Хранительница Окра

Глава 1

Окра жила на высоком берегу реки, рядом с лесом, который поднимался в гору плотной стеной. За холмом, насколько хватало глаз, спали в тумане другие холмы, более высокие. Русло реки было усеяно валунами, сверху покрытыми мхом, на котором сидели вороны и цапли, поклевывая его, и скользкими и блестящими снизу, где их так долго обнимала вода. Быстрые воды были особенно опасны весной, в половодье.

Окра жила здесь столько, сколько себя помнила, её воспитала предыдущая Хранительница, Они. Она не знала своих родителей и были ли они у нее вообще – Они никогда не говорила о таких вещах. Окра была воспитана, чтобы заботиться о Крае Холма, и с тех пор, как Они перешла в тонкий мир, Хранительницей была она. Она знала, что должны быть и другие Хранители для каждого холма за пределами её края, но никогда с ними не встречалась, так как не было нужды.

Каждое утро её силуэт с длинными волосами и выдающимся носом был виден на краю обрыва, с раскрытыми ладонями, она впитывала жизненную силу, текущую в воздухе, её серебряные косы развевались на ветру, вплетенные в них кольца и колокольчики тихо звенели, а простое льняное платье колыхалось вокруг щиколоток. Затем она ложилась в русло реки и говорила с рекой. Реку звали Андуна, и Окра знала её очень хорошо – настолько, насколько вообще можно знать реку – живое существо, столь отличное от нас и превосходящее нас. Холмы и реки, не говоря уже о Матери Бхарате, живут в ином временном масштабе и мало замечают стремительные изменения наших маленьких жизней, оставаясь незатронутыми ими. Но их речь можно услышать, если прислушаться к потоку их жизненной силы и настроиться на их дух.

Окра помнила, как впервые услышала Андуну. Тогда ей было 4 весны. Они учила её медитировать, лежать в воде, не дыша подолгу, и сливаться с жизненной силой реки. Сначала многие попытки были тщетны: она закрывала свои бледно-голубые глаза, пыталась сосредоточить ум на задаче, но мысли разбегались, как муравьи. Наконец Окра смогла расслабиться и очистить сознание, чтобы впустить жизненную силу. Сначала она ощутила удивительный покой и безопасность и потеряла счёт времени, и тогда постепенно в её разум начал проникать тихий звук песни – песня Андуны. Она не понимала слов, но сердцем чувствовала смысл: «Андуна – моё имя, и я чувствую свою мощь и красоту, теку по лону Матери, сверкающий волшебный мир вокруг меня наполнен жизненной силой и переполнен любовью, я хочу излить её вокруг себя в благодарность Матери».

С годами она задавала ей вопросы о мире и слушала её песни, со временем песни становились яснее, а их связь крепче. Это была одна из многих обязанностей Хранительницы – создавать и поддерживать связи с могущественными живыми существами, чьё присутствие не ощущается людьми, но которые формируют жизнь на Матери Бхарате. Так Окра научилась слушать и холм, и океан, и огонь, и ветер, солнце и луну. Хранители называют их Дэвами и принимают их руководство в том, как заботиться о своём крае.

Другой обязанностью Хранителя было переосмысливать и облекать в человеческий язык песни Дэвов. Поэтому их также знали как поэтов и певцов. Но те песни не были обычными, их цель была не развлекать или сообщать. Скорее, своей тонкой красотой они погружали людей в состояние медитации, соединяя их с сердцем Хранителя. Из этого сердца мудрость перетекала в сердца слушателей, и те чувствовали, будто мудрость была их собственной. Так Хранители вплетали гармонию в мир.

В ясный вечер второго дня светлой половины первого осеннего месяца Окра сидела у своего каменного дома, перебирая струны маленькой арфы и напевая Осеннюю Песню. Это была очень необычная песня – она услышала её от листьев и древесной коры два дня назад, обходя свои владения. Окра никогда не слушала песни низших существ, но на этот раз почувствовала, что должна. Что-то иное чувствовалось в серьёзности послания. Как обычно во время обхода, она раскрыла ладони, чтобы ощутить, здоров ли поток жизненной силы в этой части её края – она чувствовала тонкий травяной поток от умирающих листьев, прозрачный, но сильный поток от деревьев, несколько подвижных потоков от мелких животных – всё было в порядке.

Окра уже уходила, когда заметила, что листья шуршат ритмично и в этом скрыто некое чувство, которое они хотели передать. Тогда, как учила её Они, она села на землю, положила раскрытые ладони на колени и закрыла глаза. Сначала она вдыхала и выдыхала через равные промежутки, контролируя движение жизненной силы в собственном теле. Так она приглушила внешние чувства, остановила работу ума и сосредоточилась на тихом гудящем рокоте, исходящем от холма и самой земли. Когда гудение наполнило её, она начала раскачиваться из стороны в сторону в такт волнам звука. В этот момент ритмичный шелест умирающих листьев развернулся и впорхнул в её уши, но на этот раз она могла понять, какое послание они так жаждали передать.

