Третья жизнь
Глава первая.
Мой адрес Советский Союз.
Счастья я не искал, всё мне некогда было,
И оно меня, кажется, не находило.
Но была мне тревожной и радостной вестью
Комсомольская площадь, вокзалов созвездье.
Расставанья и встречи - две главные части,
Из которых когда-нибудь сложится счастье.
Евгений Долматовский.
Комсомольская площадь вокзалов созвездье.
Поезд Калининград – Москва прибыл на Белорусский вокзал столицы. Егор раньше не был в Москве. В девятом классе он с классом ездил на неделю в Ленинград на экскурсию. Тогда впервые увидел метро, а так Минск и Москва, два больших города, конечно в каждом есть своё, но и много общего. К Москве и москвичам у Каминского сформировалось предвзятое отношение. Вызвано оно конечно негативным опытом общения с москвичами, двумя курсантами его смены, Котловым и Тарасовым, которых он всё-таки выпер из школы перед самым выпуском. Гнилые были людишки эти два «москвача». Вот с таким неприязненным отношением к Москве он и прибыл в неё в начале сентября 1983 года. Если бы тогда в 1983 году, Егор решил закрепиться в Москве, ему бы это удалось. Отличные документы, прекрасный послужной список. Военно-морская выправка и дисциплина. Это отличные стартовые данные, для лимиты того времени. Возможно, Егор смог бы сделать головокружительную карьеру в рядах милиции. Шла смертельная борьба между МВД и КГБ. Министр МВД Щёлоков уже лишён должности и выведен из состава ЦК КПСС и бал в милиции правили чекисты. Согласись тогда в Иньямбане, Егор на предложение особиста и неизвестно как легла бы карта, но всё сложилось так, как оно сложилось. Егор, спустился в метро, и отправился на Комсомольскую площадь, трёх вокзалов созвездие. Казанского, Ярославского и Ленинградского вокзалов.
В одном была права жена Егора, Людмила, тратить деньги с умом он не умел. Это не была его вина, это была его беда. Четыре года он находился на государственном обеспечении. Крыша над головой, какая ни какая, но пайка всегда в тарелке и всё задарма. Более того, он оказывается, совсем не знал жизни, жизни народа в СССР. Его мир ограничивался Балтийском, а порой вообще размерами судна. Он никак не мог влиться в Московский бешеный ритм. Этот ритм, ощущался на каждом шагу. Все куда-то спешили, мужчины и женщины не обращая внимания, толкали Егора, не говоря об извинениях, бежали дальше. Он слышал об этой особенности москвичей, но столкнулся с этим явлением впервые. Москва физически выдавливала Егора за свои пределы.
Он обошёл три вокзала. Посмотрел их. Конечно, впечатлил красавец Казанский вокзал с его огромными залами и фресками на стенах и потолках. Не мене помпезный Ярославский вокзал и уж совсем скромняга Ленинградский. Выбрал Егор по наитию, Ярославский вокзал.
Дело близилось к вечеру. Москва того времени, это в каждой гостинице табличка «Мест нет». Место в Московской гостинице большой доход её работникам - шоколадки, коробки конфет, коньяк или просто трёшка в паспорте. Решение с ночёвкой Егор нашёл быстро. Подошёл к железнодорожной кассе и спросил кассира.
- Куда есть плацкартные билеты на сегодня? – Девушка внимательно посмотрела на него, но похоже не сильно удивилась, Москва ведь.
- На Ярославль. Поезд в 00.30. Через три часа.
- Хорошо. Давайте, – он купил билет до Ярославля. Поел беляшей в буфете, запив их чем-то напоминавшем кофе, и сел в зале ожидания, ждать посадки на поезд.
Жизнь в зале ожидания кипела и бурлила как в котле. Кто спал на вокзальных лавках, подложив под голову ручную уладь, чтобы не увели. Были и такие, явные колхозники, они не только улеглись, заняв два места на сиденьях в зале ожидания, так ещё и разулись. Вонь от их ног стояла жуткая. На полу расположился цыганский табор. Пьянтосы какие-то, решили остограммиться. Разложили закуску на лавках. Их забрала милиция. Картёжные шулера, резались в дальнем углу, обувая очередного лоха. Карманники, бродили с отсутствующим взглядом по залу вокзала, подсаживаясь то к одному, то к другому спящему на сиденьях. Просто бродяги, подходили к пассажирам, разложившим еду. Просили чего-нибудь дать и им перекусить. Основная же масса - это обычные пассажиры со всего многонационального Союза. Вавилонское столпотворение! Жизнь, которую Егор совсем не знал и теперь ему нужно интегрироваться в неё. Объявили посадку на поезд до Ярославля.
Егор расположился на верхней полке. Теперь он может отдохнуть и поспать. Так теперь и будет, день скитаться по незнакомому городу, спать ночью, под стук колёс, по дороге в новый город. Как долго это будет продолжаться? Пока есть у него деньги, а вот денег оказывается, почти нет.
Егор не тот человек, который надеялся на авось. Он, лёжа на верхней полке, составил себе следующий план действий: «Приеду в Ярославль. Муж Марики, Сергей Волков, был родом из Ярославля. Жаль, у меня нет адресов его родни. Значит так. Первое. Ознакомлюсь с городом. Посмотрю, чем дышит народ, какая атмосфера какие фишки. Если понравится, значит надо закрепиться», - и тут его пронизала тревожная мысль: «А кто я есть? Моряк военно-морской, но там нет моря. Получается, у меня нет специальности. Киномеханик не в счёт. Нужен допуск к электроустановкам. Пока сдашь экзамен, да и копеечные зарплаты у киномехаников. Это не Минск, не «Центральный» с его высшей категорией кинотеатра. Слесарь второго разряда механосборочных работ, столяр первого разряда без опыта работы и каменщик, с кое-каким умением класть кладку и ту порой кривую. С такими навыками и зарплаты будут соответственные, зубы на полку положишь. Вот только где найти ту полку, чтобы зубы положить», - такие, нерадостные мысли вертелись в голове Егора. Главная беда Советского Союза независимо в столицах, городах или весях это жилищный вопрос. Правильнее сказать - нет жилья нигде и никому: «Остаётся попробовать устроиться в милицию. Всё равно другого выхода нет. В милиции и зарплата, форма, какая-никакая общага и не надо круглое носить, а квадратное катать…». Егора убаюкал перестук колёс, и он впервые после отъезда из Балтийска, спокойно заснул. Ему казалось, он нашёл решение. Так ли это? Очень скоро покажет время. Поезд на курьерской скорости уносил дембеля Каминского на Север огромной его Родины – Союза Советских Социалистических Республик.
Очень рано, когда ещё было темно, поезд прибыл в Ярославль. Егор с рассветом осмотрел город. Ярославль ему не понравился. Не какими-то недостатками, не понравился и всё. Не лежала душа к этому городу. Каминский ещё мог себе позволить капризничать и выбирать города, ничего, скоро этой возможности у него уже не будет.
Взял билет на Вологду и вскоре, поезд вёз его в город с резным палисадом, если верить ансамблю «Песняры».
В Вологду он приехал поздно вечером. Прямо на вокзале Егор решил действовать. Обратился к двум постовым милиционерам, выбрав старшего по званию.
- Здравие желаю. Разрешите обратиться товарищ сержант? – милиционеры заинтересованно смотрели на молодого, загорелого, всё лето на пляже Балтийска, парня. Сержант, даже слегка подтянувшись, ответил.
- Да конечно, товарищ. Что Вы хотели? – Егор продолжил. Он сразу предъявил свои документы, сказался опыт работы с постовыми в Минске.
- Вот мои документы, - милиционер изучил документы Егора. Вернул их ему и внимательно приготовился слушать рассказ бывшего моряка.
- Я товарищи в Минске, до службы, состоял внештатным сотрудником уголовного розыска и со служебной собакой патрулировал, с такими, как и вы, постовыми улицы города. Получилось так, что я развёлся с женой, и мне пришлось уехать из Минска. Хочу с вами посоветоваться. Можно ли у вас поступить на службу в милицию? - Милиционеры расцвели в улыбке и сразу представились Егору по именам. Они втроём обменялись рукопожатием. Сержант пригласил Егора в патрульную машину. Они забрались внутрь бобика и сержант заговорил.
- Понимаешь Егор, документы у тебя конечно отличные для милиции, но сейчас идёт какая-то непонятная волна репрессий и сокращений. Нас рядовых это особо не касается, а наверху в руководстве чистки почище тридцать седьмого, только что к стенке не ставят и не сажают, а просто выгоняют. Вот какая ещё проблема. Ты же не местный, а в Вологде с жильём очень плохо. Нет жилья совсем. Даже общаги нет для нашего брата. Насколько я знаю, мест постовых свободных нет. Ты же не офицер, а старшина второй статьи, то есть младший сержант, значит, высшего образования тоже нет. Конечно, завтра сходи в управление, но мне думается не возьмут тебя, не потому, что не подходишь, а просто мест нет, - сержант замолчал. Все трое молча закурили. Тут в разговор вступил второй постовой, младший сержант.
- Слушай морячок! Я из города Сокол. Тут рядом. У нас там есть и вакансия сержантская в отделении и небольшая общага, комнату дадут. Ты завтра съезди. Переговори с начальником их отдела. Если он тебя возьмёт, то уже вернёшься в Вологду и пойдёшь оформляться в кадры. Если тебя на месте возьмут, то здесь не станут возражать, - Егор поблагодарил младшего за дельный совет. Сержант спросил Егора.
- Где ты ночевать, то собираешься?
- Не знаю пока. Как у вас с гостиницами?
- Как везде. «Мест нет». Ладно, не переживай Егор. Поехали, – младший сержант, он же водитель, завёл машину. Они вскоре подъехали к гостинице. Зашли и подошли к администратору. Сержант обратился к девушке-администратору.
- Любаша. Посели нашего будущего коллегу, - девушка посмотрела на Егора и молча протянула руку за документами. Егор подал девушке свой паспорт. Она начала оформлять ему проживание в гостинице. Вот так всё просто, и место нашлось и не надо взятку давать. Егор повернулся к постовым.
- Спасибо мужики, выручили.
- Да чего там. Удачи тебе, - милиционеры и Егор распрощались. Постовые отправились дальше нести дежурство. Егор взял ключ от номера. Поблагодарил Любу и пошёл спать.
Утром, позавтракав в кафе, Егор на автовокзале сел на автобус и поехал в город Сокол. То, что называлось городом Сокол, с трудом укладывалось в сознание Егора, как город. Кругом предприятия, склады пиленой древесины, грязь, слякоть, деревянные мостовые, как в Минске на улице Пулихова, в раннем его детстве. Народ зачуханный, каждый второй в ватнике. Ярославль по сравнению с Соколом - Париж! Каминский даже не пошёл в милицию. Вернулся на этом же автобусе в Вологду. Рассчитавшись, выписался из гостиницы и отправился на железнодорожный вокзал. Решил вернуться в Ярославль и уже оттуда искать новое место для работы. Просто Егору удобно было. Поезд на Ярославль шёл ночью, а утром прибывал в город.
Утром в Ярославле Егор позавтракал на последние деньги. От отчаяния решил попросить денег у Ольги в Балтийске, оказалось больше не у кого, нет друзей, были похоже только собутыльники. Дал ей срочную телеграмму «Остался денег. Вышли тридцать телеграфом. Ярославль Главпочтамт. До востребования Егор Каминский». После оплаты телеграммы осталось 50 копеек.
У Каминского, наконец-то в голове наступило просветление: «Как же так. Вчера ещё я получал огромные деньги. За Африку столько, что хватило бы на несколько лет безбедной жизни. Где же они эти деньги? Все ушли этой суке Людке! Ободрала меня как липку», - если раньше Егор был зол на жену и на мать, то теперь он искренне их обеих ненавидел: «Ладно, Людка стерва колхозная, а вот чем же я в жизни матери не пришёлся, что она меня ненавидит. Это же какой надо быть волчицей, чтобы обречь своего ребёнка на голод, холод, скитания. Только за то, что он не захотел жить с женой стервой и поступать по её матери указаниям». Никогда Егор не простит мать. Она навсегда останется ему чужой и даже на её похоронах он не только не прольёт ни одной слезы, её смерть его даже не взволнует. Умерла, и слава Богу. Вечно больная она переживёт мужа, сына Дмитрия, всех родственников ровесников и умрёт в 84 года.
Егор смотрел на последний полтинник и думал: «Что делать с этим полтинником. Ни поесть, ни поспать», - он увидел, что продают мгновенную лотерею «Спринт». Егор на последние деньги купил билет. Открыл его и … он выиграл максимально возможный выигрыш, который выдают сразу – 25 рублей! Егор сначала не поверил своим глазам. Получив выигрыш, впервые после Балтийска, нормально поел в столовой. Про рестораны он забыл напрочь и навсегда. Вышел на улицу. Уезжать из Ярославля нельзя. Надо ждать денег от Ольги. Если конечно она их ему пришлёт. Только почему-то Егор был уверен. Ольга обязательно ему поможет.
Осень. Реально ему становилось холодно. Кожаная коричневая шикарная куртка, гордость Егора совсем не грела, да и не годилась она для этих широт. Егор дрожал от холода. Посинели губы. Он, разузнав, где в городе находится барахолка, отправился туда продавать куртку.
Снял куртку. Одел свой кримпленовый пиджак. Куртку можно было оценить в 150 рублей. Люди смотрели, щупали, но не покупали. Когда у него уже зуб на зуб не попадал, подошёл мужик. Пощупал кожу, примерил. Егор понял, его покупатель. Посмотрев на Егора спросил.
- Сколько?
- Сколько дадите? – с трудом сдерживая дрожь, ответил он покупателю.
- Полсотни.
- Хорошо. Забирайте. Носите на здоровье, - они рассчитались. Егор, продолжая дрожать от холода, пошёл по рядам, искать теперь себе куртку по сезону и климатической зоне. Увидел, продает мужик куртки. Одна была на искусственном меху с брезентовым верхом и высоким воротником.
- Сколько? – спросил Егор продавца. Взял куртку. Одел. Тело мгновенно согрелось и ему стало хорошо.
- Пятьдесят, - ответил торговец. Егор не снимая куртки, отдал только что вырученные деньги и счастливый пошёл на выход с рынка. Он согрелся. Как же мало оказывается надо человеку для счастья. Долгие годы Егор будет хранить эту зелёную брезентовую на искусственном меху куртку, как память о том тяжёлом времени в его третьей жизни.
Расположился Егор в кафе недалеко от Главпочтамта Ярославля. Взял кофе с молоком и два коржика. Нужно было подумать: «Надо ехать подальше от Москвы. Там и народ проще и я буду в большей цене. Опять же с жильём будет тоже – попроще», - какие соображения заставили Егора так думать осталось загадкой, но все его размышления окажутся ошибочными.
Незадолго до закрытия Главпочтамта Егор, зашёл в очередной раз, узнать есть ли ему перевод и его ждала радостная весть. Ольга прислала ему 30 рублей! Он отправился на железнодорожный вокзал и купил билет на ночной поезд, но на этот раз, до Сыктывкара. Поезд, в столицу Коми АССР шёл 27 часов. Это вполне устраивало Каминского. Он выспался в вагоне. Поел в вагоне-ресторане и спустя сутки ранним утром, вышел на вокзале в Сыктывкаре.
Сыктывкар.
День, когда Егор приехал в Сыктывкар оказался воскресеньем. Значит, какие-то вопросы с устройством в милицию, он сможет начать решать только завтра. Егор снял номер в гостинице. Покушал в столовой и решил сходить в кино. Фильм, на который он взял билет назывался «Бежавшие из ада». Остросюжетный иностранный фильм.
Во время сеанса в зале какие-то отморозки начали курить и шуметь, мешая просмотру фильма. Каминский естественно не смолчал и сделал замечание им. В ответ услышал поток брани и оскорблений. Тогда он встал и направился к хулиганам. Неожиданно на сторону Егора встали ещё несколько мужчин из числа зрителей. Трое хулиганов погасили сигареты и затихли, но постоянно оборачивались и бросали злобные взгляды на Егора. Фильм удивительным образом перекликался с нынешним положением Егора. После сеанса он в задумчивости вышел из зала и осмысливая увиденное и сопоставляя его со своим положением направился по какой-то улице в сторону центра, когда услышал за спиной голос.
- Ну, что фраер, побазарим, - Егор повернулся, перед ним стояли хулиганы их кинозала. Их было трое. По возрасту немного младше его самого. Один из них тот, что обратился к нему, крутил в руке складной нож-бабочку. Егор, все эти дни, находящийся в состоянии постоянного нервного напряжения, слово стресс, тогда ещё никто не знал, очень обрадовался этим бакланам. Руки у Егора были свободны. Дипломат-мыльницу, он оставил в гостинице. Каминский только улыбнулся и спокойно сказал этим несчастным.
- Вы даже не представляете, как мне вас не хватало, Как вы вовремя нарисовались. - Он мгновенно оказался возле козла с ножом и от души поздоровался с ним, успев подумать про себя «Похоже, по хрусту, я ему челюсть сломал». - Теперь Каминский был в своей тарелке: «Как же я измучился и устал за эти дни. Спасибо парни, что вы есть, Тяжко жить без этих бакланов». - Так он думал, продолжая крушить следующего неугомонного зрителя. Успокоился, только когда все трое, лежали под забором, не подавая признаков жизни. С облегчением выдохнул и опять услышал за спиной мужской голос
- Сурово ты с ними поздоровался. Однако моя помощь тебе не понадобилась, - Егор обернулся. Рядом с ним стоял мужик лет сорока, по его лицу сразу видно бывшего зека. У них своеобразные обветренные, грубые черты лица и главное – это выражение глаз. Не ошибёшься. Егор узнал мужика, он один из тех, кто поддержал его в кинозале.
- А теперь делаем отсюда ноги, парень. Пока менты не появились. - Предложил мужик и повёл Егора какими-то дворами и переулками. Так они вскоре вышли на центральную улицу. Остановившись, он протянул Егору сигарету. Они закурили.
- Так и подумал, что эти бакланы захотят с тобой поквитаться, но не ожидал, что ты так шустро их успокоишь. Где так научился, то руками махать. На службе, поди? – поинтересовался новый знакомый Егора.
- Да, на флоте служил. Там многому учат, – Егор ещё в поезде понял, это Север России, а за Котласом начинается мир лагерей и соответствующего контингента. Поэтому рассказывать о своём милицейском прошлом и уж возможном будущем надо осмотрительно. Они докурили. Егор не собирался откровенничать с этим зеком, но он был ему признателен за готовность помочь. Егор предложил незнакомцу.
- Может по пивку? Я угощаю.
- Спасибо моряк. С удовольствием. Правда я на мели. - Признался мужчина.
- Я тоже теперь не при деньгах, но пару бокалов пивка могу себе позволить. Знаете где в этом городе можно приличного пива накатить? – новый знакомый утвердительно кивнул головой, - Тогда. ведите! – улыбаясь, предложил Егор.
По пути в пивнушку познакомились. Мужчина представился как Василий. Егор взял по бокалу местного пива. Так себе пивко, но пить можно. Встали за стойку в пивнушке. Егор внимательнее рассмотрел своего нового знакомого. На руках наколотые перстни, Каминский знал, что их колют в зонах, но в значениях этих наколок не разбирался. Василий поинтересовался, что моряк делает в Сыктывкаре. Егор, потягивая пивко, объяснил Василию причину своего появления в столице Коми АССР.
- Понимаешь Василий, - они по дороге в пивнушку, перешли на «ты», - помотался я по миру, а вот свою страну не видел и не знаю. После демобилизации приехал в Москву, взял билет, куда был, а был на Ярославль и оказался сначала в Ярославле, потом Вологде, вот теперь в Сыктывкаре. День знакомлюсь с городом, ночь сплю в поезде. Путешествую по стране. Ты мне лучше расскажи, что это за город и, что тут за народ проживает. Познакомь с обстановкой и как себя вести, чтобы не повторилась история с кинотеатром, - новый знакомый Егора, допил пиво. Егор взял ещё по бокалу. Василий, одобрительно кивнул и начал инструктировать щедрого своего нового приятеля.
- Значит, смотри парень. Город полон в основном бывшими сидельцами. Теми, кому в другие города ходу нет. Живёт этот народ лесоповалом. Люди разные среди них есть. Есть правильные пацаны, есть мужики, есть бакланы, вот как эти сегодня с киношки, есть черти и опущенные. Ну, тебе эта наука не знакома, поэтому присматривайся и всё-таки не вписывайся за идею, не стоит. Я поэтому и шёл сзади тебя, чтобы тебе пику в спину не вставили. Это были бакланы и поэтому ты с ними так легко управился. Были бы серьёзные люди, не помогла бы тебе твоя подготовка. Прошли бы за тобой дальше и подловили, когда ты садился в транспорт или заходил в магазин, чирк и ты уже на небесах, и никто ничего не заметил бы, - Егор слушал этого зека и начинал понимать, что так, как он вёл себя в Балтийске здесь не прокатит: «Быстро на башку укоротят». Они ещё выпили по бокалу. Поболтали за жизнь. Пришло время прощаться. Василий, видимо сам понял о нежелании парня знакомиться более близко и они расстались, обменявшись рукопожатием. Егор вернулся в гостиницу. Принял душ и решил лечь пораньше, чтобы хорошо отдохнуть перед завтрашним решающим днём. Очень он в этом ошибся.
Номер был двухместным. В полночь в номере появилась, дежурная по этажу и привела нового жильца. Это был мужик с необезображенным интеллектом лицом, лет сорока, явный колхозник, грязный, вонючий, толстый и к тому же то ли калмык, то ли бурят. Приехал к сыну который служит срочную и если судить по тем воинским частям, которых тут в изобилии, охранником на зоне. Он даже не дёрнулся в душ. Предложил Егору выпить, какой-то самогонки. Каминский категорически отказался. Он не приемлет самогон от слова вообще, тем более с таким чмошником да ещё в полночь. Это не смутило мужика. Он в одиночестве опрокинул стакан и завалился спать. Егор решил, что теперь можно и отдохнуть, заранее открыл форточку, чтобы не задохнуться от вони. Да не тут то было. Этот мужик храпел как бульдозер на стройке. В номер даже зашла дежурная по этажу, она услышала его храп из коридора. Сочувствующе посмотрела на Каминского. Он только беспомощно развёл руками. Всю ночь Егор так и не заснул. Он и тряс этого колхозника и будил его, всё бесполезно. Тот замолкал на минуту и сразу начинал опять. С трудом дождавшись рассвета, Егор собрался и поехал в Управление МВД по Сыктывкару.
Объяснил дежурному, что ему надо. Тот отправил Егора в кадры. Там после хождения по кабинетам, где каждый раз объясняя с какой целью он здесь, в итоге Каминский попал к психологу на беседу. В кабинете этого психолога, терпение у Егора лопнуло. После очередного, странного вопроса, он посмотрел на доктора и спокойно ответил ему.
- Мне ночью в гостинице подселили соседа. Он храпел всю ночь. Я уже сутки не спал. Вчера на улице этого славного города, меня пытались зарезать трое гопников. Полдня хожу по кабинетам и как попугай рассказываю, зачем и почему я к вам приехал. Теперь, Вы меня спрашиваете, зачем мне милиция, допускаю ли я насилие, что такое слон в посудной лавке, и стоит ли махать кулаками в хрустальном доме, - Егор перевёл дух. Не давая психологу открыть рот, сразу продолжил.
- Отвечаю сразу на все предыдущие и последующие вопросы. В Минске до службы я состоял внештатником в комсомольском оперативном отряде при уголовном розыске. К вам приехал, потому что сюда ведут рельсы. Почему хочу поступить в милицию? Теперь только потому, что я ничего больше не умею и жить мне негде. В милиции хорошо платят и можно получить служебное жильё. Я допускаю насилие и с удовольствием бью в морду всякой сволочи и мрази. Особенно когда в незнакомом городе мне угрожают ножом. Я служил в Африке, но не видел слона в посудной лавке. Мне не довелось жить в хрустальном доме, а довелось жить три года в каютах кораблей, в каюте махать кулаками можно, но не нужно. Всё! Или я пошёл на вокзал и поищу место в милиции в другом городе или принимайте, наконец-то решение. Хотя честно скажу Вам, у меня по большому счёту уже пропало желание работать в милиции, подумываю подыскать себе другую работёнку. Сильно ваша милиция разниться с нашей, Белорусской, - психолог выслушал Егора. Собрал все бумаги со стола. Встал и предложил Егору пойти с ним. Егор последовал за психологом. Тот зашёл в очередной кабинет, попросив Егора посидеть в коридоре. Минут через пять он вышел и предложил Каминскому зайти. Егор зашёл. За столом сидел подполковник. Егор поздоровался. Милиционер предложил ему сесть и начал разговор.
- Могу вам предложить место участкового в Удорском районе в посёлке Кослан. Там у нас есть отделение милиции. С Вашим послужным списком и способностями, брать Вас в постовые большая роскошь. Постовых мы найдём. А вот участковых способных и перспективных у нас кот наплакал. Согласны? - Егор встал и как, положено по Уставу ответил.
- Так точно! Согласен. Товарищ подполковник, - офицер расплылся в улыбке. Видно отвык от армейского поведения подчинённых. Он продолжил.
- Вот Вам товарищ Каминский Егор Анатольевич направление на медкомиссию. Пройдёте её в нашей поликлинике МВД. После медкомиссии следуйте в Кослан будете оформляться прямо на месте, - Егор взял протянутую ему бумагу и встав по стойке смирно спросил
- Могу быть свободен, товарищ подполковник. - Милиционер даже встал от радости, что нашёл такого кадра, пожав Егору руку, пожелал удачи. Егор вышел из кабинета и покинув Управление, сразу отправился в поликлинику на медкомиссию.
Следующий день ушёл на хождение по врачебным кабинетам. Врачи смотрели военный билет, интересовались, есть ли жалобы на здоровье и где он служил. Когда слышали, что жалоб нет, а служил он на флоте, сразу без обиняков ставили штамп «ГОДЕН» У Каминского не оказалось выписок о прививках. Эти сведения решили запросить в Миске и в Балтийске. Закончив с медициной, Егор выписался из гостиницы и отправился на железнодорожный вокзал.
На вокзале он выяснил. Есть поезд на Кослан. В пути больше 8 часов. Расстояние до Кослана, около 250 километров: «Нормально! Здесь совсем другое отношение к расстояниям», - сообразил Егор. Взял билет. Сел в поезд и отправился в неизвестный город Кослан.
Опять повезло, поезд шёл ночью и рано утром прибывал в Кослан. Егор ехал в общем вагоне. На верхней полке можно поспать, положив под голову куртку. Денег у него почти не осталось. Только поезд тронулся, Егор решил сходить в нерабочий тамбур, перекурить перед сном. В тамбуре стоял и курил здоровенный парень в тельняшке и под мухой. Егор тоже был в тельнике. Парень посмотрел на вошедшего Егора и вызывающе спросил.
- Чего тельник натянул, другой шмотки нет. Люди за этот тельник через такое прошли. Тебе никогда не узнать, – Егор закурил, посмотрел на парня: «Здоровый бугай. С таким, пожалуй, я не справлюсь. Надо как-то разрулить ситуацию. Хотя, похоже, этот конь полосатый изначально настроен на драку», - парню же он ответил в примирительном тоне, по крайней мере, так притупится бдительность этого задиры.
- Я служил на флоте, поэтому ношу тельняшку по праву, - парень сразу оживился и уже в миролюбивом тоне спросил.
- Где служил и когда? - Егор также миролюбиво продолжил.
- На Балтийском флоте. Я дембель. В городе Балтийске. Слышал о таком? – парень расплылся в улыбке, схватил руку Егора, пожимая, стал говорить.
- Так и я в Балтийске в морской пехоте. Вот только демобилизовался.
- Да ты что! Вот так встреча! Где служил в Мечникова или в крепости у моста на Камсигал? – здоровяк со словами «В крепости у заправки», - сгрёб в объятия Егора. Оказалось, таких морпехов в вагоне ещё трое. Завербовались они, сроком на год, на лесоповал прямо в Балтийске и едут к месту работы в посёлок Чим, через Кослан. Парня звали Василий. Они с Егором пошли знакомиться с остальными морпехами. Поспать в эту ночь конечно Каминскому не удалось. До самого Кослана он с морпехами пьянствовали водку. Пришлось и Егору брать бутылку водки в ресторане, а это по двойной цене, так, что его финансы приблизились к нулю.
Утром, расставшись с морпехами, те поехали в Чим, а Егору ещё на автобусе пришлось добираться до Кослана из города Усогорска. В Кослане он оказался к обеду.
Кослан.
Шок, который испытал Егор, увидев этот Кослан, был сравним только с началом Третьей мировой войны. Городишко Сокол, под Вологдой по сравнению с Косланом казался Лондоном.
Это была большая деревня! Деревянные тротуары или вообще тротуары без покрытия, обычная грязь. Такие же дороги, назвать это дорогой язык не поворачивался, просто направления в две глубокие колеи. В центре с десяток административных двухэтажных зданий. Остальные все постройки сплошь деревянные - это частные избы с заборами или двухэтажные бараки явно сталинского периода. Егора охватил ужас? «Ехал я, ехал и вот приехал!». Только теперь ему стала понятна вся ошибочность его установки, забраться в глушь. Это был конец и выхода из него Егор не видел. Денег оставалось полтора рубля: «Жрать нечего, спать негде, даже курить нечего, и денег нет чтобы уехать. Упрямство - самая паскудная черта моего характера», - резюмировал он своё положение.
Пришлось через всю эту деревню, по грязи пробираться на окраину, чтобы попасть в отдел милиции. В милиции его ждала ещё одна новость. Начальство уехало и вернётся только завтра. У дежурного Егор выяснил, что в этом захолустье есть гостиница. Опять пробираясь через грязь он оказался в гостинице. Номер стоил 1 рубль 30 копеек. На двадцать оставшихся копеек Егор смог принять душ в отдельном помещении. Только он головой коснулся подушки, сразу заснул.
За ночь грязь подсохла и утром, по уже знакомому маршруту Егор пришёл в отдел милиции. Вскоре появился начальник отдела в звании подполковника. Дежурный доложил ему о Каминском. Тот пригласил Егора в кабинет и приказал дежурному, позвать к нему своего заместителя. Начальник выслушал Каминского. Зашёл его зам. Пришлось Егору всё повторить сначала. Почему и как он оказался в Кослане. На лицах милиционеров читалось удивление. Теперь и самому Егору стало очевидно его идиотское положение. Из Минска, столицы Республики, через Москву, чтобы стать участковым в занюханной деревне. Егор люто ненавидел себя. Таким идиотом, он ещё никогда не был: «Ну, ничего не поделаешь, дело надо доводить до конца, раз приехал, а там будет видно», - решил он и с замом они начали заполнять документы. Автобиография и листок учёта кадров, к нему подкололи медицинскую справку. Закончив с этим, милиционер сказал Каминскому.
- Всё. Жди пока пройдёшь проверку, - этого Каминский не ожидал. Он спросил растерянно.
- Как долго это может тянуться?
- В твоём случае долго. Пока придут запросы в Минск и в Балтийск. Пока там сотрудники пошевелятся, пока придут ответы. Думаю до полугода продлиться эта процедура, - это второй удар для Егора, после вида Кослана. Он обречённо спросил.
- Мне то, что делать всё это время?
- Делай что хочешь. Конечно, лучше будь на виду и далеко не уезжай, - он забрал заполненные документы на Каминского и ушёл, оставив его одного в пустом кабинете. Егор, приходя в себя подумал: «Вот тебе бабушка и Юрьев день. Этим полканам совсем наплевать на меня. Ничего их не интересует обо мне. Есть ли мне где жить, за что есть. Какие-то пофигисты. Да это не Рио-де-Жанейро. Это значительно хуже». Егор вышел из кабинета и остановился возле дежурки. С дежурным болтал какой-то младший лейтенант. Он повернулся к Каминскому и спросил его.
- Это ты приехал на должность участкового?
- Да я. Только одно слово что приехал, но мне тут кажись не очень рады, - младший лейтенант предложил Егору поговорить на улице. Они вышли на крыльцо отдела. Познакомились. Милиционера звали Александром. Он предложил Егору сигарету, закурив начал говорить.
- Понимаешь Егор. Здесь все свои работают, с Кослана или округи. Я вот приезжий, но тоже не так далеко родился в Ёдве, ты её проезжал. Теперь совсем стало плохо. В Москве чистка идёт. Наши начальники сами трясутся, а тут ты такой красивый нарисовался. Служил на флоте, за границей бывал, значит по линии КГБ проходил проверку. А как если ты казачок засланный? Всё тут пронюхаешь и полетят погоны наших начальников, а то ещё и сядут. Что им прикажешь думать, - Егор молчал. А что он мог сказать? Что он, не засланный КГБишный стукачок? Кто ему поверит? « Вот тебе и старая поговорка. «Жалует царь, да не жалует псарь». Подполковник в Сыктывкаре хотел, как лучше, а получилось как всегда. Чтобы загубить любое хорошее дело, достаточно довести его до абсурда», - Александр продолжал. - Я сам участковым работаю, вот уже пятый год.
- Слушая, Саня, а какое тут денежное довольствие участкового и как с жильём, - спросил Егор, чтобы перевести разговор на другую тему.
- В деньгах выходит на руки 170 рублей.
- Так это же очень мало, - возмутился Егор.
- Это у меня выходит. Выслуга, звание, другие доплаты, а ты будешь иметь 120 и не выше. А жильё спрашиваешь? Есть жильё в общаге. Пошли, покажу и с женой заодно познакомлю. Она таких залётных морячков ещё не видела, - они прошли несколько улиц с избами сплошь загороженными высоченными заборами. Подошли к деревянному бараку. Это и была общага. В ней жили все, и не только милиционеры, жили врачи, ветеринары, инженеры. Вошли внутрь. Александр по узкому темному низкому закопчённому коридору провёл гостя в свою комнату. От увиденного у Егора случился третий за последнее время психологический удар!
Комната-пенал метра полтора шириной и четыре метра длинной. Панцирная кровать, тумбочка, стул, стол, а на кровати сидела молодая, красивая, но очень измученная женщина с младенцем на руках. У кровати стояла детская кроватка, за перегородкой, которая не доходила до потолка, звучали мужские голоса. Отопление, печь в коридоре. Вода в общем умывальнике. Егор потом выяснил, это типовой барак времён сталинских репрессий. Женщину звали Анна. Каминский представился. Ему даже не было, что подарить ребёнку. Извинившись, и сославшись на ещё не сделанные дела, Егор распрощался с Александром и Анной и выскочил на улицу.
Он прозрел окончательно и бесповоротно. Только вот что теперь ему делать зрячему, он ещё не решил. Пока шёл в гостиницу принял решение: «Из этого Кослана надо уезжать. Всё! Больше никакой милиции. Это как надо любить свою работу, чтобы жить пять лет в этой норе. Каюты на «Гигрометре» по сравнению с этой конурой, номера люкс, не говоря о каютах на «Стрельце». Я не настолько люблю милицию, чтобы терпеть такие удобства. Но как же мне уехать отсюда. Ведь в кармане ни копейки».
Сдав, номер в гостинице и забрав вещи, Егор подошёл к городской столовой, одному из немногих каменных двухэтажных зданий. Сел на трубу изображавшую ограждение газона у столовки и закурил последнюю сигарету «Астра», выкинув пустую пачку в урну. Рядом присел на корточки мужичок. Невысокого роста, неопределённого возраста, явно сиделец. Их Егор уже научился безошибочно определять. Он смотрел на Егора и следил за каждой его затяжкой. Когда оставалось половина сигареты, Егор протянул её мужику. Тот в благодарность только кивнул и принялся жадно курить. Докурив, неожиданно спросил Егора.
- Давно не ел?
- Сутки, а ты?
- Трое суток уже, - они оба замолчали. Первым молчание нарушил Егор.
- У меня есть калькулятор. Может его толкнуть?
- Это что ещё такое?
- Машинка электронная счётная небольшая.
- Не. Не пойдёт. Вот если твои котлы попробовать толкнуть. Может выгореть.
- Кого? Какие котлы? – не понял Егор.
- Часы твои. Они у тебя козырные. Смотрю «Командирские». Только надо болгарам толкать. Болгары возьмут и хорошо отстегнут. – Егор уже ничего не понимал.
- Слушай, приятель, какие на фиг болгары? Мы с тобой в тайге, а не на Средиземном море.
- Так, ты, видать недавно в Кослане. Здесь два болгарских города Усогорск и Благоево, в них живут только болгары. Администрация и менты наши а все остальные болгары. Они лес для Болгарии валят. Ну, так, что насчёт котлов? – Егор снял часы и молча протянул мужику. Тот подхватился и пошёл к стоящей недалеко группе мужчин в спецовках лесорубов. Поговорив с ними и показав им часы, вернулся к Егору.
- Говорят, возьмут за 15 рублей. Отдашь?
- Они стоят в магазине четвертак, - ответил Егор мужику и добавил. – Иди, продай им за ту цену, что дают.
- Вместе пошли. Сам деньги и заберёшь, - Егор с мужиком подошли к болгарам. Те быстро рассчитались. Забрав часы ушли. У Егора оказалось 15 рублей. Жить становилось веселее. Он протянул руку мужику и представился
- Егор, - тот в свою очередь, пожимая руку Егору, назвал своё имя.
- Фёдор.
- Вот что Фёдор. Пошли ка мы с тобой в столовую. Покушаем и потом пообсудим, что делать дальше двум неправильным людям, - Егор взял себе и Фёдору одинаковые блюда, первое, второе, салат, сметану, компот каждому на 1 рубль 50 копеек. После обеда. Егор купил две пачки «Астры», одну отдал Фёдору. Сели покурить на том месте, где и познакомились. Егор обратился к новому знакомому.
- Мне нужно уехать отсюда. Где можно заработать денег?
- Здесь Егор, только в леспромхозе можно всегда найти работу. Пошли я тебя отведу в Удорский леспромхоз, - они встали и пошли в центр этого населённого пункта, городом его назвать язык не поворачивается. Егор вошёл внутрь, Фёдор остался ждать на улице. Сразу у входа дверь с табличкой «ОТДЕЛ КАДРОВ». Егор постучал. Отзыва не было. Он открыл дверь и зашёл без приглашения. За низкой перегородкой суетился невысокий пожилой мужчина. Он посмотрел на Каминского и спросил.
- На работу устраиваться?
- Да! Временно, - ответил Егор, осматривая маленькую комнату, являвшуюся отделом кадров. Его разглядывание прервал работник кадров.
- Чего тогда ждёшь. Давай справку.
- У меня нет справки, - ответил ему Егор, искренне не понимая какую справку от него требуют.
- Вот тебе и на! – удивился кадровик, - А где твоя справка?
- У меня её и не было никогда.
- Ты откуда такой мил человек появился? - Егору этот разговор о неизвестной справке надоел.
- Откуда появился? Да из тех ворот, откуда и весь народ. Что за справка Вам нужна?
- Об освобождении, – уточнил, улыбаясь остроумному ответу парня, кадровик.
- У меня есть паспорт, военный билет, трудовая книжка, а справки об освобождении нет. Я пока ещё не сидел, но, похоже, скоро сяду, если так дальше дела пойдут. Я дембель.
- Вот то я смотрю! Ты совсем не похож, на сидельца. Так это другое дело. Давай документы. Это же другой коленкор. Сейчас оформим. Тебе на сколько?
- Спасибо. Знаете, мне бы только денег заработать на дорогу. Пока путешествовал по Родине, мать её, поиздержался.
- Не переживай парень. Всё сделаю, как надо. Я тебя оформлю временно, сучкорубом в посёлок Солнечный, это рядом. Как заработаешь, сколько тебе надо денег, я тебя за день рассчитаю.
- Спасибо Вам большое. Скажите, там найдётся, где жить и можно будет получить аванс,- Егор передал документы кадровику.
- Да конечно в Солнечном хорошее общежитие и аванс тебе выдадут там, на месте, - он быстро всё оформил и выдал Егору бумагу для начальника участка в посёлке Солнечный. В ней говорилось, что Каминский Егор Анатольевич временно принят в Удорский леспромхоз на должность сучкоруба. Забрав паспорт и военный билет, Егор вышел на улицу. Фёдор ждал его у входа в леспромхоз.
- Ну как, взяли? – с нетерпением спросил он Егора.
- Да всё в норме. Спасибо тебе за совет.
- Вот и ладненько. Я же говорил тебе, что возьмут, - уже без волнения сказал Фёдор.
- Скажи Федя, а как можно добраться до Солнечного, мне там работать и далеко ли это,- поинтересовался Егор у приятеля.
- Нет, Егор недалеко. Тут рядом километров пятьдесят будет. Автобус ходит два раза в день утром и вечером. Называется «Северное Сияние». Билет стоит рубль, - Каминский слушая Фёдора уже понял, что полсотни вёрст, здесь рукой подать, а сто километров для бешеной собаки не крюк. Неожиданно Егор предложил Фёдору.
- Давай возьмём пару банок чернила и врежем за знакомство и за расставание?
- Идёт, я не против, - совсем уже повеселел Фёдор. Они взяли две бутылки, какой-то местной плодово-ягодной бормотухи, отдав за неё 2 рубля 80 копеек. Закуску покупать Егора отговорил Фёдор. Сказав, что у него по соседству, живёт кореш и если они ему стакан нальют, он выставит закусь. Егор согласился. Они пошли к корешку Фёдора. Мужик действительно, обрадовался их приходу, вынес закусить. Налили по стакану. Приятели выпили, а Егор только взяв в рот это пойло, сразу выплюнул. Такой гадости он в своей жизни ещё не пробовал. Извинившись перед собутыльниками, он наотрез отказался от выпивки. Егора приятели этому только обрадовались и допили эту бурду до конца.
Фёдор проводил Егора до автобуса. Ещё одно потрясение ждало Каминского на автобусной остановке. Автобус с громким названием «Северное Сияние» оказался ПАЗиком, с передней дверцей открываемой вручную водителем. Такой автобус возил Егора в интернате. Он вмещал не более 23 пассажиров, а на остановке скопилось вдвое больше.
Прощаясь с Фёдором, Егор дал ему три рубля. Видавший виды мужик, даже незаметно смахнул некстати появившуюся слезу, то ли расчувствовался, то ли от выпитой бормотухи. Они расстались. Им больше никогда не встретиться. Егор сел в автобус. Благо не все ехали, многие оказались провожающими, но всё равно в автобусе было не продохнуть и не повернуться.
Такое Егор видел только в Мозамбике. Набитые неграми автобусы. Теперь Каминскому открылась картина нищеты и дикости России, его Родины - Советского Союза. Тратя огромные средства, поддерживая всю эту наглую и насквозь ленивую африканскую голытьбу, кремлёвский старцы ради идеи коммунистического мирового господства, превратили свой народ в нищих, невежественных, спивающихся, деклассированных элементов.
Два часа автобус «Северное Сеяние» полз до города Благоево. Дорога на удивление оказалась бетонкой. Откуда знать Егору, что это труд зека и построена она на их костях.
Наконец въехали в Благоево, и тут Егора опять ждало очередное потрясение. Посреди тайги раскинулся современный красавец городок. Чистые асфальтированные улицы и тротуары. Клумбы газоны. Сплошь пятиэтажки с городской планировкой. Кафе, магазины, даже универсам! Асфальт обрывался на окраине городка, упираясь в глухую тайгу. Егору казалось, что этот асфальт упирается не в тайгу, а в непробудную дикость и нищету его Родины.
Он разузнал у местных, как добраться до посёлка Солнечного. С их слов, это рядом. Всего шесть километров по шпалам. В Солнечный Егор пришёл уже по темноте. Разузнал где найти начальника участка и заявился к нему домой. Оказалось, здесь такие визиты в норме. Начальнику уже позвонили из Кослана насчёт Егора: «А вот менты не удосужились даже позвонить из Сыктывкара в Кослан. Какое разное отношение к людям», - мелькнула мысль в голове Егора. Начальник в итоге предложил Егору.
- Ты иди сейчас в общагу. Тебя мой сын проводит. Там мужики помогут тебе устроиться. Завтра придёшь к восьми часам в контору. Выдам тебе всё что положено. Аванс. Тридцать рублей хватит?- Егор утвердительно кивнул, начальник продолжил. - Сходишь в Благоево, в администрации пропишешься и встанешь на воинский учёт, а в понедельник с бригадой в лес. Два дня можешь отдохнуть, - они попрощались. Малец, сын начальника, повёл Егора в общагу. Общага оказалась старым одноэтажным бараком времён ГУЛАГа. Егор зашёл внутрь. Длинный узкий коридор. По сторонам двери. За одной слышался оживлённый человеческий гомон. Егор постучал. Не услышав ответа, открыл дверь и вошёл в комнату. То, что он увидел, в очередной раз поразило его, но это уже другая глава этой третьей жизни Егора Каминского.
Глава вторая
Лесоповал.
Помотался я по Северу, у начальника в долгу.
Комсомольцы рядом ехали завоевывать тайгу.
Комсомольцы пели лозунги и сознаться не могли,
Что они в натуре ехали, заколачивать рубли.
Михаил Танич.
Общага.
Егор вошёл в комнату. Картина, открывшаяся перед его взором, требовала осознания, поэтому он поднёс руку к глазам, делая вид, что ослеплён ярким светом голой лампочки висевшей под потолком. Комната четыре на пять метров, деревянный дощатый пол, крашенные оштукатуренные стены, не первой свежести потолок, напротив двери на противоположной стене, закрытое двухстворчатое окно. Обстановку составляли три армейские койки расставленные буквой «П». У каждой койки тумбочка, стол в центре комнаты придвинут к койке стоявшей под окном. Обстановку дополняли четыре стула, на которых сидели голые по пояс мужики. Пятый обитатель комнаты, расположился на койке, словно в кресле подложив под спину подушки и свесив ноги на пол. На столе, стояли три водочных бутылки, а в тарелках закуска. На табуретке на каркасе от электроплитки, лежал шамотный кирпич, в котором светилась раскалённая спираль. Такие приспособления для обогрева в народе называли «козёл». В комнате благодаря работающему козлу было жарко. Мужики молча уставились на вошедшего Каминского.
По количеству наколок на теле обитателей комнаты и характерным чертам лица, Егору сразу стало понятно – все пятеро бывалые сидельцы и у каждого за плечами не по одной ходке. Особого внимания заслуживал, сидевший на койке. Это был высокий, худощавый, жилистый, достаточно пожилой и совершенно седой мужчина и весь в наколках. Егор, про себя, назвал его «Седой». Каминский заметил, что четверо остальных переводили взгляды с Егора на Седого и выжидающе молчали: «Значит он тут у них за главного», – сообразил Егор. Опустив руку, обратился ко всем, но смотрел в глаза Седому.
- Вечер добрый уважаемые, - Егор, пристально смотря на авторитета, замолчал. Седой, слегка прищурив глаз, разглядывал вошедшего незнакомца. В комнате повисла тишина. Все смотрели на Седого. Егор сообразил, эта игра в гляделки, есть проверка его на вшивость. Седой пошевелился в своём кресле и произнёс.
- Вечер добрый мил человек. Кем будешь? Какой масти? Как называешься?
- Имя моё Егор Каминский, Буду сучкорубом в бригаде, а в прошлом военный моряк,- Седой продолжал молчать, молчали и его кореша. Молчал и Егор. Седой опять заговорил.
- Напротив нашей комнаты в коридоре другая комната. Там парень молодой живёт, тракторист. В комнате есть плитка, койка, матрас и подушка, вот только белья нет. Располагайся там. Завтра всё получишь у хозяина, вернее у завхоза. Если спросить ничего больше не желаешь то иди, устраивайся.
- Благодарю Вас. Чего спрашивать. Скоро сам всё увижу. Приятного вечера и извиняюсь, что прервал вашу трапезу, - Егор повернулся и вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь: «Да компания для меня самая подходящая. Будущий мент и пять отпетых зека», - мелькнула саркастическая мысль в его голове.
Уже не стуча в дверь, похоже, здесь это не считается правилом хорошего тона, Егор вошёл в небольшую три на три метра комнатку с окном, двумя койками, тумбочками, табуретками и столом. Вместо шкафа в комнате в стене устроена закрывающаяся фанерной дверкой ниша. На койке лежал молодой, лет двадцати, светловолосый парень. Он сразу встал. Улыбаясь, протянул руку Егору.
- Иван, - представился парень.
- Егор,- ответил Каминский, пожимая руку своему новому соседу по комнате. Про себя Егор подумал: «Крепкое рукопожатие у этого паренька и сам видать крепкий. Интересно, отслужил уже или нет», - Иван показал Егору на койку где лежали матрас и подушка.
- Твоё место. О тебе звонили с Кослана начальнику, поэтому все в курсе, что ты должен приехать, а вот когда никто не знал. Я тракторист, сам я местный, по национальности коми. А ты, говорят, служил на флоте как вроде. Правда?
- Правда, Иван. Служил на флоте. За границей бывал. Я тебе если захочешь, расскажу, но потом. Ты мне, лучше расскажи, что тут, да и как. - Про себя же Егор подумал: «Ни хрена себе работает тут разведка. Ещё если кто стуканёт, что я в ментуру устраиваюсь и всё, конец мне. С таким контингентом, как в соседней комнате, даже искать не будут. Ушёл в тайгу и потерялся по неопытности. Это я удачно зашёл»
- Нас тут две бригады в одной восемь в другой семь человек. Одного бригадира ты видел это Прохор, или Прохор Григорьевич, седой. Ты я слышал к ним заходил. Второй местный, Володя. Я в бригаде Володи. У Володи почти все местные, вот наверно только ты и второй чокеровщик Саша, он тоже коми, живёт в соседней комнате. Ты ему стукни в стенку он зайдёт, познакомитесь, - Егор несколько раз стукнул костяшками пальцев в стену. Стало слышно, как за стенкой кто-то зашевелился и вышел в коридор. Открылась дверь и в комнату вошёл, молодой светловолосый парень. Они познакомились с Егором. Саня присел на табуретку. Иван продолжил свой рассказ.
- Значит, ты у нас будешь чокеровщиком, как и Саня.
- Это ещё кто такой? – спросил Егор.
- Долго Егор рассказывать. Мы тебе покажем на делянке и ты всё сразу поймёшь. Там ничего сложного. Ещё в бригаде два вальщика и два помощника вальщика. Есть ещё женщина, жена бригадира, она оформлена сучкорубом, но на делянке не работает, а готовит нам обед. Сучки обрубает сучкорезная машина, но её машинист работает на себя и не в бригадах. Работаем шесть дней. Выходной воскресенье. Подъём в шесть утра. Возвращаемся из леса в семь вечера. Есть столовая в посёлке, - в комнате работала электроплитка, но несмотря на это, было достаточно прохладно. Парни ещё поговорили за жизнь. Егор выдал им свою версию, почему он здесь. Смысл её сводился к следующему. Он решил посмотреть Союз, так как за границей побывал, а свою страну не знает. Развёлся с женой и надеялся где-то зацепиться, бросить якорь, но не рассчитал свои финансовые возможности. Теперь нужно заработать денег, чтобы продолжить путешествие по стране в поисках места для жительства. Стали готовиться ко сну. Будильник на столе показывал 22 часа. Саня ушёл к себе.
Открылась дверь и в комнату вошёл один из мужичков из бригады Седого. Он держал в руках верблюжье одеяло. Он, протянул его Каминскому со словами.
- Пахан велел тебе передать. - И вышел из комнаты. Егор взял одеяло и посмотрел на Ивана. Тот покрутил головой и только сказал.
- Приглянулся ты видно Прохору. Это хорошо. Он тут смотрит за всеми бывшими зеками. - Парни легли спать, выключив свет. Егор вырубился мгновенно после такого насыщенного впечатлениями дня.
Солнечный.
Утром Егор проснулся в полной тишине. Ивана на месте не было. Будильник показывал 8 часов! Егор проспал! К этому времени он должен быть в конторе. Вскочив и быстро, как по «Боевой тревоге», он оделся и бегом бросился в контору. Зря спешил. Пунктуальность не главная особенность этого участка Леспромхоза. Начальник пришёл через полчаса. Он вызвал завхоза и тот выдал Егору, спецовку из брезента, кирзовые сапоги 44 размера, шапку, напоминавшую парашютный прыжковый шлем, пластмассовую защитную каску, две пары рабочих рукавиц, предупредив, что они на десять дней и острый на длинной рукоятке лесной топор. За то время, что Егор получал экипировку, ему оформили аванс – 30 рублей. Каминский вернулся в общагу. Переоделся в робу и сел на крыльцо, раздумывая над последними событиями: «Поразительно, какой я же дурак и слепец. Менты, не пошевелились, чтобы как-то решить мои бытовые вопросы. Зато, здесь, всё и сразу решили. Роба новая. Сапоги новые. Всё по размеру и качественное. Зэки вчера мне принесли одеяло, а подполковник даже не поинтересовался, ел ли я в тот день. Что-то в этой жизни я попутал и с зеками и с ментами…» Размышление Егора прервал голос женщины за его спиной. Он встал и повернулся. В дверях общаги стояла пожилая женщина и смотрела на него. Она повторила свой вопрос.
- Ты вчера приехал? Пошли я тебе выдам постель, - Егор последовал за ней. Это была комендант общежития и истопник в одном лице. Выдавая постельное бельё, которое на удивление оказалось белоснежным и выглаженным, комендант посетовала: «На кухне общежития протекает кран». Егор вызвался ей помочь, если она обеспечит его инструментом. Они зашли в кочегарку. Там Егор нашёл всё, что нужно и в десять минут заменил прокладку в кране и устранил течь, чем вызвал большое уважение коменданта. Коменданта звали Мария Ивановна. От неё он узнал, что бригады вернутся к 19 часам. Егор решил тоже не сидеть сложа руки, а действовать.
Он убрался в комнате. Вымыл полы, стены, окно, подоконник. В дипломате лежал аэрозоль дихлофоса. Ещё с Африки он всегда имел при себе дихлофос. Перетравил всех насекомых в комнате, закрыв окно, двери и устроив газовую атаку. В нише Егор нашёл картошку и пластиковое ведро с рыбой. Рыба уже начала вонять. Рыбу он выбросил. Картошку почистил и взяв на кухне кастрюлю поставил вариться, попросив Марию Ивановну присмотреть, а сам отправился в магазин, находящийся рядом с общагой.
Обычное сельпо, но в ассортименте питьевой спирт крепостью 76% в полулитровых бутылках с сургучными пробками. Стоила такая бутылка 12 рублей. Нигде раньше Егор не видел и не слышал, чтобы в магазинах населению реализовывали питьевой спирт. Была и водка по пять рублей. Северная наценка. О ней Каминский уже слышал. Егор взял две бутылки водки. Взял колбасы и на его удивление маринованных болгарских огурчиком в банке. Добавил хлеб, баночку сметаны, десяток яиц и потратил на всё 16 рублей.
Вернувшись в общагу, отварил купленные яйца, затем, почистил их и порезал пополам. У Марии Ивановны разжился зеленью. Полив яйца сметаной, посыпал мелко рубленной зеленью. Холодильника ясное дело в общежитии не было. Он поставил яйца на подоконник в комнате, накрыв другой тарелкой, и приоткрыл окно. Мария Ивановна ещё не затопила в кочегарке котёл. Получился огромный холодильник, по крайней мере, температура установилась, не выше +10°С. Картошку, завернул в одеяло, поставив кастрюлю на свою койку, накрыл её ещё и матрасом, чтобы не остыла, Открыл банку с огурцами. Теперь он готов проставляться по случаю знакомства. Ждать оставалось ещё три часа.
Мария Ивановна взяла у Егора паспорт и военный билет и обещала в понедельник прописать его и поставить на воинский учет в администрации в Благоево.
Егор направился в находящийся радом поселковый «Дом Культуры». В одной из комнат он познакомился с девушкой. Она оказалась начальником этого «Дома Культуры», а по сути маленького сельского клуба. Звали её Валентиной. С её слов в посёлке умер пожилой лесоруб и ей нужно написать траурную надпись серебрянкой по черной ленте для венка. Егор взялся ей помогать. Валя с удовольствием приняла помощь и они вдвоём, беседуя, быстро выполнили эту работу. Пока писали, Валя прочитала Егору лекцию по истории Солнечного. Оказывается этот посёлок довольно молодой и его отстроили в 1970 году вместе с Благоево. Жителей с детьми в посёлке около 300 человек. Взрослые, так или иначе, связаны с лесоповалом или обработкой спиленного леса: «Значит, насчёт сталинского ампира по поводу общаги это я погорячился, хотя зачем менять так хорошо себя зарекомендовавший проект. Всё равно контингент тот же - зека», - думал Егор, слушая девушку. Распрощавшись с Валентиной, он отправился в общагу встречать лесорубов и знакомиться с ними.
Выставил на стол картошку, куриные яйца под сметаной, водку, стаканы, открыл дверь и сел в торце стола под окном, ожидая гостей. Ждать оставалось недолго, во дворе послышались мужские голоса. Потом топот в коридоре. Пришедшие, дойдя до открытой двери, остановились и молча уставились на сидящего за столом Егора.
Знакомство с бригадой и с Благоево.
Вся бригада Седого и молодые ребята Иван и Саня замерли в коридоре. В глазах угадывался интерес и удивление. Егор встал. Разведя руки в стороны, пригласил всех к столу. Протиснулись Иван и Саня, остальные остались стоять в дверях и чего-то ждать. Егор понял чего, вернее кого они ждут. Они ждали пахана. Седой, задержался на улице, беседуя с Марией Ивановной. Послышались шаги Седого. Лесорубы в коридоре расступились, пропуская бригадира к двери. Саня и Иван уже сидели за столом, но ни к чему не прикоснулись, тоже ожидая Седого.
Прохор Григорьевич вошёл в комнату. Посмотрел на стоявшего за столом Егора, окинул взглядом стол. Взял бутылку водки. Плеснул сто грамм себе в стакан и в стакан, стоявший напротив Егора. Седой протянул руку со стаканом. Егор чокнулся с ним. Они одновременно опрокинули водку. Прохор поставил стакан на стол. Закусывать не стал. Вытер губы рукой и только произнёс одну, но очень важную и решающую в то время для жизни Егора, фразу.
- Наш человек! – Седой повернувшись, ушёл в свою комнату, а за ним одобрительно что-то бормоча, последовали все шестеро его подчинённых-корешей. Простава и знакомство состоялись.
Молодые парни, оставшись в комнате, навалились на водочку и на приготовленную Егором закуску. Иван и Саня ждали с нетерпением рассказа о море и загранице. Егор начал рассказывать о Мозамбике. Рассказ шёл под водку весело и хорошо, тем более, завтра воскресенье – единственный выходной за неделю. Выпили бутылку, открыли вторую. Парни только не учли, что перегородки в этом новострое под сталинский ампир оказались до безобразия тонки. Егор от выпитого и напряжённого дня рассказывал эмоционально с подробностями и порой даже в ролях. Открылась дверь комнаты. В ней показался, их сосед, из бригады Седого, тот, что приносил Егору вчера одеяло. Он, неожиданно предложил парням.
- Прохор приглашает всех к нам, интересно послушать морские рассказы, - Егор, Иван, Саня взяли бутылку водки и пошли к соседям. Там уже был организован стол для ужина и к трём бутылкам водки прибавилась принесённая Егором.
Расположились за столом и после первой совместной рюмки все стали ждать продолжения рассказа о Мозамбике и океане. Егор не обманул их ожидание. Байки травил почти до полуночи. Пришло время расходиться. Тут Прохор Григорьевич откровенно признался.
- Теперь я понял, чем ты парень мне нравишься. Я в детстве мечтал стать моряком. Ты напоминаешь меня в юности. - На этом они распрощались и все отправились спать по своим комнатам.
Утром Егор, Иван и Саня решили отправиться в Благоево. Городок действительно впечатлял и в первую очередь своей чистотой и порядком. Этот оазис цивилизации посреди дремучей тайги поражал сознание. Особое удивление у Егора вызвал напиток - боза. Его пили поголовно все болгары, и даже дети. Готовили его из проса, а продавали на разлив в местном универсаме в отделе кафетерий. Напиток чуток с градусом, но слабее чем квас или кефир, при этом, говорили о его огромной пользе для человеческого организма. Егор попробовал. Так себе, требует привыкания. Необычный вкус и запах.
Ребята зашли в небольшой магазинчик, что-то вроде лавки. На удивление Егора это оказался частный магазин! Шок полный. Хорошо, что Каминский к этому моменту, был ещё трезв, иначе он не поверил бы в происходящее. Оно всё больше и больше напоминало ему Польскую Гдыню, с её приватными склепами. Следующее удивление ждало Егора на прилавке. Он по жизни большой любитель ликёров. Но ликёр из лепестков роз! Это за пределами его понимания! В бутылке действительно плавало огромное число лепестков роз. Риторический вопрос. Мог ли Каминский пройти мимо такого чуда? Конечно, они с парнями взяли бутылку, право стоила она не дороже водки, но была тоже сорок оборотов.
В Советском Союзе, за исключением Москвы, во всех продовольственных магазинах в витринах, право на кой их делали эти витрины, выставляли пирамиды из банок сгущёнки. В Благоево такие пирамиды выстраивали из банок болгарских томатов в собственном соку! Из тех банок, которые мать по большому блату доставала к праздничному столу по одной, от силы, две полулитровые банки в год. Впервые Каминский видел эти томаты в трёхлитровых банках. Оказывается, они стоили, самую ерунду. Понятное дело Егор сразу взял четыре полулитровых банки.
Набрали парни всего от души и пошли по рельсам в Солнечный, где и продолжили застолье с рассказами о море. В комнату к Егору пришли и соседи. Правда, Седой куда-то ушёл по делам. Так до ночи они пили, закусывали болгарскими томатами и слушали байки от Егора о его африканских приключениях. Когда же речь зашла о нравах Балтийска и о женщинах этого свободного от строгой морали города, напряжение в комнате достигло высшей точки. Даже мухи на стенах и стекле замерли, слушая интимные подробности разгульной кабацкой жизни морской братии. Каминский специально вещал в красочных деталях о своих интимных похождениях, при этом исподтишка, наблюдая, как его слушателей пробивает дрожь и они инстинктивно сглатывают слюну. Эти суровые люди, прошедшие не одну зону, сейчас вкалывающие на каторжных работах, а то что лесоповал это каторга, Каминский узнает завтра на своей шкуре, слушали его как дети. Они были похожи на школяров начальной школы, которые смотрят в рот учителю и ловят каждое его слово.
Разошлись под полночь. Наверняка все слушатели провели бессонную ночь, ворочаясь с боку на бок. По крайней мере, Иван не спал долго. Каминский же выпив свой ликёр, остальные отказались от ликёра. По их мнению, женского напитка. Скорее всего, они не хотели лишать Егора удовольствия, видя с каким наслаждением, он смакует его, а сами пили водку. Каминский, зато спал ангельским сном.
Чокеровщик.
Будильник прозвенел как судовой колокол громкого боя. Егор вскочил. Начиналась новая его трудовая жизнь. Он ещё не понимал, что его ждет впереди и что все трудности тяжёлой работы на «Гигрометре» по снятию буёв, покажутся ему лёгким морским круизом по сравнению с лесоповалом. Иван торопил Егора.
- Егор давай скорее нам ещё в столовку и потом нас ждет машина. Едем на делянку, - Егор оделся и спросил Ивана.
- Столовка от Леспромхоза? Кормят там за счёт конторы?
- Нет. Столовка посёлка. Завтрак 50 копеек. Надо платить самому, - а вот это была уже засада для Каминского. Он вчера пропил все деньги до копейки. Привык морячок жрать на судне бесплатно, вот и наступил на одни и те же грабли, в очередной раз. Привычка это вторая натура. Егор присел на койку, а Ивану только сказал.
- Знаешь, Ваня я после вчерашнего перепоя совсем не хочу есть. Так что, беги ты в столовку, а я пойду не спеша к машине. - Иван выскочил из комнаты, но спустя минуту вернулся с Седым. Прохор посмотрел на Егора и скомандовал.
- Вставай! Пошли в столовую. Пропил вчера весь аванс. Пошли. Мы не дадим тебе голодным работать, - Егор не стал с ним спорить и пошёл в столовую. Прохор, взял себе и ему одинаковые блюда. Еды было больше, чем у других, несмотря на то, что это комплексный завтрак по одной для всех цене и из одних и тех же котлов. Подошли к кассе и Прохор сказал кассирше.
- Считай нам обоим с этим парнем. - Кассирша выбила чек, Прохор оплатил. Они сели за стол завтракать. Егор ел молча. Молчал и Седой.
В голове Каминского началась пролетарская революция. Ломались все его жизненные принципы и летели в унитаз выученные постулаты. Зеки, которых он всю жизнь считал отбросами общества, кормили его за свой счёт, а менты с которыми он хотел связать свою жизнь, просто положили на него с пробором. Злость на самого себя, на такого самоуверенного идиота, чуть не разорвала Егора изнутри. Теперь он точно знал, что ни хрена в этой жизни ещё не понял. Видимо судьба специально забросила его в этот Солнечный посёлок, чтобы он осознал, что жизнь нарисована не простым карандашом на белом ватмане, а намалёвана яркими красками по его жизненному пути и у этой жизни множество оттенков и колеров. Становилось понятно, что в каждом человеке живёт и ангел и демон. Дошли до Егора и слова: «Не суди и сам, судим, не будешь». Он начинал понимать, что эти прописные истины, только тогда доходят до самой печёнки, когда их чувствуешь на собственной шкуре.
Теперь Каминскому предстояло знакомство с его бригадой. Бригадиром являлся высокий мужчина, коми по национальности, лет тридцати пяти от роду, по имени Володя. Остальные трое, вальщик и два помощника, тоже были местные и коми. Егор, Иван, Саня, два вальщика, один из которых Володя бригадир и два помощника составляли бригаду. Восьмой была жена бригадира Володи – Анна. Женщина неопределённого возраста, больше напоминала старуху.
Сели в машину с будкой, на базе ЗИЛа, с печкой внутри и поехали по дороге, но вскоре свернули на лежнёвку, дорогу из настланных брёвен. Ползли по ней через тайгу больше часа. В один момент машина остановилась. Мужики, повытаскивали из-под скамеек внутри будки, на которых сидели, охотничьи ружья и через форточки стали палить по тайге. Только теперь Егор увидел, что они стреляют в птиц, сидящих на ветках. Это были тетерева, местные их называли косачи. Один из бригады выскочил и вскоре вернулся с тремя подстреленными птицами. Машина тронулась дальше. Иван пояснил Егору, это на обед бригаде.
Добрались до площадки заваленной спиленными стволами деревьев, хлыстами. Выгрузились. Рядом была делянка выделенная бригаде под вырубку. На площадке стояла сучкорезная машина на базе трактора. Трелёвочный трактор ТТ-4 с которым и предстояло работать Егору. Бригада прошла пешком ещё сотни две метров, до вагончика на колёсах. Это и была их передвижная база на делянке.
Теперь Каминскому предстояло освоить профессию – чокеровщика. Чтобы понять, какую работу предстояло делать Егору, необходимо пояснить, как происходила сама заготовка древесины.
Выделенная площадь, делянка, разбивалась на участки шириной от пяти до семи метров и длинной до границы участка. Вальщик бензопилой «Дружба-4» спиливает, у лесорубов, валит дерево, а помощник длинной палкой-рогатиной толкает падающее древо в нужном направлении. Спиленные деревья необходимо уложить друг на друга макушками в одном направлении. Сформировать, так называемый – волок. Затем в работу вступает - чокеровщик. Он топором обрубает макушку, до приемлемой толщины, приблизительно до обхвата двумя ладонями. Также обрубает сучья на метр от отрубленной вершины по стволу к комлю. Так он проходит по волоку и готовит около дюжины стволов. Закончив подготовку волока, даёт сигнал трактористу, а сам остаётся рядом с волоком, жестами руководя движением трактора. Теперь в работу вступает трелёвочный трактор. Это гусеничная машина более 12 тонн весом, с поворотной платформой на корме и закреплённой сзади кабины лебёдкой с тросом и чокерами. Трактор, на заднем ходу, ломая сучья, ползёт по волоку! Чокеровщик даёт знак трактористу, «Стоп!» - руки, скрещенные над головой. Тракторист останавливает трактор и поднимает платформу. Чокеровщик берёт пресловутые чокеры на плечо. Чокеры, представляют собой, стальные достаточно толстые тросы по полтора метра длинной. На одном конце троса вделан крюк, здорово похожий на человеческую ладошку с полусогнутыми пальцами. На другом конце стальное кольцо, скользящее по основному трелёвочному тросу, но уже толщиной в три раза большей, чем троса чокеров. Чокеровщик, как бурлак на Волке, ползёт по этому волоку, таща на плече за собой дюжину чокеров и разматывая саму лебёдку! Вес связки чокеров около 25 килограмм, плюс сопротивление лебёдки, правда, тракторист чтобы хоть как-то облегчить работу чокеровщику, руками разматывает лебёдку. Нужно добавить, волок над землёй может возвышаться метра на три. Вот по этой груде стволов и лезет муравей-чокеровщик со стальными тросами на спине, сбрасывая по чокеру у обрубленной им макушки. Когда все чокеры сброшены на своих местах, чокеровщик приступает ко второму действию марлезонского балета. С помощью крюка-ладошки он удавкой затягивает трос на обрубленной макушке. Так он поступает со всеми чокерами на подготовленном участке волока. Как всё готово, он сигналом трактористу, вращая руку над головой, показывает - «Набивай». Тракторист, сидя в кабине, включает лебёдку и тянет стволы тросами к трактору. Стволы, или как их величали на лесоповале хлысты, ползут друг за другом постепенно выравниваются и в итоге упираясь в платформу, опрокидывают её на трактор. При этом они сами приподнимаются над землёй, нижним краем платформы. Теперь тракторист даёт ход и волочением осуществляет трелёвку этой пачки деревьев к сучкорезной машине, где стволы превращаются в настоящие хлысты. Подняв платформу и ослабив трос лебёдки, тракторист отцепляет чокеры. Затем, опустив платформу и подтянув лебёдкой трос с чокерами возвращается на волок за новой пачкой, где его с нетерпением поджидает чокеровщик, за это время подготовивший новую партию стволов к трелёвке.
Так до обеда пять часов, полчаса обед и ещё пять часов. Потом шабаш. В 07.00. выехали из посёлка в 19.00. вернулись в посёлок.
Несколько первых пачек Егор готовил вместе с Саней. Потом ушёл на свой волок. Главное - научиться, определять сколько надо подготовить хлыстов, и до какой толщины их обрубить, чтобы не сломалась макушка во время трелёвки и не рубить лишнего.
Отличная физическая подготовка не позволила Каминскому сдохнуть ещё до обеда. Все собрались у бытовки на обед, и тут жена Анна, бригадира заявила Егору.
- У нас на обед скидываются по пятьдесят копеек, - у Егора уже не было сил не то, чтобы что-то объяснять, а даже просто говорить. Он встал и отошёл от бригады и сел на бревно, привалившись спиной к штабелю хлыстов. У Егора даже не было сил обидеться или рассердиться на эту бабу. Стало ясно, что в бригаде верховодит она. К Егору подошёл Иван.
- Егор, пошли покушаешь. Я им объяснил, что ты вчера с нами просадил аванс, - Егор, от усталости, только махнул рукой. Закрыв глаза, остался полулежать на штабеле. Он реально от усталости не мог есть.
Теперь этому не состоявшемуся блюстителю закона стало понятно, почему зека в зонах валят лес. Это каторга! На такую работу можно отправить человека только под конвоем и по приговору суда. Каминский, сидя у штабеля брёвен, догадался: «Зека так долго живут, если возвращаются с зоны, потому, что кто слаб здоровьем уже сдох на этой каторге. Вот и мне предстоит или остаться в этой земле или прожить долгую жизнь, если конечно не прибьют в очередной драке».
Вскоре, взревели тракторы. Кончился обед. Каминский, собрав оставшиеся силы, побрёл на свой волок. Пока шёл, вальщики навалили уже кучу стволов, всё началось сначала. Он работал как в бреду.
Пока ехали в посёлок Егор молчал. С ним пытался заговорить бригадир. Но Каминский молчал. Ему было плевать, что подумает этот коми, Егор уже не имел сил говорить. Из последних сил он добрёл до общаги. Бросил топор в угол. Непонятно как стащил сапоги и плюхнулся в койку. Вырубился полностью. Утром услышал будильник. Открыл глаза. Над ним стояли Иван и Саня.
- Ты хоть живой? Тебя вчера никто не мог разбудить. Прохор приглашал на ужин. Так ты как мёртвый был, - Егор решил встать, но только вскрикнул от боли, которая пронизала всё его тело. Ему показалось, что он вчера попал под Ванькин трактор. Болело всё, от макушки до ступней. Егор, стиснув зубы, влез в сапоги. Взял топор, ничего не говоря вышел из общаги. На улице к нему подошёл Прохор.
- Ты как морячок ещё живой? – обратился он к Егору.
- Спасибо Прохор Григорьевич за заботу. Мне ребята сказали, что Вы вчера приглашали меня на ужин, но поверьте, я был в неадеквате. Вот это работка! Как Вы только выдерживаете? Вы что из стали?
- Не тушуйся парень. Ты тоже привыкнешь. Ещё немного и войдёшь в колею, - подбодрил Егора Седой, и добавил: «Пошли парень, завтракать», - они вместе направились в столовую. Позавтракав, вышли на улицу и тут Седой увидел бригадира Володю. Он решительно направился к нему. Беседовали они недалеко от Егора и довольно громко, так что Егор слышал их разговор. Седой подошёл к Володе. Не здороваясь, сразу наехал на коми.
- Ты оборзел со своей бабой? Косачей бьёшь сука, браконьерничаешь, а парню пайку жалко? Обожрёт тебя? А то, что твоя баба, оформлена сучкорубом, а сама только в лесу жрать варит, это ничего? На неё вся бригада пашет и он в том числе. Смотри, козлина. Я тебе сказал. Ты услышал. Повторять не буду. Пеняй на себя, - Володя побледнел, пытаясь что-то сказать Седому, но тот не выслушав его, пошёл к своей бригаде: «Ничего себе поворотик», - подумал Егор, но на большие размышления у него ещё не было сил. Пока ехали в лес, Егор молчал и только ловил на себе разноречивые взгляды членов бригады.
Второй день пошёл уже легче. Егор быстро учился и уже безошибочно определял объём пачки. Время, бежало быстро, от волока до волока, как вдруг случилась беда. Трактор вертанулся на большом пне, которого было незаметно под стволами, и разулся, слетела гусеница. Обувать трактор в грязи, да ещё среди стволов, то ещё удовольствие. Егору и Ивану на помощь пришёл Саня, но и им троим никак не удавалось натянуть траки на катки. Появился недовольный бригадир Володя с претензией, что они долго возятся. Егор молчал. Он всего второй день работает, а Саня резко ответил бригадиру.
- От того, что ты тут рот открываешь, мы трактор не обуем и только потеряем в зарплате. Зови всех. Выпиливай стволы. Расчищай площадку. Кто оставил такой большой пень. Ты же здесь валил, - бригадир заткнулся и стал собирать бригаду. С трудом, усилиями всех мужиков, обули трактор. Продолжили работу. Наступил обед. Егор даже не пошёл к бытовке. Остался на волоке. В конце обеда подъехал трактор Ивана. Иван вылез из кабины и поставил перед Егором армейский котелок с обедом. Обижать Ивана Егор не хотел и быстро съел то, что привёз ему товарищ. Помыл котелок в луже, которых вокруг предостаточно и отдал чистый котелок Ивану. Иван бросил его в кабину трактора и они стали готовить пачку. Так и проработали до вечера.
Вернувшись в посёлок, Каминский в этот вечер смог хоть раздеться и лёг спать уже в постель от приглашения на ужин к Прохору Григорьевичу, он вежливо отказался, сказав, что сыт, а сил у него просто нет. Да не тут-то было, тот мужик, который всегда приходил к Егору принёс миску с кашей и курицей в комнату Егора и ждал, пока он поест, чтобы забрать посуду.
Вечером в пятницу Егору, по возвращению с леса, Мария Ивановна передала письмо. Это было письмо от Ольги из Балтийска. Ещё в воскресенье перед походом в Благоево, Егор написал два письма. Одно в Минск родителям, с просьбой прислать его зимнюю одежду, так как он замерзает в тайге на лесоповале. Второе Ольге. Он благодарил её за деньги в Ярославле и рассказал, в каком он положении и не знает, что ему делать дальше. Надо забегая вперёд сказать, что его родители не только ничего не отправили сыну, они даже не ответили. Ольга же писала, чтобы он всё бросал и ехал в Балтийск. Комната, в которой он жил свободна и все его вещи на месте.
Вечером, Седой аккуратно поинтересовался, от кого Егор получил послание. Егор рассказал ему об Ольге и о конфликте с родителями. Прохор умел слушать, но в это раз он ничего Егору не сказал.
В субботу в лесу Егор увидел, как Санька рубит можжевельник и вяжет из него веники. Егор поинтересовался, чем это он занят. Парень своим ответом удивил Егора.
- Так сегодня же суббота! Баня будет в посёлке, париться пойдём. Вот готовлю веники для всех.
Баня в посёлке была общественная. Небольшое одноэтажное здание. Раздевалка, моечная и парилка, которая вмещала с десяток человек, а больше и не пришло. Посёлок маленький и у многих свои бани, а в эту ходили только мужики из общаги, по крайней мере, в бане была бригада Седого, Егор, Иван и Саня.
Парилка - это отдельная песня. Печь естественно топилась дровами и этим всё сказано. Такой парной Егор не видал никогда в жизни, она даже превзошла знаменитую железнодорожную парилку в Минске. Вся парилка из белой осины! Классика парного дела. Из крана для горячей воды реально лился крутой кипяток. Замочив в нём можжевеловый веник, получали очень мягкие иголки. Когда им паришься, они только слегка покалывают кожу. При этом в организм с кровью проникают смолистые вещества. Егор напарился таким веником и выскочил в раздевалку. Посидев немного и остыв, он испытал потрясающее ощущение. Тело его исколотое множеством мягких иголок надулось как панцирь у черепахи, и он реально ощутил, что раздувается и вот, вот взлетит над землёй. Ощущение оказалось обалденно приятным! Он парил над скамейкой, на которой сидел. Прилив энергии и сил оказался неимоверным. Будто и не было тяжёлой недели в лесу. Егор шёл в общагу уже совершенно другим человеком. Баня сняла все боли мышц и вернула его к жизни.
В комнате к Егору обратился Иван, держа в руке пластиковое ведро с крышкой, в которой в день своего приезда Егор в нише нашёл протухшую рыбу.
- Егор, а ты не знаешь, куда делась рыба?
- Рыба? Иван она же протухла! Я её, ещё в ту субботу, выкинул, - Иван расстроенно сел на свою койку и только покачал головой. Сидевший в их комнате Саня засмеялся. Оказывается эти коми, специально дают рыбе обзавестись запашком и потом смакуют её как деликатес. Откуда было знать Егору эту особенность из национальной кухни.
