул на Колю. — «Щенок Волка» и впрямь оказался не просто метафорой.

— Что вы хотите? — выдохнул Коля, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Он чувствовал, как Арчибальд своим боком прижался к его ноге, передавая едва уловимое, но стойкое спокойствие.

— Хотим? — доктор Светлов улыбнулся, и его лицо на мгновение стало почти человеческим. — Мы хотим понять. «Палимпсест» — это не просто переселение сознания. Это ключ к бессмертию разума. Но у каждого ключа есть брак. Вы, П-13, — самый стабильный из всех «сбежавших носителей». А ваш симбиоз с мальчиком... это и есть недостающее звено. Эмоциональный якорь. Стабилизатор.

«Я не объект ваших экспериментов, — мысленно, с ледяной яростью, парировал Арчибальд, и Коля почувствовал, как слова отдаются в его собственном мозгу. — И я не намерен становиться вашим «звеном».»

— Но вы уже им стали, — мягко сказал Светлов, и у Коли похолодело внутри. Ученый не слышал мыслей Арчибальда, но прочитал ответ на лице Коли. — Реакция мальчика — идеальный индикатор. Мы многое поняли, просто наблюдая за вами. А сегодня... сегодня мы получим полный набор данных.

Он кивнул одному из охранников. Тот достал из чемодана устройство, напоминающее шлем с датчиками.

— Нет! — резко шагнул вперед Иван Петрович. Его лицо было серым, как пепел. — Вы обещали! Вы сказали, просто привести их сюда, показать, что мы их контролируем... Вы сказали, что не причините им вреда!

Доктор Светлов повернулся к нему с видом человека, утомленного капризами ребенка.

— Иван Петрович, ваша сентиментальность неуместна. Мы не причиняем вред. Мы изучаем. Или вы предпочитаете, чтобы мы изъяли картину и передали ее в отдел ликвидации? После того, что вы для нее сделали?

Старик смотритель сгорбился, словно от удара. Он отступил, его плечи затряслись. Коля смотрел на него, и кусочки пазла начали складываться в уме. Страх старика. Его мука. Картина, висящая здесь, в пустой квартире, а не в галерее.

Доктор Светлов снова обратился к охраннику.

— Начните с девочки. Ее энцефалограмма будет чистым фоном.

Охранник направился к Маше. Она отшатнулась, прижимая к груди планшет как щит. Коля инстинктивно бросился вперед, чтобы заслонить ее, но второй охранник грубо оттолкнул его.

И в этот момент раздался мысленный крик Арчибальда, такой мощный, что Коля аж зашатался:

«Сейчас! Дверь!»

Дверь в квартиру с грохотом распахнулась. На пороге, залитый светом с лестничной клетки, стоял дед. Николай Петрович. В его руке был массивный армейский фонарь, луч которого ударил прямо в глаза доктору Светлову. Он стоял, широко расставив ноги, и его поза, его взгляд — все кричало о безусловной, неоспоримой власти.

— Поиграли в прятки, доктор? — его голос громыхал, как раскат грома в маленькой комнате. — А теперь — баста. Дети, ко мне.

Охранники замерли в нерешительности. Дед был один, но его авторитет был осязаем, как стена.

Доктор Светлов, щурясь от света, попытался сохранить самообладание.

— Полковник Скворцов... Мы не ожидали... Это частный научный...

— Я сказал, дети — ко мне, — дед перебил его, не повышая тона, но от его слов заложило уши. — А вы, господа, будете любезны объяснить, что делает здесь мой внук и почему вы терроризируете детей.

Коля, Маша и Арчибальд рванулись к деду. Охранники не посмели их остановить. Они встали за его спиной, как за крепостной стеной. Коля вцепился в дедову шинель, и в этот момент он чувствовал себя не сыщиком, а просто маленьким мальчиком, которого только что спасли от чудовища.

Дед не сводил взгляда с Светлова.

— Ваш «Кронверк» слишком уж заинтересовался моей семьей, доктор. Напомните вашему руководству: я еще не настолько стар, чтобы забыть, где зарыты собаки. И какие именно. Убирайтесь. Пока я разрешаю это делать на своих двоих.

Светлов побледнел. Он кивнул охранникам. Те, не говоря ни слова, начали собирать оборудование. Ученый бросил последний взгляд на Арчибальда — взгляд, полный досады и незавершенности.

— Это не конец, полковник, — тихо сказал он. — Проект «Палимпсест» важнее личных обид.

— Для вас — важнее, — отрезал дед. — Для меня — нет.