Окра старательно запомнила все тонкие чувства, эмоции и образы, которые восприняла, и затем, не открывая глаз, вернулась к обычному состоянию и использовала разум, чтобы создать ассоциации для каждого элемента, полученного через эту песню. Это помогло Хранительнице позже создать песню умирающих листьев.

Окра не уставала, как обычные люди, она редко ела и спала всего несколько часов в день. Людям нужны пища и сон, чтобы пополнять запас жизненной силы в теле, но у Хранителей не было запаса – их жизненная сила постоянно втекала и вытекала, переплетаясь с жизненной силой всех живых существ в их крае, позволяя им сливаться с природой, быть едиными с ней. Это качество делало их идеальными для своей роли.

Но была одна усталость, которую Окра могла чувствовать – усталость духа. Она приходила, когда она лишь исполняла свои обязанности и забывала о духе. Дух требовал питания. Они была особенно непреклонна в этой практике, снова и снова уча Окру медитировать на рассвете, пока все ещё спят, чтобы та могла осознать себя как маленькую искру внутри своего тела, искру, которая является бесконечной частью изначального света – Изначального Живого Существа. Они объясняла, что каждая искра имеет глубоко укоренённое желание выразить свою любовь этому Изначальному Существу и получить любовь в ответ – это взаимодействие и есть фундаментальная практика, позволяющая Хранителям оставаться в живых и сохранять свою квалификацию. А их обязанности, говорила Они, были выражением любви, которую они могут предложить этому Существу. Это была самая трудная практика для Окры, но она быстро поняла, что не сможет исполнять свои обязанности, если не будет питать дух.

Так что, создав ассоциации для песни умирающих листьев, она почувствовала небольшую усталость духа. Она понимала почему – необычный источник песни и эмоциональное послание, которое она получила, вызвали в ней лёгкое беспокойство. Ей нужны были ответы. И Окра взобралась на самый высокий валун в округе, разложила оленью шкуру, которую всегда носила с собой для таких случаев, и села с прямой спиной, выравнивая поток своей жизненной силы. Она взяла в правую руку чётки, свисавшие с её шеи, и начала читать секретную мантру, которой научила её Они.

Она сразу почувствовала облегчение и понемногу словно соединялась с давно утраченным истинным домом. Окра любила свою жизнь и работу, которую выполняла в своём крае, она чувствовала удовлетворение. Но повторение этой мантры приносило совершенно иной уровень удовлетворения. Оно заставляло её погружаться глубоко в себя, в те места внутри, о существовании которых она и не подозревала, пока не попробовала впервые. С годами практики Окра также обнаружила, что связывается с другими живыми существами, живущими за пределами её края, фактически за пределами самой Матери Бхараты, она общалась с ними только во время чтения секретной мантры через чувство связи и поддержки, которое они ей давали – она видела смутные образы и чувствовала их жизненную силу, но не более. Она осознавала себя частью большой картины, частью семьи, которую покинула давным-давно. Это всегда заставляло её чувствовать себя бесстрашной, потому что она знала, что живёт в мире, созданном и поддерживаемом теми, кто заботится о ней.

Но на этот раз у Окры стояла задача. И она обратилась к Изначальному Существу – но ответа не последовало. Это был первый для Окры опыт, когда она чувствовала чьё-то присутствие, но не могла общаться. Тогда она испытала других живых существ, от которых чувствовала поддержку во время чтения мантры. Один из них, которого она видела как мужчину в белых одеждах с длинной белой бородой, ответил на её вопрос короткими, но ёмкими посланиями, которые просто появлялись в её уме, подобно порывам свежего ветра. Удовлетворённая, но озадаченная, Окра открыла глаза и почувствовала себя полной знания и мудростью Старших – так она называла их в своём сердце.

Медленно она поднялась и какое-то время просто стояла, впитывая всё, что узнала. Затем она собрала шкуру и убрала её в свою поясную сумку. Сумка снова напомнила ей об ;ни: наставница вышила эту сумку для своей ученицы, когда та достигла совершеннолетия, то есть когда ей исполнилось 14 вёсен. Перед посвящением в Хранители Они послала её собрать травы, которые разрешалось собирать только взрослым Хранителям, и дала ей эту сумку. Вышивка изображала семью оленей, пасущихся в лесу, сделанную нитями разных цветов  с использованием некоторых самоцветов, которые Они получила в дар от деревенских жителей.

Выйдя из задумчивости, Окра заметила, что смеркается, и направилась домой. Она была спокойна, потому что знала, что должна делать. Вернувшись домой, она вошла в свой каменный дом – небольшую однокомнатную хижину с камином у дальней стены, двумя ложами, парой сундуков и столом со стульями. Ложа не были обычными человеческими кроватями, они должны были быть исключительно природными, созданными без какого-либо человеческого мастерства, чтобы они помогали Хранителям быть связанными со своим краем в любое время дня. Они больше походили на большие гнёзда, сплетённые из мягких ветвей, покрытые свежими листьями и травой. Сейчас была осень, поэтому листья и трава пожелтели и покраснели. К концу зимы они почти полностью истлевают, и их иногда заменяют мягкой вечнозелёной листвой, пока весной ложа не закапывают в лесу и не создают заново.