Вечером все в Ленинской комнате смотрели фильм «Д;артаньян и три мушкетёра», с Боярским в главной роли. Интересная обстановка была в этой Ленинской комнате общежития. На высокой тумбочке стоял старенький черно-белый телевизор, а вдоль стен лежало то, что осталось от зрительских кресел, такие кресла в кинотеатрах, по пять штук в ряду. Иван пояснил Егору: «Когда после получки народ напивается, в общаге проходят настоящие побоища и ломают всё что попадётся под руку, вот только телевизор - это священная корова и его никто не трогает и оберегает». В воскресенье Егору предстояло убедиться в правильности рассказа Ивана о горячих парнях с общаги.
Воскресенье прошло спокойно, у телевизора. Денег не было ни у кого, за исключением, как выяснилось вечером, одного работяги из бригады Седого. Уже после 22 часов, когда Иван и Егор готовились отойти ко сну, дверь из комнаты с грохотом распахнулась. В дверях стоял один из работяг Седого. Бешеный и совершенно отсутствующий взгляд. Он, покачиваясь, пошёл на Егора, что-то мыча или рыча, было не понятно. Мужик пёр, как танк и Каминский, не желая причинить ему вред, применил приём, который освоил в Мозамбике на тренировках у Лёши Матвеева. Позже этот стиль назовут Айкидо, а тогда он был более известен как стиль Игоря Калашникова. Егор, используя напористость мужика, его бешеный нрав, а также недюжую силу, просто прокрутил его вокруг себя. Мужик по инерции вылетел обратно в коридор. Егор закрыл дверь комнаты. Надо сказать, что замков в дверях не было ни в одной из комнат. Их в своё время повыбивали во время пьяных драк. Егор повернулся и посмотрел на Ивана. Иван уже лежал в постели, и только разведя руками произнёс.
- То, о чём я тебе вчера и говорил, - и тут же поинтересовался. – Егор! А что это было сейчас? Как это ты его так ловко выпроводил? Я ничего не понял. Научи! Пожалуйста!- Каминский не успел что-либо ответить, как дверь опять с грохотом распахнулась. На Егора вновь бросился этот невменяемый бычара. Егор не стал извращаться. Перехватив руку мужика, провернулся с ним вокруг своей оси, уходя с линии атаки. Придав этим движением, пёршему на него как бык мужику, центробежную силу. Последний, на этот раз, уже с грохотом и кубарем вылетел в коридор. Егор закрыл дверь. Иван от восторга прыгал на койке. Хлопал в ладоши и кричал «Егор! Научи! Умоляю, тебя научи! Здорово как! Научи!».
- Ваня! Этому так просто не научишься. Нужно знать бокс, каратэ, САМБО, дзюдо и только тогда используя в совокупности все навыки можно освоить этот стиль Игоря Калашникова, - пытался успокоить соседа Каминский
- Ты всё это знаешь? Ух ты! Ты бы мог открыть в посёлке школу рукопашного боя и больше заработал, чем на лесоповале! - Егор и сам задумался «Вот тебе и раз. Здравую, какую мысль подсказал Иван. Как же я сам не додумался. Здесь наверно на пятьсот миль я один такой специалист и без судимости…», - додумать Егор не успел. Дверь опять распахнулась. В проёме снова возник неугомонный бык. Он действительно напоминал быка. Здоровый, приземистый, вращал белками глаз, при этом и фыркал как разъярённый бык. Видно, до него никак не доходило, почему он всё время оказывается лежащим в коридоре. Иван крикнул Егору.
- Врежь ты ему наконец! Он же не успокоится, - мужик в третий раз бросился на Каминского. Егор сделал шаг назад и прямым левым джебом остановил нападавшего и уже правым кроссом с акцентом отправил его обратно в коридор. На этот раз всё для мужика закончилось трагически. Он со всего маху врезался в противоположную стену и без чувств, сполз по ней на пол. На грохот вышел Седой. Он посмотрел на Егора, на восторженного Ивана и на бесчувственное тело своего работяги. Показал Егору большой палец вверх и вернулся в свою комнату. Егор тоже закрыл дверь, но чувствовал себя неловко. Первый раз, когда он не хотел драться и сожалел о том, что ему пришлось так поступить. Действительно его мировоззрение менялось и менялось кардинально. Ночь прошла спокойно.
Утром в понедельник Егор вышел на работу. Возле столовой встретил вчерашнего буяна. У него левый глаз весь заплыл огромным синяком и под правым тоже светил нехилый фингал. Егор подошёл к нему. Он узнал, что его звали Сергей.
- Сергей, ты прости меня. Я не хотел, но ты не оставил мне выбора, - извинился он
- Так это ты меня, морячок, так вчера отоварил. Я не помню. Это ты меня прости. Когда выпью как дурак и главное ни хрена не помню чего творю, – они обменялись рукопожатиями и разошлись. Подходя к своей машине, Егор заметил, что Иван, что-то бурно рассказывает его бригаде, при этом интенсивно размахивает руками. Как только, Егор приблизился, Иван замолк и все стали грузиться в будку ЗИЛа. По дороге на делянку работяги, уже с другим интересом и каким-то уважением смотрели на Егора. Даже Аня смотрела на него примирительно и где-то подобострастно. Каминский давно обедал с бригадой. Профилактическая беседа Седого с бригадиром Володей возымела мгновенный результат. В конце шальных девяностых, в разгул организованной преступности в России, Егор сообразил, что Седой был смотрящим в этом районе. Идти против смотрящего, да ещё за линией Котласа в стране ГУЛАГа, это, что мочиться против ветра. Про себя же Егор подумал, тоже наблюдая за коллегами по бригаде: «Что же вы за люди такие? Понимаете только силу. Самый лучший аргумент в беседе с вами, получается кулак, сжатый перед самым носом».
В двух шагах от смерти.
Наступил четверг 29 сентября 1983 года и выпал снег! Как, сказали местные, снег будет лежать до весны. Егора спасала его меховая куртка. Он надевал её под робу. Трико под робу брюк, но в этот день было действительно холодно, одеть Каминскому уже не было чего. Пришлось мёрзнуть в тайге на делянке.
Изменилась и тайга. Все лужи, ямы, промоины, пни закрыло снегом. Эта белая пустыня таила в себе смертельную опасность. В первые минуты как бригада вышла на делянку, Егор провалился в лужу. Она была засыпана снегом. Он просто шагнул в промоину и ушёл почти по пояс в воду. Пришлось раздеваться на морозе, выкручивать с помощью Ивана брезентовые брюки, трико, трусы и надевать это всё мокрое на себя. Смены всё равно не было. Так он и пошёл на волок мокрый почти по пояс, дрожа от холода. Но смертельная опасность ждала его не там, а на волоке.
Волок был навален ещё в субботу и его не успели вытраливать к сучкорезной машине. За ночь его припорошило снегом.
После обеда, Егор, как всегда залез на стволы. В этот раз волок, как никогда оказался высоким, в рост Егора. Он обрубил топором макушки, мешающие чокерам ветки, и подал знак Ивану – подъезжать. Иван развернул трактор задом и полез на волок, ломая корпусом ветки, сучья, прижимая стволы к земле. Егор стоял на верху волока и ждал, чтобы вовремя подать команду «Стоп», надвигающемуся на него трелёвочнику. Иван, вертел головой в кабине, как истребитель во время воздушного боя, чтобы не упустить сигнала Егора и не разуть трактор на очередном пне.
Нога у Егора поехала по мокрому от снега стволу сосны и он провалился в волок между стволами. Падая, Егор ударился о сломанный толстый сук. Удар пришёлся точно в солнечное сплетение. Только толстая брезентовая роба и меховая куртка из Ярославля, не позволили острому как штык сучку, пробить его грудь. Сила удара оказалась сокрушительной. Провалившись на метр между стволами, Егор почувствовал, что задыхается из-за удара в солнечное сплетение. Сквозь ветви, лёжа на стволе и теряя сознание, он видел наползающий на него трактор. Слышал лязг гусениц, хруст и треск ломающихся веток, вонь из выхлопной трубы. Егор не мог не только пошевелиться от парализовавшей его боли, но и кричать. Начал терять сознание из-за нехватки кислорода в лёгких, Последнее, что он видел и запомнил в этой жизни, траки гусениц трелёвочного трактора в двух шагах от его головы. Дальше наступила темнота.
Открыв глаза, первое, что Егор увидел, кроны сосен и голубое небо. Символично! Оставалось только удивляться, что и в аду есть сосны и голубое небо. Понятно, с тем образом жизни, который вёл Каминский рассчитывать на рай, ему не приходилось, да и скучно там в раю. Вот только гудение работающего трелёвочника и голоса лесорубов не укладывались в эти потусторонние картины. Егор с сожалением понял. Он ещё на этом свете и опять на проклятом лесоповале, а вот дышать было невозможно. Он вдыхал воздух короткими вдохами. Кроны сосен заслонили лица Ивана и бригадира Володи.
- Живой! Он живой! - Закричал Иван: «Что же ты так орёшь Ваня, как скорая помощь», - подумал Егор, но ничего сказать ещё не мог. Вскоре возле Каминского собрались все работяги бригады, за исключением Анны. К нему вернулся дар речи, но дышать было по-прежнему, тяжело. Егор с трудом сел и через невообразимую боль в груди стал стаскивать с себя одежду. Стащив тельняшку и оставшись по пояс голым на морозе, он обессилено опустил руки. Рабочие в унисон присвистнули. На груди Каминского в районе солнечного сплетения расплылся черно-синий синяк размером с ладошку.
- Одевайся! Замёрзнешь так совсем, - скомандовал бригадир.
- Нет сил одеться, - выдавил из себя Егор. Ему бросились помогать Иван и Саня. Одевшись, он попытался встать. Это ему с трудом, но удалось.
- Работник с тебя никакой. Иди ка ты к бытовке, к Анне. Сам то, дойдёшь? - констатировал положение дел бригадир. Егор утвердительно кивнул. Покачиваясь и дыша неглубокими вдохами, из-за боли в груди, побрёл к бытовке.
Если по тайге, то до бытовки, было метров триста. Егор же выбрал другой путь, по следам трелёвочника. Пусть он и был в два раза длиннее, но утреннего купания в ледяной грязи с него уже достаточно. Почти час с перерывами он добирался до костра, постоянно уступая дорогу трелёвочнику Ивана, который тащил очередную пачку. Егор, добрался до бытовки и сел у костра. Анна, поинтересовалась, в чём дело. Егор только махнул рукой и подставил, так и не высохшие с утра штаны, огню. Мысли его были о случившемся с ним на волоке: «В очередной раз костлявая приходила за мной. Интересно, когда кончится моё везение? Как долго можно играть в догонялки со смертью? Надо что-то менять в своей жизни и валить с этого лесоповала».
Вернувшись в общагу, Иван рассказал в комнате Егору как разворачивались события на волоке с его точки зрения. Вот его рассказ.
- Ты мне посигналил, и я полез на волок. Кручу головой, чтобы поудобнее подъехать. Раз повернулся, ты стоишь, Второй раз, стоишь. Секунда не прошла, смотрю, тебя нет! Куда делся? Нигде нет. Думаю, уйти он так быстро никуда не мог. Где тогда он? Тут меня как молния ударила. Я на фрикционы и на переднюю передачу, трактор, у меня как лягушка прыгнул на метра два вперёд! Выскакиваю! А ты почти под траками лежишь, в волоке. Хорошо красные плечи в робе заметные. Я тебя тащить, а ты неживой. Не дышишь. По волоку еле вытащил. Пересрал я. От страха сам еле живой. Стал кричать. Парни сбежались. Потом и ты подавать признаки жизни начал. Ничего себе денёк…- Иван не договорил. В комнату вошёл Седой. Он присел на койку Егора и головой кивнул Ивану, мол «выйдь». Ваня тут же подхватился и вышел в коридор. Седой спокойно заговорил.
- Слушай парень. Ты что тут забыл? Тебе свою жизнь не жалко? Ты же хотел заработать денег на дорогу. Ну, вот заработал. Ехал бы ты к той женщине, Ольге, которая тебе писала. Раз она ждёт такого раздолбая, то верно любит. Пропадёшь ты с нами. Сейчас зима ляжет, холода придут. Тебе надеть нечего. Значит, покупать будешь шмотки зимние, на это деньги потратишь. Как ты можешь их просрать, я уже видел на твоём авансе. Что хочешь, как я, всю жизнь по зонам чалиться и по леспромхозам мотаться? Ты понимаешь, что сегодня только чудом остался жив? Или ещё того хуже. Поломал бы тебя трелёвочник в этом волоке. Что тогда? Хуже смерти быть калекой. Что скажешь моряк?
- Что скажу Прохор Григорьевич. Скажу, что ты, во всём прав и спасибо, что сейчас помог мне принять окончательное решение. Завтра еду в Кослан, рассчитываться и потом на Балтийск.
- Вот и ладненько. Тогда отдыхай, - Седой похлопал Егора по плечу и вышел. Вернулся Иван и взглядом спросил, «Что?». Егор присел и выдал парню своё решение.
- Денег я Вань на дорогу заработал. Завтра поеду увольняться. Так, вот, уже завтра, я твои чёртовы чокеры таскать больше на своём горбу не буду, да и работник с меня сейчас, что с дерьма пуля. Ты завтра поутру, скажешь Володе, что я увольняться поехал. Робу, сапоги, топор и остальное вот тут сложу, на тумбочке. Потом сдам завхозу. Договорились?
- Договорились, - печально ответил Иван, он привязался к Егору, с ним парню было интересно.
Северный климат.
Как всегда в семь часов бригада уехала. Каминский встал. Ему стало значительно легче. Можно было дышать полной грудью. Егор оделся в цивильное. Рубашку с галстуком, но на тельник, поди как-никак, всё же Север. Брюки и туфли. Наконец грязь замёрзла. Свою меховую куртку. Вот шапки у Егора не было. Взял документы и вышел на улицу.
Стояла солнечная, с лёгким морозцем погода. Лежал небольшой снежок. Несмотря на мороз, Егору было тепло. Куртка, купленная в Ярославле, согревала своего бестолкового хозяина. На Севере низкая влажность воздуха и мороз не так сильно ощущается, но он всё-таки остается морозом и об этом Егору скоро предстоит узнать.
По рельсам он добрался до Благоева и стал ждать автобус «Северное Сияние». Проблема заключалась в том, что у Каминского в карманах было совершенно пусто. Он даже не представлял, чем будет платить за проезд. На остановке собралось с десяток человек. Егор в растерянности вертел головой, но в этот раз, ничего не мог придумать. К остановке подошёл автобус. Водитель открыл дверь. Пассажиры начали садиться в него. Егор, мялся у двери, так ничего и не придумав. Стоявший за ним мужчина спросил.
- Дружище ты ехать, то собираешься? - Егор повернулся к нему. Разведя руки в стороны, ответил откровенно.
- Надо ехать, увольняться с леспромхоза, а денег на билет нет. Вот и не знаю, как мне быть, - мужчина достал юбилейный рубль и положил в руку Егору. Егор сжал ладонь с таким долгожданным рублём, но спросил мужчину.
- Я же не смогу его Вам вернуть? – Мужчина, обошёл Егора и направился в автобус. У входа повернулся и сказал Каминскому.
- Не надо мне его возвращать. Когда-то мне тоже помогли. Поможешь тому, кто будет нуждаться, - и он вошёл в автобус. Следом в автобус сел и Егор. «Северное Сияние» отправился в путь. Через час Егор уже был в Кослане.
В кадрах Удорского леспромхоза, кадровик, как ранее и обещал Егору, рассчитал его сразу. Отдал трудовую книжку со всеми необходимыми записями и печатями, затем ошарашил Егора новым известием!
- Заработанные деньги получишь в конторе в Солнечном, - Егор вышел на крыльцо Леспромхозовского здания: «Вот тебе и раз. Вот тебе и два! Что же мне до конца жизни мотаться блин, по этой тайге! На чём ехать, в этот мать его Солнечный! Вот бы взглянуть на того шутника что, на Севере даёт такие названия посёлкам. Ещё три градуса севернее и начнётся Полярный круг, а тут Солнечный. Но, денег то, все равно - нет! Надеяться ещё на одного благодетеля, глупо. Что же мне делать? Не пешком же идти эти полста вёрст, да ещё в мороз и через тайгу. Вот попал». Егор стоял и смотрел по сторонам. Он увидел армейский бортовой «Урал». Рядом с Солнечным была зона. Местные поговаривали, что это политическая зона: «Возможно эта машина с этой зоны. Надо выяснить!», - мелькнула у него в голове мысль. Егор быстро направился к «Уралу». В кабине сидел водитель, сержант. Егор постучал в дверку кабины. Водитель высунулся в окно.
- Здравие желаю! - поздоровался Егор с сержантом. Водитель, открыв дверь, спрыгнул на землю.
- Здравие желаю! – ответил он Каминскому. Егор продолжил.
- Сержант, братишка, ты же с Солнечного? – Сержант утвердительно кивнул, Егор продолжил: - Выручи. Мне надо в Солнечный, я там в леспромхозе работаю, а денег на автобус нет. Подкинь, очень тебя прошу.
- Я не против, но мне надо с лейтенантом поговорить. Он сейчас выйдет из магазина. Только в кабине места нет. Если в кузове, но не замёрзнете?
- Потерплю. Мне ехать надо. Спасибо тебе сержант. Должен буду, - тут появился офицер. Сержант объяснил командиру, просьбу Егора. Лейтенант утвердительно кивнул. Сержант бросил в кузов запасное поролоновое сиденье. Егор забрался в «Урал» и они рванули по бетонке на Благоево.
Вот теперь Каминский узнал особенности северного климата. Влажность низкая, но и погода безветренная. Машина шла на скорости 60 км/час. Егор, в прошлом рулевой-сигнальщик быстро в уме, пока ещё мозг не оледенел, пересчитал скорость ветра и выходит, 16 м/сек: «По морским понятиям, а точнее, по шкале Бофорта это сейчас я попал в семибалльный шторм, крепкий ветер, волны громоздятся и срываются гребни, а пена ложится полосами по ветру. Приехали!», - Егор, прикидывая свои перспективы, скукожился на спасительном сидении, прикрываясь кабиной грузовика, но это мало помогало. Ему вспомнилась и другая таблица, которую он изучал, приводя в порядок оборудование спасательного вельбота на «Стрельце». Таблица эффекта воздействия на человеческий организм температуры и ветра. Наверное в другой обстановке он бы и не вспомнил те цифры, но не в этом случае. Перед глазами Егора, словно наяву, стояли совсем не обнадёживающие его цифры. Сейчас его организм подвергался воздействию температуре адекватной - 22°С: «Как помнится мне при таких температурах на воздухе с моей одёжкой мне удастся протянуть не более двух часов. Ну, что же, шанс есть, а вот пневмония мне гарантирована. Что делать. Делать нечего», - и Егор во всю глотку запел «Наверх о, товарищи все по местам. Последний парад наступает. Врагам не сдаётся наш гордый «Варяг», пощады никто не желает…», - затем он пел Высоцкого, спел всё, что знал и чего не знал. Дрожь и озноб усиливались. Неожиданно сильно стало ломить голени ног и ступни. Это давал себя знать Рижский залив и проводка лодки во льдах. Он закончил петь, когда понял, что бьёт ребром ладони по голени, а боли не чувствует, но тут ему в очередной раз повезло. Показались здания Благоево! Сколько они ехали, Егор не знал, свои часы он же продал две недели назад в Кослане. «Урал» въехал на улицы городка. Егор стал колотить по кабине. Машина остановилась. Открылась пассажирская дверка, высунувшись, лейтенант спросил.
- Ты же говорил до Солнечного.
- Мне в администрацию надо, - еле ворочая языком, ответил офицеру Егор и вывалился через борт на дорогу. Благо упал на согнутые ноги. Дверка захлопнулась и «Урал» рванул дальше, обдав сидящего на снегу Каминского выхлопными газами.
Вот встать ему удалось не сразу. Наконец приняв вертикальное положение, дрожа всем телом и выстукивая морзянку зубами, Егор, как ему казалось, побежал в администрацию, выписываться и сниматься с воинского учёта.
Открыв дверь в кабинет, Каминский ввалился в тёплое помещение, и у него всё поплыло перед глазами. Молодая девушка за стойкой, уставилась на него широко раскрытыми глазами. Каминский, с трудом двигая скрюченными пальцами, вытащил из внутреннего кармана куртки паспорт и военный билет и протянул их девушке. Она, ничего не понимая спросила его.
- Вы откуда такой синий и замёрший?
- Из могилы, - неудачно пошутил Каминский, и тут же об этом пожалел, видимо или у девушки были проблемы с чувством юмора или он действительно был похож на Дракулу. Девчонка отшатнулась и замерла. Каминский собрал силы, продолжая стучать зубами и дрожа, но уже постепенно согреваясь, решил успокоить напуганную работницу сельсовета.
- Девочка…Мне выписаться и сняться с учёта… Я из общаги, из Солнечного..., - он с трудом и с долгими паузами выдавил из себя эти фразы.
- А где Мария Ивановна? – спросила девчушка. Каминский ничего лучше не придумал, как ляпнуть, и так напуганной девчушке его синим видом, первое, что пришло ему в голову
- Её нет, - у девушки глаза приобрели нормальный русский объём, увеличившись в размерах до предела, она была коми.
Каминский уже оттаял немного, по крайней мере, оттаяли мозги. Он спокойно объяснил этой перепуганной девушке, что он от неё хочет. Также попросил её заполнить бумаги вместо него, руки ещё не слушались. Пока девушка, заполняла бланки, Егор старался изо всех сил не потерять сознание. Дрожь и стук зубов прекратились, но по-прежнему, ему было холодно, и не спасала даже Ярославская куртка. Закончив административную процедуру, поблагодарив девушку, Егор вышел на улицу и бегом по шпалам направился в Солнечный. Уже стемнело, когда он вошёл в общагу. Не останавливаясь, Каминский прошёл в комнату Седого и остановился посреди комнаты. Седой только спросил.
- Что с тобой?
- Ехал в кузове «Урала» у вертухаев с зоны, - кто-то из мужиков присвистнул, кто-то только и произнёс вслух «Да…», а Седой открыл тумбочку, достал начатую бутылку водки и налив полный стакан и протянул его Егору с одним словом.
- Пей! – стоя Егор выпил содержимое и удивленно посмотрел на Прохора, затем недоверчиво спросил.
- Вода? - Седой только мотнул головой и произнёс.
- Понятно, - Егор, не раздеваясь, сел на табурет и буквально через минуту с него полились ручьи пота. Промокла вся одежда, брюки, рубашка, даже его любимая куртка напиталась потом, а под ним, на полу образовалась огромная лужа. Пот лился ручьями и с лица. Чавкал в туфлях. Егор стал отъезжать, он ведь с утра ничего не ел. Двое работяг из бригады Седого, помогли ему добраться до койки в его комнате. Затем раздели, уложили накидав ещё два одеяла и включив электроплитку ушли выключив свет. Егор к тому времени уже полностью вырубился.
Прощай тайга, обнимемся с тобой. Прощай тайга и поминай, как звали.
Утром Егор проснулся и удивился своему состоянию. Ни насморка, ни кашля, ни слабости, как вчера ничего и не случилось. Да и синяк на груди, правда, совсем почернел, но не так сильно болел. Дышать можно было теперь всей грудью: «Чудеса, да и только, что за такая волшебная водка у Прохора?» - думал Егор, одеваясь в свое гражданское. Собрав выданные ему для работы вещи, пошёл искать завхоза. Вскоре всё сдал ему и расписался в журнале. В конторе Егору сделали полный расчёт, За десять рабочих дней, ему без премии полагалось 110 целковых. Вычли, 30 рублей аванса и на руки Егор получил 78 рублей, 2 рубля - плата за общагу. Тут же в конторе, Егор узнал, что на станции Вендинга, находящейся в трёх километрах от Солнечного, сегодня отправляется прицепной пассажирский вагон на Котлас. Бухгалтер, по просьбе Каминского, позвонила на станцию и зарезервировала для него билет в этот вагон до Котласа. Поезд отправится в 22 часа 30 минут со станции Вендинга. Закончив расчёты в конторе, Егор принялся за подготовку прощального вечера.
Это была суббота. Значит, бригада Седого пойдёт в баню. Почему и нет. Егор тоже пойдёт на прощание в баню, но предварительно подготовит отвальный стол. В этот раз он обошёлся только тем, что решил сгонять в Благоево. Там всё дешевле и выбор богаче, чем в сельпо, да и весь день в его распоряжении. Сдав в общаге Марии Ивановне бельё, он выпросил у неё авоську и поспешил, уже знакомой дорогой в болгарский оазис цивилизации.
Затарившись четырьмя бутылками водки и закуской, Каминский, проходя мимо остановки автобуса «Северное Сияние», обратил внимание на одиноко сидящего на скамейке мужика. Внешние данные не оставляли сомнения, что этот мужик только откинулся. Егор направился к нему. Молча присел рядом и протянул мужику сигареты. Тот кивнул головой в благодарность. Взяв одну из пачки, закурил. Первым, сидя рядом и смотря на снег, начал разговор Каминский.
- Давно освободился?
- Три дня назад, ответил мужик.
- Куда дальше?
- Не знаю. Пока сидел, жена ушла к другому, забрала ребёнка и выписала из квартиры. Денег нет, даже чтобы поесть. Не знаю, что делать, - Егор курил и вспоминал себя. Две недели назад, он был точно в таком положении. Он повернулся к мужику и представился, протянув для знакомства руку.
- Егор.
- Вадим, - представился незнакомец.
- Вот, что Вадим. Вчера один человек мне сильно помог. Я был без копейки в кармане. Он меня здорово выручил. Я обещал ему помочь другому нуждающемуся, - Егор засунул руку в карман, достал трёшку и протянул её Вадиму. - Бери, отдашь другому нуждающемуся, когда разбогатеешь, - Вадим, положил деньги в карман и при этом удивлённо посмотрел на Егора. Егор не походил ни на зека, ни на коми. Каминский, докурив, встал и предложил новому знакомому.
- Если тебе некуда деться и всё равно где работать, то тут рядом есть посёлок Солнечный. Там участок Удорского Леспромхоза. Я там отработал десять дней. Платят хорошо и люди, в общем, не плохие. Если согласен, то пошли. Переночуешь в общаге на моей койке, а в понедельник поедешь в Кослан оформляться. Согласен? Тогда держи авоську, а то у меня уже руки отрываются от этих болгарских томатов, - Вадим встал, взял у Егора продукты и они пошли вместе в посёлок.
Оставив покупки в комнате Седого, Егор и Вадим отправились встречать машины из леса с бригадами. Выгрузилась бригада Володи, в которой работал Каминский. Егор подошёл к бригадиру и протянул ему, со словами: «Это за обеды», - пять рублей. Володя замялся, не принимая денег, но тут из-за его спины как чёрт из табакерки, появилась его жена. Она схватила пятёрку из рук Егора и пошла прочь. Всё это произошло на глазах обеих бригад. Володя покраснел, потупив глаза, побрёл за женой. К Егору подошёл Седой. Он положил руку на плечо Каминскому и сказал, чтобы слышали все.
- Правильный ты пацан Егор. Жаль с тобой расставаться. Как мы будем без твоих морских баек. - Впервые, Егор видел, как Прохор смеялся. Смеялись и лесорубы обеих бригад, а Прохор, прищурив глаз и улыбаясь, спросил Егора: - Надеюсь, мне ты деньги за завтраки не предложишь? – Каминский улыбнулся в ответ и протянул правую руку открытой ладонью вверх. Седой положил свою ладонь на его руку и они ещё сильнее рассмеялись. Затем пошли рядом в баню.
По пути Егор представил Прохору Вадима и объяснил Седому, что он пригласил его к ним в общагу. Прохор выслушал Егора и по своему обычаю ничего не сказал. Но понятно, что принял к сведению, а его шестёрки уже наверняка начали шустрить, выясняя какой масти будет этот Вадим. С Каминским было всё понятно. Он не блатной и на него их понятия не распространяются, а новичок-сиделец - это уже другое дело.
Попарились от души! После баньки все собрались в комнате Седого. Простава Егора была воспринята с воодушевлением. После парилки, да по сто грамм, да под закусочку! Теперь все уже откровенно сожалели об его отъезде. За две недели Егор смог заслужить уважение и даже симпатию этих суровых и в чем-то несчастных людей.
Пришло время собираться Егору на станцию. Саня и Иван, под одобрительный взгляд Прохора вызвались проводить Егора до станции. Они принесли ему кирзачи по его размеру. Идти придётся по лесной дороге да ещё в темноте. Явно туфли Каминского для этого не годились. Потом он на станции переобуется, а ребята принесут сапоги обратно в общагу. Зашли в комнату Егора. Там уже расположился Вадим. Каминский стал собирать свой дипломат-мыльницу, с которым путешествовал ещё с Балтийска. Егор, крутил в руках свой импортный синий кримпленовый пиджак и всё не знал, как его уложить в дипломат. Внезапно Егор заметил, что Иван не сводит своих глаз с этого пиджака. Егор бросил пиджак на стол и обратился к Ивану.
- Ваня он тебе нравится?
- Да очень нравится. Егор продай его мне.
- Хорошо. Продам.
- Егор, за сколько?
- Ваня а сколько ты готов за него мне заплатить, - Иван немного подумал, опустив глаза и покраснев ответил.
- Шестьдесят рублей…
- Хорошо. Забирай. Он твой, - Иван поднял полные радости и неуверенности глаза на Егора, но с сожалением сказал:
- Ты же знаешь, у меня нет сейчас денег. Я маме и сестре помогаю, а получка только через неделю и взять то не у кого…
- Бери пиджак. Деньги потом мне вышлешь я тебе адрес оставлю, - Егор на листке написал Балтийский домашний адрес Ольги. Иван, не веря ещё в происходящее, взял пиджак. Настоящий импортный пиджак из-за бугра. Неизвестно какие эмоции и чувства сейчас переживал этот таёжный паренёк, но вот Каминский был чертовски рад, что смог доставить Ивану такую радость. В конце концов, Иван спас ему жизнь.
Они зашли к Седому попрощаться. Прохор сидел и смотрел в окно. Он даже не повернулся в сторону Егора, а только махнул рукой. Шнырь, это тот мужик, который по распоряжению Седого всегда приходил к Каминскому, с одеялом и едой, потянул Егора за рукав в коридор и прошептал ему на ухо: «Переживает твой отъезд. Не хочет вида подавать. У него был сын твоих лет. Погиб».
Егор Иван, Саня вышли на улицу. Пока шли до Вендинги почти молчали. Егор думал о Прохоре. О его судьбе, его жизни и о той роли, которую сыграл этот человек в судьбе Каминского. Он встал в один ряд с такими людьми, как его воспитатель и учитель в интернате Боровик Владимир Павлович, ротный в школе Винс Анатолий Иванович, командир «Стрельца» капитан 3-го ранга Голод, и вот теперь «Седой», Прохор Григорьевич. Егор, даже не знал его фамилию, да и важно ли какая фамилия у человека с такой сложной судьбой. Больше им никогда не встретиться.
Вагон оказался пустой. Каминский купил на станции билет за 12 рублей. Тепло попрощался с Иваном и Саней, правда не удержался в последний момент и спросил Ивана.
- Ваня! Тебе уже двадцать. Ты почему в Армии не служил? – ответ Ивана удивил Егора.
- Наш начальник Леспромхоза договорился с военкомом. Что он мне сделает белый билет. Лес то кто трелевать будет, если меня на службу заберут. Однако, некому будет, – они втроём обнялись на прощание, и Егор запрыгнул на уже тронувшийся состав.
Фантастика! Пассажирский вагон был прицеплен к товарняку с лесом! Того и гляди, из леса верхом, с гиканьем выскочат банды зелёных, времён Гражданской войны. Не спеша поезд увозил Каминского из этого мира парадоксов, лагерей, зека и каторжного труда. Тайга отпустила его. Только её покидал уже совершенно другой человек.
Американский публицист Джон Рид, написал книгу об Октябрьском вооружённом перевороте, 1917 года в России, «Десять дней, которые потрясли мир». По силе своего воздействия на психику Егора Каминского, эти десять дней проведённые им в тайге, можно тоже считать революцией, которая потрясла его внутренний мир. Разрушила его до основания и сделала тех, кто был ничем в его жизни, всем. Егору придётся строить свой мир заново на руинах своих прошлых убеждений и понятий.
Утром Каминский в Котласе сел на поезд Сыктывкар-Ленинград и через сутки уже оказался в Ленинграде. Погулял по городу. Купил билет в общий вагон, поезда Ленинград-Калининград. На последние деньги дал телеграмму Ольге в Балтийск с указанием номера поезда и вагона.
В вагоне до Кёника он ехал вдвоём с незнакомой девушкой. Каминский устроился на верхней полке. Дрожа от холода, он долго не мог заснуть, а утром Егора в Калининграде на Южном вокзале, должна встречать Ольга с пропуском в Балтийск. В кармане Егора лежало всего пять копеек.
Глава третья.
Неизвестный Балтийск.
Погуляли, постреляли, помотались по морям.
Да опять с тобой вернулись к нашим прежним берегам.
Свою старую тельняшку я сносил уже до дыр,
Сам себе давно старпом я и товарищ командир.
Не беда, что денег нету. Не беда, что в сердце боль.
Не беда, что бродит в венах, хитрым зверем алкоголь.
Пальцы трогают гитару, льётся песня не спеша.
Знать жива ещё немножко моя грешная душа…
Сергей Иванов.
Ольга.
Егор вышел на перрон из вагона Ленинградского поезда на Южном вокзале в Калининграде. У вагона его ждала Ольга, но она не сразу его узнала. Егор подошёл к ней и та удивлённо выдохнула.
- Как же ты изменился за эти дни!
- Постарел? – иронично спросил он женщину.
- Нет, возмужал и как-то внешне, огрубел что ли, обветрился, одичал, на зека стал похож.
- Обморозился, – уточнил Егор и поёжился. В Калининграде начало октября, а ему невыносимо холодно. Температура не ниже +10°С, но влажность и ветер. К сожалению, его Ярославская куртка в таком климате не помощница.
- Ты успела сделать пропуск в Балтийск? – спросил он Ольгу, чтобы поскорее выяснить для себя, что же его ждёт в ближайшее время, тёплая комната или опять скитания, но теперь уже по Калининградской области.
- Да, всё в порядке. Пошли на дизель и поехали уже домой. Я смотрю, ты весь дрожишь от холода. - Она взяла его под руку и они пошли к дизелю на Балтийск. Ольга предварительно взяла билеты на дизель. Егор до сих пор не мог поверить, что все эти круги ада, скитаний и ночёвок под перестук колёс закончились. Он ещё никогда так не ценил спокойную жизнь, как в этот день на перроне Южного вокзала.
К вечеру Егор и Ольга были дома. Жила Ольга в посёлке Камсигал, как поговаривали рыбацкий немецкий посёлок, на улице Катерной. Это был в основном двухэтажный, каменный, довоенной немецкой постройки посёлок. Рядом с её домом располагалось КПП Базы торпедных, после войны, а теперь ракетных катеров. Многие, кто жил в этом посёлке служили на этой базе.
Дома посёлка словно близнецы. У них от четырёх до трёх подъездов. По Калининградской традиции, каждый подъезд считался домом. Высокое крыльцо и два входа-выхода. Парадный с улицы и второй на задний двор. Острая черепичная крыша с полумансардой. Печное отопление, дома топились углём, водопровод, канализация, в подвале титан на дровах для душа. Хорошие дома, войну выстояли, на многих стенах сохранились следы боёв.
У Ольги в доме, так располагались жильцы и помещения. Единственную на первом этаже большую комнату, занимала мать Ольги, Валентина Петровна. Внизу находилась и просторная кухня с газовой плитой. Газ покупали в больших баллонах. На второй этаж вела узкая, с перилами с одной стороны, крутая лестница вдоль стены. Здесь были две комнаты. Одна довольно просторная. В ней жили Егор и Ольга, а рядом, с отдельным входом с лестницы, детская комната. В ней жила младшая дочь Ольги, Аня. Старший сын Женя, жил на этой же улице у подруги Ольгиной матери, пожилой одинокой женщине Вере. Она заботилась о мальчишке, как о родном сыне, чем здорово помогала Ольге. Отдельно надо упомянуть о подвале. В нём три помещения. Отсек для хранения угля с окном на улицу, через которое уголь загружали в этот отсек. Просторная мастерская и небольшая душевая, как выше указывалось, с титаном на дровах. Отличный добротный немецкий дом, но как позже выясниться, со своими тайнами и загадками.
Ольга затопила печь наверху, это было очень кстати, наконец-то Егора перестал бить озноб. Он стал согреваться. Спустившись в подвал, растопил титан. Вода быстро согрелась и начала закипать. Егор разделся и встал под горячий душ. Струи воды бежали по его исстрадавшемуся телу и измученной душе. Он, закрыл глаза, Спокойствие и уверенность стала возвращаться к нему. Дверь душевой открылась. Вошла Ольга. Она сняла халат, всё равно, помещение маленькое и если бы она желала оставаться в душевой, то вскоре вся намокла бы. Из одежды, под халатом кроме янтарного ожерелья, на ней ничего не было. Егор, стоял спиной к женщине, подняв руки и опираясь на стену. Ольга, прижалась к его спине обнажённой грудью, к его ягодицам своим лобком. Она стала целовать мужскую спину, а руки, обнимая тело Егора, гладили его грудь, живот, постоянно пробегали по уже возбуждённому члену. Егор теперь дрожал не от холода, а от страсти и эта была приятная дрожь. Чувствовалось, и Ольга была возбуждена и не на шутку. Он повернулся к ней и стал её целовать. Ольга, немного отстранилась, чтобы подставить грудь и соски его губам, взглянула на Егора и вскрикнув, отодвинулась от него на вытянутые руки. Она огромными глазами смотрела на чёрный синяк на его груди, память о последнем рабочем дне на лесоповале. Дрожа, и уже не понятно, от возбуждения или страха спросила его.
- Это что?
- Память о трудовом подвиге на благо Родины. Поскользнулся и упал, ударившись о сучок, - Егор конечно не став вдаваться в подробности происшествия, Ольга и так была достаточно напугана одним видом этого сине-черно-жёлтого синяка. Егор повернул женщину спиной к себе. Так они поменялись местами и Ольга, наклонившись вперёд, оперлась руками о стену, выставила зад мужчине. Егор, резко, до конца, вошёл членом во влагалище. Ольга сразу вскрикнула от удовольствия, этим ещё больше раззадорила партнёра. Говорят, особо страстно, женщина отдаётся мужчине по любви или из жалости, может так и здесь два повода слились в одном, но этот секс у них был яростным и безудержным. Всё резче и резче он входил в неё, и с каждым разом Ольга всё громче и громче реагировала на его страстные движения. В итоге они оба слились в едином экстазе. Егор, всю страсть, накопившуюся за эти прожитые дни и преодолённые вёрсты, выпустил в неё. Кончив, оба обнялись под струями воды, они долго так стояли, тяжело дыша, покрывая тела поцелуями.
После совместного душа поднялись из подвала на кухню. Ужин, Ольга, приготовила ещё с утра. Ей оставалось только его разогреть. Егор ел, ел всё с аппетитом, смакуя каждое блюдо. Месяц он питался абы, как и чем попало, а о питании на лесоповале последние десять дней, даже не хотелось и вспоминать. Ольга открыла холодильник и достала бутылку водки. Егор отрицательно качнул головой и она, посмотрев на него с удивлением и уважением, спрятала её обратно в холодильник. Трудно сказать почему, но после лесоповала и выпитой там водки, Егор невзлюбил алкоголь в этом виде. Он будет с удовольствием и в больших количествах употреблять хорошие вина, аперитивы, ликёры, бальзамы. Уже на Кавказе, во время своей шпионской деятельности, он пристрастится к хорошему и дорогущему армянскому коньяку «Ахтамар», а водку он станет пить только по необходимости, да и то ему от неё будет всегда плохо.
После ужина Ольга и Егор поднялись в свою комнату. Мать уговорила дочку Аню остаться спать с бабушкой. Весь верх был в их распоряжении. Они плотно прикрыли дверь. Включили музыку на катушечном магнитофоне и предались страстной ночи любви, не отказывая себе ни в чём. Угомонились только к пяти часам утра и поэтому спали до полудня. Так Егор вернулся в Балтийск, но он ещё не знал, что это другой, неизвестный ему город Балтийск. Балтийск, которого он не знал и с которым ему придётся не только познакомиться, но и стать его частью. Можно прожить в городе и быть в нём не последним человеком, но при этом совершенно не представлять, что рядом живут другие люди и живут они по другим правилам.
Привет из тайги.
На время возвращения Егора в Балтийск, Ольга взяла несколько отгулов. Она работала в школе завхозом. Время пролетело быстро и ей пришлось выходить на работу. Егор же оставался дома в Камсигале. Ему предстояло решить, чем заняться, куда идти работать. От моря и кораблей его воротило сильнее, чем от водки. Поэтому, работу, связанную со службой или флотом, он не рассматривал. Каминский за эти дни даже ни разу не подошёл к воротам Гидрографии и Военную Гавань и сами причалы обходил стороной.
Тут он сделал первое открытие. Оказывается можно жить в Балтийске и не пресекаться с флотской жизнью. Вот только специальностей у него было негусто. Реально матрос и киномеханик. Кинотеатр «Шторм» единственный в городе, но там хватало работников. Егор умудрился, к тому же где-то потерять права киномеханика и главное, допуск к самостоятельному обслуживанию электроустановок до 1000 Вольт. Восстановить его можно, но для этого надо сдавать экзамен в электросети. Экзамена он не боялся, знания у него были железобетонные, но на это нужно время и главное, так просто не придёшь в электросети и не скажешь: «Хочу сдать экзамен на допуск». Надо где-то работать с электроустановками, принести характеристику с места работы, а вот на работу не берут без допуска. Замкнутый круг. Работать без допуска, нельзя, а чтобы сдать на допуск, надо работать!
Вторая проблема для Каминского, это отсутствие в городе организаций или предприятий, куда можно устроиться на гражданскую специальность, пусть даже с офицерским начальством. Единственным таким производством являлся цех-филиал завода «Союзгазавтоматика». На нём, учеником токаря работала в своё время его жена Люда. Три месяца получала по 27 рублей. Сдав на разряд, на первый, Егор имел бы 75 рублей. Понятное дело ни такие условия труда, ни тем более такие заработки Егора не устраивали.
Судоремонтный завод номерной. Значит начальство вояки, а следовательно, рабская жизнь. Живёшь как военный, ни выходных, на проходных, отношение как к военнослужащему, а заработки как у гражданских. Да и на судоремонтный, чтобы устроиться, мало быть матросом. Нужно иметь специальность, слесарь, токарь, лучше сварщик или тот же электромонтажник. Этого у Егора не было. Он мог только рассчитывать на маляра второго разряда. Правда краски и растворителей за три года, Каминский уже нанюхался до дури, но тогда ему и платили огромные деньжищи, да ещё и валюту. На судоремонтном заводе красить будешь многократно больше, и глотать растворители, а получать гроши.
Это были реалии, с которыми он столкнулся вернувшись в Балтийск, но Егор не был бы Егором Каминским, если бы не нашёл выхода из сложившейся ситуации. Не в его характере сложив руки, размазывать сопли по щекам, или того хуже, садиться на стакан.
Первый прорыв. У топливного склада. Рядом с его Гидрографией стоял на мёртвом приколе бывший, то ли тральщик, то ли разъездной катер, не суть, но его использовали как помещение для детского клуба «Юный моряк». Вот в этот детский клуб и требовался руководитель кино-фото кружка. Зарплата маленькая, на полставки, 45 рублей в месяц, но занятий шесть по два часа в неделю. Поговорив с директором клуба, зрелая женщина, педагог и конечно офицерская жена, он был ею сразу принят на работу. Оставалось только Егору самому найти учеников для кружка и не менее 15 человек. Здесь конечно, Егор подключил Ольгу. Она, переговорила с директором школы, где сама работала завхозом. На следующий день Егор принёс в клуб «Юный моряк» список учеников его кино-фото кружка, чем очень удивил и порадовал директора клуба. Начало было положено, но всё равно Егору нужно искать нормальную работу и он не прерывался в этих поисках ни на день.
Прошло десять дней, как Каминский вернулся в Балтийск. Днем Ольга обнаружила в почтовом ящике уведомление на имя Егора о почтовом переводе. Они пошли на почту за деньгами. Это был перевод из Солнечного, но на сумму -100 рублей. Егор ждал от Ивана. 60 рублей за пиджак, но не сотню! В маленькой графе для текстового послания, Иван почти шпионским мелким почерком написал. «Скинулись для тебя. Алименты пришли на тебя. Седой послал далеко. Долго будут искать». Вот так! Егор стоял и думал о Седом и видел, как старик пустил шапку по кругу и парни кидали в неё деньги, кто сколько мог. Он думал об Иване, который сдержал слово и выслал деньги за пиджак, а ведь мог и не делать этого. Он отлично слышал, как Прохор говорит менту, куда уехал Каминский. Теперь его исполнительный лист на алименты долго будет путешествовать по необъятным просторам Союза: «Значит, мои дорогие родители воспользовались моим письмом с просьбой прислать тёплую одежду. Отправив по адресу исполнительный лист на алименты. Сволочи и только! Хорошо, что я, когда выписывался из Благоева, назвал этой напуганной девчушке Минский адрес родителей, это я из-за холода не мог вспомнить Ольгин. Смотри, как всё хорошо сложилось. Нет худа без добра, а ведь и Прохор и Иван и Саня знали адрес Ольги и не выдали меня». - Слёзы сами текли по его щекам. Ольга испуганно спросила.
- Егор, что это всё значит? Что за деньги? Это же большие деньги. - Потом уже совсем удивлённо и растерянно спросила, - Ты, что плачешь?
- Нет, Оля, это ветер и глаза слезятся. Это деньги за пиджак. Помнишь, был у меня импортный синий и моя премия, которую я не успел получить на лесоповале, - соврал Егор своей женщине. Зачем её загружать этими проблемами. Тем более они все уже позади. У этой несчастной молодой матери двоих детей своих проблем выше крыши. Деньги из Солнечного, оказались очень кстати. Главное же Егор поверил, что жизнь рано или поздно, наладится и он сможет прорваться в очередной раз, надо только не опускать руки, бороться и верить.
ККП и б.
В своё время, когда Егор на переподготовке только познакомился с Ольгой, она работала на Комбинате Коммунальных Предприятий и благоустройства города Балтийска. Ольга, как и её мать, трудилась в прачечной. После того, как Егор заразил Ольгу гонореей и она попала в больницу, её мать своим языком, как помелом, разнесла эту весть по комбинату Ольга уволилась. Мать же её, Валентина Петровна продолжала работать на комбинате. Надо сказать, что работала она в прачечной давно и имела много друзей среди работников этого коммунального хозяйства. Вот и решили Егор, Ольга и Валентина Петровна, что ему надо идти работать на Комбинат, именно, электриком, так как аттестат за училище у него есть, а в нём предмет - электротехника.
Егор пришёл на Комбинат и его отправили к главному инженеру комбината, Игорю Ивановичу. Это был довольно энергичный лет сорока, невысокого роста и совершенно седой мужчина. С первых минут беседы с ним, Егору стало ясно, этот главный инженер Комбината и есть мозг и сердце предприятия и всё тут держится на нём. Игорь Иванович производил очень хорошее впечатление. Сразу видно, незаурядные умственные способности, отличные профессиональные знания и талант руководителя. Главный инженер в свою очередь, тоже рассмотрел в Егоре большой потенциал работника. Поэтому, они с ним быстро договорились. Егор идёт электриком на самый тяжёлый участок их предприятия, электриком уличного освещения Балтийска. Первые месяцы он будет работать по первому разряду, а когда сдаст на допуск и пройдёт время, он изучит улицы и линии электропередач, схемы подключения их к распределительным щиткам и трансформаторам, то сдаст на второй разряд и затем на третий. Чтобы сдать на второй или третий разряд, в СССР, мало было иметь знания и обладать навыкам, должно пройти время. Закон суров, но это закон. Егору же гарантировалась ежемесячная премия, так он на первых порах сможет получать 100 рублей, это уже серьёзно.
Участок уличного освещения города, действительно по целому ряду причин считался проблемным. Руководила участком очень милая, субтильная девчушка, двадцати трёх лет, конечно офицерская жена, Наташа Сергеевна. Это было милое, стройное, нежное, закончившее институт по электронике и совершенно не приспособленное к какому либо физическому труду создание.
Уличное освещение в своём хозяйстве подразумевало. Столбы или опоры. Светильник с кронштейнами на высоте от семи до девяти метров. Отдельные электролинии подачи питания как кабельные в земле, так и высотные воздушные, состоящие из алюминиевых проводов натянутых на изоляторах по столбам. Распределительные ящики с реле управления электрическими линиями и всё это надо было обслуживать, ремонтировать, заменять. Для этих задач на участке имелась автовышка.
Теперь главный камень преткновения участка уличного освещения - это человеческий фактор. Три подчинённых Наташи. Водитель Иван Лапицкий. Хитро сделанный белорус. Старший электрик Петя по кличке «Нос». Прозванный так за свой сине-красный нос по причине то ли холода, то ли из-за постоянного состояния подшофе его хозяина. Третий, совершенно бестолковый алкаш Валера, типа тоже электрик. Поэтому уличное освещение города, медленно и уверено деградировало с каждым месяцем. Игорь Иванович не собирался мириться с таким положением дел и увидел в Каминском того работника, который сможет всё повернуть в нужном ему главному инженеру направлении. Он не ошибся в Егоре.
Первое знакомство с бригадой электриков прошло довольно мирно. Роли в бригаде распределялись следующим образом. Серый кардинал, водитель Лапицкий. Осторожный и хитрожопый белорус с руками приспособленными грести всё «до себе». Петя «Нос». Полностью подконтрольный Ивану Лапицкому. Легенда уличного освещения, который якобы, сам проводил всю электрификацию улиц города и работает на комбинате ещё со времён доктора Йозефа Геббельса. Электрик Валера запойный алкаш бывающий на работе очень редко и поэтому вот-вот вылетит с работы, потому что работник с него, никакой. Все двое, со скрытного подначивания Лапицкого игнорировали Наташу. Машина выезжала в город. Пока Валера, был вменяем, они меняли и ремонтировали на линии что-то срочное или нетерпящее отлагательства. Дальше Лапицкий ехал по своим хозяйственным делам, собирать отходы по столовкам, школам, детсадам, где у него были договорённости для своих свиней. Поэтому, в кузове машины стояли баки для отходов и стояла отвратительная вонь. Электрики, после отъезда Лапицкого, шли по своим делам, в основном пить, оба жили без семей. Егору хватило недели, чтобы вникнуть в суть работы, освоить тонкости и особенности обслуживания уличного освещения. Работа заключалась в следующем.
Оперативная замена или ремонт повреждённых ветрами или другими причинами воздушных линий. Замена светильников на столбах. Здесь нужно уточнить светильники были трёх видов. Венгерские дроссельные светильники с ртутными лампами ДРЛ-250 или ДРЛ-500 под патрон «Голиаф» или, как теперь принято Е40. Советские светильники с лампами накаливания до 1000 Ватт тоже «Голиаф», и светильники гибриды, это венгерский светильник из которого выдрали сгоревший дроссель и вкручивали лампы накаливания на 500 ватт. Местами, ещё с пятидесятых годов, висели и старые тарелки с лампочками Ильича, но их по возможности заменяли новыми венгерскими. Сложность работы электрика уличного освещения - эта работа на высоте.
Машина под управлением водителя подъезжала к столбу с воздушной линией, но на некотором расстоянии от него. Лапицкий ставил вышку вертикально, раньше Валера, в крайнем случае, Петя, залезали в корзину вышки и Лапицкий поднимал вышку на уровень светильника и только потом подъезжал к столбу вплотную. По-другому было нельзя. По столбам проходили пять алюминиевых проводов. Три фазы, между ними напряжение 380 вольт. Четвёртая самая нижняя фаза и была линией уличного освещения, а самый нижний провод - это ноль. Если поднимать вышку у самого столба, есть вероятность упереться железной корзиною в фазы и тогда придётся искать нового электрика. Лазить по скоб-трапу в корзину невозможно, из-за его узкости и совершенно не продуманной конструкции. Правда, и в случае подъезда к столбу, машину кидало на ухабах, а вышка колебалась по амплитуде не хуже корабельной мачты, что нередко вызывало искрение проводов при замыкании их между собой корзиной. Эта проблема отсутствовала, в случае если линия кабельная и проложена в земле. Положено, отключить линию и только тогда заниматься ремонтом, но остальные-то три фазы нельзя отключить, они принадлежат городской сети и кто позволит оставить без электричества дома или даже если частный сектор, то весь квартал. Надо проехать по улице, по которой проходит линия и пометить неисправные опоры. Подъехать к распределительному щитку, а он может находиться в любом месте на линии. Отключить питание линии. Вернуться на улицу. Выполнить ремонтные работы. Вернуться к щитку и включить питание линии. Проехать ещё раз и убедиться в надлежащей работе светильников. Вернуться, отключить освещение и поставить его на таймер или на автоматический датчик включения после наступления темноты. Лапицкий бы сошёл с ума. Сколько бензина на эти каталки по городу, а на каком бензине он будет отходы возить. Поэтому, ездили и работали под напряжением, грубейшим образом нарушая технику безопасности и постоянно рискуя жизнью.
Теперь в корзине, постоянно находился Егор. Петя «Нос» вообще считал для себя впадлу лазить на вышку. Петя себя возомнил бригадиром. Валера решил поиграть в старослужащего, мол, пусть молодой попрыгает. Егор, только ухмылялся в усы и беспрекословно выполнял все распоряжения «Носа» и даже Валеры. Ему нужно было в экстренном порядке приобрести навыки по обслуживанию этих электрических линий. Он, вскоре научился виртуозно накладывать контакты на провода, выполнять сплетение проводов, ну тут было много схожего с такелажными работами на тросах, поэтому выполненные им соединения вызывали восхищение не только у Игоря Ивановича, но и у Пети «Носа». Ремонтировать кабеля с помощью муфт, вообще - высший пилотаж и Егор за неделю научился делать их безукоризненно! Готовность Каминского хвататься за любую работу вызывала удовольствие у Пети и Валеры, единственный кто всё понял и с опасением смотрел на земляка, был Иван Лапицкий. Он своим колхозным нутром и жизненным опытом сразу понял, что этот морячок не так прост. Он оказался прав. Прошёл месяц. За это время Егор освоил все виды работ и при выездах на объекты, Петя даже не выходил из кабины, Валера постоянно был подшофе, а Егор, получал по два десятка электрических разрядов за смену, работая под напряжением. Наступило время «Ч», время действовать. Егор начал с Наташи.
С Наташей Сергеевной у него на первый взгляд сложились неприязненные отношения, Егор так поступил специально, чтобы усыпить бдительность Лапицкого. Лапицкий серьёзный противник. Наташа требовала, чтобы Каминский обращался к ней по имени и отчеству, Егор же издевался над девушкой. Он говорил: «Наташа», а потом, спустя две секунды, когда та уже готова была сделать ему замечание, добавлял: «Сергеевна», Наташа на полуслове проглатывала своё возмущение. В очередной раз, когда после обеда Лапицкий отправился за помоями, а Петя и Валера пошли догоняться, Егор вернулся на Комбинат. В управлении он нашёл Наташу и Игоря Ивановича. Пригласил их пройти с ним в мастерскую на участок уличного освещения для серьёзного разговора. Когда они втроём расположились в мастерской Егор начал с Наташи.
- Наталья Сергеевна, Вы простите меня, за то, что я трепал Вам нервы своим поведением, но так было надо, - Наташа покраснела и только хлопала своими ресницами-веерами, Егор, продолжил, уже обращаясь к главному инженеру, - Игорь Иванович я освоил все основные работы и главное разобрался в проблемах бригады.
- Так, так! Говори! – радостно перебил Егора инженер, потирая руки и с нетерпением ёрзая на стуле. Егор продолжил.
- Держит бригаду Лапицкий и он решает куда и когда мы едем и что делаем. Он использует машину в своих личных целях. Практически бригада работает до обеда. Лапицкий уверен, что он незаменим. Кто из наших водителей сможет работать на вышке без практики или подготовки? Никто. Этот вопрос, я знаю, как решить, но сейчас о Пете «Носе». Почему его ценят на комбинате? Он знает все линии и знает, где они подключены! – теперь Егор повернулся к Наташе.
- А что уважаемая Наталья Сергеевна мешает Вам изучить эти линии? Это риторический вопрос, - успокоил он девушку, у которой неожиданно покраснели глаза и появились слёзки. Егор продолжил.
- Вот как мы поступим. Я нарисовал на бумаге все линии и пункты управления, и за выходные дома изготовлю стенд-карту. В понедельник Наталья Сергеевна сядет в кабину. Мы поедем по всем линиям. Петя в этот раз будет в кузове. Теперь вернёмся к Лапицкому, - Егор обратился снова к инженеру.
- Игорь Иванович, поговорите с завгаром. Пусть он на вторник выделит нам водителя. Желательно молодого, комсомольца, вот Саша Васютин подойдёт. Во вторник Вы оставите нашу вышку на комбинате. Пусть Васютин осваивает управление вышкой, подъезды к опорам, подъем вышки. Всё под командованием Лапицкого и под вашим с Натальей Сергеевной наблюдением. Лапицкому, скажем - готовим резерв, а вдруг он заболеет или уедет в отпуск. Да, а как работает бригада, когда Лапицкий в отпуске?
- Никак не работает. Двадцать дней стоит. Если авария, то вызываем Лапицкого, а потом отгул ему даём, - печально поведал Игорь Иванович.
- Прекрасно! - воскликнул Егор и продолжил.
- Значит, сам Бог нам велел, готовит смену. Это отрезвит Лапицкого. Он по жизни трус, я таких хорошо знаю по Белоруссии, они могут гадить только исподтишка. Наталья Сергеевна, Вы скажите ему, чтобы вымыл кузов и привёл машину в порядок. Вам как женщине противно ездить с этой вонью и если Вы ещё раз увидите эти баки, лишите его премии. Это для Лапицкого самый страшный аргумент. Вам, Наталья Сергеевна, придётся недельку покататься с нами по городу. Изучите хозяйство, а я уж налажу работу на линиях. Ваша задача включить начальника и ничего не бойтесь, я буду рядом с Вами. - Все встали. Игорь Иванович, светящийся как электролампочка, долго тряс руку Егора, повторяя: «А я сразу так и понял, что ты тут наведёшь порядок! Моряк он и на суше моряк! Отлично!», - и ушел. Егор и Наташа остались вдвоём. Наташа, потупив глаза, обратилась к Егору.
- Спасибо тебе Егор, прости, что я думала о тебе плохо. Ты можешь называть меня Наташей, - Каминский посмотрел на этого милого ребёнка и как можно ласковее ответил.
- Хорошо Наташенька, но только когда мы одни. Мне нужно, чтобы ты приобрела авторитет в бригаде, поэтому теперь, при всех, я теперь буду к тебе обращаться Наталья Сергеевна и только на Вы, а не как раньше Наташа Сергеевна, - девушка вспыхнула краской, неожиданно чмокнула Егора в щёку и счастливая выскочила из мастерской. Егор сел на монтажный стол, и подумал: «Какой я сегодня молодец. Доставил двум хорошим людям удовольствие, а всего-то навсего, надо добросовестно делать свою работу». Эта флотская привычка станет его жизненной позицией. Всегда и везде добросовестно делать дело, за которое взялся. Делать ответственно и как можно качественнее.
Наступил понедельник. Егор притащил в мастерскую стенд. Схему улиц Балтийска с указанием вида проложенных кабелей или воздушных линий, количества опор и распределительных щитков. Лапицкий увидев стенд всё понял. Он закивал головой словно конь, ехидно смотря на Егора, как-бы говоря этим: «Ну, я так и знал. Ты засланный казачок». Наташа вошла в мастерскую и обратилась к Лапицкому. Все кроме Егора оторопели от неожиданности. Впервые она говорила таким уверенным тоном.
- Лапицкий! Приведите машину в порядок. Убрать кузов и выкинуть эти грязные и вонючие баки. Пол кузова вымыть в гараже. На всё вам даю тридцать минут Я поеду сегодня с вами. Мы будем весь день осматривать линии. Если не уложитесь в полчаса или я ещё раз увижу в кузове эти помойные баки или услышу вонь, лишу Вас премии. Остальным готовить светильники, провода, лампы будем менять по ходу обнаружения неисправностей. Поэтому сначала к щитку. Включаем улицу и едем по ней, а этот стенд я возьму в кабину, - никто в мастерской не двинулся с места. Наташа, с уже полными глазами слез, уставилась на Каминского.
- Я не понял, все слышали, что сказала Наталья Сергеевна или мне повторить! - взревел Егор, чем ещё больше напугал работяг, а больше Наташу. Все по-прежнему стояли, но теперь уже ошалело смотрели на Каминского. Егор почувствовал, то давно забытое состояние, когда у него, становился стеклянным взгляд, и потом могло случиться, всё что угодно. Первым выскочил из мастерской, как самый сообразительный, Лапицкий. Следом вылетел Петя и только идиот Валера, стоял и смотрел на Егора. Он пытался что-то сказать, но Каминский схватил его за шиворот, повернул спиной к себе, лицом к выходу, а затем пинком колена под зад вышиб его на улицу. Валера вылетел из мастерской и растянулся на земле на глазах всего комбината. Невдалеке стоял счастливый Игорь Иванович и по своей привычке, от удовольствия потирал руки. Егор повернулся к напуганной Наташе, она только теперь перевела дух и с опаской, как кролик на удава, посматривая на Каминского. Он не стал ей ничего говорить, а только улыбнулся и подмигнул и затем вышел на улицу готовить необходимое для работы.
Как и предполагал Егор, Лапицкий, уложился в отведённое время, и машина выехала на линию. Работали весь рабочий день. На вышку все лазили по очереди и Валера, и Петя. Они не решились, противоречить Каминскому и это было очень мудрое с их стороны решение. Удивительно, но за этот день бригада выполнила недельный объём работ. Как и положено, к 17 часам машина вернулась на комбинат. Из кабины выпорхнула счастливая Наташа. Из кузова попрыгали электрики. Наташа повернулась к ним и заявила.
- Завтра всем быть к девяти ноль-ноль. Если кто будет выпивший, я уволю его по статье. Вас Пётр, это тоже касается, больше никаких поблажек. Если будете выпивший, уволю и Вас. Сами разберёмся во всём хозяйстве и без Ваших советов. Всё. Все свободны, - затем повернулась к Лапицкому, и уже даже неожиданно для Егора, высказала водителю.
- Лапицкий, машину в гараж, чтобы я больше не слышала, что она у Вас возле дома стоит, - Лапицкий так и сел на подножку кабины, а Егор подумал про себя: «Ай да Наташка. Ай да умница! Быстро учится, а я до этого не додумался. Далеко девка пойдёт!». Он ещё не знал как далеко пойдёт эта на вид хрупкая, как фаянсовая статуэтка, девчонка.
Во вторник до обеда, бригаду электриков уличного освещения, ждал запланированный Егором, Наташей и Игорем Ивановичем сюрприз с обучением нового водителя. После обеда выехали на линию, но Наташа пошла ещё дальше, чем думал Каминский. Действительно оказалась талантливая девушка и наверняка, со временем, вырастет в сильного руководителя. Она вручила Егору список улиц и линий, которые надо проверить, устранить неисправности, а вечером доложить ей на комбинате. Наташа повернулась к бригаде и одной фразой решила всё вопросы.
- Каминский назначается бригадиром, с 10% надбавкой к должностному окладу. Приказ уже подписан начальницей комбината, - теперь и сам Егор был в растерянности. Такого хода он от этой малявки не ожидал: «Похоже, посеявший ветер пожнёт бурю. Я самоуверенно думал, что держу руку на пульсе, а эта смазливая девчушка оказалась не такой уж беззубой куклой. Ну, это только можно приветствовать». Так раздумывая, Егор полез в кузов, но там уже оказались Петя и Валера. Петр спокойно сказал Егору.
- Иди в кабину. Ты же теперь бригадир.
- Петя, не дури. Вылезай и садись в кабину. Ты человек пожилой и не стоит тебе по кузову лазить. Я, как и раньше, буду ездить в будке с Валерой. Возьми план-задание на день. Будешь Ивану говорить куда ехать, - Петр вылез из кузова и отправился в кабину. Егор остался в кузове. Таким ходом он восстановил простую человеческую справедливость и лишил Лапицкого союзника против себя.
Валера был не только деградирующий алкаш, он когда-то и где-то служил в Балтийске на берегу, а вот замашки годка у него остались. Только машина двинулась, этот клоун решил наехать на Егора, поучить молодого, как надо старших уважать. Егор не стал его слушать и несколькими ударами в корпус объяснил ему, кто есть кто. Когда годок отдышался и сообразил, с кем имеет дело, Егор ему разъяснил положение дел и перспективы.
- Слушай сюда козлина. Отсюда будет проистекать. Будешь шуршать как электовеник. Если рыпнишься я тебя удавлю. Не заставляй меня исполнять своё обещание. Ты понял? Или тебе ещё врезать для лучшего понимания темы? – электрик промычал что-то вроде согласия. На этом разъяснительная работа закончилась. Бригада, стала работать отлично. Вскоре Балтийск по ночам засветился, как и положено современному городу.
Егор навел порядок в бригаде и Игорь Иванович предложил ему перейти на должность электрика по Комбинату с присвоением ему второго разряда и совмещением должности слесаря контрольно-измерительных приборов (КИП). Аттестат за училище сыграл свою роль. Такие дисциплины, как электротехника, усилительные и выпрямительные устройства, а также основа автоматизации говорили сами за себя. Понятное дело, это не лампочки по улицам менять и к тому же эта милая девочка Наташа Сергеевна, к радости Егора, оказалась настоящей барракудой. Она так закрутила гайки в бригаде, что и Лапицкий, и Петя «Нос», и алкаш Валера у неё ходили по струнке. Наташа садилась утром в кабину и сама руководила всеми работами. Эта девочка, несмотря на свойственный большинству женщин топографический кретинизм, быстро изучила карту-схему, которую сделал Егор, и лучше Петра ориентировалась в линиях электропередач. В апреле 1984 года Егора перевели на должность электрика комбината.
Электрик Комбината.
Комбинат включал в себя крупные и мелкие предприятия и подразделения. Прачечная, одно из основных подразделений. В здании, где находилась прачечная, располагалось и управление Комбинатом. Городская баня. Это здание рядом с прачечной объединялось воротами, которые вели во двор Комбината к гаражам. Баня, тоже теперь объект ответственности Каминского. В подвале бани бойлерная, опять же заведование Егора. Большая кочегарка, обеспечивающая горячей водой прачечную и баню. Четыре котла на жидком топливе грели воду. Приборы КИП, именно этих котлов и обслуживал новоиспечённый электрик. Оранжерея! Тоже объект ответственности Каминского. Гараж, где базировались мусоровозы и ассенизаторские машины. Гараж, также входил в сферу ответственности Егора. На данном этапе только от прачечной он был освобождён, но как только случалось в ней ЧП, главный инженер звал Каминского. Зарплата в совокупности достигла 200 рублей, очень высока для гражданского Балтийска. Правда, ответственности и работы оказывалось сверх головы, но это же не лесоповал! Пуля много меняет в голове, даже если она попадает в задницу. Такой пулей для Каминского стал лесоповал, где он больше никогда не хотел оказаться. Потом, Егор не был бы Егором, если бы не замутил очередную авантюру.
Каминский быстро изучил своё хозяйство, и насколько, было возможно, с тем запасом деталей, находившихся в его распоряжении, привёл хозяйство в порядок. Главный инженер, оценив результаты работы Егора, заказал новые электрические щитки для управления механизмами. Он был доволен тем, что у него появился отличный специалист, способный разобраться в любом оборудовании. Теперь Каминский, авторитетный и ценный работник, что не только тешило его самолюбие, но и серьёзно подняло уровень его благосостояния.
За неполный год, Егор стал известен не только в «Электросетях», но и в других организациях, так или иначе связанных с электрическим обеспечением Балтийска. Пришло время, когда Егора начали приглашать на серьёзные работы по ремонту городских линий или устранения срочных поломок. Это не только двойная оплата, это заслуженный авторитет в среде электриков. Имя Егора Каминского звучало и в кабинетах городской администрации. Теперь же, в случае изменении в жизни Егора, ему больше не придётся хвататься за любую работу, или того хуже отправляться на лесоповал. Теперь, он сам будет выбирать себе место работы. Егор начал получать предложения, от других организаций, как военных, так и смешанных. Он не скрывал этих предложений от главного инженера Комбината и вскоре стал не только одним из самых высокооплачиваемых работников Комбината, но можно так сказать, личностью неприкасаемой. Подчинялся он только главному инженеру и начальнице Комбината, которая впрочем, была полностью управляема главным инженером. Егор приходил на работу и уходил когда ему заблагорассудится. Всё у него работало и вертелось. Работники Комбината, быстро привыкли, что в любой экстренной ситуации, Каминский сутками может работать, не отходя от объекта, и в итоге, всё будет налажено и опять войдёт в строй. Вскоре с Егором произошёл один примечательный случай. Этот случай ещё выше поднял его авторитет специалиста в глазах руководства Комбината.
Рядом с Комбинатом по улице Ленина стояли три дома-долгостроя. Эти, одноподъездные девятиэтажки, прозвали «свечки». Они строились неизвестно сколько, по крайней мере, три года, что Егор служил в Балтийске он не раз проходил мимо забора ограждающего этот долгострой. Неожиданно, одну из «свечек» сдали и начали заселять жильцами. Завгар Комбината в прошлом морской офицер Александр Александрович Мироненко с семьёй, получил трёхкомнатную квартиру в этом доме. Как-то завгар подошёл к Каминскому.
- Егор, я хотел бы тебя попросить посмотреть, что происходит со светом в моей новой квартире в «свечке».
- Хорошо Сан Саныч. Когда можно прийти? – с готовностью ответил Егор.
- А ты как сегодня? Свободен или есть работа?
- Работа есть, но ничего важного. Можно сейчас и посмотреть.
- Отлично. Я тоже пойду и открою тебе квартиру, да и мне там есть что поделать, - на этом они и решили. Егор и Сан Саныч после отправились на новую квартиру завгара. Конечно, эта квартира представляла собой шедевр советского военного строительства. Действительно, два солдата из стройбата заменяют экскаватор. Впервые Егор видел, чтобы стены в квартире были не только не параллельны друг другу, но ещё стояли под наклоном к потолку и полу. Что удивительно в каждой комнате этот угол был разным. Егор, стоял и смотрел на это чудо социалистического зодчества. У него впервые в голове зародилась кощунственная мысль: «Мы пытаемся всему миру навязать наш социалистический строй, нашу идеологию, наши ценности. Кричим о наших достижениях. На каждом углу вопим о нашей лучшей в мире Советской Армии. Неужели, в конце концов, победит советский строй и мы превратим весь мир в такое уродство!» - от дурных мыслей Егора оторвал Сан Саныч.
- Как тебе квартирка? – Егор только собирался поделиться с Александром своими мыслями, но увидев его счастливое лицо понял. Этот офицер пятнадцать пять лет мотался по кораблям, а как было известно Егору, он комиссован по состоянию здоровья. У него двое деток и они с женой как прокажённые меняли квартиры, меняли города. Теперь он радуется этому ужасному сооружению и даже не видит всех недоделок и брака. Главное, наконец-то есть крыша и стены, пусть даже такие кривые.
- Хорошая квартира. Светлая. Просторная. - Завгар остался доволен его ответом. Егор начал изучать электрическую проводку в квартире. Проводка проведена вся в стене и наружу провода выходили только из распределительных коробок. Со слов Мироненко, как только он включает свет или что-то вставляет в розетку, у него на площадке вышибает автомат-предохранитель. Егор проверил проводку отвёрткой индикатором, потом тестером. Каминский возился час и ничего не понимал. Он стоял и растерянно смотрел на раскрытые им все распределительные коробки. К квартире подходили две фазы, это было понятно по показанию тестера, типичные 380 Вольт, а дальше начиналась какая-то ахинея! Мироненко тревожно спросил.
- Ну что Егор? – Каминский посмотрел на завгара и решительно выдал ему.
- Саша, предлагаю раскидать все скрутки и я за час, перекоммутирую всё, как положено, потому что разобраться, кто и как тут и что соединял невозможно, - в нерабочей обстановке они с завгаром были на «ты».
- Делай, как считаешь нужным, ты же специалист, - ответил Александр. Егор быстрее чем за час рассоединил все провода. Ещё через час вся электропроводка в квартире была готова к подключению. Егор вышел на лестничную площадку, чтобы включить автоматы-предохранители и подать питание в квартиру Мироненко, как неожиданно услышал за спиной резкий мужской окрик.
- Ты что блин делаешь? Ты чего копаешься в щитке, по ушам захотел? – Егор впал в ступор! Он давно уже не слышал, чтобы к нему так обращались. Неприятно, как из могилы, на него повеяло его прошлым. Стараясь не потерять самообладания, Егор медленно повернулся. Перед ним стоял среднего роста и такого же возраста бородатый или давно не бритый, слегка поддатый, мужичок в спецовке. Егор сделал три глубоких вдоха. На всякий случай, спрятал руки за спину и произнёс.
- А Вам, уважаемый, какое на фиг дело? Это, во-первых. Теперь, во-вторых, Еще одно слово в таком тоне и ты петух гамбургский, будешь сосать три месяца только размоченные сухари, ожидая пока срастётся твоя сломанная челюсть. В-третьих, ты откуда такой нарисовался, клоун. В-четвёртых, отвечать быстро и по существу, а главное, не надо, не буди во мне зверя. - Мужик в спецовке быстро сообразил, что влип и что с этим громилой лучше не спорить.
- Я электрик в этом доме, - выдал он на одном дыхании, чем вызвал у Егора очередной приступ шока. Спустя несколько секунд придя в себя от услышанного, Каминский накинулся на этого, так называемого, коллегу.
- Так ты ещё и коллега! Или правильнее - калека? Ты хоть знаешь, что творится в квартирах с проводкой? Мать твою за ногу, электрик! – Ответ электрика опять, в очередной раз потряс Егора.
- Я знаю. Это я так сделал, а ты мой хлеб отбираешь. Ты я вижу тоже электрик, - Егор присвистнул: «Так вот где собака зарыта! Я же все мозги вывихнул, пытаясь разобраться в этой головоломке с проводкой. Выходит специально всё перепутано! Конечно, так случайно не сделаешь, если ты не полный идиот, или не крутишь провода от балды». Этому же хитросделанному электрику Каминский сказал.
- Вот что мужик. Эту квартиру, - и он кивнул на дверь квартиры Мироненко, - я сделал, и ты туда не сунешься. Если будет что-то со светом в этой квартире не так, тогда, я уже тебя сам найду и отделаю, как Бог черепаху. Надеюсь, ты мне поверишь на слово, или хочешь получить сразу доказательства? – Мужик отрицательно замотал головой, Егор продолжил: - тогда тема исчерпана и вали-ка ты отсюда по-хорошему. - Только Егор смолк, как на лестничную площадку открылась дверь ещё одной квартиры. Из неё вышел жилец. Это был знакомый Егора, армянин, закройщик из ателье, у которого после Польши Каминские шили себе белые джинсы из первоклассной парусины. Он узнал Егора и обратился к нему.
- Привет! Что ты тут делаешь? – Егор усмехнулся: «Ещё один любопытный».
- У твоего соседа что-то с электричеством вот пытаюсь понять.
- У меня тоже что-то нет так. Да. Может и у меня, Ара посмотришь? – Егор глянул на горе-электрика, тот поник головой. Каминский хорошо помнил этого закройщика. Да, этот армянин шил ему джинсы из парусины, и Людке и ещё Егору костюм тройку, но и драл он с него не малые деньги. Поэтому, Каминский не горел желанием впрягаться за этого хитрожопого армянина. Егор, кивнув на электрика, ответил закройщику.
- Вот ваш электрик к нему и обратись, а я от нечего делать, так погулять вышел. Всяк в этом ничего не понимаю, - армянин мгновенно потерял интерес к Егору и бросился обхаживать электрика, намекая последнему, что он закройщик и если тот захочет сшить хороший костюм, он ему это сделает за недорого, а он пусть ему свет наладит. Электрик воспрянул духом. Они ушли в квартиру с армянином. Каминский вернулся к Мироненко.
- Я подключил свет Саша. Теперь у тебя со светом всё будет отлично и поверь моему слову, долго не будешь знать проблем, - Мироненко повеселел.
Вскоре на квартиру прибыл и Игорь Иванович. Саша пытался всучить Егору деньги. Каминский категорически отказался. Заявив, что со своих он денег не берёт. Тогда Игорь Иванович, улыбаясь, открыл сумку. Там лежала жидкая валюта, три бутылки водки. Потом появилась и жена Мироненко, красивая, статная женщина. Она приготовила ужин для мужчин и сама пригубила рюмку. Хорошо посидели и славно замочили появление света в квартире.
Как-то Каминского вызвал техник их Городских Электросетей, ведущей организации по электрообеспечению города. Стройбат, рядом со «свечками», копали траншею и порвали электрический кабель. Никто не признавал этот кабель своим. Вызвали и представителя ККПиб, тоже одного из хозяев электрических коммуникаций. Каминский посмотрел схему и ответственно заявил, что у них здесь нет кабелей. Тогда чей же это кабель? Самое интересное, кабель был под напряжением. Измерили напряжение и ахнули. Тестер показал переменный ток напряжением в 1000 Вольт! Вот это сюрприз! Решили подождать. Хозяева кабеля сами вскоре объявятся, у них же с повреждением кабеля пропало электропитание в связи. Прошло три часа, а жалоб не поступало. Тогда Егор и ещё два электрика спрыгнули в траншею. На глубине двух метров решили изучить сам кабель. Его конструкция их удивила. Они ещё не встречали таких кабелей. Внешняя оболочка самого кабеля намотана тонкими свинцовыми лентами! Это первое удивительное явление. Двенадцать довольно толстых медных жил имели толстую резиновую и разноцветную бумажную изоляцию. Самое же удивительное, заключалось в том, что напряжение присутствовало на обоих разорванных концах кабеля, но только на разных жилах. Получалось, электрический ток подавался по этим жилам в обоих направлениях. На одном и на другом конце кабеля, где-то находился не только приёмник электрического тока, но ещё и мощный его источник. С таким ни Егор, ни его, значительно опытные, коллеги из электросетей не сталкивались. Неожиданно, один из электриков, внимательно изучавший кабель, громко и нецензурно выругался, указывая на оплётку кабеля. Внимательнее приглядевшись, электрики на ней рассмотрели выдавленную «ворону». Так в Балтийске называли гитлеровского имперского орла со свастикой в когтях. Это был немецкий кабель! Но почему же он под напряжением? Так бывало, когда использовали добротную немецкую проводку, но кто хозяин этой линии и почему такая необычная коммутация? Ответа не было. Не было его и через неделю. Кабель заглушили муфтой залив её расплавленным гудроном, чтобы в случае дождя земля не оказалась под высоким напряжением, и закопали траншею, навсегда похоронив эту загадку фашистского Пиллау.