Когда Светлов и охранники, пятясь, вышли из квартиры, напряжение спало. Дед обернулся, его суровое лицо смягчилось. Он положил тяжелую руку на плечо Коли.

— Цел?

— Цел, дед, — прошептал Коля.

Дед кивнул, затем его взгляд упал на Ивана Петровича. Старик-смотритель стоял на коленях перед картиной «Красный конь», его плечи тряслись от беззвучных рыданий.

— Встань, старик, — неожиданно мягко сказал дед. — И расскажи им. Все. Дети заслужили правду.

***

Они сидели на ящиках в той же пустой квартире. Дед прислонился к косяку двери, наблюдая и слушая. Арчибальд устроился у ног Коли, его ум был насторожен, как радар. Маша, все еще бледная, включила диктофон на планшете.

Иван Петрович Орлов пил воду из пластикового стаканчика дрожащими руками и начал свою исповедь. Его голос был тихим, прерывистым, но постепенно набирал силу.

— Я был его учеником, — начал он. — Андрея Бутыркина. Не того жадного племянника, а настоящего художника. Он был... гением. И визионером. Он не просто писал картины. Он кодировал в них идеи. Символы. Предсказания. Он знал о «Палимпсесте». Не обо всем, конечно. Но он догадывался. Он был знаком с вашим прадедом, Коля. С Петром Скворцовым.

Коля почувствовал, как у него перехватило дыхание.

— Они работали вместе? — не удержался он.

— Нет. Они... спорили. Ваш прадед был ученым, рационалистом. Он верил в прогресс, но боялся его. А Бутыркин был художником, мечтателем. Он видел в «Палимпсесте» не науку, а новое искусство. Новую форму бытия. Они поссорились. И тогда Бутыркин зашифровал все, что знал о проекте, в своих последних работах. В «Красном коне» — главный ключ. Картина — это карта. Карта к месту, где хранятся чертежи и исследования Петра Скворцова. Того, что не успели уничтожить.

«Великолепно, — мысленно прошептал Арчибальд. — Значит, мое последнее дело, кража чертежей «Кронверка», и исчезновение родителей Коли... все это звенья одной цепи».

— «Кронверк» узнал об этом? — спросила Маша.

— Узнал. И решил, что картина должна быть их. Они подослали ко мне того... холодного господина. С волком на портсигаре. Он предложил деньги. Много денег. За содействие в краже. Я отказался. Тогда они пригрозили уничтожить картину. Сжечь ее. Я... не мог этого допустить. Я посвятил ей всю жизнь. Ну и... — он сглотнул ком в горле, — я украл ее сам. Чтобы спасти. Я думал, спрячу, пережду. Но они нашли меня. Они сказали, что оставят картину в покое, если я помогу им... поймать вас. Они знали, что вы придете. Они сказали, что вы... «нестабильный элемент». И что ваш пес — их собственность.

— И вы поверили? — тихо спросил Коля.

— Я был в отчаянии! — всплеснул руками старик. — Они показали мне... документы. Фотографии. Они сказали, что проект «Палимпсест» может спасти тысячи жизней, что ваш пес — ключ к стабилизации, а вы... вы — угроза. Что ваша связь с ним ненадежна и может разрушить все.

«Ложь, — мысленно произнес Арчибальд. — Классическая манипуляция. Они играли на его любви к картине и на его страхе. Они не хотели меня «стабилизировать». Они хотели изучить наш симбиоз, чтобы создать управляемых носителей. Солдат. Шпионов. А картина была приманкой для нас всех».

Дед, молча слушавший, наконец заговорил.

— Теперь понятно, почему они так активны. Они боятся. Боятся, что мы найдем архив моего отца. Он что-то знал. Что-то такое, что могло остановить «Кронверк». И он доверил это Бутыркину. А тот — спрятал в искусстве.

Он подошел к картине, внимательно посмотрел на причудливые синие тени, на тревожный алый цвет коня.

— Где ключ, Иван Петрович? Как прочитать карту?

Смотритель потупился.

— Я не знаю. Андрей не успел мне сказать. Он только успел предупредить: «Ищи глазами Волка». Я не понимал, что это значит. До тех пор, пока не увидел символ на портсигаре того человека. И... на старой фотографии вашей семьи, Коля. Я видел ее в газете, когда писали о пропаже ваших родителей.

В комнате воцарилась тишина. Все кусочки сошлись. Родители Коли, «Палимпсест», картина, семья Скворцовых — все было связано невидимой нитью, сплетенной воедино.

«Глазами Волка... — мысленно повторил Арчибальд. — Это не метафора. Это инструкция. Нам нужно смотреть на картину через призму символа Волка. Возможно, с помощью специального света или фильтра».