Стол был завален книгами – одной из обязанностей Хранителей было тщательно записывать все услышанные песни и события, которые они пережили или о которых просто слышали. Никому из знакомых Окры книги не были нужны, люди приходили и слушали её песни и запоминали их раз и навсегда, передавая потомкам, но сегодня она узнала от Дэвов, что придёт время, когда люди смогут учиться только из книг. И послание от Старших подтверждало это.

Внутри было темно, и последний свет дня, покидая хижину, делал всё синеватым и мягким, словно размытым. Окра на ощупь в темноте разожгла огонь, было ещё не очень холодно, осень только вступала в свои права, но присутствие огня всегда давало ей ощущение одобрения от Дэвов. Затем она зажгла свечу, села за стол, достала пузырёк с чернилами, писчую палочку и открыла свою тетрадь. На мгновение она замерла, переводя дух перед тем, как погрузиться во вдохновенное написание книг. Она любила этот процесс, он всегда был таким захватывающим и освобождающим – она чувствовала себя сосудом, полным бесконечной мудрости и красоты, жаждущим излить это на бумагу.

Окра писала около часа, останавливаясь, чтобы подобрать лучшее слово или метафору для того, что она чувствовала и воспринимала во время медитации. Затем она погасила и свечу, и огонь в очаге и легла на ложе. Хранители на самом деле не спали по ночам. Их телу и уму требовался отдых всего на несколько часов, поэтому они погружались в глубокое медитативное состояние. Они использовали это время, чтобы дышать в унисон с Матерью Бхаратой и настраиваться на поток жизненной силы всей планеты.

Следующее утро было первым днём осени. Окра знала, что песню умирающих листьев нужно спеть сегодня. После утренних ритуалов она постирала свою одежду в Андуне и развесила её снаружи дома, переоделась в парадное одеяние Хранительницы, состоящее из длинной шафрановой ткани, обёрнутой вокруг тела, и ожерелья из бусин из какой-то незнакомой ей древесины. Оно хранилось в сундуке у её ложа и всегда там было, с тех пор как Окра себя помнила, и передавалось из поколения в поколение Хранителей – поэтому бусины были такими глянцевыми и гладкими. Затем она потянулась за своим ложем, достала футляр с арфой и вышла на улицу, чтобы играть на солнце. Окра закрыла глаза и позволила своим сокровенным чувствам вести пальцы, подыгрывая стихотворению, которое она написала вчера. Сначала она легко коснулась нескольких струн по одной, задавая настроение медитативной атмосферы. Затем она провела пальцами по струнам, извлекая аккорды и последовательности через равные промежутки, словно каждому аккорду нужно было вздохнуть: выдох, затухание, пауза, вдох, новое нарастание… Затем паузы стали постепенно сокращаться, и аккорды сплелись в непрерывную ткань музыки, поверх которой возникла мелодия. Именно тогда голос Окры вступил, следуя рисунку мелодии, струясь под ней:

Жизнь утекает, смерть ступает по пятам,
Истлела кожица, иссохши под луной.
Мы слышали предсмертный стон не раз,
И страх иных, покинувших наш мир...


Глава 2

Окре пришлось остановиться, не закончив песню, не дойдя до самой важной части послания. Из деревни пришла женщина с тревожной вестью – на восточной окраине леса начался пожар, большой пожар. Когда Окра была маленькой, они с Они справлялись с парой лесных пожаров, но те были всего в 20-30 огородов. Тогда Они предупредила её, что огонь – это гнев Матери и означает, что что-то идёт не по плану Дэвов. Нынешний пожар, судя по количеству дыма и числу животных, бегущих на запад, был, по словам женщины, как минимум в 150 огородов. Окра сразу поняла, что песня связана с пожаром. Что-то было не так. Переодевшись в своё обычное платье, она, тем не менее, решила провести вечерний круг общения, так как людям было жизненно важно услышать песню. Но сейчас требовалось заняться другими делами.

Деревенские жители уже начали бороться с огнём, нося воду из Андуны, песок и землю, чтобы сдержать его, и моля реку и холм о защите. Они также послали гонца в ближайшие деревни за Андуной и за холмом за помощью. Вместе у них был шанс укротить дикий огонь, прежде чем он уничтожит весь склон холма. Окра чувствовала глубокое сострадание к страданиям всех живых существ и сопереживала их страху и опустошению, пытаясь помочь своими способами. Но внутри она понимала, что рождение и смерть – неотъемлемые части жизни, что есть время для разрушения, так же как время для создания. Есть времена, когда живым существам приходится бороться за свою жизнь и процветание, и времена, когда им приходится покоряться высшей силе и принимать свою судьбу. Они всегда говорила, что мы должны делать всё, что в наших силах, как будто всё зависит от нас, но понимать, что в конечном счёте мы зависим от Изначального Существа, у которого всегда есть план для нас.