Похожая история произошла и на территории гаража комбината. Сначала перед кочегаркой появилась лужа. Никто этому не придал значения. Лужа с каждым днём увеличивалась в размерах. Вскоре в её центре забил фонтанчик. У главного инженера лопнуло терпение. Он распорядился выяснить, откуда взялся этот родник и устранить это явление природы. Ковшом экскаватора в центре лужи на глубине более метра откопали свинцовую немецкую водопроводную трубу приличного размера! Её ещё и порвали этим ковшом. Надо уточнить по всему городу отвратительного качества вода. По цвету не вода, а пиво. Сплошная ржавчина. Чтобы покупать младенца приходилось отстаивать воду в баках и потом кипятить, а из этой свинцовой трубы била под напором холодная, зубы сводит, чистейшая вода! Фантастика! Если допустить, что сохранились немецкие коммуникации, к тому же они подключены к советскому водопроводу, к напорной башне, но почему же вода чистая как слеза, а во всех кранах города вода ржавая? Никто этого не мог объяснить. Ждали тоже неделю. Надеялись, кто-то пожалуется на неожиданную пропажу воды. Нет. Так никто и не объявился. Трубу заклепали. Засунули её заклепанный конец в ведро без дна и залили это ведро бетоном. Потом всё засыпали землёй на той же глубине. Долго ещё работники комбината шутили по поводу этой трубы: «Сейчас из бункера вылезут эсесовцы и наваляют нам, за то, что лишили их воды». Не вылезли.
Отличное исполнение своих обязанностей работало на доброе имя Егора и его стали приглашать на халтуру, а это хороший довесок к зарплате. Правда не всегда эта халтура заканчивалась хорошо.
Однажды в гаражном кооперативе экскаватором порвали силовой электрический кабель подводящий питание к этим гаражам. Позвали Каминского. Работа была сложная, а сделать её нужно было срочно и желательно без огласки. Егор справился. Он соединил жилы кабеля и сделал это под напряжением в 380 вольт. Видимо у этого парня игра со смертью уже въелась в его шкуру. Наложил муфту. Восхищённые такой отличной и такой же безрассудной работой, владельцы гаража устроили «проставу». Пили всё от водки и коньяка до отличного вина, ведь многие были моряками и привозили, по их выражению «из-за бугра приличное пойло». В итоге Каминский так нажрался, что домой шёл в Камсигал три часа, постоянно падая в кювет и отлёживаясь в снегу. Только страх замёрзнуть насмерть поднимал его на ноги и гнал на улицу Катерную. Когда Егор ввалился в квартиру, Ольга только спросила его.
- Ты откуда такой пьяный?
- С халтуры - ответил он и бросил на стол заработанные им за день двадцать пять рублей. Ольга больше ничего не сказала. Она только помогла ему раздеться и уложила в постель, а сама ушла спать с дочерью, чтобы, не мешать ему отдыхать.
Семья Ольги, в которой жил Егор перестала нуждаться в деньгах. Они конечно не разбогатели, но уже и не бедствовали. В отличие от его жены Людки, отношение у Ольги к деньгам было спокойное. Деньги лежали в серванте. Егор и Ольга брали столько денег, сколько требовалось семье, не давая друг другу никакого отчёта. При этом оба, отлично понимали, что если они потратят больше, чем следует, то голодать будут и они и дети. Скандалов по поводу денег, которые Егору постоянно закатывала Людка, у него с Ольгой не было. Скандалов с Ольгой у Егора вообще не было. Не то, чтобы она слушалась его как собачонка, нет. Ольга всё прекрасно понимала и оставляла право принятия решений по важным семейным делам за мужчиной. Очень умная и рассудительная женщина с огромным опытом семейной жизни, при этом заботливая жена и страстная женщина.
Эхо прошлой жизни.
Как-то в выходной, сидя наверху в комнате, Егор и Ольга читали книги. Аня гуляла на улице. Неожиданно, открылась дверь, и в комнату вошел мужчина. Егор не знал его, но по реакции Ольги он понял, что этот гость ей знаком и очень неприятен. Мужик, ни с кем не поздоровавшись и ничего не говоря, подошёл к Ольге, вырвал у неё из рук книгу, а затем стал перебирать на полке другие книги. Егор взглядом спросил Ольгу: «Это кто?».
- Это мой бывший муж. Он всё делит имущество. Вот, Егор, пришёл отобрать у детей ещё и книги. - Бывший муж, услышав слова Ольги повернулся. Уставившись на Каминского прошипел
- Что тут ещё за Егор такой? - Потом оценив Егора, добавил. - Сиди не рыпайся пацан. Ещё не твоё время, - Егор смотрел на этого камикадзе и не испытывал к нему никакой злости. Понятное дело, прошлый Каминский уже бы отделал этого дурачка по всем статьям, но тот Каминский погиб в тайге под гусеницами трелёвочника и пропал без вести в вагонах, мотаясь по матушке России. Это был уже другой Егор Каминский. При этом, ему было понятно, что проучить зарвавшегося хама придётся. Егор отложил книгу. Встал с кресла и спокойно произнёс.
- Клоун. Поставь книги, которые взял на место. У тебя тридцать секунд чтобы исчезнуть из этой квартиры и забыть сюда дорогу.
- Кто это там жужжит? – Бывший муж бросил книги на диван и попёр на Егора. Ольга молча наблюдала за происходящим. У неё в глазах даже промелькнуло сострадание к своему бывшему, всё-таки, он отец ей детей. Женщина отлично знала, кто такой Каминский и что ждёт её бывшего, но как мудрая женщина молчала, предоставив мужчинам решать свои вопросы самим. Егор тоже не хотел бить этого дурака. Он пропустил его вперёд, уйдя с линии атаки, а потом просто схватил его сзади за шиворот и спустил с лестницы. Надо сказать, что эта лестница была, уж очень крутая. Бывший муж кубарем скатился вниз. Каминский даже испугался, не сломал ли этот клоун себе шею. Обошлось. Спустя несколько секунд любитель делить имущество зашевелился. Потом встал и с криком: «Всё тебе конец!» Выскочил из квартиры на улицу. Егор, стоя в пролёте двери в комнату смотрел на Ольгу. Она встала. Поставила книги на место. Молча села в кресло с книгой, которую вырвал у неё из рук, бывший муженёк, и продолжила читать. Внизу на заднем дворе послышался какой-то шум. Вскоре открылась вторая дверь, ведущая во двор и кухню. Кто-то вошёл. По издаваемому шуму, стало понятно, это не один человек. Вечер переставал быть томным. Недовольный Егор спустился вниз и вошёл на кухню. На кухне он нашёл двоих. Один уже его знакомый бывший муж и второй довольно пожилой мужчина в военно-морском кителе, но без погон. Бывший муж, указывая пальцем на Егора визжал: «Это он. Это он. Саша это он». Второй, как Егор понял - Саша, стоял и молча смотрел на Егора, не проявлял никакой агрессии. В этой ситуации Каминский вспомнил вопросы психолога из Управления МВД в Сыктывкаре, о слоне в посудной лавке и о том стоит ли махать кулаками в стеклянном доме: «Не так уж эти вопросы и были глупы. Да прав психолог. Сейчас надо всё сделать ювелирно, чтобы не побить посуду и ничего не сломать». - Подумав так, Егор, сделал шаг в сторону мгновенно оказавшись сбоку от непрошенных гостей. Точным, сильным, проникающим, рубящим ударом ребром ладони по печени, вырубил бывшего мужа. Чтобы, тот падая, ничего не сгрёб, Егор подхватил его подмышки и толкнул в узкий коридор в сторону главного входа. Этот несчастный, опять кубарем полетел по полу и затих практически в той же точке, где он оказался после падения с лестницы. Каминский смотрел на второго. Саша проследил глазами путь своего товарища, а затем ничего не говоря, развернулся и вышел с кухни через заднюю дверь, как и пришёл. Егор, переступив через тело тихо лежавшего, бывшего мужа, поднялся наверх в комнату. Ольга сидела и читала книгу. Егор сел в кресло и тоже продолжил чтение, с той главы, на которой его прервал приход непрошенного гостя. Скоро внизу хлопнула входная дверь, это очухался бывший муж и по-английский, не прощаясь, покинул квартиру бывшей супруги. Надо сказать, это была единственная встреча Каминского с бывшим мужем Ольги. Они потом виделись несколько раз, но издалека и у этого бывшего мужа больше не появлялось желание не только делить имущество, но и появляться в этом доме. Дети его совершенно не интересовали.
Неожиданная встреча произошла у Егора и Ольги на улице Серебровской, у топливного причала. Они повстречали Алевтину и Валеру со «Стрельца». Остановились. Поздоровались. Алевтина и Ольга, как говорилось выше, даже подружились тогда в больнице. На удивление Егора и Ольги, Алевтина очень была рада этой встречи и вообще выглядела подозрительно счастливой. Через мгновение всё стало ясно.
- Егор! Оля! Мы с Валерой решили пожениться! Приглашаем вас в эту субботу на свадьбу в «Дружбу»! Придёте? – Она, не ожидая ответа, обратилась к жениху.
– Валера дай пригласительный, - Алевтина тут же вписала имена Ольги и Егора в приглашение на свадьбу и вручила Ольге. Потом, извинившись и сославшись на кучу срочных дел, молодожёны откланялись. Ольга и Егор стояли на улице в растерянности. Первая молчание нарушила Ольга.
- Что ты думаешь? На свадьбу пойдём?
- Конечно, пойдём. Зачем ребят обижать? Вот только, что я думаю. Валера за Алевтиной ухлёстывал, ещё тогда, когда мы все были на «Стрельце». Он был на дне рождения у неё, когда она меня попросила остаться, и тогда я её и заразил. Ну, пусть про Калягина и Шаврика он, может, и не в курсе, но обо мне-то явно в курсе, - Ольга прервала Егора.
- И что ты думаешь? Он её любит. Любит по-настоящему и видимо любит давно. Главное же не то, что было, а то, что будет. Я вот замужем была, и двое детей у меня. Не думаешь же ты, что кроме мужа, у меня не было до тебя других мужчин. Однако тебя это не напрягает, надеюсь?
- Совсем не напрягает. Да ты права. Пошли домой, - закончил разговор Егор.
На свадьбе Егор встретил несколько знакомых моряков со «Стрельца», но ни Шаврина, ни Калягина, ни Голубева на свадьбе не было. Шаврин уехал на Родину, а Калягин, говорили, подался в милицию. Голубев, был в море. Егор вышел подышать свежим воздухом на крыльцо ресторана. Неожиданно вышла невеста, Алевтина. Она закурила. Егор давно уже бросил курить. Стояли рядом. Егор решил задать ей волновавший его вопрос.
- Алевтина? Ответь мне, почему ты решила выйти за него замуж? Он ведь тихий, спокойный парень. У тебя же наверняка были и лучше его мужчины, при этом готовые взять тебя в жёны. Почему именно Валера? – Алевтина посмотрела на Егора, затянулась, выпустив дым заговорила.
- Почему он? Знаешь Егор, я перепробовала кучу мужиков и поняла, что постель это не главное. Главное это человек. Валера хороший, добрый, ласковый и как ты, правильно заметил спокойный и тихий. Он меня любит и любит по настоящему, и я поняла, что и я его люблю. Если и не люблю пока, то обязательно полюблю. Я буду ему всегда верна, поверь, тех членов, что побывали во мне, мне на всю оставшуюся жизнь хватит. Я теперь знаю, что не член и не его хозяин важен. Не найти во всём Балтийске преданнее жены чем я. Ты же знаешь. Я морячка, как и он, а значит мы с ним одной крови. Ты же сам так учил нас. Вспомни, как ты с восхищением вспоминал о коке с «Пегаса», Женьке. Я тогда тебя в твоей каюте слушала вместе со всеми и решила стать такой как она. А зачем мне в мужья, например, ты? Что с тобой меня ждёт? Ты же, как говорил командир Башун – флибустьер, а муж должен быть тихим и спокойным, как Валера. Так что, Егор, спят с такими, как ты, а замуж выходят за таких, как Валера. Любящих, добрых, тихих и спокойных. Пошли дружище в зал. У меня сегодня свадьба.
Они поднялись по ступенькам в ресторан, а Егор, думая над словами Алевтины, открыл для себя ещё одну тайну женской души. Егор понял, какую он совершил ошибку решив поразить Людочку - став крутым суперменом. Действительно, спят с суперменами, а замуж выходят и рожают детей настоящим мужчинам и будущим любящим отцам, а не такому, как он раздолбаю, бросившему малыша сына, ради своего благополучия.
Комсомольский прожектор.
В той или иной мере пьянством на рабочем месте была поражена вся профессионально-производственная сфера в СССР. С этим явлением пытались бороться, но как всё в этой стране, в том числе и борьба с «Зелёным Змием», делалось через анальное отверстие. Поэтому счёт в этой борьбе был 3:0 в пользу Змия. Производительность труда на Комбинате страдала от этой пагубной привычки его работников. Игорь Иванович, как парторг Комбината решил к этой борьбе привлечь комсомол, а именно Каминского. В один прекрасный день он пришёл в кочегарку, где в щитовой базировался Егор.
- Егор,- обратился он к Каминскому,- хочу тебе предложить, как комсомольцу наладить выпуск «Комсомольского прожектора». На его страницах мы с тобой поведём борьбу с пьянством на Комбинате, - Егор, давно ждал чего-то похожего от парторга. Это и была одна из частей его авантюрного плана. Оказавшись на Комбинате, Каминский сразу вспомнил Минский завод имени Орджоникидзе. Работая в комсомольско-молодёжной бригаде, являясь активным комсомольцем, он смог обеспечить себе не только высокие заработки, но и высокое общественное положение. Такой ход, Егор решил провернуть и на Комбинате, как только разобрался в обстановке. Поэтому, предложение парторга он сразу подхватил и тут же предложил Игорю Ивановичу своё видение решения вопроса.
- Согласен Игорь Иванович. Используем фотоаппарат. Буду фиксировать на фотоплёнку всех нарушителей, а затем оперативно вывешивать на стенде объявлений, тем более у меня есть возможность оперативно печатать фотографии в лаборатории клуба «Юных моряков».
- Это же отлично! На фотоаппарат я и не надеялся, а раз есть такая возможность, то грех ей не воспользоваться. Они закрепили свой договор сильным коммунистическим рукопожатием и Каминский, уже на следующий день вышел на работу с фотоаппаратом.
Фотоаппарат у Егора был «Вилия», производства Минского завода имени Вавилова. Маленький компактный, позволяющий делать качественные снимки, не заморачиваясь с наводкой на резкость, используя комбинацию шкалы диафрагмы и дистанции, таким образом, получая отличную глубину резкости. Никто, понятно, не обращал внимания на шатающегося по Комбинату с фотоаппаратом Каминского и зря! Право, откуда им было знать, что затеяли Каминский и парторг.
На следующий день Каминский принёс на Комбинат большой лист ватмана с фотографиями нарушителей и его комментариями, и повесил этот «Комсомольский прожектор» на стенд объявлений. Эффект выхода этого первого номера «Комсомольского прожектора», превзошёл все ожидания парторга, он был сравним с взрывом бомбы. Уже после обеда, рядом с прожектором, появился приказ начальника Комбината о лишении премиальных выплат всех, кто попал в объектив фотоаппарата и оказался героем «Комсомольского прожектора».
Каминский торжествовал! Ему было глубоко наплевать на мнение работяг-выпивох, Егор шёл к своей цели. Он не собирался до конца жизни работать электриком на этом Комбинате. Каминский решил сделать общественно-политическую карьеру и начал с комсомола. Опыт у него имелся ещё с завода, да и Иван Михайлович Маслов, оказался отличным примером по части политической карьеры.
Каминский, взял за правило, приходить на работу с фотоаппаратом. Доходило до парадоксов. Отпетые выпивохи, из числа работников Комбината, порой перелазили через забор и уходили с работы, предпочитая быть наказанными за прогул, чем попасть на стенд в «Комсомольский прожектор». Доходило и до эксцессов. Так слесарь-сантехник прачечной Витёк, отпетый алкаш, сорвал прожектор и порвал его. Егор склеил лист ватмана и повесил его обратно на стенд, а Витька без свидетелей – отметелил, пригрозил сантехнику, если он ещё раз попробует выкинуть такой фортель, то он Каминский, утопит его в унитазе. Витёк побежал жаловаться Игорю Ивановичу. В итоге, Витёк, лишился не только месячной, но и премии за год, так называемой тринадцатой.
Вот только сам парторг. Игорь Иванович, не до конца понимал, с кем он связался, и уж никак не мог ожидать от Каминского той выходки, которую Егор выкинул на Комбинате, спустя несколько месяцев после выхода первого номера прожектора.
Весной, в середине мая, вышел очередной номер «Комсомольского прожектора», и в этот раз его выход по своей мощности, превзошёл взрыв тактического ядерного заряда.
Каминский, неделю ходил по Комбинату с фотоаппаратом и блокнотом. Он беседовал с работниками, записывал их замечания и мнения о работе Комбината. Фотографировал недостатки и аварийное оборудование, коммуникации находящиеся в критическом состоянии. На основе собранного материала Каминский написал, разгромную статью о положении дел на Комбинате, подкрепив её фотофактами. Этот номер прожектора, тоже долго не продержался на стенде. На следующий день его приказали снять. Только не порвали, а доставили в Горком Партии, где факты изложенные Каминским в статье, стали темой предметного разговора. Начальницу Комбината от должности освободили, а начальником был назначен завгар. Саша Мироненко.
Для Егора его выходка тоже не прошла без последствий. В июне ему присвоили третий разряд электрика, а Игорь Иванович предложил Каминскому – вступить в Коммунистическую партию Советского Союза и он готов дать ему рекомендацию. Егор, конечно, рассчитывал на реакцию со стороны руководства Комбината, на его статью, но такого стремительного взлёта, даже он не мог предположить. Его авантюрный план начал удачно осуществляться.
Егор стал кандидатом в КПСС, вторую рекомендацию Егору дала комсомольская организация Комбината, а осенью он уже делегат на ХХ областной конференции ВЛКСМ. Правда провалилась его попытка поступить в Калининградский государственный университет на исторический факультет, историю он сдал на хорошо, а вот сочинение написал на неуд. Грамматёнка подвела, проклятый белорусский язык, всю жизнь он мешал Егору писать грамотно. Спустя многие годы его любимая доченька Машенька, оказавшись в Минске, ещё дошкольницей, но уже изучавшая азбуку, заявит. «Как же тут будешь грамотно писать, когда перед тобой на вывесках написано «Вакзал». через «а» или «Каса», с одним «с»».
Каминский являлся активным организатором субботников в помощь колхозникам, по уборке урожая. Он же был и в первых рядах работающих, показывая личным примером как надо работать
Каминский, вспомнил замполита ОИС «Николай Зубов», капитана-лейтенанта Волкова, который проводил всё свободное время за штудированием работ Ленина. Теперь Егору это занятие не казалось столь уж безрассудным. В магазинах массово продавались копеечные брошюры с работами В. И. Ленина. Каминский не только покупал их, он завёл тетрадку, в которой конспектировал основные мысли вождя мирового пролетариата. Егор изучал их самым серьёзным образом. Результат этих занятий не заставил себя долго ждать. Сначала на комсомольских собраниях на Комбинате, а затем и на заседаниях Городского комитета ВЛКСМ, куда Егор был избран, а вскоре и на партийных собраниях на Комбинате, он прослыл грамотным и идейно подкованным молодым кандидатом в партию. Мироненко, ставший начальником Комбината, инициативы Каминского, после одного партсобрания, на котором Каминский, доказал свою правоту опираясь на Ленина, принимал безоговорочно. Спорить с Лениным! Таких идиотов, среди коммунистов не было. Не было среди них и тех, кто хотя бы читал Ленина. Егор это знал. У него всегда на комбинате из кармана торчала очередная брошюрка со знакомым всем советским людям профилем великого вождя на титульной странице. Егору было глубоко плевать, что о нём думают окружающие. Тайга, лесоповал, полная общага рецидивистов быстро поставили мозги парня на место. Он готов был прослыть таким же «додиком», как и Волков, но своей цели он достигнет. Достигнет, так же, как достиг когда-то цели стать настоящим моряком. Жизнь шла по его, Каминского плану. Теперь он был уверен в себе. Он знал, чего он хочет. Вот только Егор не знал, какую цену придётся ему заплатить на пути к достижению этой цели.
Ещё одним полезным увлечением Егора стал, Городской туристический клуб. Его руководителем был Фёдор Соколов, Первый секретарь Горкома ВЛКСМ города Балтийска.
Городской туристический клуб.
Фёдор Соколов и его жена Татьяна являлись заядлыми туристами. Это была образцовая советская семья. Фёдор и Таня дружили со школы. Вместе учились в институте и тогда ещё поженились. У них был чудный ребёнок. Часто туристы чаёвничали на кухне Соколовых. Фёдор прекрасный товарищ, грамотный турист и настоящий комсомолец, одним словом истинный Павка Корчагин.
В клубе существовала традиция. Несмотря на время года или погоду ежемесячно проводить двухдневные туристические походы. Неудивительно, что все члены клуба сдали нормативы значка «Турист СССР». Три раза в неделю проходили тренировки по физической подготовке в городской средней школе №5. Основы скалолазания члены клуба отрабатывали на стенах немецкой крепости, где находилось стрельбище морпехов, да и не только морпехов. Лазили по стенам, а для зацепок использовали выбоины от пуль в кирпиче. Каминский освоил не только лазание по отвесной стене, но такие приемы, как спуск дюльфером и подъём на стременах. Спуск дюльфером, отрабатывался с использованием страховочного карабина закреплённого на беседке. Такой военный вариант, позволяющий иметь свободную руку и в случае необходимости использовать её для стрельбы.
В подвале дома Ольги, где продолжал жить Егор, туристы оборудовали мастерскую. Часть туристического снаряжения изготовлялось в этой мастерской. Егор, например, сшил из десантного парашюта отличный спальный мешок. Он, прошил два слоя из парашютного перкаля, положив между ними целлофановые пакетики набитые ватой. Пакетики вырезал из целлофана, используя выжигатель по дереву. Спальник получился на удивление теплым и не промокаемым. В одном из зимних походов, спальник лежал в рюкзаке компактно сложенным и в перкалевом чехле. При переправе через глубокую канаву Егор решил перекинуть рюкзак через препятствие, но не справился и рюкзак упал в воду. Несмотря на приличный вес, рюкзак, благодаря спальнику не утонул, а остался плавать на поверхности воды. Егор его потом спокойно выловил.
Используя Ольгину ручную швейную машинку Подольского завода, Егор из купленной им в универмаге палаточной ткани сшил одноместную палатку, грамотно прошив её парашютными стропами и себе походный костюм типа «Анорака». Также изготовил из синтетической и очень прочной оранжевой ткани отличный на 100 литров походный рюкзак.
В очередной зимний поход с ночёвкой в полевых условиях, а проще в палатке, отправился Соколов Фёдор, Каминский Егор, Васютин Саша и Николай Петров. Карты, которыми пользовались тогда туристы Балтийского турклуба и картами то назвать нельзя. Совершенно белый лист бумаги формата А3 с нанесёнными на него основными городами и крупными посёлками области, шоссейными и железными дорогами, крупными реками и всё это типа четырёхкилометровки. Все топографические карты СССР, находились под грифом «секретно». Это чтобы враги в случае войны ими не воспользовались. Интересно только, где найти такую армию идиотов, которая готовясь к войне с другим государством, будет обеспечивать свои наступающие войска, картами из киосков «Союзпечати». Поход проходил в районе Корнево, вблизи государственной границы. Имея же на руках эту пародию на карты, Соколов с товарищами чуть не ушли в Польшу, благо их вовремя остановил пограничный наряд. Арестовывать туристов не стали. Проверили документы и показали направление подальше от границы.
Зима в тот год выдалась снежная и морозная. Ночью у костра туристы заметили, что у них на спинах штормовок, вымокших под рюкзаками, образуется корка льда. Вскоре, лес, где они поставили палатку, наполнился выстрелами! Это растрескивались стволы берёз. Термометр-брелок, который Саша Васютин повесил на сук, показывал 27 градусов мороза. Под палатку поперёк её длины, постелили четыре надувных матраса. На матрасы положили спальники. Егор решил испытать свой спальник из парашюта с целлофановыми пакетами набитыми ватой. Спальник был сшит коконом. В нём оказалось тепло и уютно, вот только к утру Каминскому приснилась, что у него горит бедро. Проснувшись, Егор почувствовал, его левое бедро замёрзло. За ночь один из спальников сдулся. Туристы лежали на промёрзшей земле. Ребятам пришлось вставать раньше запланированного времени. За такие двухдневные походы с одной ночёвкой группа проходила около семидесяти километров по пресечённой местности. Трудно переоценить значение туристических навыков приобретённых Каминским в таких походах для дальнейшей его полной приключений жизни. Во время этого похода произошёл один курьёзный случай.
Группа двигалась по лесу. Падал снег. У Фёдора на заячьей шапке-ушанке образовался снежный сугробик. Фёдор, ничего другого не придумал, как подойти к ёлке. Сняв шапку ударом об ствол стряхнуть с шапки снег. Результат этого действия был мгновенным. Свалившийся с елочных лапок снег по колено засыпал Соколова, забившись в этот раз ему ещё и за шиворот. Фёдору пришлось снимать штормовку и выковыривать снег. И смех и грех. Вот так путём сочетания теории и практики Каминский со временем стал отличным туристом и участником нескольких таёжных экспедиций по поискам снежного человека.
Отдельной темой стали туристические слёты. Команду Балтийского турклуба составляли сильные и опытные спортсмены. Вскоре, «балтийцы» стали бессменными победителями всех Областных турслётов в категории пешеходного туризма. Тренировки на стене морпеховского стрельбища, подняли ребят на недосягаемую, для других туристов высоту и в горном туризме. Конечно, Каминский - самый активный участник турслётов. Правда в основную команду входили более подготовленные и сильные спортсмены, но это не мешало Егору заниматься работами в лагере.
Один из активных членов Балтийского турклуба мичман Саша Клевакин, организовал в городе на базе Дома офицеров, Клуб Самодеятельной Песни (КСП). Туризм и гитара это сиамские близнецы и один без, другой не существует. Саша, не только прекрасный исполнитель, но и автор отличных песен.
Водитель Комбината Саша Васютин, также являлся активным членом турклуба. Вскоре семья Васютиных, Егор с Ольгой и Саша Клевакин, правда, к тому времени уже развёвшийся с женой, составляли дружную компанию. Они вместе собирались у Ольги с Егором, или у Клевакина и устраивали посиделки со свечами и под гитару. Эти вечера продолжались до утра.
Однажды, на Комбинате к Егору Каминскому в его щитовую, в кочегарке, пришёл Саша Васютин. Он принёс журнал «Техника-Молодёжи» со статьёй геолога Пушкарёва об изучении им вопроса наличия снежного человека на Севере Печорского края. В те времена ещё верили печатному слову. Каминский и Васютин загорелись идеей организовать из состава туристов клуба экспедицию на Тиманский кряж для поиска снежного человека. Есть он или нет, им было не важно. Важно было, то, что теперь есть отличная цель для сложных туристических походов. Это не просто пешкодралом грязь месить, чтобы посмотреть, как солнце в болото садится.
Дочь Александра.
Новый 1984 год Егор и Ольга встречали дома. Организовали хороший стол. Взяли дорогого, хорошего вина и отлично встретили Новый год, распихав детей одного к соседке, а Аню к бабушке. В феврале же Ольга поделилась с Егором интересной новостью.
- Егор я тебе хочу что-то сказать.
- Говори, - ответил он, сев в кресло. По выражению лица Ольги, Егор уже понял, что новость будет сногсшибательная. Только он даже не мог предположить насколько.
- Егор! – дрожащим голосом начала Ольга, - Егор. Я беременна. – «Вот тебе и раз», - подумал Егор и вспомнил горячую встречу Нового года: «Вот он подарочек от Деда Мороза. Хотя его никто об этом и не просил», - Егор молчал. Ольга не выдержала.
- Что ты молчишь? Что будем делать?
- Будем рожать. Другого мнения здесь не может быть. Я не дам тебе убить своего ребёнка. Тем более сына я уже потерял.
- Я и не собиралась делать аборт. Я хочу от тебя ребёнка. Рада, что ты так настроен, - они обнялись а Егор вспомнил как он сказал Людке. «…Думаю, ты не полная дура и соображаешь, что баб хватает и рожать они тоже умеют…». Так всё и случилось. У него другая женщина и она скоро подарит ему ребёнка.
Беременность у Ольги протекала нормально. Она уже была опытная женщина, как-никак, это третий ребёнок. Единственная кто, принял беременность Ольги в штыки, это была её мать. Валентина Петровна. Надо сказать, что алкоголь всё вернее и вернее губил эту женщину. Она довольно быстро спивалась и становилась проблемой в доме. Трудно жить под одной крышей с алкоголиком.
На всемирный день туризма, отмечаемый 27 сентября, Балтийский турклуб, за городом проводил туристический слёт. Так как 27 сентября это четверг, то турслёт перенесли на пятницу 28 сентября. Егор, с частью туристов, выехал ещё с утра готовить площадку и полосы препятствий. Благо на Комбинате он работал, когда хотел и сколько хотел. Возвратившись в Балтийск, с турслёта, в воскресенье вечером он узнал, что у него 28 сентября родилась дочь!
В понедельник на Комбинате Егор устроил грандиозную пьянку. Мироненко и Игорь Иванович были в шоке. Но Каминского заклинило, и они решили разобраться с ним потом. Вот только их ждала другая неприятная новость: Валентина Петровна, мать Ольги устроила пьянку в прачечной, обмывая свою внучку. Они только развели руками.
Во время этой пьянки, по случаю рождения дочери Егора, произошёл один неприятный инцидент, которому Егор тогда не придал особого значения, а зря.
Один из работников комбината, молодой водитель Сергей, имевший условную судимость, недолюбливал Каминского. Этот Сергей, ставил себя как такого приблатнённого «братка», а Каминский - активный комсомолец, кандидат в партию и к тому же, его проклятый «Комсомольский прожектор» портил всем жизнь. Мать этого перца работала в прачечной и уговорила руководство взять её непутёвого сынка работать на Комбинат. Выпив, за счёт Каминского он стал провоцировать Егора на драку. Естественно, Каминский не повёлся на эту провокацию, но при этом очень сильно, ну очень сильно, не только разозлился на него, а в большей мере Егора обидело хамское и неблагодарное поведение этого перца. Каминский, смотрел в глаза этого скота, и у Егора, как это бывало не раз, внутри закипало так знакомое ему чувство обиды смешанное с гневом. Глаза Егора, становились стеклянными. Ещё мгновение и может случиться всё, что угодно. Только ничего не случилось. Мужики, взашей вытолкали это приблатнённое чмо с Комбината. Он сел на мотоцикл и уехал неизвестно куда. Вскоре все разошлись. В оправдание Егора можно только сказать, что пьянку он затеял после окончания рабочего дня.
Во вторник, Каминского ждал неприятный разговор с руководством Комбината и парторгом в кабинете Мироненко. Досталось ему на орехи, но так как у Каминского было смягчающее обстоятельства - рождение дочери, то обошлись устным выговором. После официального наказания виновника вчерашней пьянки, Мироненко, достал из сейфа бутылку коньяка, три рюмки и они выпили за новоиспечённого папашу и за здоровье и счастье новорожденной девочки. Только мужики убрали в сейф коньяк, как в кабинет без стука влетела вся взъерошенная Наталья Сергеевна и потрясла их убойной новостью.
- Сергей на мотоцикле вчера ночью разбился. На полной скорости влетел в асфальтовый каток. Егор размазало по катку! – мужчины присвистнули и сели, не зная, что им делать.
- Он вчера выпил только одну рюмку водки и начал сразу хамить. Мужики его прогнали, - придя в себя, сообщил Егор.
- Он мне жаловался, что у него свет не работает на мотоцикле, - дополнил Мироненко.
- Да, история неприятная. Мать ещё его у нас работает в прачечной. Ладно, посмотрим, что скажут в милиции, - подытожил Игорь Иванович. Все разошлись по рабочим местам. Егор же только подумал: «Одна жизнь появилась, другая оборвалась. Хотя мне, его ни капли не жаль. Ещё немного и я бы его вчера сам прибил бы. Порядочная сволочь он был». Придёт время, Каминский ещё не раз в своих мыслях вернётся к этой необычной истории.
Экспертиза показала, что степень опьянения у погибшего была незначительна. На мотоцикле не работал свет, а асфальтовый каток стоял без светоотражающих знаков и никак не был обозначен в темноте.
Ольгу с дочерью вскоре забрали из роддома. Роды прошли без осложнений. Малышку поселили в комнате родителей. Народная молва гласит, что папы дочерей любят больше, чем сыновей. Может это и так, но Егор был лишён общения с сыном, а от своей доченьки-лапочки был без ума. Ольга кормила девочку грудью и Егор по ночам вставал к дочери, если она капризничала, чтобы та не слышала запаха материнского молока. Впервые за последние годы в душе Егора поселилась тишина, спокойствие и любовь к этому маленькому, такому милому существу, его дочери.
Оскароносный фильм Владимира Меньшова, «Москва слезам не верит», сделал не менее популярной песню «Александра» в исполнении Никитиных и конечно актрису Наталью Вавилову, блистательно сыгравшую Александру. Каминский решил назвать дочь – Александрой.
Вечером в доме топилась печка, Ольга кормила дочь, Егор, сидя в кресле, наблюдал за ними. Неожиданно он встал, подошёл к Ольге, присев на пол рядом с ней и дочерью, неожиданно произнёс.
- Ольга. Давай распишемся. Выходи за меня замуж, - Ольга внимательно посмотрела на Егора, продолжая кормить грудью дочь, но спустя несколько минут ответила ему.
- Хорошо я согласна.
- Завтра пойдём регистрировать Сашеньку и подадим заявление, - вот так, спокойно без шампанского и цветов Егор сделал предложение женщине.
Это решение не было спонтанным порывом или минутным желанием. Каминский несколько дней наблюдал за Ольгой, за малышкой и размышлял. Он вспомнил события последнего года его жизни. Он думал об Ольге. Любит ли он её? Теперь он уже ничего не понимал в любви. Тех чувств, которые он испытывал к Людочке, не было и в помине. Не было и той страсти, которую он, испытал к Людке в дни ухаживания и даже в первые месяцы совместной жизни. Ольга с доченькой на руках напоминала ему Рафаэлевскую Мадонну с младенцем: «Какая к чертям любовь! Страсть и похоть, - это что ли любовь! Эта женщина, простила и не выгнала меня после того когда я заразил её венерической болезнью. Она спасла меня, приняв с пятаком в кармане вытащив с лесоповала. Поселила меня в своём доме, кормила и спала со мной, пока я искал работу. Она, будучи мне никем, родила мне такое чудо и при этом даже не заикнулась о браке. Я, если собираюсь и дальше считать себя благородным человеком обязан на ней жениться. Может эта любовь, и есть такая на самом деле? Любовь - это не безудержный секс с вечера до утра. Любовь - это уважение, внимание, забота о женщине и о своём ребёнке. Если я не сделаю Ольге предложения, я перестану сам себя уважать» - так думал Егор, наблюдая за Ольгой и дочуркой.
На следующий день Егор и Ольга пошли в ЗАГС, регистрировать дочь и подали заявление на регистрацию брака. В ЗАГСе, Егора ждал сногсшибательный сюрприз. Ему по советским законам, придётся усыновлять свою малышку Сашеньку. Идиотизм советской юриспруденции. Раз они с Ольгой не были женаты, то девочку он должен усыновить и не важно, что мать ребёнка заявляет, что он и есть отец девочки, а Егор не возражает против этого. Таков закон! Может таков закон, но как бы хотелось найти авторов этого закона и поблагодарить их дубиной или кирпичом. К тому времени Егор развёлся с Людкой и по его просьбе суд выслал ему второй экземпляр «Свидетельства о расторжении брака». Также им придётся ждать положенный месяц, чтобы хорошо обдумать своё решение. Это, по мнению Егор, уже было слишком. Мало того, что они давно живут вместе, родили ребёнка, так им ещё надо месяц думать. О чём? Года им было мало на обдумывание?
Каминский решил, пришло время, воспользоваться своим общественным положением. Он оставил Ольгу в коридоре, а сам направился в кабинет Первого секретаря горкома ВЛКСМ Фёдора Соколова, благо и партийные органы и органы власти располагались в одном здании.
Он всё объяснил Фёдору. Соколов попросил его подождать в кабинете, а сам ушёл. Вскоре он вернулся и сообщил Егору.
- Дочь тебе придётся усыновить, несмотря на то, что она и так твоя, это требование закона, а вот твой брак с Ольгой зарегистрируют сегодня. Свидетельство получите завтра. Если вы с Ольгой не против, вашими свидетелями, буду я и наша Валентина, зав. сектором учёта. Согласен?
- Спасибо Фёдор! Почту за честь.
- Тогда пошли в ЗАГС, регистрировать Ваш брак.
Через час, благодаря помощи Фёдора, Ольга назвала Егора своим мужем, а он её своей женой. Ольга стала Каминской, а Егор обрёл новую вторую семью и доченьку Сашу.
Сашенька была милым ребёнком. Егор раньше никогда не общался с маленькими девочками и папаша в своей дочери души не чаял. Он всё свободное время играл с ребёнком. Уставшая, от игр с папой дочь, часто в мгновение, как котёнок, будто кто-то нажал кнопку выключения, засыпала на руках отца, чем вызывала неописуемый восторг Егора.
Электрик прачечной.
В декабре, под новый 1984 год, Игорь Иванович и Мироненко убедили Егора, перейти электриком в прачечную Комбината, самый ответственный и тяжёлый участок предприятия. Пусть Комбинат и сидел на городском бюджетном финансировании, а о хозрасчёте ещё никто и не заикался, прачечная являлась основным подразделением, приносящим регулярный высокий доход в бюджет города. Какие-то деньги давала баня и оранжерея, но доходы от прачечной кратно были выше.
Каминский рассчитывал, вступив в партию получить привилегии, а получил единственную привилегию - безоговорочно, как и положено коммунисту, сражаться в первых рядах, на самых тяжёлых участках фронта борьбы за светлое коммунистическое будущее.
Проблемы же в прачечной существовали, и они носили как объективный, так и субъективный характер. Кадровая проблема. Сантехник Витёк, тот, что порвал «Комсомольский прожектор», а затем отгрёб от Егора люлей, тот которого Каминский обещал утопить в унитазе, хотя и знал своё дело, но Зелёный Змий сводил его старания к нулю. Понятное дело, отправив Каминского в прачечную и закрыв глаза на его методы установления трудовой дисциплины, руководство решило кадровый вопрос.
Вторая проблема была сложнее и заключалась в электрической части. Прачечная оснащена большим количеством оборудования. Это в первую очередь барабанные стиральные машины вместимостью до 250 килограмм белья, огромные и мощные центрифуги, гладильные барабаны и пресса, система вентиляции. Прачечная, так называемый горячий и вредный цех. Высокая влажность и температура усугублялась вредными испарениями моющих средств, да и грязное бельё не аромат источало. Если на здоровье людей, советской власти всегда было глубоко плевать, то сохранность оборудования у неё вызывало глубокую озабоченность. Электрические двигатели, сердце основного оборудования прачечной. Если и удавалось, пусть с трудом, но уберечь их от агрессивной среды, то от смертельной опасности, потери одной из фаз, спасения не было. Все двигатели в прачечной были асинхронные и работали на трёхфазном напряжении 380 вольт. Стоило, по какой-то причине пропасть одной из фаз и если через минуту не остановить двигатель, его можно менять, сгорали обмотки статора. Фазы пропадали с завидной регулярностью. Какого-либо технического приспособления для решения этой проблемы не было. По крайней мере, ни Каминский, ни главный инженер о таком не слышали. Потери от этой напасти были катастрофическими, так или иначе из-за этого за год приходилось менять, практически, все двигатели в прачечной. Эту проблему и предстояло решить Егору.
Первое, что предпринял Каминский, он собрал всех прачек на собрание. Прачечная работала в две смены с 08.00 до 20.00 часов, пять дней в неделю, поэтому ему пришлось провести два собрания. Егор, чтобы добиться тишины и внимания всех присутствующих, начал свою лекцию с главного для работниц прачечной вопроса.
- Женщины! Вы наверняка хотите получать хорошие премиальные за свою работу? Кому не нужны деньги, могут пойти покурить или попить чаёк, а я продолжу с теми, кому деньги не лишние. Заодно поделим и премиальные тех, кому они не нужны, - в мгновение наступила мёртвая тишина и все женщины с опасением и вниманием смотрели на Каминского. Они знали. Это зять Валентины Петровны и он уже «поставил раком», как выразилась однажды начальник прачечной, всех выпивох Комбината. Женщинам стало интересно, что он придумал, перейдя на работу к ним в прачечную. Егор продолжил.
- Ваша премия, а теперь и моя, зависит от выполненного вами плана. План выполнить вам помогают машины. Руками вы много не настираете. Вы знаете, что когда пропадает фаза, то если не остановить машину, то движок накроется. Пока я его поменяю и то в случае наличия исправного, моечный цех будет работать не в полную силу или в худшем случае вообще простаивать. Этот простой плачевно отразится на вашей премии. Вы все уже знаете, как по звуку работающего двигателя распознать, что движок молотит на двух фазах? Женщины утвердительно закивали головами. Егор продолжил.
- Что вы делаете в этом случае? Вы останавливаете машину! Умницы, но надо остановить все машины! Это занимает уйму времени. Поэтому, мы сейчас с вами, как моряки на боевом корабле, отработаем ваши действия в аварийном случае. Согласны товарищи бойцы! Женщины засмеялись, выражая своё согласие учится.
- Я поставил в цеху тумблер и звонок, на корабле он называется «Колокол Громкого Боя» с его помощью объявляют «Боевую тревогу» или «Аварийную», подают и другие команды, используя чередование звонков, - женщинам понравилась игра в моряков, ведь почти у всех мужья, так или иначе связаны с флотом. Егор продолжал.
- Девочки! Вот этот тумблер. Зачем он нужен? Как только одна из вас услышит, что двигатель начал своеобразно со свистом завывать, она бежит и врубает тумблер! – Каминский включил тумблер, прачечная наполнилась оглушительным звуком звонка, это был действительно корабельный Колокол Громкого Боя, которым Егор, накануне разжился на судорезке в Военной Гавани, где разделывают списанные корабли. Егор, выключил звонок и продолжил.
- Как только раздался этот звонок все работницы, подчёркиваю все без исключения, вырубают своё оборудование. Вырубают, не выясняя причину. Сразу выключают! Потом я или Витька, разберёмся, в чём дело и каждой персонально дадим команду запустить её оборудование. Запомните девочки! Звонок «Боевой тревоги»! Всё остановить! Ждать персонального разрешения на запуск оборудования. Понятно!- женщины в один голос закричали.
- Понятно! Понятно! Понятно!- Егор подождал, пока они успокоятся и продолжил.
- Понятно - это хорошо. Вот только мои дорогие девочки, даже моряки всё отрабатывают на практике. Поэтому, бойцы слушай мою команду! Женщины уже полностью включились в игру, им было весело и интересно.
- Все по боевым местам! Включить своё оборудование! Выполнять! – женщины, визжа и хохоча, изображая из себя моряков, разбежались по своим рабочим местам и включили машины, центрифуги, гладильные машины и пресса. Каминский, дождался, пока всё оборудование заработает и включил тумблер Колокола Громкого Боя. По прачечной разнёсся звонок тревоги. Менее чем за пять секунд всё оборудование в прачечной, остановилось. Звонок гремел в тишине, машины стояли, а женщины от восторга визжали и хлопали в ладоши! Выключив тумблер и убедившись, что ни одна из работниц не включила свою машину, Егор подошёл к каждой и дал разрешение включить её машину. Когда вся прачечная вновь наполнилась звуком работающего оборудования, опять раздался сигнал тревоги! В этот раз все машины встали за три секунды. Женщины так и светились от гордости за себя! Как от удовольствия потирал руки присутствующий на этих учениях Игорь Иванович, словами не передать. Со второй сменой всё прошло быстро и без сучка и задоринки. Не будь женщина, женщиной, если они во всех эмоциях не разболтает сменщице, как они сегодня в цеху играли в моряков.
Егор вернулся в свою новую «кандейку», щитовую прачечной. Следом зашёл довольный Игорь Иванович. Он посмотрел на Каминского и неожиданно спросил.
- Как? Как ты до всего этого додумался! Это же так просто и гениально!
- Так, Игорь Иванович, всё гениальное оно просто, но вот только не всё простое гениально.
Менее чем за месяц, Каминский наладил безаварийную работу прачечной. Егор заставил Витька раз в неделю выходить на работу ночью, когда прачечная не работала. Они за ночь делали профилактический ремонт и осмотр оборудования. Набивали сальники тавотом. Обжимали контакты. Эти профилактические работы, на флоте называемые ППР, а проще планово-предупредительные ремонты, к удовольствию главного инженера, позволили значительно продлить сроки эксплуатации двигателей машин. Правда, однажды с Егором произошёл забавный случай.
На смене, Егор и Витёк, наладив безаварийную работу прачечной, открывали настежь дверь щитовой, чтобы слышать характерный звук, издаваемый работающими двигателями. Затем поставив на табурет шахматную доску, весь рабочий день играли в шахматы. Теперь Витёк, работавший, в одной связке с Каминским, даже не помышлял о выпивке в рабочее время. Начальница прачечной, женщина лет сорока, увидев такую картину, электрик и сантехник в рабочее время внаглую сидят и играют в шахматы у всех на виду ещё и дверь распахнули настежь, взревела как скорая помощь! Она кричала и визжала как сумасшедшая, грозя Каминскому лишением премии не только за месяц, но и тринадцатой, за такое отношение к работе. Егор дал ей выкричаться и спокойно спросил.
- Вы хотите, чтобы я работал?
- Да надо работать, а не играть в шахматы весь день Зарплату себе сделал за 200 рублей! У меня такой нет. Сам только весь день играет в шахматы! – Каминский усмехнулся и сообразил: «Так вот где собака зарыта! Моя зарплата ей не даёт покоя!». Сам только спросил её.
- Вы уверены, что не пожалеете о своих словах сказанных сейчас?
- Чего мне жалеть! Бездельник ты и есть бездельник.
- А вот это уже оскорбление мадам и поверьте мне, Вам уже сегодня придётся извиняться, - начальница прачечной только фыркнула, и высоко задрав голову, ушла в цех. Зря она так. Недавно дама работала на Комбинате и ещё не до конца понимала, с кем она связалась. Ничего, уже к концу первой смены она всё поймёт, а пока Каминский, посмотрев на Витька произнёс.
- Ну что Витёк полечим эту дуру с климаксом. Убирай шахматы. Будем работать, - Витёк сложил шахматы в доску и с интересом смотрел на Каминского. Витёк работал на Комбинате намного дольше Егора. Он хорошо знал своего нынешнего напарника и искренне сочувствовал этой переспелой дуре. Как умеет ставить людей на место Каминский, Витёк испытал на своей шкуре. Егор, повернулся к пульту управления стиральными машинами. Повернув рычаг, вырубил питание. Сразу в цехе наступила тишина. Каминский открыл пульт управления. Проверил отвёрткой-индикатором наличие напряжения ка контактах, его не было. Стал не спеша откручивать контакты. Не прошло и трёх минут как в дверях щитовой появились две молодые девчонки-прачки.
- Егор что-то случилось, у нас машины они встали! Посмотри! – обратились они к Каминскому. Егор, оторвавшись от щитка, спокойным голосом ответил девушкам.
- Наташа, Валя, ничего не случилось. У нас с Витьком по графику планово-предупредительный осмотр и ремонт. Можете переодеваться и идти домой. Сегодня работы не будет, девушки отшатнулись от Каминского
- Ты что пьяный? Поди, с ума сошёл! Какой профилактический ремонт? Кто план делать будет? Кто нам премию будет платить? Ты что ли? – возмущённо, затрещали девчонки. Егор также спокойно продолжил
- Я работаю! Премию вам заплатит ваша начальница из своего кармана, - Егор, повернувшись к щитку, продолжил, откручивать провода от автомата запуска машины. Витёк кайфовал в ожидании скорой развязки. Девчонки в мгновении упорхнули. Не прошло и трёх минут как в щитовую влетела начальница. Она с ходу открыла пасть на Каминского.
- Что тут происходит? Почему ты отрубил машины?
- Не ты, а Вы. Я с Вами на брудершафт не пил и свиней не пас. К тому же Вы не настолько красивы, чтобы мне тыкать. Как женщина, Вы меня не интересуете, слишком стара и потаскана. На работе будьте, так любезны, обращаться ко мне на Вы, как того требуют Правила внутреннего распорядка Комбината, - Витёк, от удовольствия едва не задохнулся. Надо сказать, эта начальница и ему много крови попила, вот только он не обладал способностями Каминского. Девчонки-прачки, приведшие начальницу, потеряли дар речи. Сама виновница конфликта, как рыба на берегу, только хватала ртом воздух, вытаращив глаза на Каминского. Егору этого показалось мало. Он продолжил экзекуцию.
- Теперь выйдите из щитовой. У Вас нет допуска на объекты повышенной электрической опасности. Короче. Пошла вон! - Начальница выскочила из помещения щитовой, Егор захлопнул перед её лицом дверь. К Витьку, вернулся дар речи, но видимо не до конца.
- Ну, ты даешь! Вот это цирк! - только и смог он произнести. Каминский молча продолжал крутить провода, про себя же думая: «Дура старая. Нашла на кого наехать. Я, Ивана Михайловича, враз, на место ставил, а эту-то попутавшую берега идиотку в …». Додумать Егор не успел. Дверь открылась. В щитовую вошел Игорь Иванович. В дверях стояла вся взмокшая начальница прачечной.
- Егор ты, что сдурел? Какая профилактика во время рабочего дня? – спросил главный инженер Каминского.
- Какая? Вот, по заявкам начальницы прачечной. Она, видите ли, возмущена тем, что я весь день не работаю, а играю в шахматы. Игорь Иванович разъясните этой безмозглой мадам политику Партии и Правительства, - главный инженер повернулся к начальнице, стоявшей у него за спиной и еле сдерживая возмущение, он был очень воспитанный и тактичный человек, в отличие от хамоватого Каминского, объяснил ей существо вопроса.
- Во-первых, запомните, это мои подчинённые и Вас они не должны интересовать ни в какой мере, пусть они тут хоть голышом ходят, это моё дело. Во-вторых, неужели не понятно, что когда работает электрик-ремонтник, то не работает никто. Значит, случилась авария.
- И в третьих, - перебил главного инженера Каминский, - никаких больше ночных работ, пока эта фурия не принесёт мне извинения. Я, конечно, понимаю, что она типа женщина, но мы находимся на работе. Поэтому реверансы реверансами, а служба службой. Я жду, - начальница, раздавленная, со слезами в глазах только и смогла выдавить из себя
- Простите, - и убежала в цех. Игорь Иванович в свою очередь с тревогой в голосе спросил.
- Когда сможешь прачечную запустить? - Каминский захлопнул крышку щитка управления и поднял вверх рубильник. В момент в цеху заработали машины.
В январе 1985 года, утром, когда Егор, регулировал контакты в щитке управления большой стиральной машины, у него за спиной прозвучал незнакомый мужской голос.
- Ты что ли Каминский?- Егор повернулся. В дверях щитовой стоял незнакомый мужчина ровесник Егора и смотрел на него.
- Я-то Каминский, а ты-то, что за хрен с лысой горы? - Недовольный тем, что его застали врасплох, грубо ответил Егор. Мужик пропустил наглый ответ Каминского мимо ушей и в свою очередь сказал, протянув какой-то бланк.
- Распишись в получении.
- В получении чего?
- Расписывайся, получишь, узнаешь, - Егор расписался. Мужик вручил ему повестку из военкомата. В ней говорилось, что Каминскому Егору Анатольевичу, старшине 2 статьи запаса, надлежит прибыть сегодня в здание ДОСААФ к 12 часам, на лекцию по вопросам мобилизационной готовности. При себе иметь паспорт и военный билет. Егор с этой повесткой пошёл к Игорю Ивановичу.
- Ну что тут поделать Егор. С военкоматом не поспоришь. Придётся тебе выполнять. Езжай в Камсигал за документами. После лекции, думаю, она до обеда, не дольше затянется, ты доделай щиток. Завтра мы с тобой будем браться за новое оборудование. Я всё-таки выбил новые щитки и пульта с реверсами. Кто кроме тебя сможет это всё наладить, - Егор поехал за документами. Несчастный Игорь Иванович! Откуда же ему было знать, что своего единственного специалиста он увидит ох как нескоро.
Глава четвёртая.
Партизаны.
Нам нужны такие корабли на море,
Чтобы мы могли с любой волной поспорить.
Маяки нужны и нужен нам локатор,
А ещё нам верные нужны ребята.
И тогда вода нам как земля.
И тогда нам экипаж семья.
И тогда любой из нас не против
Хоть всю жизнь служить в военном флоте.
Юрий Погорельский
В Балтийской крепости.
К назначенному в повестке времени Егор прибыл в здание ДОСААФ. Там уже скучали с два десятка мужчин. Некоторые из них, подумывали сообразить на троих, но появился мичман. Он забрал у всех собравшихся паспорта, оставив на руках только военные билеты при этом, предупредив от опрометчивых поступков, отлично поняв, что значат заговорщицкие взгляды мужичков. Все опять заскучали, сидя в Ленинской комнате в ожидании обещанной лекции. До которой им ровным счётом не было никакого дела. Неожиданно, Каминский, в одном из любителей выпить, признал Володю Короля. Это тот матрос со «Стрельца», с которым Егор работал, первые месяцы после школы и который украл из каюты его обручальное кольцо. Доказать причастность Короля к краже не удалось, да и Маслову не хотелось выносить сор из избы, поэтому Короля убрали сначала со «Стрельца», а потом совсем попёрли из Гидрографии, а Егор в то время ещё не был таким авторитетом, чтобы поставить этого перца раком. Каминский подошёл и сел на стол напротив Короля. Король посмотрел на Каминского и конечно его узнал. По лицу этого нечистого на руку перца, стало понятно, что он испуган и растерян. Надо сказать, что Король был довольно крепкий, смелый, наглый мужик и неплохо дрался, но Егор не собирался мстить ему или того хуже, затевать разборку. Егор, смотря ему в глаза произнёс.
- Вижу, что узнал. Значит и я не ошибся. Ну, ну Володя, не меняйся в лице, я не намерен с тобой сводить счёты за кольцо. - Король пытался, что-то возразить, но Егор, перебив его, не дал ему этого сделать.
- Помолчи и меня послушай, - затем наклонившись к Королю ближе, почти ему на ухо продолжил.
- Мне думается, не будет здесь никакой лекции, а скорее всего нас ждёт большое морское приключение, под названием «партизаны». Я знаю, какое ты Володя, дерьмо человечишка и не хочу ждать от тебя подлянки. Поэтому, давай договоримся с тобой так. Я молчу, что ты крыса и крысишь у своих товарищей на коробке. В противном случае, ты же понимаешь, что с тобой может случиться и уже без моего участия, а доказывать мне ничего и не надо. Не в суде же мы. Достаточно только рассказать, как пропало моё кольцо и почему тебя выгнали из Гидрографии. Я не уверен, что ты будешь цел, а уж точно здоров. Я молчу, а ты не затеваешь у меня за спиной интриг, на которые я знаю ты большой мастер. Ну, что договорились?
- Договорились, - ответил Король и облегчённо выдохнул. Егор, в свою очередь ухмыльнувшись, подумал: «Вот ты сучёнок и спалился, признав косвенно свою причастность к краже. Хотя, ни я и ни кто на «Стрельце», в этом и не сомневался. Ну да ладно, это уже дела давно минувших дней. По крайней мере, надо держать Короля поближе к себе, всяк не чужой, пусть даже и сука, а там разберусь и решу, как мне с ним поступить».
Егор не ошибся в своих подозрениях по поводу этого сомнительного и бестолкового сидения в Ленинской комнате ДОСААФ. Поступила команда всем загружаться в автобус. Когда все кто собрался в ДОСААФ, влезли в автобус, уже ни у кого не оставалось сомнений, что это лекция будет долгая, а главное, никто не догадывался насколько долгая. Автобус проехал через весь Балтийск и въехал в ворота Балтийской крепости. Пассажиры автобуса сразу приуныли, им стало понятно, из крепости выхода нет, немцы строили надёжно и качественно, к тому же, крепость со всех сторон окружена водяным рвом. Поступила команда выгружаться. Какой-то старший матрос срочной службы подал команду: «Становись!». Никто из прибывших не шелохнулся, а Король выкрикнул.
- Ну, ка ты, страшный матрос, салажёнок. Рот закрыл. Здесь есть и постарше тебя по званию, - и Король, ожидая одобрения, посмотрел на Каминского. Егор кивнул ему одобрительно и продолжил, вместо него.
- Так, товарищ старший матрос. Я старшина 2 статьи, Каминский. Пригласи сюда мичмана или офицера и пусть нам разъяснят, что тут происходит. Пока нам не довели приказ о нашем призыве, мы лица гражданские и живём по советским законам, а не по Уставам Вооружённых Сил, - мужики сплотились возле Каминского и Короля и одобрительно загудели. Старший матрос стоял в растерянности, не зная, что ему делать. К нему подошёл Король.
- Сынок, не парься. Метнись за старшим, как тебе приказал старшина 2 статьи Каминский. Поверь мне, я с ним на одном судне работал. Он, и не таких страшных матросов в интересную позу ставил. - Старший матрос, пришёл в себя. Одобрительно кивнув головой, убежал в здание штаба. Прибывшие гражданские стали доставать сигареты, что бы закурить, но тут опять подал голос Каминский, он гаркнул во всю глотку.
- Отставить! – И уже спокойно добавил: - Пошли-ка туда. – Указав на место для курения, первым направился в курилку. Да, Лиепайская школьная дрессура - это на всю жизнь. Мужики последовали за Каминским. Только они закурили, как к ним подошёл капитан-лейтенант. Егор давно его заметил, этот каплей стоял в сторонке и наблюдал за ними с того момента, как они вышли из автобуса.
- Здравия желаю, товарищи! Капитан-лейтенант Захаров. Замполит этой части, представился офицер и выжидающе посмотрел на Каминского. Егор, уже к тому времени встал, выкинул недокуренную сигарету в обрез со льдом, стоял мороз и вода, в обрезе для окурков замёрзла, а разговаривать со старшим по званию с сигаретой в руках запрещалось.
- Каминский Егор Анатольевич, старшина 2 статьи запаса, - представился Егор.
- Надеюсь, комсомолец? - спросил с ходу замполит Захаров, рассчитывая таким образом наладить контакт с парнем, обладавшим явными чертами лидера.
- Никак нет, товарищ капитан-лейтенант я не член ВЛКСМ.
- Вот, как? – удивился замполит и поинтересовался: - Исключили? И за что?
- Исключили в связи с поступлением кандидатом в члены КПСС, но оставили членом Горкома ВЛКСМ города Балтийска. В курилке, наступила, можно так сказать гробовая тишина. Прибывшие забыли о недокуренных сигаретах и удивлённо уставились на Каминского и на Короля. Король, услышав сказанное офицеру, Егором, подошёл к Каминскому и встал рядом с ним, показывая этим, что они типа вместе. Первым пришёл в себя замполит, он одобряюще сказал Каминскому.
- Прекрасно! Это просто прекрасно! Товарищ Каминский! – Затем, уже обращаясь ко всем присутствующим, предложил: - Товарищи, давайте организованно проследуем в помещение роты. В кубрик. Там вам доведут приказ под роспись, - все встали и на этот раз молча, пошли за офицером и шагавшими рядом с ним Каминским и Королём в здание, в котором скрылся старший матрос.
Действительно, до Каминского и его товарищей по несчастью, довели под роспись Приказ. Согласно, закона Союза Советских Социалистических Республик «О всеобщей воинской обязанности», они призываются на военные учебные сборы, сроком на 25 дней! Вот с этой минуты они будут жить по Уставам ВС СССР.
Теперь уже официально военнослужащие, а по народному «партизаны», организованно отправились получать форму. Выдали тельняшки, робы, шинели, шапки-ушанки и прогары, в простонародье форменные кирзовые ботинки. Гражданскую одежду партизаны упаковали, в выданные им тут же, армейские вещевые мешки в простонародье - сидора. Выдали, понятное дело и противогазы. Как же без них. В кубрик, где переодевались партизаны, прибыл мичман. Подождав, пока все закончат переодевание, он скомандовал, выходить во двор крепости и строиться.
Перед строем мичман подал команду.
- Газы! – кто сразу, кто, раздумывая, но все одели противогазы. Мичман продолжил: - Товарищи моряки, сейчас вы войдёте в газовую камеру. Предупреждаю, там хлорпикрин, поэтому не советую хитрить. Надышитесь газа, потом неделю сопли будете пускать и через нос и через жопу. Мичман оказался химиком, похоже, он не шутил. Не с таким лицом, как у этого мичмана, шутки юмора шутить. Партизаны в противогазах зашли в камеру.
Это был, из красного немецкого кирпича, туннель вырытый в валу крепости. Метров десять длиной и метра три шириной, арочной формы. За партизанами закрылась тяжёлая железная дверь. В центре туннеля стояла бочка, из которой клубами белёсого дыма испарялся газ. Егору стало понятно: «Всё, шутки кончились. Пора приниматься за службу». Прошло минут пять. Открылась дверь и последовала команда мичмана-химика «Выходи!». Партизаны вывалили на улицу на свежий воздух. Егор, как и многие хотел снять ненавистный противогаз, но рука Володи Короля остановила его руку. Король показал на шинель Егора. Она дымилась лёгким сизым паром! Хлорпикрин въелся в шерсть шинели и теперь испарялся! Не успел Каминский сообразить, как те, кто уже сняли противогазы, стали кашлять и плеваться. Вскоре сопли залили им всё лицо, остальные, в противогазах, сочувственно смотрели на товарищей, но ничем не могли им помочь. Раздался голос мичмана-химика.
- Разве была команда снять противогазы или была команда «Отбой команде газы». Почему поснимали противогазы? Отвыкли от службы на гражданке, ну нечего, вас здесь научат Родину мать твою любить. Кому не доходит через голову, дойдёт через задницу, - Егор стоял в противогазе и подумал «Знакомые фразы. Давненько я их не слышал». Прозвучала команда мичмана: «Снять противогазы!». Каминский, Король и остальные сняли противогазы. Их пострадавшие товарищи всё ещё в соплях и слезах, пытались дышать, как и предупреждал мичман, через задницу, но это у них не очень-то и получалось.
Прошла команда опять грузиться в автобус и почти по темноте он повёз партизан опять через весь Балтийск, в Военную Гавань. Это не предвещало ничего хорошего. Это было очень даже плохо, но насколько плохо, не догадывался никто из партизан, даже Каминский с Королём. Автобус выехал на причал. У стенки стояли три СКР, эти корабли моряки между собой называли «мотоциклы» Старые, но отличные корабли. Прекрасные мореходные качества, мощное вооружение, таранный нос с залитым в него бетоном. В шестидесятых, такой СКР, в тумане, при заходе в Лиепайскую базу в аванпорту на среднем ходу разрубил пополам свою же подлодку. Погибли одиннадцать подводников.
Егору, сразу не понравилось, то, что он увидел, выйдя из автобуса. Не понравилось это и Королю, а остальные проявляли поразительную бесшабашность. То, что так встревожило Каминского и Короля, это все три СКР стояли, так сказать, под парами, с вращающими винтами и сразу было понятно, на кораблях сыграна «Боевая тревога».
Партизан, быстро построил на стенке мичман-химик приехавший с ними на автобусе. Три офицера, в званиях капитан-лейтенантов, Егор догадался, командиры СКРов, взяв у мичмана список, стали выкрикивать фамилии прибывших. Партизан, услышав свою фамилию и ответив «Я» выходил из строя, затем от офицера следовала команда, «На корабль!». Партизан по трапу взбегал на борт корабля, и всё повторялось сначала. Каминский, услышав свою фамилию и команду «На корабль!», на долю секунды задержался на трапе. Выпрямившись, он повернулся к военно-морскому флагу, развивавшемуся ещё пока на флагштоке, на корме корабля, и как принято Корабельным Уставам, отдал честь. Так поступил только он и Король. Конечно, это не ускользнуло, от внимательно наблюдавших за партизанами офицеров и находившейся на боевых постах части команды.
То, чего так боялся Каминский - произошло! Только, все партизаны оказались на борту СКРов, матросы убрали трап, отдали швартовые. Корабли, развернувшись в гавани, взяли курс на выход из базы. Они прошли канал и устремились в открытое море. Понятное дело ждали только их, партизан.
Каминский стоял на палубе у артиллерийской башни и смотрел на зимнюю Балтику. Мысли его и настроение были очень печальные, хуже некуда: «Прямо рок какой-то. Я, ещё сегодня утром слезал с жены и целовал дочурку, перед уходом на работу и вот уже в море, форма, коробка и ещё эта долбанная пушка!». Каминский в сердцах, стукнул кулаком, по бронированной башне артиллерийской установки. Немного успокоившись, пошёл в кубрик.
Сигнальщик, старшина 2 статьи Каминский.
По иронии судьбы, всё время, что Егор жил на «Стрельце», за его иллюминатором, на консервации стояли три СКР-7. Он постоянно созерцал эти корабли, а теперь вот и сам он в море на борту такого же СКР.
Надо сказать, что штатный экипаж этого сторожевого корабля состоял из 98 человек, а по факту на борту находилось не более 60 членов команды и это с офицерами и мичманами. Семь партизан, которые оказались на борту боевого корабля оказались не просто бесполезным, но ещё и опасным балластом. Каминский и Король решили познакомиться с товарищами и разузнать, откуда они и как попали в этот переплёт. То, что рассказали их коллеги по несчастью, объяснило всё. Из семи партизан на борту этого СКР, только Каминский и Король служили на флоте и имели военно-морские специальности. Каминский рулевой-сигнальщик 1 класса, а Король – матрос 1 класса. Остальные, где только не служили, но только не на флоте. Они впервые видели не только корабль но и трое из них и море. Эти трое работали в колхозах Калининградской области. Двое из Балтийска служили в стройбате, один водитель, другой строитель! Среди этих партизан был и отслуживший на БАМе в железнодорожных войсках. Каминский слушал их рассказы о срочной службе и ничего не понимал. Он, как коммунист, истинный патриот Родины не мог переварить эту информацию. Кто и почему загнал этих людей на боевой корабль и почему этот корабль, с такими бойцами вышел в море. Этих людей, не то, что нельзя выпускать из кубрика, их нужно приковать цепями к пиллерсам, в простонародье вертикальным стойкам на корабле: «Они же находятся в смертельной опасности, но ещё в большей опасности находится сам корабль и его экипаж. Надо, что-то делать?», - решил, про себя Егор. Он повернулся к сидящему рядом из команды корабля старшине 1 статьи срочной службы. Моряк, похоже, тоже находился в шоке, слушая рассказы этих, свалившихся им на головы партизан. По выражению лица этого моряка, Каминский понял, он вполне реально осознает случившееся.
- Ты кто старшина? – спросил его Каминский и по боевому номеру понял, моряк из БЧ-1.
- Командир отделения сигнальщиков, А ты кто будешь, тоже моляр-штукатур?
- Могу и моляром, и штукатуром, но в данный момент рулевой-сигнальщик, старшина 2 статьи Егор Каминский. Лицо командира сигнальщиков просветлело. Он в порыве радости протянул руку Егору.
- Сергей Васильев.
- Егор Каминский, - ещё раз представился Егор, пожав протянутую ему руку и предложил.
- Пойдём-ка Серёга в коридор и пошепчемся. Они вдвоем встали и вышли из кубрика. Егор негромко сказал Васильеву.
- Вот что Серёжа, иди-ка ты к своему бычку, штурману и расскажи ему о положении дел, пусть он командиру доложит. Эти анархисты запросто отправят корабль на дно, а у меня дочь малютка и жена в Балтийске.
- Конечно Егор, только мне надо сейчас на вахту заступать, я как раз со шткрманцом стою, он офицер толковый. Я ему на вахте и расскажу всё.
- Погоди-ка Сергей, а сколько вас сигнальщиков на борту?
- Да в том-то и дело, братишка, что двое!
- Так вы что, вахту молотите шесть через шесть! А ну-ка пошли к твоему штурману. Бушлат мне найдёшь? А лучше канадку, чай не май-то месяц, а январь.
- Ты что задумал?
- Что задумал? Вахту буду нести с вами, третьим, раз уж меня упаковали на эту железяку, - Егор надел бушлат Сергея. В шинели по коридорам ходить неудобно. Они поднялись в штурманскую рубку на ГКП. Спросив разрешения, вошли, и Сергей сразу бросился объяснять лейтенанту, штурману СКР, кто такой Каминский и он просится на вахту. Удивлённый лейтенант, посмотрел на Егора и спросил.
- Где служил? Какая специальность и бывал ли в море.
- После 337-й школы специалистов рядового плавсостава ВМФ, три года в Гидрографии Балтийска. Рулевой-сигнальщик, матрос 1-го класса. Два дальних похода. Первый семь месяцев в Мозамбик через два океана Атлантику и Индийский. Второй дальний поход в Алжир. Три года из Балтики не вылезали, - лейтенант и Васильев смотрели на Каминского и похоже, не верили его словам. Егор чтобы убедить их добавил: - В кубрике есть матрос Володя Король, он тоже со «Стрельца», только он в боцкоманде работал и может подтвердить мои слова.
- Пошли к командиру, - обратился к Егору штурман. Они вдвоем отправились в каюту капитан-лейтенанта, командира СКР. Там Егор повторил всё, что рассказал штурману и заодно предупредил об опасности, которая грозит кораблю от пяти пассажиров. Командир сразу принял решение.
- Вот что старшина. Если готов, то сейчас заступишь дублёром со старшиной Васильевым. Если окажется, что ты толковый сигнальщик, то заступишь самостоятельно на вахту. Сигнальщиков хоть немного разгрузим. Действуйте.
Штурман нашёл Егору канадку. Они вчетвером, Каминский, Васильев, штурман и рулевой с нулей заступили на вахту на ходовой мостик. Через шесть часов, когда пришло время меняться, штурман подвёл итог несению вахты Каминским.
- Старшина, отдыхай. Заступишь через восемь часов на самостоятельную вахту, - затем обратился к Васильеву, - Васильев. Переходите на четыре через восемь. Молись, что к нам, а не к соседям, попал такой специалист, - Егор и Сергей, сменившись, пошли отдыхать в кубрик. В кубрике Васильев быстро очистил лучшую койку для Егора. Они как младенцы с чистой совестью, заснули после отлично выполненной работы.
Надо сказать, что все оставшиеся шесть партизан, как медведи зимой впали в спячку. Кубрик на СКР, напоминал отсек на ОИС «Николай Зубов». Он так же не имел иллюминаторов. Если выключить дежурное освещение, то наступала кромешная темнота. Учитывая, что в кубрике, постоянно кто-то отдыхал после вахты или перед вахтой, а личного состава не хватало катастрофически. Матросы, офицеры, мичмана стояли вахты шесть через шесть, в две, а не в три смены. Поэтому кубрик представлял собой сонное царство. Партизаны же просыпались только на прием пищи и в гальюн. Благо море было как стол.
Через четыре часа Васильев готовился сменить товарища на мостике. Проснулся и Егор. Они разбудили Володю Короля.
- Слушай Володя, – обратился к нему Каминский, - тебе от командования поручается присматривать за этой пятёркой раздолбаев. Твоя задача - смотреть за ними и не позволять ничего трогать руками.
- Ещё не пускай их на верхнюю палубу. Особенно в тёмное время суток, чтобы никто за борт не сыграл. Понятно? – добавил Васильев.
- Понятно, чего тут не понять. Присмотрю. Всё будет в полном ажуре. Ты же меня Егор знаешь, - начал Король и осёкся, смотря на Егора.
- Знаю, знаю Володя. Очень хорошо знаю, - ответил двусмысленно Егор и добавил, - знаю и поэтому уверен, что ты справишься, - Король облегчённо выдохнул. Он понимал. Каминский в этой военно-морской братии стал своим и похоже уважаемым человеком и теперь его, Короля, благополучие на эти 25 суток, зависит от Каминского. Егор втянулся в службу. Время побежало быстрее, оно теперь разделилось на вахты. Предстояли учения по обнаружению и уничтожению подводной лодки.
По плану учений, три СКР и подлодка в надводном положении должны в 01.00. встретиться в заданной точке. После этого, лодка погружается. Акустики ведут её, а она в свою очередь, пытается от них оторваться. После отработки этой задачи производится залп РБУ-600, в простонародье, реактивная бомбомётная установка, по предполагаемому квадрату нахождения подлодки. Понятно, что лодки там не должно быть ни в коем случае, а этот квадрат давно определён и закрыт для всех судов. Случилось, казалось-бы непредвиденное, но на самом деле закономерное явление, при таком бардаке, который творился на доблестном, Дважды Краснознамённом Балтийском флоте. У СКР, отказала радиолокационная станция «Дон». Это было бы полбеды, но по закону подлости, следом накрылись и станции управления артиллерийским огнём. Корабль, в радиолокационном плане оказался слеп, как новорождённый котёнок. И эта беда, была-бы не беда, но дело, происходило ночью, а на море стоял сплошной туман. Всё! СКР на самом малом ходу, подавая гудки и дублируя их ударами рынды, ползал по акватории полигона, мяукая теперь уж точно, как котёнок, пытаясь не столько встретиться с лодкой, как не столкнуться с кем-нибудь.
Каминский стоял на вахте в ходовой рубке, с рулевым, вахтенным офицером и командиром корабля. Туман, всё-таки не был сплошным, он был рваным. То тут, то там, на мгновения открывалась чистая вода, но тут же эту проплешину, заволакивало туманом. Егор до рези в глазах всматривался в стену молока. Неожиданно! В кабельтовых четырёх он на мгновение увидел проблеск жёлтого огня!
- По правому борту, пеленг 30, четыре кабельтовых, жёлтый проблесковый! - как с ума сошедший, закричал Каминский. Командир, вахтенный помощник бросились к борту, но было поздно. Туман опять затянул всё.
- Где ты видел лодку? Где она? – набросился на Егора командир. Все были на нервах.
- По правому борту пеленг 30,. Я отчётливо видел жёлтый проблесковый, - Егор посмотрел на репитер гирокомпаса, благо гирокомпас ещё работал. Определив азимут, пока корабль далеко не ушел, Егор повторил, - значит, азимут 120, дистанция, я не уверен, но не дальше четырёх кабельтовых.
- Ладно, старшина успокойся, - уже примирительно сказал командир и добавил, - глаза у тебя к концу вахты устали вот и померещилось тебе.
- Никак нет, товарищ командир. Я видел лодку! – продолжал настаивать на своём Каминский. Да, глаза действительно слезились и от холода и от напряжения, но Егор был уверен. Он видел лодку и настаивал на своем. На мостике повисла тягостная тишина. Только слышно было, как работает главная машина и под корпусом лениво вращаются винты, да о борт шуршит ледяная шуга. Егор не унимался.
- Товарищ капитан-лейтенант, товарищ командир. Я не буду говорить того чего не было. Я действительно видел жёлтый проблесковый…- фразу Егор закончить не успел. На мостике заговорила внутренняя связь корабля: «Товарищ командир с 775 сообщили, они на «Доне» видят лодку, азимут 123, дистанция пять кабельтовых». Все офицеры и даже рулевой повернулись и уставились на Каминского.
- Ни хрена себе! – вырвалось у вахтенного офицера, - вот это глаз! Лодку увидел раньше локатора!
- Извини старшина! Молодец! Объявляю благодарность, - тут же исправил свою ошибку командир, он был из плеяды настоящих русских морских офицеров.
- Служу Советскому Союзу! – как положено по Уставу ответил Каминский.
Сменившись, Каминский отправился спать в кубрик. Проспав около шести часов, Егор встал. Умывшись, решил пообедать, а заодно и позавтракать. Придя в столовую команды, он неожиданно от кока получил не только усиленную порцию завтрака и обеда, но и банку консервированного компота. Удивлённый Егор посмотрел на кока.
- Приказ командира. Тебе как награда за обнаружение подлодки! Как это ты так, быстрее локатора её увидел. Да ещё в таком тумане?
- Повезло мне. Туман на мгновение рассеялся вот я её и увидел, – оправдывался Егор.
- Не скажи братишка, не скажи, это не везение. Ребята сигнальщики тебя хвалят. Говорят ты ас. Правда, что ты да океана прошёл?
- Было дело, прошли на ГиСу «Стрелец» - подтвердил Егор.
- Ух ты! Здорово! Хочешь ещё добавки, - спросил кок.
- Спасибо братишка, всё очень вкусно. Но в меня больше не влезет, - вежливо, чтобы не обидеть кока, отказался от добавки Егор.
- Ну, если проголодаешься, то заходи в любое время, найдем что похавать, - сказал кок польщённый похвалой Егора. Егор покинул столовую и в коридоре на доске объявлений увидел новый Боевой Листок. В нём в красках рассказывалось, как партизан, старшина 2 статьи Каминский раньше радара обнаружил подлодку. Весь личный состав корабля, призывали брать пример, с коммуниста Каминского. Вот как надо относиться к службе: «Ну что же, мой план сделать политическую карьеру пока работает» - подумал Егор и пошёл на верхнюю палубу подышать свежим воздухом. На корабле зазвучала «Боевая Тревога». Егор бросился в кубрик за канадкой, спасательным жилетом и затем на свой боевой пост, на ходовой мостик. Ещё не замолчал колокол громкого боя, а Егор был уже на боевом посту.
- Что тут у нас случилось? - спросил он Сергея Васильева, осматриваясь по сторонам.
- Стрельбы из РБУ сейчас будут, - ответил Сергей.
- Понятно посмотрим, никогда не видел… - и тут Сергей в диком прыжке схватил Егора за канадку и резко повалил на стальную, холодную палубу. Они закатились за бронещиток. В этот момент раздался реактивный залп из двадцати четырёх стволов реактивной бомбомётной установки. Двадцать четыре ракеты-бомбы каждая весом почти 120 килограмм, устремились в квадрат, нахождения подводной лодки вероятного противника. По тому месту, где мгновение назад находилась голова Каминского и щёлкала хлебальником, ударила огненная реактивная струя. Не среагируй Серёга Васильев и Каминский бы основательно поджарился, минимум лишился глаз, но скорее всего и головы. После залпа, оба сигнальщика поднялись.
- Спасибо Сергей. Я твой должник. Ты мне жизнь спас, - Егор протянул руку Сергею.
- Да иди ты! Ты чего клювом щёлкаешь? Мариман сраный! Вся жопа в ракушках, а как салажёнок подставился, - понятное дело Васильев был зол на Егора. Егор молча стоял и по прежнему протягивал руку товарищу. Сергей замолчал. Потом пожал руку Егору и только сказал.
- Проехали и никому ни гугу! Договорились?