— Значит, картина должна вернуться в галерею, — сказала Маша. — Но теперь мы знаем, что там установлены их передатчики. Они будут следить.

— Пусть следят, — неожиданно улыбнулся дед. — Теперь за ними будем следить мы. У нас есть преимущество. Мы знаем об их слежке.

Он посмотрел на Колю, на Машу, на Арчибальда. Его взгляд был серьезным, но в нем горела искра одобрения.

— Вы ввязались в большую игру, дети. Больше, чем я думал. Но отступать некуда. Готовы продолжить?

Коля обменялся взглядами с Машей. Он почувствовал, как Арчибальд мысленно посылает ему короткий, ясный импульс: «Вперед».

— Готовы, — твердо сказал Коля.

Дед кивнул, его взгляд скользнул с Коли на Арчибальда и задержался на нем. В его глазах не было ни удивления, ни страха, лишь твердая решимость и какая-то странная, почти отцовская нежность.

— Тогда слушайте мой приказ, — сказал он, и в его голосе снова зазвучали полковничьи нотки. — Война войной, а дом — крепость. И в крепости не должно быть раскола между гарнизоном. — Он сделал паузу, глядя прямо на Арчибальда. — Сэр Арчибальд, я, конечно, не викторианский аристократ, но у меня есть дом. И в этом доме всегда найдется место для друга моего внука. Тем более для такого... уникального специалиста. С сегодняшнего дня ваш пост — не в холодном гараже, а в теплой квартире. Рядом с Колей. На легальном положении.

Коля замер, не веря своим ушам. Он посмотрел на Арчибальда и увидел, что тот тоже застыл, его уши настороженно вытянулись, а хвост на мгновение замер в нерешительности.

«Я... я не знаю, что сказать, полковник, — мысленно произнес Арчибальд, и его мысленный голос прозвучал необычно смущенно. — Это весьма... великодушно с вашей стороны. Но моя персона... я могу принести неприятности.»

— Неприятности уже пришли, — парировал дед, после того, как Коля озвучил ему слова Арчибальда. — И мы будем встречать их вместе. Вчетвером. — Он обвел взглядом Колю, Машу и Арчибальда. — Как семья. И как команда. Так что собирайте свои вещи, «объект П-13». С сегодняшнего дня вы — не беглый эксперимент. Вы — член семьи Скворцовых. И ваш гаражный период окончен.

Он протянул руку, как бы приглашая пса следовать за ним. Арчибальд медленно поднялся, его хвост сначала вилял неуверенно, а потом все увереннее. Он подошел к деду и коснулся его ладони своим влажным носом — что-то вроде собачьего рукопожатия.

— Благодарю вас, полковник, — мысленно сказал он, и Коля почувствовал, как в его голосе пробивается давно забытое облегчение и благодарность. — Я с честью приму ваше предложение.

— Отлично, — дед повернулся к выходу. — Тогда пошли домой. У меня как раз осталась тушенка. И, кажется, пора купить еще одну миску. С надписью «Сэр».

Уголок пасти Арчибальда дрогнул в подобии улыбки.

«Фарфоровую, я надеюсь?»

Дед фыркнул.

— Посмотрим. Для начала — эмалированную. Армейскую. Как у меня.

И они пошли — полковник, сыщик, техник и пес. Из темноты подполья — в свет дома. Из тайны — к правде. Война с Орденом только начиналась, но теперь они сражались на своем поле. И с крепким тылом.

Глава 12. Глазами Волка

Торжественная церемония возвращения «Красного коня» в галерею «Арт-Острогорск» стала событием городского масштаба. Ровно в полдень у входа в отреставрированный особняк собрался цвет Острогорска: журналисты, чиновники, искусствоведы и просто горожане, следившие за детективной историей с кражей.

Коля, Маша и дед стояли немного в стороне, наблюдая за происходящим. Арчибальд, облаченный в новый темно-синий ошейник, восседал рядом, испытывая смешанные чувства от столпотворения.

«Публичное признание — необходимый ритуал для успокоения толпы, — мысленно заметил он, наблюдая, как мэр произносит пламенную речь о торжестве справедливости. — Хотя, с эстетической точки зрения, этот пафос несколько избыточен.»

— Зато теперь картина на своем месте, — тихо сказал Коля, отвечая на мысли. — И она в безопасности.

Официальная версия, которую озвучили СМИ, была изящной и правдоподобной: картина была похищена по заказу международной преступной группы, но бдительность сотрудников галереи и помощь юных добровольцев помогли вернуть шедевр. Истинная роль Виктора Бутыркина и «Кронверка» в этой истории осталась за кадром — слишком могущественны были силы, стоящие за ними.