Хранитель никогда не принимает прямого участия в жизни обитателей своего края – таково правило, так что задачей Окры было медитировать, слушать холм и облака и передавать людям послание о плане на сегодняшнее событие: согласен ли холм принять помощь облаков и готовы ли облака помочь. В восточной части леса была пещера, которая вела к корням холма, хотя, чтобы добраться до входа, нужно было подняться на полпути вверх по холму. Сюда Окра приходила, чтобы слушать его песни. Конец пещеры был очень близок к сердцу холма, и Окра могла видеть биение его сердца, словно концентрические круги, перед своими глазами, когда закрывала их. Она называла это «сердцем», но на самом деле это была вибрация, исходящая от каждого живого существа – вибрация холма была слишком низкой и тонкой, чтобы человек мог её услышать или почувствовать. Время от времени появлялись необычайно восприимчивые люди, которые почти чувствовали что-то, но, в целом, люди не предназначены для того, чтобы слышать песни, у этой формы жизни иное предназначение. Всё это знание передавалось из поколения в поколение Хранителей с начала времён.

Итак, Окра забралась в пещеру и последовала по её изгибам к сердцу холма. С каждым шагом биение сердца становилось сильнее. Она чувствовала тревожное настроение и спешила услышать остальное. Достав оленью шкуру и усевшись, Хранительница взяла под контроль свои эмоции и дыхание и погрузилась внутрь своего сознания. Она сосредоточилась исключительно на песне, позволяя ей полностью заполнить свой разум. Она чувствовала себя сосудом звука и образов. Внутренним взором она видела форму и цвет звука, всей песни. Она выглядела как знаки, буквы какого-то неведомого алфавита, вибрирующие звуком песни, содержащие в себе всю историю. Позже Окра начнёт записывать эти буквы из своих многочисленных медитаций и составлять «изначальную» систему письма, как она её называла. Она передаст её людям, чтобы те сохранили её и жили по ней, вместе с записями всех песен, что она когда-либо слышала. Это будет началом «Писаний Хранителей».

В своём сердце она слышала эти знаки как звуки незнакомого языка, напевы, перезвон судьбы Края Холма и земель далеко за его пределами. Она знала, о чём это, потому что звуки превращались в образы и знание, которые оседали в её уме напрямую, без слов. Окра просто знала, что ей сообщают и что нужно сделать. Объём знания был теперь гораздо больше, и стало ясно, как оно связано с песней умирающих листьев. Хотя она не удивилась, она чувствовала, будто всегда это знала. Она медленно возвращалась к поверхности своего сознания, и теперь её задачей было тщательно подобрать подходящие слова для этого знания. Хранительница медленно выбралась из горы и направилась к своему дому, идя и напевая по пути:

Время всё поглотит в единый миг,
Его всепожирающая пасть сокрушит наши жизни…

Войдя в дом, она бросила взгляд на шафрановую ткань, лежавшую на крышке сундука. Это заставило её вспомнить Они в этом одеянии во время торжественного пения: солнце, пробивающееся сквозь листву деревьев, порхающее по ткани, словно маленькие огненные птицы. Это всегда казалось одновременно таинственным и уютным, словно старцы из тонких миров одобряли и нежно, с любовью гладили её. Это были её счастливые детские воспоминания. Сначала было странно носить это после ухода Они, словно она просто заменяла её, потребовалось время, чтобы привыкнуть быть Хранительницей. Хотя Окра не оплакивала Они, как это делают люди, ей было грустно, что она была лишена её общества. Но она была уверена, что кто-то другой теперь наслаждался этим общением, поскольку Они, несомненно, поднялась по иерархии и помогала другим живым существам в тонких мирах.

Теперь пришло время сосредоточиться на задаче, и Окра обернула ткань вокруг себя, надела ожерелье, взяла арфу и вышла наружу. Хранительница быстро прошла по лугу, села под исполинским дубом, росшим прямо посреди луга, скрестила ноги и положила арфу на колени. Затем она закрыла глаза, начала дышать и медленно синхронизировать дыхание с окружающими живыми существами и потоком жизненной силы. Вдох – жизненная сила входит, выдох – она выходит, пройдя через её тело. Так Окра утвердила себя как сосуд, наполненный мудростью, предназначенной для сегодняшнего пения, надежное хранилище, готовое излить её на слушателей.

Она уже предупредила деревенских жителей о торжественном пении сегодня вечером, так что лужайка перед домом уже заполнялась. Окра всё ещё сидела с закрытыми глазами. Позже она посмотрит каждому в глаза, приветствуя их и расспрашивая о пожаре, предлагая утешение и совет, после того как ритуальное пение закончится. Но сейчас был момент делиться мудростью, сердцем к сердцу. Согласно традиции, Хранительница и слушатели начали с одновременного повторения односложной мантры, которая очищала разум и воссоединяла душу с источником жизни, превращая слушателей в слышащих, давая им способность воспринимать мудрость: глубокий вдох, из глубины живота исходит звук «а», поток воздуха концентрируется и превращается в «о», вибрирующее в груди, звук уплотняется, становясь «у» в горле, и завершается долгим «м», звенящим во лбу. Они повторили её несколько раз, пока не воцарилась кристально чистая атмосфера, и они могли слышать эхо мантры в своих умах. Они были готовы.