- Договорились Сергей, но я всё равно твой должник, а долго быть в долгу я не привык, - Егор встал рядом с командиром отделения сигнальщиков и подумал: «Опять костлявая приходила. Давно её не было. Что же она ко мне так прицепилась. Сколько будет ещё мне везти. Иван на волоске, теперь вот Сергей. Блин! Я уже стал привыкать к этой старухе с косой, без неё и жизнь уже не та, как блюдо без перца. Идиотские мысли меня посещают». Прозвучал отбой «Боевой тревоги», Егор и Сергей спустились в отсеки корабля. В кубрик, с боевых постов возвращались матросы экипажа. Корабль перешёл на «Готовность №2» и только партизаны продолжали давить подуши, их учебные сборы проходили успешно. Совершенно не было понятно, кому же нужна эта показуха. Зачем отрывать людей от их основной работы и что за моряки получатся из штукатуров и железнодорожников за 25 суток. Очковтирательство, липовая отчётность, формализм, а зачастую, наплевательское отношение к своим служебным обязанностям, пронизывали насквозь прогнившую Советскую Армию и Военно-морской флот. С этим явлением, Каминскому плотно ещё придётся столкнуться в своей жизни, но в тот момент, по плану учений СКРу предстояло принять участие в артиллерийских стрельбах по морским мишеням. Казалось бы, штатное мероприятие, обычное для боевого корабля имеющего две спаренные артиллерийские установки, но не всё так просто. Во всём нужна сноровка, смекалка, тренировка.
Артиллерийские стрельбы.
Главным артиллерийским калибром на СКР являлись АК-726, две башенные 76,2-мм спаренные корабельные артиллерийские установки с радиолокационной системой управления стрельбой. Огонь из этих орудий, может вестись в автоматическом, полуавтоматическом и в ручном режиме под управлением оператора. Снаряды оснащены контактными и бесконтактными взрывателями. Выстрел происходит автоматически, непосредственно после полного закрывания затворов. Заряжание автомата производится механизмом гидроперезарядки. Длина непрерывной очереди до охлаждения до 40-45 выстрелов, время охлаждения - 3 минуты. Подача боеприпаса в приемники орудий осуществляется из подбашенного отделения элеваторами подачи. Расчёт одной установки, пять человек, четверо из которых и находятся в этих зарядных погребах под башней и перезаряжают обоймы снарядами. Механизмы наведения установки имеют электроприводы с двумя способами управления - дистанционным и местным, а также запасной аварийный - ручной. Дальность стрельбы до 16 км, боекомплект 1000 снарядов, скорострельность до 100 выстрелов в минуту. Отличная эффективная и грозная установка ровесница Егора Каминского.
В преддверие артиллерийских стрельб экипаж успел пообедать и как говорится, с новыми силами приступил к несению боевой службы. Егор заступил на сигнальную вахту на ходовой мостик. В предстоящих стрельбах его роль как сигнальщика была сведена к минимуму. Наведение на цель производилось с помощью радиолокационной установки, которую, к тому времени смогли ввести в строй. Вот это-то и вызывало у Егора опасение, а именно наводка на цель с помощью локатора.
Сыграли «Боевую тревогу!». На мостик прибыли оба сигнальщика, штурман и командир корабля. Вот только буксир, который тащил мишень ещё не дотопал до полигона. СКР лёг в дрейф. Егор подошёл к Васильеву и спросил его.
- Сергей, я так понимаю, наводку на цель производят по локатору и стрельба в автоматическом режиме или всё-таки в ручном?
- Я точно не в теме, но думаю, скорее всего в автоматическом, - ответил Васильев. На мостике все скучали от безделья, но отбоя «готовности №1», командир не давал. Разговор сигнальщиков привлёк внимание командира корабля, он спросил Егора.
- Каминский, любопытный ты старшина, в отличие, от твоих товарищей партизан. Это похвально. Интересуешься, как проходит стрельба из артустановок?
- Я, товарищ командир в общих чертах в курсе. Меня только волнует наведение орудий на цель. Именно сам процесс расчёта координат цели, все поправки и ввод их в систему управления огнём, - ответил командиру Егор, чем вызвал интерес у моряков на мостике.
- Что тебя там волнует? Уточни, - заинтересовался словами Егора, командир. После случая с подлодкой он прислушивался к словам этого партизана.
- У нас в школе был преподаватель морской практики капитан 2-го ранга Кирилов. Он на одном из занятий, рассказывал нам курсантам, как в 50-х участвовал в артиллерийских стрельбах по мишени на учебном корабле. Вот после этого урока я всегда косо посматриваю на ваши пушки, особенно на практику наведения этих пушек на цель, - буксир где-то бродил и времени было предостаточно, а слова Каминского вызвали интерес.
- Расскажи Каминский, что вам преподаватель такого поведал, что ты до сих пор озабочен, - предложил командир.
- Да, пожалуйста. Думаю, всем будет интересно, - и Егор приступил к рассказу: «Где-то в конце 50-х, в Ленинградской военно-морской базе, курсанты военно-морского училища вышли в Финский залив, на учебном корабле, в прошлом какой-то лёгкий крейсере, для проведения артиллерийских стрельб. На этом корабле, как и у нас на СКР, были две башни, тоже кормовая и носовая, только трёхорудийные и калибром 152 мм. Ну, понятное дело, курсанты в башне не знают куда наводят орудие. Их задача, как можно быстрее перезарядить стволы после выстрела, да и не видят они ни черта в этих башнях, а по команде выставляют углы и направления. Каждый свою операцию выполняет. Наводят же эти пушки на цель дальномерщики с помощью дальномера. К тому времени уже широко внедрялись локаторы. Вот и тогда, на тех стрельбах, наводили на цель с помощью локатора. Всё казалось просто. Наводчик или как его правильно, может метрист, я не знаю. Не суть. Он снимает данные с локатора и передает на боевой пост управления стрельбой, те в свою очередь, вводят расчёты и поправки и передают их в башню. В башне по переданным данным вводят пушку. Орудие готово к стрельбе. Залп производится по ревуну после команды командира корабля: «Огонь». На первый взгляд всё просто, но дьявол кроется в мелочах. Во-первых. Сама цель это маленькая дюралевая лодка с мишенями-парусами. Попробуй её засеки на локаторе, да ещё, если даже небольшое волнение на море. Проблема? Конечно! Ну, так её, эту мишень таскает буксир. Буксир, которого, мы например, уже скоро полчаса ждём. Длина буксирного троса стандартная- 400 метров, а вот сам-то буксир на локаторе хорошо виден. Такая куча железа! Вот и наводчик, тоже не дурак. Он наводит на буксир, а потом вводит поправку 400 метров, а данные передаёт в пост управления огнём, - Егор перевёл дыхание, матросы смотрели, открыв рот. Офицеры улыбались, они уже догадались, что произошло тогда в далёких пятидесятых в Финском заливе. Егор продолжал: «Так наводчик и поступил, навёл на буксир и… забыв ввести поправку, данные передал в пост управления стрельбой!», - все на мостике засмеялись, но Каминский и не думал останавливаться: «Так это ещё не всё. Перед ходовым мостиком, на котором стоял командир, он же и командовал стрельбой, палубой ниже, находилась небольшая открытая башенка. В ней сидел курсант с ревуном в руках. Ревун этот представлял собой металлическую коробку с большой красной кнопкой и двумя проводами. По сути своей, кнопка дверного электрического звонка. Нажал кнопку и по всему судну ревун подаёт сигнал «Ваууу», - Егор изобразил, как звучит ревун. Теперь уже и офицеры с замиранием сердца слушали партизана, заинтригованные рассказом: «Ну и вот, все отработали. Наводчик навел на буксир, забыв ввести поправку в 400 метров, передал на пост управления. Те ввели поправки, но как уже понятно не на мишень, а на буксир и передали данные в башню. В башне, ни хрена не видя, навели пушку по переданным координатам, даже не подозревая, что целят не в мишень, а в буксир. Затем доложили командиру на мостик. Командир, приняв доклад и взглянув на курсанта, сидящего в башенке, дал команду. «Огонь» Курсант, нажал кнопку ревуна, и по кораблю пронеслось «Ваууу» и тут же грохнули две башни. Снаряды устремились к цели. Вот только целью оказался - буксир. Шесть болванок пошлёпались вокруг буксира. Командир, наблюдая в бинокль, благо стреляли в прямой видимости, сразу понял ошибку. Посмотрев на курсанта с ревуном, дал команду: «Прекратить огонь!». Курсант, утвердительно кивнул командиру и нажал кнопку ревуна. По кораблю разнеслось «Ваууу» и грохнул второй залп. На этот раз более точно! Два снаряда попали в буксир. На буксире яростно заработал сигнальный прожектор. Сигнальщик передавал светом «Прекратите огонь! Вы стреляете по нам!». Командир корабля, сорвал со своей головы фуражку и метнул её в курсанта с ревуном, крикнув: «Прекратить огонь!». Курсант уклонился от фуражки, а по кораблю раздалось «Ваууу». Грянул третий залп. Теперь уже три снаряда попали в буксир. На буксире метались моряки в спасательных жилетах. Буксир кренился на левый борт, видно нахлебался уже воды через пробоины. В башенку к курсанту с ревуном, ворвался старпом. Он ухватился за ревун, а курсант не отдавал старпому свою игрушку. Началась борьба за ревун и в итоге… по кораблю разнеслось - «Ваууу» и грянул ещё четвёртый залп. Моряки буксира уже барахтались в воде, а рядом с ними плюхались болванки, слава Богу, не боевые заряды. Командир схватился за голову. Наконец старпому удалось вырвать из рук упрямого курсанта ревун. Стрельба прекратилась…» - Егор уже говорил сам себе, офицеры и матросы сидели на палубе заливались неудержимым хохотом, командир, правда, как и положено командиру оставался на ногах, но слёзы смеха и у него катились по щекам. Он, всхлипывая, вытирал их носовым платком. Не смеялся только Каминский. Ему было не до смеха, их стрельбы ещё впереди.
На ходовом мостике заговорила громкая связь: «Товарищ командир! Буксир с мишенью прибыл в район проведения стрельб. Разрешите ввести данные в систему управления огнём?», докладывал метрист. Командир и все на мостике заняли свои места. Командир, взяв микрофон произнёс.
- Вводите! - потом посмотрев на Каминского, спросил в микрофон у метриста.
- Смирнов! Ты поправку в 400 метров не забыл ввести?- ответ метриста всех на мостике заставил застыть от удивления.
- Так точно, товарищ командир ввёл!- оцепенение длилось не долго.
- Ах ты! Сукин сын! Ты что гадёныш по буксиру наводишь? – кричал в микрофон командир корабля, а метрист пытался оправдываться.
- Товарищ командир, так эту мишень хрен на локаторе увидишь, она же мелкая и дюралевая да ещё вся брезентом покрыта, как её тут на радаре рассмотреть…
- Смирнов на губу пойдёшь, ты смотри на него, рационализатор хренов! В бою ты на кого будешь наводить?
- В бою так это другое дело. Не с мишенями же мы будем воевать, а с боевыми кораблями, -всё не унимался Смирнов.
- Хватит демагогии. Потом я с тобой разберусь. Я тебе покажу, где раки зимуют, - прекратил полемику командир. Теперь пришла очередь смеяться Каминскому. Командир посмотрел на Егора и уже Каминскому сказал.
- А ты старшина 2 статьи после отбоя «Боевой тревоги» и ужина зайди ко мне в каюту, для серьёзного разговора, - потом добавил: – Тоже мне шутник-пророк.
Стрельбы прошли успешно. Если не считать того, что кубрик, где давили на массу уже восьмые сутки партизаны под присмотром Володи Короля, находился почти под носовой башней. При первых выстрелах, напуганные грохотом, сухопутные партизаны в растерянности высыпали на верхнюю палубу. Их не смог удержать даже Король.
После ужина, Каминский, как и приказано, прибыл в каюту командира СКР. Получив разрешение, вошёл и доложился.
- Товарищ командир. Старшина 2 статьи Каминский по Вашему приказанию прибыл.
- Садись старшина. Садись у меня к тебе серьёзный разговор. Старшина! Давай на сверхсрочную! Мне на СКР такой, как ты нужнее воздуха. Поедешь в Кронштадт, в Школу мичманов! Потом ко мне на СКР! Каминский, ну хочешь боцманом, хочешь в другую БЧ. Ты же моряк! Ты же моряк от Бога! Ты же два океана прошёл! Я вот, только в Северной Атлантике был и то ещё курсантом. Каминский подумай. Тебе же на корабле цены нет. Ты же урождённый моряк и командир. В конце концов я тебе, как коммунист, коммунисту говорю. Родина требует твоего присутствия на корабле. Корабль, вот твоё место в этой жизни. Ну что скажешь, старшина? - Егор помолчал, потом встал и ответил офицеру.
- Разрешите подумать товарищ капитан-лейтенант. У меня семья и дочурка маленькая. Обещаю отнестись к Вашему предложению самым серьёзным образом.
- Вот это разговор! Молодец старшина! Думай!
- Разрешите идти товарищ командир?
- Да свободен, - Егор вышел от капитан-лейтенанта, а про себя подумал: «Этого мне только не хватало! Расхлёбывать тут ваш бардак. Командир корабля, этот каплей, толковый, этого от него не отнять, а остальные начальнички? Как показывают первые наблюдения, здесь чётко работает старая флотская поговорка. «Раньше корабли были дубовые, и моряки железные. Теперь же корабли железные, а моряки дубовые». Такого бардака, как на этом военно-морском флоте, я ещё не встречал нигде. Наш «Стрелец» по сравнению с остальным флотом - образец военно-морского порядка. Нет, уж, пожалуйста без меня. Одно только наше партизанство чего стоит». Так думал Егор. Не знал он, пройдёт чуть больше года, он снова оденет форму с погонами. Его домом опять станет железо. Его, Егора, дождавшись снова примет в свои объятья разъярённый Бискай. Узнает Егор, и Кронштадт, и Школу мичманов. В полной мере он познает все особенности и сложность службы на Военно-морском флоте. Это будет потом, а сейчас СКР, выполнив поставленные перед ним задачи, повернул нос к дому. Прошло десть суток учебных сборов, оставалось ещё две недели.
Ловушка с боекомплектом для РБУ-600.
СКР отшвартовался вечером, уже по темноте в Военной Гавани Балтийска на своём штатном месте. Егор и Король решили, надо сходить навестить свои семьи. Каминский, не собирался идти в самоволку и для начала решил поговорить с командиром корабля. Он постучал в дверь командирской каюты. После разрешения вошёл и представившись обратился к офицеру.
- Товарищ командир, я хотел бы навестить жену и дочь, прошу Вашего разрешения.
- Старшина, ты же понимаешь, что увольнительную, я тебе выписать не могу. Не время увольнений сейчас и твой партизанский вид - это до первого патруля. Потом и мне и тебе мало не покажется.
- Согласен. Я живу в Камсигале, а от Военной Гавани до Камсигала ведёт тропа, через кусты и овраги. Её называют тропа Хо Ши Мина и о ней не то что патрули, не все в городе знают. Через КПП я не пойду, перемахну через забор, а утром, ещё до подъёма буду на корабле. Понятное дело без выхлопа.
- Вот что Каминский я не говорю тебе «Да», но я не говорю тебе «Нет», - ответил командир.
- Я всё понял. Разрешите идти, товарищ капитан-лейтенант?
- Иди старшина.
Егор, стоя у торпедного аппарата, дождался, пока командир сойдёт на берег. Через пару минут и сам двинулся к трапу, за ним шёл и Король. Егор пересказал ему смысл сказанного командиром. Вот только на трапе Каминскому в живот упёрся штык автомата, благо в ножнах. Вахтенный на трапе, уперев штык в Егора, заявил на ломаном русском языке.
- Партизанам сход с корабля запрещён, - Егор смотрел на матроса. То ли калмык, то ли бурят, одним словом – чурка, а мозг Каминского начинал вскипать: «Дежавю какое-то. Всё как в Мерс-эль-Кебире в Алжире, опять чурка, опять штык и опять на трапе при попытке сойти на берег. Это что провидение или наваждение?…». Додумать Егор не успел, раздался окрик Васильева.
- Ты что чурка долбаная творишь! Ах ты, карась сраный! Ты на кого автомат наставил! Я тебе сейчас матку наизнанку выверну! – Сергей схватил за шиворот матроса и толкнул его на стенку. - А ну-ка смирно карасня! - Вахтенный встал по стойке смирно. Егор поблагодарил Васильева за помощь. Они с Королём сошли на берег.
Перемахнув через забор и по тропе Хо Ши Мина, уже через десять минут Егор звонил в дверь дома Ольги на Катерной. Ольга открыла дверь и бросилась в слезах на шею мужа. Оказывается, ей никто ничего не сказал. На Комбинате, знали только, что Каминского вызвали в Военкомат. В Военкомате, даже не стали разговаривать. Заявили, они не в курсе где он и когда вернётся. На учебных сборах и всё. Одним словом, Советская военная система во всей своей античеловечной красе.
Егор растопил титан в подвале. Сашка уже спала. Ольга и Егор спустились в подвал и вместе приняли душ, насладившись друг другом в полной мере и наверстав упущенное, за десять суток. Рано утром, Егор ещё до подъёма был на борту СКР. Король тоже прибыл на корабль до подъёма, сразу после Егора. Так продолжалось ещё десять суток. Только теперь Егор, как и остальные партизаны, спал целыми днями в кубрике. Всё равно делать было нечего. На ночь же он, уходил к жене. Надо сказать, Ольга держалась из последних сил. Днём Егор отсыпался на корабле и всё ночь занимался с женой любовными утехами. Днем Ольга смотрела дочурку Сашку и спала урывками. Ольга как истинная жена моряка, стойко переносила все тяготы и лишения семейной жизни с военным моряком, как того и требовал Устав. За два дня до окончания учебных сборов Каминского вызвал к себе командир корабля.
- Старшина! У меня к тебе предложение. Хочешь, я весь твой партизанский отряд отпущу на два дня раньше? - Егор не успел ответить, как командир продолжил: - По глазам вижу, хочешь. Так вот Каминский. Поднимай своих медведей. Нужно моим ребятам помочь поменять боекомплект РБУ. Старые бомбы, достать, погрузить на машины. Новые заряды, опустить в погреба. Всё! Как закончите, свободны. Одевайте гражданку и валите домой. Форму оставите на борту, потом баталер отвезёт в Крепость, а документы, я уже подготовил и отдам вам сразу, как закончите работу. Согласен? – Егор конечно согласился. Выйдя от командира, направился в кубрик. День только начинался. Каминский с Королём выгнали остальных партизан на палубу. Егор быстро ввёл в курс дел товарищей и тут один из них, механизатор с колхоза заявил.
- На кой мне это надо? Я здесь целый день сплю. Жру до упора. Ни хрена не делаю, и мне средняя зарплата идёт в моём колхозе. Вернусь я домой и что, на работу вграбывать погонят. Нет мне это не надо, - и он собрался вернуться в кубрик. Егор его остановил.
- Постой животновод и послушай, теперь, что я ещё тебе скажу. Мне насрать на твои проблемы. Здесь флот, а не твой колхоз. То, что тебе дали вкусно жрать, сладко спать и в тепле срать более двадцати суток, это скажи спасибо командиру. Он добрый офицер, а я очень недобрый старшина. Поэтому ты сегодня будешь вграбывать на погрузке и разгрузке боекомплекта до упора, как сраный кот. Чтобы тебе было понятно упор, это от забора и до, пока мы всё не закончим. Если нет. Поверь мне на слово. Я тебя сучёнок поставлю раком, а потом пойдёшь ты у меня на губу ещё суток на десять, но вот там уже не так комфортно будет. Более того, я добьюсь, чтобы тебе в твой колхоз накатали телегу. Накроется твоя средняя зарплата за эти сборы. Мало того, я тебе оставшиеся два дня с бойцами из команды такую жизнь устрою, что ты ещё долгие годы будешь в холодном поту просыпаться, если тебе приснятся эти сборы. Я сам так после мореходки, сколько уже лет в дрожи просыпаюсь, - Егора поддержал Король
- Слышь, ты жертва ветеринара, не шути с этим парнем. Вкалывать ты сегодня будешь и как следует, я уж прослежу и если, что я не Каминский, объяснять не буду сразу в харю получишь и как ты понимаешь мне за это ничего не будет.
- Всё! Уговоры закончены. Боевая задача поставлена. Придётся и вам Родине послужить. Может, тут есть те, кто против Родины п политики Партии. Шаг вперёд! Особисты здесь будут в мгновение ока, - закончил речь Егор. Матросы из команды СКРа разобрали партизан и повели их на точки где им надлежало находиться. Каминский и Король, довольные, хлопнули друг друга по ладоням. Неожиданно у них над головой, с верхней палубы, прозвучала команда.
- Старшина 2 статьи Каминский. Поднимитесь на ходовой мостик, - Егор взбежал по знакомым ему трапам на ходовой мостик. На мостике стояли замполит корабля и какой-то каптри. Егор почему-то подумал, что это особист и не ошибся.
- Особый отдел уже здесь. Только я вижу, Вам старшина моя помощь не нужна. Вот это хватка! Вот это выучка! Что скажешь замполит? – начал особист
- Он и в море себя показал лучшим образом. Он же коммунист, член Горкома ВЛКСМ. Два дальних похода в Гидрографии. Командир ему предложил к нам служить пойти на сверхсрочную. Обещал командиру подумать, - стал расхваливать Каминского замполит.
- То, что обещал подумать. Это хорошо. Это правильно. Без таких, как он народное хозяйство проживёт, а вот флот, увы, в таких сильно нуждается. Только вот, что я тебе скажу каплей,- обернулся особист к замполиту, - ты и командир твой про него забудьте. На него в нашей конторе давно уже глаз положили. Ещё с его похождений в Мозамбике. Так, что если решится, Каминский вернуться на службу, то уж точно, не на ваши мотоциклы. Что скажешь старшина?
- Что я скажу? А скажу я вот что. Товарищи офицеры, меня внизу бойцы ждут. Пора делом заняться, а разговор этот мы отложим на потом. Разрешите идти? – не дожидаясь разрешения, Каминский отдал честь. Повернувшись спиной к особисту и замполиту, сбежал по трапу вниз. На стенке уже разгружался первый КАМАЗ с бомбами.
Егор вскоре понял, какую ловушку устроил ему командир корабля. Под реактивной установкой, в подпалубном помещении размещался погреб с глубинными бомбами. Весь этот боекомплект в 264 бомбы и надо заменить, благо 24 бомбы выстрелили в море, чуть не оторвав голову Егору. Бомбы подвозили на причал на машинах в ящиках. Ящики сгружали с кузова машины на стенку. Открыв ящик доставали бомбы. Загружали их на корабль, используя ручную поворотную кран-балку с блоком. Из погреба, через отверстие в палубе диаметром 30 сантиметров, с помощью той же кран балки доставали отслужившие срок бомбы. Аккуратно выгрузить их на стенку. Загружали опять в ящики, а ящики грузили на КАМАЗ и увозили на склад. Потом, принимали новые бомбы, и всё повторялось сначала.
Всё бы ничего, но это бомбы, а не макароны. Обращаться с ними надо нежно и ласково. В каждой из них более 25 килограмм взрывчатки да ещё в придачу пороховой реактивный заряд и весит эта кукла 120 килограмм. Говорят и палка один раз в год стреляет. А бомба? Кто знает, что у неё в башке, простите в боеголовке. Вот то-то и оно, что в головке и головка эта не обладает большим умом, а может рвануть в любой момент. На то она и бомба. Всяк, моряку не нежная подруга. Да и это было-бы полбеды, но выгрузить-то надо 264 бомбы, и загрузить 288 бомб. Тонны взрывоопасных снарядов. Не дай-то Бог эта хрень детонирует, не то, что от моряков, от СКРа большого куска не найдут.
Свой подвиг партизаны и члены команды завершили после двух часов ночи. Идти куда-то никто не то, чтобы уже не хотел, никто и не мог никуда идти. Все от усталости валились с ног. Участники этого мероприятия, в прямом смысле этого слова, доползли до кубрика и проспали до обеда следующего дня.
Отобедав, вышли на построение на главную палубу. Командир, помощник, замполит поздравили их с окончанием учебных сборов. Отдельно, каждому из партизан, командир пожал руку за прекрасно выполненную вчера работу, действительно ведь ни одной бомбы не утопили и не взорвали, и затем поблагодарил от имени всего экипажа. Партизаны ответили «Служу Советскому Союзу» и отправились в кубрик переодеваться. Спустя полчаса, уже в гражданке, семёрка покинула СКР.
На Комбинате, один из работников занимался янтарём. Он не только незаконно ловил янтарь в море, он и делал из него отличные ювелирные изделия. Продавал он их через сарафанное радио, только проверенным людям, чтобы не присесть за незаконные операции с полудрагоценными камнями. Продавал он их на порядок дешевле, чем в ювелирных магазинах в Кёнике, а вот качество у его изделий было отменное, да и к тому же, каждое изделие эксклюзивное.
Каминский знал, что у Васильева, на Родине есть невеста. Егор купил у этого умельца с Комбината, бусы, браслет и два перстня с красивым янтарём в мельхиоровой оправе. Пришёл на СКР и подарил это всё Сергею. Командир отделения сигнальщиков был в восторге от подарка. Это та малость, которую мог сделать Егор, чтобы хоть, как-то отблагодарить парня за свою спасённую голову.
Глава пятая.
Комсомольская путёвка.
Наш великий и славный колхоз
Производит один лишь навоз;
Так что братцы, выходит, кажись,
Что говно — это вся наша жизнь…
Николай Лисин.
Дураков не сеют и не пашут, они сами растут.
На Комбинате, главный инженер с нетерпением ждал, пока Каминский наиграется в войнушку и приступит к установке новых щитов управления для стиральных машин прачечной. Смысл работы этих щитков сводился к следующему. Они переключали машины. Так сказать, реверсировали их вращение. Несколько минут барабан, стирая бельё, вращался в одну сторону, потом останавливался и начинал вращаться в другую. В щитках стояли микродвигатели с кулачковым эксцентриком, вот этот эксцентрик, вращаясь, поочерёдно замыкал контакты реле. Реле в свою очередь и переключало последовательность подачи фаз на статор электродвигателя. Ничего сложного, если не брать во внимание, что речь, как всегда, шла о 380 вольтах и трёх фазах. Поэтому, пока Каминский ловил подлодки, Игорь Иванович весь извёлся. Щитки лежат, работа стоит. В первый же день, как Егор появился на Комбинате, главный инженер вызвал в помощь Каминскому его бывшего коллегу, Петю «Носа». Электрик с пятым разрядом лишним не будет, посчитал главный инженер. Знал бы заранее, как он ошибся, не подпустил бы Петю и на пушечный выстрел к щитовой прачечной.
Егор, соскучился по работе и сразу приступил к демонтажу первого щитка. Чтобы не останавливать работу моечного цеха, решили менять щитки по очереди, так выводя из рабочего процесса только одну машину. На подхвате у Каминского работал и Витёк, крайне расстроенный, возвращением напарника со сборов. Витёк откровенно заявил Егору, он надеялся, что Егор останется в этом море навсегда. Да, мечты пьянтоса Витька, едва не сбылись, не окажись таким расторопным старшина 1 статьи Сергей Васильев.
Дело спорилось. Если с первым щитком ещё повозились, но запустив машину и убедившись в её исправной работе, Игорь Иванович предложил ускориться. Приближался обеденный перерыв и можно успеть, сразу заменить два оставшихся щитка, тем более, все уже сообразили, как эта система работает и что и куда подключать. Егор и Витек взялись за второй щиток, а Игорь Иванович, решивший вспомнить молодость и Петя «Нос», за третий щиток. Справились за отведённое время на обеденный перерыв. Конечно, Егор и Витёк оказались в лидерах. Когда женщины вернулись с обеда, вторая машина была в полной боевой готовности и сразу включилась в работу. Петя докручивал контакты на третьем щитке. Затянув последний контакт, Петя радостно отрапортовал: «Готово!». Каминский, со словами, подражая Юрию Гагарину, сказал: «Поехали!» и, махнув рукой, включил машину. Слышно было, как в прачечной заработала и третья машина. Эта машина, дура была, здоровая, и движок на ней стоял нехилый. Работники в щитовой вытерли пот со лба. Работа наконец-то закончена. Егор стал закручивать крепления на крышке закрывающей третий щиток. К этому моменту, эксцентрик уже провернулся и должен был переключить фазы, чтобы движок начал обратное вращение. Егор не успел затянуть винты крышки. Щитовую, потряс сильный взрыв!
Находившиеся в щитовой, ослеплённые яркой вспышкой и оглушённые громким хлопком, постепенно приходили в себя. Вскоре, до них донеслись крики из прачечной. Женщины визжали напуганные мощным взрывом и отсутствием электроэнергии в цехах прачечной. Обесточена была не только прачечная и не только Комбинат, но вблизи находящиеся дома.
Щитовая, наполнялась едким дымом горящей изоляции. Щиток полыхал. Первым пришёл в себя Игорь Иванович. Он, сорвал со стены порошковый огнетушитель и загасил пламя горящего щитка. Егор смотрел на валяющуюся на полу крышку от сгоревшего щитка и только одна, идиотская мысль сверлила ему мозг: «Это когда-нибудь кончится? Не будь этой крышки я остался уже без глаз, а что с моими руками? Я их не чувствую!». Он посмотрел на свои руки. Они, слава Богу, были на месте, но почернели от гари и пальцы не слушались своего хозяина. В щитовую уже ломились испуганные прачки. Прибежал Мироненко. Бабы кудахтали! Всё напоминало курятник, в который забрался лис.
Каминский, окончательно придя в себя, осмотрел уничтоженный щиток. Причину взрыва установить было не сложно. Но требовались доказательства. Когда все угомонились и разошлись Егор взял за шиворот Петю «Носа», толкнув его достаточно грубо к столу. Положил перед ним аналогичный уничтоженному щиток, только устаревшей модификации и бросив четыре куска четырёхжильного кабеля приказал.
- Подсоединяй, мать твою, урод! - Петя не стал спорить и начал подсоединять жилы к клеммам пускачей, демонстрируя то, что он делал последний раз на сгоревшем щитке. Первым не выдержал Игорь Иванович.
- Идиот! Что же ты наделал! Ты же накоротко подключил!
- Вот именно. Эксцентрик провернулся и замкнул фазы между собой. На силовом распределительном щите стоят свинцовые плавкие вставки на 200 ампер. Понятное дело, они не сразу расплавились. Вот вам Игорь Иванович и взрыв мощностью в 140 Квт. Что-то похожее на ручную гранату Ф-1, - резюмировал Егор.
-Уйди, Петя! Уйди отсюда, добром тебя прошу. Электрик пятого разряда. Только лампочки тебе Петя крутить, - разозлился главный инженер. Петя «Нос» ретировался из щитовой.
- Что будем делать? – спросил Игорь Иванович, смотря на Каминского.
- Во-первых, позвоним в ГорСети. Пусть подключат нас. Похоже, мы по взрослому, сожгли свои вставки на двух фазах, и в Электросетях вышибли автоматы. Во-вторых, придётся ставить назад старый щиток. Новый сгорел дотла, - вздохнув и слегка покачиваясь, Егор взялся за устранение результатов аварии. Через два часа прачечная работала в штатном режиме.
Политический ход или очередная глупость.
В феврале, Егору стало понятно, пришло время предпринимать серьёзные шаги, чтобы как он планировал, чего-то добиться в этой жизни. После откровенной беседы с первым секретарём Фёдором Соколовым, Каминский сообразил: «Я, на данном этапе, достиг вершины в своей политической карьере. Надо получать высшее образование. Первая попытка оказалась неудачной. Задаться целью, подготовиться и поступить на исторический факультет в Калининградский Государственный университет можно. Учится пять лет, а мне уже двадцать пять. Сколько воды утечёт за эти пять лет и на кой мне эти знания. Мне нужен диплом! Корочки и только. Хорошо. Пять лет отдай и не жужжи, но ведь для карьеры придется идти по головам. Топить соперников, заискивать, лебезить, выслуживаться. Это уж точно, не по мне. Здесь я не преуспею. С моим характером, точно сорвусь, просто набью морду очередной сволочи и вся моя карьера накроется медным тазом. Нужен ход. Ход отчаянный, смелый, неординарный, в моём стиле и в моём духе», - так думал Егор. Он давно тяготился работой на Комбинате. Егора уже не радовали высокие заработки. Его затягивала рутина повседневности. Егор искал решение, и оно пришло самым неожиданным образом.
Во время ХХ Областной комсомольской конференции, на которой Егор был делегатом от Балтийска, с высокой трибуны много говорилось о подъёме Нечерноземья. Говорилось о нехватке там кадров, о необходимости влить в село здоровую комсомольскую кровь. Нечерноземье - это и есть колхозы и совхозы Калининградской области: «Вот он, этот ход, которого ждут от меня. Это в моём стиле. Это то, что позволит мне совершить прорыв. По крайней мере, я ничего не теряю и нечем не рискую. Вернуться в Балтийск к тёще мы с Ольгой всегда сумеем, а попытка, это же не пытка, как говаривал товарищ Сталин». Решение было найдено. Правильное это решение или ошибочное, можно будет узнать, только попробовав его претворить в жизнь, что в скором времени Егор и сделает. С этой идеей Каминский отправился к Фёдору Соколову в Горком ВЛКСМ.
Соколов внимательно выслушал Егора, поразмыслив, ответил.
- Знаешь Егор в чём-то ты прав. Иногда надо сделать шаг назад, чтобы потом сделать два шага вперёд. Твоя поездка на Нечерноземье по комсомольской путёвке поднимет твой авторитет и позволит тебе делать то, что ты посчитаешь нужным. Насколько я успел изучить тебя и понять твою сущность – это для тебя главное. Конечно, жаль отпускать тебя, но дело это - благородное и очень важное. С Ольгой посоветовался?
- Ещё нет. Думаю, она будет не против этого решения. Тяжело Фёдор жить с тёщей. Она постепенно спивается.
- Поедешь по путёвке, а ещё оформим тебя и как переселенца. Там будут подъёмные и льготы. Вот только, учти три года, ты не сможешь уехать из села.
- Согласен. Давать задний ход - это не в моей натуре, - самоуверенно заявил Каминский первому секретарю, ещё не до конца понимая на какую авантюру он подписывается.
Вечером Егор поговорил с женой. Ольга сразу согласилась. Она верила мужу и не сомневалась в том, что Егор всё делает правильно.
На Комбинате решение Каминского уехать по общественному набору на Нечерноземье произвело эффект разорвавшейся бомбы. Комбинат гудел несколько дней. Кто искренне сожалел, кто также искренне радовался. Избавились наконец-то от этого упыря. Понятное дело, больше всех расстроился главный инженер Игорь Иванович. Он вообще заявил, что Каминский предатель и перестал с Егором здороваться и разговаривать.
Вскоре Егор выяснил. Ему в случае переезда положено от государства 150 рублей на главу семьи, то есть на него самого и по 50 рублей на каждого члена семьи. Так как, он усыновил только Сашу, свою собственную дочь, то вся сумма равнялась 250 рублям. Не ахти какая сумма, но всё-равно лучше так чем ничего. Правда, сразу по переселении, выплачивается половина суммы, а остальная часть, спустя два месяца, при этом хозяйство, обязано предоставить переселенцу жильё. Были и другие, не столь значительные льготы. Выглядело всё очень презентабельно. Презентабельно на бумаге. Вскоре Каминский узнает, как обстоят дела на самом деле. Он в очередной раз убедится, что Советская власть и его любимая Коммунистическая партия, куда он стремится пролезть, всё делает отлично только на бумаге, а в жизни всё, через …тернии к звёздам.
Колхоз «Путь Ленина».
Выбор пал на колхоз «Путь Ленина» в Гусевском районе. Получив, в Балтийском Горкоме ВЛКСМ 6 марта 1985 года Комсомольскую путёвку, Каминский, только в конце марта и пока один, без семьи отправился в деревню Михайловка Гусевского район.
В городе Гусев он зашёл в Райком КПСС и имел обстоятельную беседу с секретарём райкома партии. Смысл этой обстоятельной беседы сводился к пропагандистской трескотне в исполнении секретаря райкома, и в декларировании им же патриотических лозунгов.
К середине дня Егор был уже в правлении колхоза и встретился с председателем колхоза Шаровым. В какой-то мере внешний вид председателя соответствовал его фамилии. Он долго рассказывал Каминскому о достижениях колхоза и в конце разговора поинтересовался.
- Вы же на флоте служили. У нас есть огромное озеро. Я думаю карпа развести. Сможете, как моряк взяться за это дело
- Я военный моряк, а не рыбак. Ничего не понимаю в разведении рыбы.
- Так это не важно. Научитесь. Остальные вообще ничего не понимают ни в воде, ни в море, ни в рыбе, - парировал отказ Егора председатель, а Каминский вспомнил партизана-животновода на борту СКРа. Теперь он в похожей ситуации. Военный моряк, коренной минчанин, ни хрена не понимающий в сельском хозяйстве, приехал добровольно смешить народ. Впервые Егор засомневался в правильности своего решения отправиться в деревню.
В кабинет вошёл высокий, седой, пожилой мужчина. Шаров представил его.
- Знакомьтесь. Беленок Степан Тарасович, Ваш начальник участка и так скажем непосредственный руководитель. Потом обратился к вошедшему начальнику участка.
- Покажешь дом товарищу. Он пока один приехал. Осмотрится. Завтра дашь ему машину с водителем. Выпишешь путёвку. Он перевезёт свои вещи и жену с ребёнком из Балтийска.
- Кем он будет работать? - в свою очередь поинтересовался Беленок.
- Посадишь его на трактор гусеничный.
- Права-то у него то есть?
- Какая разница. На гусеничном тракторе он быстро научится работать, а там и покумекаем насчёт прав, - на этом беседа закончилась. Егор с Беленком вышли из кабинета. У конторы, стоял старенький бортовой ГАЗон. В кабине сидела женщина. Беленок представил её, как свою жену и учётчицу участка. Звали женщину Мария Фёдоровна. Егор, залез в кузов. Машина тронулась и понеслась к месту его нового жительства и работы. Ехали не долго. Михайловка оказалась вытянута вдоль дороги и буквально через километр они остановились у одного из домиков.
Войдя в это жилище, Егор, был разочарован увиденным им. Щитовой, так называемый финский домик, насквозь продуваемый всеми ветрами. В таком, он с женой Людкой, снимал комнату первые месяцы после её приезда в Балтийск. Егор хорошо знал, что жить в этой яранге можно, только если её обложить кирпичом. Две комнаты, кухня, коридор, веранда. Всё в запустении. Оборванная проводка. Размороженные, разорванные чугунные радиаторы парового отопления. Отсутствующий котёл и к тому же растрескавшаяся печь. Эту картину убожества завершало отсутствие входной двери и конечно водопровода и туалета. Егор стоял посреди комнаты и не мог найти слов, а его новый начальник трещал как пулемёт.
- Отличный дом. Смотри, какой хороший дом! Конечно, надо приложить руки. Ну, так ты же моряк. Справишься! Вот печку подмажешь. Руки конечно должны расти не из жопы. Вот сосед у тебя Пётр Иванович. Тоже коммунист и недавно к нам переехал. Правда, он из деревни, из другого колхоза. Он свой дом уже сделал, как конфетку. Справишься и ты. Да тут, по большому счёту и делать особо нечего. Ну, хороший же дом. Скажи хороший ведь. Что молчишь? Дом ведь хороший. А трудности они везде есть. Ты же коммунист, - Егор смотрел на комнаты и на Беленка. Это первый случай в его жизни, когда Каминский столкнулся с такой породой людей - колхозные бригадиры. Беленок, казался хитрожопым хохлом. О таких деятелях народная поговорка говорит «Жид плакал, когда хохол родился». Эти люди, будут врать вам в глаза и при этом, не моргая и не краснея. Человек, слушающий такого деятеля, растерявшийся от его напора, наглой и циничной лжи не знает, что ему делать. Зато, этот проходимец, каждое предложение завершает словами: «Ведь хорошо, ну скажи, ведь всё хорошо» и в итоге человек вынуждено соглашается. Так случилось и с Егором. Беленок ушёл, сказав, что завтра утром будет машина, чтобы привезти его семью и вещи. Ночь Егор провёл на полу, подстелив куртку. Замёрз до умопомрачения, ведь был конец марта.
Утром, действительно пришёл бортовой грузовик и Каминский, сев в кабину к водителю поехал в Балтийск за вещами, а вот привозить жену и дочь он решил повременить. При такой холодной погоде вести малышку и жену в эту ярангу, он не рискнул.
Вернувшись в Михайловку и разгрузив машину, благо там вещей было раз, два и обчёлся, Егор увидел, как к его дому подъехала машина Беленка и последний спешит к Егору.
- А где жена? – с порога спросил он Каминского.
- Жена, останется пока в Балтийске. Или Вы думаете, я её повезу в этот засранный сарай. Я ещё не враг своей дочери и жене. Всё что Вы тут мне вчера пели об этой развалине, можете рассказать Шарову, а заодно и секретарю Гусевского Райкома Партии, - Беленок опешил от такого ответа. Сразу было видно, он не привык к таким ответам и хотел вспылить, но посмотрев на Егора, осёкся на полуслове.
- Завтра утром приходи на наряд. Это там, возле фермы, ну найдёшь, - только и сказал он Каминскому, поспешив уехать. Егор успокоился. За лето он всё отремонтирует. Наивные надежды. Каминский даже на сотую долю не представлял себе, в какое дерьмо он в этот раз вляпался.
На краю деревни, у фермы, стоял добротный домик, срубленный из сосновых брёвен. Не в пример руин, которые выделили Егору. Это было помещение, так называемого управления отделением, в простонародии «наряда». Здесь утром собирались колхозники и получали задания на день. Рядом находился своеобразный тракторный стан. Стояли бесхозные трактора. Один из них, ДТ-75 и был предназначен Егору.
К семи часам утра собрались двенадцать мужчин и женщин. Это были колхозники участка №2 колхоза «Путь Ленина». Три тракториста работающие на колёсных тракторах, представляли элиту участка. Старший из них, лет сорока пяти, как его все называли Сергееч. Ещё двое, лет двадцати пяти, ровесник Егора Василий и второй постарше Григорий. Каминский познакомился со своим соседом, о котором говорил Беленок, Петром Ивановичем. Он оказался положительным, рассудительным мужчиной. Был и ещё один сосед. Тоже переселенец, но очень странный тип по имени Андрей, больше напоминавший художника-передвижника, чем тракториста, за которого он себя выдавал. Остальные, мужчины и женщины обычные колхозники неопределённого возраста, одетые в замусоленные телогрейки-ватники.
Егора подвели к трактору ДТ-75. Этого зверя Каминский вблизи видел впервые. Петру Ивановичу поручили рассказать и показать Егору, как управлять этой техникой.
- Смотри Егор. Это рычаги фрикционов. Ими управляют трактором. Правый и левый. Если нужно трактор быстро повернуть, то выжимают рычаг одного из фрикционов и давят ещё и на соответствующую правую или левую педаль. Вот ещё и педаль сцепления. Её выжимают, когда переключают скорости. Рукоятка газа. Рычаг коробки передач, - объяснил и показал Пётр Иванович Егору, как устроена кабина трактора. Затем продолжил.
- Смотри, как его заводят. Это пускач, бензиновый одноцилиндровый двигатель. Это пусковой шнур. Наматываем его на шестерню и дёргаем, - на удивление пусковой двигатель заработал с первой попытки. Пётр Иванович продолжил: - Даём пускачу поработать, а рукоятку газа дизеля предварительно выводим на максимум. Теперь вводим рычаг муфты зацепления пускача с дизелем, - Пётр Иванович говорил и всё показывал. Двигатель трактора завёлся, а наставник продолжал ликбез: – Выключаем декомпрессию и выводим из зацепления муфту сцепления коленвала с пускачом и глушим пускач. Главное, когда будешь запускать двигатель, проверь чтобы трактор стоял на нейтралке, иначе он рванет у тебя как конь. Если тебя не задавит, то чтобы остановить его будешь за ним гоняться по всему стану, - на этом теория закончилась.
Егор и Пётр Иванович сели в кабину трактора. Наставник показал, как на практике управлять трактором. Напоследок, Пётр Иванович посоветовал.
- Трактор не глуши. Это он сегодня, от радости, наверное, что у него появился хозяин, с первого тычка завёлся, а так его и со ста граммами не раскочегарить. Порой полдня не могут завести и только с толкача удаётся. Сейчас на малых оборотах покрутись здесь на площадке. Потом я тебе подцеплю лапчатый культиватор и поедем мы в поле, культивировать пахоту. Пока тренируйся, - на этом он выпрыгнул из кабины трактора, оставив Егора наедине с его железным конём. Вот так, за десять минут готовят механизаторов. Это вам не корабли, где девять месяцев выклёвывают мозг.
Егор покатался по площадке. Потренировался делать повороты и развороты. Потом, возомнив себя танкистом на танке, решил крутануть на одном месте, как это показывали в кино. Получилось, но вызвало недовольство наставника. Пётр Иванович прокричал.
- Не делай так парень. Это не танк и у тебя гусеницы провисают, разуешься, потом всей бригадой будем тебя обувать, - Егор улыбнулся. Сразу вспомнился Ванькин трелёвочник в грязи на волоке и их попытка накинуть гусеницы на траки: «Говорят, история повторяется дважды. Сначала, как трагедия, потом, как фарс. Это точно какой-то фарс. Гусеничный трактор. Его масса сопоставима с массой лёгкого танка, а я полный болван, сижу за его рычагами. Как там, у Твардовского. …Танк он с виду грозен очень, а на деле глух и слеп. То-то слеп. Лежишь в канаве, а на сердце маята: «Вдруг как сослепу задавит, ведь не видит ни черта….». Это он про меня написал», - так думал Егор, катаясь по площадке и осваивая управление незнакомой ему техникой.
Пётр Иванович залез в кабину к Егору. Сел за рычаги. Ловко задним ходом подцепил на гидравлическую заднюю сельскохозяйственную навеску лапчатый культиватор с боронами, скомандовав Егору, следовать за ним, на ходу спрыгнул на землю. Пётр Иванович сел за рычаги своего ДТ-75М, махнув рукой Каминскому, поехал в поле по грунтовке. Каминский пристроился следом. Егору предстояло переехать через канаву по своеобразному мосту, трубе в канаве засыпанной землёй. Семь потов от страха сошло с Егора, пока он преодолел этот мосток. На данном этапе, управлять «Стрельцом» водоизмещением в 4000 тонн, Каминскому казалось проще.
Культивировать пахоту пришлось прямо по паханому полю. Трактора двигались по диагонали к пахоте. Поперёк поля, было бы конечно быстрее и может быть эффективнее, но трактор так прыгал на гребнях, его так трясло, что до конца работы не остались бы в строю, ни сам трактор, ни его тракторист. Тяжело прошёл первый рабочий день у Егора, но он справился и уже к закату довольно уверенно управлял своим железным конём. Оказывается, в колхозе работают с рассвета и до заката. Похоже, трудовое законодательство писалось не для колхозов. Самое удивительное, эти рабы колхозного строя ещё и кичились своим унизительным положением, вместо того, чтобы взявшись за вилы и топоры, перебить всю эту мерзопакостную колхозную номенклатуру. Ночь Егор спал как убитый, почти так же, как после первого дня работы на лесоповале.
Ещё в Балтийске, Егор обзавёлся танковым зимним шлемофоном. Он вытащил из него ненужные наушники и на следующий день надел его во время работы. Так он стал чувствовать себя спокойнее и увереннее, по крайней мере, к вчерашнему десятку шишек на голове, сегодня не прибавилось ни одной. Работали в режиме на износ. Обед, Беленок, привозил в поле в бачках для обедов. Обед был отличный и порции, бери сколько душе угодно. Каминский, наученный горьким опытом лесоповала, поинтересовался у Беленка, за чей счёт этот банкет. Выяснилось, что за обед будет платить Егор, но только в конце года, когда произведут полный расчёт. Обед стоил 30 копеек. Это можно сказать задаром, так решил Егор. Он ещё не знал, что работая в колхозе за палочки, за трудодни, в итоге колхознику выводят - кукиш, а не деньги. Эти люди действительно, как рабы в Древнем Риме, работали за тарелку похлёбки, пусть и хорошей, питательной и вкусной похлёбки, но как знать, может рабовладельцы, тоже хорошо кормили своих рабов.
Так прошла неделя. Вскоре приехала Ольга с Сашкой и средней дочерью Аней. Ольге пришлось самой обустраивать домашний быт. Егор и рад был бы помочь жене, но он уходил из дома в шесть часов утра и приходил за полночь. На сон оставалось пять часов. От такого режима работы Егор даже забыл о супружеском долге. Он ложился рядом с женой, помывшись холодной водой из ведра, брал в руку женскую грудь и тут же засыпал. В доме не было воды. Её приходилось таскать вёдрами из колонки, пусть и за два десятка метров, но в этом было мало удовольствия. Ольга молчала и безропотно переносила все лишения устроенные ей и детям её честолюбивым мужем.
Беленок, словно в издёвку, решил устроить круглосуточный рабочий день. Видишь ли, участок опаздывал с культивацией. Вторым трактористом на трактор Егору посадили ранее упомянутого тракториста-художника. Егор, так его и называл поначалу просто - «Художник», но вскоре, добавил после второй «У» в это прозвище ещё букву «Й», и стало оно соответствовать сути этого перца. Надо сказать «Художник» оказался полным раздолбаем. Относился он и к трактору и к порученной работе, как это и было принято в колхозной среде, с ненавистью, злобой и презрением.
Егор, несмотря ни на что, успел полюбить свой трактор. Это была любовь моряка к своему кораблю. Только в этом случае к трактору. Егор ещё в Балтийске, в марте, купил несколько книг по сельхозтехнике. Одна из них так и называлась «Гусеничные трактора». Надо сказать, это оказался отличный учебник для учащихся ГПТУ. Как раз для таких, далёких от тракторной техники раздолбаев, каким он и являлся. Шутники расшифровывали ГПТУ, не как Городское профессионально-техническое училище, а как Господи помоги тупому устроиться. В данный момент, таким тупым и оказался моряк Егор Каминский. Он был крайне признателен авторам учебника. Они доступно, доходчиво, простым понятным языком рассказали всё о тракторе ДТ-75 и снабдили учебник отличными, точными и понятными иллюстрациями. За неделю, имея на руках эту чудо книгу и сам трактор, Каминский, уже не казался полным идиотом, на фоне колхозных механизаторов. Вскоре он стал говорить с ними если и не на равных, то, по крайней мере, всегда был в теме.
Егор, как электрик, наладил свет в комнатах. Беленок привёз газовый баллон, подключили его к старой раздолбанной плите, у которой работала только одна конфорка. Газ, электричество и дрова полагались семье Каминского бесплатно по норме, но вот только эта норма, позволяла бы выжить его семье не больше двух месяцев и то при самом экономном использовании газа и дров. Со светом дела обстояли проще. Электрического счётчика в доме просто не было. Его выдрали местные мародёры и пропили. Из стены торчали два провода. Егор, сварганил, что-то вроде распределительного щитка, подключив дом к двум автоматам на 16 ампер каждый, которые он прихватил с Комбината. Счётчик, если он кому-то нужен, так везите и подключайте, Егору он точно не нужен.
Чтобы, как-то помочь Ольге и наладить нормальный быт, Егор перешёл в ночную смену. Ему удалось подключить на тракторе фары. Теперь ночью культивировал Егор, днём «Художник». Только это уже ничего не могло изменить, и катастрофа неизбежно приближалась.
Вечером, идя к трактору, а культивировали они в этот раз поле рядом с домом Егора, он услышал, как истощённо рычит его боевой друг, трактор. Идиот сменщик, сидя в кабине, пытается включить очередную передачу, не дождавшись пока остановится вал двигателя. Каминский подбежал к трактору, вскочив на щиток закрывающий гусеницу, ударом по ручке газа заглушил движок. Другой рукой выкинул из кабины на пахоту «Художника», благо он был мелкая и дохлая «сопля в полёте». Соскочив на землю, Егор поднял это чудо за шиворот и от души врезал ему несколько раз ребром ладони по почкам и печени, затем бросив, на землю ещё несколько раз ударил по спине носком кирзача. «Художник» замер на земле, а Егор стал осматривать трактор. Всё было в плачевном состоянии. Топливные фильтры болтались. Глушитель треснул от вибрации, видимо эта сволочь культивировал поперёк борозды. Главное не было тормозка. Деталь, которая тормозила вращение основного вала дизеля, позволяя переключить скорости на коробке передач. Поэтому вал не останавливался, а эта сволота пыталась врубить передачу. Ещё немного и пришёл бы конец коробке передач.
Подъехал Беленок и остановился на краю поля. Выйдя из машины, направился к трактору. «Художник» встал, увидев начальника и рассчитывая, что Каминский при нем не посмеет его бить. Беленок сразу поинтересовался.
- Что случилось Егор? Почему трактор заглушили?
- Тарасыч! Ты только посмотри, до чего эта сволочь довела технику. Ему морду мало набить. Егор продемонстрировал бригадиру всё, что эта, по его мнению, сволочь сотворила с трактором и в каком он состоянии.
- Да ты прав Егор, ему не то, что морду набить мало, его прибить надо, как врага народа. Дальше произошло то, чего, ну никак не ожидал Егор от Беленка. Беленок повернулся к тупо улыбающемуся «Художнику» и, размахнувшись, врезал ему в глаз. «Художник» кубарем покатился по пахоте. Каминский, только присвистнул. Егор уже слышал, что Беленок не редко управляет подчинёнными с помощью кулака, но это был первый случай в его присутствии. «Художник» вскочив на ноги, ошалело смотрел на Беленка и Каминского. Егор, взглянув на Беленка, обратился к побитому напарнику.
- Слушай сюда, чмо. Сейчас хочешь раком, хочешь по-пластунски носом и руками, но перепашешь везде, где ты культивировал и найдёшь тормозок. Ты же не мог, не заметить, что передачи не включаются и вал не останавливается. Не найдёшь я тебя прибью. Лучше чтобы такой сволочи, в хозяйстве, не было. Поверь, мне за тебя ничего не будет. Спишем на несчастный случай. Только Егор замолчал, как заговорил Степан Тарасович, обращаясь к уже запуганному Каминским, «Художнику».
- Я тебе козлина слово даю, если не найдёшь тормозок, то не Каминский, а я сам тебя прибью, - Егор стал обтягивать, как положено, все болты и через десять минут запустил свой трактор. Надев шлемофон, запрыгнул на гусеницу. Беленок, подошёл к Егору, протянув руку сказал.
- Хорошей смены Егор, - Каминский пожал протянутую ему руку и ответил,
- Прорвёмся Степан Тарасович! На том стоим! Мы же с Вами – коммунисты, - он сел в трактор, выжал сцепление, сбросил газ до минимума. Дождался, когда остановится вал, аккуратно воткнул третью передачу, добавив газу, отпустил педаль сцепления. Трактор мягко пошёл по полю, продолжая культивацию. Надо сказать, что «Художник», нашёл тормозок, но огромный фингал под глазом напоминал ему, как надо относиться к чужой технике.
На следующий день, Беленок решил отменить ночную смену. Егор поспал шесть часов и снова пришёл на поле. У трактора оторвался глушитель. Сменщик испуганно показывал Егору валяющийся на земле глушитель. Теперь трактор ревел как самолёт-штурмовик на боевом курсе. Подъехавший Беленок, только развёл руками. Что он мог сказать Каминскому. Весна подгоняла, скоро посевная.
- Делать нечего Егор. Нужно заканчивать поле. Без глушителя конечно ужасно, но на работу самого трактора это особо не влияет, - Егор сел в трактор и продолжил культивацию. Только долго ему поработать не удалось. Разворачиваясь на краю поля, Егор почувствовал, что его железный друг захлёбывается, будто ему не хватает, то ли воздуха, то ли топлива. Егор, успел выжать сцепление, благо тормозок стоял на месте, и только он включил нейтралку, как двигатель заглох. Каминский выпрыгнул из кабины трактора и осмотрел в первую очередь сердце своего железного друга, двигатель. Егор сразу всё понял. Произошла катастрофа! От постоянной вибрации треснули и оборвались лапки крепления двигателя к раме. Он оборвался, и теперь висел на раме, перерубив медную топливную трубку, из которой вытекала на землю солярка. Схватив пассатижи, Егор смял конец трубки и остановил утечку топлива. Сердце его друга оторвалось. Егор, сидел возле мёртвого трактора и не мог оставить мёртвого друга, как не мог оставить Егора, на Линго-Линго, Володя Шаврин.
Спустя какое-то время на своём грузовичке появился Беленок. Поняв, что случилось, он поехал за помощью. Через полчаса прибыл Петр Иванович на своём ДТ-75М, взяв трактор Егора на буксир, потащил по полевым дорогам в мастерскую на ремонт.
Ремонт трактора.
В мастерской ремонтируемой техники было немного. Горячая пора. Всю технику старались выгнать в поля. Трактор Егора затащили в большой ангар. В нём под потолком ходила мощная электрическая кран-балка. Следом за Каминским, к мастерской, подъехал и Беленок. Он нашёл завмастерскими, молодого в очках парня с высшим образованием и они вдвоем подошли к расстроенному Егору. Завмастерскими осмотрел трактор. Покачав головой произнёс.
- До чего технику довели, - затем посмотрев на Каминского, спросил: - Твоих рук дело?
- Не совсем. Есть на участке одно чмо, вот он и постарался… - Егор не договорил. Его перебил Беленок.
- Чего теперь говорить. Когда, Андрей, трактор отремонтируете? – спросил он завмастерскими. Андрей ещё раз осмотрел трактор, его повреждение и затем заявил.
- Часа через три. Поднимем движок. Приварим старые токарные резцы вместо обломанных лапок и расклиним двигатель в этих резцах. Заменим топливопровод и можете ехать в поле.
- Отлично! Значит через три часа Егор, я тебя жду на том поле, где ты сломался. Всё, я полетел, остальных работников нельзя оставлять без контроля, - и тут неожиданно обратился к Андрею, показывая на Егора: - Толковый это парень. Стремится изучить технику и к работе относится добросовестно. Он, да ещё есть один Петр Иванович, тот который притащил его сюда. Им можно доверять. Добросовестные работники. За остальными глаз да глаз нужен и кнут из рук не выпускать. Ну, я полетел, - Беленок, несмотря на его пенсионный возраст, был очень подвижный и сильный мужчина.
Беленок уехал. Завмастерскими внимательно рассматривал нового тракториста Каминского. Потом, протянув руку, представился.
- Андрей.
- Егор, - ответил Каминский, пожимая протянутую руку.
- Слышал, ты бывший моряк. По комсомольской путёвке к нам. Коммунист? Я комсорг колхоза и член комитета Гусевского райкома ВЛКСМ, - ещё о чём-то подумав, предложил Егору, - Мы можем с тобой за три часа восстановить твой трактор, но это будет ненадолго. Здесь нужен серьёзный ремонт, а Беленок добьёт его в полях, это как пить дать. Хочешь изучить хорошо трактор и стать отличным специалистом?
- Конечно, хочу! У меня и учебник прекрасный есть. В кабине трактора лежит. Вот только когда мне этим заниматься? С рассвета до заката в поле и нет даже возможности ничего почитать. Только и слышу: «Давай! Давай! Потом читать будем».
- Не будет Егор. Не будет «никаких потом». Так и будет постоянно. Давай! Давай! Давай до износа, до того пока твой трактор не сдохнет окончательно, а тогда, тебя же и обвинят в некомпетентности и пошлют по наряду навоз вилами разгребать. Чего уж, а навоза этот колхоз производит вдоволь.
- Так что мне делать Андрей? – отчаявшись, спросил Каминский.
- А вот что! Я дам тебе слесаря. Он мужик толковый, единственный здесь высококлассный специалист по сельхозтехники. У него и инструмент весь есть. У вас с ним будет часа четыре. Да четыре часа будет. Пока Беленок спохватится, пока сообразит. Думаю четыре часа гарантировано, - Егор затаив дыхание слушал Андрея. Тот продолжал: - Разбирайте трактор до последнего винтика. Всё снимай! Кабину, гусеницы, ленивцы, каретки, траки рассоединяй. Задний мост обязательно от рамы отсоедини. Как у тебя с фрикционами? Горят? Проскальзывают?
- Да масло в заднем мосту,- ответил Каминский.
- Это очень хреново, нет у меная сальников для заднего моста на твой ДТ-75, ну, это потом. Будем собирать, тогда и будем плакать, а теперь ты понял боевую задачу морячок? – впервые за то время, как Егор оказался в деревне, он воспрял духом. К нему вернулась его способность концентрироваться на задаче в экстремальный момент. Теперь у Егора был союзник, теперь он не один в поле воин, а вдвоем они смогут многое.
Не теряя время, Егор и приданный ему слесарь, а Андрей объяснил этому спецу, какая перед ними стоит задача, приступили к разборке трактора. Ни Каминский, ни слесарь особо не церемонились с закипевшими гайками, их просто срезали. Слесарь уверил, этого добра навалом, а новая гайка, всяк лучше «бэушной». Если болт не поддавался, его нагревали автогеном, плевать, что на тракторе горела краска, потом подкрасим. Время летело, но и трактор растворялся на глазах, прямо как дефицитный растворимый кофе. К отведённому сроку в углу лежала кабина и рядом у стенки стояла рама трактора, а самого трактора не было, от слова совсем. Егор и слесарь сели на траки и закурили. Правда, Егор давно бросил курить, но как тут не закуришь, когда они четыре часа, не разгибаясь, раздирали трактор и теперь у обоих жопа в мыле. Егор посмотрел на свои сбитые в кровь ключами руки: «Не беда! Заживут. Главное мы всё успели и я опять в форме. Ничего колхозные Петрушки, мы ещё повоюем. Я вас козлы ещё раком поставлю», - такие мысли витали в голове Каминского, когда в ангар мастерской вошёл Беленок. Он посмотрел на Егора, повертел головой удивлённо и спросил.
- Ты всё сделал? А где трактор? Я его что-то во дворе гаража не заметил? – Егор тяжело поднялся и развёл руки в сторону, при этом изобразив реверанс, как бы приглашая бригадира участка на танец. Беленок, посмотрел вокруг, и до него стало доходить, что это за куча деталей разбросана по ангару. На мгновение он лишился дара речи, потом покраснел как рак. Рванулся было к Каминскому, но вовремя одумался. Не тот Егор человек, чтобы бить ему в репу, запросто назад прилетит. Беленок, который тоже, давно бросил курить, обмяк. Сел на смотанную в рулон гусеницу, от трактора Егора и попросил сигарету у слесаря. Закурив задумчиво произнёс.
- Я ещё в кабинете Шарова, когда впервые увидел тебя Егор, уже тогда подумал. Это не простой морячок. С ним мы ещё узнаем, куда Макар телят гонял. А когда наблюдал, как ты вылизываешь свой трактор, понял, ты многого добьёшься и далеко пойдёшь. Вот только и на старуху бывает проруха, откуда мне было знать, что вы с этим завмастерскими споётесь. Иначе бы, я от тебя ни на шаг не отошёл.
- Ну что теперь делать Тарасыч, справлялись же Вы раньше без меня, вот и считайте, что меня ещё нет. Трактор, до того, как я на него не сел, стоял бесхозным, - пытался успокоить старика Каминский.
- Знаешь паря! А ты ведь прав. Прав, чёрт тебя подери! Рвём жопы! Технику гробим! Людей не бережём! Ради чего спрашивается? Ради рапорта в Райкоме Партии. Делай свой трактор. Культивации осталось немного, а потом до закладки силоса, твоему трактору всё равно простаивать. Ты, хоть работая в мастерской, будешь пусть и не большие, но всё-таки деньги получать, а не палки-трудодни. Давай! Правильно ты всё сделал! Молодец! – Беленок, попрощавшись со всеми в мастерской, ушёл. Егор был удивлён. Он давно записал старика в отменную сволочь, а оказывается, он человек и человек, болеющий за дело: «Нельзя никогда спешить думать о человеке плохо», - решил Каминский, смотря в след уходящему Степану Тарасовичу. Егор вспомнил, каким отличным командиром стал Андрей Баринов, и как он Егор, ошибался, считая офицера никчёмным человеком.
Со следующего дня Егор активно включился в работу по восстановлению своего железного друга. В первую очередь он перезнакомился со всеми работниками мастерской.
Подружился с кузнецом Ильёй. Надо сказать, что видимо на генном уровне, у Каминского была огромная тяга к кузнечному делу. Порой ему снился горящий горн и кузня. Егора дед Казик, всю жизнь проработал кузнецом в Минском паровозном депо. Егор напрашивался помогать Илье и быстро улавливал особенности профессии кузнеца. Илья, получив дармового помощника, оставался им доволен. Так они подружились. Однажды, когда Илья был подшофе, он предложил Егору померяться силой на руках. Слово «армреслинг» тогда в Союзе ещё никто не знал. Егор элементарно победил кузнеца, чем сыскал ещё больше уважение у побеждённого сына Гефеста и у других работников мастерской.
Подружился Егор с токарем и со сварщиком. Скоро, под их наблюдением, он работал на токарном станке, вытачивая элементарные детали, и сваривал простые железяки дуговой сваркой.
Егор, не спеша, собирал свой трактор. Перебирал руками каждый узел, меняя, повреждённые или изношенные детали, так Егор постепенно восстанавливал своего кормильца. Здесь конечно, неоценимую услугу советами и подсказками оказывал Егору завмастерскими Андрей. Так, Егор заменил все погнутые тяги. Те, что не удалось достать у кладовщика, Егор выточил сам на токарном станке, закалив их в кузне. Элементарные детали, такие как штифты, шплинты, стопора, которых не было на складе от слова никогда, Каминский изготавливал своими руками и после термической обработки, они становились не хуже заводских. Андрей, несколько раз намекал Каминскому, бросить трактор и перейти на работу к нему в мастерскую, тут Егору, со слов завмастерскими, цены не будет. Сказывался опыт работы и специальность слесаря, приобретённые им в механическом цеху завода имени Орджоникидзе в Минске. Егор обещал подумать над предложением Андрея.
Большой проблемой всё-таки оказался задний мост и продавленные сальники. Они гнали масло в отсек с фрикционами и мало того, что трактор, становился неуправляемым, масло ещё и горело от трения, это могло привести к растрескиванию барабанов или даже возгоранию самого трактора. Нужно было искать сальники. Их так просто на коленке не сделаешь. Здесь Егора опять выручил Степан Тарасович Беленок. Они взяли у Андрея кучу металлолома. Погрузили в кузов газона Беленка и поехали в Гусев, на площадку по приему металлолома. Там удалось найти сданный в лом, практически новый задний мост для ДТ-75. Егор даже не стал курочить его. Они обменяли свой металл на задний мост, а уже в Михайловке в мастерской поставили этот мост вместе с коробкой передач на трактор Егора. Так Егор, образно говоря, заменил тазобедренный сустав трактора. Движок, сердце трактора, всегда был здоровый и на холодную держал давление шесть! Это очень хорошо! Это как давление космонавта.
Встал вопрос с масляным насосом для гидравлической системы сельскохозяйственной навески. Его тоже нет. Чего ни хватись, ничего нет. Ну что тут удивляться, это колхозно-советская система. Правда был насос более мощный для трактора Т-150, по посадочным отверстиям он подходил, вот только резьба была крупнее. Егор решил применить инициативу, забыв флотское правило: «Самое страшное на корабле это дурак, но ещё страшнее дурак с инициативой». Выточив на токарном станке новые шпильки с более крупной резьбой, Егор посадил на них насос. Всё заработало и даже очень хорошо заработало. Егор радовался, не подозревая того, что скоро эта его рационализаторская инициатива выйдет ему боком.
Оставался глушитель. Вот тут проблема казалась не разрешимой. Новых глушителей не было. Старый из чугуна, а чугун как говорится, не сварить сваркой. Проблема глушителя разрешится самым неожиданным образом, но это другая история и ей своё время.
Теперь, Егор мог больше времени находиться дома. Во дворе его дома стояла баня. Она была внутри разгромлена. Егор, разобрал кирпичи, вынес их во двор. Вычистил внутри всё от мусора. Теперь если достать цемент, то можно и восстановить баньку, а пока мыться приходилось ходить через дорогу в соседний дом. Там тоже была баня. Предварительно нужно натаскать воды и протопить, но зато Ольга, за долгие недели жизни в спартанских условиях смогла выкупать дочерей.
Не было и туалета. Егор договорился с Беленком и тот привёз ему обрезных досок с колхозной пилорамы. Правда, сырых досок, но всё-таки это хоть что-то. Егор сделал из досок туалет в форме шалаш, найдя проект в одной из книг по обустройству дворового участка. Очень хорошо и красиво получилось.
Также он решил изготовить входную дверь, но без инструмента это было сделать очень тяжело. Три дня после работы, Егор возился с этой дверью. Изранив все руки, ведь у него не было элементарной дрели, пришлось работать коловоротом и буром по дереву. С помощью молотка стамески и какой-то матери, дверь, конечно, вышла не какая. Как в песне Пугачёвой, про мага-недоучку. «Сделать хотел утюг, слон получился вдруг». К тому же, доски сырые начали высыхать. Дверь перекосило и перекрутило. Она хоть не плотно, но всё-таки закрывалась. Это было уже неплохо. До сих пор, семья спала вообще без двери с открытым входом, заходи кому не лень.
Ещё существовала серьёзная проблема. Во дворе стояла вода. После каждого дождя появлялись огромные лужи. Сначала, что делать, Егор не знал. Благо у него была хорошая книжечка «Благоустройство приусадебного участка» и там оказалась отличная статья о дренаже участка. Изучив эту статью, Егор определил причину затопления своего двора. Под дёрном, на глубине в штык лопаты лежал глинистый слой. Слой не толстый, тоже на штык лопаты, но он являлся гидравлическим замком для стока воды, несмотря на то, что довольно крутой склон уходил от двора в поле к оврагу. За несколько вечеров, Егор, отточенной, как бритва лопатой, проложил по двору дренажные канавы шириною в штык лопаты и глубиной от одного штыка в начале канавы до трёх штыков в конце. Засыпав канавы строительным мусором, которого было вдоволь после уборки бани, Егор, в одночасье осушил двор! Приехавший Беленок был в восторге от такого решения Каминского. О таком способе осушить двор, Егора расспрашивали колхозники, много лет страдавшие от этой напасти.
Привёл Егор в порядок и сарай. Отремонтировал его внутренние перегородки. Изготовил из досок хорошую мощную дверь, тут уже всё получилось на славу.
Встал теперь вопрос с ремонтом печи. Прочитав соответствующую литературу, Егор попросил Беленка помочь ему, привезти глины. Они, съездили и привезли приличную кучу глины, выгрузив её во дворе Каминского. Егор занялся ремонтом печки. Он в первую очередь удалил из трубы вороньи гнёзда. Расчистил дымоход. Переложил часть печи. Замазал трещины и щели. Затопив печь, понял, что печник с него не вышел. Печь хотя и горела, но дымила. Вся комната наполнилась дымом. Что делать Егор не знал. Стояла середина июня. Решил отложить этот вопрос до августа.
В завершение, Егору колхоз выписал тёлку по имени Марта. Это рогатое существо вскоре отелилось чудной дочерью-тёлочкой, которую назвали Малышка. Намучился Егор с этими коровами. Сил у него на всё не хватало. Ольга, то ли ногу сломала, то ли трещина у неё, он так и не понял, но она отстранилась от скотины. Пришлось Егору идти на ферму и брать уроки у доярок. Теперь он сам дома доил корову. Марта оказалась своенравной коровой, но скорее всего это Егор являлся никудышным дояром и хозяином. Отношения с коровой у него никак не складывались. Паслась она возле дома, благо травы было вдоволь. Егор купил комбикорм и подкармливал своих коровок. Однако с Мартой ему приходилось тяжело. К его стыду он срывался на корове, ей доставалось от него, что ещё больше ухудшало их отношения. В итоге, Малышка добиралась до вымени матери и высасывала его начисто. Егор плюнул на дойку и предоставил возможность Малышке выдаивать мать. Малышка росла, как на дрожжах.
Купил Егор и суточных цыплят. Только и здесь его ждала неудача. Коршун повадился охотиться на его цыплят и что Егор ни делал, победителем выходил хищник. К тому же у этого крылатого агрессора появилась союзница, серая ворона. Поголовье цыплят таяло на глазах. Итоговую точку поставил соседский кот. Забравшись в тепличку, где находились цыплята, наевшись, эта рыжая тварь улеглась спать на месте преступления. Егор хотел убить кота, но не поднялась у него рука. Он с детства любил котов. Уцелели только пять цыплят.
Из Балтийска Егор привёз двух кроликов. Сделал им клетки и поставил их в саду перед окнами дома. Травы в саду хватало. Егор объяснил Аннушке, какую траву нужно рвать и давать кроликам и та с удовольствием кормила этих милых зверюшек.
Авторитет Егора рос и среди колхозников участка и среди руководства колхоза. За его работой, как в мастерской, так и в доме внимательно наблюдал Беленок и в силу своих возможностей помогал Каминскому, материалами, транспортом, инструментом.
Дим Димыч.
Чтобы как-то приделать к выпускному коллектору двигателя трубу, которую Егор открутил от погибшего глушителя, пришлось снять часть облицовки. Это было плохое, но вынужденное решение. Облицовка защищала, топливные фильтры, масляный насос и главное магнето от атмосферных осадков. пыли и механических повреждений, но делать было нечего. Закончив откручивать крышку облицовки, Егор услышал у себя за спиной знакомый голос.
- Ну, здравствуй брат! - Егор повернулся. Перед ним стоял Димка, его брат. Он отслужил и демобилизовался. Братья обнялись. Егор, бросив работу, пошёл с Димкой домой.
Дома Егор познакомил Димку с Ольгой и детьми. Димка в свою очередь рассказал брату о том, что творится в Минске, в его бывшей семье. Вот его рассказ: «Как только ты не приехал и Людку вызвали в суд, она не стала упрямиться и сразу согласилась на развод. Родители её обхаживали особенно мать, вокруг неё плясала. Людка же, через неделю привела мужика в квартиру. Заявила, что ваш сын меня бросил с ребёнком и ей надо устраивать свою личную жизнь. Этого мужика звали, как и меня Дима. Он стал жить в комнате с Людкой и Максимом. Мать так и кормила за свой счёт и Людку и её хахаля. Я ещё служил. Мне это батька рассказывал. Мать молчит. Не прошло и месяца, а Людка того Димку выгнала и привела другого мужика. Пожила с ним около месяца, и он её не устроил. Поменяла на третьего. У отца лопнуло терпение. Он заявил матери, что их квартира не публичный дом. Они разменяли квартиру, которую получили от Машерова. Людке досталась отличная однокомнатная квартира в районе улицы Чкалова, а родители переехали в Тракторозаводской посёлок. Теперь эта колхозница Людка имеет квартиру в Минске и ищет упорно себе нового мужа. Из комнаты вывезла всё. Всё что ты купил и привёз из Мозамбика. Сказала, это для Максима. Даже твой альбом с марками, которые ты в детстве собирал, и на которые тебе деньги давала наша бабуля с пенсии, тоже забрала. Заявила это наследство Максима. Вот только не пойму Егор. Почему она все твои вещи вывезла. Тоже для Максима, когда он вырастит или для своих мужиков. Оставила совершенно пустую комнату, даже мой ковёр в зале, который ты для меня купил и тот сняла. Выдала родителям: «Это Егор покупал, когда мы с ним были женаты, а он претензий по разделу имущества не имеет». Те ей молча всё отдали. Я с Армии пришёл и тебя разыскал. Решил приехать к тебе. Может, вернёшься домой. У тебя теперь дочка. Ты же помнишь, как мы в детстве мечтали с тобой о сестре. Родители уже всё поняли и простили тебя…». На этой фразе Егора передёрнуло, повернувшись к брату, он резко оборвал его.
- Ты Дим Димыч, ничего не попутал? Они меня простили? Да плевать я хотел на их прощение и на их самих. Они меня простили! Я их не простил и никогда не прощу! Никогда! Сашку они не увидят и мне глубоко безразлично, что с ними будет. Тебе же, большое спасибо, что ты приехал. Тебе я рад и очень рад. В моём доме для тебя всегда открыта дверь, правда, она и так не закрывается, но это образно. Родителей же предупреди. Это я тебя принял, брата моего родного, а их я, если решат заявиться, на порог не пущу. Так и будут в поле ночевать и внучку не увидят, пока я жив, – братья молча закурили.
Утром, Егор дал часть своей рабочей одежды брату. Они пошли в мастерские, Димка был сварщик от Бога. Ему удалось в столь раннем возрасте добиться шестого разряда. Димка решил посмотреть, что можно сделать с глушителем на тракторе у Егора.
Осмотрев поломку и глушитель, Димка заявил, что он всё наладит и стал возиться у трактора. Егор ушёл искать материалы, которые нужны были Димке для работы. Надо сказать, что накануне, снимая облицовку трактора, Егор получил сильный удар этой облицовкой по голове. По закону подлости, было жарко и он снял свой танковый шлемофон. Голову сильно рассёк, крови вытекло достаточно. Работать одному очень тяжело. Теперь Каминский ходил с перевязанной головой, а шлемофон отдал брату, он все равно не налезал из-за бинтов, да и больно было в нём. Димка в шлемофоне и одежде брата колупался у трактора. Подъехавший Беленок с завмастерскими Андреем, подошли к трактору Егора. Димка стоял к ним спиной и откручивал выхлопной коллектор. Степан Тарасович и Андрей стали что-то говорить Димке, уверенные, что разговаривают с Егором. Димка копался в двигателе и молчал. Терпение у них лопнуло. Они в упор спросили Димку, что тот думает об озвученном ими вопросе. Димка повернулся и спокойно ответил им, что он ничего не думает, по этому вопросу и ему нет дела до него. Надо сказать, что братья были внешне очень похожи, и Тарасович и Андрей не сразу поняли, даже когда Димка повернулся к ним лицом, что это не Егор. Они опешили от такого необычного ответа Каминского. Подумали наверняка, что это последствие удара железом по его голове. Когда же подошедший сзади Егор заговорил, он стоял у них за спиной и слышал всё, что они говорили брату, у тех вырвался вскрик изумления! Они даже отшатнулись от братьев.
- Это как? Ты что почкованием размножаешься? - не понимая, откуда два Каминских, выкрикнул Андрей.
- Это мой брат. Он приехал навестить меня. Зовут его Дима. Он взялся сварить мой глушитель. Дима сварщик шестого разряда. До Армии работал на Минском тракторном заводе сварщиком в литейке, - Беленок и Андрей пришли в себя и тут же высказали общеизвестное правило, что чугун не сварить.
- Да не бывает, чтобы чугун сваривали, но мы всё-таки попробуем, - ответил им Дима и, взяв у Егора, всё что нужно, приступил к работе. Егор приволок газовую сварку и вскоре… Вуаля! Через десять минут глушитель был целым. Братья, дав ему остыть стали ставить его на место. Беленок и Андрей куда-то стремглав убежали, ничего не сказав братьям Каминским. Только Егор и Димка закончили установку глушителя, как в мастерскую вбежали взмыленные председатель колхоза Шаров в сопровождении парторга, Беленка и Андрея. Они окружили Димку. Беленок и Шаров схватили его за руки, а дальнейшее Егору предсказать было уже не сложно. В четыре голоса, на разные лады они стали уговаривать Димку остаться жить в Михайловке и поступить на работу в колхоз, обещая ему золотые горы. Егору, как и им, было понятно, что такого сварщика-универсала как Дима, нет ни в одном хозяйстве, а может и во всём районе. Димка же был далеко не дурак. Выслушав их и дождавшись когда напор спадёт, он ответил.