Настоящим героем дня стал Иван Петрович Орлов. Именно ему, как старшему хранителю, выпала честь снять белое покрывало с возвращенного полотна. Когда ткань упала, и «Красный конь» предстал перед публикой во всей своей тревожной красоте, раздались аплодисменты. Старый смотритель стоял, выпрямившись, и по его морщинистым щекам текли слезы. На этот раз — слезы облегчения и гордости.

— Видишь? — шепнула Маша, подойдя к Коле. — Он теперь не просто сторож. Он — хранитель легенды. И все это знают.

Картина заняла свое законное место в главном зале, теперь под усиленной охраной и с новейшей системой климат-контроля. Но для троицы, стоявшей в толпе, и для деда, молча наблюдавшего за всем с хитрой усмешкой, «Красный конь» был теперь не просто шедевром. Он был картой. И ключ к этой карте лежал в кармане у Коли.

***

Переезд Арчибальда из гаража в квартиру Скворцовых, последовавший сразу после церемонии, прошел с почти военной точностью, но сопровождался комичными моментами, которые заставляли Колю забывать о грозящей опасности.

— Не налезает, — констатировала Маша, наблюдая, как Арчибальд с достоинством, но безуспешно пытается втиснуться в замысловатый домик для собак, который дед принес с балкона. — Ваш питомец, кажется, не соответствует стандартным габаритам.

«Питомец? — мысленно возмутился Арчибальд, отступая от домика с видом оскорбленного достоинства. — Я предпочитаю термин «квартирант» или, на худой конец, «гость». И я не намерен ютиться в этой... конуре, напоминающей склеп для среднестатистического пёсика.»

Дед, скрыв улыбку, отодвинул домик в сторону.

— Ладно, консервацию снимаем. Будешь спать на кухне, на старом коврике. Как сторожевой пес.

«Сторожевой... — мысленно повторил Арчибальд, и Коля уловил в его тоне нотки одобрения. — Это уже нечто более достойное. Согласен.»

Устроив быт, они собрались на кухне. Центром оперативного штаба стал обеденный стол, заваленный теперь распечатками, картами и дедовыми старыми блокнотами. Арчибальд лежал на своем новом коврике, внимательно следя за происходящим, его хвост время от времени взметался, словно отмечая важные моменты.

— Итак, подсказка: «Ищи глазами Волка», — начал дед, достав из старого сундука коробку с семейными реликвиями. — Мой отец, Петр Скворцов, оставил после себя не только фотографии. — Он осторожно положил на стол потрепанный дневник в кожаном переплете и небольшой черный камень с вырезанным на нем тем самым символом — Серебряным Волком.

— Это обсидиан, — пояснил дед. — Вулканическое стекло. Отец говорил, что оно обладает особыми свойствами. Пропускает свет определенным образом.

Маша тут же схватила камень и поднесла к лампе.

— Призма! Он преломляет свет! — воскликнула она. — Если посмотреть через него на картину...

— ...мы увидим то, что не видно невооруженным глазом, — закончил Коля, и у него загорелись глаза.

«Логично, — мысленно отметил Арчибальд. — Символ Волка — не просто опознавательный знак. Это инструмент. Ключ, как я и предполагал.»

— Но картина в галерее под охраной, — напомнила Маша. — И под наблюдением «Кронверка».

— Значит, нам нужен официальный повод, — сказал дед. — У меня есть друг, искусствовед. Он может организовать частный осмотр для «юных дарований», интересующихся творчеством Бутыркина. Под предлогом подготовки школьного проекта. А я буду сопровождающим. — Он посмотрел на Арчибальда. — И своего рода «служебной собакой», обеспечивающей безопасность.

Мысленный вздох Арчибальда был слышен всем.

«Опять эта унизительная роль... Однако, если это необходимо для дела...»

***

На следующий день они подъехали к галерее на дедовой старой «Волге». Друг деда, седовласый, энергичный мужчина по имени Виктор Семенович, уже ждал их у входа.

— Николай Петрович! Какими судьбами? И с целой делегацией! — он радушно похлопал деда по плечу, затем окинул взглядом Колю, Машу и Арчибальда. — Ну что ж, проходите. Сегодня галерея закрыта, она в полном вашем распоряжении. Можете спокойно изучать шедевр.

Они вошли в пустой, залитый мягким светом зал. «Красный конь» висел на своем месте, сияя под стеклом, как и положено национальному достоянию. Приближаясь к картине, Коля чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Они были так близки к разгадке.