Открыв затворы и оставив слова и музыку где-то на внешней грани своего сознания, Окра почувствовала, как мощное послание изливается через неё:

Жизнь утекает, смерть ступает по пятам,
Истлела плоть, иссохши под луной.
Мы слышали предсмертный стон не раз,
И страх иных, покинувших наш мир.
Но нам не жаль ни жизни, ни утрат —
Лишь внешняя покинет нас одежда.
Ведь гибнет форма, тлен ей сужденый удел,
Но дух живет, и радость в нем поет.
И вновь мы обернемся плотью смертной,
Восславим красоту и вечность, братья -
Как в бесконечной череде прошедших раз —
Неугасимое сиянье Высшей Правды.
Но час настанет — и оно погаснет,
И тьма накроет бедственный наш мир.
Уж слышим мы её дыханье в вышине,
И безысходность гложет сердце мне.

Окра закончила Осеннюю Песню, и над лугом повисла глухая, но полная чувств тишина. Люди зашевелились, зашептались, обменивались встревоженными взглядами. Времена менялись, и они требовали иных действий – это понимали все. Но они знали, что их Хранительница также получила ответ от Холма, так что они всё ещё надеялись и были готовы слушать вторую песню. Окра открыла глаза и бросила многозначительный взгляд на деревенских жителей. В её глазах была глубина, которая и завораживала, и пугала их. Она хотела успокоить их и разделить свою уверенность в конечном благе всех происходящих событий. Снова закрыв глаза, погружаясь в глубины своего сознания, она открыла им песню Холма:

Всё Время в миг поглотит без следа,
Его безжалостная пасть жизнь сокрушит.
Но на краю, теряя навсегда,
Дух познаёт, что вечно он хранит.
Наш мир вступает так в эпоху тьмы,
Что на века простёрла свой покров.
Хранителям дано беречь умы
От мрака, что сомкнётся вновь.
Но лишь предвестием бедствий тьма грозит,
Потом — их море хлынет через край:
Святого, мудреца мир не почтит,
И знанье, и рассудок презирай.
Добро со злом подменятся местами,
Слепые поведут других слепцов,
Низвегрнув добродетель, себя сами
Поставят на алтарь своих творцов.
Так пусть Хранители сплотятся в бой,
Всем сердцем, силой, знанием своим
Пробиться к сердцу каждого сквозь мрак людской,
Чтоб свет надежды был навеки зрим.
Хоть разум меркнет, память в полумраке,
Слагайте книги — вечности оплот.
Путь осветите и несите факел,
Что от погибели весь мир спасёт.
И вы должны нести везде посланье,
Петь песни Старших, книги разъяснять -
Готовить к переходу в мир иной
В обитель счастья, вечности и знанья!

Деревенские жители, которые ахали и тихо плакали в середине песни, теперь перешёптывались и беседовали, полные надежды и вдохновения. Гордость, которую они испытывали за свою Хранительницу, также укрепила их. Окре предстояло отправиться в далёкие земли с важной целью, и, как бы они ни не желали оставаться без защиты Хранительницы, грандиозная картина будущего, нарисованная словами Холма, внушала им чувство безопасности и спокойствия.

Затем их лидер, крепкий мужчина по имени Фолл, поднялся и озвучил вопрос, который был у многих: «Уважаемая Окра-Хранительница, мы знаем, что вы также спрашивали совета у других духов (люди не знали о старцах или Изначальном Существе, Они запрещала говорить об этом, ибо это было за пределом их понимания и не приносило им пользы, но они знали, что есть другие духи, к которым Окра иногда обращалась). Мы хотели бы знать, что они ответили». Все деревенские жители начали кивать головами в знак согласия, даже маленькие дети, хотя все они знали, что не должны задавать этот вопрос, они надеялись, что на этот раз всё иначе.

Так и было. Окра почувствовала сердцем, что делиться этим знанием будет безопасно и на благо всем слушателям. Она глубоко вдохнула, сосредоточилась на том, чтобы передать послание точно так, как оно было дано ей, и начала говорить. Каждый мог почувствовать силу этих слов. Хранители накапливают несравненную силу через контакт с Дэвами и Старшими, храня молчание, медитируя, служа людям, и они тратят ее, только когда говорят. Когда Окра открывала рот, чтобы говорить или петь, окружающий мир мерк, и человек чувствовал себя будто в туннеле, на конце которого была она, окружённая сиянием, единственный ясный объект в данный момент, и слова входили в сердце и не оставляли места сомнениям, словно глубоко внутри человек всегда это знал.