- Сейчас я поживу у Егора с недельку. Поработаю у вас в мастерской, а всё что я заработаю, вы заплатите брату. Заплатите сразу, а не в конце года. Мне всё равно нужно будет вернуться в Минск. Потом я решу, как мне поступить. Обещаю, внимательно отнестись к вашему предложению, тем более мой брат с семьёй здесь живёт, - Шаров и компания остались довольны ответом Димки. Они были готовы принять любые его условия.
За неделю, Димка действительно сделал в мастерских многое. Он переварил то, что считалось совершенно безнадёжным. К концу недели в мастерскую стали заезжать и представители других хозяйств. Они не только варили что-то, рассчитываясь с Димкой наличными, но и вели агитацию стараясь заполучить его к себе в хозяйство.
Трактор Егора был готов. Егор, наблюдая за братом, вспомнил историю, которая произошла с ним в порту Мапуту в далёком и жарком Мозамбике.
В порту у стенки, стояли три советских малых рыболовных сейнера. На них были смешанные советско-мозамбикские команды. Наши специалисты учили негров ловить рыбу и обслуживать рыболовные суда. Егор, как это было принято на «Стрельце», отправился к рыбакам за фильмами. Он быстро сдружился с советской частью команды сейнеров. Как-то сидя на палубе и куря с рыбаками, Егор обратил внимание, что на стенке остановилась отличная, по его Егора, понятиям легковая машина. Из неё вышел негр, в приличном костюме, дорогой обуви и отправился не спеша в Управление порта, при этом, приветственно помахал рукой советико, проходя мимо сейнеров.
- Какой-то начальник? – спросил рыбаков Егор, провожая негра взглядом. Рыбаки рассмеялись. Трал-мастер, улыбаясь, ответил Егору.
- Большой начальник паря! Это сварщик!
- Сварщик? – удивлённо переспросил Егор трал-мастера.
- Сейчас увидишь. Он пошёл переодеваться, - действительно спустя десяток минут, из двери, где скрылся негр в костюме, вышел негр в брезентовой робе. Егор узнал в нем владельца автомобиля. Два других негра тащили за ним сварочный трансформатор и сварочные кабеля. Сварщик, высоко подняв голову, не спеша, шествовал по стенке, а с ним почтительно здоровались попадавшиеся ему на пути африканцы!
- Невероятно! – вырвалось у Егора.
- Что тут невероятного? – спросил Каминского, всё тот же трал-мастер. - Сварщик он у них как шаман. Один из самых богатых и уважаемых людей в порту. Несколько жён. Своя вилла. Специалист он очень хороший. У нас варил на сейнере. Уникальный и грамотный сварщик, - Егор вспомнил негра, часового-полиглота из Бисау, мечтавшего стать электриком и возвысится даже над шаманом. Тогда, в Мапуту, на сейнере, Егор подумал: «Вот как надо относиться к людям труда! Они этого заслуживают. Что же это у нас музыканты, певцы, артисты, эти скоморохи, трубадуры и лицедеи учат нас жизни и почитаются обществом, как Боги! Те же спортсмены! Это вообще отдельная каста. Люди занимаются хобби, спортом, развлекаются, а из них делают идолов, героев для подражания. Люди же труда, действительно создающие материальные ценности, кормящие, одевающие всю эту камарилью остаются вечно обиженными и униженными. В почитании этого сварщика-специалиста, негры, на все сто правы. Именно так и должны жить высококвалифицированные рабочие. Вот только, почему это есть в дикой Африке, и нет у меня на Родине, в стране победившего социализма, где пролетариат называют - гегемоном».
Неделя быстро пролетела. Дима помог Егору и с работами во дворе и в доме. Главное, Димка столько заработал, что сумма полученная Димкой превысила в несколько раз ту сумму, которую Егор заработал за всё время героического труда на сельской ниве. Это не считая, тех денег, что Димке платили из своего кармана те, кому он что-то ремонтировал в частном порядке или гости из других хозяйств. Дима накупил продуктов, но в основном консервы и бакалею, так как холодильника у Егора не было. Он поехал в Гусев и купил детскую одежду для девочек. В свободное время помог Егору с теплицей, не только купив плёнку, но и в её строительстве. Теперь у Егора была пусть и небольшая, но теплица где он, пусть и поздно, но посадил помидоры.
Пришло время прощаться. Дима предложил Егору написать родителям. Егор, наотрез отказался, а вот Ольга согласилась. Не только написать, но отправить с Димкой несколько фотографий Сашки. Егор не стал препятствовать этому. Это было дело Ольги, как матери Сашки. Димка уехал.
Карьерный рост Егора.
Каминский выехал из мастерских и сразу был отправлен в лес! Трелевать хлысты! Просто дежавю какое-то! Трактор Егора - это далеко не трелёвочник Ивана предназначенный для трелёвки сваленных хлыстов. Пророческими были слова завмастерскими Андрея, о том, что они добьют его трактор. Если-бы не Андрей, так бы всё и случилось. Только теперь трактор Егора был как крейсер прошедший серьёзный ремонт. Пять дней Егор трелевал лес. Конечно, он разбил трактор в хлам, а по-другому было нельзя. Это же лесоповал. Пни, корчи, болота, ямы, сучья и стволы в изобилии, а ДТ-75 и не имеет снизу защитной плиты как трелёвочник. Весь этот мусор калечит, словно противотанковая мина двигатель и то до чего может дотянуться через незащищённое дно. В последний, не прекрасный день, Егор на тракторе, застрял на огромном пне. Пришлось ждать Петра Ивановича, чтобы стащить Егора. Понятное дело процесс спасения не прошёл даром для трактора Каминского и хотя на этот раз он своим ходом, но опять отправился в мастерские зализывать раны. Трактору досталось сильно. Два дня Егор рихтовал повреждённую облицовку, заменял погнутые к чертям на корчах тяги, вытачивая новые на токарном станке. Хорошо, что не пробил картер двигателя. Тормозок оторвало в первый же день, его не могло не оторвать. Счастье, что в этом лесном мусоре, Егор сразу его нашёл. Не найди он его и во время следующей работы, трамбовке силоса, коробке передач трактора пришёл бы «кирдык»! У этой лесной эпопеи, как ни странно, был и положительный результат. Вертясь как уж, среди пней и коряг, Егор научился виртуозно управлять своим железным другом. Теперь Каминский, с точностью до сантиметра подгонял трактор что передним, что задним ходом к любому навесному агрегату и вмиг, цеплял его. Конечно, немалую роль играли и заменённый задний мост с сухими фрикционами, и отрегулированные лапки сцепления, и отрегулированная подача топлива и отлично выполненные тяги, и всё-таки умение управлять трактором было определяющим. В лесу, чтобы переехать на новую делянку и не давать крюк в несколько десятков километров и тем более по асфальту, на который гусеничным тракторам путь запрещён. Егор по положенным поперёк глубокой канавы четырём стволам, точно провёл своего многотонного друга, чем вызвал овации у лесорубов.
Наступила пора заготовки сена. Понятное дело, как и предупреждал Беленок, гусеничные трактора встали на прикол. Работы для них не было и трактористов с них, отправили работать по наряду. Что такое по наряду? По флотский если: «Принеси, подай, пошёл на хер не мешай». По жизни, это куда пошлют и понятное дело с мизерной оплатой, трудоднями-палочками, а проще говоря, за пайку. Вот только чем же кормить Ольгу и девочек Егор не знал. Так медленно, но уверенно в самую кровь, в самую глубину сознания Егора внедрялся вирус ненависти к колхозному строю, этому крепостному праву победившего социализма. Теперь Егор понял окончательно. Он повёлся за болтовню этих политбрехунов, слесарей, мать их, человеческих душ. Колхозный строй должен быть уничтожен, как общественное явление самым безжалостным образом, а убедиться в этой мысли, Каминскому помогли события, вскоре развернувшиеся вокруг его после возвращения из мастерской на участок.
Беленок неожиданно заявил, что он уходит в отпуск! Это было что-то наподобие прилёта летающей тарелки. Начальник участка уходит в отпуск летом в горячую пору сенозаготовок! Неслыханное явление в колхозной жизни. Об отпусках вообще речь не шла ни для кого, а уж летом, да для бригадира участка. Фантастика! Более того он заявил, что они с женой уходят на пенсию! Надо уточнить, жил Беленок с супругой на хуторе и хозяйство у него было отменное. Если-бы вернулись тридцатые годы коллективизации, то Беленка не раскулачивали бы. Нет. Его сразу поставили бы к стенке и шлёпнули, как классово чуждый элемент, как куркуля и кулака. Встал вопрос, кто возглавит второй участок вместо Степана Тарасовича. Было принято решение передать управление Петру Ивановичу, коммунисту, отличному специалисту, грамотному крестьянину и просто отличному человеку, но вдруг случилось непредвиденное. Пётр Иванович загремел в больницу с приступом аппендицита и оказался на операционном столе. Вот поворот! Нарочно не придумаешь. Тогда Беленок, на экстренном партсобрании коммунистов участка, а и осталось этих коммунистов в строю всего двое, Беленок да Каминский, выдвинул кандидатуру Егора! Это ничего, что Егор ни хрена не смыслит в сельском хозяйстве? Вот тебе Егор и карьерный рост, о котором ты мечтал, да ещё, такой стремительный, как старт космического корабля.
На следующий день, на утреннем наряде сам Шаров с парторгом, представили Каминского колхозникам, как нового начальника второго участка. Колхозники выжидающе замерли. Начальство удалилось. Егор остался один на один с враждебно настроенными работниками участка. Практически все, смотрели на него злобно и тогда Каминского пробило. В нем проснулся тот, прежний флибустьер. Он окинул взглядом молчавших работников. Открыв тетрадь нарядов, Егор заговорил.
- Начинаем работать товарищи. Сразу скажу. Я человек военно-морской выучки, поэтому запомните. Можете не уважать меня, мне на ваше уважение наплевать и растереть, но вы будете уважать мои погоны. Нет? Я вас заставлю. Теперь начали работать. Слушайте, кто и чем будет сегодня заниматься, - Егор, согласно тетради нарядов, стал раздавать задания работникам. Колхозники, своим внутренним чутьём, основанным на многолетнем инстинкте самосохранения, почувствовали, это совсем другой Каминский, не тот которого они успели узнать. Большинство отправилось выполнять задания Егора, но не все. Нашлись и те, кто решил проверить нового начальника и молодого коммуниста на вшивость. Зря они это затеяли! Знай, они с кем имеют дело и что у этого парня за плечами, бегом бы побежали, ещё и штаны задрав.
Егор вышел из избушки. На улице стояли и курили два тракториста Вася и Гриша. Молодые парни, ровесники Егора.
- Чего ждём парни? Почему не работаем? – обратился Каминский к ним. Григорий, более развязанный и наглый, дерзко ответил Каминскому.
- Срать я хотел на твои приказы и на тебя. Когда захочу тогда и поеду. - У Егора начал стекленеть взгляд и вернулось, так давно забытое им чувство. Он молча подошёл к трактористу и мощной серией ударов в лицо отправил его на землю. Когда тот пытался встать, сильный удар ногой опрокинул его навзничь. Каминский повернулся ко второму трактористу, Василию.
- Ты тоже такого же мнения, как и это говно? Тоже ждёшь разъяснительной беседы? – Василий, молча сорвался с места. Добежав до своего трактора, в момент сорвался с места и умчался в поле. Егор обратился к валявшемуся на земле избитому трактористу.
- Ключи от трактора отдал мне и вали на хер. Чтобы я тебя не видел. За сегодня тебе прогул. Завтра, пойдёшь по наряду. Будешь навоз на фермах вилами с бабами в прицепы грузить, - Гришка поднялся с земли. Отойдя на безопасное расстояние, с ещё оставшимся апломбом бросил Егору.
- Ты без моего трактора не обойдёшься. Кто эти прицепы будет вывозить?
- Я посажу за твой трактор «Художника».
- Вот уж он тебе наработает. Он трактор в миг ухайдохает.
- Верно! Даже ещё быстрее, чем ты думаешь. Я это по своему трактору знаю. Вот только это Гришка твой трактор и ты останешься без техники, а в колхозе это что значит? Это значит «трындец» тебе и твоему личному хозяйству. Без трактора, по миру пойдёшь. Корову и всех тёлок сам на бойню сведёшь, - тракторист побледнел как полотно. Он замер, нервно моргая глазами, забыв даже о побоях. Катастрофа его личному хозяйству, замаячила перед его глазами реальнее светящего на небе Солнца. Гриша вмиг понял, как он просчитался с этим морячком. Егор уходил к ферме искать «Художника», когда он услышал за спиной шаги. Каминский повернулся. Его нагонял тракторист Гришка. Егор напрягся, готовясь к бою. Надо сказать, что эти трактористы были крепкие парни и только владение Егором приёмами рукопашного боя, давало ему преимущество в бою с ними. Следующие события стали полной неожиданностью для Каминского. Тракторист приблизился к нему и неожиданно, со словами.
- Егор прости! Бес попутал! Прости! Верни трактор! Клянусь! Буду работать как чёрт. У меня же двое детей и дочка маленькая, как и твоя. Прости не обрекай их на голод. Верни трактор, - и упал на колени пред Егором. По щекам тракториста бежали слёзы. Егору неожиданно стало жалко этого забитого жизнью и непосильной работой парня. У Гришки впереди ведь ничего нет. Только этот каторжный труд до гробовой доски. Каминский бросил ему ключи от трактора. Подав руку, помог встать с колен.
- Гриша. Иди, работай. Будем, считать ничего не было. Прошу только не подведи меня в очередной раз. Он будет последним.
- Не подведу. Даю слово, - Гриша побежал к своему трактору и тут же уехал выполнять полученное с утра задание: «Кажись понемножку, но дела пошли» - подумал Егор и отправился проверять работу коровьей фермы и своих работников.
Вот он добился того чего хотел, начала своей колхозно-политической карьеры. Наивный Егор, он и не догадывается, какие события ждут его на этом пути.
На следующий день, утром на наряде, Каминский по глазам колхозников понял. Они знают о происшествии с Гришкой и скорее всего, разболтал Василий: «Ну, это и к лучшему. Уважения от них не дождаться. Пусть тогда хоть боятся. Главное, чтобы работали. Нет ни времени, ни сил, их тут перевоспитывать. Да и что я им могу предложить при их рабской жизни и каторжном труде».
На этот раз все уехали молча, обошлось без эксцессов. Вот только это, на первый взгляд, всё выглядело мирно и спокойно. Колхозники обладали врождённой хитростью и мощным инстинктом выживания, Егор знал это по своей первой жене Людке, но он ещё не догадывался, какие сюрпризы его ждут.
Неразрешимое противоречие.
У Беленка в его распоряжении была машина. Он на ней мотался по участку, решая вопросы и контролируя работу подчинённых. Кормил обедами людей на рабочих местах. У Егора не только не было прав, но и водить машину он не умел. Не было в колхозе и мотоцикла. Егору дали раздолбанный велосипед, на котором он перемещался от одного объекта работы до другого. Обеспечение обедами, возложили на столовую, на автомобиль, который был для этого ей выделен.
Проблема нарисовалась там, где её Каминский совсем не ожидал. Там, где она копилась десятилетиями и на первый взгляд, казалась не разрешимой. В колхозах и как потом выяснит Егор и в совхозах существовало святое правило. Колхозный план - это святое! Все силы, время, здоровье положить на выполнение плана или как его называли госзаказа. Не щадили ничего и никого. План любой ценой, а за ценой, как говорится, мы не постоим, и не стояли, жертвовали всем и всеми. Только этого колхозному начальству было мало. Нужны были рычаги воздействия на колхозника. Способ заставить его работать даром. Превратить его в раба было недостаточно, он должен стать бессловесным, неспособным к сопротивлению рабом. Такие рычаги были найдены. Один из них – трактор. Егор сам, по наитию, использовал этот рычаг для усмирения тракториста Григория. Другой, рычаг воздействия применялся в более широких масштабах. Каждый колхозник имел свою собственную корову, а многие и не одну. Этот рогатый вопрос, ещё встанет перед Егором, а сейчас неразрешимая проблема заключалась в следующем. Корове нужно на зиму не менее трёх тонн сена и полторы тонны на тёлку. Где можно накосить это сено колхознику, если вся земля колхозная? Парадокс или извращение коммунистическо-колхозной идеологии? Всё в колхозе, в равных долях принадлежит членам колхоза, самим работникам, а на деле они нищие! Декрет Ленина «Земля крестьянам! Заводы рабочим!», так и остался обманом и заманухой, чтобы захватить власть в стране. Поразительно, но и спустя почти семь десятков лет всё так и оставалось. Нищий бесправный крестьянин, теперь уже колхозник, не только не имел своей земли, не считая огорода, но даже не мог накосить сена на свою корову. Из года в год, колхозники косили на неудобьях. Там где колхозу было уже совсем нерентабельно заготавливать сено. Этого тоже колхозным рабовладельцам было мало. Они запрещали колхозникам косить неудобья, пока не будет выполнен план. За нарушение наказывали материально. Лишали трудодней, премий и натуроплаты. Так за счёт ограбления колхозников эти хозяйства становились рентабельными и даже выбивались в миллионеры. В идеале, выполнив план сенозаготовок, колхозник мог приступать к заготовке сена для своей скотины, на тех же неудобьях, канавах, опушках, рвах, холмах. Правда, этот план нельзя выполнить и почему нельзя, Каминский узнает позже, когда решит, что он этот план выполнил. Всё-таки допустим, план выполнен. Вот только к тому времени трава превращалась в сухостой, а корова это не печка, она хворостом не питается. Как это положение дел отразилось на Каминском? Самым печальным образом.
Распределив людей по объектам, Егор сел на велосипед и поехал на поле, где должен работать передовик участка Сергееч на пресс-подборщике и тюковать сено. На поле, Егора ждала мёртвая тишина. В траве загорали, раздевшись без лифчиков, две молодые колхозницы и с ними «Художник». Ни трактора, ни пресс-подборщика не было. Не было и трактора Василия, в прицеп которого должны были складываться тюки сена, выходящие из пресс-подборщика. Ничего не понимая и не добившись вразумительных ответов от девчонок, которые даже не удосужились прикрыть обнажённую грудь, Каминский сел на велосипед и поехал на другой объект. Там должен был косить траву Гриша. Гриша был на месте. Он добросовестно работал. Егор остановил трактор и спросил тракториста.
- Гриша! Где мне найти Сергееча?- Гриша помялся, но махнул рукой в направлении оврага. Прислушавшись, Каминский разобрал шум работающего трактора. Подъехав к оврагу, Егор увидел следующую картину. Сергееч на тракторе, на крутом склоне косил траву. Каминский пошёл наперерез и остановил трактор. Сергееч вылез из кабины. Егор не собирался бить его, всё-таки он ему в отцы годился. Егор спросил.
- Ты почему здесь и что это всё значит? Где пресс-подборщик?
- Пресс дома у меня стоит. Я кошу своей корове. Через два часа поеду тюковать колхозное сено. Изобьёшь меня как Гришку? – Тракторист вызывающе смотрел на Егора. В его глазах не было ни тени страха. Он понимал, что его заменить некем.
- Васька тоже косит на неудобьях? – только и спросил Егор. Тракторист утвердительно кивнул.
- Хорошо. Через два часа, жду тебя с прессом на поле, - Егор больше ничего не сказал и пошёл к велосипеду. Он понимал, этот вопрос надо решать кардинально, а не кулаками, но как, Егор ещё не знал. Ещё не знал, но он был уверен, он вскоре найдёт решение. Эта уверенность, станет его образом жизни. Потом, эта уверенность в себе, уверенность в том, что он найдёт решение, не раз спасёт ему жизнь во время его шпионской деятельности, а сейчас он ехал в избушку, в которой по утрам раздавались наряды. Ехал искать решение.
На поле Егор не поехал. Он сидел в помещении «наряда» и думал. Вскоре во дворе остановился трактор Григория. Тракторист, зашёл в помещение и молча сел на лавку, с интересом смотря на начальника.
- Гриша! – обратился к нему Егор. - Расскажи мне, пожалуйста, как вы выкручиваетесь и готовите сено для своего скота, - Гриша с жаром стал рассказывать Егору о проблемах и унижениях, через которые приходится пройти колхознику каждый год, чтобы прокормить свою скотину. Говорил он с такой болью в голосе, что Егор понял: у этих людей уже накипело и их действительно эти колхозные генералы держат за горло, шантажируя личной скотиной. Только рыпнешся и перекроют кислород. Егор слушал Гришку и рассматривал карту-схему полей участка, висевшую на стене «наряда». Внезапно Каминский повернулся к трактористу, оборвав его на полуслове, скомандовал.
- Всё! Всё Гриша. Иди домой. Завтра ты мне понадобишься отдохнувший и с ясной головой, - тракторист вышел. Завёл трактор и уехал домой. Егор самодовольно уселся на начальствующий стул в торце стола. Решение было найдено!
Подрывная деятельность коммуниста Каминского.
Теперь в понедельник и в пятницу, утром, как начальник второго участка Каминский должен был присутствовать на планёрке в конторе колхоза у Шарова. На этом утреннем совещании доводились планы и задания участкам. Так Егор узнал, что его участку надлежит заготовить, согласно плану 750 тонн сена! Было уже заготовлено 400 тонн. Процесс сенозаготовок на первый взгляд казался элементарным делом.
Траву следовало, сначала, используя сегментные или роторные косилки, навешанные на трактора «Беларусь» скосить. Потом скошенную траву, с помощью граблей-ворошилок колёсных, цепляемых к тракторам или граблей-ворошилок роторных, работающих от тракторного вала отбора мощности, сбить в волок. Регулярно траву необходимо ворошить и переворачивать, пока она не превратится в сено. Затем, это сено, либо спрессовать в тюки с помощью пресс-подборщика, также транспортируемого трактором, или же, на худой конец, с помощью огромных вил навешанных на трактор, собрать сено сначала в копны и сложить в скирду. В любом случае погрузить в тракторные прицепы. Затем, сено следовало доставить к месту хранения. На колхозные сеновалы или сложить в скирды в полях. На первый взгляд ничего сложного, но это только на первый взгляд. Техника имеет привычку ломаться и ломаться в самый неподходящий момент. Также следует учесть и человеческий фактор. Главное же, при сенозаготовке, это погода. Стоит скошенное сено намочить подсушить и несколько раз повторить эту процедуру, как оно почернеет и сгниёт.
Правда, на втором участке имелось и чудо сельскохозяйственной техники. Немецкая, самоходная косилка-плющилка Е-302 в простонародье «немка». Эта немка и косила и сбивала в валок траву за один проход. Вот только эта машина, недобитых в 1945 году немцев, стояла во дворе у тракториста Василия. У неё полетел 207-ой упорный подшипник в жатке. Достать его не представлялось возможным в связи с его нерусским происхождением. Теперь коммунисту Каминскому и начинающему колхозному номенклатурщику предстояло заготовить 350 тонн сена. Площадей засеянных травами хватало! Не хватало техники, людей и хорошей погоды.
К восьми часам утра, с опозданием на час, из-за совещания у Шарова, да и дорога занимала время, Егор прибыл в избушку «наряда». Колхозники терпеливо и с интересом, ждали своего нового начальника. Видно Гришка заинтриговал их, поведав им о своём вчерашнем разговоре с Каминским. Егор прошёл в торец стола и сел на начальствующий стул. Молча оглядел всех присутствующих в помещении и не спеша, в полной тишине заговорил.
- Вот что я хочу вам сказать товарищи колхозники. Я понял вашу беду и проблему. Год из года повторяющаяся эпопея с заготовкой сена для вашей скотины, - колхозники утвердительно закивали головами, правда, ещё не догадываясь к чему клонит этот «матрос Железняк», как они стали называть за глаза Егора после мордобоя, который он устроил трактористу Гришке. Егор продолжал, внимательно наблюдая за присутствующими, - сегодня до обеда мы не будем работать, а займёмся мы решением вопроса обеспечения вашего личного скота сеном, - Егор замолчал. В помещении повисла действительно мёртвая тишина. Казалось, колхозники перестали дышать. Они смотрели на Каминского, в их взглядах смешалась вся гамма чувств, от недоумения до привычного, всем им страха. Они не ждали ничего хорошего от начальства и особенно, когда речь заходила о личной скотине. Егору ещё придётся в этом убедиться, но сейчас вопрос стоял о другом. Егор встал. Он подошёл к схеме-карте земель участка висевшей на стене. Встав рядом с ней и показывая карандашом на схему снова заговорил.
- Вот схема полей нашего участка. Нам по плану осталось заготовить 375 тонн сена. Сеяных же трав у нас в полях ещё на 200 тонн сена. Ещё десять дней и эта трава превратится в палки. Пропадёт на корню. Ни техники, ни сил, ни гарантий от природы, мать её, у нас с вами нет, - теперь, уже явно колхозники перестали дышать. Егор, карандашом обвёл на схеме участок в 28 гектар сеяных трав, находившийся по иронии судьбы сразу за двором Егора. Затем произнёс.
- Я решил отдать эти 28 гектар сеяных трав вам товарищи, на сено для вашего личного скота,- по помещению прошёл ветерок, это в одно мгновение вздохнули все колхозники. Они ошалело смотрели на Каминского и не верили своим ушам. Они быстрее бы поверили в появление на «наряде» инопланетян, чем в сказанное им. Первым пришёл в себя Сергееч. Смотря на Егора, высказал своё мнение.
- Никто нам не позволит забрать себе сеяные травы.
- А мы и не будем никого спрашивать. Скосим и заберём по дворам. Только у меня два условия. Первое. Никому ни звука! Проболтаетесь хоть одному человеку и останетесь без сена. Молчим как рыбы об лёд, пока сено не будет у нас во дворах. Сегодня вы выберете пятерых человек из вас. Тех, кому вы доверяете. Они пойдут и разделят поле на делянки. Разделят честно. Так, чтобы всем хватило сена в зависимости от количества голов скота, - все наконец-то поняли, что Егор это серьёзно и «наряд» загудел как улей. Егор продолжил.
- Второе условие. Сено будем заготавливать сразу, как выполним план. Как только последняя тонна сена из оставшихся, 350 ляжет в скирду, всю технику бросаем на эти 28 гектар и всё убрать за один день. Если не успеем, второго шанса нам не дадут. Сегодня разметить. Завтра скосить. Жаль не работает «немка». Ей бы мы вмиг всё скосили, в валок сбили и не рисковали бы своим сеном на случай дождя. - Неожиданно встал Василий. Он помялся. Потом махнул рукой и заявил, обращаясь ко всем.
- Раз пошла такая пьянка! Будет работать немка. Есть у меня запасной упорный подшипник на жатку, правда старый ненадёжный, но думаю, выдержит, - Егор про себя подумал «Вот тебе и раз. Смотри-ка ты и дефицит нашёлся. Правильный значит мой подход к вопросу», - а сам продолжил.
- Всё. Выбирайте комиссию и пошли на поле. Гриша заготовь колышки и доски для разметки. - Работники, вышли из избушки и отравились на поле, размечать участки. Пока шли, Сергееч подошёл к Егору и тихо заговорил с ним.
- Ты паря понимаешь, что тебя после этого Шаров и компания, четвертуют?
- Ничего они мне Сергееч не сделают. Ты не понимаешь моего положения. Я молодой коммунист. Здесь по комсомольской путёвке. За должность я не держусь. Она, как я понял не для меня. В сельском хозяйстве я ни хрена не смыслю. А потом, я их сам ещё раком поставлю, поверь мне, это только начало, - так они и пришли на поле.
На следующий день, на втором участке, свершилась вторая крестьянская революция. Егор пришёл утром на «наряд», а он оказался пустым. Ничего не понимая, Каминский поехал на поле, где планировалась заготовка сена. Все колхозники не только были на месте и работали как заведённые, но они, оказывается, вышли на работу, как только ушла роса. Более того люди работали не просто до захода солнца, они работали и при свете фар, пока не выпала ночная роса и заготовку сена пришлось прекратить. Егор взял вилы и встал в один строй с колхозниками на загрузку тюков в прицеп трактора. Ему теперь, как начальнику стало просто нечего делать. Не нужно больше никого контролировать, не нужно бить морды, не нужно сломя голову носиться по полям вылавливая своих работников на неугодьях. План выполнили за пять дней! Благо погода не подвела.
На следующий день, как и обещал Егор, вся техника участка была брошена на теперь уже личное поле. За эти пять дней колхозники сами смотрели за своим сеном и вовремя его ворошили и переворачивали, кто-то руками, но Егор два раза направлял на это поле и ворошилку с трактором. Сено убрали за один день и развезли по дворам. Привезли и Егору три тонны на Марту и полторы тонны на Малышку, хотя Егор и забыл о своих коровках, когда делили поле. Гришка и Василий, сами не говоря Егору, отделили ему делянку, скосили, сгребли и Сергееч выгрузил сено у Егора во дворе.
Вечером, закончив развозить сено по дворам, колхозники собрались у избушки. Пришёл и Каминский. Все были в состоянии эйфории! Впервые за десятилетие, они в один день заготовили себе сено, без скандалов, наказаний и выматывающего непосильного труда, кося порой ручной косой канавы и кустарник. Качество же сена было отменное! Люди не верили в произошедшее и просили ущипнуть себя, не сон ли это.
Боевая операция, под кодовым названием «28 гектар», выпала на воскресенье, а следующим утром Каминскому предстояло присутствовать на очередной планёрке у Шарова. Зайдя в кабинет председателя, Егор сразу всё понял, ловя на себе озлобленные взгляды других начальников участков колхоза. Явно кто-то из колхозников уже успел похвастаться своим родственникам о событиях, произошедших на втором участке в воскресенье. В кабинет вошли Шаров и парторг. По их лицам и по тому, как они приветствовали Егора, он понял, они ещё не в курсе случившегося. У него есть фактор неожиданности, а значит, оперативную инициативу нужно перехватить. Только Шаров предложил доложить о состоянии дел на участке, как Егор, не спрашивая разрешения, вскочил и отрапортовал.
- Второй участок выполнил план заготовок сена, 750 тонн отличного сена заготовлено и уложено на хранение! Можем приступать к заготовке силоса.
- Молодцы! Это дело! - Радостно сказал парторг, затем схватив телефон, стал вертеть вертушку. Когда ответили, он, приняв стойку смирно, отрапортовал в трубку: «Товарищ первый секретарь. Второй участок колхоза «Путь Ленина», под моим руководством и контролем выполнил задание сенозаготовок и первым в районе заготовил 750 тонн высококачественного сена!», - затем несколько минут выслушав ответ снова отрапортовал: «Есть увеличить нормативы и ещё заготовить 150 тонн сена! Выполним, товарищ первый секретарь!» - Парторг положил трубку и гордым взглядом окинул всех присутствующих и обратился к Каминскому.
- Слышал? Слышал. Сколько у тебя ещё площадей с сеяными травами? – Егор только на секунду растерялся. Всё происходящее на его глазах казалось ему нереальным, каким-то ретро из тридцатых годов сталинского террора. Только способность максимально мобилизовать волю и сознание, помогло ему быстро сориентироваться в происходящем в кабинете.
- Осталось сеяных трав 64 гектара. С гектара мы берём почти три тонны. Вполне хватит. Первый секретарь, так точно определил новый план, как знал, сколько у меня осталось трав. Вот только, придётся нам помочь с техникой или достать упорный 207-й подшипник на жатку для немки. Тогда мы с вами ещё раз порадуем Первого секретаря. Людей на новые подвиги я подниму, - только Егор закончил, как Шаров сразу набросился на присутствующего на совещании завмастерскими Андрея.
- Андрей! Делай, что хочешь, но этот треклятый подшипник мне найди, где хочешь. Ты слышал, кто нам давал задание? Думаю, понимаешь, что ждёт хозяйство, если мы не выполним это задание! Ищи и чтобы уже сегодня вечером подшипник стоял на немке у Каминского. – Андрей улыбнулся и показал Егору незаметно большой палец вверх: «Молодец», конечно Андрей уже знал о выходке Егора с 28 гектарами, а так, как Андрей был очень умный человек, он сразу разгадал план Каминского. Парторг перехватил инициативу у Шарова.
- Каминскому на очередном партийном собрании объявим благодарность по партийной линии за досрочное выполнение плана сенозаготовок и отличное руководство работниками участка, - Егор про себя улыбался и думал: «Какой тут шухер начнётся, когда эти двое узнают, какой ценой мой участок вышел в передовики». Не выдержал один из начальников участка. Он хлопнул кепкой об пол, вскочив, закричал, гневно смотря то на Егора, то на Шарова, то на парторга.
- Этот «матрос Железняк» скосил 28 гектар сеяных трав и раздал их колхозникам для личного скота! Сейчас мои работники требуют поступить также. Они грозят не выйти на работы. «Почему на втором участке такое разрешили, а нам нельзя?». Вот что он наделал этот пацан! Он же недобитый меньшевик! - Его поддержали и другие начальники участков, также констатируя требования работников с их участков о выделении сеяных трав под сено для личного скота. Кричавший начальник сел, подняв с пола кепку. В кабинете наступила тишина. Все смотрели на Егора. Егор продолжал стоять. Обведя взглядом присутствующих, он заговорил уже забытым и им сами голосом, в котором слышались стальные нотки.
- Значит так! Первое! Оставшиеся травы пропадут, если мы их не скосим в течение недели. Второе. Да я отдал колхозникам 28 гектар сеяных трав для их личного скота. А эти колхозники они, что оккупанты или враги народа? Они кормят вас, трутней, начальничков участков своим трудом. Может тут забыли, что в колхозе всё общее и всё принадлежит этим же колхозникам. Так я вам напомню Устав колхоза. В третьих, люди выполнили план досрочно и заготовили отличное сено, при этом добровольно, без принуждения работали от росы до росы. Так может эти 28 гектар этого стоили! В четвёртых, Вы так сладко рапортовали в Райком о своём личном руководстве, - Егор посмотрел на побледневшего внезапно парторга и продолжил свой монолог в полной тишине, - так получается уважаемый партайгеноссе, это с Вашего согласия колхозники получили сено! Вы готовы, отказаться от своих слов и заявить первому секретарю, что это не под Вашим чутким руководством работники пошли на трудовой рекорд? Не думаю. Вы не производите впечатления идиота, или смертника. Более того, нам предстоит ещё заготовить 150 тонн, а если вы, товарищи колхозные полководцы устроите разборку с этим сеном, а может быть сдуру, решите забрать его у колхозников. Я уверен, вы не только не выполните нового задания, но ещё нарвётесь на сопротивление. Люди будут драться за своё. В крайнем случае, сожгут сено. Я лично так и сделаю, если вы попробуете его у меня изъять. Случайная искра, так бывает, о сено оно, что порох. Ну как перспективы? Включайте думалку и соображаловку да решайте, думая хотя-бы на шаг вперёд, - Егор сел. Все молчали. Встал Андрей. Его лицо светилось удовольствием. Он также спокойно заговорил.
- Предлагаю не только оставить всё как есть, а более того. На каждом участке рассмотреть возможность выделить колхозникам поля под личное сено и распространить опыт Каминского по другим участкам. Более того, доложить в Райком партии о новом, как этого требуют материалы Апрельского Пленума ЦК КПСС, подходе к руководству колхозом и внимательном отношении к проблемам людей, работающих в хозяйстве. Я же, в свою очередь, как член районного комитета ВЛКСМ, на ближайшем заседании бюро комитета доложу о новой инициативе коммуниста Каминского всему составу бюро, - Андрей замолчал и сел на место. Парторг теперь стал зелёного цвета. Можно было подумать, что он не в кабинете председателя колхоза, а на борту боевого корабля, попавшего в жестокий шторм бешеного Биская. Егор смотрел на парторга и ему ничуть, не было его жалко. Этот пустозвон столько лет уродовал человеческие души, что случись сейчас с ним инфаркт, это было-бы заслуженной карой для него. Про себя же Егор подумал: «Ты партайгеноссе, не знаком на свою беду с Масловым Иваном Михайловичем. Тот бы тебя, как коммуниста товарища, предупредил бы. Каминский его ученик и бодаться с ним, что мочиться против ветра. Себе только в убыток. Иван Михайлович, узнал моё умение словоблудить и нести политическую ахинею ещё тогда, посреди Индийского океана и запомнил этот случай на всю свою недолгую оставшуюся жизнь». Первым заговорил Шаров.
- Так! Всем начальникам участков выделить работникам поля с сеяными травами и организовать заготовку сена, - потом с каким-то страхом и ненавистью во взгляде, посмотрев на Егора, продолжил, - используйте опыт Каминского. Колхозникам же сообщите, что это решение правления колхоза, а не какая-то там инициатива залётного морячка, а второй участок, первым получили сено, потому, что первыми выполнили плановое задание. Все свободны. - Начальники участков в полной растерянности покидали кабинет председателя. Такое происшествие у них случилось впервые в жизни. Их мозги, настолько одеревенели за десятилетие, что последние события, никак не укладывались в их сознании. Только Андрей подошёл к Егору. Пожал ему руку и сказал.
- Ловко наши бонзы всё поставили себе в заслугу. Теперь это они оказывается, всё придумали и организовали. Тебе не обидно?
- Нет. Андрюха ничуть. Это не впервой в моей жизни. Имею уже такой опыт. Меня так представляли на службе к медали «За боевые заслуги», а в итоге чуть не отправили в тюрьму. - Они распрощались. Егор пошёл домой.
Красный террор.
Спустя несколько дней, после событий происшедших на планёрке у Шарова, утром во время наряда, в помещение «наряда» заявилась одна из пенсионерок. Она встала посреди «наряда» и довольно хамовато потребовала от Егора.
- Так начальничек, выдели ка мне сено.
- Разве Вам не выделили и не привезли сено, когда мы делили 28 гектар?
- Мне этого мало. Мне ещё надо!
- Простите. Я, Вам ничем не могу помочь. Делила комиссия, а не я.
- Срала я на твою комиссию и на тебя. На всех участках выделяют поля для колхозников. Вот и мне выдели, - Егор вскипел. Он всю жизнь ненавидел хамство, а здесь и от этой пропитой старой дуры, такого циничного и наглого обращения к себе он тем более не намерен был терпеть.
- Ничего Вы больше не получите. Косите на неудобьях. Я же Вам за это хамство, даже трактор не дам. Договаривайтесь с трактористами сами. Неожиданно за старуху вступилась одна из работниц, её родственница. Она нахрапом попёрла на Каминского.
- Смотрите вы на этого начальничка. Благодетель ты наш. Сено нам выделил. Смолчал, что это было решение правления колхоза. Обманул нас. Заставил работать от зари до зари, а сено мы бы и так получили. Ещё коммунист! Обманщик! - Её поддержали ещё несколько женщин. Егор молча слушал их гневные выкрики и проклятия в свой адрес. Рано он себя возомнил победителем. У Шарова и у парторга имелся богатый опыт колхозной жизни. Они прекрасно знали своё колхозное быдло и хамло. Знали и как им управлять. Удивительно, но молча сидели Гришка, Василий и Сергееч. Они тупо смотрели себе под ноги, а бабы всё больше расходились. Неожиданно вскочил «Художник».
- Заткнитесь дуры! Как же вам не стыдно! Неужели вы не соображаете. Каминский выделил поле и разбил его на делянки за неделю, до того, как появилось решение правления. Неужели не понятно, что он не мог заранее знать о решении правления, которого-то ещё и не было. Дурачьё вы тупое и курицы безмозглые! - Бабы перекинулись теперь на «Художника» поливая его ещё и матом. Егору хватило этих секунд, которые дал ему «Художник» чтобы прийти в себя. Каминский встал и с размаху запустил в стену графин с водой! Графин, словно граната, разлетелся на осколки, осыпав всех присутствующих стеклом. Кто-то закрыл голову руками, кто-то присел, но все заткнулись.
- Так вот колхознички! – голос Егора напугал даже его самого. - Теперь суки слушать сюда! Даю слово! Вы ещё пожалеете об этой сегодняшней выходке. Значит с вами, нельзя по-человечески. С этой минуты железная дисциплина. Опоздание на 15 минут – прогул. Невыполнение моего задания в срок, сразу лишение трудодня. Ничего у меня не просить. Никому ничего я не выпишу. Хотите меня попробовать на прочность. Валяйте! Я в Эфиопии под пулями стоял, а уж вас, срань колхозную, запросто приведу в меридиан. Андрей, останься, - впервые Егор назвал «Художника» по имени, - а остальные пошли на хер. Все на работы! – тут неожиданно для себя заговорил по-немецки, - Arbeiten. Schwein arbeiten! - Видимо колхозники были не сильны в языках, да и Егор знал только эту фразу и ту по фильмам, но все ушли. Остался только Андрей.
- Вот что Андрей. Ты прости меня, я был часто неправ с тобой и спасибо, что поддержал меня в трудный момент. За те секунды, что ты мне дал прийти в себя, надо поить человека неделю, но мы с тобой вот как поступим. Заберёшь у меня во дворе трактор Т-25 «Владимировец». Будешь на нём работать. Нам ещё 150 тонн сена готовить. Подвесишь на него ворошилку. Главное заберёшь у Сергееча сегментную косу и прицепишь на «Владимировец». Сергеечу пока хватит и роторной. «Владимировец» лёгкий трактор и может работать на неудобьях и склонах. Догадываешься, что я хочу тебе сказать?
- Посылать всех этих козлов на хер, если будут просить скосить им траву на сено?
- Можно и так, но есть лучший вариант. Коси им, но бери с них мзду и не стесняйся, только трактор никому не давай. Договорились?
- Договорились! Я что, себе враг, трактор давать кому-то. Спасибо Егор! Я тебя не подведу! – они впервые обменялись рукопожатием. Егор пошёл домой.
На следующий день, Егор, с небольшим опозданием пришёл на наряд. Ни с кем не поздоровался. Сел в торец стола и спокойно всем озвучил задания. Раньше после этого работники высказывали свои просьбы или подавали заявления. На этот раз Егор встал и направился к двери. Одна из работниц, преградила ему путь и протянула какой-то листок, скорее всего заявление на получение чего-то из колхоза. Каминский, не читая, смял листок и бросил в урну. Обошёл женщину и вышел на улицу. На улице остановился возле Андрея и стал с ним беседовать. К Каминскому с Андреем, подошли Василий, Гришка и Сергееч. Они немного помялись, переступая с ноги на ногу и Сергееч заговорил, обращаясь к Егору.
- Егор! Ты это не серчай! Бабы, они и есть бабы! Ну что с них взять? Вот правильно сказал вчера «Художник» - курицы…, - Егор резко перебил говорящего.
- Во-первых, он не «Художник», а Андрей. Во-вторых, а вы, то втроём, тоже бабы? Молча сидели. Это у нас на корабле называли трусостью и предательством. За такое не то, что руку не подают, а срать на одном гектаре не садятся. Может, и вы думаете, что я скрыл решение правления и выдал его за свою идею? Может, и ты Гриша так считаешь? Не ты ли мне рассказывал о вашей скотской жизни и о проблемах с заготовкой сена для своей скотины, - Сергееч и Гришка, хотели что-то сказать, но Егор остановил их движением руки, - я всё сказал: «Предавшим однажды, нет больше веры». Он повернулся к Андрею.
- Ты Андрей сегодня поработаешь на «Владимировце», а завтра твой тёзка завмастерскими обещал притаранить 207-й упорный подшипник к жатке на немку. Сядешь за немку. Справишься?
- Обижаешь Егор! Конечно, справлюсь,- пообещал, обрадованный решением начальника, Андрей.
- Ты же Василий, - продолжал Егор, опять повернувшись к стоящим рядом Василию, жена которого, доярка шельмовала Егора, и к его дружкам трактористам, - передашь «немку» Андрею. Я хочу тебя сразу предупредить, не дури. Не дай Бог что-то будет не в порядке. Сразу напишу заявления в прокуратуру и приложу все силы, всё своё влияние в партийных органах, но я тебя тогда посажу за вредительство. Теперь уже обращаясь к троице, Егор продолжил: «Вы втроём с сегодняшнего вечера будете ставить трактора на площадке у «наряда». Завтра завмастерскими привезёт мне пломбиратор и я буду пломбировать ваши топливные баки и сливные клапана внизу баков. Отработанный за день моторесурс буду записывать каждый вечер после работ. Не дай Бог он не совпадёт утром с записью. Весь перерасход топлива повешу на виновного. Это только начало! Я вам устрою счастливую жизнь. Жизнь, чтобы служба мёдом не казалась. Вы у меня ещё поползаете! Гоняться за вами по полям я не намерен. Утром норму-задание получите. Не выполните? Прогул. Три прогула сниму с трактора. Пусть лучше трактор простаивает, всё равно хозяйству пользы нет, пока вы себе траву косите, а так, хоть топливо и моторесурс сэкономлю». Ничего больше не говоря, Егор пошёл к ферме, посмотреть, как там обстоят дела и разобраться с тремя доярками, активно нападавшими вчера на Каминского.
Егор был чертовский зол и обижен. Он не собирался никому спускать за случившееся. Теперь Каминскому было наплевать и на новый план в 150 тонн, пусть у парторга задница горит за это сено, и тем более на этих скотов колхозников. С этого момента и на всю оставшуюся жизнь, Егор перестанет бороться за светлое будущее советского народа, за права и льготы простого угнетаемого человека. Теперь для Егора, как у Фирдоуси, «…народ - это сброд…». Теперь для него люди будут делиться на тех, кого Егор знает, уважает, чьё мнение для него значимо и с кем он дорожит отношениями и на так называемый – народ. Остальной народ, на который теперь Егору плевать.
Хорошие отношения на участке Каминский сохранил только с Андреем, бывшим «Художником». Двумя девицами-сестричками, теми, что загорали без лифчиков вместе с «Художником» на поле, когда Егор искал Сергееча, они в тот день пытались защищать Егора.. Петром Ивановичем, уже вернувшимся из больницы, но лежавшим дома, оставаясь на больничном. Заведующей фермой, Катериной Петровной, приятной и аккуратной, интеллигентной женщиной не присутствующей на «наряде» в тот чёрный день.
Через несколько дней придя на «наряд», Каминский увидел среди работников и Катерину Петровну. На столе лежала и ждала его стопка заявлений. Каминский сел за стол. Пробежал глазами заявления. Выбрал одно, от Катерины Петровны. Она просила выписать ей зерна. Егор наложил на её заявлении свою резолюцию «Не возражаю». Расписался, поставил дату и передал заявление, Катерине Петровне. Остальные, он не читая, порвал и выбросил в урну.
Конечно, колхозники уже давно бегали жаловаться на самоуправство Каминского в контору. Только вот Шаров никаких мер не принимал. Во-первых, он после случая на планёрке в конторе, когда Егор поставил всех на место, стал побаиваться Каминского. Во-вторых, председатель колхоза, таким образом, решил вернуть своё влияние на работников участка. Они ведь не только приняли самое активное участие в разграблении 28 гектаров сеяных трав, но и молчали неделю об этом, пока не рассовали сено по дворам. Получается, что Егор сломал, он же сам теперь и восстанавливал, жёсткими методами. Шаров был умнее и опытнее Каминского и понимал, что рано или поздно, Каминского нужно будет остановить и как опытный аппаратчик держал руку на пульсе.
Раздавая, в очередное утро наряды Егор увидел в окно, что у наряда остановился ГАЗон Беленка. В избушке открылась дверь. На пороге появился Беленок с женой. Карательные действия Егора в отношении работников участка, заставили Беленка, по требованию председателя и парторга прервать отпуск и отложить на время выход на пенсию. У Егора вырвался возглас облегчения.
- Степан Тарасович! Мария Фёдоровна! Ну, наконец-то! Вы вернулись?
- Вернулись, Егор. Вернулись, – ласковым голосом ответила Мария Фёдоровна, а вот сам Беленок довольно сурово окинул взглядом всех находившихся в помещении. Егор встал и уступил место в торце стола вернувшемуся хозяину, а сам присел на подоконник. Беленок сел на своё место и со всего маху врезал кулаком по столу!
- Что сволочи! Расслабились мать вашу, я вас всех суки…, - «…дальше пошли непереводимые слова на местном диалекте…». Закончив свой монолог Беленок скомандовал: - Пошли суки работать! Я вас научу Советскую власть любить! Помещение вмиг опустело. Остался только Егор и Беленки. Степан Тарасович уже спокойным голосом обратился к Егору.
- Что ты тут за красный террор устроил? Мне Шаров с парторгом весь мозг выклевали: «Езжай и успокой своего «матроса Железняка»». Пока он там всех не перестрелял». Ты, чем так самого Шарова то и парторга напугал? - Егор в общих чертах поведал Беленку с женой, как разворачивались события после их ухода в отпуск. Выслушав Каминского, Беленок подытожил их разговор, выдав Егору своё мнение и полезный совет.
- Ты теперь понял Егор, что нельзя заигрывать с этим народцем. Они не понимают хорошего к себе отношения, считаю такое отношение твоею слабостью. Неужели ты думал, что получив сено, они начнут добросовестно работать? Начали? Нет, не начали, и не начнут. Опять разбежались по неудобьям и опять косят себе сено, хотя и получили его вдоволь. Так было и так будет и не нам это менять. Жизни твоей не хватит, чтобы сделать из этих скотов людей. Несколько поколений должно смениться, пока поменяется их сознание и отношение к труду. Держи их за глотку и только рыгнутся - дави, не жалей. Они только силу понимают. Самый главный аргумент в общении с ними – это кулак, сжатый перед самым носом. Теперь ты на верном пути. Я скажу Шарову, что ты исправился, всё понял, осознал и на верном сейчас пути. Да ты Шарова здорово напугал, парторг мне тоже жаловался на тебя, говорит точно «матрос Железняк». Говорит, может, у тебя, где-то и маузер припрятан, - они ещё час беседовали втроём. Теперь Каминский иначе смотрел на супругов Беленков. Они предстали перед Егором другими людьми, добросовестными тружениками.
Беленки уехали, пообещав Егору, что скоро его сменит Пётр Иванович и Егору оставалось только день простоять и ночь продержаться. Вот только эти сутки растянулись на неделю. Эта неделя оказалась насыщенная невероятными событиями.
Решение Апрельского пленума ЦК КПСС – в жизнь!
Два Андрея и Егор запустили «немку» с жаткой. «Немка» эффективно скосила и уложила в волки оставшиеся травы, но случилась беда. Зачастили дожди. По закону подлости, каждую ночь шёл, пусть небольшой, но дождик. Днём же светило яркое солнце. Трактора участка ворошили сено, чтобы, как можно быстрее его высушить, но одного дня не хватало. Прессовать такое влажное сено было нельзя. Оно сгорит в тюках. Ещё бы денёк и можно пускать пресс-подборщик, но ночью опять шёл дождь и сено намокало. Через три дня стало понятно, что оно, это сено, и так желаемые первым секретарём Райкома партии 150 тонн сверх плана, уже сгнили! Настала пора уборки бобовых трав на силос. Решили сгнившее сено укладывать в силосные ямы вперемешку с бобовыми травами. Это решение принял агроном и зоотехник колхоза на очередной планёрке. Егор так и не понял смысла этого приказа. Если разбавить хорошие бобовые травы сгнившей травой, то это как бочка с мёдом в которую добавили ложку дерьма. Будет не бочка мёда и ложка дерьма, а будет целая бочка дерьма, но приказ есть приказ, а теперь, после беседы с Беленками, Егор безоговорочно подчинился приказам из конторы колхоза.
На очередном партийном собрании колхоза, как и предполагал Егор, никакого поощрения или благодарности ему не объявили. Сделали вид, что ничего не было. Само же собрание проходило под повесткой «Претворим решения Апрельского Пленума ЦК КПСС в жизнь!». Каминский, по уже устоявшейся привычке, досконально с карандашом в руках изучил материалы Пленума, но то, что он услышал на собрании, парализовало его сознание.
С докладом выступал парторг колхоза. Монотонно и в виде тезисов он перечислил основные решения Пленума, но потом неожиданно понёс такую ахинею, что у Каминского от удивления открылся рот. Такое с Егором теперь бывало нечасто, редко уже что-то могло ввести Егора в ступор, но парторгу на этот раз это удалось.
- Теперь товарищи о наших с вами задачах. Вот что сказал член политбюро, секретарь ЦК КПСС Егор Кузьмич Лигачёв. Сказал нам с вами, руководящим работникам колхоза о колхозниках: «Колхозники, понастроили на своих личных участках теплиц и дерут с рабочих в городах, торгуя на базарах, десять шкур за огурцы, томаты, другие овощи, пользуясь временными трудностями в обеспечении горожан свежими овощами». Поэтому мы с вами товарищи, и особенно присутствующие на собрании начальники участков, сегодня пойдем по своим участкам и потребуем разрушить все эти кулацкие теплицы, источники незаконного обогащения наших куркулей и ограбления пролетариата и горожан», - Егор не верил своим ушам! Ему, сейчас, как и тогда на комсомольском собрании в Индийском океане, когда Маслов шельмовал начальника радиостанции, показалось, что парторг умишком подвинулся! Каминский, накануне внимательно повторил материалы Пленума. Егор Лигачёв на нём вообще не выступал! То, что дальше понёс парторг, едва самого Егора не свело с ума.
- Нам товарищи, с вами нужно заставить колхозников соблюдать Устав колхоза. По Уставу колхозник может иметь только одну дойную корову в своём личном хозяйстве. Что же мы имеем? Большинство колхозников завело себе две, а кто три и даже четыре коровы! Идите по дворам и добивайтесь, чтобы этих лишних коров работники сдавали на мясокомбинат. Нужно резко повысить законность и дисциплину в хозяйстве. Значит так! Излишки в виде коров пусть пригонят к фермам. Там мы их, погрузим в прицепы, затем колхоз сам доставит, этот скот на мясокомбинат. В конце года деньги за коров, выплатим хозяева, за вычетом конечно, транспортных затрат, - Егор повернулся к сидящему рядом завмастерскими Андрею и прошептал ему на ухо.
- Ущипни меня, а лучше врежь подзатыльник. Я что, сошёл с ума? – Андрей также шёпотом на ухо успокоил Егора.
- Всё у тебя с головой нормально. Колхоз в жопе по плану мясопоставок государству. Вот таким образом решили его выполнить. Скотину то повезёт колхоз, а чья она эта скотина, никто не станет разбираться.
Сейчас для Егора было главное – это не двинуться рассудком! На всякий случай Каминский открыл брошюру с материалами Пленума и ещё раз перечитал подчёркнутый им накануне собрания абзац: «…Задача состоит в том, чтобы полнее задействовать все резервы увеличения производства продовольствия, как в колхозах и совхозах, так и в подсобных хозяйствах граждан и предприятий. Потребность в садовых участках и домиках, строительных материалах и инвентаре обеспечивается далеко не полностью. Политбюро, весьма подробно обсудив этот вопрос, поручило принять соответствующие меры, с тем, чтобы максимально пойти навстречу запросам людей, снять необоснованные преграды…». То, что требует от коммунистов парторг, это идёт вразрез позициям и установкам партии. Егор не унимался. Он сунул Андрею в руку открытую на этой странице брошюру. Андрей прочитав, опять наклонился к уху Егора и прошептал.
- Если хотите опошлить хорошую идею, то доведите её до абсурда. Заставь дурака Богу молиться он себе и лоб расшибёт. Заодно и план по мясу выполнит. Ты то, чего заводишься? Тебя твои работники разве ещё не научили уму разуму? Одного раза было мало? – Егор забрал у Андрея свою брошюру и задумался над сказанным им, в свете последних событий. «Ведь Андрей прав! Я так рисковал ради этих людей, а они меня не только предали, а готовы были линчевать. За что? За то добро, которое я им сделал!», - неожиданно Егора осенило! Он едва не вскочил со стула. Андрей удивлённо посмотрел на Егора и покачал головой.
Собрание закончилось. Каминский, сорвавшись с места, подскочил к столу. Выхватив из стопки писчей бумаги лежащей на столе, один листок, он крупными буквами написал заголовок: «Я предупреждён(на) о персональной ответственности за невыполнение требований Устава колхоза «Путь Ленина» и требований руководства колхоза». Все внимательно смотрели на манипуляции Каминского, а когда прочитали и поняли, что он затеял, похватали листки бумаги и стали писать эту же галиматью. Каминский же, торжествовал, он думал: «Само провидение в лице идиота парторга, дает мне в руки механизм, чтобы посчитаться с этим неблагодарным колхозным быдлом».
На следующий день, Егор обошёл все дворы колхозников. Передал им решение партийного собрания, в трёхдневный срок разрушить теплицы, у кого они есть, и отвести лишний скот к ферме, для отправки на мясокомбинат. Затем, заставил каждого расписаться на заготовленном им накануне, после партсобрания листке. Пригрозил жестокими мерами, вплоть до уголовной ответственности, если они пойдут против Советской власти и Коммунистической партии Советского Союза! Мужики, потупив взгляд, стояли мрачнее тучи. Бабы ревели в голос. Это доставляло Каминскому истинно садистское удовольствие. Каминский, придя домой, демонстративно разобрал свою теплицу, которую они ставили с братом Димкой. Во-первых, ветром порвало плёнку, во-вторых помидоры давно созрели и они их с Ольгой, и девчонками просто съели, а теплица была уже в этом сезоне не нужна. Колхозники из своих дворов обречённо наблюдали, как Егор громит своё хозяйство, воплощая в жизнь решение партии. Им было понятно, что теперь, после того, как они так подло поступили с этим «матросом Железняком» и когда он, не пожалел даже свою теплицу, грызть он их будет всерьёз. Каминскому же было теперь все равно, что думают, о нём колхозники и всё равно, что их, это быдло, ждёт впереди. Он теперь от всей души их ненавидел и ненавидел их колхозно-рабовладельческий строй. Злобой кипел его разум возмущённый и в смертный бой вести готов.
Мертвые сраму не имут.
Вскоре на работу вышел Пётр Иванович и Егор с огромным облегчением передал ему управление участком. Больше Каминского такой карьерный рост не прельщал. Сам он сел на свой трактор трамбовать силос в силосных траншеях. Это была идиотская работа. Гусеницами трактора кататься взад-вперёд, по измельчённой траве. Вот когда Егор оценил наличие тормозка у его железного коня.
Теперь Егор мог чаще бывать с семьёй и заняться наконец-то вплотную домом. Начало холодать, и отсутствие отопления серьёзно сказывалось на жене и детях. Спасал только мощный, на 3 кВт электрический корабельный обогреватель привезённый Егором из Балтийска. Использование этого обогревателя допустимо только в случае бесплатного электричества, которое за отсутствием счётчика в доме у Каминского и было. Только Егор отлично понимал, что с приходом зимы его не спасёт от холодной смерти даже этот флотский «козёл». Ещё через неделю, из отпуска вернулся Беленок. О пенсии ему настоятельно посоветовали забыть, если он хочет и дальше содержать личное скотство, по своим объёмам не уступающее колхозному. Егор поговорил с Беленком о замене разорванных радиаторов в доме и о котле. Беленок обещал потребовать от Шарова решить эти вопросы.
Между домом Егора и дорогой, за штакетником был разбит сад. На деревьях созрели плоды, яблоки и груши. Трава в саду привлекала детей. Сашенька, уже хорошо научилась ходить. Дети весь день гуляли в саду под присмотром матери. Тут же стояла и клетка с кроликами.
Сентябрьским тёплым вечером, после работы Егор ремонтировал кроличью клетку. Девочки по обычаю гуляли в саду, Ольга возилась с ужином в доме, когда Егор обратил внимание, что маленькая Сашенька тащит какую-то белую палку. Присмотревшись, он на секунду потерял дар речи, но придя в себя, закричал, испугав ребёнка:
- Саша брось! Брось Сашенька! – отец в два прыжка оказался возле ребёнка. Подхватив на руки плачущую от испуга доченьку, Егор стал её целовать, пытаясь успокоить. В сад, выбежала не менее испуганная криком мужа и плачем дочери Ольга. Анюта тоже подбежала к родителям. Все девочки семьи Каминского испуганно смотрели на отца и мужа, а он ошалелыми глазами уставился на белую палку брошенную, Сашенькой и валявшуюся у его ног. Это была бедренная кость! Человеческая кость! Ольга тоже поняла, что это такое лежит на земле, и со страхом прижалась к мужу. Только дети ничего не понимали. Успокоив Сашеньку, Егор как можно ласковее спросил её, она ещё не говорила, но уже понимала, что её порой спрашивают.
- Сашуля, любимая моя, покажи папе, где ты это взяла? - Сашка показал пальчиком на белую песчаную кротовую кучу в саду, которую она расковыряла детским совочком. Егор отдал матери дочь подошёл к этой кротовой куче. Куча как куча, оставленная кротом, рядом ещё несколько куч. Правда, Егору теперь бросилось в глаза, то чему он раньше е придавал значения. Плодовые деревья, росли по периметру сада, образуя в центре пустой своеобразный прямоугольник, размерами три на пять метров. Егор сходил за лопатой и копнул указанную дочей кучу. После третьего копка лопаты на поверхность полетели кости, это были человеческие кости. Егор, продолжал копать. Кости попадались всё чаще и чаще, их было много, очень много. Через полчаса интенсивной копки на четыре штыка лопаты, ошалелый Егор выкопал огромную кучу человеческих костей, от самых разных частей скелетов. Испуганная Ольга, увела девочек в дом и помогала мужу, складывая откопанные кости в кучу. Они оба ничего не понимали. Мимо дома Егора по дороге проходил один из пенсионеров и старожилов деревни. Егор подошёл к штакетнику и позвал его. Старик подошёл.
- Что это? – спросил Егор, показав старику на кости. Старик спокойно без удивления ответил ещё не пришедшему в себя Каминскому и подошедшей к ним Ольге.
- Здесь была братская могила наших солдат погибших в 1944 году в боях за эту немецкую деревню. В 1964 было крупное перезахоронение всех погибших наших солдат в братскую могилу на центральной усадьбе. Вот отсюда тоже останки забрали, но видно не все. Потом всё сравняли бульдозером, а недавно построили дом. Сад тут был ещё при могиле, - старик, как ничего не случившись, пошёл своей дорогой. Каминские, оставив кучу костей в саду, вернулись в дом. Егор достал из тумбочки початую бутылку водки, её Ольга держала для спиртовых компрессов девочкам. От ужина он отказался. Не могла кушать и Ольга, только девочки с удовольствием уплетали приготовленный мамой ужин.
Егор, не пивший ни разу, как приехал в колхоз, налил себе полный стакан водки и выпил его одним залпом. Он уже однажды так пил. В Солнечном. После поездки в кузове машины. Водка пошла как вода. Спустя десять минут она все-таки ударила Егору в голову. Закусывать он не стал, но и пить больше не хотел. Егор сидел и смотрел на Ольгу. Ольга налила себе рюмку водки и молча выпила. Они оба принадлежали к послевоенному поколению. Эта война прошла кровавым шрамом по их семьям. Егор и Ольга хорошо помнили имена погибших на этой войне своих родственников. Они росли, слушая рассказы дядек, прошедших фронты Великой Отечественной и чудом вернувшихся домой к семьям. Супруги были глубоко потрясены случившимся сегодня в их саду. Молчавший с момента обнаружения костей, Егор заговорил, смотря в глаза жене.
- Ты только подумай Оля. Они оставили останки наших солдат, заметь не немцев, хотя и это было бы не по-человечески. Наших погибших солдат бросив их словно сдохшую скотину. Да ещё посадили сад на этих человеческих останках, а мы с тобой ели эти плоды и девочек кормили, - Егора и Ольгу одновременно передёрнуло только от одной мысли, чем напитались эти плоды. Егор продолжал: - Помнишь, как 9 мая мы ходили с тобой на возложение цветов к братской могиле в центральную усадьбу? Я ещё неудачно побрился, в этих антисанитарных условиях и мне всё лицо разнесло от раздражения. Ольга только утвердительно кивнула головой. - Эти уроды торжественные речи толкали! Клялись суки, всегда чтить память отдавших жизнь за их светлое будущее солдат. Лицемеры! Мрази! Сволочи! Подонки. Что же ты Родина, за уродина такая! Эти начальнички и партийные бонзы - выродки, а местное быдло - они же советские люди! Они то, что молчат! Все всё знают и молчат. Действительно бессловесное, трусливое, но подлое колхозное стадо.
- Меня Егор больше беспокоит эта могила и то, что она возле дома. Я не настолько смелая и безбашенная, чтобы жить на кладбище. Ищи другое место для жительства. У тебя месяц на поиски и переезд. Как никогда раньше, резко заговорила Ольга. Видно её уже основательно достали эти скотские условия жизни, а могила стала последней каплей переполнившей её чашу терпения.
- Не переживай Оля. Я и сам здесь не останусь и решу вопрос ещё до наступления холодов, - Каминские голодные пошли спать. Еда им обоим в этот вечер в рот не лезла.
При первой же встрече с Беленком, Егор спросил его прямо в лоб, знал ли он, что его дом стоит на братской могиле.
- Да я знал, что там раньше была братская могила, но её перенесли в центральную усадьбу. Что тут такого, или ты такой впечатлительный и не можешь спать? Тебя по ночам духи беспокоят?
- Поехали! Поехали Тарасыч ко мне. Сейчас и тебя духи потревожат и не только ночью, а и днем. Поехали, говорю ко мне! - Егор был настолько возбуждён и резок, что Беленок не решился с ним спорить и они, усевшись в машину Беленка, от наряда поехали к дому Егора. Ехать было недалеко. Выйдя из машины, Егор подвёл Беленка к куче костей, выкопанных накануне им и Ольгой. Увидев кости, Беленок побледнел и грубо нецензурно выругался в адрес колхозного начальства и сельсовета. Потом посмотрев на Егора спросил.
- Что будем делать паря с этим?
- Не знаю Степан Тарасович. Ещё не знаю, но мне очень хочется всё это сфотографировать, напечатав фото с соответствующими комментариями, разослать по районным газетам, а может и в область и даже в Москву.
- Не советую тебе этого делать. По дружески, не советую. Никто этого не напечатает. Тебе же будет хуже. Тебя же обвинят в дискредитации Советской власти. Могут ещё обвинить в мародёрстве или надругательстве над останками советских солдат. Ты же их откапал. Егор хотел возмутиться, но Беленок остановил его.
- Ты не вскипай, не вскипай, а послушай меня. Я седой, я пожил. Так вот, чтобы ты знал, таких костей по области разбросано немало. Эта тема - табу! О ней запрещено не только писать, но и говорить. Тебе быстро накинут платок на роток. Я же вижу, ты человек честный и порядочный, мужественный, но Егор надо ещё и умом иногда проживать. У тебя есть лопаты? Давай-ка мы с тобой вдвоём выкопаем яму поглубже и захороним наших солдатиков. Камень у тебя найдётся побольше? Поставим его на этом месте, и слышишь морячок, рот на замок и Ольгу предупреди, чтобы помалкивала. Поверь, если раздуете эту историю, вы же крайними и окажетесь. Это Егор система и против системы никогда не надо переть. Против системы не иди, схарчат и костей даже как здесь не оставит. Они вдвоем в две лопаты довольно быстро выкопали глубокую яму. Аккуратно положили в неё кости и засыпали. Егор приволок большой валун от бани. Они установили его на месте захоронения. Потом помыв руки, зашли к Егору, и выпили оставшуюся в бутылке водку, за упокой души похороненных ими советских солдат. Беленок заговорил о насущном.
- Егор! Шаров обещал, как начнём зябь поднимать, выписать тебе отопительный котёл со склада. Тяжеленный этот котёл, ну да ладно, как-нибудь привезём и установим. Вот только вся система порвана, а сварить её будет некому. Брат-то твой, наверное не приедет, а кроме него никто и не справиться. Правда и радиаторов нет. Вот такие хреновые дела Егор. Зима же не за горами, а у тебя, я смотрю-то, топлива нет. Правда и топить то им пока нечего. Ты же уголь не получил, положенный тебе как переселенцу.
- Я решил сменить хозяйство Степан Тарасович. Тем более, Ольга поставила условие уехать с этой братской могилы и я её в этом поддерживаю.
- Есть ещё хутор. Ты его видел немецкий. Там большой сарай и сад старый ещё немецкий, огород большой. Вот только он далеко от деревни. Электричества там нет. Тянуть же несколько километров линию колхоз не в состоянии.
- Я и не собираюсь на этот хутор. Ещё мне не хватало без электричества детей и жену оставить. Буду искать другое хозяйство. В комитете переселенцев меня поймут. Хозяйство, не представило мне надлежащих условий для жилья. Думаю, Шаров будет не против моего переезда в другое хозяйство.
- Шаров-то будет не против - это точно. Если ты решил, то вот есть совхоз такой «Жилинский» в Неманском районе, посёлок Жилино. У них там и новое жильё имеется. Если согласятся тебя взять, то думаю тебе до морозов надо решить с переездом. Правда сейчас начнём зябь поднимать и твой трактор будет на вес золота.
- Какая зябь Степан Тарасович. Если я решил уезжать? Хорошо! Не буду пороть горячку, а спокойно начну действовать.
- Жаль тебя отпускать. Толковый ты парень. Только я тебя понимаю. Жить в таких условиях даже тебе невозможно, а уж детям и жене подавно. Поэтому помогу, чем смогу. Когда будешь готов переезжать, шепни, - они встали из-за стола. Сели в машину и отправились на «наряд». С завтрашнего дня начиналась важная работа. Подъём зяби.
Диверсия.
Для перепашки полей под зябь Беленок, Егор и Пётр Иванович решили создать тракторное звено и работать сразу тремя тракторами на одном поле. В это звено вошли: трактор Петра Ивановича как ведущий, Егор на своём и Андрей, бывший «Художник». После того, как Андрей вступился за Егора, они подружились. На поверку Андрей оказался отличным, грамотным трактористом. Он прекрасно отработал на немке. Теперь ему дали легендарный трактор ДТ-54. Это трактор киноартист. Что-то вроде легендарного танка Т-34. Пахарь, поднявший страну из руин после войны. На тракторах установили плуги с предплужниками. На ДТ-75М Петра Ивановича шестикорпусный плуг. На ДТ-75 Егора, четырёхкорпусный плуг, а на ДТ-54 Андрея трёхкорпусный плуг. Почему так сделали? ДТ-75М - более новый трактор, у него стоял турбонаддув, что повышало мощность трактора. У Егора, его ДТ-75 вполне справлялся с четырьмя корпусами, а вот трактор Андрея ДТ-54, был маломощным и чтобы идти на одной скорости, с его более мощными собратьями ему поставили только три корпуса у плуга. Качественно и быстро трактор пахать может, только идя на приличной скорости, которая позволяет отваливать и перевернуть пласт. Поэтому важно, работая звеном и двигаясь в строю за ведущим трактором, соблюдать одну скорость.
Егор подцепил плуг. Разворачиваясь возле «наряда», неожиданно услышал сильный выхлоп и его двигатель задымил густым белым дымом! Реально в него попал противотанковый снаряд, как в фильмах о войне. Каминский заглушил двигатель и выскочил из трактора. Трактор густо дымил, будто подбитый танк. К Егору бежали напуганные Пётр Иванович, Беленок, ещё пара человек находившихся на наряде. Трактор кидал клубы белого дыма. Егор ничего не понимал. Подбежавшие тоже в недоумении смотрели на трактор. Наконец дым прекратился и открылась печальная картина. Находясь, на ремонте в мастерской, Егор поставил на трактор мощный масляной насос от трактора Т-150, выточив новые, более мощные шпильки. Теперь металл в месте крепления насоса к двигателю, не выдержал давления и насос вырвало. Масло хлынуло под давлением на горящий глушитель и задымилось. Хорошо, что не загорелось. Пришлось ехать в мастерскую и заменять повреждённые узлы. Благо в этот раз нашёлся штатный масляный насос для ДТ-75. Уже на следующий день, Егор вернулся на участке в полной боевой готовности. Этот урок не пройдёт даром для Каминского. Теперь он на всю жизнь запомнит. Конструктора и инженера не дураки и знают своё дело, а вот такие как он, самоделкины и колхозные Петрушки, только калечат и гробят технику.
Сразу же по возвращению из мастерской Каминского, тракторное звено вышло в поле. Первый день ушёл на притирку трактористов друг к другу и на выработку приемлемой для всех троих скорости. На следующий день работа пошла как по маслу. Удивительно, но правильность решения о работе звеном, сразу подтвердило себя. Звено в три раза перевыполняло суточную норму вспашки, отведённую для тракторов, если бы они работают поодиночке. Так прошли пять дней. Звено ещё больше увеличило суточную выработку при отменном качестве пахоты, этому способствовали предплужники и высока скорость вспашки, отлично опрокидывающая отвалом плуга, поднятый пласт земли.
Каждый день в поле приезжал топливный заправщик. Подняв плуги, трактора выезжали на край поля. Залив, полные баки солярки и построившись уступом, возвращались к работе. Спустя неделю такой работы звено Петра Ивановича уже гремело по всему району. На поле прибыла корреспондент районной газеты «За доблестный труд». Она сфотографировала трактористов, побеседовала с каждым и отправилась готовить материал для очередного номера газеты. Только она уехала, к тракторам подъехал топливозаправщик. В каком порядке работали в таком и заправлялись. Залили полные баки и поехали к месту на поле, где их оторвали от пахоты.
Первым застыл трактор Петра Ивановича. Мгновенно замер, будто натолкнулся на стену. Ничего не понимая, Егор смотрел на своего застывшего ведущего, вдруг трактор Егора тоже резко застыл, уткнувшись в незримую стену. Егор от неожиданности, по инерции, ударился головой об кабину трактора, благо шлемофон был на голове. Спустя две секунды и трактор Андрея, застыл на месте, не подавая признаков жизни. Трактористы повыскакивали из кабин и бегали вокруг застывших своих железных коней, ничего не понимая. Завести их не удавалось. Пускачи глохли и скрежетали шестернями, только они пытались вводить муфты в зацепление. Пётр Иванович приказал прекратить ненужные попытки завести трактора и не калечить их дальше. Ему, как самому опытному и грамотному трактористу, стало понятно, все три двигателя заклинило намертво! Но чтобы сразу, в мгновение и на трёх тракторах! Такого не может быть никогда, если только что-то не так с топливом. Петр Иванович открыл бак и сразу всё понял. Им всем троим, топливозаправщик вместо солярки залил – печное топливо! Теперь двигатели и вся топливная система вышла из строя и уже реанимировать их нельзя, только на переплавку. Егор сидел на гусенице, прижавшись к ещё теплому двигателю своего железного друга, и не стесняясь слёз, плакал. Слёзы сами текли по его щекам, Егор чувствовал, как остывает двигатель, как из его друга постепенно уходит жизнь. Они столько с ним вместе испытали и прошли. Столько пота и даже крови пролито Егором пока он восстанавливал своего друга. Про шишки и мозоли можно даже не упоминать. Двигатель остыл. Жизнь ушла из железного сердца верного друга. Егор собрал гаечные ключи, и не оборачиваясь, через поле побрёл домой. Он не хотел никого не видеть, не слышать в этот вечер. Он медленно шёл по полю, вспоминая всё, что произошло с ним за эти месяцы, как он покинул Балтийск. Теперь ошибочность и даже глупость его решения поехать поднимать Нечерноземье стала ему очевидна. Нужен он здесь как пятое колесо телеге.
Больше Егор на работу в колхоз не выйдет. Он отправится в совхоз «Жилинский», затем в Неманский горком партии. Договорится о переезде на новое место жительства. Беленок предоставит семье Каминского трактор с прицепом. Андрей и Пётр Иванович, помогут загрузить вещи, многострадальное сено, Малышку. Марту Егор сдаст обратно в колхоз. Каминские попрощаются с Беленками, Петром Ивановичем, Андреем и 1 октября получив окончательный расчёт за полгода работы в колхозе в смешной сумме равной 180 рублям. Как раз по 30 рублей за месяц, только на хлеб хватало бы этих денег. Они без сожаления покинут эту рабовладельческую латифундию, с громким названием «Путь Ленина»! Теперь Егор Каминский отлично знал, куда ведёт советский народ, путь указанный великим вождём Лениным, он ведёт его к рабству и в нищету!
Совхоз «Жилинский».
Жить теперь семье Каминских предстояло в посёлке Пушкино Неманского района. Этот посёлок стоит на трассе Неман–Жилино и находится в шести километрах от Жилино. Несколько раз в день по маршруту Советск-Неман-Жилино-Рудаково туда и обратно курсировал автобус. Вполне удобно добираться до центральной усадьбы совхоза «Жилинский».
Каминского приняли в совхоз на должность тракториста с 9 октября 1985 года. Ольга также согласилась пойти работать дояркой! Совхоз выделил им большой новый кирпичный домик в посёлке Пушкино. Семья Каминских была первой, кто заселялся в это жильё. Сравнивать этот дом с ярангой в Михайловке было бы совершенно некорректно. Свет, котловое отопление, газовая плита, даже телевизионная антенна и радиоточка были в наличии, и всё в исправном состоянии. Правда окна в щелях, но так это нормальное явление для всех окон Советского Союза, а о стеклопакетах, бывшие советские люди узнают только через два десятка лет и то, когда скинут со своей шеи советско-коммунистическое ярмо. Вопрос щелей решался просто. В магазинах продавались копеечные бумажные оконные ленты и клей. Кто не желал, тратиться на это удовольствие, нарезал полосы из газет и мучной или крахмальный клейстер позволял за вечер решить вопрос со щелями. Каминские заклеили щели в оконных рамах. Теперь «козёл» приходилось включать экономно. За свет придётся платить. Счётчик работал исправно. Егор выписал положенную ему, как переселенцу, норму угля в полторы тонны. Уголь сразу привезли и выгрузили во дворе. Какие-то дрова, для растопки, Егор привёз с собой из колхоза. Отопление работало исправно. Две больших, комнаты и просторная кухня быстро наполнялись теплом. Только, чтобы поддерживать тепло в доме приходилось постоянно топить котёл и за день уходило по три, а то и четыре ведра угля. Как быстро дом нагревался, так он быстро и остывал. Всё равно, дети и Ольга наконец-то отогрелись. Сашенька могла играть в кроватке в одной распашонке. Егор успокоился, не догадываясь, что такое быстрое остывание вызвано в очередной раз, халтурной работой советских строителей. Дома строили шабашники, так называли в Союзе сезонных работников. Как правило, эти шабашники не только строили отвратительно, но и разворовывали половину строительного материала. Так у Егора не был утеплён потолок, утеплитель шабашники продали. Поэтому, тепло мгновенно улетучивалось в атмосферу, а как говорится, Балтику не нагреешь. По совету ремонтника-наладчика участка и соседа, Леонида, Каминский стал носить на чердак и высыпать на потолочную плиту золу от котла. Это конечно было хорошее решение, но таскать эту золу нужно не один год. Типичный же для того времени утеплитель, соломенные или стружковые маты пропитанные известью было, не то чтобы не купить, их было не достать. «Достать!» - это главное слово советского человека середины восьмидесятых, наравне со словами «Ленин», «партия», «коммунизм», и словами спутниками «дефицит», «блат», «очередь». Нельзя купить ни кирпич, ни цемент, ни шифер, ни доски. Их не продавали людям. Их можно было только где-то выписать или… достать! Правда, достать это уже чревато последствиями. Могут заявиться, работники милиции из ОБХСС и поинтересоваться, откуда дровишки, в данном случае – кирпич, шифер, цемент или доски?