Пока Виктор Семенович отвлекся, рассказывая деду о технике мазка Бутыркина, Маша установила на свой планшет портативный глушитель, чтобы блокировать возможные передатчики «Кронверка». Коля же, дрожащими пальцами, достал обсидиановый амулет.

— Ну же, — прошептал он, поднося камень к глазу и направляя его на картину.

Сначала он увидел лишь размытые цветные пятна. Но потом, когда он поймал нужный угол и свет, изображение начало меняться. Яркие краски «Красного коня» поблекли, сквозь них проступили тонкие, почти невидимые линии — чертежи, схемы, географические координаты и... фрагменты текста.

— Вот оно... — ахнул Коля. — Здесь... карта Острогорска. И какие-то пометки.

«Давайте быстрее, юный друг, — подал мысленный голос Арчибальд, стоявший на страже у входа в зал. — Наш искусствовед заканчивает свой монолог.»

Маша, не теряя ни секунды, сделала серию снимков картины через камень на специальную камеру с ультрафиолетовым фильтром. Изображение считывалось и сохранялось на планшете.

— Есть! — она показала Коле экран. — Увеличиваю... Координаты указывают на старый бункер в районе Заречья. Тот, что от старой системы ПВО. И там есть надпись: «Архив П.С. Передано на хранение А.Б.»

— Петр Скворцов и Андрей Бутыркин, — прошептал Коля. — Мы нашли!

В этот момент Арчибальд резко насторожился и тихо рыкнул.

«К нам идут. Не искусствовед.»

Дверь в зал распахнулась. На пороге стоял тот самый агент Волка, человек в плаще. На его лице играла холодная улыбка.

— Прекрасная работа, щенки, — сказал он. — Вы сэкономили нам немало времени. Теперь, будьте добры, передайте камень и все данные.

Дед шагнул вперед, заслонив детей.

— Проходите мимо, — его голос не оставлял пространства для возражений.

Агент усмехнулся.

— Полковник, не будьте наивны. — Он кивнул, и из-за его спины вышли двое охранников. — Мы заберем то, что нам нужно. Мирно или нет.

Ситуация была патовая. Они были в ловушке.

И тут раздался громкий, властный лай Арчибальда. Но это был не просто лай. Это был сигнал.

Из-за спины агента Волка послышался возмущенный голос Виктора Семеновича:

— Что здесь происходит? Это частный просмотр! Я вызываю полицию!

Агент на мгновение замешкался. Этой секунды хватило.

«Коля! План «Б»!» — мысленно скомандовал Арчибальд.

Коля рванулся вглубь зала, к пожарному щиту. Он разбил стекло и нажал на кнопку ручного пуска противодымной системы. Зал мгновенно заполнился белым театральным дымом, таким же, как в их первой операции.

— Бежим! — крикнул дед, хватая Колю и Машу за руки.

В хаосе и густом тумане они проскочили мимо растерявшихся охранников и агента. Арчибальд бежал впереди, его собачье чутье вело их к запасному выходу, который они изучили по планам Маши.

Выскочив на улицу, влетели в поджидавшую их «Волгу». Дед завел мотор, и машина рванула с места, оставив позади орущую сирену и суматоху у галереи.

— Едем в Заречье? — спросила Маша, все еще дрожа от адреналина.

— Нет, — твердо сказал дед, сворачивая в сторону дома. — Сначала домой. Они теперь знают, что мы расшифровали карту. Они будут следовать за нами. Нам нужен настоящий план, а не геройство.

Коля смотрел в окно на пролетающие улицы города. Он сжимал в кармане обсидиановый амулет. Они были так близки. Они нашли ключ. Но теперь предстояло самое сложное — воспользоваться им, не попав в западню.

Дома, за столом, они разложили расшифрованные данные. На экране планшета четко виделася схема старого бункера и пометка: «Хранилище 7-Б. Защита: биометрика С.».

— Биометрика... — задумчиво произнес дед. — Значит, нужен отпечаток или... сканер сетчатки. Чей? Скворцова? Но его уже нет в живых.

«Или того, кто имеет с ним прямое родство, — мысленно предположил Арчибальд. — Ваш, Коля. Или ваш, полковник.»

Они смотрели на карту, на заветную точку в Заречье. Они знали, где спрятана правда. Правда о «Палимпсесте», о родителях Коли, о наследии Волка.

Но между ними и этой правдой стояла вся мощь Ордена. Игра входила в свою решающую стадию. И следующая партия должна была быть сыграна без права на ошибку.