Окра произнесла: «Через сто лет начнётся эпоха тьмы и иллюзии, она продлится сотни тысячелетий. Хранители могут замедлить её, распространяя знание через написание книг и строительство особых мест для почитания Дэвов, иначе люди всё забудут. Несмотря на наши усилия, эпоха тьмы и иллюзии продлится пятнадцать тысяч лет. Затем её сменит новый золотой век, и так этот цикл будет продолжаться вечно. Я должна пойти и найти других Хранителей, создать союз и помочь им выполнить эту задачу. Вы должны следовать указаниям из песен Дэвов и жить в мире, пока я не вернусь. Уважаемый Фолл, прошу вас, проследите, чтобы за книгами ухаживали».

Затем Окра и жители деревни обсудили последствия пожара, который удалось потушить. Хотя многие животные и растения погибли, деревня не была затронута в этот раз, однако жители были взволнованы. Утешая их мудростью песен Дэвов, Окра объяснила, что не стоит бояться за внешнее тело, ведь главное - душа - останется нетронутой, а бедствия будут пока редкими, и им не стоит беспокоиться в ближайшее время. Сказав это, Окра поднялась с места под деревом с безмятежным, но решительным выражением лица, на пять голов выше всех остальных, сложила свои длинные ладони перед грудью и поклонилась всем им. Они ответили на её поклон, наблюдая, как она убирает одеяние в сумку с оленьей шкурой и покидает Край Холма.

Глава 3

Босые ноги мягко ступали по мху, острым камням и валунам, выступающим из-под земли, покрытой осенней листвой. Лёгкие медленно вдыхали прохладный и сладкий утренний воздух, внутрь и наружу. Это была приятная прогулка всё глубже и глубже в лес после короткой ночной медитации на вершине Холма. Окра не часто поднималась на самую вершину, поэтому, когда она достигла её вчера на закате, она обернулась, чтобы бросить последний взгляд на свой Край, к которому так привыкла: пологий склон, почти плоский у подножия холма, который заканчивается крутым обрывом и руслом, по которому Андуна несла свои воды от восхода к закату, поворачивая дальше по течению в сторону солнца. Вниз по склону лежало опустошённое место, где случился большой пожар. Его тишина и безмолвие казались зловещими, хотя в глубине души Окра знала, что Край в безопасности до её возвращения, так что с лёгким сердцем она отвела взгляд и устроилась на ночь.

Ночи становились холоднее – Окра видела пар, выходящий из её рта, и иней на желтеющей траве, когда она вышла из медитации этим утром. Это были единственные средства почувствовать перемену в воздухе, поскольку Хранители не чувствовали холода или жары, как и острых камней и шипов - их ноги не ранились от отсутствия обуви, даже зимой. Медитации, которым учила её Они, чтобы поддерживать внутреннее пламя сильным и отрешаться от тела, также помогали.

Когда Окра спускалась по другой стороне Холма в направлении льда, она вступила в соседний Край, на землю которого никогда раньше не ступала. Долина между Холмом и далёкими горами была покрыта утренним туманом, но она всё же могла разглядеть великолепное большое озеро посредине и несколько деревень с дымящимися трубами вокруг него. Чем ближе она подходила к деревням, тем явственнее чувствовала присутствие другого Хранителя. Андуна здесь не пела, и ветер нашёптывал другую мелодию. Здесь всё было благополучно, глашатаи грядущей эпохи сюда ещё не добрались, но Окра слышала встревоженный шелест осенних листьев и чувствовала беспокойство в жизненном потоке птиц и зверей.

На расстоянии полёта стрелы от ближайшей деревни она ожидала встретить Хранителя с минуты на минуту. Первого Хранителя в жизни, помимо Они. Окра с удивлением обнаружила, что немного нервничает и взволнована – эмоции, которые она почти никогда не ощущала. Она шла некоторое время вдоль берега озера, пока не увидела, что берег слегка поднимается, а наверху пригорка – словно корона на голове гиганта - гнездо. Окра видела лишь край, но было ясно, что оно принадлежало гигантской птице. Поднявшись на склон, она вскоре поняла, что там в медитации лежал Хранитель. Его тело было расслаблено, ладони раскрыты к небу, глаза полуприкрыты, а лицо источало спокойствие.

Это был он. Окра, казалось, не ожидала этого, хотя и понимала, что они должны существовать, она никогда не думала о встрече с ними, поэтому никогда не представляла их и не спрашивала Они, как выглядят другие Хранители. Теперь, когда она об этом подумала, они вообще никогда не обсуждали других Хранителей. Не было нужды, и это не имело отношения к обязанностям Окры. Любопытство было ей несвойственно, поскольку она была счастлива и удовлетворена своей внутренней и внешней жизнью.

Это определённо был он, потому что она видела человеческих мужчин, и он выглядел как один из них. Только на пять голов выше, стройнее, с более длинными конечностями и пальцами, более утончёнными чертами лица и... очень похожий на неё саму. Его длинные каштановые волосы были спутаны и закручены в узел, два простых льняных куска ткани были обёрнуты вокруг бёдер и груди, а свободный конец был закинут на одно плечо. Она видела половину его серых радужек из-под век, и всё тело, казалось, излучало в утреннем воздухе мягкое свечение.