Во дворе стоял хороший, но совершенно пустой сарай. В нем разместили, Малышку и сено, которое привезли с колхоза. Вскоре Егор понял, Малышку ему не вытянуть. Нельзя растить телёнка на одном сене. Несмотря на то, что Малышка была отличная, здоровая, упитанная телёночка, Егор вынужден был продать её по дешёвке, вместе с сеном, за 150 рублей, другому своему соседу и бригадиру Фёдору Кузьмичу. Цыплят и кроликов, Каминские давно съели, ещё в Михайловке, чтобы не тащить их на новое место, да и жрать хотелось. У Егора не было никаких продовольственных запасов. Не было картошки, капусты, свеклы. Была небольшая сумма денег полученных в колхозе и вырученная за Малышку. Ольга забрала в Пушкино, из Балтийска, старшего шестилетнего сына Женьку, он теперь был старшим в доме, когда Егор и Ольга уходили на работу. Так прибавился и ещё один рот, пусть небольшой, но мальчика тоже нужно кормить, и всё же какое-то время семья Егора была счастлива! Спустя годы в одиночной камере внутренней тюрьмы Азербайджанского Министерства Национальной Безопасности, шпион и диверсант Каминский, ожидавший расстрела, и замерзающий от холода в этом бетонном мешке, получит от русского охранника, коробок спичек, сигарету «Астра» и кружку кипятка с горбушкой черного хлеба. Жадно съев хлеб, запив его кипятком, закурив и согревая окоченевшие пальцы горящими спичками, а чего их беречь, покойнику спички не нужны, он поймёт, как же мало нужно человеку, чтобы почувствовать себя счастливым. Как мало надо, когда самой жизни, то осталось на несколько часов. Всё это будет потом, в последней пятой его жизни, а тогда в Пушкино, Егор, дети и жена наконец-то за полгода отогрелись и все они были счастливы, решив, что вырвались из ада. Только ещё не понимая, они всего на всего, попали из огня, да в полымя, а хрен он редьки не слаще.
Трактор Егор получил под забором. Это был тоже ДТ-75, только более новая модель с баком сбоку кабины на 250 литров солярки и с гидроусилителем на сцеплении, да движком А-41 вместо отличного СМД-16. Сколько этот зверь стоял под забором, Егору не сказали, но на его гусеницах и частях облицовки успели прорасти семена пшеницы. Пофигизм нового начальства и безразличие работников отделения Пушкино, совхоза «Жилинский», по своим масштабам и откровению превышало пофигизм колхозников доблестного хозяйства «Путь Ленина». Так, что в этом смысле ничего не изменилось. Единственный, кто относился к Егору с определённым сочувствием, был его сосед и ремонтник-наладчик участка Леонид. Остальные, даже не разговаривали с Каминским. Особенно выделялся здоровенный и наглый бугай. Он работал на тракторе Т-150 и был штатным передовиком.
Особо Егора никто не торопил. Он спокойно занялся трактором. Через неделю, перебрав и наладив работу всех частей и агрегатов трактора, он завёл своего нового друга. Несмотря ни на что, но и у этого железного друга оказалось тоже сильное и здоровое сердце. На холодную оно уверенно держало четыре, а на горячее, давление опускалось до вполне приемлемых двух атмосфер. Егору опять повезло с техникой.
Когда Егор развернулся возле помещения планёрки, так тут называли «наряд». Трактористы вышли посмотреть на результат его работы. Вышел и начальник отделения Пушкино. По их лицам Каминский понял, что экзамен на вшивость, он сдал. К нему подошли другие трактористы, осмотрели чистый и сверкающий, как котовые яйца трактор и одобрительно закивали головами. Участку сильно не хватало тяжёлого трактора на гусеничном ходу.
На следующий день Егор получил задание поднимать зябь. Подъехав к площадке, где хранились сельхозорудия, он увидел на ней полный бардак. Выбрав, более-мене находящийся в приличном состоянии четырёхкорпусной плуг, Егор зацепил его навеской, и тут же доставив к дому снял. Плуг требовал ремонта и наладки. С огромной благодарностью Каминский вспоминал Петра Ивановича и Беленка, которые научили его регулировать плуги и культиваторы. Пускай у Беленка, сельхозорудий было на порядок меньше, чем здесь, но они все были в идеальном, в рабочем состоянии и достойно хранились.
Леонид разъезжал на Т-25 «Владимировец» с одноосным прицепом. Егор уговорил его сгонять в мастерские в Жилино, чтобы попытаться достать необходимые плугу два отвала, вместо одного сломанного и другого погнутого. Завмастерскими, высокомерный козёл, не стал даже разговаривать с Егором. Прогуливаясь по мастерским, Каминский увидел кучу металлолома. В этой куче он рассмотрел отвалы в хорошем состоянии, и даже полевые доски, и клинья к полевым доскам. Леонид помог Егору снять эти детали. Егор и Леонид, после обеда, вернулись в Пушкино, а к вечеру плуг был в полной боевой готовности.
Пахота на снарядном поде.
Оказавшись на поле, Егор ждал начальника участка. Начальник был мужчина лет сорока, совершенно не интересовавшийся ни самим Егором, ни как устроилась его семья. В этом Пушкино, жили совершенно другие люди в отличие от Михайловки. Егор ещё не знал, настолько они подлее, чем колхозники из светлого Ленинского пути, но к работе они относились также наплевательски. Начальник приказал Егору заглубить плуг ещё на 10 сантиметров. Егор возразил.
- Куда глубже и так стоит на 20 сантиметрах. Весь подзол вывалим на поверхность, поле же загубим.
- Делай, что тебе говорят, - отрезал начальник, - тоже мне специалист нашёлся. Сказал я тебе на 30 сантиметров пахать, значит делай.
- Вот как! – терпение Егора лопнуло. Он решил посадить на жопу этого начальничка. Каминский заглушил трактор на краю поля, и сев на гусеницу продолжил теперь уже в жёстком тоне.
- Во-первых. Обращаться ко мне на «Вы», я с Вами свиней не пас или для Вас, хамло деревенское, «Вы» - это когда много. Во-вторых. Письменное мне распоряжение на пахоту на глубину 30 сантиметров. Я потом с ним поеду в прокуратуру и слово даю, как коммунист, я тебя козёл, посажу за вредительство. В третьих учти, я парень резкий и терпеть не могу хамства. Будешь хамить, выпишу подарков, ****юли называются, очень больно будет. Потом, немного подождав, пока начальничек придёт в себя, завершил свою воспитательную беседу: – Вы меня поняли уважаемый товарищ начальник участка Пушкино? Тогда хотя-бы кивните. Шокированный таким оборотом начальник по инерции, ещё не придя, в себя кивнул головой, а что ещё оставалось ему. Он, трактор, пустое поле и этот неизвестный наглый морячок. Кто кого переживёт, тот и докажет, кто был прав, когда прижмут.
- Значит Вы член партии? – спросил пришедший в себя начальник. И добавил: – Я тоже.
- Ненадолго останетесь в партии, если так будете командовать и так относиться к работе. Я не для этого по комсомольской путевке поехал на село. Между прочим, мне её лично вручал первый секретарь обкома парии, - соврал для важности Егор.
- Так это распоряжения агронома совхоза, пахать на такую глубину, – уже оправдывался начальник, про себя проклиная тот день, когда сюда приехал этот идейный морячок.
- Значит агроном у вас в хозяйстве идиот. Тем более везите мне письменное распоряжение и с резолюцией агронома, иначе я уже сегодня позвоню в обком партии и доложу о творящемся здесь бардаке. Везите, а я пока поставлю вешки. Егор, взяв заготовленные заранее трёхметровые ивняковые ошкуренные стволы с красными тряпочками, завязанными на вершинах вешек, отправился размечать поле под загонки. Начальник ездил на бортовом УАЗике. Он поспешил уехать.
Через час начальник вернулся и пошёл к Егору. Егор только закончил разметку поля вешками. Подойдя к трактору, начальник извиняющимся голосом сообщил Каминскому.
- Принято решение пахать на 25 сантиметров. Это тоже конечно глубоко. Но агроном говорит, что на этом поле будет подсолнечник, а он требует глубокого пахотного слоя.
- Понятно! Ну, что же, будем пахать на 25 сантиметров, - ответил Егор, поднимая колесо у плуга и этим увеличивая глубину пахоты. Он проложил первую загонку от центра поля, отваливая землю вправо. Остановившись, они с начальником, проверили глубину борозды. Оказалась чуть больше 26 сантиметров, что вполне устроило начальника. Начальник уехал, а Егор продолжил пахать в одиночестве. Трактор шёл хорошо, но вот на поле, осталась местами солома. Она постепенно набивалась под корпус плуга, в итоге плуг выскакивал из земли. Егору приходилось давать задний ход. Встряхивать плуг гидравлической навеской или когда соломы, было много, и она уплотнилась, вытаскивать её руками. Затем, возвращаться и стараясь попасть с прерванную борозду, продолжать пахать. Теперь Егор с благодарностью вспоминал свою работу в лесу на погибшем тракторе, там он научился виртуозно управлять им. Нет худо, без добра.
Конечно, такого беспорядка как здесь на полях колхоза, у Беленка не было. Солому убирали и убирали тщательно, теперь уже Егору стало понятно, этот совхоз «Жилинский», то ещё раздолбайское хозяйство. Похоже, поменял он шило на мыло, вот только дом, слава Богу, нормальный.
Задумавшись, Егор не сразу заметил, он пашет с браком. Один корпус плуга не пашет. Егор остановил трактор и поднял плуг. Лемех оказался отломан. Благо заранее Леня накидал в кабину Егора запасных лемехов и болтов с гайками для них. Замена лемеха, заняла несколько минут. Опять сдав назад, Егор решил, устранить огрех, сказав себе: «Надо быть внимательным и чаще поворачиваться назад». Пока он перепахивал огрех, сломался ещё один лемех. Это уже было не смешно. Что-то в земле ломало лемеха именно на этом участке в поле. Ещё в Балтийске, в туристическом клубе, Егор обзавёлся сапёркой. Копнув, несколько раз лопаткой, он вытащил из земли – немецкий артиллерийский снаряд 88 калибра. Рассмотрев его внимательно, он успокоился, снаряд был бронебойный. За час, Егор выкопал и сложил на краю поля 27 снарядов. Затем продолжил пахать, надеясь, что обойдётся только снарядами, а не противотанковыми минами. К вечеру приехал начальник участка. Егор показал ему снаряды, тот никак не отреагировал на них, с чего Каминский сделал вывод, перепахивать снаряды здесь считается обычным делом.
На следующий день, Егор заметил на пахоте, какие-то продолговатые предметы. Они лежали цепочкой после прохода плуга. Остановив трактор и изучив находку, он понял - это дубовые мелиоративные трубки. Дерево было чёрное от времени, твёрдое как сталь и в отличном состоянии. Понятно дело эта мелиорация проводилась во времена седой старины. Немецкие керамические мелиоративные трубки он уже встречал, а дубовые впервые. Егор слышал о том, что когда крестоносцы обосновались на этих землях, они именно так проводили мелиорацию, используя дубовые трубки. Вот к чему приводит безрассудная пахота на предельную глубину. Егор уничтожил работающую сотни лет мелиоративную систему времён крестоносцев. Понятное дело указав начальнику на дело рук своих под его приказ, он не получил в ответ никакой реакции. Скоро Егор узнает, что эти советские переселенцы из глубинных областей России, куда и война-то не дошла, с оголтелой ненавистью уничтожают всё немецкое, всё, что ещё уцелело в Восточной Пруссии после боёв в 1945 году.
За три дня Егор закончил пахать это поле, снаряды больше не попадались. Вечером третьего рабочего дня, перед возвращением домой, Егор вышел из кабины на крыло трактора и посмотрел на перепаханное им поле. Незнакомое чувство глубокого удовлетворения и гордости за себя испытал он созерцая результат своего труда. Видно проснулись гены шляхтичей, всю жизнь возделывающих землю. Никогда в жизни Егор больше не испытывал такого истинного наслаждения от выполненной им работы.
Комсомольская организация совхоза «Жилинский».
В совхозе «Жилинский» действовала довольно активно и успешно комсомольская организация Егор, понятное дело, быстро нашёл общий язык и с комсомольцами, и с их лидером, комсоргом, молодым коммунистом Геннадием Сурковым. В посёлке работала библиотека, а Каминский и Ольга любили читать книги. Ольга, в отличие от первой жены Людки, много читала, даже слишком много, порой в ущерб домашним работам. Егор не только стал активным читателем в библиотеке, но и помощником библиотекаря, славной женщины Марии Ивановны.
Благо в совхозе работали по трудовому законодательству. Рабочий семь часов день и выходной воскресенье. Ольга поработала на коровнике дояркой и вскоре сломалась. У неё были не совсем здоровые почки, она слегла на больничном. Егор и не настаивал на том, чтобы она работала на ферме. Ольга ещё могла находиться в декретном неоплачиваемом отпуске полгода. Семье не хватало денег на еду детям, не говоря о покупке одежды, для тех же детей. Жена уставала смертельно. От неё воняло силосом и перебить эту вонь нельзя было ничем. Отказ Ольги от работы вызвал негодование начальника участка Пушкино. Это перец решил, что нащупал слабое место у Егора и решил с ним посчитаться за разговор в поле во время пахоты. На утренней планёрке он заявил Каминскому.
- Мы когда соглашались Вас принять в хозяйстве, рассчитывали, что Ваша жена будет работать на ферме дояркой, Вы мне помниться, согласились на это условие, а теперь получив дом, она ушла на больничный, - Егор включил в себе коммуниста и воина-интернационалиста, которым по документам вовсе не являлся, а также ученика Ивана Михайловича. Спокойно выслушав начальничка, и даже не вставая со стула, Егор заговорил уверенным голосом.
- Отлично! Всё верно как Вы сказали, так и было. Я, дал согласие, что моя жена пойдёт работать дояркой, и она пошла. Пошла несмотря, но то, что согласно, постановления Госкомтруда СССР и ВЦСПС, она имеет дополнительный отпуск без сохранения заработной платы по уходу за ребенком до полутора лет. Она могла ещё по закону, полгода быть дома. Да! Человек заболел. Заметьте, заболела на работе, на Вашей продуваемой всеми ветрами, засранной и холодной ферме, а ей оформили обычный больничный, не как получившей заболевание во время работы. Может мне потребовать провести ВТЭК. Она многодетная мать. Вы уважаемый, слышали, что-нибудь о политике партии и правительства в отношении многодетных семей? Напомнить? Я смотрю, Вы тут себя таким удельным князьком почувствовали? Вам ни партия, ни Советское правительство не указ. За оскорбление моей жены, я вам просто башку оторву! Меня любой суд оправдает. Развели на участке кумовство! Этого бугая на Т-150, своего кума, сделали штатным передовиком! На него весь участок пашет, а Вы ему гектары приписываете! - Егор знал, о чём говорил, он уже разобрался в ситуации на участке Пушкино. Он знал, что трактористы возмущаются несправедливостью, но боятся начальника и этого бугая. Потом, повернувшись к присутствующему на планёрке бугаю и хлопающему от удивления ртом, как рыба на берегу, Егор продолжил.
- Тебе же, конь с яйцами, я вот, что скажу. Пожелаешь со мной членами меряться, так имей в виду. Я в Мозамбике не таким бугаям яйца в жопу одним ударом загонял. Будешь потом фальцетом петь в хоре, в нашем клубе. Только тявкни и пожалеешь, что живым остался, если конечно останешься. Я воин-интернационалист и вдоволь повоевал. Есть желание убедиться? По глазам вижу, что нет. Теперь по Вашему поводу товарищ местный князёк, - Егор опять перекинулся на побелевшего начальника, - Один только бардак с хранением навесных орудий, Вам даром не пройдёт. Я же могу одним звонком инициировать проверку отдела партийного контроля и не района, а области. Надо говорить, что они с Вами сделают? Не надо? А то, что они найдут здесь столько нарушений, что и на срок потянет, это к бабке не ходи. Они-то точно найдут, даже если их и нет на самом деле, и полетите вы сизым голубем на лесоповал в Котлас или на прииск в солнечный Магадан. В помещении стояла мертвая тишина. Все присутствующие на планёрке, никогда такого не слышали и не видели. Егор не унимался, но решил не перегибать палку и не загонять крысу в угол, ибо знал, что нет страшнее существа, чем крыса, загнанная в угол.
- Вот моё слово. Я работаю спокойно, а вы оба забываете о моей жене и заодно обо мне. Пользы от Вас мне всё равно, как от козла молока, - Егор замолчал. Молчали и все присутствующие на планёрке, пытаясь переварить услышанное и понять, что это сейчас было. Такие номера Егор скоро будет откалывать с завидной регулярностью. Каминский встал и вышел из планёрки. Свой ход он сделал.
Вскоре, Гена Сурков организовал субботник по ремонту свинарника. Каминский и Ольга, она тоже была комсомолка, приняли самое активное участие в субботнике. Егор не только сам хорошо работал. Он ведь знал и столярку и электричество, но ещё проявил инициативу и взял на себя руководство работами, чем снискал уважение у всех работающих. Надо сказать, что Егор, толково руководил, давал дельные советы и при этом, сам работал руками. После субботника состоялось чаепитие, для взрослых с водочкой, для старшеклассников, привлечённых к субботнику только чай. Опять в центре внимания оказался Егор. До глубокой темноты у костра он рассказывал об Африке, океане, о Балтийском туристическом клубе. В итоге, договорились. Егор организует на базе средней Жилинской школы туристический клуб из старшеклассников. Здесь же присутствовала и директор школы Валентина Сергеевна. Она и комсорг Сурков, оба были в восторге от Каминского! Такого в их посёлке ещё не было.
В ближайшие дни Егор приехал в Жилино. Зашёл в школу и с директором Валентиной Сергеевной они составили список членов клуба из уже осаждавших учительскую и кабинет директора школьников. Определили два дня в неделю для тренировок в спортзале. Егор пообещал в ближайшее время съездить в Балтийск и привести хранившееся у него в подвале туристическое снаряжение. Кажется, всё обговорили и тут Валентина Сергеевна, потупив взгляд заявила.
- Знаете Егор, я же вам больше чем полставки, а это 35 рублей платить не смогу, - она выжидающе смотрела на Каминского. Егор улыбнулся и поразил своим ответом директора и педагога, учительницу русского языка и литературы, Елену Петровну, молодую девчонку недавнюю выпускницу Государственно Калининградского университета, присутствующую при разговоре.
- Валентина Сергеевна, никаких денег мне не надо. Будем считать, это моя партийная нагрузка, как коммуниста. Поэтому я буду заниматься с ребятами бесплатно, а Вы если имеете какую-то возможность выделить деньги, то пусть они пойдут на приобретение или изготовление необходимого туристического снаряжения, – да, такого в Жилино ещё не было.
Туристический клуб.
Первые тренировки прошли в спортзале на ура! В клуб отобрали два десятка девочек и мальчиков из старших классов. Остальным порекомендовали подрасти и стать достойными кандидатами для поступления в клуб, но Егор своим решением, к дикому восторгу детей, увеличил число занимающихся в спортзале вдвое, тем более помещение спортзала это позволяло. Тренировка длилась два часа. Разминка, общеукрепляющие упражнения, и затем специальные упражнения из программы подготовки пеших и горных туристов. В конце занятия силовые упражнения с отягощениями. Такого дети не знали и не видели. Надо ли говорить, что на тренировках стояла сознательная дисциплина, а на Егора дети смотрели, как на полубога, свалившегося к ним в посёлок, наверное, с небес. На тренировки ходила и Елена Петровна, ничуть не комплексуя, она выполняла всё наравне с детьми. Понятно дело, авторитет учительницы сразу взлетел до небес, а Егор в её лице приобрёл надёжного союзника и друга, для претворения в жизнь спланированной им авантюры. На очередном занятии к Егору подошёл десятиклассник, это был сильный, хорошо физический развитый мальчик, звали его Денис. Он обратился к Егору с необычным вопросом.
- Егор Анатольевич, Вы на субботнике рассказывали, что в Мозамбике изучали каратэ, а не могли бы Вы и нам что-то показать.
- Хорошо Денис. После тренировки оставайтесь кому интересно, но вот только малышей надо будет всё-таки выпроводить. Эти приёмы довольно опасные, а они ещё не отвечают за себя, - Леночка, которая педагог, смотрела на Егора с опасением, он успокоил её.
- Не волнуйся Елена Петровна, всё будет в рамках закона и в пределах приёмов самообороны, - пришлось ещё задержаться на полчаса, чтобы показать детям несколько ударов и приёмов из арсенала личной обороны. Особенно их впечатлил, хлёсткий удар расслабленными фалангами пальцев по глазам нападающего с последующим мощным ударом-хлопком сжатыми в полукулаки основаниями ладоней по ушам. Сначала Егор аккуратно продемонстрировал на каждом ученике эффект от даже лёгкого применения этого приёма. Затем ребята, впечатлённые и почувствовавшие на себе этот эффект, отработали эту комбинацию на выставленных вместо лап руках друг друга. Руки от ударов горели, и каждому было понятно – такая комбинация ударов, как и говорил тренер, выведет из строя любого противника, будь он в несколько раз сильнее обороняющего.
Пройдут годы и во время разгула «дерьмократии» и криминала в стране, к Егору в дизеле Калининград-Советск подвалят два типа братка в кожаных куртках. Егор сначала напряжётся и приготовится к бою, но братки приветливо улыбаясь, спросят его.
- Егор Анатольевич! Вы нас не узнаёте?
- Честно говоря, нет. Хотя что-то знакомое в вас есть, - ответил Егор, напрягая память. Парни ещё больше расцвели в улыбках и в один голос заявили.
- Мы из Жилино! Мы у Вас в клубе занимались!
- Здорово же вы ребята выросли и изменились. Не подойди вы ко мне, не узнал бы. Смотри, как возмужали. Богатыри!- один из парней, Егор наконец-то вспомнил их, сказал ему.
- Так это всё благодаря Вам, Егор Анатольевич! Вы нам тогда привили любовь к спорту. Мы после школы, в Кенике продолжили учёбу и тренировки. Спасибо Вам, - а второй вспомнив тренировки сказал.
- Егор Анатольевич, а Вы помните тот удар, которому Вы нас обучили на первой тренировке. Удар по глазам и ушам. Он ведь стал визитной карточкой не только ребят, но и девчат нашего посёлка. Сколько раз он наших спасал, не перечесть. Каждый раз Вас вспоминали и благодарили. Мы так его и назвали финт Каминского! - Излишне говорить, как Егору было приятно слышать такое от этих пацанов. Они ещё проехали несколько остановок, вспоминая тренировки, туристические походы, ребят и девчат из посёлка, но Егору было пора выходить в Славске. Он просил передать всем ребятам, кто его помнит, от него привет и пожелание удачи и счастья. Потом они тепло распрощались. Егор вышел в Славске, парни поехали дальше, до Советска. Только это будет потом, в другой, четвёртой жизни Егора Каминского, а сейчас ему нужно претворить свой план, ради которого он и затеял всю эту канитель.
На следующей тренировке, построив учеников и Леночку Петровну в шеренгу. Егор неожиданно заявил.
- Вот что я хочу вам сказать мои дорогие товарищи туристы. От учителей поступают жалобы на вас. Хромает дисциплина, успеваемость низкая. Вы увлеклись занятиями в клубе, а учёбу забросили. Скоро мы идём с вами в первый серьёзный поход с ночёвкой в полевых условиях, - у детей вспыхнули от восторга глаза, а Егор продолжал свою речь: - Так вот, что я вам скажу. В поход пойдут только те, у кого будет оценка по поведению не ниже «хорошо». Сами посудите, как мы можем взять с собой недисциплинированного человека, когда в походе, как на войне от каждого зависит порой жизнь товарища. Если ученик ленится и не успевает по предметам, то разве он своими знаниями сможет нам помочь в походе, где соображать и думать надо мгновенно? Конечно, такой товарищ будет балластом. Поэтому, вот моё решение. Поход состоится на следующих выходных. Выходим в субботу днём после уроков и возвращаемся вечером в воскресенье, следовательно, все домашние задания сделать накануне. Следующее. В поход я возьму только тех, кто исправит неуды и у кого будет надлежащее поведение. Я вас честно предупредил. У вас неделя на устранение озвученных недостатков. Кто не справится - без обид. Всё почестному. Теперь же приступаем к тренировке.
В конце тренировки к Егору подошла Леночка Петровна.
- Егор Анатольевич, скажите мне, а кто из учителей Вам жаловался на ребят?
- Никто не жаловался, Леночка Петровна, - Егор так в шутку называл педагога, теперь и дети, как попугаи, повторяющие всё за своим кумиром, за глаза стали так называть учительницу. Правда она ничуть не обижалась.
- Как никто? Так вы всё это придумали?
- Да, придумал. Думаю, если я внесу свой вклад в воспитание и в повышение успеваемости в школе, учителя не будут против этого.
- Гениально! Вы просто гений от педагогики! Переходите в школу работать.
- Спасибо за столь высокую оценку моих способностей! Тем более от такой умной и красивой девушки как вы Леночка Петровна, - Леночка залилась густой красной краской. Егор уже давно понял, Леночка влюбилась в него по самые уши. Вот только флирт с этой красивой и чудной девчонкой, не входил в его планы.
Излишне говорить, что Леночка передала разговор с Егором директору и учителям. Результата от ультиматума Каминского школьникам, долго ждать не пришлось. За несколько дней в школе установилась железная дисциплина. Прекратились прогулы школы, даже опоздание учеников на занятия стали редкостью. Успеваемость резко пошла вверх, по крайней мере, у тех, кто занимался в клубе. Учителя были в восторге.
Накануне похода, Егор зашёл в кабинет директора, чтобы расписаться в приказе об ответственности за детей на время туристического похода. Расписавшись, он решил, что пришло время действовать.
- Валентина Сергеевна, я слышал, Вы недовольны работой Вашего школьного завхоза. Он пьяница. Моя жена Ольга, до отъезда по Комсомольской путевке на Нечерноземье работала в средней школе №5 Балтийска завхозом, и ею была довольна директор школы.
- Так, что же Вы молчали, Егор Анатольевич! Завтра же пусть она приедет в школу. Я с ней побеседую. Обязательно с утра пусть едет ко мне.
Через день Ольга вышла на работу в школу, в должности завхоза. Никто против этого перевода, даже не тявкнул. К тому времени Егор, уже снова был причислен к касте неприкасаемых. Как же иначе. У него в клубе занимались дети и внуки, главных специалистов совхоза. Понятное дело, свои восторги тренером и руководителем клуба, они вечерами после тренировки, взахлёб рассказывали родным. Гена Сурков гордился Егором, как героем! Такое дело! Клуб в школе, да ещё на общественных началах. Ну а директор школы, не последний человек в иерархии правления посёлком и ещё к тому же депутат Районного Совета Народных Депутатов. Резервом Егора была и библиотекарь, Мария Ивановна, очень уважаемая женщина в Жилино и души не чаявшая в таком ценном помощнике как Каминский.
Первый поход прошёл отлично. Было всё: движение по пересечённой местности, преодоление препятствий, переправа через реку с использованием подручных средств, ночёвка в палатках, ужин, приготовленный на костре. Обычная перловка с салом и томатным соусом, которую только курам и скармливают, была съедена с огромным аппетитом до зеркального блеска котелка.
По итогам первого похода, в школе вышла стенгазета с фотографиями. Егор завёл на каждого участника похода учётную карточку туриста-пешеходника. Каминский довёл, до всех членов клуба информацию, что он съездит в Балтийск и в Горкоме комсомола, возьмёт значки и удостоверения «Турист СССР» и вручит их тем, кто выполнит нормативы. Теперь у ребят был стимул, маячок, цель, к которой они стремились. На тренировке, всем клубом, решили проводить туристические походы и зимой, раз в месяц, с одной ночёвкой по примеру, Балтийского турклуба.
Егор выполнил обещание. Он привёз снаряжение из Балтийска. Значки и удостоверения «Турист СССР», подписанные Фёдором Соколовым с печатью Балтийского Горкома ВЛКСМ, оставалось только вписав имя и фамилию, туриста вручить их выполнившим норматив.
Теперь, имея альпинистское снаряжение, ребята из клуба, стали под руководством Егора, отрабатывать, на старой полуразвалившейся немецкой кирхе, подъём на стременах и спуск дюльфером. Изучали морские узлы. Занимались топографией. Спортивным ориентированием и движением по азимуту. Определением пеленга и азимута, освоили работу с компасом. Только ребята осваивали один навык, Егор перед ними зажигал новый маячок, постоянно поддерживая в них интерес познания нового.
Однажды, после тренировки по альпинизму, ребята с Егором возвращались в школу. Дети рассказали ему загадочную историю, которая случилась в посёлке Жилино, накануне ночью.
Ночью на старом немецком кладбище ночь стояла какая-то машина с работающим двигателем и светящимися фарами. Ребята предложили сходить на кладбище и выяснить, что же там случилось этой ночью. Одни они идти боятся. Егор согласился пойти с ними и выяснить, зачем там находилась ночью машина с работающим светом и двигателем.
Надо сказать, что немцы в Жилино, закапывали своих усопших неглубоко, на штык лопаты. Гроб устанавливался в бетонный, толщиной в пять сантиметров, саркофаг с такой же бетонной крышкой. Саркофаги на кладбище размещали порой вплотную один возле другого, так что у двух могил была одна общая стенка. Егор и ребята быстро нашли место активности ночных гостей. Свежей раскоп указывал на одну из могил. Она была раскопана и верхняя крышка проломана. Чернела дыра 50 на 50 сантиметров, вполне достаточная, чтобы в саркофаг мог пролезть взрослый человек. Егор спокойно спустился в могилу. Глубина саркофага была всего метр. Дети с огромным уважением смотрели на смелого руководителя, не боявшегося похоже ни живых, ни мертвых. Исследовав с фонариком внутреннее пространство могилы, Егор вылез из неё и высказал ребятам своё мнение о том, что здесь могло произойти ночью.
- Кто-то ночью вскрыл могилу и забрал из неё, что-то ценное или важное. Это могли быть драгоценности или важные документы, касающиеся тайн Третьего Рейха, - у детей отпали челюсти и они затаив дыхание, тут же, расположившись на немецких могилах, хором потребовали от Егора объяснений.
- Хорошо! Учитесь мыслить причинно-следственно. Все могилы целы, а вскрыта, только эта. Значит, они знали, где искать. Могила внутри чистая, как будто её пропылесосили. Вот рядом тоже взломанная могила, в ней разбитый гроб, останки человека, мусор обрывки истлевшей одежды трупа, а эта могила чиста, как хирургическая в госпитале. Значит, ни гроба, ни тела в ней не было, да и гроб в это маленькое отверстие не вытащить. Ломать его и вынимать по частям и тело по костям, глупо. Проще и быстрее откопать крышку и снять её, - вон как на той могиле, и Егор показал на стоящую невдалеке могилу. Дети от рассказа Егора пришли в восторг. Как он так быстро и верно всё разгадал? Один из парней предложил.
- Надо спуститься в соседнюю могилу, и пробить стенку. Может и там хранятся сокровища. – Егор улыбнулся и согласился. При условии, что стену они будут проламывать они сами без него. У ребят вспыхнули глаза. Один из них в мгновение метнулся домой и принёс небольшой ломик. Теперь пацаны по очереди прыгали в могилу и пытались в узком пространстве пробить стенку в соседний саркофаг. Девчонки, прижавшись друг к дружке, со страхом наблюдали за происходящим, но любопытство брало верх даже над страхом перед покойниками, духами и приведениями. Они дрожали от волнения, но ждали результата и не уходили. Бетон оказался прочным, а размахнуться в могиле было нельзя. Пацаны выдохлись, так и не пробив стенку. Егор решил всё это закончить. Цель, которую он поставил перед собой этой попыткой мародёрства, научить ребят не боятся покойников, была достигнута. Пока пацаны отдыхали, он обратился к ним.
- Давайте ребята закругляться. В той могиле, куда вы так усердно ломитесь, нет ничего кроме гроба и трупа.
- Почему вы так решили, Егор Анатольевич? – спросил старший из ребят Денис.
- Это же очень просто. Посуди сам Денис. Могила рядом с той, в которой ночью изъяли ценности. Если бы в соседней могиле тоже было бы что-то ценное, ночные гости и её бы вмиг вскрыли. Они же явно работали по наводке, но ею даже не заинтересовались. Значит, кроме покойника, там ничего нет.
- Да всё просто! Просто, когда Вы нам объяснили. Пошли, ребята, - встав с могилы, сказал Денис. Дети и Егор покинули кладбище.
«Парашюты не деревьях»
В поселковой библиотеке Егору попалась книга Наполеона Ридевского «Парашюты на деревьях». Прочитав её, Каминский был потрясён. Книга рассказывала о советских фронтовых разведчиках, воевавших на территории нынешней Калининградской области, а в прошлом Восточной Пруссии. Автор книги, сам разведчик, ярко и интересно рассказал о подвиге своих товарищей по разведгруппе с кодовым названием «Джек». Главное, он приводил точное описание и название мест боёв и гибели воинов-героев. У Егора родилась мысль пройти по местам боёв этой разведгруппы под командованием разведчика, капитана Павла Крылатых, а после гибели капитана, разведчика Николая Шпакова. На тренировке Егор показал ребятам книгу «Парашюты на деревьях» и поставил условие.
- В поход, который будет длиться четыре дня, с 6 по 9 ноября включительно, пойдут только те, кто прочитает эту книгу. Поэтому, читать не более двух дней, чтобы успели прочитать все желающие. Затем, немного подумав, Егор ошарашил женскую половину турклуба.
- В этот поход пойдут только парни-старшеклассники, - женскому возмущению не было конца, выждав пока девочки во главе с Леночкой Петровной успокоятся, он объяснил им такое своё дискриминационное решение.
- Девочки, поймите, у вас пока ещё нет опыта таких длительных, с тремя ночёвками и более 100 километров протяжённостью походов, но и это не главное. Главное, поход будет проходить в ноябре, а у нас в клубе ещё нет надёжного зимнего снаряжения для всех. Я не хочу, чтобы вы поморозились. Вам ещё мамами быть. Поэтому, на этот раз, вам девочки, - затем взглянув на едва не рыдающую учительницу, Каминский добавил, - и Вам Леночка Петровна, придётся остаться в Жилино и ждать нашего возвращения. Сказать, что это была трагедия у женской половины клуба, это просто умолчать.
В поход, по книге Ридевского «Парашюты на деревьях», Егор, как и обещал, отобрал только четверых самых крепких ребят из старших классов и прочитавших книгу. Снаряжение, которое привёз Егор, хватало только на пятерых. Поход был запланирован на четыре походных дня с тремя полевыми ночёвками. Группе надлежало по дорогам и по пересечённой местности преодолеть суммарно около 100 километров. С учётом предыдущего учебно-тренировочного похода, парни участники этого похода в случае его успешного завершения выполняли норматив значка «Турист СССР».
Положение Егора теперь было такое, что он даже не считал нужным ставить в известность начальника Пушкинского участка. Егор попросил Гену Суркова, сообщить, его начальничку, что он ушёл в поход и будет на работе только 10 ноября и всё, этого было достаточно. Теперь с Егором завидев его, первыми здоровались не только жители и работники Пушкино, но и жители Жилино.
Поход начался по расписанию и проходил в тяжёлых условиях. Благо не было дождя, но стояла прохладная и поутру, морозная погода. Леса были завалены буреломом. Каждые 400 метров с юга на север и с востока на запад леса пересекали мелиоративные канавы. Эти канавы поздней осенью представляли собой серьёзное препятствие. Двигалась туристическая группа по дорогам и по азимуту, строго следуя маршруту составленному руководителем похода Каминским по материалам книги. Одна ночёвка состоялась посреди болота, на островке пять на четыре метра, где туристы с трудом, разместили палатку и костёр. Воду для ужина и завтрака, пришлось брать из болота. Вода была коричневого цвета и конечно воняла болотом. Седьмого ноября, туристическая группа Каминского вышла в район гибели в 1944 году, командира разведгруппы «Джек», капитана Крылатых Павла Андреевича. Это место находится на трассе Большаково-Громово. Здесь их ждал сюрприз. На повороте дороги стоял самодельный кирпичный памятный знак, увековечивающий память легендарного разведчика. Туристы, возложили еловые гирлянды перетянутые красной лентой к этому обелиску. Егор не знал об этом памятном знаке, но запланировал выход к месту гибели капитана Крылатых именно на 7 ноября, в день празднования Великой Октябрьской социалистической революции, это было символично, а сам поход и возложение гирлянды Егор предусмотрительно фиксировал на фотоплёнку. Вечером 9 ноября, преодолев пешком 112 километров, туристическая группа Каминского без происшествий вернулась в Жилино.
Уже 11 ноября в школе, вышла большая стенгазета-отчёт с фотографиями с похода по легендарным местам. На следующий день в школу приехал корреспондент районной газеты «Ленинец». В пятницу торжественно, на школьной линейке и в присутствии администрации сельсовета и руководства совхоза, Гена Сурков вручил, четверым участникам похода первые значки «Турист СССР». Это были не только первые кавалеры такого значка в Жилино, их не было и во всём Неманском районе. Ребята носили значки с высоко поднятой головой, как боевые ордена. Это было недалеко от истины. Турпоход действительно был труден и требовал мужества и выносливости. В очередном номере газеты «Ленинец», вышла большая статья о проведённом Жилинской школой туристическом походе по местам действий легендарных советских разведчиков, по книге разведчика Наполеона Ридевского «Парашюты на деревьях». Этот поход посвящался естественно очередной 68-й годовщине Великой Октябрьской революции. Руководил походом молодой коммунист, тракторист, отправившийся по Комсомольской путевке поднимать Нечерноземье. Надо ли останавливаться, чтобы ещё раз подчеркнуть статус Егора, излишне. Теперь карьера Егора шла в том русле, о котором он мечтал, без нервотрёпки и возни в навозе.
Следующим шагом, в поднятии авторитета Егора, стал Новогодний огонёк организованный комсоргом Сурковым в Доме Культуры в Жилино. Ещё в Балтийске, по заданию Фёдора Соколова, Егор плотно сотрудничал с Балтийским Домом Культуры. Там он организовывал и проводил, совместно с работниками Дома Культуры, разнообразные тематические торжественные вечера, посвящённые советским праздникам. Поэтому у него был богатый опыт в этом деле. Совместно с Леночкой Петровной они блестяще провели Новогодний огонёк, на котором с семьями присутствовало всё руководство совхоза. Сурков, Каминский и Леночка Петровна получили благодарности и премии по 30 рублей каждый от совхоза за блестяще организованный и проведённый Новогодний огонёк.
Ещё один, на этот раз зимний поход и без палаток, а их на всех и не хватало, с ночёвкой под открытым небом, Егор провёл в начале января. На этот раз в неё входили и девочки и конечно Леночка Петровна. После ужина у костра и трёхчасового отдыха, повалил сильный снег. Спали ребята на надувных матрасах, поэтому снизу им нечего не грозило, а вот сверху валил снег. Сделать отражатель, как планировал Егор, не получилось, за отсутствием лапника. Надёжными были только два спальника, изготовленные Егором ещё в Балтийске из десантного парашюта и заполненные целлофановыми пакетами набитыми ватой. Эти спальники прошли проверку в зимних походах при 27 градусах мороза. Чтобы не заморозить детей во время сна, Егор поднял группу. Поход оказался экстремальным. Решили двигаться ночью по пересечённой местности, на посёлок Пушкино и там ждать на остановке первого автобуса на Жилино.
Пересекая большое поле, Егор неожиданно почувствовал треск ломающегося льда под своими ногами. Он не знал, что под ними: лужа, болото, озеро. Вокруг белел снег. Мгновенно сбросив рюкзак, Егор во всю глотку закричал.
- Разойдись! Под нами лёд!
Хорошо, что на тренировках, Егор отрабатывал эту команду. Ребята знали, что в случае подачи такой команды, надлежит мгновенно разбежаться веером на пять-десять шагов. Деревенские дети, очень дисциплинированны, в отличие от своих городских сверстников, больших любителей подискутировать. Ребята в момент рассредоточились. Егор приказал всем лечь на лёд. Потом, скинув рюкзаки, расползаться в стороны, пока не окажутся на твёрдой почве с растительностью. Через пять минут все уже стояли на ногах за пределами покрытого льдом водоёма. Последним ползком покинул лёд, как и полагается командиру, руководитель похода.
Группа вышла к шоссе Неман-Жилино, теперь уже наученные горьким опытом, они двигались рассыпавшись веером, чтобы в случае попадания опять на лёд снизить суммарную нагрузку.
Группа собралась, и, как это бывает, после пережитой опасности, всем хотелось смеяться. Повод долго не заставил себя ждать. В группе был сын главного ветврача совхоза. Такой прямо, можно сказать, батан в очках. Ещё на стоянке, когда пришлось, ужинать недоваренной кашей, он вслух возмущался: «Ну, кто так варит! Ну, кто так варит!». Тогда все только посмотрели на него. Теперь же, сбросив рюкзак и протерев от снега очки, он выдал крылатую фразу. В последствии ставшую нарицательным словосочетанием всех школьников Жилино. Вернув, очки на переносицу он заявил: «Ну, кто так водит! Кто так водит!». Вся группа разразилась неудержимым хохотом. Так и повелось. В случае какого-нибудь ляпа или казуса, кто–то произносил крылатую фразу. «Ну, кто так водит!», и всё заканчивалось смехом и примирением. Это был последний поход туристического клуба Жилинской школы. Каминского вскоре ждал очередной поворот на его жизненном пути и судьбе.
Работа по наряду.
Всё было бы так хорошо, если бы всё не было так плохо. При всём этом Егор оставался трактористом на участке Пушкино. Благо трактор не был зимой востребован, но на работу Егору приходилось ходить и конечно здесь, начальничек не упустил возможности посчитаться с дерзким моряком. Теперь Егор ходил по наряду и начальник регулярно посылал его, с ещё одним молодым трактористом и тоже соседом Егора, по имени Сергей, разбивать замёрзшие на морозе глыбы навоза. То ещё это удовольствие.
Наступила кратковременная оттепель и Егор решил перехватить инициативу, надоело ему по колено стоять в замёршем навозе и вонять как немытый и обосравшийся бык. Каминский вспомнил о разбросанных и кое-как хранящихся навесных сельхозорудиях. Каминский не стал ничего говорить начальничку. Егор решил действовать через его голову. Он переговорил с главным инженером совхоза и механиком, это было несложно. Их дети занимались у него в клубе, а сын механика, был участником уже легендарного ноябрьского похода и кавалером значка «Турист СССР». Егор предложил им, используя списанные и поломанные агрегаты, восстановить до рабочего состояния оставшиеся в строю орудия. Отрегулировать их и поставить на образцовое хранение. Оба начальника естественно согласились на предложения Каминского, кто же от такого откажется. Егор взял в напарники Сергея, с которым он сблизился, отплёвываясь от замёршего навоза. Они получили всё необходимое им для работы у завмастерскими, который не только теперь внимательно разговаривал с Каминским, а и сразу бежал выполнять его просьбы.
Через десять дней Егор и Сергей восстановили, отрегулировали и поставили на образцовое хранение плуги, лапчатые культиваторы, тяжёлые и лёгкие бороны. Егор поступил просто. Все агрегаты выпускались заводами. Следовательно, основные рабочие органы у них были идентичны и взаимозаменяемы. Егор и Сергей разобрали полностью разломанный и добитый штатным передовиком-бугаём с Т-150, многокорпусной лапчатый культиватор. Таким образом, они отбросили в металлолом полностью уничтоженные детали и одновременно получили огромное количество отличных запасных деталей. Это позволило полностью восстановить четыре культиватора для тракторов МТЗ и ДТ-75. Почти так же восстановили и три плуга, только тут пришлось брать на складе три отвала, не было сломанных плугов. Привели в идеальное состояние тяжёлую дисковую борону. Заменили поломанные и потерянные зубья и рамы на лёгких боронах. Всё что положено было покрыто гудроном, от ржавчины. Резиновые колёса покрашены серебрянкой для защиты от солнечного перегрева. Оборудование выставили по линейке на доски и брусья.
По окончании работ на участок нагрянули главный инженер, механик, директор и парторг совхоза в сопровождении корреспондента «Ленинца». Надо ли говорить, что в очередном номере газеты опять гремело имя Егора Каминского, а остальные трактористы совхоза проклинали этого выскочку-морячка. Их заставили по образцу Каминского привести все сельхозорудия в образцовый порядок и поставить на надлежащее хранение. Правда, Каминскому было глубоко плевать на мнение остальных трактористов. У Егора есть цель, и он, не взирая ни на что, идёт к ней.
С приходом морозов у Егора появилась новая обязанность. Он утром запускал свой ДТ-75, отогревая кипятком радиатор и постепенно картер двигателя, а прибыв к разнарядке на буксире таская другие трактора, заводил их с так называемого, толчка.
В посёлке Пушкино была выстроена отличная баня. В ней работала шикарная парилка и даже небольшой бассейн. По субботам в бане мылись женщины, по воскресеньям мужики. С этой баней у Егора произошло событие, показавшее ему ещё одну сторону советской действительности. В бане накануне выходных кончились дрова. Бригадир участка, по распоряжению начальника утром приказал Каминскому, завести трактор, и забрав его, бригадира, из дома, отправиться с ним за дровами для бани. Егор выполнил всё, как было сказано, и тарахтел у ворот бригадира в назначенное время. Бригадир вышел из калитки. Затем, устроившись в кабине ДТ-75, и сказав Егору: «Поехали!», махнул рукой. Так они вскоре подъехали к немецкому хутору. Хутор был небольшой и состоял из уже разрушенного каменного сарая и вполне крепкого ещё в хорошем состоянии одноэтажного небольшого немецкого с черепичной крышей дома. В доме не было окон и дверей, естественно электричества, и воды, а всё остальное находилось на месте и в хорошем состоянии. Этот дом многократно был в лучшем состоянии, чем яранга в Михайловке, в которой полгода прожила семья Егора. Бригадир размотал толстый буксирный трос. Закрепил его одним концом на тракторе Егора, а другой за балку крыши дома. Приказал Егору дёрнуть трактором эту балку. Ещё не до конца осознавая, что он делает, Каминский на третьей передаче рывком сдёрнул балку, а следом посыпалась и вся крыша.. Остановив трактор, Егор вышел на его крыло, ошалело смотря на дело рук своих. Он никак не предполагал, что крыша рухнет, а должен был бы это предположить. Не дурак же.
- Помоги мне зацепить несколько балок тросом, чего стоишь?- окриком привёл Егора в чувства бригадир. Рассерженный Каминский накинулся чуть ли не с кулаками на этого советского варвара.
- Вы что творите, мать вашу! Вы же только, что уничтожили отличный дом! Лучше бы его отдали людям под жильё. Варварство какое-то.
- Кому под жильё? Тебе может? Бери. Таких хуторов ещё немало. Ни дороги сюда нет. Ни света, ни водопровода и от посёлка, как ты мог заметить, почти два километра. Будешь жить в нём со своей семьёй? Так мы тебе сейчас с пяток таких домов предоставим, выбирай.
- Ломать-то зачем? Только чтобы сухие дрова для бани доставить, - уже примирительно заговорил Каминский. Он понимал, в словах бригадира звучит суровая правда, но не мог согласиться с таким варварством. Пусть стоит. Простоял же он сорок лет после войны, и ещё бы простоял, до лучших времён. Зацепив три балки, он притащил их к бане. Дерево было добротное сухое, совсем не прогнившее. На этих немецких балках получилась отличная баня и для женщин и для мужчин, а у Каминского на всю жизнь на душе остался мерзкий осадок, как будто он совершил убийство беспомощного и ни в чём не повинного существа.
Графа Монте-Кристо из Егора не вышло.
Жизнь после Нового года преподнесла очередной сюрприз. У трактора полетело сцепление. Ремонт его, в одиночестве, представлял собой кошмар. Егор три дня пролежал на мёрзлой земле, под трактором пытаясь заменить корзину со сцеплением, благо получить новое в мастерской для него уже не было проблемой. Результатом героических попыток, стала застуженная спина. Егор теперь не мог разогнуться, в прямом смысле этого слова. Понятное дело, о медицинской помощи речь не шла в связи с её полным отсутствием. Ехать в Неман, в больницу в положении буквы «зю» просто смешно, но тут случилось чудо, о котором Егор и не мог мечтать или даже думать. Приехал Дим Димыч из Минска. Оказывается, он всё это время переписывался с Ольгой, а та пригласила его к ним в гости, на старый Новый год. Братья, вдвоём, несмотря на больную спину Егора, за час заменили корзину со сцеплением и Дима, отрегулировал лапки сцепления под контролем брата.
Такое отношение к себе со стороны начальства участка Пушкино, взбесило Егора. Он устал просить помощника, для замены сцепления, хотя бы на час. Ответ один: «Нет, все заняты работой». Зато, как только Егор и Дима наладили сцепление, начальник решил отправить трактор Егора в капитальный ремонт. Такие мелкие, изматывающие подлости.
Егор был вынужден отменить тренировки и не по причине больной спины. Спина через три дня прошла, помогла русская баня, а в частности парилка с хорошим можжевеловым веником. Пригодился банный опыт Солнечного. Тренировки Егор отменил, в связи с тем, что после тренировки ему приходилось возвращаться ночью пешком шесть километров из Жилино в Пушкино. Если осенью это было пусть и накладно, но возможно, то зимой уже и небезопасно. Зима в тот год выдалась снежная. Дороги заметало до такой степени, что для их расчистки привлекали военную технику. Теперь шоссе превратилось в туннель, высота стен которого превышала человеческий рост. Встреча пешехода с машиной в таком узком туннеле с отвесными стенами, не оставляла человеку шансов на жизнь.
Дима устроился работать сварщиком на нефтегазопровод. Теперь он вахтовым методом варил трубопроводы в Тюмени. Заработки были у него высокие, но со слов брата Егор понял: мать теперь обирает брата, как она это делала раньше с Егором. Ничего не меняется в его бывшей семье. Это и понятно, горбатого только могила исправит. Дима пытался узнать у Егора, как попасть ему на работу на корабли. Здесь Егор совершил роковую ошибку, за которую ему спустя много лет придётся раскаиваться. Он отговорил Диму от работы на кораблях. Не сделай Егор этого, его брат Дима, не ушёл бы так рано из жизни. Случится это только через много лет и в последней жизни Егора, а сейчас Егор решил проводить брата до Калининграда и заехать к тёще в Балтийск.
В Балтийске верхние комнаты в квартире, тёща сдала квартиранту, капитан-лейтенанту, командиру разведывательного корабля. Офицер был на несколько лет старше Егора. Звали его Геннадий. Моряки они и есть моряки и бывшими не бывают. Геннадий достал бутылочку коньяка, затем вторую и общих тем для разговора у Егора и Геннадия нашлось до утра. Каминский рассказывал Геннадию, фамилия офицера была Кашин, о своей службе в гидрографии. Гена, как и полагается разведчику, внимательно слушал рассказы Егора и попутно, задавал массу, чисто профессиональных вопросов, по морской практике и вообще по флотской службе. К утру, неожиданно для Егора, Гена завил:
- Так Егор. Ты мне скажи, а что ты моряк от Бога, с таким опытом и такими знаниями делаешь в колхозе? Может у тебя, что-то не в порядке с головою? Таких специалистов как ты можно на пальцах одной руки пересчитать, - Егор задумался. Неожиданно ему стало ясно, как Божий день, что ему, ровным счётом не хрен делать в этой деревне. Геннадию он, пожав плечами, смог только ответить так.
- Не знаю Гена, что меня толкнуло на этот шаг в своё время. Хотел, наверное, сделать политическую карьеру, но это оказалось большой ошибкой.
- Так вот что дружище. Специалист ты высокого класса, я это уже понял. Коммунист, это прекрасно. Был за границей, значит, особым отделом уже проверку прошёл. Имеешь, как ты мне говорил, разряд по стрельбе, боксу. Знаешь каратэ, рукопашный бой. Здоровье, как я понял, тоже отменное. У меня на корабле боцман Иван Иванович Васецкий, выслуги у него тридцать лет уходит на пенсию. Мне нужен боцман. Пойдёшь ко мне боцманом?- Егор даже не стал раздумывать.
- Пойду! Только мне надо три года отработать в сельском хозяйстве.
- В случае призыва тебя на сверхсрочную службу, не надо ничего ни отрабатывать, ни выплачивать, ни возвращать. Давай твои данные и езжай в свою деревню. Жди вызова в военкомат. Через две недели вызовут в Балтийск. Имей в виду, мне скоро на боевую службу, ты должен быть к тому времени на борту корабля. Решение окончательно?
- Окончательное!
- Корабль называется «Гирорулевой». Это малый разведывательный корабль.
Так, в одно мгновение Егор изменил свою жизнь, не задумываясь, принял предложение офицера. Достало Егора, это народное хозяйство. Всякому терпению бывает предел. Такой предел наступил и в терпении Каминского
По возвращении в Пушкино Егор никому ничего не сказал. Случившееся в Балтийске, казалось ему сном. Капитан-лейтенант Гена Кашин, разведка, служба на корабле, так не бывает. Он ничего не сказал даже Ольге.
У Каминских кончился уголь. Начальник, наотрез, отказался выписывать уголь Каминским даже за деньги, сволочь она и есть сволочь. Дети стали реально замерзать. Первой заболела Сашенька. Егор не имел даже возможности съездить и взять пару балок из разрушенного им для бани хутора. Трактор был в Немане на капитальном ремонте. Единственное, что оставалось Егору, это он с сыном Ольги, Женькой, ходили в лесок. Рубили небольшие деревья и на санках по снегу тащили их домой. Прямо по Некрасову. Потом ручной ножовкой пилил эти стволы. Деревья были сырые и не хотели гореть. У Егора остались кое-какие причиндалы от топливной системы трактора и почти бочка солярки. Он наладил подачу солярки на сырые дрова, но это только позволяло не разморозить систему. На работу Егор не ходил. Весь день он занимался заготовкой этих сырых стволов. Начальник же торжествовал и делал вид, что ничего не замечает и так должно быть.
Всё закончилось 10 февраля, в понедельник. Приехавший из Жилино, после совещания у директора совхоза, начальник участка, зашёл в дом к Егору и сообщил, что ему сегодня, срочно надлежит прибыть в военкомат. У Егора от волнения даже закружилась голова, пересохло во рту. Он ещё не верил в свершившееся чудо.
В военкомате, военком в звании полковника, довёл до Егора, приказ. Он старшина 2-й статьи Каминский Егор Анатольевич, 1959 года рождения, призывается на сверхсрочную службу и ему, надлежит 15 февраля 1986 года прибыть к месту службы в город Балтийск в воинскую часть 98653. Егор расписался в приказе и получил на руки военно-проездные документы. На всё про всё, Егору отводилось только четыре дня, поэтому он сразу, не выходя в Пушкино, поехал на автобусе в Жилино. Там он обрадовал начальницу отдела кадров и парторга совхоза. Только вот то, что потом началось, никак не входило в планы Каминского.
Первым на дыбы встал парторг. Ему вторил директор совхоза. Оказывается, они наотрез отказывались отпускать такого ценного кадра как Егор Каминский. Егора прорвало. Он высказал им всё, что накипело за эти месяцы. Напомнил о скотском поведении начальника участка, о замерзающих детях, до которых им не было дела до момента призыва Егора в Вооружённые Силы и выдал всё, что думал о них. Это Егору ничуть не помогло. Оказывается, директор совхоза и парторг, по ходатайству директора школы, уже решили предоставить Каминским жильё в Жилино в отличной двухкомнатной квартире, а Егора перевести на работу в школу, на колёсный трактор. Егор тоже не успокаивался. Тогда в ход пошёл шантаж Каминских как переселенцев. В этом случае они должны будут вернуть выплаченные им пособия. Егор эту угрозу парировал тем, что в случае призыва в Вооружённые Силы никакого возврата не требуется. Парторг, пустил в ход последний козырь, он связался с первым секретарём Неманского райкома КПСС Смирновым и потребовал надавить на военкома. Первый секретарь надавил, и Егору опять пришлось в этот день ехать в военкомат, благо автобусы ходили регулярно.
В военкомате на Каминского обрушился военком.
- Старшина, мать твою, что происходит? Почему мне звонит первый секретарь? Что там в этом сраном совхозе происходит, мать вашу!
- Не хотят отпускать.
- Они что, охренели в этом совхозе! Ты сам, то служить намерен?
- Конечно, намерен!
Военком схватил трубку телефона и набрал номер первого секретаря. Когда ответили, он доложил Смирнову.
- Товарищ первый секретарь. У меня приказ из Москвы! Вы понимаете это ГРУ. Вы же знаете что такое ГРУ! Есть обеспечить своевременное прибытие Каминского к месту службы!
Положив телефонную трубку, уже спокойным голосом, сказал Егору.
- Езжай и рассчитывайся. Никаких задержек не будет. За день рассчитают. Ты езжай, а я позвоню в совхоз и вставлю им фитиль, - потом протянул руку Егору со словами, - служи достойно разведчик! – они обменялись рукопожатием, Егор отдал честь, благо головной убор был у него на месте. Выйдя из военкомата, успел на последний автобус до Жилино. Вышел он из автобуса в Пушкино, решив все организационные вопросы оставить на завтра. Предстоял разговор с Ольгой. Здесь Егор не особо волновался. Ольга не будет против возвращения в её родной Балтийск. Дома на кухне во время ужина он собрал свою большую семью. Ольгу, Женьку, Анну и больную маленькую Сашеньку на руках матери. Егор, окинув взглядом детей и жену, которые все, кроме Сашки, с тревогой смотрели на него. Только Сашка пыталась вырваться из рук матери и тянула ручонки к папе. Егор забрал на руки доченьку и наконец-то заговорил.
- Мы с вами, моя семья, опять переезжаем. Только в этот раз мы возвращаемся в Балтийск к бабушке Вале. Меня призвали на сверхсрочную службу. Теперь я, буду служить в Балтийске. Там же мы все будем и жить, - радости семьи не было конца, все кричали «Ура». Даже маленькая Сашенька, начинающая говорить, умудрилась пищать «Ура».
Рассчитавшись, на следующий день в совхозе он попрощался с Генкой Сурковым, директором школы Валентиной Сергеевной, заплаканной Леночкой Петровной. На большой перемене, он попрощался, с членами клуба, оставив им на память всё своё туристическое снаряжение. Тепло простился с заведующей библиотекой Марией Ивановной.
На следующий день, Егор с семьёй, выехал в Балтийск, оставив вещи пока в доме в Пушкино, взяв только необходимое для Сашеньки.
Утром, 15 февраля 1986 года старшина 2-й статьи, сверхсрочной службы Егор Каминский как и было приказано прибыл в в.ч.98653, это подразделение ОСНАЗ, радиотехнической разведки Дважды Краснознамённого Балтийского флота напрямую подчинявшееся начальнику разведки Балтийского флота, контр-адмиралу Кочеткову..
Так закончилось одиннадцатимесячное хождение Егора в народ.
Глава шестая.
ОСНАЗ.
Неслышимое слышим,
Все видит зоркий глаз.
Одни лишь звезды выше нас!
Разведка, как рулетка,
Нет худа без добра!
Пусть ангел защищает!
Ни пуха, ни пера!
Игорь Крещенок.
Мохнатые уши.
Воинская часть, в которой предстояло служить Егору, это 17-й отдельный морской радиотехнический отряд и входящий в его состав, 168-й отдельный дивизион разведывательных кораблей. Отряд дислоцировался у моста на Камсигал, рядом с заправкой и старой немецкой крепостью, где в своё время Егор осваивал приёмы скалолазания. Корабли дивизиона стояли на 62-м причале, аккурат напротив дивизиона гидрографических судов. Егор много слышал, об этой части пока служил в гидрографии. В простонародье их называли «мохнатые уши», так как основная их задача - это подслушивать и по возможности, подсматривать за супостатами, а в данном случае за кораблями НАТО. Ходили эти корабли под советским гидрографическим флагом и косили под гидрографов. Правда, с гидрографами их спутать мог только слепой и то если зажмурится. Такое наличие разнообразных антенн делали этих шпионов более схожими с рыболовными сейнерами, впрочем, какими они по проекту и были, пока их не переделали в разведывательные корабли.
В первый же день Егор получил на складах в отряде всё положенное ему обмундирование. Ольга дочь мичмана и её первый муж, которого в своё время Егор спустил с лестницы, тоже был мичман, она за вечер привела форму мужа в порядок. Утром Каминский стоял на подъёме флага, на борту малого разведывательного корабля «Гирорулевой».
Как и говорил, при знакомстве с Егором командир корабля капитан-лейтенант Кашин, «Гирорулевой» готовился на боевую службу. Поход планировался на 45 суток, а как получится на самом деле, покажет боевая обстановка. Матросом Егор был хорошим, а вот боцманом он не работал. Поэтому, в этот поход, решили идти с двумя боцманами. Легендарным старшим мичманом, Иваном Ивановичем Васецким и его стажёром, старшиной 2-й статьи сверхсрочной службы Егором Каминским, так теперь будет звучать его воинское звание, пока он не получит мичманские погоны, если конечно окажется достойным их. Егора поставили на штат старшим коком, на ту должность, которая была свободна на корабле, а вот допуски и зачёты сдавать ему придётся на должность боцмана, что есть две большие разницы, как говорят в Одессе. Корабельный доктор лейтенант медицинской службы Валера Волков, осмотрел Егора. В форсированном режиме вместе с Егором отправился в военную поликлинику на медкомиссию. За день, Егор с помощью дока, прошёл всех врачей и получил решение медицинской комиссии - «Годен».
Выход планировался на 19 февраля. Командир корабля, Гена Кашин, выписал Каминскому из отряда ГАЗ-66 с матросом-водителем и выделил двух бойцов с «Гирорулевого». Они вчетвером смотались в Пушкино. Загрузили вещи Каминских, затем доставили их в Балтийск. Разгрузили в Камсигале на улице Катерной, у тёщи Егора, где уже обосновалась Ольга с детьми. Егор был в восторге. Вот что значит разведка! Вот что значит элита флота! Всё решается в момент, точно и без замечаний! Это не гидрография с её анархией. На следующий день, 19 февраля 1986 года МЗРК «Гирорулевой», с экипажем в 36 моряков и с 21-м прикомандированными разведчиком из Москвы из ГРУ, вышли в море. Вот так началась служба Егора в разведке Дважды Краснознамённого Балтийского флота.
Как принято на флоте, Егору нужно было ещё встать на штаг. Сдать все допуски и зачёты для исполнения своих служебных обязанностей. Начиналось вся эта наука с изучения устройства корабля и его тактико-технических характеристик, оборудования и вооружения.
Корабль, «Гирорулевой» построен в 1967 году. Имел водоизмещение 912 тонн, при длине 54,2 метра, ширине 9,3 метра, осадке 3,95 метра и скорости хода до 12 узлов. Экипаж 75 человек. Автономность 31 сутки и дальность плавания 8600 миль. Скромно даже по сравнению с «Гигрометром», но вот только на поверку выходило совсем другое. Советские моряки-разведчики, проводили в океане на этом малыше более 90 суток. Кололи супостата не только в Средиземном море, но и у восточного побережья Америки. Надо заметить, при полном отсутствии на борту опреснительной установки и даже намёка на кондиционер.
Личный состав размещался в двух кубриках. Верхний кубрик, койки в два яруса для матросов экипажа. Нижний кубрик, ниже ватерлинии, без иллюминаторов, с койками в три яруса, вертикальным скоб-трапом для спуска в отсек, больше напоминавший преисподнюю. Офицеры и мичмана размещались в каютах на главной палубе по два человека. Размеры этих кают не шли даже в сравнение с каютами «Гигрометра». Оказавшись в 1993 году в одиночной камере внутренней тюрьмы МНБ Азербайджана, приемника КГБ, Егор вспомнит каюты «Гирорулевого». Одиночка будет попросторнее, чем каюта на двоих на «Гирорулевом». Одноместные каюты имели только командир, помощник и замполит.
На «Гигрометре», как и везде на флоте, был принят четырёхразовый прием пищи. Завтрак, обед, ужин и вечерний чай. Прием пищи матросами, осуществлялся в кубрике, по бачковой системе, а проще говоря, пища доставлялась в больших бачках матросами, бачковыми, в кубрик. Потом, за столами, по десять человек, каждый накладывал себе в тарелку первое, второе и наливал в кружку компот. По окончании приёма пищи, бачковой, мыл всю посуду со своего стола. Приём пищи личным составом проходил под наблюдением мичмана, дежурного по низам, дабы избежать неуставных отношений. Более того, разведчики находились на пайке подводников, а значит, с десятого дня похода, каждому находящемуся на борту корабля, полагалось 50 грамм десертного виноградного вина. Чтобы не мазать посуду, этими каплями драгоценного виноградного эликсира, вино выдавали через день, по 100 грамм, а это уже было что-то. Дежурный по низам приносил бутылки с вином и следил, чтобы каждый матрос получил свою порцию вина. Матрос, мог отказаться от вина, но только не в чью-либо пользу. Правда, за всю историю боевых разведывательных служб, случаев отказа от вина отмечено не было. В паёк подводника ещё входила и шоколадка весом 20 грамм. Советская «Любимая Алёнка» Минской фабрики «Коммунарка». Шоколадка выдавалась ежедневно. Паёк дополняли всякого рода деликатесы. Говяжьи языки, сухая колбаса, сыр в баночках, тушёнка, балык, шпроты, персиковые компоты, консервированные ананасы и вобла в больших жестяных банках.
Офицеры и мичмана принимали пищу в кают-компании. На обед положено приходить в тужурке на худой конец, в случае жары, в кремовой рубашке, но при галстуке. Старшим в кают-компании являлся командир корабля. Приём пищи до его прихода не начинали. Если командир задерживался, то он звонил в кают-компанию и находящийся в ней на тот момент старший по должности офицер давал разрешение на приём пищи. Пища для офицеров и матросов готовилась в одном котле и ничем не отличалась. Единственное, кают-компанию обслуживал гарсон из числа матросов корабля.
Понятное дело, при таком вольготном обращении с пищей, корабль кишел тараканами и увы, крысами! Это было совершенно непривычно Егору. На всех судах Гидрографии, где работал Егор, этих тварей не было и в помине.
С санитарией на кораблях разведки тоже была напряжёнка. Дефицит пресной воды. Сразу по выходу в море, в систему водоснабжения корабля подавали забортную воду. Помыться утром и почистить зубы, куда ещё ни шло, а вот пить её увольте. Для питья в кают-компании и на камбузе в свободном доступе находился бак с водой.
Первая помывка команды назначалась на десятый день похода. Каждому, в независимости от звания и должности, выделялось два обреза воды. Один таз для помывки, второй для стирки и всё! Мало? Кому мало за бортом воды полное море и без лимита. На корабле была маленькая, на три человека, щель-сауна. Вот в ней сиди и потей, сколько твоей душе угодно, ну понятное дело в день помывки личного состава. Персональный душ только у командира корабля. Смена постельного белья по понятным причинам, за отсутствием пресной воды не проводилась. На корабле мрачно шутили: «У нас постельное бельё четырёхразовое. Загрязнилось? Переверни. Опять загрязнилось. Выверни! Потом опять переверни. Так хватит на весь поход». Черный флотский юмор. Ещё немало таких шуток и ещё круче будет в ходу на славных кораблях разведки.
Такие санитарные условия конечно никуда не годились. Поэтому, с десятого дня похода на корабле организовывалась гигиеническая обтирка. Медицинский спирт, который на корабль грузили бочками, выдавали мичманам и офицерам по 50 грамм в день. Они его разводили пресной водой и обтирали тело ватой, смоченной в этом спирте. Матросы проводили эту процедуру под наблюдением дежурного по низам. Одним словом, жизнь морякам на боевой службе на борту разведывательного корабля, мёдом не казалась.
Касаемо боевых задач решаемых кораблями радиотехнической разведки. Можно сказать, что они вели разведывательную работу в самом широком диапазоне. Большинство постов и находящейся на них аппаратуры имели грифы «Совершенно секретно». На этом корабле не принято было интересоваться и задавать вопросы своим товарищам касаемо их службы. Было можно нарваться на встречный вопрос: «С какой целью интересуешься?». Каждый знал то, что ему было положено знать и не более. Егор, не то чтобы не ведал и был не в курсе тех боевых задач, которые ставились постам корабля. Конечно на таком маленьком пространстве, каким являлся «Гирорулевой», поневоле будешь в курсе всего, но рассказывать об этом нельзя. Остановимся только на общих характеристиках и на менее секретных постах.
Прослушивание эфира на всех частотах и перехват радиосообщений, это как говорится классика ещё со времён Второй мировой войны. Так работали и по КВ волнам, и по УКВ волнам, а ребята на УКВ назывались «микрофонщики».
Пост метристов. Эти парни уникальные разведчики. Они фиксировали характеристики луча излучаемого локатором противника. Корабль ещё за горизонтом, в не поля видимости, но работают его радиолокаторы, и они облучают «Гирорулевой» На локаторе «Дон», «Гирорулевого», высвечивается только точка. Кто это? Свой или чужой? Не понятно! Так вот метристы, по характеристикам присущим только этому локатору неизвестного корабля, могли с точностью до бортового номера, сказать командиру, кто за горизонтом. Это значит, в случае часа «Ч» «Гирорулевой» имеет преимущество и может первым нанести удар по противнику. Правда, эти характеристики локаторов менялись даже в случае замены одной из радиоламп на аппаратуре супостата, но и ребята метристы не мух ловили. Они отслеживали и фиксировали эти изменения при очередных встречах с потенциальным противником в море. Не редко, метристы, обращались к вахтенному помощнику с просьбой догнать и выйти на видимый контакт с тем или иным объектом. Такое случалось, если станция корабля противника выдавала неизвестные ребятам параметры. Они фиксировали новый локатор, а при сближении с целью, определяли, кому принадлежит локатор с этими параметрами. Так накапливалась и корректировалась база данных. Трудно переоценить значение этой накопленной постом метристов информации на случай начала боевых действий на море.
На Главном посту разведки, в трюме корабля, куда стекалась и систематизировалась вся добытая информация, даже велся постоянный просмотр телеканалов близлежащих стран НАТО. Мало какая передача появится в эфире на их телевидении. В сочетании с другими, добытыми разведывательными сведениями, нередко прикомандированные разведчики-аналитики делали успешные выводы.
Можно только упомянуть, что на то время для связи в море, все подлодки использовали засекреченную сверхскоростную радиосвязь. Происходило это следующим образом. Подлодка выпускала буй связи. Он всплывал на поверхность, при этом лодка оставалась на глубине. Тут было два варианта. Если обстановка в мире была болле-менее спокойная и нанесение глобального ядерного удара в ближайшие часы не планировалось, то буй оставался соединённым с подлодкой тросом и кабелем связи. Так лодка осуществляла двухстороннюю связь. Выпускали буй в момент появления над районом нахождения подлодки спутника связи. Буй, направленным лучом, с минимально возможным рассеванием, выстреливал в небо сверхскоростной радиосигнал. Спутник принимал этот сигнал и затем ретранслировал его в штаб НАТО. Также спутник мог выстрелить и сигнал на буй, который примут и расшифруют на подлодке. В случае опасности обнаружения, лодка заранее выпускала буй и уходила из района. Буй, уже в назначенное время, сам в автономном режиме, при появлении спутника, производил передачу информации на этот спутник и самоликвидировался. В случае же необходимости получить информацию от командования, лодка выходила в условленный район в заранее назначенное время. Выпускала буй и висела на глубине в режиме радиомолчания. Появившийся спутник производил сеанс связи с буем и лодкой. Теперь, в случае необходимости, лодка могла ответить или просто уйти, убрав буй, а могла, уйти из района оставив буй. Он сам произведёт передачу сохранённой в нём информации при повторном появлении над ним спутника связи. Вот такая гамма вариантов, а разведчикам, всё это надо учесть и изловчиться перехватить этот мудрёный сигнал, да ещё бы хорошо засечь и саму подлодку.
На «Гирорулевом» имелся такой сверхсекретный пост. Он отслеживал и фиксировал, несмотря на все ухищрения, сеансы связи подлодок с их штабами. Можно только сказать, что помимо уникальной аппаратуры, главную роль здесь играл человеческий фактор. Подготовка, внимание и усидчивость самих моряков-разведчиков. Ведь заметить предстояло мгновенный всплеск в эфире, и незамедлительно принять решение на фиксацию этого всплеска. Добавим, что за удачный перехват этого сигнала, полагалось представление моряка к медали Ушакова и ведь награждали.
Естественно на корабле был и пост «акустики» и пост подводной радиолокации. Егору не известно, насколько успешно этот пост отлавливал подлодки, а вот косяки трески у дна, эти парни фиксировали очень точно. По их наводке матросы под командованием боцмана, в дрейфе, за несколько часов, втаскивали на борт кучу трески, но это отдельная история. Работа же акустика, постоянно вслушивающегося в звуки моря, и пытающегося засечь шумы винтов подлодки, в среде моряков породила шутку. Стоило кому-то из матросов прикемарить на боевом посту или даже прикрыть глаза, как следовал окрик старшего: «Что, боец, «Оберон» слушаешь?» «Оберон» - класс английских дизельных подлодок, обладавших очень низкой шумностью хода в подводном положении. Потом шутка пошла дальше в морской сленг. На вопрос: «Что спал?», следовал ответ: «Нет «Оберон» слушал». Умный не спросит, дурак не поймёт.
Завершить знакомство с некоторыми постами и службами разведывательного корабля «Гирорулевой», стоит вкладом боцмана в общий котёл добычи разведданных. Зачастую американский самолёт противолодочной разведки «Орион», заметив в море корабль разведки ВМФ СССР и зная о том, что под его килем нередко прячется подлодка, выполнял стандартные мероприятия. Американец, пролетая вдоль разведчика, выбрасывал радиобуй, чтобы послушать глубину и убедиться в отсутствии подлодки под днищем корабля. Вот этот буй, как правило, болтался на поверхности море не более 20 минут. Боцману с его командой предстояло изловчиться и выловить его, пока он не самоликвидируется и не пойдет на дно. Алгоритм такой. Как только, сигнальщик засекал «Орион», следовала команда по кораблю: «Воздух! Боцману приготовиться!». Где-бы ни находился боцман и чем бы он ни был занят, даже если сидел на толчке, он срывался, на бегу натягивал брюки, и сломя голову бежал к выходу на главную палубу. Здесь у него всегда наготове сачки и отпорники. Туда же прибегали и назначенные ему в помощь моряки. Они не показывались на палубе, чтобы не волновать лишний раз лётчиков «Ориона». Только «Орион», бросал буй, у боцмана оставались считанные минуты на то чтобы скомуниздить этот буй. Следовала команда по кораблю: «Боцман пошёл!». Вахтенный ложился курсом на буй и проводил корабль так, чтобы буй проходил у самого, как правило, правого борта «Гирорулевого». Вот теперь наступало время работать боцману и его команде. Они должны изловчиться и с первой попытки выловить этот вражий аппарат. Второй попытки не будет. «Орион» развернётся и увидит, что на палубе суетятся боцманята, вылавливая их секретный буй. Лётчики, естественно сразу же включат ликвидатор, и буй пойдёт на дно. Надо сказать, что за одну боевую службу, старший мичман Васецкий, вылавливал до трёх таких буёв. Что это значит? Очень многое значит! Эти буи доставлялись в Москву, в спецлабораторию ГРУ. Там их изучали, разбирали и в итоге могли определить их возможности, характеристики и особенности. Это давало возможность противостоять этим буям. Ведь когда знаешь, как он устроен, как он работает, на что он способен, а на что нет, то и легче дать рекомендации, как с ним бороться.
Ещё в обязанность боцмана входила менее почётная, но не менее важная разведывательная задача. Собирать мусор, выброшенный за борт с кораблей противника! Наверное, считая, что так они меньше загрязняют мировой океан, супостаты мусор выбрасывали в больших прочных пластиковых пакетах, а может из уважения к Ивану Ивановичу Васецкому, сочувствуя его трудной доле мусорщика. Разведчики подтрунивали над старшим мичманом: «Иван Иванович, говорят Английская Королева, тебя наградила орденом за твои достижения в очистке моря от мусора». Иван Иванович не обижался, а только ухмылялся в бороду и вылавливал очередной мешок, только что сброшенный с английского фрегата. Дальше в дело вступали разведчики из ГРУ. Они перебирали весь мусор в мешке. Основную часть мешка составляли бумажки из гальюнов использованные вражескими моряками не по их прямому назначению, а для подтирания задницы. Расчёт был на то, что какой-нибудь не очень сознательный вражеский матрос, схватив со стола бумажку, побежал в гальюн и подтёрся этим бланком. Не известно, какой улов предоставлял разведчикам боцман, но они уносили с собой немало таких обосранных бумажек. Значит, на этих листках имелась заинтересовавшая их информация. Не из удовольствия же они в этих засранных бумаженциях ковыряются и ещё тащат их к себе в каюту. История с выловленным мусором, ещё будет иметь интересное продолжение, а вот Егору это копание в мусоре, было хорошим уроком и наукой на будущее. Вот так формировались навыки и умения шпиона и диверсанта Каминского. Отличная школа!
Также по части разведки, командир корабля капитан-лейтенант Кашин, зная о высоком уровне подготовки Егора Каминского в вопросах фотографии и кино, назначил Егора начальником поста визуальной разведки. В обязанности Каминского входила фото и киносъёмка кораблей противника. С киносъёмкой пришлось повременить, за отсутствием кинокамеры, а вот фотоаппараты и отличная оптика к ним были в наличии. Обеспечили Егора и мелкозернистой с высоким разрешением фотоплёнкой и химикатами, но эта история ещё впереди.
Вот так, в мирное время, когда ещё тучи не сгустились над страной, а моряки-разведчики уже находились в состоянии войны. Это не фигура речи. Перед каждым выходом на боевую службу, все моряки расписывались под приказом, в котором до них доводилось, что на время боевой службы, их корабль юридически находится в состоянии войны, а они несут ответственность, в случае совершения уголовного преступления, по законам военного времени. Вот такие не смешные шутки.
Дублёр боцмана.
Егор пошёл в море дублёром и стажёром боцмана Васецкого Ивана Ивановича. Надо обязательно рассказать об этом легендарном боцмане, моряке от Бога. Старший мичман Васецкий Иван Иванович, так долго служил на флоте, на кораблях разведки, что при оформлении его документов для выхода на пенсию, кадровики никак не могли найти три года из его послужного списка. Хотя и выслуженный им срок превышал 30 лет. Зубоскалы на корабле сразу придумали, как подколоть боцмана: «Иван Иванович, а те три года, что не могут найти штабисты, может ты в это время служил у гроссадмирала Дёница в Кригсмарине?». Старик только снисходительно качал головой. Иван Иванович принадлежал к поколению детей войны. Это поколение начинало свою службу под командованием офицеров и старшин, прошедших Великую Отечественную войну. Фронтовики передавали свой опыт, знание, отвагу и преданность Родине своим подчинённым. Тогда никто на флоте не слышал о неуставных отношениях. Молодые матросы, были младшие братья, как в семье, их учили, воспитывали и оберегали, пока они не оморячатся и не встанут на крыло. Никто никогда не слышал, чтобы Иван Иванович повысил голос или оскорбил матроса и уж тем более, поднял руку на подчинённого, а чего греха таить, в морской среде, такие случаи имели место быть. Экипаж же, в свою очередь, без исключения, и матросы и мичмана и офицеры, относились к Ивану Ивановичу с огромным уважением. Даже начальник разведки ДКБФ, контр-адмирал Кочетков, первым здоровался с Иваном Ивановичем. Он обязательно протягивал старику руку для приветствия, а как могло быть иначе, ведь курсант Кочетков проходил морскую практику у старшины Васецкого. Что тут можно сказать ещё! Иван Иванович подарил Каминскому отличную книгу «Морская практика», ещё пятидесятых годов выпуска из своей личной библиотеки. Егор сохранил этот подарок легендарного боцмана на всю свою жизнь.
Как рассказывал Егору, Гена Кашин, однажды в море во время жестокого шторма оторвало антенну и эта железная дура, повиснув на кабеле и тросе, раскачиваемая ветром и волнами подобно железной бабе крушила всё на своём пути. Васецкий отстранив пацанов матросов, несмотря на жестокую качку, порывы ветра и удары этой антенны сам полез на мачту. Он смог её зафиксировать и закрепить на мачте, чем предотвратил её разрушительные удары. Правда, потом не обошлось без помощи корабельного доктора. Боцману сильно досталось.
В жизни Ивана Ивановича случился и более тяжёлый случай. Однажды ночью, зимой он возвращался на корабль. Трап обледенел, а вахтенный у трапа, не только был лентяй, он ещё и спрятался в надстройке от ветра и холода. Иван Иванович поскользнулся на трапе и упал за борт в ледяную воду между кораблём и стенкой. Выбраться самому ему было невозможно, а на его крики вахтенный не откликался. Он их не слышал из-за ветра и из-за того, что дремал в надстройке. Спасло Ивана Ивановича то, что по стенке на его счастье, проходил офицер и услышал крики погибающего моряка. Офицер поднял тревогу, и Ивана Ивановича спасли. Он долго лечился, а после этого случая, стал заикаться. Нерадивого матроса, хотели предать суду военного трибунала, но Иван Иванович настоял, чтобы парня не судили, а только списали с корабля. Вот с каким человеком посчастливилось служить Егору. Вот у какого специалиста учился Каминский морской практике и профессии боцмана. Вот какую легенду разведки и предстояло ему сменить.
Боевой номер.
На «Гирорулевом», как на всех кораблях военно-морского флота СССР, существовал «Боевой номер» Это такая маленькая книжечка, спокойно помещающаяся в нагрудном кармане матросской робы, кителя офицера и мичмана или в кармане рубашки тропической формы. Так вот, в этой книжонке было расписано, всё, что надлежит делать её владельцу в случае тревоги или согласно, корабельного расписания. Согласно, боевого номера боцман Каминский имел следующие обязанности на корабле.
По сигналу «Боевая тревога! Корабль к бою и походу приготовить!», место боцмана на полубаке у брашпиля. Вместе с несколькими матросами он ставил или снимал корабль с якоря или швартовых.
По сигналу «Аварийная тревога», надо сказать, что все сигналы на корабле имеют приставку «Учебная», и всем понятно, это всё условно, не на самом деле. Вот только «Аварийная тревога!» никогда не бывает учебной. Надеюсь понятно почему. С авариями не шутят! По этой команде Каминский руководил работой спасательно-аварийной группы или команды. Если аварийная ситуация на борту «Гирорулевого», то боцман руководит работой аварийной команды. Если помощь надо оказать другому кораблю, терпящему бедствие, то Егор высаживается на борт того корабля и руководит действиями аварийно-спасательной группы уже на его борту.
По «Готовности №2», а в простонародии, повседневной работе при нахождении корабля в море, боцман заведует всей палубой и оборудованием, размещённым на ней. Также стоячим и бегучим такелажем, а проще мачтами и тросами. В заведовании боцмана катера, шлюпки, спасательные плотики. Брашпиль, находящийся на полубаке, а проще на носу корабля, такой здоровый мощный агрегат, служащий для выборки якоря и якорной цепи. Все швартовые, буксирные и другие тросы, канаты и фалы, в простонародии – верёвки!
Боцман лично отвечает за чистоту на корабле. Как на верхней палубе, так и во всех без исключений внутренних помещениях. Поэтому он организует и контролирует проведение приборок. Приборки на корабле проводятся три раза в день. Утренняя приборка после подъёма и перед завтраком, перед обедом и перед ужином. Если на корабле, по мнению командира или боцмана грязно, то они оба могут объявить внеплановую приборку. Понятно, в приборке участвуют только матросы и старшины.
Конечно самая главная и самая ответственная обязанность боцмана – это покраска корпуса корабля! Притча во языцех и головная боль всех боцманов военно-морского флота СССР. Неизвестно откуда, когда, какому начальнику ударила в голову моча, но стало дурной традицией, что корабль, возвращаясь с моря, с боевой службы, с дальнего похода должен блестеть, как новогодняя игрушка. Его красили не жалея ни краски, ни сил измученного экипажа, будто бы корабль не прошёл тысячи миль через шторма и ураганы, а только что вышел из ремонта с завода. Никогда, ни Егор, ни другие офицеры не понимали этой дури, но как только офицер становился командиром корабля, он также начинал красить корабль перед возвращением в базу, проклиная эту бестолковую традицию. Он не мог иначе! Начальство не оценит. Так было положено! Вот только кем и почему эта дурь была положена, так никто уже и не помнил. На флоте сильна традиция, даже если эта традиция совершенно бестолковая.
На «Гирорулевом», Егор в должности боцмана, командовал боевым взводом. На корабле не было вооружения. От слова никакого. Всё оружие заключалось в личном оружии офицеров и мичманов, пистолетах ПМ, тридцати автоматах АК-74, для вооружения, как раз, боевого взвода. Правда, был ещё пулемёт «Утёс». Вот только по иронии никто на корабле, включая самого командира и боцмана не знали, как этим пулемётом пользоваться и даже как его собирать. Так он и лежал в ящике в заводской смазке. Право, на кой он был нужен! В случае войны, разведкорабль, в течение первых трёх часов должен выполнить все возложенные на него задачи. Если он останется цел, а вот это если под большим вопросом. Ведь понятно, первым делом вдарят по разведкораблям, чтобы оборвать флоту уши. Допустим, корабль каким-то чудом уцелеет. Тогда экипажу надлежало уничтожить всю аппаратуру и следовать в порт нейтральной страны для интернирования. Нет такой возможности? Значит, уничтожить предварительно всю аппаратуру и затопить корабль. А самим? Тут кто как решит, кто на дно с кораблём, кто в шлюпки. Только вот в случае попытки захвата корабля или атаки его другим военным кораблём, боевому взводу надлежало вести бой, не давая противнику высадиться на борт «Гирорулевого». Продержаться взводу, под командованием Егора, предстояло не менее 15 минут, пока те, кому положено, не уничтожат особо секретные документы и оборудование. Дальше открыть кингстоны и идти на дно вместе с кораблём. Вот такая весёлая перспектива. Так это ведь разведка, а не музкомедия!
В обязанности боцмана еще входил химический и дозиметрический контроль корабля. Все моряки в той или иной степени проходили подготовку по защите от оружия массового поражения (ЗОМП). В частности, последствий применения ядерного, химического, бактериологического или зажигательного оружия. Согласно, корабельного расписания, на борту обязан быть и специалист в этой области, таковым и назначался боцман. Егору предстояло более подробно ознакомиться с учебниками и наставлениями по ЗОМП, все они имели гриф «ДСП» и даже «Секретно» Благодаря полученным знаниям Каминский стал реально оценивать опасность от применения ядерного или того же химического оружия. Оказалось, не так страшен чёрт, как его малюют. Получалось, человечество уже пережило ядерную войну и никакой ядерной зимы не наступило! Дело в том, что до запрещения в 1963 году ядерных взрывов на поверхности Земли, количество взорванных ядерных и термоядерных зарядов в совокупности по своей мощности равнялось хорошей ядерной войне. Через несколько месяцев, наступит момент в жизни Егора и экипажа «Гирорулевого». Все моряки будут с тревогой смотреть на Каминского, ожидая от него вердикта по исследованию уровня радиационного заражения корпуса корабля, но это уже другая история.
Экипаж.
Все моряки на борту «Гирорулевого» делились на две категории. Экипаж корабля и прикомандированные офицеры, мичмана и матросы с разведцентра из Москвы. Члены экипажа, в большей мере моряки с чисто флотскими специальностями, имеющие отношение к разведке, только поскольку-постольку, они служат на разведывательном корабле. Основная задача экипажа - это обеспечение плавучести корабля. Чистым разведчиком из экипажа являлся капитан-лейтенант, заместитель командира корабля по разведке, да ещё с натяжкой три техника-мичмана по обслуживанию разведывательной аппаратуры, установленной на борту «Гирорулевого».
Командир корабля, капитан-лейтенант Геннадий Кашин. Отличный моряк, грамотный и справедливый офицер, командир, пользующийся заслуженным уважением экипажа. Гена Кашин нашёл Егора и взял его на свой корабль, при этом он продолжал снимать комнату в доме у тёщи Каминского. Между Егором и Геной завязались дружеские, доверительные отношения. На корабле Егор строго соблюдал субординацию. Никто из экипажа даже не догадывался, что Каминский и командир живут на берегу в одном доме в соседних комнатах. Только они сходили с трапа и оказывались в неслужебной обстановке, они переходили на «ты» и обращались к друг к другу по именам. Более того, вскоре Гена женился на прекрасной девушке Вере, оказалась Вера уже беременна. Она приехала в Балтийск и тоже стала жить на Катерной, у тёщи Егора. Когда Егор и Гена ушли в море, заботу о беременной Вере взяла на себя Ольга, жена Егора. Благо у неё уже было трое детей и в этих вопросах на Ольгу можно было положиться.
Вторым, после командира, на корабле считался помощник. Помощником на «Гирорулевом», на момент прихода на корабль Каминского, являлся капитан-лейтенант Башмаков, прямой начальник Егора как боцмана. Надо сказать, оставалось большой загадкой, как Башмаков попал в разведку. Свою службу он начинал в подводном флоте и был довольно чудаковатым офицером. Моряки за глаза говорили о нём: «Наш помощник, видимо давлением был приплюснут на подлодке, что-то у него не то с головой!». Да и было с чего так считать. Одна только команда Башмакова переданная по громкой связи на всю базу вызвала притчу во языцех.
- Боевая тревога! Корабль к бою и погружению приготовить! - даже Гена не удержался и сделал замечание своему помощнику.
- Помощник, ты уже не на подлодке! Не смеши народ! Думай, какие команды подаешь да ещё транслируешь их на всю базу, - надо сказать, что об этом чудаковатом подводнике ещё немало будет сказано в этой жизни нашего героя.
Третье лицо на корабле, конечно замполит, ну куда же без него. Капитан-лейтенант Хлебников. Невысокий, рыжий, ровесник Егора офицер. Не особо вредный политработник, хорошо понимавший, что не надо мешать людям, заниматься серьёзным делом. Вот только спустя какое-то время этот офицер сыграет не самую благовидную роль в судьбе не только Егора, но и всего экипажа «Гирорулевого».
Старший механик, «Дед», «Гирорулевого» капитан-лейтенант, тот ещё чудак на букву «м». По корабельному расписанию, «дед» руководит из ЦПУ, аварийно-спасательными мероприятиями на борту корабля, а вот стармех «Гирорулевого» сам являлся смертельной опасностью для корабля и его команды. Встречаются, такие раздолбаи на флоте, редко, но метко.
Штурман корабля, лейтенант Калмыков. Отличный моряк, грамотный и уважаемый всеми офицер. Хорошие отношения сложились у Егора со штурманом корабля. Не удивительно, ведь Егор в прошлом рулевой-сигнальщик, так сказать сам из БЧ-1, из «шткурманят». Да и по роду своей новой должности Каминский плотно сотрудничал с БЧ-1. Достаточно сказать, что пост визуальной разведки находился на сигнальном мостике, где нёс вахту сигнальщик, как недавно и сам Егор, проходя переподготовку на СКРе.
Мичмана на «Гирорулевом» - это три техника-мичмана и корабельный баталер, в простонародии завхоз.
Техник-мичман Миша Кривоборский, отличный специалист, хороший человек и сильный шахматист. Надо сказать, несмотря на то, что Егор хорошо играл в шахматы, выиграть у Миши Кривоборского ему ни разу так и не удалось. Каминский и Кривоборский жили в одной каюте. Миша пристрастил Егора к судомоделированию. Они на пару в море, мастерили модели парусников из шпона и здесь, приоритет тоже оставался за Кривоборским. Егор, разгрузил Кривоборского, взяв на себя обязанность командира поста визуальной разведки, ранее эта обязанность висела на нём, чему Миша был несказанно рад.
Техник-мичман Петя Чимерко. Отличный парень. Молодой мичман, попавший на флот после Киевской школы техников-мичманов, 316 Учебный отряд ОСНАЗ ВМФ СССР. Специалист, Петя был отличным, а вот как моряк и командир, ещё не состоялся. Понятное дело, со школьной скамьи в военный техникум, затем сразу на корабль, где каждый матрос, - оторви и вырви, а другие в разведке не задерживались. Егор сдружился с Петром. У них сложились настоящие товарищеские отношения. Егор нередко приходил на помощь Петру, в случаях проблем при общении с личным составом. Скоро все матросы поняли, мичман Петя, как они за глаза называли Чимерко, находится под патронажем боцмана Каминского. Также, моряки вскоре усвоили, что связываться с этим боцманом не стоит. Это не дядя Ваня Васецкий добрый старик. Этот сорвиголова, прошедший не один океан, может запросто, поставить в позу и небо покажется с овчинку.
Мичман-баталер Виктор Петровский, оказался выпускником Лиепайской школы из одной роты с Егором. Между ними установились отличные, доверительные отношения, они же однокашники и знали друг друга ещё курсантами.
С третьим техником-мичманом, Егор испортил отношения по своей глупости. Как-то в море, после баньки, Кривоборский пригласил мичманов к себе в каюту. Они втихаря накатили по стопарику «шила». Егор неудачно пошутил, закусывая маринованным огурчиком из пайка подводника, спросив у всех: «Знаете, почему молдаване не едят маринованные огурцы? Голова в банку не пролазит!». Этот третий техник-мичман по национальности оказался молдаванином. Понятное дело, он обиделся на Каминского. Право Егор не знал, что он молдаванин, но это Егора не оправдывает. В любом случае нельзя так шутить. После этого случая, Егор и этот мичман, практически не общались между собой.
С личным составом у Егора сложились ровные отношения. С кем более менее доверительные, с кем строго служебные. Единственный с кем сразу не поладил Егор, это кок корабля. Старшина первой статьи, разбалованный командиром и довольно наглый парнишка, но об этом перце ещё предстоит разговор.
Остров Борнхольм и эскадра НАТО.
Зимой 1986 года «Гирорулевой» вышел к знакомому Егору датскому острову Борнхольм. У его берегов собралась целая свора кораблей НАТО. Пожаловал на Балтику американский линкор «Айова» и вертолётоносец «Инчон», ожидалось, что даже в нарушение безъядерного статуса Балтики, войдёт и авианосец «Энтерпрайз». Возле этих непрошенных гостей вертелись с пяток натовских кораблей побольше и с десяток поменьше.
Егору пришлось проводить на сигнальном мостике немало времени, не выпуская из рук фотоаппараты «Зенит Е», с объективами МТО-500 и «Юпитер». Это был контрольный тест на его профессиональную годность в разведку. Проявленные и напечатанные фотографии подтвердили высокий уровень профессионализма Каминского. Он был окончательно утверждён командиром поста визуальной разведки. Правда, командовать на этом посту ему было некем. Пост состоял из одного бойца, самого Егора.
Вскоре на море опустился плотный туман и корабли супостатов пропали из поля зрения, но покидать пост Егору не следовало, мало что может случиться и случилось. Егор услышал как метристы и сигнальщик обсуждают новость, прошедшую по внутренним каналам связи корабля. Будто-бы линкор «Айова» готовится к артиллерийским стрельбам. Гена принял решение на максимально допустимое расстояние приблизиться к линкору. Вскоре из тумана появился огромный корпус линкора. «Гирорулевой», как истинный морской хулиган, лез чуть ли не под мышку «Айове» нарушая все морские правила и международные договора в сфере безопасности судовождения. На американце подняли сигнальные флаги. Сигнальщик, открыв Свод Международных сигналов, быстро прочитал сигнал и доложил командиру корабля. Сигнал гласил: «Вы находитесь в районе артиллерийских стрельб. Это небезопасно. Покиньте район стрельб». Гена высокомерно приказал не отвечать на их сигналы и игнорировать их предупреждение и тут… грянул залп из главного калибра «Айовы»! Затуманенный горизонт полыхнул огнём. Сбитые с ног ударной волной всего-навсего от выстрела линкора, оглохший Егор и сигнальщик, старший матрос Крупин, оказались на заднице на холодной палубе. По надстройке полопались стеклянные плафоны, закрывающие лампочки. Вот это мощь! Дальность стрельбы линкора снарядами весом 1,2 тонны достигала 38 км! Пантов у Гены Кашина в мгновение поубавилось. «Гирорулевой», сколько было у него мочи, стал улепётывать подальше от линкора, пока второй залп не перебил оставшиеся на палубе плафоны. Каминский, Крупин и метристы ещё несколько минут общались на пальцах, пока не восстановился слух. Хорошо обошлось без разрывов слуховых перепонок. Вообще-то америкосы предупреждали: «Валите-ка вы отсюда парни!», не послушались.
Отцепившись от «Айовы», «Гирорулевой» словно назойливая муха стал вертеться вокруг вертолётоносца «Инчон». По крайней мере, так безопаснее, хотя и этот великан, мог невзначай, раздавить шпиона и не заметить даже этого. С вертолётоносца взлетали один за другим вертолёты и самолёты, вскоре в небе их было столько, что и всё происходящее напоминало улей, а кружащиеся и жужжащие вокруг «Инчона» вертолёты - пчёл. Егор добросовестно фиксировал всё происходящее на фотоплёнку. Самолёты и вертолёты, начали садиться на палубу своего корабля, когда неожиданно один из вертолётов перевернулся в воздухе и упал в море! С ГКП «Гирорулевого» в переговорную трубу раздался крик командира Кашина.
- Егор! Ты успел снять его падение? - Каминский не выпускал из рук фотоаппарат и успел сделать даже два снимка, благо объективом «Юпитер», а это гарантировало, что падение вертолёта попало в кадр.
- Так точно, товарищ командир! Сделал два снимка! – доложил в переговорную трубу Егор.
- Отлично! Так держать Каминский! – радостно ответил командир. В это время на поверхности уже плавали в спасательных жилетах два американских пилота. На палубе «Гирорулевого», суетился Иван Иванович с матросами. Они готовили шторм-трап и фалы с закреплёнными на их концах спасательными кругами. «Гирорулевой» решительно направился к месту падения вертолёта. Вертолёт уже давно ушёл на дно, а на поверхности моря плавали только пилоты. Аккуратно приблизившись к американцам, и не доходя несколько метров, «Гирорулевой» застопорил ход. Один из офицеров-разведчиков на чистом английском поинтересовался, не нужна ли им помощь. Пилоты вежливо отказались, заявив, что им ничего не угрожает и за ними скоро придёт спасательный катер с «Инчона». Действительно, с «Гирорулевого» было видно, что «Инчон» спустил катер, и он полным ходом направляется к ним. Кашин решил оставаться в дрейфе рядом с пилотами. На всякий пожарный случай, пока с катера не подберут потерпевших бедствие. Американцы быстро справились с задачей. В мгновение подобрали своих и отправились к вертолётоносцу. Сразу видно, как чётко отработана ими эта операция. Оставалось только проникнуться уважением к уровню их морской выучки и подготовки. Катер быстро подняли на борт, а буквально через десять минут на «Инчоне» взвились сигнальные флаги. Сигнал предназначался «Гирорулевому». Сигнальщик Крупин быстро расшифровал его и доложил Гене: «Благодарим доблестных советских моряков за готовность помочь!». Кашин довольно кашлянул и посмотрев на сигнальщика приказал.
- Подними ответный вымпел, - это означало: «Сигнал принят и понят». Обычная морская культура не свойственная советским военным морякам при их общении с потенциальным противником. Егор же подумал про себя: «Как же хорошо, что не надо рассматривать друг друга в прорезь прицела. Можно же общаться по-человечески», до разрядки ещё было далеко, но эта холодная война уже достала всех и советских, и американских моряков. Никто не хотел умирать.
Егор успешно встал на штат. Сдал все допуски и зачёты и к возвращению в Балтийск, уже был полноправным членом экипажа. Закончив боевую службу, «Гирорулевой» по дороге домой зашёл в польский порт Свиноуйсьце. В порту, для стоянки разведывательных кораблей дивизиона огородили сто метров причала. Причина захода, пополнить запасы пресной воды. На самом деле такой заход позволял морякам получить валюту, бонны. Егор слышал как Гена, приказывал «деду» сбросить в море остатки воды, хотя до Балтийска было чуть более суток хода. Пока стояли у стенки в Польше, Иван Иванович и Егор организовали по дурацкой традиции покраску корабля, выгнав на палубу всех матросов срочной службы. Теперь «Гирорулевой» сверкал свежей краской, как и не болтался полтора месяца в Балтийском море. Пользуясь неограниченным доступом к польской пресной воде, на «Гирорулевом», устроили суточную помывку и постирушки всей команды. Теперь чистотой светился не только сам корабль, но его команда.
В Балтийск «Гирорулевой» вернулся, 7 апреля 1986 года проведя в море, как и планировалось 45 суток. Перед сходом на берег офицеров и мичманов, баталер Виктор, выдал всем им сэкономленный в море паёк. В него входили балыки, языки, сыры, несколько больших банок с воблой, разные компоты, соки и главная радость для детей Ольги - 45 маленьких шоколадок «Любимая Алёнка». Ольга и Вера, обрадовались такому изобилию деликатесов на столах. Открыли банки, выложили их содержимое на тарелки. Гена и Егор переглянулись и только усмехнулись. Егор спросил жену.
- Оля! Может у тебя есть хотя бы лук зелёный, нам с Геной, эти присмаки уже поперёк горла стоят, так хочется лучка зелёного да со сметаной, а об огурчике свежем или помидорчике мы уже и не мечтаем, - вот когда начинаешь ценить обыденные, такие милые и знакомые тебе с детства продукты.
Получив денежное довольствие за эти 45 суток, Егор был приятно удивлен. С военнослужащих не высчитывали подоходный налог. Каминский получил в финансовой части отряда 330 рублей и 57 рублей боннами! Это было сопоставимо с заработками в Мозамбике! Нищенствуя последний год, по совхозам и колхозам, Егор и Ольга, отвыкли от таких денег. Теперь можно было вдоволь накормить детей и купить им новую одежду, за этот год дети здорово подросли и уже не влезали в старые шмотки.
Глава седьмая.
МРЗК «Гирорулевой».
А мы стоим и просто курим.
Над океаном снег летит.
Мы перешли такие дали,
Которых вам не перейти.
Мы перешли такие беды,
Что отрывало от земли.
Мы не попали в домоседы,
Но и в пираты не пошли.
Александр Викторов.
Подготовка к боевой службе.
На военно-морском флоте нет отгулов. Через день, после возвращения с моря, после подъёма флага, командир «Гирорулевого», капитан-лейтенант Кашин подав команду «Вольно!», обратился к экипажу.
- Товарищи! Хочу сообщить вам, что наша с вами работа высоко оценена командованием разведки и всему экипажу от имени, командующего Балтийским флотом, адмирала Иванова объявлена благодарность!
- Служим Советскому Союзу! – в один голос рявкнули моряки выстроенные на спардеке корабля. Командир продолжал.
- По итогам этого года наш «Гирорулевой» могут признать лучшим разведывательным кораблём Военно-морского флота Советского Союза! – последние слова командира потонули в троекратном: «Ура! Ура! Ура!». Моряки от души радовались и были чертовски горды такой высокой оценке командованием результатов их работы. Кашин, подождав несколько минут, пока возбуждение экипажа, вызванное его сообщением, утихнет и сообщил новую, сногсшибательную новость.
- «Гирорулевому» приказано готовиться к боевой службе. Теперь нам предстоит отправиться в Северную Атлантику на 90 суток! На подготовку 20 дней, - на спардеке повисла тишина. Нет, экипаж не испугался и не растерялся. По глазам моряков было понятно, каждый уже прокручивает в голове, что он должен делать в первую очередь при подготовке корабля к походу. Такие вот на этих кораблях служили моряки - элита флота!
В кают-компании на совещании офицеров и мичманов, командир с каждым из них уточнил перечень его задач на период подготовки к походу. Также потребовал от каждого составить план подготовки к походу и представить его завтра ему на утверждение. Дошла очередь и до Егора. Командир обратился к нему. Егор встал. Гена рукой показал: «Садись»
- Каминский, садись и записывай. Пойдёшь боцманом и теперь уже без Ивана Ивановича, - Васецкий сидел рядом с Егором. От волнения у Егора пересохло в горле, даже задрожал в руках карандаш, которым он приготовился записывать распоряжения командира. Кашин продолжал, теперь уже обращаясь к Васецкому. Иван Иванович вскочил. Жестом руки командир и его посадил на место.
- Дядя Ваня! – так, по-простому, к Васецкому обращались все офицеры корабля и даже дивизиона и отряда. - Хочу Вас попросить помочь Каминскому с доставкой всего необходимого на борт. Вас все знают, а его никто не знает. Вы своим авторитетом всё сможете добыть на складах.
- Не сомневайтесь товарищ командир. Всё будет сделано, - старый служака никогда не позволял себе отступать от требований Устава при общении со старшим по званию и тем более с командиром корабля. Да, таких моряков, как старший мичман Васецкий, на флоте уже давно не делают.
Каминский с двумя бойцами и Васецкий с водителем на отрядовском ГАЗ-66, на том, что Егор привозил вещи из Пушкино, отправились по складам затариваться на дальний поход. Ещё по «Стрельцу» Егор знал, как трудно что-то получить на складах. Служившие на складах и базах мичмана, отличались особым мерзопакостным и цинично-наглым характером. При общении с ними, казалось, это не военнослужащие Советского военно-морского флота, а чудом уцелевшие и недобитые власовцы и предатели-полицейские. Действительно, Гена Кашин оказался прав, как только эти складские жирные крысы видели дядю Ваню, они расплывались в улыбках и спешили скорее пожать ему руку. Иван Иванович представлял Егора как своего приемника. Те, без особого интереса кивали Егору, и всё своё внимание сосредотачивали на беседе с Васецким. Егор понял, ему самому придётся завоёвывать авторитет среди этой тыловой крысиной братии. Неудивительно, что за один день Васецкий смог обеспечить «Гирорулевой» всем необходимым и не только необходимым. Происходящее повергло Егора в унынье. Ему никогда не достигнуть уровня Васецкого. Для этого нужно жизнь прослужить на флоте. Поэтому, чтобы хоть как-то быть сегодня полезным, он занялся погрузкой добытого дядей Ваней богатства на борт газона. Не задумываясь над тем, какое впечатление он производит на подчинённых, Егор вместе с бойцами таскал барабаны с краской, бидоны с олифой и суриком, ящики с боцманским имуществом, кантовал бочки с растворителями, катал бухты тросов и канатов. К ужину кузов был забит до отказа, даже Егору и матросам было в него не влезть. Дядя Ваня вот как разрулил эту ситуацию.
- Егор, вы с ребятами идите пешком на корабль, а я поеду в кабине и уже на «Гирорулевом» организую разгрузку, - Егор и матросы обрадовались такому решению старика, тем более они сильно устали пока перетаскивали всё это богатство. Васецкий уехал, а Егор и матросы, пошли пешком из Военной Гавани в свой дивизион на 62-й причал. По пути матросы расспрашивали Каминского о его прежней службе в Гидрографии. Он им рассказал, что сам из рулевых-сигнальщиков, все три года прослужил в боцкоманде, рассказал о походах в Африку. По пути в дивизион они зашли в продовольственный магазин. Матросы стали накупать себе вкусняшек. Егор вспомнил свои курсантские дни. Он, как и эти пацаны, был неслыханно рад, если ему удавалось заскочить с сопровождающим мичманом в магазинчик и прикупить печенья, конфет, сигарет для себя и для своих друзей курсантов. Парни выбирали и оплачивали покупки, а Егор стоял у прилавка, и смотрел на этих мальчишек. Впервые в жизни его посетила необычная мысль: «Мне скоро 27 лет и я уже не взрослею. Я уже начинаю стареть. Чего я достиг к третьему десятку? В очередной раз начинаю жизнь с начала. Пусть и не с нуля, пусть опять с флота, но ведь с начала. Флот, море, корабли, служба. Я это ненавижу всей душой, а вот вынужден опять лезть в это ярмо. Да, я хороший моряк. Да, я на ты с морем. Да, скорее всего, с меня получится хороший боцман и неплохой командир, но мне претит вся эта морская жизнь. Я смотреть на море без ненависти не могу. У меня вторая семья. Семья. Одно слово только, а не семья. Ольгу я не люблю. Женился на ней из-за благодарности и из-за дочери Сашки, а любви то нет. Нет, не у меня к ней, и, скорее всего, и у Ольги ко мне нет любви. Так живет со мной потому, что лучше жить с мужчиной, чем без него, да ещё с такой сворой детишек… ».
- Товарищ старшина 2-й статьи сверхсрочной службы, случилось что-то? - Егора вывел из задумчивости голос матроса. Они уже, закупились и стояли перед ним, прижимая к груди покупки. С лёгкой тревогою в глазах смотрели на командира.
- Задумался ребята. Всё в порядке, - ответил Егор, - если готовы, то пошли на корабль, надеюсь, вам оставили ужин, - через несколько минут они уже поднимались по трапу «Гирорулевого». Иван Иванович разгрузил газон, машина уже убыла в отряд. Васецкий и Каминский доложили, со списком в руках, командиру корабля о полном получении положенного инвентаря и расходного материала по боцманской части. Гена Кашин остался доволен Егором и был благодарен Ивану Ивановичу.
Скорее всего, матросы, бывшие на складах с Егором, передали его рассказ остальным срочникам, поделились и тем как новый боцман с ними грузил имущество. Егор сразу почувствовал более уважительное отношение к себе со стороны личного состава корабля.
По Корабельному Уставу на борту корабля, для обеспечения его боеспособности и безопасности должно постоянно находиться не менее трети команды. Такое нахождение на корабле офицеров и мичманов называлось - обеспечением. Следовательно, каждый мичман и офицер, должен каждый третий день полные сутки сидеть на корабле вне зависимости от дня недели или праздничных дней. Если ещё добавить суточное дежурство по кораблю для мичманов, а их теперь вместе с Егором стало пятеро, то это шесть дежурств в месяц, и моли Бога, чтобы твои дежурства совпадали с твоими днями обеспечения. С такой службой не то, что дети забудут, как выглядит отец, но и жена не вспомнит какой у неё мужчина - её муж
В очередной апрельский день, когда Егор находился в обеспечении, к нему в каюту постучался один из старшин срочной службы.
- Разрешите товарищ старшина 2-й статьи сверхсрочной службы?
- Заходи. Слушаю тебя.
- Товарищ старшина не могли бы Вы сводить ребят в магазин и на Главпочтамт?
- Хорошо! Собирайтесь на стенке, я выхожу, - смысл этой просьбы моряка срочной службы заключался в следующем. Чтобы военнослужащему срочной службы сойти на берег, нужна увольнительная подписанная командиром корабля. Более того, он должен быть одет в парадную форму с соблюдением всех уставных элементов. Иначе его поход в город закончится при первой встрече патрулём или сильно занудным, как правило, штабным офицером.
Матросы человек двенадцать, в рабочем платье и в беретах, построились в две шеренги на стенке у трапа «Гирорулевого». На пирс с корабля сошёл Каминский, спускаясь с трапа отдал честь флагу корабля.
- Готовы? Налево! Шагом марш! - скомандовал он матросам. При наличии офицера или мичмана, моряки строем могли идти, куда им заблагорассудится, не опасаясь ни патрулей, ни придурков с большими звёздами на погонах. Каминский и сам был в кителе с пилоткой на голове, что вполне соответствовало образу рабочей команды, которых по Балтийску шаталось днём немерено. После Главпочтамта Егор повёл свою команду в Гарнизонный универмаг. Бойцы, рассыпались по отделам универмага, и тут Егора посетила гениальная мысль: «Нам предстоит болтаться в море, как дерьму в проруби, три месяца, а воды на борту, как кот наплакал. Не помыться, но ведь и не постираться. Ладно, рубашки и форма, с ними ничего не сделать, а нижнее бельё, его всё равно не выстирать, лучше второй обрез на помывку пустить. Идея!». Егор достал из кармана деньги, посчитал, тридцать шесть рублей. Теперь с таким, как у него, денежным довольствием, Егор мог себе позволить иметь в кармане и больше чем рваный рубль. Уставные, синие носки из х/б стоили копейки, по 40 копеек пара и 85 копеек стоили уставные ситцевые синие трусы. Егор быстро прикинул в уме: «Носки мне одна пара на неделю и трусы так же, значит около 13 недель и чистое бельё на возвращение домой, беру по 15 штук! Теперь и стирать ничего не надо. Пришло время менять, грязное в иллюминатор за борт». Решено - сделано! Егор и сам, благодаря матросам, затарился всем необходимым на поход. Прикупил ещё одеколона дешёвого, чтобы протирать лицо после бритья, лезвий «Спутник» к бритвенному станку, зубную пасту, туалетное мыло, носовые платки, а ещё купил несколько общих тетрадок, на всякий случай. Матросы, выходя на улицу, строились в колонну по двое. Егор скомандовал.
- Пакеты и сумки внутрь стоя. На корабль. Шагом марш! - Спустя пятнадцать минут моряки были на «Гирорулевом». Надо сказать, что не все мичмана и особенно офицеры соглашались водить матросов по городу, кому-то было лень, кто-то был занят делами по подготовке к походу, кто-то просто не считал для себя достойным шататься по городу со строем бойцов в рабочем платье. Егор никогда не отказывал морякам. Он ещё сам, не так давно находился в их шкуре в Лиепае, и хорошо их понимал. К тому же, это делало матросов в какой-то мере обязанными боцману. Егор дальновидно предполагал, пусть матросы будут ему обязаны, чем он им. Всё равно сидеть на коробке сутки, так почему не прогуляться по Балтийску и не сделать при этом доброе дело. Так постепенно налаживались отношения у Егора с личным составом корабля.
Вскоре, на борт «Гирорулевого», начали прибывать разведчики из Москвы. Несмотря на дефицит жилых площадей, Егору выделили отдельную каюту. Правда, недолго он этому событию радовался. К нему подселили мичмана из отряда. Мичман пойдёт в море на «Гирорулевом», как старшина команды мотористов. Мичмана звали Володя. Он был лет на десять старше Егора. С Володей Егор быстро нашёл общий язык. Более того, Егору замполит поручил заведовать корабельной библиотекой. Так как, эта библиотека не существовала в натуральном виде, Каминский, с двумя матросами, пошёл в отряд. В отрядной библиотеке, они набрали книг на два чехла от репитеров гирокомпаса, но по иронии судьбы, эту библиотеку разместили в каюте Егора. Всё пространство под койкой Каминского и один из рундуков забили книгами. Только и этого показалось командиру мало. Днём в каюту боцмана, его сосед Володя, приволок два огромных ящика с ПЗРК «Стрела 2М». Эти ракеты в ящиках поставили на палубу. Прекрасно! Теперь как только Егор вставал с койки, он ногами становился на переносной зенитный ракетный комплекс, а Володя более того, спрыгивал на ящики со второго яруса койки. Оригинальное соседство на три месяца! Егор не выдержал и стал возмущаться, условиями уже не жизни, а существования в каюте. Расчёт был на то, что Володя, как дивизионный специалист, добьётся для них, более человеческих условий существования. Володя, извиняясь, спросил у Егора.
- Куда же мне тогда девать эти ракеты? Ты же боцман! Посоветуй!
- Володя, а почему тебе голова должна болеть за эту «Стрелу»? Пусть у начальства башка болит, - ответил резонно Егор.
- Егор, так это же моё хозяйство. Я главный специалист дивизиона по вооружению и отвечаю за эти дуры. Каждая из них стоит 14 тысяч рублей, а их у нас с тобой под ногами четыре. Вот и считай, сколько это барахло стоит. Случись что-нибудь с ними и мне мало не покажется, - Егор от удивления присвистнул, хотя свистеть на корабле категорически запрещается, и следить за соблюдением этого запрета должен в первую очередь боцман: «Я ещё никогда в жизни не топтался по пятидесяти шести тысячам рублей!» - мелькнуло в голове Егора, но смущённый вид Володи подсказывал Каминскому, что это не последний сюрприз.
- Володя, а что ещё ждёт меня? Я по твоему лицу понимаю. Ты чего-то не договариваешь?
- Надо где-то ящик разместить с гранатами РГД-5. В дежурке в пирамиду с автоматами он не влезет. Надо у нас в каюте, - Егор задохнулся от возмущения, но сразу успокоился, поняв, что спорить и сопротивляться бесполезно.
- Тащи! Поставим под стол. Аккурат войдёт. Он же где-то длинной с локоть и шириной мой ботинок? Володя! В пирамиде уместим! Ключи у меня от пирамиды. Пошли, всунем твои гранаты.
- Не всунем. Этих ящиков пять штук.
- На хрена нам сотня гранат? Может я чего-то не знаю и мы идём на реальную войну?
- Эти гранаты для борьбы с подводными диверсантами. За борт эти гранаты кидать. Глушить аквалангистов натовских, если они затеют заминировать корабль или прицепить к нему какую-нибудь электронную фигню, - объяснил Егору Володя.
- Хорошо пошли. Они где эти ящики сейчас? Помогу тебе донести, - смирился Егор, со своей участью, отлично понимая, что в случае пожара или не дай Бог войны, если этот арсенал детонирует, то от него и от Володи одного большого куска не найдут.
- Скоро привезут из отряда. Мы с бойцами сами принесём. Ты прав Егор, они аккурат войдут под столом, - Володя включился в работу. Егор сидел на койке и думал: «Весело начинается этот поход. Только бы он так весело и закончился». Зря так думал Егор, будет в этом походе ещё приключений, на хороший триллер.
Наступили напряжённые дни. Приближалась дата выхода «Гирорулевого» на боевую службу. Сходили на СБР (судно безобмоточного размагничивания), чтобы проверить электромагнитное поле корабля и ненароком не подорваться на магнитной мине. Этих мин ещё навалом лежит на морском дне со времён войны. Заправились, топливом, маслом, водой. Загрузили продовольствие, вино, две 250-литровых бочки медицинского спирта. Разместили прикомандированных разведчиков.
За три дня до отхода, Каминский, стоял дежурным по кораблю. Его звонком вызвал к трапу вахтенный. На трапе гарцевал рассерженный капитан-лейтенант и пытался зайти на борт «Гирорулевого», а вахтенный матрос перегородил ему путь и не пускал его на борт. Существовало правило. На борт разведывательных кораблей имеют беспрепятственный подъём только члены экипажа, прикомандированные разведчики и специалисты отряда или дивизиона. Остальные военнослужащие, вне зависимости от звания и должности, подняться на борт корабля могут только по личному разрешению командира корабля. Егор подошёл к трапу. Зашёл на него. Отстранив матроса, пошёл на замершего на трапе каплея. Каплей был щупленьким и дохлым мужичком, типичная штабная шалупонь. Он под напором Егора попятился на стенку. Перегораживая собой трап, Егор в довольно резкой форме спросил офицера.
- Что Вам надо на борту корабля?
- Что значит «Что мне надо?» Ты как разговариваешь с офицером старшина? Представься немедленно!
- Второй раз спрашиваю. Что Вам надо на борту корабля? - каплей продолжал визжать
- Да что это за дисциплина такая? Ты что старшина на гауптвахту захотел? - Егор повернулся к вахтенному.
- Глущенко. Если этот козлина опять попрёт, можешь засадить ему штык-нож в жопу и несколько раз провернуть его там. Может тогда у него мозги включатся и он поймёт куда он прёт, - Егор сошёл с трапа и пошёл в надстройку оставив визжавшего на стенке каплея. Старший матрос Глущенко, встал на трап. Для убедительности расстегнул ремешок штык-ножа, висевшего у его на поясном ремне. Через четверть часа в дежурку ввалился замполит корабля капитан-лейтенант Хлебников. Он был рыжий, а поэтому его лицо горело огнём от возмущения и праведного гнева. С порога дежурки он накинулся на Егора.
- Каминский ты что творишь? Почему капитан-лейтенанта из политотдела штаба флота ты не пустил на борт? Чёрт знает, что он может подумать о дисциплине на корабле. Я уже не знаю, что он теперь доложит в политотдел. Он с нами в море пойдёт, - Егор, подождал, пока замполит успокоится и спокойно ответил Хлебникову.
- Во-первых, ему, как и любому постороннему, подъём на борт только с разрешения командира. Во-вторых, командира нет на борту, и этот, слесарь человеческих душ, будет ждать на стенке, пока не вернётся с отряда Гена, - про себя за глаза в экипаже Геннадия Кашина называли, Геной. Егор продолжал, - в-третьих пусть он, если хочет подняться на борт с Вами, товарищ капитан-лейтенант, научится разговаривать, как того требует Устав. Заодно пусть скажет спасибо, что я его не уложил мордой на грязную стенку за попытку прорваться на корабль. В-четвёртых, последнее, мне совершенно безразлично, что этот он донесёт в политотдел, может он боцманом с Вами вместо меня пойдёт? Не думаю, - Егор сел и продолжил заполнять журнал. Хлебников ушёл. Через пять минут вахтенный звонком вызвал дежурного к трапу. На стенке стояли Хлебников и каплей, у трапа на борту Глущенко. Егор спустился на стенку. Каплей протянул Егору командировочное предписание и представился. Хотя первым был обязан представиться дежурный по кораблю, но видно Каминскому, гогда он не в духе Устав не писан.
- Инструктор политотдела штаба флота, капитан-лейтенант Потапов, - Егор, отдав честь, тоже представился офицеру.
- Дежурный по кораблю, старшина 2-й статьи сверхсрочной службы Каминский.
- Наш боцман, - добавил замполит. Каплей слегка помялся и обратился к Каминскому.
- Вы, товарищ старшина 2-й статьи сверхсрочной службы, извините меня, я тут пошумел немного, - как бы, и не слыша последних слов офицера, Егор вернул ему документы. Сделав шаг в сторону, освободил трап. Приложив руку к фуражке, предложил каплею.
- Прошу Вас товарищ капитан-лейтенант. Поднимайтесь на борт. От лица экипажа рад приветствовать Вас на борту «Гирорулевого». Уверен, наша с Вами боевая служба пройдёт в русле взаимопонимания и на благо Родины, - Хлебников улыбнулся, каплей с уважением посмотрел на Каминского, а старший матрос Глущенко, ухмыльнувшись и покачав головой, освободил проход офицерам.
Вскоре на борт прибыл командир. Вахтенный тремя звонками дал понять дежурному, что на борт поднимается командир. Егор выскочил на правый шкафут. Скомандовал «Смирно». Доложил командиру.
- Товарищ командир, за время Вашего отсутствия происшествий не случилось. На борт прибыл капитан-лейтенант Потапов из политотдела штаба флота. Он прикомандирован к нам на время похода и сейчас находится у замполита, - Гена выслушал доклад дежурного. Подав команду «Вольно», направился в свою каюту.
Ни каплей, ни замполит Хлебников не пожаловались Кашину на Каминского, более того, этот случай больше никто из них не вспоминал, а каплей в море показательно уважительно обращался к боцману. Только в то дежурство Егора, конфликт у трапа с каплеем из политотдела, был только началом. После обеда, аккурат в адмиральский час, когда весь военно-морской флот Советского Союза напоминает коал на эвкалиптовых ветках, вахтенный опять вызвал дежурного Каминского к трапу. С трудом маневрируя, чтобы не врезаться в какой-нибудь выступ на палубе, борющийся со сном Егор подошёл к трапу. У трапа, рядом с Глущенко, стоял незнакомый Егору капитан 3-го ранга. Егор представился. Каптри бросил через плечо.
- Я к командиру, - Егор преградил ему путь и спокойно потребовал от офицера.
- Как о Вас доложить командиру? – каптри с интересом смотрел на Каминского. Глущенко расцвёл как майская роза. Каптри не пёр подобно политотделовскому каплею, а спокойно представился.
- Доложите, дежурный, командиру корабля. К нему капитан 3-го ранга Шевченко.
- Прошу вас минутку подождать товарищ капитан 3-го ранга, - Егор открыл коробку корабельного телефона, расположенную у трапа. Набрав номер каюты командира, стал ждать ответа. Очень Егору не хотелось беспокоить Гену во время адмиральского часа, но что-то напрягающее Егора было в этом каптри. Наконец-то Гена ответил. По голосу было понятно, он недоволен, что его потревожили в это время. Егор доложил.
- Дежурный по кораблю старшина 2 статьи сверхсрочной службы Каминский. Товарищ командир к Вам капитан 3-го ранга Шевченко
- Хорошо, Каминский. Проводи его ко мне в каюту, - Егор повесил трубку и обратился к офицеру.
- Командир ждёт Вас. Пойдёмте я Вас провожу.
- Спасибо старшина, я знаю дорогу в его каюту.
- Зато я Вас не знаю, товарищ капитан 3-го ранга. Мне приказано Вас проводить к командиру, и я Вас провожу вне зависимости от того, знаете Вы дорогу или нет. Мне не надо, чтобы Вы болтались по кораблю, - Глущенко прыснул в руку, но тут же встал смирно под сердитым взглядом Каминского и улыбающегося каптри.
- Хорошо, старшина. Проводите, - они поднялись на вторую палубу. Егор постучал в дверь каюты командира и когда тот откликнулся, открыв дверь доложил.
- Товарищ командир. Капитан 3-го ранга Шевченко, - пропустив каптри в каюту, Егор услышал голос Гены.
- Каминский зайди, - Егор вошёл. Каптри поздоровался с Кашиным за руку и вольготно плюхнулся на диван, при этом улыбаясь, пристально смотрел на Егора: «Действительно взгляд у него, не добрый, будто ощупывает тебя», подумал Егор.
- Знакомься Каминский. Наш дивизионный особист. Капитан 3-го ранга Шевченко Вадим Степанович, - представил Каминскому особиста Гена: «Значит, я не ошибся. Вот откуда этот сверлящий взгляд. Профессиональная деформация у этого чекиста. Глаза его выдают». Выработанный годами навык, определять внуков железного Феликса, сразу при начале общения с ними, ещё поможет Егору в его последней пятой жизни. Особист продолжал изучать Каминского. Егор молчал и спокойно смотрел в глаза чекисту. Наконец-то последний заговорил.
- Ну что же Егор вот мы с тобой и познакомились. Я твоё досье смотрел. Интересное оно, - а потом, повернувшись к Кашину, сказал ему, - умеешь ты Гена людей находить. Ты где его нашёл?
- Из колхоза вытащил, - ответил Гена.
- Интересный кадр. Он тебе про себя рассказывал?
- Да рассказывал о гидрографии, о Мозамбике, а что есть у твоей конторы к нему претензии? – слегка озаботился командир, - так вроде ваши проверяли его.
- Нет, нет ничего. Скорее наоборот. Давно наши вокруг этого …, - и тут чекист, сощурив глаз, посмотрел на Егора. Потом многозначительно продолжил, - … флибустьера кружат, - Егор от неожиданности вздрогнул, так его называли с подачи Башуна на «Стрельце», после того когда Егор сиганул в Мапуту через фальшборт со «Стрельца» на палубу «Гигрометра». Особист продолжил.
- Не удаётся его заполучить в нашу контору, а тебе то, как удалось его сагитировать? - Гена облегчённо выдохнул и отрезал.
- Всё Вадим, раньше надо было конторе его вербовать, он теперь у меня боцманом и я его тебе не отдам, - потом обратился к Егору.
- Иди дальше дежурить боцман.
- Есть! – Егор отдал честь и вышел из каюты.
Перед ужином, покидая корабль, Шевченко заглянул в дежурку к Егору.
- А ты молодцом, старшина! Силён! Ведь догадался, кто я? - обратился офицер к Каминскому стоя в дверях дежурки.
- Скорее почувствовал. Вас глаза, товарищ капитан 3-го ранга, выдают, - откровенно ответил Егор.
- И не пустил всё-таки. Не испугался втыка?
- Предпочитаю быть наказанным за чрезмерно бдительное несение службы, чем за раздолбайство, – ответил Егор особисту. Шевченко ответ боцмана понравился. Он довольно хмыкнул, и неожиданно протянув руку Егору для рукопожатия, объявил.
- Объявляю Вам, старшина 2-й статьи сверхсрочной службы Каминский благодарность за добросовестное исполнение служебных обязанностей!
- Служу Советскому Союзу! – как и положено, ответил Егор.
- Вот так и служи! – завершил разговор особист. Они, обменялись рукопожатием. Шевченко покинул корабль. Каминский остался нести дежурство дальше.
После вечернего чая, Егор вышел на главную палубу. Стояла прекрасная, тёплая апрельская погода. По левому борту, за трюмом, кучковались матросы экипажа, несколько прикомандированных бойцов и два летёхи из Москвы. Один из лейтенантов что-то, сидя на планшире, втирал морякам. Егор подошёл к ним и обратился к лейтенанту.
- Товарищ лейтенант, Вам разве неизвестно, что сидеть на планшире не только не положено, но ещё и является нарушением флотской традиции? – лейтенант спрыгнул с планширя фальшборта, но в свою очередь огрызнулся.
- Старшина сверхсрочник меня, офицера, учить ещё будет морским традициям, - Егор посмотрел на этого молодого петушка. Вспомнив братьев Елагиных, подумал: «Ну что за день сегодня такой выдался. Придётся ещё и этого салажонка на место ставить. Не было бы матросов, да и пошёл бы он на хер, а так придётся ответить. Авторитет боцмана это не мелочь по карманам тырить. Завоевать его трудно, потерять легко, а вернуть уже никогда не удастся», выждав несколько секунд, Егор обратился не столько к лейтенанту, сколько к морякам, стоявшим вокруг.
- Да товарищ лейтенант, Вам вручили погоны, но это только атрибут формы. Какой Вы разведчик я не знаю. Наша боевая покажет. Покажет, стали Вы уже офицером и разведчиком, или только погоны носите, а вот какой Вы моряк мы с Вами прямо сейчас можем выяснить. Не возражаете?
- А давай, боцман, давай проверим, кто из нас моряк, а кто так, просто погулять вышел.
- Для начала товарищ лейтенант. Если Вы считаете себя офицером и настоящим офицером, а ещё и моряком, то обращайтесь ко мне на «Вы», как и положено обращаться военнослужащим друг к другу. Я же вам не тыкал. Я боцман на этом корабле, ещё и по возрасту старше Вас.
- Извините, старшина, - сразу извинился офицер перед Егором. Егор продолжал.
- Кто бы мы с вами товарищи ни были по специальности, при каких воинских званиях, мы моряки, а значит, знание морской терминологии в нашей службе для нас имеет ключевое значение. Это то, что отличает нас от остальных сухопутных граждан. Поэтому вызываю, Вас товарищ лейтенант, на интеллектуальную дуэль! Задаёте мне вопрос по флотским названиям из теории устройства корабля. Если я отвечаю, то тогда моя очередь и так до первого неправильного ответа. Согласны!
- Отлично старшина! Согласен! - возле Егора и лейтенанта всё больше и больше собиралось моряков из экипажа, разведчиков, командиров и матросов. Егор никогда так и не поймёт, как по кораблям и судам с такой бешеной скоростью распространяются слухи о какой-нибудь весёлой канители. Появились замполит и политотделовский каплей, замполит был обеспечивающим в этот день. Неожиданно появился и командир. Всё сразу умолкли и подтянулись. Гена показал рукой «Вольно» и присев на крышку люка трюма, стал с интересом наблюдать за поединком лейтенанта и боцмана. Егор решил быть великодушным и право первого вопроса предоставил лейтенанту, Лейтенант гордо спросил.
- Сколько на «Гирорулевом» палуб? – Егор усмехнулся и спокойно ответил.
- На нашем «Гирорулевом», одна главная палуба, всё остальное, что мы называем палубами - это платформы. Палуба идёт непрерывно с носа до кормы и от борта, до борта. Наша командирская палуба, шлюпочная, спардек и сигнальный мостик – это платформы, так как они все прерываются, - моряки загудели. Стало понятно, что для многих из них - это стало открытием. Очередь задавать вопрос Егора.
- Чем отличается бак от полубака? – вопрос для летёхи оказался простым.
- Бак - общее название носовой оконечности корабля, полубак помещение на носу. Так можно сказать и о юте и полуюте, а скажите, боцман, что такое пиллерс?
- Любая вертикальная стойка на корабле, за исключением мачт и другого стоящего такелажа, - тут же ответил Егор. Вскоре, на палубе собрались все, кто был на корабле, даже вахтенный у трапа переместился поближе, чтобы всё слышать и одновременно не упускать из вида трап. Дуэль продолжалась. Лейтенант действительно оказался подкован во флотской терминологии, но ему было, как вприпрыжку до Китая до боцмана. Они уже обменялись двумя десятками вопросов. Егор решил завершать этот поединок.
- Вот лейтенант, Вы сидели на планшире фальшборта, - услышав это, Гена сурово посмотрел на лейтенанта, тот даже слегка поёжился, Егор продолжал: - Как называется эта стойка, которая держит фальшборт и на которую опирается планширь и что это за номерок на ней в пластмассовом кружочке?
- Это шпангоут и на нём нанесён номер шпангоута, - ответил летёха и не понял, что он уже проиграл.
- Вы уверены? - переспросил Егор. Летёха кивнул. Егор продолжал. – Думаю, Вам известно. Во-первых. Шпангоуты поднимаются только до главной палубы и уж точно, Вам известно, что расстояние между шпангоутами, шпация, равна 600 миллиметрам. Разве между этими стойками 600 миллиметров? Между ними все 180 и заметьте сантиметров. Так как же называются эти стойки?- лейтенант молчал. Егор обратился ко всем окружающим.
- Может, кто-то хочет выручить товарища лейтенанта? - ответом Егору была тишина. Гена Кашин делая вид, что он знает ответ, свысока переводил взгляд с моряка на моряка. Все под его взглядом опускали глаза. Егор не стал усугублять обстановку, неизвестно чем это всё закончится для экипажа, да и для самого Каминского и произнёс.
- Стойка фальшборта называется контрфорс, - пробежала волна облегчения, но Каминский не был бы Каминским, если бы он не припас ещё один, чисто садистки вопрос.
- Вот только на корабле есть ещё одна деталь, которая также называется контрфорс. Кто скажет что это? – всё! Контрольный выстрел в лоб всей команде был сделан. Теперь и Гена с удивлением, смотрел на Егора, ожидая от него ответа. Егор не стал тянуть кота за все подробности и удовлетворил интерес товарищей.
- Звено якорной цепи имеет перемычку. Вот эта перемычка и называется контрфорс, - опять пробежал вздох облегчения. Итог дуэли решил подвести сам командир.
- Лейтенант, ну с кем ты решил бодаться. С боцманом. Ты ещё в училище гальюны драил, когда наш боцман пересекал Атлантический и Индийский океаны, - излишне говорить, что авторитет боцмана после этого случая взлетел на недосягаемую высоту. Все разошлись, а Гена подошёл к Егору и тихо спросил его на ухо.
- Ты, то откуда это всё знаешь. Я даже о таком никогда не слышал.
- Да у нас в Лиепае, был преподаватель морской практики капдва Кирилов, вот он нас всех и выдрючил. Ещё заставил изучать весь стоячий и бегучий такелаж старинных фрегатов и парусников.
- Да иди ты! И ты знаешь?
- Да на всю жизнь запомнил. Фок-фор-брам стеньга.
- Глупый лейтенант. У него же против тебя никаких шансов не было. Ты молодец, что не уложил его сразу на лопатки. Смотри, как ребята с интересом слушали. Надо подумать Егор, в походе, если будет время, ещё раз устроить такой ликбез. Я же представь, сам испугался. Думаю, ты сейчас сдуру меня спросишь, и что я тогда буду отвечать?
- Да ты что, Гена. Я же не дурак. Знаю, кого и о чём спрашивать, - Егор продолжил дежурство, Гена пошёл домой в Камсигал к жене Вере.
Выход на боевую службу.
Выход на боевую службу был назначен на воскресенье 27 апреля. Накануне, в субботу, Егор и Гена, пригласили друзей Кашина в гости на Катерную. На заднем дворе устроили пикник. Шашлычок под коньячок. Яркое ласковое солнце, лёгкий ветерок, молодая, зелёная травка. Дети Ольги и Сашка в одних трусиках, копошились на покрывале, дети бегали по саду. Ольга и как потом выяснится уже беременная, Вера, были в центре внимания морского мужского коллектива. Магнитофон играл морские и патриотические песни. Дымился мангал. Аромат шашлыка наверно был слышен на КПП базы ракетных катеров. Моряки пели, шутили, рассказывали анекдоты и каждый из них считал необходимым сказать присутствующим женщинам комплимент. Прекрасный вечер. Гена Кашин и Егор Каминский, запомнят этот вечер на всю свою оставшуюся жизнь. Буквально уже послезавтра они будут с содроганием вспоминать эти шашлычки под весенним апрельским небом 26 апреля 1986 года в городе Балтийске на улице Катерной.
Утром 27 апреля на борт «Гирорулевого» прибыло всё начальство не только отряда, но и сам начальник разведки контр-адмирал Кочетков Вячеслав Николаевич со свитой. Каминскому поручили зачитать от имени всей команды обязательства выполнить поставленную задачу на отлично. Контр-адмирал Кочетков отдал приказ о выходе на боевую службу МЗРК «Гирорулевому». Сыграли «Боевую тревогу». Помощник в громкоговорящую связь объявил. «Боевая тревога. Корабль к бою и походу приготовить. Баковым, на бак. Ютовым, на ют. С якорей и швартовых сниматься. Экипажу к прохождению узкости приготовиться». «Гирорулевой» отвалил от стенки и на малом ходу направился к Балтийскому каналу на выход из базы. Сколько уже раз, на разных судах и кораблях, Егор проходил этот канал. Корабль устремлялся в открытое море, а на Егора, накатило волнение, как в первый раз.
На правом молу, у самого выхода из базы, стояли Ольга на руках с Сашкой и Вера с дочкой. Как и положено жёнам моряков они провожали мужей в море. Егор взял микрофон и переключив тумблер на КГП, тихо сказал: «Командир. Справа 80». Гена выскочил на правое крыло мостика. Женщины узнали его и замахали руками, махала ручкой и Сашка, но они не узнали Егора стоящего на баке. Гена дал серию длинных прощальных гудков. Корабль вышел в открытое море, оставив за кормой, ворота канала, дочку Сашку, жену Ольгу, Балтийск и всё, что так дорого и близко Егору. Впереди его ждали Борнхольм, проливная зона, пролив Зунд, Северное море и Атлантический океан. На целых три месяца он будет бултыхаться в солёных холодных водах. Кто бы только знал, как в этот момент Егор ненавидел море, корабль и свою службу.
Подошли к приёмному бую, он стоял в пяти милях от ворот. От него взяли курс на старика Борнхольм. Ходу до острова, 16 часов. Уже поздно вечером, когда стемнело, огни острова замаячили на горизонте. Командир, решил лечь в дрейф и уже на следующий день, и ещё до рассвета, взять курс на проливную зону. На корабле стояла, так знакомая Егору, тревожно-напряженная атмосфера. Так бывает всегда, в первый день после выхода. От берега себя оторвали, а к морю ещё не привыкли. Ощущение такое, будто что-то потерял. Это проходит на следующий день, надо только переспать эту тревогу.
Радиоактивное заражение «Гирорулевого».
Ещё днём, как дали отбой боевой тревоги, Егор заступил на дежурство по низам. После отбоя, он поднялся на ГКП, доложить командиру, что личный состав отбился, поверка проведена и все люди налицо. Открыв дверь Егор, зашёл на Главный Командный Пункт, а проще в ходовую рубку или на ходовой мостик.
- Прошу разрешения! – положено всегда, спрашивать разрешения, входя или выходя с ГКП. Егор повернулся к Гене Кашину, чтобы доложить о результатах поверки и онемел. Гена смотрел на боцмана, а Егор смотрел сквозь командира и его рот открылся и замер в изумлении. Ничего не понимая, что случилось с боцманом, Гена обернулся и проследил за взглядом Егора. Егор смотрел на панель с приборами и только хлопал ртом, как рыба на берегу, пытаясь что-то сказать. Командир не выдержал.
- Боцман! Очнись! Что с тобой? - Егор только вытянул руку и указательным пальцем тыкал в датчик стационарного прибора фиксирующего уровень радиации на борту корабля. Теперь дар речи потерял и Кашин. Датчик показывал, что уровень радиации на борту корабля в 200 раз превышал естественный фон в 25 мкР/ч и равняется - 5000 мкР/ч!
- Он что вышел из строя? – первым пришёл в себя командир. Егор тоже очухался и только пожал плечами.
- Боцман, дуй-ка ты за дозиметром и выясни, что за херня происходит с прибором, - Егор, уже не спрашивая разрешения, пулей выскочил из ходовой рубки и скатился по трапу вниз. В дежурке схватил дозиметр ДП-2, но тут же успокоился, по коридору главной палубы шатались моряки, шла смена вахты: «Не сеять панику! Только этого мне не хватало». Приказал себе Каминский. Приготовив прибор к работе, и мурлыча себе под нос песню «Про зайцев» из кинофильма «Брильянтовая рука» он пошёл по коридору замерять уровень радиации. Прибор показывал 60 мкР/ч. Трёхкратное превышение радиации. Это было, конечно, неприятно, но в рамках допустимого уровня. Как только, к Егору подходили матросы или уж тем более офицеры, он тут же лёгким движением пальца выключал прибор. Многие имели подготовку по ЗОМП и не хуже Егора умели пользоваться дозиметром. Егор вышел на палубу и тут чуть не обосрался! Дозиметр затрещал и показал 3000 мкР/ч. Каминский заскочил в надстройку и затянул задрайки бронированной двери, выходящей на правый шкафут. Схватил за руку матроса в тельнике и трусах, он шёл, отдыхать после вахты помывшись в умывальнике. Это был рулевой матрос Круглов.
- Круглов! Встань у двери и никого не выпускать на шкафут. Никого ни матросов, ни офицеров. Будут переть, скажи боцман обещал им за это яйца оторвать. Понял? - Видно встревоженный вид Егора с дозиметром в руках, напугал матроса.
- Понял! – Круглов, как настоящий матрос-разведчик был научен, не задавать вопросы старшим по званию, а беспрекословно исполнять их приказания.
Каминский с прибором поднялся на ГКП. Туда Кашин уже вызвал доктора, лейтенанта Волкова.
- Товарищ командир. В коридорах почти норма 60 мкР/ч. На палубе какая-то фигня на шкафуте 3000 мкР/ч. Я дальше не пошёл, нужно надеть КЗИ и противогаз.
- Каминский, спустись за КЗИ и противогазом. Оденешься здесь на ГКП и выйдешь через крыло. Проверишь уровень радиации на палубе. Я тебе дам свет на палубу, Сигнальщика я уже убрал с сигнального мостика, а метристы пока ещё вахту не открывали. Так что на палубе, ты будешь один. - Егор выполнил приказ. Измерив радиацию на палубах и надстройке, он вернулся на ГКП и доложил Кашину.
- Товарищ командир радиация на внешнем корпусе колеблется от 2000 до 3000 мкР/ч. Но есть особенность. В основном это бета излучение. С закрытым окошком датчика, гамма излучение незначительно не более 100 мкР/ч. Так бывает при выпадении радиоактивных осадков, но откуда им взяться. Где мы этот триппер могли подцепить?
- Док, ты что скажешь? - обратился Гена к Волкову.
- Доза высокая, но не опасная. Правда надо понять её источник и что-то предпринять, чтобы её уменьшить, - командир и док, посмотрели на боцмана, ведь он числился главным дозиметристом корабля.
- Проведём дезактивацию внешнего корпуса корабля. Попробуем просто смыть эту херню забортной водой, а потом замерим уровень радиации, и если он останется высоким, то тогда и будем уже репу морщить, что делать дальше, - выдвинул предложение Егор.
- Принимается боцман! Выполняй! Ты как раз в КЗИ. Потом замеришь. Если будет нормально, док тебя окатит из шланга, чтобы смыть эту пыль или что это такое с твоего КЗИ, - Егор отправился выполнять приказ командира. Дали команду ЦПУ, подать забортную воду на верхнюю палубу. Егор за час с сигнального мостика, до главной палубы мощным напором из пожарного шланга в КЗИ и противогазе окатил весь «Гирорулевой». Повторный замер показал. Уровень радиации упал почти до нормы. По гамма излучению, до 45 мкР/ч, по бета, до 60 мкР/ч, до уровня внутри корпуса корабля. Как и было приказано, док из шланга окатил Егора. Затем вернулись внутрь корабля через дверь на шкафуте, у которой добросовестно стоял, правда, уже в рабочем платье матрос Круглов. Егор отпустил моряка отдыхать, ему ещё заступать на руль. Убрали мокрый КЗИ, решив, высушить его завтра и пошли спать. Утро вечера мудренее.
Утром за полчаса до подъёма Егор, как и положено боцману обходил верхние палубы «Гирорулевого» прихватив с собой дозиметр. Радиация вернулась в норму 30-50 мкР/ч: «Мистика, какая-то! Может мне это всё приснилось или я схожу с ума», уже даже подумал Егор, но увидев на крыле мостика Гену Кашина и его вопросительный взгляд, касаемо показаний дозиметра, Егор понял, это не сон, а коллективного сумасшествия не бывает. Это реальность, но вот откуда она взялась эта реальность в виде радиоактивного заражения? Каминский взглядом дал понять командиру, что всё в норме и Гена вернулся на КГП. Боцман продолжил обход корабля. «Гирорулевой» был на ходу и держал курс на проливную зону. От острова Борнхольм до входа в проливную зону им было не более 9 часов ходу. Неожиданно по громкоговорящей связи прозвучало: «Боцману прибыть в каюту командира».
Проливная зона. Стрелять на поражение.
Боцман Каминский прибыл в каюту командира.
- Садись Егор, - как-то озабоченно начал Гена. Егор сел на стул напротив командира.
- Ты сколько раз проходил проливную зону?
- Восемь раз. Шесть на «Стрельце» и один раз на «Гигрометре».
- Всегда шли проливом Зунд?
- Да, - Егор не понимал, чем вызваны эти вопросы. Гена немного помолчав начал свой рассказ.
- В прошлом году на боевой службе, мы стояли на якоре у датского берега. Была осень, октябрь, но довольно тёплый, а ночью уже подмораживало и представь себе. У нас с корабля пропадают два матроса. После вечерней поверки их никто не видел. Они на вахте не стояли. Хватились их только после завтрака. Обыскали весь корабль. Пусто. Нашли у левого фальшборта аккуратно сложенную робу. Один из них был мастер спорта по плаванию, второй говорят тоже, хорошо плавал. Мы предположили, что они рванули за бугор. Морозная ночь, прозрачный воздух, очень хорошая видимость, яркие огни прибрежного города их обманули. Они неправильно посчитали расстояние, и скорее всего, не доплыли до берега, да и водичка, была всего 14 градусов. Сам понимаешь, они были обречены. Эти матросы - прикомандированные из Москвы. Наши моряки не рискнули бы вплавь, они не дураки и понимают - это самоубийство. Конечно, агентурная разведка работала. Никаких данных, что они достигли берега, не нашли. Где были твои экипажи, когда вы проходили Зунд?
- Да кто где! Кто не на вахте и в первый раз проходил проливную, висели на леерах. Переговаривались с яхтами и катерами, которые постоянно шныряли у борта.
- Представители их разведки были на этих катерах?
- Конечно, были! Куда же без них. Чуть ли не о борт тёрлись, да ещё девок в купальниках на верхнюю палубу выставили. Ничего кошечки, я тебе скажу, справные и ладненькие, похоже, безотказны и просты в обращении, как трёхлинейка!
- Никто из ваших, не повёлся на этих девок и на западную свободу? Никто за борт не сиганул?
- Конечно, нет! У нас в экипаже все кадры были надёжные, и в экспедиции ребята проверенные. Им же потом три года в Африке шуршать. Надёжные и проверенные люди. Никто даже и не рыпался в попытке изменить Родине.
- У нас на борту секретной аппаратуры, как ты уже заметил, куда ни глянь, везде гриф «Совершенно секретно!». Личный состав, особенно прикомандированные, сами и есть совершенно секретный материал, и поэтому попасть за границу они никак не должны, - Гена встал. Встал и Егор, пока ещё не понимая к чему эти воспоминания и к чему, сам весь этот разговор. Гена повернулся к Егору спиной и открыл сейф-арсенал, в нём хранились пистолеты ПМ офицеров и мичманов. Достав пистолет и две снаряжённые обоймы, он протянул их Каминскому.
- Твой пистолет, боцман. Одень кобуру и заряди оружие. - Егор только кивнул. Вставив обойму с патронами в пистолет, передёрнул затвор, загнав патрон в патронник. Затем поставил пистолет на предохранитель и с непониманием продолжал смотреть на командира. Гена проследив за действиями Егора удивился.
- Ловко обращаешься с пистолетом. Стрелял раньше из него? - Егор не хотел никому рассказывать о своём милицейском прошлом, но, похоже, назревало что-то нешуточное, и Егор ответил откровенно.
- До службы я был внештатным сотрудником уголовного розыска. Приходилось стрелять с оперативниками в тире. У меня второй разряд по стрельбе, правда из винтовки, но я и из Макарова отлично стреляю.
- Тогда слушай приказ боцман. Как только подойдём к проливной и прозвучит «Боевая тревога», заглушишь снаружи, чем-нибудь, все двери на верхнюю палубу. Оставим только выход на правое крыло мостика. Сам встанешь на главной палубе, у трюма. Помощник и замполит будут на шлюпочной палубе по правому и левому бортам, тоже вооружённые. Вот мой приказ! Если на палубе появится кто-то из команды. Независимо, кто бы, это ни был – стрелять на поражение! Без предупредительного выстрела и разговоров. Сразу на поражение! Ты приказ понял. Повтори!
- Стрелять в любого, кто появится на верхней палубе, на поражение без предупредительного выстрела, - Гена посмотрел внимательно на Егора и спросил
- Ты в человека то сможешь выстрелить? – Егор, не отвечая на вопрос командира, только посмотрел в глаза Кашина. Гена передёрнулся от его взгляда. Такого Каминского он ещё никогда не видел. Спустя секунду Гена произнёс.
- Да. Вижу. Выстрелишь, - потом криво усмехнувшись, добавил: - Боюсь, придётся если, ты и в меня выстрелишь, - Егор промолчал. Откуда было им знать, что эти слова окажутся почти пророческими.
- Если всё понял, то выполняй, - закончил разговор командир. Егор ответил: «Есть!» и вышел из командирской каюты.
У себя в каюте он натянул портупею с кобурой, в которую засунул пистолет и запасную обойму. Спустился в машину. Володя находился на вахте. Егор попросил у него четыре болта с гайками и отправился задраивать двери внешнего корпуса корабля. В приваренные скобы для замков он вставил болты и закрутил гайки, теперь дверь можно открыть изнутри, только если её взорвать. Остался открытым выход на правое крыло мостика. Пока не было тревоги, была открытой ещё и главная дверь на правый шкафут, у которой уже расположился Егор. Облокотившись на планширь, он обдумывал последние события: «Значит, мне Гена доверяет. Не боится, что я сигану за борт и перебегу к супостатам. Это правильно. Во-первых, хотел бы я сбежать сбежал бы в Мозамбике. Во-вторых, у меня семья и малышка лапочка дочка. В-третьих. А чего я такого секретного знаю? Да ничего!», улыбнувшись своим мыслям, он ещё подумал: «Сгоряча не подстрелить бы замполита с помощником. Хотя, хороший повод, избавиться от идиота Башмакова и списать всё на его попытку бежать за границу. Ещё медаль получу! Второю медаль. «За боевые заслуги», первая у меня уже есть за Сейшелы и Массауа. Ладно, глупость это! Пусть ещё Башмаков поживёт. Пристрелю его, когда будем с похода возвращаться, тогда точно поводов пустить ему пулю в башку будет предостаточно». Зазвучала «Боевая тревога». Егор вставил болт в кольца двери и закрутил гайку. Последний, неконтролируемый выход для личного состава на палубу был перекрыт. Уже отчётливо виднелись на горизонте, по носу корабля, шведский и датский берега.
«Гирорулевой» вошёл в пролив Зунд. У борта сразу появились быстроходные катера под датскими и шведскими флагами. Они шныряли от борта к борту, не понимая, почему на палубе расхаживает только один советский моряк. Видимо замполит и помощник укрылись за палубным оборудованием. Проливную, проходили почти 8 часов и всё это время Егор стоял на палубе. Замёрз основательно. Несколько раз кто-то изнутри корпуса пытался открыть дверь, дёргались задрайки, но болт, вставленный боцманом, надёжно держал дверь. К вечеру прозвучал отбой боевой тревоги. Гена с мостика рукой махнул Каминскому: «Поднимись». Егор поднялся в ходовую рубку. Кашина в ней не было. Штурман Калмыков сказал Егору, что командир только что, пошёл к себе в каюту. Егор решил зайти к Кашину, надо же избавиться от оружия.
Егор, после разрешения вошёл и поразился виду Гены. Он стоял и держал в руках какой-то бланк. Сам же был бледен и встревожен. Гена ничего не говоря протянул Егору бланк. Егор прочитал: «На советской Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года произошёл взрыв. В атмосферу выброшено большое количество радиоактивных материалов. Это вызвало резкий рост уровня естественного радиоактивного фона по всей Европе». Егор с недоумением смотрел на командира, и тут до него дошло: «Так вот он откуда этот всплеск вчерашней радиации на корабле!»
- Обрати внимание на дату, - удручённо произнёс Кашин. Каминский ещё раз глянул в бланк
- Мать твою! – вырвалось у Каминского, - 26 апреля! Наши шашлыки на природе и Сашка в одних трусиках! - У Егора похолодели пальцы на руках, застучало в висках, пересохло во рту.
- Вера беременная принимала солнечные ванны, - тревожным голосом произнёс Гена, и добавил: «На славу отдохнули».
- Так кто знал? Это-то откуда? – Егор взглядом показал на бланк.
- Перехват наших московских товарищей. ТАСС тоже сделал заявление, вот читай, и он дал Егору другой бланк: «Заявление ТАСС от 28 апреля 1986 года. 21.00. На Чернобыльской атомной электростанции произошла авария. Повреждён один из атомных реакторов. Принимаются меры по ликвидации последствий аварии. Пострадавшим оказывается помощь. Создана правительственная комиссия».
Егор молча сдал пистолет и патроны. Вернувшись свою каюту, он задумался. «Действительно, весело начинался этот поход. Если такое начало, то какой будет конец. Не закончится ли он Третьей мировой».
Эти шальные дни, следовавшие один за другим после выхода из Балтийска, вымотали Егора основательно. Он сразу вырубился, только лёг в койку, даже не стал раздеваться, а только скинул ботинки и повесил в рундук портупею с кобурой. Спал он или не спал, но услышал, как в его каюту тихо открылась дверь и в проходе, появилась тень. Эта тень в темноте тихо приблизилась к лежащему в койке Егору и протянула к нему руку. Надо сказать, что ещё с Мозамбика, Егор спал очень чутко. Этот чуткий сон останется с ним на всю жизнь. Порой он просыпался от малейшего шороха. Такое чутьё не давало ему нормально отдохнуть, но чаще спасало жизнь. Отработанным приёмом, захватом кисти, Егор рычагом руки наружу бросил незнакомца на ящики с ракетами, сам только слегка приподнявшись в койке. Незнакомец, упав на ящики, вскрикнул от боли и неожиданности. Егор по голосу узнал рулевого матроса Круглова. Тот запричитал.
- Товарищ старшина! Вам командир приказал, снарядить один магазин патронами, пристегнуть к автомату и принести на ГКП! Руку мою отпустите, Вы же мне кисть сломаете! – Егор отпустил матроса. Круглов вскочил и попятился в коридор из каюты, растирая кисть руки. Егор, расслышал, как он бубнит себе под нос: «Послал Бог боцмана. Дракон какой-то бешеный. Чуть руку не сломал!»
- Круглов, а мы то где? Не на ходу? Автомат то Гене на кой? – рулевой потирая руку, недовольно ответил боцману.
- В Скагерраке мы, в 25 милях севернее Датского берега. Дрейфуем. Катер возле борта опасно трётся. Без опознавательных знаков, вот Гена и приказал принести автомат в рубку.
- Добро Круглов. За руку прости, но нехер было красться в каюту.
- Не хотел будить мичмана, Вашего соседа.
- Он на вахте.
- Я же не знал.
- Иди на вахту я сейчас принесу автомат, - Круглов ушёл. Егор встал, хорошо, что не раздевался. Обулся. Прошёл по коридору в дежурку. Открыл пирамиду. Снарядил магазин. Пристегнув его к автомату, записал номер оружия в книгу учёта. Затем с автоматом и книгой учёта, поднялся на ГКП.
- Прошу разрешения! - Егор вошёл на ходовой мостик. Кашин показал на штурманскую рубку и сказал
- Оставь автомат в штурманской и можешь быть свободен.
- Расписаться надо за оружие, товарищ командир, - Егор протянул книгу учёта Кашину. Гена взяв книгу, передал её помощнику Башмакову, а Егору ответил.
- Я уже сменился. Помощник распишется, - и покинул ходовую рубку. Башмаков расписался в книге, поставив дату, время и вернул её Каминскому. Этот злосчастный автомат с полным магазином ещё всплывёт в этом походе, но это уже другая история. Егор, спросив разрешение, покинул ходовую рубку и наконец-то смог отправиться отдыхать. До подъёма оставалось четыре часа. По флотским понятиям куча времени на сон.
Сигнальщик, старший матрос Крупин.