Как только она подошла к нему, он открыл глаза и поднялся. Его взгляд был твёрдым, мощным и невинным одновременно, сканирующим, видящим её насквозь.
«Я ждал тебя», – услышала она внутри своего разума. Это были не совсем слова, но знание, идущее изнутри. Посылать сообщения прямо в разум – вот как Хранители передавали друг другу детальные чувства, атмосферу, энергию и образы, и, что важнее, информацию о высших сферах, невозможную для передачи человеческим языком. Они использовали человеческую речь только для передачи важных посланий обитателям своего Края.

«Я знаю», – подумала Окра, – «Я чувствовала твоё присутствие с тех пор, как начала спускаться с холма, твоя жизненная сила пронизывает здесь всё». Окра осознала, что её собственная жизненная сила медленно растекается по окружающей местности, и все её вопросы ощутимо висели в воздухе.
«Ты никогда не видела Хранителя-мужчину», – констатировал он, – «Меня воспитывала Хранительница, я могу рассказать тебе, что знаю. Люди зовут меня Килан». Он сложил руки перед грудью и слегка поклонился в знак уважения. Окра заметила, как этот жест усилил свечение вокруг него. То же самое происходило с Они, но Окра никогда не задумывалась о своём собственном теле и о том, как оно выглядит снаружи, она, должно быть, тоже излучала такое же свечение. Она ответила на поклон.

Наслаждаясь незнакомым чувством волнения, она получила серию образов, чувств и ощущений вместе со знанием, окутанным определённой атмосферой. Знанием, о необходимости которого она даже не задумывалась. Но теперь, когда оно у неё было, оно казалось крайне важным для неё.

Хранители, в отличие от людей, не нуждаются в физическом соитии, чтобы производить потомство. Вместо этого они сочетают свою ментальную силу, жизненную силу и сердечное желание определённых черт в ребёнке. Тем не менее, тела Хранителей всё же имеют гендерные различия, что является воплощением двух изначальных сил, поддерживающих всё творение.

Окра села на валун, который источал прохладную и слабую, но приветливую жизненную силу. Ей нужно было время, чтобы вместить весь новый опыт и рассортировать и структурировать информацию. Так вот как она была призвана в это тело – кто-то запланировал, чтобы это произошло именно так.

Когда Хранители мужского и женского пола договариваются о будущем ребёнке – чертах характера, склонностях и талантах, миссии в жизни – они садятся медитировать, обращаясь ко всем Дэвам, Страшим и Изначальному Существу, выражая свою благодарность, признавая изначальный источник жизненной силы и прося их помощи в этом деянии.

Затем Хранитель-мужчина направляет своё ментальное намерение на жизненную силу женщины, и, сливаясь вместе, они создают сосуд, который может принять душу из другого царства существования. Хранители в основном приходят из высших сфер, где они уже преуспели в знании и мудрости.

Как только душа входит, сосуд уплотняется и становится младенцем на коленях Хранительницы. Хранители растут сравнительно быстро, и через пару месяцев младенец превращается в ребёнка, которого один из родителей затем забирает в свой Край, чтобы воспитать и передать ему обязанности Хранителя, когда родитель уйдёт.

Окра почувствовала, как это обычно бывает, когда открывается истинное знание – облегчение и вдохновение, словно она всегда это знала, и что Килан просто подтвердил её собственные взгляды на этот счёт. Планировала ли Они эту встречу и откровение знания? Или Окру вело Изначальное Существо или Старшие изнутри? Она чувствовала, что в конечном счёте получит ответы на все свои вопросы. Но сейчас у неё было более насущное дело.

Окра послала Килану эмоцию благодарности, за которой последовал вопрос о великой перемене. Килан тоже сел на другой валун напротив неё, скрестив ноги и положив одну лодыжку на другую. Он ответил чувством беспокойства и передал свою недавнюю беседу с озером, чьё имя было Онл, и с Холмом, тем же Холмом, но с другой его стороны. Окра проявила некоторое любопытство относительно процесса слушания, которому следовал Килан. Полученные ею образы показали, как он прижимает ладони и ухо к определённому плоскому камню у подножия Холма, врезанному в вертикальную каменную стену. Чувство полного погружения в вибрации и отдачи всего своего существа слушанию переполнило её. Затем пришло абсолютное спокойствие, когда она наблюдала, как он плавает на поверхности Онла.

Хранитель услышал очень похожую песню, давшую ему наставление ждать Окру и вместе идти в направлении льда. Следующий шаг был теперь ясен, а дальше они выяснят, когда придёт время. Такова жизнь на земле, и Хранители полностью принимают это. Они провели некоторое время, обмениваясь другой необходимой информацией, чтобы их знание и опыт стали равноценны. Жители Края Озера уже услышали песни и подготовились к временному отсутствию своего Хранителя, так что Килану нужно было только забрать своё официальное шафрановое одеяние и оленью шкуру из гнезда, прежде чем они отправятся на в направлении льда.

Путь лежал через деревни Края Озера, а затем между двумя другими холмами. Вещи Килана были упакованы в сумку, держащуюся на двух лямках, накинутых на плечи. Оба Хранителя разделяли лёгкое волнение и радость от перспективы познакомиться с новыми Дэвами, у каждого из которых были уникальные личности и особая атмосфера. Они впитывали жизненную силу всех существ на своём пути и узнавали всё больше и больше о тревожных временах впереди. Деревня между холмами была затоплена, так что её жителям пришлось уйти в другое место. За холмами лежала долина, которая также пострадала от лесного пожара. Баланс постепенно смещался в сторону неблагоприятного.

Хранители тех Краёв и тех, что были за ними постепенно присоединялись к группе, направляющейся к льдам. Погода быстро становилась холоднее, дожди сменялись лёгким снегом. Окра чувствовала нежное прикосновение снежинок к своему лицу и поражалась тому, как противоположные переживания сосуществуют и приносят радость одновременно – её ступни наслаждались надёжной опорой твёрдых камней и холодной землёй под ними. Они шли молча, время от времени посылая в пространство тревоги, радости или переживания, впитывая вибрации друг друга, чувствуя, как становятся единым целым. Они питались обильной жизненной силой окрестностей и проводили ночи на мягком мху, слушая вибрации Матери Бхараты. Она тоже была недовольна грядущей переменой, но круг жизни должен быть завершён, чтобы начаться вновь.

Постепенно их группа выросла до примерно пятидесяти Хранителей. Общество стольких её сородичей было весьма плодотворным для Окры: она узнала об обычаях других Краёв, способах общения с Дэвами, передачи знаний людям. Не все Хранители сочиняли песни, форма зависела от индивидуальности Хранителя. Некоторые рассказывали притчи, другие рисовали картины или показывали ритуалы благодарности Дэвам, целебные свойства трав и минералов, техники плетения или работы по дереву. Всё это приходило к Хранителям через Дэвов, а Дэвы, в свою очередь, вдохновлялись Изначальным Существом изнутри. Такова была иерархия заботы. Окра чувствовала, как углубляется её разум, расширяется картина мира, включая всё больше компонентов и взаимосвязей. Она всегда чувствовала вселенную как один большой живой организм, но теперь каждая маленькая точка на осеннем листе имела причину и цель.

По мере того, как группа приближалась к Ледяному Океану, все излучали наслаждение в хрустальный воздух. Масштаб спокойствия, исходящий от холодных вод этого обширного Дэвы, был неведом большинству Хранителей. Океан передавал состояние глубокой медитации, так что все они достали свои оленьи шкуры и сели на землю со скрещенными ногами. Направляя ладони к густому потоку жизненной силы, несущему послание от этого гиганта, Окра впитывала образы, звуки, ощущения и настроение. Картина творения Матери Бхараты предстала перед её глазами, как она когда-то потерялась в водах Причинного Океана и как сияющее существо, которого она никогда раньше не видела, вновь подняло её, коснувшись её лишь своим носом. Это прикосновение, подобно молнии, поразило её всепоглощающим счастьем, так что она до сих пор помнит место его прикосновения – оно находится неподалёку, в десяти днях ходьбы к льду и закату.

Оживлённая переживанием, Окра оказалась на ногах среди сородичей, всё ещё погружённых в слушание. Она решила исследовать местность, пока ждёт. Они теперь находились в низкорослых лесах Ледяного Края, примерно в двух днях ходьбы от побережья. Осень пришла сюда раньше, несмотря на казалось бы солнечную погоду, и большинство окружающих берёз были голыми, сухие и почти серые листья хрустели под ногами, пока она шла, высматривая, или, вернее, чувствуя сосновую рощу. Окра всегда наслаждалась обществом сосен больше за их свежую жизненную силу, Они тоже любила их, и они проводили много времени в сосновых рощах вместе – учась, играя, упражняясь в игре на арфе.

Вскоре она увидела знакомые тёмно-зелёные верхушки и погрузилась в успокаивающую энергию сосен. Сосновый бор обычно просторен, без подлеска, поэтому Окра легко заметила вдали поляну, усеянную большими валунами, которые, казалось, были намеренно разложены кем-то в определённом порядке. Когда Окра приблизилась к этому месту, солнце вышло из-за тучи и послало яркий луч на эту идеально круглую поляну. Мох, покрывающий массивные валуны, красиво поблёскивал на солнце, пылинки танцевали в луче. Эта картина внушала спокойствие и надежду. Окра почувствовала, что пришла именно туда, куда должна была. И, как и полагалось, другая жизненная сила вошла в круг валунов. Сначала Окра почувствовала его – могущественного Хранителя, не похожего ни на кого, кого она когда-либо встречала – и затем увидела возвышающуюся фигуру. «Имил», – излучил он, складывая ладони и кланяясь ей.