За полчаса до подъёма личного состава Егор, как и положено боцману обходил верхние палубы «Гирорулевого». Везде был порядок, вот только непонятно, какого чёрта над ними уже минут пять кружит норвежский истребитель-бомбардировщик ««Старфайтер»». Егор поднялся на сигнальный мостик. На вахте стоял сигнальщик, старший матрос Крупин. Тот сигнальчик, с которым Егор пробовал пятой точкой прочность стальной палубы после залпа «Айовы». Егору сразу бросился в глаза беспорядок на сигнальном мостике. Чехлы, с репитеров гирокомпаса и магнитного компаса, сняты и зачем-то развешаны на бортовых щитах, закреплённых на леерах сигнального мостика, на этих щитах отбита фамилия корабля на английском языке, Кроме Крупина, в своей будке колдовали метристы, но им явно не до чехлов. Егор, подошёл к сигнальщику. Норвежец совершал разворот, для очередного захода на «Гирорулевой».
- Крупин, ты чего чехлы развешал по фамилии. Что ещё за фокусы? – обратился Егор к сигнальщику.
- Здравия желаю, товарищ старшина 2-й статьи сверхсрочной службы – поприветствовал Егора, сигнальщик.
- И тебе не хворать! – ответил на приветствие моряка Егор. Затем, заинтересованно наблюдая, как самолёт лёг на параллельный кораблю курс, и пошёл над самой водой, приближаясь к «Гирорулевому», спросил сигнальщика.
- Чего он к нам прицепился? Минут уже пять кружит. Чего ему, этому варягу от нас надо?
- Фамилию ему нашу надо прочитать, - спокойно ответил Крупин. Егор непонимающе посмотрел на моряка, давая ему понять, что ждёт разъяснений. Старший матрос для тупого боцмана продолжил.
- У нас, товарищ старшина, имечко то ещё: «Гирорулевой»! Сам после ста грамм не выговорю. А ему то, этому варягу, как прочитать такое название? Я на английском то фамилию, прикрыл чехлами с репитеров, вот он битый час и кружит, пытаясь прочитать на русском, что на борту отбито. Мне же нужно снять его бортовые номера. Как тут снимешь их, если он на скорости прошмыгнёт мимо корабля и был таков. Вот теперь пусть покружит, а я его данные уже срисовал и бортовой, и эскадрилью, - Егор смотрел на матроса и вспоминал, как в Балтийске он воспитывал этого раздолбая годка. А ситуация случилось совершенно неординарная и даже комичная.
Корабль стоял у стенки после моря. На борту, в полном разгаре, был рабочий день, весь личный состав шуршал на верхней палубе. Мичман Петя Чимерко стоял дежурным по кораблю. Каминский был обеспечивающим. В каюту к Егору вошёл Петя Чимерко. Он сел на стул и озабоченно посмотрел на Каминского.
- Петя, что случилось? – спросил Егор товарища.
- Я сейчас Егор попал в такую жопу, что и не знаю как тебе и рассказать.
- Да рассказывай ты по порядку, что случилось, и в чью ты задницу влез, - подбодрил Петра Егор.
- Слушай. Захожу я в кубрик, а там, на верхнем ярусе спит Круглов. Это в разгар-то рабочего дня. Увидел меня и даже не дёрнулся. Так и лежит. Я к нему подхожу и спрашиваю его: «Ты что Крупин, уже мичмана в хер не ставишь?», а он мне представляешь, отвечает: «Не знаю и как Вам сказать товарищ мичман. Сказать, что я Вас в хер ставлю, так Вы обидитесь. Сказать, что не ставлю, так Вы уже обиделись». Я так и ушёл из кубрика, а он остался лежать на койке, - Егор подавил улыбку: «Петя, Петя. Ну что взять с бывшего школьника. Хороший ты моряк, надёжный друг, а вот командиром, это надо иметь характер и ещё тебе предстоит стать». Егор встал и сказал Петру.
- Жди меня здесь. Сейчас приду, - а сам направился в кубрик. Вошёл в кубрик, и ещё не закрыл за собой дверь, как Крупин, увидев боцмана, пулей слетел с койки и встал по стойке, «Смирно».
- Ну что, Крупин, ты мичмана в хер не ставишь или уже ставишь? Мне тебе оборзевший ты годок может глаз на жопу натянуть и моргать заставить? Или ты уже такой крутой стал, как варёные яйца Кавказа? Давно зубной щёткой гальюн не чистил? Так я тебе сейчас устрою! Под моим контролем языком весь линолеум в коридоре вылежишь. Хочешь до самого дембеля из нарядов не вылезать? У трапа жить будешь, мать твою! Вечным вахтенным у трапа. Отвечать, мать твою. Хочешь, чтобы я тебе устроил весёлую жизнь!
- Никак нет, товарищ старшина 2-й статьи сверхсрочной, такой весёлой жизни я не хочу!
- Значит так. Перед мичманом Чимерко извинишься. Если кто узнает о твоём разговоре с ним, пеняй на себя. Ты меня понял. Сейчас марш на палубу и возглавишь работы по очистке палубы. Чтобы к обеду, она у тебя блестела как котовые яйца! Бегом марш! - Крупин убежал из кубрика. Егор вернулся в свою каюту и успокоил Петра, что его разговор с сигнальщиком останется между ними, тремя.
Теперь Егор смотрел на старшего матроса Крупина уже другими глазами, он давно понял, что сюда в разведку, набирают вот таких резких, сообразительных, инициативных моряков, как этот Крупин.
- Прикажите убрать чехлы на место? – Егора от воспоминаний оторвал голос сигнальщика.
- Нет. Не надо! Пусть полетает ещё, пожжёт топливо. - Боцман и сигнальщик улыбнулись, это их малый вклад в обороноспособность Родины.
Егор спустился с сигнального мостка в ходовую рубку.
- Прошу разрешения, - Егор вошёл и закрыл за собой дверь. В кресле сидел командир. Как бы обращаясь ко всем находящимся на ГКП, Гена спросил.
- Долго он ещё будет над нами кружить? Чего прицепился? Что ему надо? – Егор улыбнулся. Он только что, эти же вопросы задавал виновнику этого события Крупину.
- Товарищ командир, - обратился Каминский к Кашину, - это сигнальщик Крупин его к нам привязал, - Егор рассказал командиру и всем кто находился на ГКП, как сигнальщик развёл норвежского лётчика и заставил его кружить над «Гирорулевым».
Вечером, на построении личного состава на спардеке, командир корабля, после докладов командиров боевых постов, подал команду.
- Экипаж! Смирно! Старший матрос Крупин! Выйти из строя, - Крупин вышел из строя на три шага, как того требует строевой Устав и повернулся лицом к строю. Кашин продолжал.
- Старший матрос Крупин, за инициативное несение вахты, объявляю Вам благодарность!
- Служу Советскому Союзу! – ответил сигнальщик.
- Стать в строй,- приказал командир.
- Есть! – ответил Крупин и вернулся в строй. Егор был доволен. Гена Кашин настоящий офицер, справедливый и внимательный командир корабля.
«Гирорулевой» поднимался на Север. Где-то там, у самого полярного круга, находилась натовская эскадра. Эскадра, за которой три месяца придётся следовать разведывательному кораблю с нечитаемой фамилией «Гирорулевой».
Норвежские нефтяные вышки.
Особый интерес для разведки флота представляли нефтедобывающие вышки-платформы у побережья Норвегии. Помимо добычи чёрного золота, они могли служить отличной стартовой площадкой для ракет среднего радиуса действия с ядерными боеголовками. Поэтому, «Гирорулевому» предстояло подойти к этим платформам и убедиться, что супостаты там ничего лишнего не понатыкали. Вот только намерения «Гирорулевого», не разделяли норвежцы и их союзники по блоку НАТО, американцы.
Рядом с норвежскими нефтяными платформами постоянно дежурил их морской буксир. Он не только обеспечивал работников буровых всем необходимым, но в случае необходимости отгонял советские шпионские корабли, если они слишком назойливо лезли к буровым. Зная паскудный характер советских военно-морских шпионов, а о нем ещё будет разговор, в помощь норвежцам, американцы выделили и самолёт противолодочной обороны «Орион». Американцы отлично были осведомлены, что под килем «Гирорулевого» может прятаться подлодка, прикрываясь шумами его финтов. В таком тандеме, эти коммунисты, подойдут к буровым на пистолетный выстрел. Лодка ляжет на грунт и в режиме полной тишины, будет отдыхать две недели. В случае же начала войны, она в упор, торпедирует буровые и лишит Норвегию и её союзников топлива для ведения войны. Если же война, по какой-то причине задержится, то тот же «Гирорулевой», придёт за ней через две недели. Она снова пристроится к нему под пузо и как рыба прилипала под акулой покинет район своего боевого дежурства, или же её сменит другая лодка. В общем-то, американцы были недалеки от истины.
Заметив ещё на дальнем подходе советский разведывательный корабль, американский «Орион» приближался к нему и бросал акустический буй для прослушивания подводного горизонта под «Гирорулевым». Эти буи, в своё время успешно вылавливал боцман «Гирорулевого», старший мичман Васецкий, дядя Ваня. Теперь этот приём надлежало освоить и Егору Каминскому, приемнику дяди Вани. Вот только в этом походе, заместитель командира корабля по разведке, решил обмануть америкосов и заполучить от них не только акустический буй, но и радиолокационные буи, чтобы в московском разведцентре смогли изучить их параметры.
Дело в том, что на «Гирорулевом» среди всякого шпионского хлама, имелся и имитатор шумов подводной лодки! Как он устроен? Да хрен его знает! Скорее всего, разнообразные двигатели, вибраторы и всякого рода излучатели, которые в точности имитировали все параметры идущей под корпусом корабля подлодки. Только, как в большинстве советского оборудования, у этого имитатора имелся общий советский недостаток. Он поглощал электроэнергию в неимоверных количествах. Чтобы запустить этого зверя, придётся на «Гирорулевом» отключить всё шпионское оборудование, оставив только морское, иначе генераторы корабля не потянут. Ну, это и не беда! Работать этому имитатору недолго, пока «Орион» его не услышит и не отреагирует надлежащим образом. По правде сказать, поговаривали, что и сам этот имитатор долго не проработает, сгорит. Не более 15 минут. Четверть часа! Да этого времени достаточно, чтобы к «Гирорулевому» сбежались все натовские корабли. Зам по разведке, талантливый разведчик и отличный морской офицер, всё тщательно подготовил, отрепетировал и в час «Ч» расставил занятых в спектакле моряков-актёров на свои места.
Корабль нагло, на среднем ходу, направился к нефтяным буровым, до которых уже оставалось не более шести миль. «Орион» не заставил себя ждать. Самолёт сделал круг над «Гирорулевым» На полубаке у брашпиля возился сверхсрочник, на сигнальном мостике мирно беседовали матрос и офицер. Всё на борту советского шпиона, для лётчиков «Ориона» выглядело безмятежно и обыденно.
Сачки для ловли буёв и отпорники лежали на шкафуте, скрытые от наблюдения с воздуха. В малярке, в надстройке бака, вдыхая испарения краски и растворителя, затаились матросы, приданные в помощь боцману. Это Егор, копошился у брашпиля, изображая безмятежность. При этом внимательно наблюдая за самолётом и ожидая команду зама по разведке.
«Орион», как всегда, с кормы лёг на курс параллельно ходу «Гирорулевого». Пролетев рядом, по правому борту корабля, в двух кабельтовых (1 кабельтов, равен 185,2 метра) впереди, по курсу «Гирорулевого», выкинул акустический буй. В этот раз на борту шпиона на него никто не отреагировал, вот только зам по разведке крикнул в микрофон: «ЦПУ! Начали!». О том, что заработал имитатор, Егор догадался по реакции «Ориона». Он уже удалялся к горизонту, когда его четыре воздушных винта натужно завыли. Самолёт, сделав несвойственный ему крутой вираж, устремился к «Гирорулевому». На корабле все затаили дыхание! По курсу «Гирорулевого» с самолёта, как горох посыпались буи! Семь буёв плавали на поверхности воды, выстраиваясь в линию: «Купился, сука!» Закричал Егор, слетая с полубака по трапу на главную палубу и хватая отпорник. Из малярки, повыскакивали матросы. Отработанными на тренировках движениями они разобрали отпорники, сачки. Выстроившись, по правому борту приготовившись цеплять такие желанные подарки от американцев. «Орион» этой движухи на палубе советского корабля ещё не видел, лётчики разворачивались.
- Боцман! Мы пройдём как можно ближе к ним! Не трать время, если сходу не зацепил. Готовься ловить следующий!» - Орал по громкой связи зам по разведке. На счету была каждая минута! «Орион» уже возвращался! Но и Каминский с бойцами, не пальцем деланные! На борту уже «трепыхались», поблёскивая серебром три буя! На «Орионе», тоже сидели парни с соображаловкой. Они быстро врубились, что русские их развели и вот прозвучали четыре хлопка. Ещё плавающие буи ушли на дно.
Улов оказался великолепным. Два буя Егор профукал, три подняли на борт «Гирорулевого» и теперь ими уже занимались москвичи, а до двух буёв не дошли, американцы их ликвидировали. «Орион» совершил несколько кругов над «Гирорулевым», печально наблюдая, как на его палубе, русские шпионы пакуют их секретные буи. Что американцам оставалось делать? Только наблюдать. В итоге, «Орион», опять вышел в корму разведывательного корабля и на малой высоте, почти на уровне ходовой рубки, очень близко пролетел вдоль корабля, при этом прощально помахав крыльями советскому командиру. Так американцы признали своё поражение. Гена, на этот раз, не был снобом и под аплодисменты на палубе всех советских моряков, отдал честь побеждённому противнику. Так успешно закончилась первая разведывательная операция в жизни будущего шпиона и диверсанта Егора Каминского. На «Гирорулевом открыли боевой счёт, Сейчас 3:0, в пользу разведки ВМФ СССР.
Дежурный по низам.
Постепенно Егор втянулся в повседневную жизнь корабля. Если не было каких-либо экстренных событий, то помимо обязанностей боцмана, Каминский шесть через шесть стоял дежурным по низам, меняясь с мичманом Витей Петровским. Это было такое упрощённое дежурство по кораблю. На главной палубе находился кубрик личного состава, а из кубрика вход в отсек-преисподнюю, где в море жили разведчики-срочники из Москвы. По главному коридору размещалось большинство кают офицеров и мичманов, амбулатория–каюта дока, камбуз, душ, кают-компания, дежурка с арсеналом и гальюн, а также вход в машину, трап на верхнюю палубу и на ГКП, два выхода наружу корабля.
Каждый вечер, после ужина и перед отбоем проводилась вечерняя поверка личного состава. Моряки-срочники строились в главном коридоре, а дежурный по низам производил поимённую перекличку.
Вскоре, на море разыгрался довольно крепкий шторм. Моряки из экипажа «Гирорулевого» в своей массе были устойчивы к морской болезни. Чего нельзя сказать о прикомандированных разведчиках. Среди них каждый третий укачивался. Было с пяток и тех, кто превращался на время качки в овощ. К сожалению, этот шторм, разыгрался под вечер и уже к вечерней поверке, стоять в коридоре можно было только, крепко вцепившись в поручни. Егор решил быстро провести перекличку и распустить моряков по койкам. Большинству ещё на вахты заступать, а выспаться в шторм очень сложно, особенно в кубрике. Моряку, постоянно приходится хвататься на штормовки на койках, чтобы не вылететь из постели на палубу. Какой тут крепкий сон. Хотя, это первые пять лет, а потом привыкаешь. И просто во сне, не просыпаясь, хватаешься за поручни, когда корабль в очередной раз ложится на борт. Такое положение дел на корабле, когда палуба и подволок меняются местами, а моряки иногда передвигаются по переборкам, на флотском жаргоне называется «голова-ноги». Вот эти голова-ноги и разыгрались под вечер, когда «Гирорулевой» находился в районе Шотландских островов. Егор приказал личному составу рассчитаться. Последний доложил, что расчёт окончен и у Егора к лицу прилила кровь. Он с изменившимся лицом крикнул во всё горло.
- Смирно! По порядку справа налево рассчитайсь! – Ничего не понимающие матросы повторно рассчитались. Каминский не унимался.
- Ещё раз! Справа налево, по порядку! Рассчитайсь! – Моряки ещё раз рассчитались и левофланговый доложил.
- Двадцать восьмой! Расчёт закончен! – одного матроса не хватало! За бортом жестокий шторм. Двери на выход из корпуса не были перекрыты, а только задраены на задрайки. Выйти мог любой, кто хотел. На этом корабле уже пропали без вести два матроса! Егор схватил список личного состава и стал поименно выяснять, кто и где в этом момент находится. Моряки тоже сообразили, что случилось, что-то серьёзное и терпеливо стояли в строю. Вскоре выяснилось. Пропал специалист электронавигатор, матрос Гейдаров! Это был член экипажа «Гирорулевого».
Служба в разведке флота имела одну особенность. На корабле служили только представители трёх славянских народов. Русские, украинцы и белорусы. Никаких кавказцев, азиатов и уж тем более прибалтов. Евреи же сами, особо не лезли–то в море. Редким явлением были молдаване, чуваши, мордва и другие нацменьшинства огромной России. Азербайджанец Гейдаров, попал в разведку только потому, что имел за плечами техникум и являлся отличным специалистом по радиоэлектронике. Теперь он пропал! Посланные Егором моряки с экипажа «Гирорулевого» уже перетряхнули все доступные помещения и шхеры на корабле. Результата не было. Надо идти докладывать командиру. Каминский поднялся на ГКП. Зайдя в ходовую рубку, он без обиняков, смотря в глаза Гене просто доложил.
- Пропал матрос Гейдаров. Что могли, внутри корпуса перетряхнули. Его внизу нет. Объявляем тревогу? Наружу морякам нельзя. Смоет за борт. Я, правда, успел натянуть штормовые леера через главную палубу к полубаку, но лучше я сам пойду, - Гена побледнел как полотно!
- Опять моряк пропал без вести! Это так просто теперь не прокатит. Будут разборки и оргвыводы самые жестокие, - тихо он произнёс это только Егору и уже громче, приходя в себя, спросил, - кто его последним видел?
- После ужина, когда вернулась подвахта, его уже никто не видел, - ответил Егор, благо он пока искали Гейдарова, расспросил матросов.
- Штурман! – обратился Кашин к лейтенанту Калмыкову. - «Боевая тревога!». Боцман давай спасательный жилет, страховочный пояс, и пожалуйста, Егор, осмотри верхнюю и главную палубы. Правда, если он снаружи корпуса оказался, то уже давно за бортом, при такой-то качке, но всё равно, если есть Бог на небе, может он где-то и зацепился за какой-нибудь трос или леер.
Зазвучала «Боевая тревога». Вскоре пошли доклады с постов о готовности поста и о наличии личного состава на посту. Гейдарова нигде не было.
Егор вышел на шкафут и тут же, едва успел щёлкнуть страховочным карабином на штормовом леере, его волной сбило с ног и словно в туннеле понесло по шкафуту. Он больно ударился о корпус надстройки. По иронии судьбы, ударился он головой именно о надстройку, за которой находилась его каюта. Северное море, как бы намекало ему: «Сиди в каюте! Не шатайся по палубе, пока кости не переломал». Делать нечего. Отплёвываясь от солёной воды, весь уже мокрый, а Северное море, это не Средиземное, холодное и в мае. Егор, постоянно падая, если не успевал ухватиться за что-нибудь, пошёл осматривать корабль. Сколько он бродил по времени, Каминский не считал. Он ввалился в коридор, только после того, как осмотрел весь корабль. Егор не нашёл никаких следов присутствия матроса снаружи корпуса. Зато разбил голову и док накладывал ему пластырь прямо в курилке-умывальнике, где боцман, раздевшись до нога, выкручивал мокрую насквозь форму и переодевался в сухое. Повесив мокрое сушиться, Егор поднялся на ГКП. Там были уже командир, помощник, замполит. Благо представитель политотдела, неистовый комиссар, укачался в хлам и уже травил чистой желчью, оставив наконец-то в покое моряков, но об этом перце будет отдельный разговор. Егор, спросив разрешение, молча встал у «Дона». На него посмотрели. Он молчал, и так всё было понятно. Разбитая голова боцмана, красноречиво говорила, что искать матроса за бортом в штормовом море и ещё ночью, это не только бессмысленно, но ещё и покалечить не одного моряка. Старый русский вопрос. Что делать, и кто виноват? Ну, виновных найдут быстро, за этим-то задержки не будет, а вот что сейчас делать, никто не знал.
- Делать нечего. Надо докладывать в Москву. Будем ложиться на обратный курс, - принял решение командир корабля. Он повернулся к лейтенанту Калмыкову: - Штурман готовь карты и прокладывай обратный курс.
- Есть! – ответил штурман. Он, в штурманской рубке поднял сиденье у дивана, там у него хранились морские карты. То, что произошло потом все офицеры, боцман Каминский и рулевой Круглов запомнят на всю оставшуюся жизнь. Калмыков разразился отборнейшим матом! Егор просил потом офицера повторить те слова, но он не смог их вспомнить. В диване, свернувшись калачиком, мирно спал матрос Гейдаров.
Гейдарова даже не наказали. Это, как когда потеряется ребёнок, а обезумевшие родители в сердцах заявляют: «Найду этого мерзавца – убью!». Когда же ребёнок найдётся, радости нет предела. Так же вышло и с этим нерадивым матросом, он в хлам укачался, но при этом регулировал работу локационной станции «Дон» и даже сам не помнит, как оказался в диване.
Механик.
Служба потянулась своим чередом. Вахты, дежурства, тревоги, приборки. Один день похож на другой день. Порой неделя пролетала как день, а день казался бесконечностью. «Гирорулевой» встретился с эскадрой НАТО. Несмотря, на свой, всего в 10 узлов ход, против натовских 30 узлов, он умудрялся постоянно околачиваться возле кораблей вероятного противника. Натовцы, особо и не пытались от него убегать. Хорошо бы это выглядело. Десяток фрегатов УРО, эсминцев, даже крейсеров драпают от старенького кораблика, непонятно на что похожего. Об этой эскадре ещё состоится интереснейший и обстоятельный разговор, но в конце этой боевой службы.
Сейчас Каминский в очередной раз заступил дежурным по низам. Ужин уже прошёл и основная часть моряков, не занятых вахтами, готовилась ко сну. Егор шёл по главному коридору, когда у входа на верхнюю палубу и ГКП, он услышал сильный запах горящей изоляции. На флоте, на кораблях, а особенно в море, любые подозрительные запахи, непонятные шумы и звуки обязательно должны быть исследованы и достоверно установлена причина их происхождения. Запах же горящей изоляции и не требовал особенной идентификации. Сразу понятно, горим! Как говорится: «На корабле лучше три раза тонуть, чем один раз гореть». Это вовсе не шутка и не преувеличение. Стальная обшивка корабля покрыта толстым слоем краски, а порой этих слоёв за время эксплуатации судна накапливается с десяток. Краска же, как правило, масляная на основе олифы, или на основе пентафталовых лаков, что ещё веселее. Сам пигмент краски это соли металлов. Если эта краска начинает гореть, она, создаёт температуру до +2000°С. Краска, горит на стальной переборке. Раскаляется добела вся перегородка. На её обратной стороне, тоже вспыхивает слой краски. Так огонь перекидывается из отсека в отсек. Как бороться с этим явлением? Это отдельная сложная наука и называется «Борьба за живучесть корабля». Проще соблюдать меры пожарной безопасности и вовремя обнаружить возгорание. Запах горящей изоляции был не просто устойчивый, но он достаточно быстро усиливался! Сомнений не было. Где-то, что-то горело! Вот только что и где? При таком количестве кабелей проходящих под внутренней обшивкой коридора и корпуса, обнаружения места возгорания становилось проблемным делом. Хотя и существует поговорка «Хороший дым наружу выйдет», до этого лучше не доводить. Сначала Егор принюхивался и пытался по запаху и умозаключениям определить точку горения. Только теперь запах уже превратился, в сизый дым и стал похож на запах, выделяющийся при горении пластика. Это было очень плохо! Просто плохо, так, что дальше некуда! Каминский тянул с объявлением «Аварийной тревоги», как уже известно, с такой тревогою не шутят и она не бывает понарошку. В коридор к Каминскому подбежали три матроса из экипажа «Гирорулевого». Они по боевому расписанию состояли в аварийно-спасательной команде, которой и командовал Каминский.
- Боцман! Горим?! – то ли, спрашивая то ли, уже утверждая, они бросились к Егору.
- Бойцы! Ша! – Егор быстро, взял себя в руки, как это всегда бывало в экстренной ситуации, к нему вернулось хладнокровие и трезвое мышление. Он стал быстро рассуждать вслух.
- Источник дыма в коридоре! Горит пластик, понятно по запаху, но ещё горит и изоляция. Очаг возгорания либо под картами подволока! – Надо уточнить, пластиковые щиты, называемые картами, создавали фальшь-потолок, по-флотский подволок. За ними проходило неимоверное количество электрических кабелей, проводов, трубопроводов, - либо в одной из кают командного состава, - Егор на секунду задумался и тут же принял решение.
- Глущенко, Чаусов! Вскрыть несколько карт! Бондарь, просмотреть все каюты на главной палубе. Начни с кают-компании и все помещения по очереди. Выполнять бойцы! – Матросы бросились выполнять приказ своего командира аварийно-спасательной команды. Менее чем за десять секунд старший матрос Глущенко и старшина второй статьи Чаусов вскрыли две карты. Егор, с моряками мгновенно просветив фонариками, пространство за картами, поняли. Там нет источника возгорания. Иначе дым валил бы оттуда клубами, после того как сняли карты. Уже можно было бы видеть огонь. Интенсивный проток кислорода способствовал бы горению. Приближался матрос Бондарь. Он заканчивал осмотр кают.
- Товарищ старшина! Всё осмотрел. Только каюта механика закрыта! Никто не отзывается.
- Где механик? Почему каюта на замке? Был же приказ помещения не закрывать на ключи, - рассвирепел Каминский. Дым уже клубился в коридоре.
- Механик на вахте! – доложил матрос Бондарь, он был из БЧ-5. В это время по трапу из ГКП спустился командир корабля. Гена естественно сразу почувствовал и даже увидел дым. Ему-то не надо объяснять, что всё это значит. Он посмотрел на Каминского
- Боцман мы же горим! – только и сказал он Каминскому.
- Так точно товарищ командир. Горим! Источник возгорания в каюте механика. Каюта закрыта. Механик в машине на вахте, - чётко отрапортовал Кашину Егор.
- Бондарь! Механика ко мне! Сюда мать его! Пулей! – приказал командир матросу. Бондарь скатился по трапу в машину. Благо вход в машину располагался в соседнем углублении коридора. Меньше чем через минуту, механик стоял перед командиром в коридоре. Дыма стало столько, что впору надевать изолирующие противогазы, ИП-46М.
- Открывай каюту! – приказал Гена механику. Механик щёлкнул ключом и распахнул дверь. Весь коридор заполнился густым дымом. Боцман уже стоял с порошковым огнетушителем наготове. Егор задержал дыхание, чтобы не наглотаться едкого и ядовитого дыма и включил огнетушитель. В каюте механика горел стол, вернее, его пластиковая обшивка. В несколько секунд огонь погас. Егор приказал открыть обе двери на шкафуты, чтобы проветрить коридор.
Причина возгорания стала сразу понятна. Механик, небольшим электрическим кипятильником заваривал чай в кружке. Вынув его из кружки и не отключив из розетки, положил кипятильник на пластик стола. Взял кружку с чаем, ушёл в машину. Во-первых, кипятильники были запрещены на корабле. На камбузе в титане всегда был кипяток. Закрывать каюты, когда там никого нет, тоже запрещалось.
Кашин не выдержал и в несвойственной ему манере, в нарушение субординации и присутствии подчинённых набросился на механика.
- Механик! Ты что полный идиот! Ты же первым должен следить за соблюдением всех правил пожарной и электрической безопасности…- Егор махнул рукой. Бойцы вместе с ним быстро покинули коридор. Пусть офицеры разбираются между собой сами.
Надо сказать, что механик «Гирорулевого» принадлежал к той категории мужчин, о которых говорят: «С него как с гуся вода!». Трудно сказать, как он дослужился до звания капитан-лейтенанта и до должности механика, да ещё на разведывательном корабле. Это какая-то аномалия! Сам по себе «дед» был не злобный и довольно демократичный и справедливый офицер. Вот только для разведки этих качеств мало. Внешний вид у механика тоже был не геройский. Невысокого росточка, щуплый, русый мужичок. Сними с него морскую форму, одень в гражданку и нацепи очки, батан и только. Учитель из средней школы.
После неудачной попытки сжечь «Гирорулевой», механик впал в немилость не только у командира, но у и большинства офицерского состава корабля. Мичманы и личный состав, к этой истории отнеслись более снисходительно, а вот офицеры, отлично понимавшие, чем эта безалаберность механика грозила кораблю, стали относиться к нему с определённой долей. презрения. Такая реакция офицеров, не была чем-то из ряда вон выходящим. Здесь авторитет завоёвывался только одним – высоким профессионализмом.
Во время очередной помывки, лейтенант, с которым Егор устроил дуэль на палубе по знанию морской терминологии, а надо сказать, что этот летёха, оказался тот ещё любитель злых морских шуток, так вот он в обрез с водой, которой мылся механик, когда тот намылил голову, вылил пузырёк зелёнки из аптечки. Механик, сполоснул голову. Воды больше нет. Он свою пайку израсходовал. Обернув вокруг бёдер полотенце, механик отправился в каюту. Он шёл по коридору, а от него, как от чумного шарахались встречные моряки. Волосы у механика отливали изумрудным цветом.
На беду механика с ГКП в коридор спустился Гена. Он изумлённо спросил.
- Механик что с тобой?
- Нечего! – ответил изумрудный командир БЧ-5. Кашин стал стучать в дверь амбулатории, благо она размещалась напротив трапа на ГКП. На стук командира выскочил док, лейтенант Валера Волков. Он, в изумление и ничего не понимая уставился на механика. Сам механик, в одной набедренной повязке из полотенца ничего не понимая, глупо улыбался командиру и корабельному доктору.
Злая морская шутка.
Аномальными явлениями на борту «Гирорулевого» являлись три офицера, механик «Гирорулевого», представитель политотдела капитан-лейтенант Потапов и второй лейтенант из Москвы, кореш летёхи шутника. Надо сказать, что летёха с которым, Егор устроил интеллектуальную дуэль, оказался большим балагуром и затейником. Трудно сказать какой из него разведчик, но судя по отношению к нему других офицеров и матросов москвичей, он хороший специалист. Вскоре этот лейтенант весельчак стал инициатором ряда весёлых, по мнению дуреющих от однообразия в Северном море моряков-разведчиков, розыгрышей.
Первым под удар балагура попал его приятель, второй лейтенант по имени Паша. Причиной розыгрыша послужила страсть молодого лейтенанта Паши к женскому полу. Здесь надо немного пояснить. На кораблях разведки, в море, считалось плохим тоном вести разговоры о жёнах, женщинах и о сексе. На корабле отсутствовала любая печатная продукция эротического характера. Более того, считалось недопустимым заниматься мастурбацией. Делать это в переполненном кубрике, где койки в два яруса и образно говоря, моряки, одеваясь почти «трутся жопами друг об друга» не станет никто. Мичманы и офицеры живут в каютах и не по одному, тоже не та обстановка. По крайней мере, разговоров о том, что кто-то, был замечен за этим делом, никогда не было. Все молодые и здоровые мужики. Конечно, природа иногда брала своё в виде ночных поллюций. Как часто и у кого такое случалось? Понятное дело никто не афишировал, но с Егором, это случалось, а значит, и с другими так же могло произойти. Почему же возникла эта тема, да ещё и по отношению к лейтенанту Паше, станет понятно дальше.
Подняв очередной мусорный пакет, выброшенный за борт с английского фрегата, Егор, вывалил его содержимое, на большой разложенный на главной палубе кусок брезента. Боцмана не интересовало содержимое этого пакета, для колупания в мусоре на борту находились специально подготовленные мусорщики, это и были два лейтенанта, Паша и его дружок балагур и весельчак летёха по имени Лёха. Закончив копаться в отходах с фрегата, летёха Лёха кивнул боцману и махнул рукой, мол «за борт». Каминский хоть и был голубых кровей, но до английских джентльменов ему было очень далеко. Он, как истинный советский моряк, клал с пробором на чистоту мирового океана и поэтому весь мусор веером полетел за борт, вытряхнутый боцманом с брезента. За «Гирорулевым» вытянулся мусорный след, но до него никому на советском корабле не было дела.
На следующий день, летёха Лёха, отловил Каминского в коридоре и заговорщически зашептал Егору на ухо.
- Боцман у меня к Вам есть дело на сто рублей! – Егор уже знал, что этот Лёха тот ещё оторви и выбрось и затеял очередную авантюру, ну не таким ли ещё недавно был и сам флибустьер Каминский.
- Валяйте товарищ лейтенант! Слушаю! Они уединились на шкафуте, и лейтенант рассказал боцману о том, что случилось вчера.
- Мы когда перепотрошили этот мешок, я смотрю, Пашка взял два журнала «Playboy», и потащил их в каюту. Сейчас они у него под койкой в рундуке лежат.
- Ни хрена себе заявка! На кой они ему?
- На кой не знаю, но найдется ли у Вас надёжных людей. Я кое-что придумал.
- Найдём. Матросы сгодятся?
- Сгодятся! – и лейтенант стал вводить Егора в курс задуманной им авантюры.
После обеда, как раз во время адмиральского часа, в главном коридоре появился озабоченный боцман с дозиметром в руках. Моряки, увидев боцмана замеряющего уровень радиации не на шутку встревожились, история с заражением «Гирорулевого» выбросами с Чернобыльской АЭС, стала притчей во языцех среди команды. Несколько моряков окружили Каминского.
- Боцман? Что случилось? Опять, мать его, радиация подскочила? Сильно выросла? Так скоро в этом походе импотентами станем! Посыпались вопросы, даже возмущение. Егор, ловко нажимая кнопку контроля на приборе, заставлял стрелку дозиметра прыгать. Моряки смотрели на панель дозиметра и воочию убеждались, что прибор лихорадит! Значит где-то сильный источник излучения. Егор прикрыл крышку дозиметра и озабоченно почесал затылок, сдвинув пилотку на нос. Затем заявил.
- Источник излучения где-то здесь, но не пойму, что это и откуда ему взяться в коридоре. Мы последние дни не поднимали ничего на борт, чтобы могло стать источником излучения. Тут в разговор вмешался летёха Лёха.
- Как не поднимали? Вы же, боцман, сами выловили мешок. Я его с Пашей перетряхивали.
- Да было дело, - согласился Егор и в свою очередь спросил летёху: - Разве Вы тогда что-то интересное нашли?
- Ничего не было заслуживающего внимания, но вот Паша, приволок какую-то макулатуру.
- А ну-ка, товарищ лейтенант, где эта макулатура? Показывайте! - Летёха Лёха открыл каюту и указал на нижнюю койку, на которой лежал лейтенант Павел. Показывая рукой вниз произнёс.
- Там в рундуке под койкой, - Егор обратился к лежащему офицеру.
- Товарищ лейтенант, попрошу Вас встать. Идёт замер уровня радиации. На борту непонятный всплеск гамма излучения. Источник находится в районе Вашей каюты или даже в ней, - лейтенант испуганно вскочил и встал у стола. Каминский выдвинул рундук и провёл измерительным зондом по вещам находившимся в рундуке.
- Источник здесь! – заявил уверенно боцман. Повернув голову к лейтенанту, спросил его: - Что там у Вас в газете завёрнуто? Лейтенант, сильно покраснев и слегка заикаясь от волнения заявил.
- Журналы!- Каминский развернул газету. Взору находящихся в каюте открылись журналы «Playboy». Кто-то за спиной у Егор даже присвистнул. Егор, не поворачивая головы и не вставая с колен, только крикнул.
- Я там кому-то посвищу! Давно по губам не получал? – затем приложил измерительный зонд к журналам, - вот это да! - вырвалось у Егора. Он, вскочив с колен и повернувшись к двери резко скомандовал.
- Все, кроме лейтенанта, вон из каюты! Уровень радиации зашкаливает, - кто был в каюте, повыскакивали в коридор. Когда из каюты вышел Егор, он остолбенел! Весь коридор был забит моряками! Мичманы, офицеры, матросы, невзирая на звания, образовали одну огромную человеческую массу. Она, эта масса, затаив дыхание ждала продолжения спектакля. В каюте оставались два лейтенанта. Лейтенант Паша в растерянности смотрел на боцмана, который перекрыл своим корпусом дверь в коридор.
- Боцман что делать? – дрожащим голосом он спросил Егора.
- Я-то почём знаю? Неплохо бы дока спросить. Это по его части, - как по мановению волшебной палочки, из-за спины Егора в каюту протиснулся док, лейтенант Валера Волков. Он непонятным образом оказался в курсе происходящего, хотя когда Егор обнаружил радиоактивные журналы, дока в каюте не было. Правда, лейтенант Паша уже ни хрена не соображал.
- Серьёзное дело! Тяжёлый случай. Тебе Паша грозит полная импотенция и потеря всех волос. Хотя на кой тебе волосы, если у тебя член стоять не будет. Так что Павлик ты теперь записывайся в гладиаторы, - поставил диагноз Волков.
- А какие ещё такие гладиаторы? Они что ещё есть? Туда что только импотентов записывают? - потеряв последнюю возможность соображать, промямлил Паша.
- Гладиаторы Паша, это те, кто женщин не сношает, а только гладит, - уточнил летёха Леха.
- А что ещё Валера можно сделать? Мне сейчас ещё можно помочь? – с последней надеждой обратился к доку Паша. Волков поморщил нос. Взглянув на Каминского произнёс.
- Если наш боцман сделает для тебя дезактивирующий раствор, то думаю, мы минимизируем последствие от радиации, - Егор удивлёнными глазами посмотрел на дока: «Бог ты мой, какую он пургу несёт! Сейчас всё испортит! Какая на фиг дезактивация при гамма излучении! Док, ну ты хоть бы подготовился что ли», про себя думал Егор, когда от дум его оторвал голос лейтенанта Паши.
- Боцман! Сделайте мне, пожалуйста, такой раствор! – Егор попятился назад и хотел выкрикнуть в коридор команду, для матроса Бондаря, которого он сам привлёк к этому спектаклю, только не смог произнести ни слова. Каминского душил смех, но его удивило и то, что он увидел. Коридор до подволока был забит моряками. Одни сидели друг на друге, другие лежали на палубе и их лица торчали между ног товарищей. Главное, этот цирк, продолжался в гробовой тишине.
- Бондарь, обрез и дезактивирующий раствор! – подал команду боцман и не успел он договорить последнее слово, как ему в руки матрос Бондарь, как участник спектакля, имевший место в первых рядах, уже совал обрез с хлоркой. Егор, поставил обрез на палубу в лейтенантской каюте, и они налили в него воды.
- Что дальше? - спросил Паша, и тут вмешался летёха Лёха.
- Раздевайся и с головы начинай обмываться этим раствором, - подсказал он товарищу. Паша разделся наголо и встал в обрез. Черпая руками, раствор хлорки, стал поливать себе голову. Всё! Взрыв хохота был схож со взрывами гранат, ящик которых хранились под столом в каюте боцмана и старшины команды мотористов.
Наверху, хлопнула дверь ГКП. По трапу сбежал командир. По коридору прошёл вздох «Гена» и коридор вмиг опустел. Перед командиром предстала картина. Боцман с дозиметром, доктор, два лейтенанта москвича и один из них нагишом стоит в обрезе и поливает себя, судя по вони, хлоркой! Такая картина не могла даже присниться художнику Репину. Окинув происходящее взглядом, Гена посмотрел на Каминского.
- Ну! – только и спросил он Егора.
- Проводим дезактивацию товарища лейтенанта. Он получил высокую дозу гамма излучения - отрапортовал Егор, командиру, как ни в чем, не бывало, даже глазом не моргнув.
- Каминский! Ты что пьян или у тебя за месяц в море кукушка поехала! Рановато что-то. Какая дезактивация, да ещё от гамма излучения? Ты что за херню несёшь. А ну, дыхни! - Егор дыхнул.
- Трезвый! - теперь Гена обратил внимание на доктора, - Док. Может, ты объяснишь, что здесь происходит? – Волков молчал как рыба об лёд, да и что он мог сказать командиру. Правду говорить Валера не мог, а врать командиру, док не смел. Оставалось молчать, не скажешь же, что он, врач, принял участие в этом достаточно жестоком спектакле. Повернувшись лицом к Гене и вытянувшись по стойке смирно, даже не прикрывая срам, лейтенант Паша решился, всё объяснит командиру корабля.
- Товарищ командир. Разрешите доложить. Я вчера из мусора, который выловил боцман, забрал в каюту два порнографических журнала «Playboy». Они оказались радиоактивными, и вот я провожу дезактивацию, чтобы снизить уровень заражения тела и не потерять волосы, а главное, чтобы член стоял, он уже первым сморщился, - и Паша глазами показал на свой член, который и вправду, сильно уменьшился в размерах от холода. Командир ладонью резко закрыл глаза. Затем его рука быстро сползла на его рот. Он зажал рукой рот и нос! Гену потряхивало! Он задыхался, но не отнимал руку от лица. Наконец-то, подавив приступ смеха Гена, самым серьёзным голосом ответил лейтенанту Паше.
- Лейтенант, ты, где учился и главное кто тебе погоны офицерские дал с такими знаниями по ЗОМП, - потом несколько раз сглотнув слюну, продолжил – лейтенант, ты знаешь, что такое злая морская шутка, - дальше разговаривать с Пашей, Кашин уже не мог. Он пулей взлетел по трапу и все услышали, как громко хлопнула дверь командирской каюты. Сразу по верхней палубе разнёсся неудержимый хохот. Это Гену прорвало. Он больше не мог сдерживать смех.
Вторая аномалия в том походе, это инструктор политотдела каплей Потапов. Такой инициативный дурак. Не будучи ни моряком, ни разведчиком это чучело с погонами капитан-лейтенанта, не давало покоя ни себе ни команде. Сразу после завтрака, неистовый политвыкидыш, собирал свободных от вахт моряков и мичманов в кубрике команды и устраивал политзанятия, не понимая, что людям надо отдохнуть и им опять скоро на вахту. Большинство вахт неслось шесть через шесть, а порой в экстренных ситуациях, моряки не покидали постов по несколько суток, чтобы добыть разведданные и помочь товарищам на боевом посту. До этого клоуна никак не доходило, что люди делом заняты. Они колют супостатов, делают разведку и им нет дела ни до него, ни до его словоблудия. Даже Кашин и Хлебников просили Потапова не дёргать личный состав. Бесполезно. Он заявил им, что у него персональный план политико-воспитательной работы. Командир и замполит боялись трогать это чучело. Оба готовились отправиться в академию, а этот дурачок из политотдела флота, мог им испортить карьеру. Увы, это желание командира и замполита, быстрее, невзирая ни на что, оказаться в академии, ещё приведёт «Гирорулевой» к краху, но это другая трагическая история. Офицеры, особенно разведчики, игнорировали занятия проводимые Потаповым, он им ничего не мог сделать, а за всё отдувался личный состав, как моряки экипажа, так и рядовые разведчики. Они не могли безнаказанно игнорировать приказ офицера. Вот только на борту был ещё один человек, который не боялся ни каплея, ни самого черта, это летёха Лёха.
По внутренней связи корабля прозвучала команда: «Команде обедать!». Несмотря на то, что «Гирорулевой», давно находился в Северной Атлантике, у самого Полярного круга, погода стояла тёплая. Спасибо Гольфстриму. В каюте Егор переоделся. Сменил рабочую синюю рубашку, на кремовую. Застегнул галстук и направился в кают-компанию. Кают-компания размещалась в кормовой части корабля. Кашина ещё не было. Егор сел на своё место и с остальными офицерами и мичманами стал ждать командира. На этот раз Гена не заставил себя долго ждать. Только он появился в дверях кают-компании, как старший по должности на тот момент офицер, а это был замполит, капитан-лейтенант Хлебников, скомандовал: «Товарищи офицеры!». Все встали. Гена прошёл к своему столу, и сев на командирский стул, скомандовал: «Товарищи офицеры!» Все сели и приступили к обеду, естественно сначала приняв на душу положенные сто грамм виноградного эликсира, в простонародье десертное вино «Токайское» Венгерского разлива. Обед начался в тишине. Командир, замполит и помощник занимали один стол. Помощник отсутствовал. Он подменял командира на ГКП, на время обеда. За этим столом имелось и четвёртое место, на всякий случай, если на берегу на корабль, пожалует какой-нибудь начальник и соизволит откушать. За остальными двумя столами, расположенными подковой, размещались остальные офицеры и мичманы команды. Мест, конечно, не хватало, но часть едоков, всегда находилась на вахте и приходила на приём пищи в кают-компанию, только после того, как их подменят товарищи. В этот солнечный, не предвещавший ничего страшного день, обед проходил в привычном режиме.
В дверях кают-компании появился летёха Леха. В нарушение принятых правил, летёха был в рабочей рубашке, с каким-то бланком в руках. Зайдя в кают-компанию, он обратился к Гене.
- Разрешите товарищ командир! Вам срочно. Перехват с эскадры. Касается нас, - Гена взял в руки бланк. Судя по форме заполнения, бланк микрофонщиков. Кашин внимательно, про себя, прочитал содержание перехвата. Потом он внимательно посмотрел на летёху Лёху и снова, ещё раз стал читать содержание бланка. Все находящиеся в кают-компании, кроме механика и каплея Потапова, прекратили приём пищи и внимательно смотрели на командира и на летёху. Никто не понимал, что происходит, но по лицам Гены и Лёхи, было понятно, случилось что-то неординарное и страшное. Гена не вставая со стула, окинул взглядом присутствующих и произнёс железным голосом.
- Товарищи прошу внимания! – теперь даже механик и неистовый комиссар Потапов прекратили махать ложками и приготовились внемлить словам командира. Гена продолжил: – Перехват радиосообщения с вражеского английского крейсера УРО. Читаю дословно: «Всем кораблям эскадры. На советском разведывательном корабле, преследующем нашу эскадру, находится наш завербованный агент. Он служит политработником штаба флота. Приказываю всем кораблям в случае необходимости оказать нашему агенту необходимую помощь. Командующий эскадрой адмирал Флинт», - Гена в гробовой тишине закончил чтение и гневно посмотрел на каплея Потапова. Потапов был белее мела. Руки его дрожали, по лицу потоками струился пот. Одна мысль пульсировала в его голове: «Как так?! Теперь мне даже не будет трибунала. Меня просто расстреляют, поставив на баке и этот боцман, безжалостный дракон, сбросит моё тело в океан!». Сидевший рядом с Потаповым механик, молча взял свою миску и пересел на соседний стол. Его примеру последовали и остальные офицеры, сидевшие с предателем, за одним столом. Теперь дрожащий всем телом каплей остался за столом один. В кают-компании стояла мёртвая тишина. Да и что надо говорить в таком случае. Человек, который вот уже месяц выносил мозг команде, учил любить Родину, быть преданным Коммунистической партии Советского Союза, оказался грязным предателем, купившимся на посулы проклятых империалистов. Каплей вскочил. Рыдающим голосом, глотая слёзы, он почти закричал.
- Товарищи! Товарищи! Это провокация врагов. Они меня оклеветали! Это неправда! Я не предатель! Ответом ему была гробовая тишина и презрительные взгляды моряков. Неожиданно в этой тишине, очень тихо, но вполне различимо прозвучало: «Мы тебе сволочь не товарищи. Собака Рейган тебе товарищ. Иуда». Каплей, как впрочем, и остальные, расслышал эти слова. Он стал хватать воздух ртом. Рванул воротник рубашки. На палубу полетели пуговицы, упал галстук. Он закричал
- Я вам докажу, что я не предатель! Я вам всем докажу, что я предан партии! Я застрелюсь! - Каплей рванулся из кают-компании по коридору, - Гена посмотрел на замполита Хлебникова. Хлебников делил свою каюту с каплеем из политотдела.
- Замполит. У него есть оружие?
- Откуда? Конечно, нет, - невозмутимо ответил Хлебников, наливая себе уху в тарелку. Видно было, что и замполита уже достал его коллега.
- Потом поешь. Иди. Посмотри, чтобы он не шкертанулся или не сиганул за борт.
- Хорошо. Тогда прошу разрешения, - ответил замполит и покинул кают-компанию. У Каминского в голове пульсировали мысли: «Да это какая-то фигня. Какое отношение западные агентурные разведки имеет к этой эскадре? Какой перехват? Да ещё на бланке микрофона. Это значит, передача шла в эфире открытым текстом. Эти супостаты, в хлам надрались или чем-то обкурились? Бред какой-то! Адмирал Флинт! Это же из Стивенсона, «Остров сокровищ». Там капитан Флинт. Ну, раз этот бланк приволок Леха, то это точно розыгрыш». Гена уже весёлым взглядом окинул товарищей и разразился смехом. Больше удержаться от смеха в кают-компании не мог никто. Смеялись до слёз и икоты. Петя Чимерко, несмотря на присутствие командира, сел на палубу и просто рыдал. Только смех в кают-компании стал утихать, как по коридору, до офицеров долетел звук взрыва. Это грохнул кубрик. Егор только подумал, вытирая слёзы: «Вот гарсон засранец. Уже разболтал в кубрике. Накажу мерзавца. Вкачу ему наряд внеочередной за длинный язык».
Понятно, ни Кашин, ни Хлебников, никто из команды, не были в курсе этой провокации, затеянной летёхой Лёхой, но они были моряки и разведчики, поэтому мгновенно сообразили, что происходит и поддержали игру шутника-балагура. Кто же мог подумать, что этот неистовый комиссар, окажется таким идиотом, совершенно не понимающим на каком корабле и среди кого он находится. Окажись на его месте кто-нибудь другой и в кают-компании разыгрался бы настоящий спектакль, театры позавидовали бы, но получилась, как всегда злая морская шутка.
Излишне говорить, что каплея на оставшиеся дни похода, в коридоре на главной палубе, уже никто не видел. Он свернул всю свою бурную деятельность. Зато свою, военно-патриотическую деятельность, вскоре развернёт боцман Каминский. Закончить эту историю придётся печальными словами. Карьера капитан-лейтенанта Потапова, как политработника штаба флота, после этого случая прекратилась. Потапова списали в какую-то задрипанную часть, на должность …принеси, подай, пошёл нафиг, не мешай…. Поговаривали, что и там ему службы не было, и он якобы покончил с собой. Так это или нет, доподлинно неизвестно, но Каминский больше никогда не слышал о капитан-лейтенанте Потапове.
На первый взгляд эти события граничат с садистской жестокостью и безумием. Но это разведка! Здесь не место дуракам, слабакам и тупым служакам. Здесь надо быть всегда начеку, соображать быстро, делать правильные выводы из самых незначительных предпосылок, проявлять инициативу. Это разведка и служат здесь жёсткие и даже порой жестокие люди. Основатели марксизма утверждали, что …наше бытье определяет наше сознание…. Тогда чего требовать от людей, которые по три месяца, по приказу и личной подписью под ним, находятся в состоянии войны. В состоянии войны, когда твоя страна живёт в мире, смотрит по телевизору КВН и Голубой огонёк, пьянствует водку, а твою жену в твоей постели обслуживает другой, менее патриотичный мужик. Эти люди беспощадны и жестоки в первую очередь к себе. Так как же, тогда требовать от них сострадания и сочувствия к другим? Это проза жизни, и в разведке не найти ни святых, ни миротворцев, ни херувимов, а вот парней, от которых самим чертям станет тошно, этого добра, в разведке всегда в достатке.
Морские шутки и приколы, пусть и не в таких серьёзных масштабах, происходили на корабле регулярно. Они скрашивали серость будней и однообразие пейзажа, ведь один океан вокруг. Были и розыгрыши, приносившие и положительный эффект.
Мичман Василий из ГРУ, отличный радист-разведчик, командир группы, ас коротковолнового перехвата, укачивался до смерти. Он чем-то в этом, напоминал Егору Вовку Шаврина. Вот только Володя, несмотря на тяжёлую морскую болезнь, работал и стоял вахты. Василий же ложился пластом в каюте и мог по четверо суток, пока в океане свирепствовал шторм, лежать в койке не принимая никакой пищи. Выворачивало его до желчи. Даже корабельный док переживал за здоровье и жизнь разведчика. Казалось, ничего не могло изменить этого тяжёлого его состояния. Каминский же знал, вся его морская болезнь не в организме мичмана Василия, а в его голове. Излечение Володи Шаврина в Мозамбикском проливе тому свидетельство. Как-то Егора на ГКП вызвал Кашин.
- Боцман, ты же в курсе проблемы с мичманом, командиром отделения радиоперехвата.
- Да я в курсе. Он живёт в соседней каюте, - ответил Гене Егор, пока ещё не понимая, к чему клонит командир. При их разговоре присутствовал заместитель командира по разведке. Гена продолжал.
- Страдает дело. Конечно, когда шторм заканчивается, он сидит на посту сутками, но так не годится. Что, как боцман, можешь посоветовать? У тебя же два дальних похода. Наверняка было что-то похожее в твоей службе.
- Матросов в таких случаях я выгоняю на палубу из отсека. На свежий воздух и пинками заставляю стирать на верхней палубе чехлы с палубного оборудования. Свежий ветер, брызги, активность быстро выгоняют всю эту дурь, - начал Егор, но его перебил зам по разведке.
- Да мы в курсе, как ты с помощью тумаков, пинков и ещё какой-то матери лечишь матросов. Это мичман, с ним так нельзя.
- Ему это и не поможет. У него более тяжёлый случай, – и тогда Егор рассказал офицерам историю Володи Шаврина. Они его с интересом выслушали. Происходил этот разговор как раз во время достаточно сильного, баллов на шесть шторма. Дня через два шторм стих.
Мичман Василий, как море успокоилось, пришёл в себя. Он встал с койки, вылил за борт содержимое обреза, которое накопил за время болезни. Привёл себя в порядок. Побрился даже и отправился в кают-компанию, по иронии судьбы его каюта находилась напротив двери камбуза и у самого входа в кают-компанию. Плотно покушав, компенсировав пропущенные часы приема пищи, Василий отправился на свой боевой пост, отрабатывать задолженность перед товарищами. Его коллеги, все трое суток пока свирепствовал шторм, тянули службу вместо него. Надо сказать, что этот боевой пост была та ещё конура. Он находился глубоко в трюме корабля и представлял собой помещение заставленное аппаратурой, естественно без иллюминаторов, размером три на три метра и высотой не в полный человеческий рост. Василий вошёл на пост и обомлел. На посту, помимо его подчинённого матроса ещё находился и зам по разведке, но не это шокировало Василия. Оба моряка сидели в спасательных жилетах, а вся аппаратура была занайтована концами, в простонародье, закреплена верёвками. Не понимая, что происходит, Василий обратился к заму по разведке.
- Товарищ капитан-лейтенант, а что всё это значит?
- Это всё значит, Вася, то, что «Гирорулевой» сейчас находится в центре циклона, так сказать в его глазу. Поэтому и океан ровный как стол и ветер стих. Буквально через полчаса мы, окажемся опять в его фронтовой полосе. Такое начнётся, мама не горюй, - Василий окинул всё мутным взглядом. Вмиг его лицо посерело и весь его плотный завтрак, вылетел из него в обрез, который лично для него постоянно держали на посту. Когда содержимое желудка мичмана уместилось в тазу, слово опять взял зам по разведке.
- Вася, тебе теперь понятно, что вся твоя морская болезнь - это плод твоего воображения. Море сейчас как стол! Никакой качки нет! Ты же, всё равно травишь. Только от одной мысли о качке, - надо сказать, что такой метод лечения мичмана Васи, не возымел успеха. Он как укачивался, так и продолжал лежать пластом во время качки весь поход.
Помощник Башмаков.
Помимо этих трёх непонятно как попавших в разведку офицеров, на «Гирорулевом» находилось ещё одно явление природы, редкая особь, помощник командира капитан-лейтенант Башмаков. Есть такие люди, они умудряются испортить отношения абсолютно со всеми сослуживцами и главное в самые короткие сроки. Как по своей внешности, так и по характеру, Башмаков являлся отталкивающей личностью. Он, непонятно как, умудрился испортить отношения буквально со всеми на корабле, начиная с матросов и заканчивая командиром корабля Кашиным. Только к этому, порождать к себе неприязнь и был у него талант. Мало того, что это был безграмотный моряк и бестолковый офицер, так ещё чрезмерно заносчивый и к тому же, обидчивый, как капризная институтка.
Башмаков являлся непосредственным начальником боцмана Каминского. Если к боцману Васецкому, Башмаков лезть со своими глупыми распоряжениями побаивался, дядя Ваня просто не обращал никакого внимания на его распоряжения. Жаловаться на Васецкого командиру, что против ветра мочиться, себе в убыток, то на Каминском, помощник решил отыграться. Дурачок и только. Откуда ему было знать, что Каминский таких помощников, пачками на завтрак кушает. Егор, по совету старого боцмана Васецкого, тоже игнорировал приказы помощника. Каминский выслушивал его распоряжение. Брал под козырёк, говорил уставное «Есть!», и тут же забывал про приказ помощника. В вопросах, не терпящих решения, Егор напрямую обращался к командиру корабля, через голову своего начальника. Хотя это и являлось нарушением Устава, но и Гена прекрасно понимая, какого помощничка ему прислали, он не пресекал такие поступки Егора. Интересы дела были важнее этого нарушения правил субординации. Для выработки устойчивого иммунитета на начальников-самодуров, Егор использовал прием отработанный ещё на «Стрельце», на Иване Михайловиче Маслове. Каминский ничего не объяснял Башмакову, не вступал с ним в пререкания, а просто слушал его внимательно, при этом только улыбался. Это бесило помощника! Когда он терял терпение, Егор лыбился уже от уха до уха. Как правило, Башмаков, выгонял Егора из своей каюты, оставаясь в бешенстве один. Жаловаться командиру на нового боцмана он поначалу, пытался, но вскоре понял, это бесполезно.
Ещё на Балтике, после ухода с корабля Ивана Ивановича Васецкого, «Гирорулевой» проболтался в море более недели. Возвращаясь в базу, Гена зная, что на борт поднимутся большие звёзды, а звёзды любят свежевыкрашенные корабли, дал приказ помощнику покрасить «Гирорулевой». Понятное дело, исполнителем будет боцман и преданный ему несчастный личный состав. Каминский покрасил только надстройки на главной палубе и корпус за бортом. На остальное не хватило краски, вернее растворителя. Помощник возмутился таким исполнением приказа и пытался заставить Каминского красить дальше. Егор отказался. Разбираться с поведением боцмана пошли на ГКП к командиру. Гена, как судья, сидел в своём командирском кресле. С боков стояли Каминский и Башмаков. Начал Башмаков.
- Товарищ командир. Боцман отказывается дальше красить корабль.
- В чём дело боцман? Почему не хочешь докрасить корабль? – как настоящий судья командир дал слова обвиняемой стороне.
- Мы, товарищ командир, когда уходили в море, взяли с собой только один барабан растворителя. Во-первых, покраска не планировалась. Во-вторых, краска и растворители получены, но они на складе в отряде на берегу. Нам идти на три месяца. Чем будем краситься после океана? Океан - это Вам не Балтика. Плавали, знаем. Придём все в ржавчине
- Резонно, боцман, - Гена повернулся к Башмакову,- и что ты помощник хочешь от боцмана, если нет растворителя на борту?
- Есть олифа! – парировал помощник. Гена повернулся к Егору.
- Что ответишь боцман?- Егор только улыбнулся и тут помощника прорвало.
- Вот! Вот! Товарищ командир он всегда так лыбится, бесит этим меня. Что ему ни скажи у него эта дурацкая улыбка, - Егор продолжал улыбаться и ждал пока помощник замолчит, затем ответил командиру.
- Краска на растворителе, уайт-спирите или сольвенте, при такой погоде сохнет 18-20 часов до момента, пока не будет браться к рукам и одежде. На олифе она сохнет 72 часа, все трое суток. Могу закатать корабль. Нет проблем. На олифе краска плотно ложится и блестит. Вот только нам завтра заходить в базу. Всё командование, пройдя по кораблю, как черти будут в краске. Им в голову не придёт, что здесь служат такие идиоты, что выкрасили корабль краской на олифе за 20 часов до захода в базу. Правда, можем по всему кораблю расклеить таблички «Осторожно окрашено», как в парках на скамейках. На «Стрельце» боцман Беляков, покрасил судно за сутки до захода в Мапуту, и то все гости и наши посольские, и военные советники, и чомбитасы измазались в краску. Так, что товарищ командир? Иду краску олифой разводить.
- Отставить! – не сговариваясь, в один голос скомандовали командир и помощник.
Вскоре уже в Северной Атлантике, когда догнали эскадру и Егор, сделав свои, боевые снимки и на ГКП предъявил их командиру. Гена, рассматривая фото кораблей НАТОвской эскадры, спросил Каминского.
- Егор, что так нерезко. Нет деталей.
- Ближе надо нам подходить товарищ командир. На таком расстоянии это предельная резкость, - тут в разговор встрял помощник.
- Это ты, Каминский не умеешь снимать. Ты же сам говорил, что я тебе достал отличную плёнку с разрешением 60 штрихов на миллиметр. Проявители ты сам составляешь. С этим, как его гидрохреноном, для мелкозернистости и тут начинаешь командиру по уши лапу вешать, - Гена вопросительно посмотрел на Егора, ожидая разъяснений.
- Помощник здесь прав, товарищ командир. Плёнка отлична КН-3. Её разрешающая способность 70 штрихов на миллиметр. Применяется при киносъёмке. Растворитель у меня фенидон-гидрохиноновый, а не хреноновый. Тоже позволяет очень мелкозернисто обрабатывать негативы.
- Тогда в чём же дело? – понимая, что Каминский что-то не договаривает, спросил Гена.
- А дело, товарищ командир в том, что объектив МТО-500 имеет разрешающую способность 35 штрихов на миллиметр в центре и 27 по краям, а «Юпитер» - 45 штрихов на миллиметр в центре и 30 по краям. Но «Юпитер» не длиннофокусный объектив, чтобы получить проработанные детали надо подходить на пистолетный выстрел, а так только общие черты, то, что мы и имеем.
- Понятно боцман. Будем стараться подходить ближе, - помощник, как и не слышал объяснений Егора, снова завёлся.
- Ну, вот товарищ командир и он тоже подтверждает, что плёнка отличная. А фотографии никудышные, это с него командир поста визуальной разведки никакой, - Гена потеряв терпение, повернулся к Башмакову.
- Помощник, ты хоть понял, что боцман сейчас сказал?
- Конечно, понял! Плёнка отличная и объективы отличные! – Егор опять начал улыбаться. Кашин только махнул рукой и скомандовал.
- Свободны! Оба!
Конечно Каминский не тот человек, который, будет спускать такое отношение к себе. Он не упускал возможность подставить помощнику при случае подножку.
Однажды, при очередном разносе от помощника, Егор, стоя в его каюте и как всегда улыбаясь, обратил внимание, на автомат, прислонённый к умывальнику. Это был тот автомат, который Егор относил на ГКП по приказу командира и за который расписался помощник. Только теперь до Егора дошло. Оружие так не вернули в пирамиду! Оно, уже месяц стоит в каюте помощника. Егор едва дождался, когда помощник закончит свой очередной разнос подчинённого. Выскочив из каюты помощника, он бросился искать своего соседа по каюте, мичмана Володю. Володю он нашёл в машине. Бросившись к мичману, Егор оттащил его за дизель-генератор и громко заговорил ему на ухо, мешала работающая главная машина.
- Володя, ты же дивизионный специалист по оружию и в твои обязанности входит контроль хранения и использование оружия на кораблях, - Володя утвердительно кивнул. Егор продолжал: - Ты помнишь автомат с магазином, что я после проливной отнёс на ГКП, - Володя опять утвердительно кивнул. Егор не успокаивался: - Этот автомат с пристёгнутым магазином стоит в каюте помощника. Каюты, как ты знаешь, не закрываются. Автомат бесконтрольный. Месяц похода. Мало у кого из бойцов после очередной мозгоправки от помощника, крышу снесёт, а автомат он вот тут под рукой. Тогда этот взбесившийся боец, полкоманды положит из него, тем более на борту, никто не вооружён. Ты представляешь, какая может быть бойня, - надо сказать, что Каминский был тот ещё интриган. С волками жить, по-волчьи, выть. Володя, оставив вахту, рванул из машины наверх. Он заскочил в каюту помощника. Башмакова в каюте не было, а автомат был. Мичман, забрав оружие, как был в спецовке, с автоматом наперевес, ввалился на ГКП, даже не спросив разрешение. Этим сильно удивил командира, штурмана и рулевого. Гена спросил его.
- Мичман что всё это значит и откуда у Вас оружие. Ключи от пирамиды только у боцмана.
- Откуда у меня автомат со снаряжённым магазином? Из каюты Вашего помощника, товарищ командир. А теперь представьте, что это не я с заряженным автоматом, а матрос, у которого через месяц нахождения в море поехала башня. Что начнётся на корабле? Заходи в каюту помощника и бери автомат. Вы, что товарищ командир хотите, чтобы я, как дивизионный специалист по вооружению, представил рапорт вышестоящему командованию? - Гена молчал. Что он мог возразить мичману на такое злостное нарушение правил хранения оружия. Володя продолжил.
- Конечно, товарищ командир, я не стану никакие рапорта писать, а отдам оружие Каминскому. Вы же, надеюсь, сами всё решите. Прошу разрешения, - Володя покинул ГКП. Не успел он ещё спуститься по трапу в главный коридор, как по громкоговорящей связи, прозвучал голос командира «Помощнику, срочно прибыть на ГКП!». То, каким тоном это было сказано, не оставило ни у кого сомнений, сейчас помощнику достанется на орехи. Редко экипаж слышал своего командира таким раздражённым и злым. Егор торжествовал. Помощнику поговаривали тогда, здорово досталось. Только это было начало. Не знал Башмаков, что враги Каминского долго не живут, ну уж, по крайней мере, счастливо не живут.
Очередная подстава от боцмана помощнику долго себя не заставила ждать. Вечером эскадра отрабатывала стрельбу по воздушной цели. За самолётом, супостаты на тросе буксировали конус из металлизированной ткани. Вот по этому конусу и вели стрельбу корабли эскадры. Естественно на «Гирорулевом» фиксировали кто, когда, сколько и из какого оружия вёл оглнь. Свершилось чудо, супостаты перебили буксировочный трос к конусу. Конус упал в океан, а моряки на «Гирорулевом» его подобрали. Это случилось на вахте помощника.
Утром, ещё до подъёма личного состава, обходя корабль, боцман обнаружил в ватервейсе этот самый конус. Егор осмотрел его: «Теперь разведчики посчитают, сколько в нём пробоин и смогут примерно установить какова эффективность огня натовского ПВО на кораблях эскадры. Затем с учётом других разведданных можно приблизительно оценить их уровень боевой подготовки. Повезло с конусом нам». Каминский свернул конус и аккуратно уложил его в полубаке, закрыв на замок дверь. Только он вышел из полубака на главную палубу, как на спардек вышли командир и помощник.
- Где помощник твой конус? Показывай! – Гена смотрел на помощника, а Башмаков сверху растерянно рассматривал палубу, пытаясь обнаружить конус. Увидев Егора, он крикнул к нему.
- Боцман! Ты на палубе не видел такой чёрный треугольник из металлизированной ткани?
- Видел. В ватервейсе валялся. Опять моряки крабов ловили и краболовку бросили, не убрали. Я их предупреждал. Прибирайте за собой. Нет. Значит, я сам наведу порядок. Я его выкинул за борт, - и обращаясь уже к командиру, Егор заявил, - Вы же сами, товарищ командир, от меня требуете порядка на палубе, а если это было что-то важное, так надо убирать а не бросать на палубе в ватервейсе. Если заштормило, то его и так, смыло бы за борт. Бережно надо относиться к важным находкам, - помощника перекосило, он заорал со спардека.
- Каминский, ты с ума сошёл. Это конус-мишень был! Важный разведывательный трофей.
- Если важный трофей, так почему ты его не убрал, как положено, а бросил на палубе? – пресёк крики помощника Кашин. Затем спросил Егора, - Конус где? – он отлично понимал, что Каминский не идиот. Боцман сразу сообразил, когда нашёл конус, с чем имеет дело.
- В малярке. Под замком. Ключ у меня. Нужно будет, разведчикам его осмотреть пусть меня найдут, открою.
- Отлично боцман, - только и сказал Гена, при этом осуждающе покачал головой посмотрев на Башмакова.
Каминский не отличался ангельским характером. С друзьями он был открыт и добр, а вот с врагами беспощаден и злопамятен. Егор не упускал возможность, чтобы, лишний раз уколоть Башмакова. Фотолабораторию организовали в каюте помощника. Он жил один и поэтому места хватало. Для печати очередной партии фотографий привлекли мичмана Мишу Кривоборского, он до Егора, являлся командиром поста визуальной разведки. Обязанности распределили следующим образом. Миша занимался экспозицией кадров на фотобумагу через фотоувеличитель. Егор проявкой, промывкой и фиксацией фотоснимков, а Башмаков на подхвате. Делать приходилось не одну сотню отпечатков. Егор, забыл сменить воду в обрезе, где промывались отпечатки и очередная их партия пожелтела. Каминский в сердцах выругался и заявил.
- Вот блин! Забыл, сменить воду в обрезе и фотки пожелтели! Миша, придётся перепечатывать. Прости засранца, больше не повторится, - Башмаков не упустил возможность в очередной раз упрекнуть нерадивого подчинённого, тем более повод был на лицо.
- Вот послал мне Бог такого раздолбая боцмана. Опять меня за такого подчинённого командир будет сношать. - Егор тоже, не пальцем деланный, в момент ответил помощнику.
- Вы, товарищ капитан-лейтенант за это денежное довольствие получаете, за то, что у Вас такие подчинённые, - Башмаков немного подумал и вызывающе спросил Каминского.
- А ты тогда боцман за что денежное довольствие получаешь. Раз я получаю, по-твоему, за таких раздолбаев подчинённых?
- Я получаю за то, что у меня такой начальник, как Вы,- Миша не удержался и расхохотался. Башмаков молча проглотил ответ Каминского.
В начале июня, у помощника возникла очередная идиотская идея. Он решил потравить крыс на корабле. Вызвав боцмана и доктора, он приказал им.
- Доктор, боцман, организуйте травлю крыс. От них уже нет житья на корабле.
- Крыс в море не травят, - возразил Егор.
- Глупости, боцман. Мой приказ понятен? Хотя ты то, тут при чём, это дело доктора. Док приказ понятен?
- Есть! Организовать травлю крыс, - отрапортовал Валера Волков и они с Егором вышли от помощника в коридор.
- Ты, что Валера, будешь крыс травить в море? - спросил Егор, дока, - Ты понимаешь, во что это выльется?
- Понимаю. А что ты мне прикажешь делать? Опять идти к Гене, жаловаться на этого идиота. Дам матросам отраву, пусть разложат, а там будь что будет.
Надо сказать, что крысы действительно обнаглели. Они, уже в наглую, наравне с моряками, разгуливали в открытую по кораблю. Считали себя равноправной частью экипажа. Матросы в кубрике идею помощника приняли в штыки. Несмотря на то, что крысы съели у двух матросов сэкономленный запас шоколадок. Травить крыс в море было все равно нельзя. Так или иначе, но отраву моряки под контролем лейтенанта Волкова разложили. Может крыс и поубавилось, только этого никто не заметил, а вот то, что Бог не фраер и шельму метит, в этом убедились все.
То, чего так боялся боцман и то о чём он пытался предупредить помощника, по закону Мерфи, «Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так», всё-таки и случилось. Крыса сдохла! Сдохла она на подволоке, где-то под картами в куче кабелей, но вот только по закону подлости, а в этом случае по закону справедливости, сдохла она точно над каютой помощника! Вскоре, вонь от гниющей крысы не позволяла, находиться в этой каюте более минуты. Башмаков не раз приказывал матросам найти и удалить разлагающеюся крысу, но где ты её найдёшь в этих сплетениях кабелей и трубопроводов. С каждым днём вонь усиливалась.
На пятый день после дурной инициативы по борьбе с крысами, помощник Башмаков заявился в кают-компанию на обед. Присутствующие были шокированы его видом, и только доктор, вскочил и, как Матросов грудью на амбразуру ДЗОТа, пошёл на помощника. Башмаков был жёлтый, как китаец. Всем сразу стало понятно – желтуха!
Доктор подтвердил диагноз. Башмакова, изолировали в его каюте вместе с крысой, которая нашла способ расплатиться с дураком нарушающим флотские традиции и законы. У двери поставили часового. Дали радио в Москву. Москва ответила коротко. Немедленно нос к дому! Переполненный корабль и желтуха! Через сколько дней, да ещё при дефиците пресной воды, уже будет заражены все? Риторический вопрос.
На полном ходу, ночью пролетели проливную зону. На этот раз с пистолетами стояли вахту боцман. замполит и мичман Володя, вместо Башмакова. Егор расхаживал по палубе и думал: «Все наши беды на корабле из-за этого идиота помощника. Зачем было трогать крыс. Придём в базу, трави, сколько хочешь. В море нельзя, это знает любой матрос. Ну, вот и подтверждение того, что морские традиции кровью писаны. Не хватает ещё заразиться от этого козла, гепатитом. Надо было все-таки пристрелить его, тогда ещё, когда проходили проливную».
На четвёртый день по курсу показался Балтийск. «Гирорулевой» не стали, понятное дело, задерживать на рейде, это не «Стрелец», это разведкорабль и о том, что случилось на его борту, знают считанные люди. Башмакова увезли в госпиталь. У всех взяли пробы. Вскоре от врачей поступило заключение: «Все здоровы».
Помощник Андрей Блинов.
Командир вызвал боцмана к себе в каюту.
- Так! Слушай меня Егор! Уходим обратно на боевую завтра днём. У нас день и ночь. Офицерам и мичманам, кто живёт в Балтийске, сход на берег до утра. Я, сейчас пойду, а ты вот что. Каюту помощника привести в порядок, крысу найти, всё продезинфицировать, вымыть, чтобы блестела каюта, как у кота яйца. Закончишь, иди домой, я Ольге скажу, что ты скоро будешь.
- Гена, а кто пойдет помощником?
- Лейтенант Андрей Блинов!
– Андрей Блинов, пойдёт с нами помощником! Так я сейчас по такому случаю вмиг организую уборку каюты, сам при этом буду присутствовать. Разреши выполнять!
- Валяй и давай домой побыстрее. Я возьму для нас с собой четыре бутылки «Токайского!, не уверен, что наши женщины имеют заначку. По крайней мере, Вера точно не запаслась. Всё иди, работай и поторапливайся, - Егор выскочил из каюты Гены, когда они были одни, то пренебрегали субординацией.
Боцман вбежал в кубрик команды. Егору нужно было торопиться, дома его ждала жена, а ему было чем с ней заняться и что ей подарить. Он этот подарочек, уже полтора месяца в себе носит. От него у Егора, распирало всё его хозяйство, которое висело ниже пупа и выше колена. Увидев боцмана матросы вскочили. Встав по стойке «Смирно», с интересом ждали что он им скажет.
- Вольно! Уходим завтра утром. Всё здоровы! Бондарь, Глущенко, Чаусов, Круглов за мной! Будем каюту помощника пидорасить до блеска, - уже выходя из кубрика, Каминский повернулся и бросил матросам фразу, которую они от него ждали.
- Помощником идёт Андрей Блинов! – по кубрику прокатилось «Ура». Надо сказать, что лейтенант Блинов был отличным офицером, прекрасным разведчиком, его уважали и любили все, от матроса до старших офицеров. Он был сыном адмирала. Только это тот редкий случай, когда сынок адмирала, правильно распорядился своим исключительным положением. Андрей был образцовым командиром и офицером и не редко к нему обращались и матросы и офицеры, в случаях, когда не было уже сил бороться с тупостью или несправедливостью начальника. Не было случая, чтобы Андрей Блинов не помог. Какой разведчик лейтенант Андрей Блинов Егор скоро сам узнает и проникнется, к этому офицеру огромным уважением. Он, поставит его на один уровень с такими моряками от Бона и офицерами как, его первый ротный капитан 3-го ранга Винс, командир «Стрельца» Голод, командир «Гигрометра» капитан-лейтенант Белоусов, старший лейтенант Матвеев и другие достойные моряки на которых держится советский военно-морской флот.
В каюте помощника, отдраив иллюминаторы чтобы иметь возможность дышать без противогаза, Каминский скомандовал матросам.
- Крысу найти, всё вылизать ветошью с хлоркой. Вымыть каюту от палубы до подволока раствором с лизолом. Пулей, мать вашу, меня жена ждёт, если я к ней опоздаю, то я с вами по очереди сделаю то, что намерен сделать с ней! Ну что стоим выполнять! – матросы, хохоча бросились выполнять приказание. Крысу нашли и извлекли за три минуты. Здоровый был крысяк, на неделю ещё вони хватило бы. За полчаса вся каюта блестела, поменяли постельное белье. Заменили подушку, одеяло, занавески на койке. Бондарь, сбегал на стенку и нарвал на дивизионной клумбе цветов. Правда, его прихватил за этим делом, мичман дежурный по дивизиону.
- Боец ты что сдурел? Ты что творишь? – набросился на него дежурный. Бондарь не растерялся и ответил мичману.
- У нас помощником вместо Башмакова пойдёт Андрей Блинов, вот боцман наш, велел нарвать цветов для помощника и поставить в вазочке, в каюте.
- Раз так. Раз Андрюха Блинов, тогда рви. Они эти цветы и растут на радость хорошим людям. Для Блинова? Тогда рви, - Бондарь нарвал цветов. Вернулся на «Гирорулевой». Егор похвалил матроса за инициативу. Этого Бондарю, показалось мало, и он обратился к Каминскому.
- Товарищ старшина, а может ещё, покрасим каюту, отлично будет!
- Отставить! Ты сдурел. Утром выходим. Помощник трое суток будет краской дышать. Отпустив матросов, Егор подошёл к Пете Чимерко, как холостяк Петя заступил дежурным по кораблю.
- Петро! Каюта помощника готова. Держи ключ. Я домой к жене. Буду утром. Уже на ходу заканчивал фразу Егор. Отдав, честь флагу и слетев с трапа на стенку, Егор побежал в Камсигал. Благо это была военно-морская база и бегущий военный моряк нормальное явление.
Гена зря переживал. Ольга дочь мичмана и второй раз замужем за военным, поэтому дежурная бутылка хорошего коньяка у неё всегда была припасена. Гена и Егор приволокли с «Гирорулевого» деликатесы из пайка. Егор детям шоколадок более 30 штук, дети едва не умерли от радости! Столько шоколада, и при этом похоже, маме не до них. Сашка измазалась в шоколад как поросёнок. Вскоре детей сплавили в комнату бабушки под её надзор. Егор с Ольгой, Гена с Верой, разделив вино поровну, аккурат каждому по бутылке прекрасного марочного десертного вина, разошлись по комнатам. Егор врубил катушечный магнитофон, зная, как громко кричит Ольга во время секса и сорвал с жены халатик. Они как звери, бросились в объятия друг друга. Егор, сорвав с себя одежду и уже не обращая внимания, на издаваемые ими крики, стали наслаждаться друг другом. Судя по звукам, из соседней комнаты, там происходило нечто похожее. Они прерывались только, чтобы наполнить бокалы вином. Потом Егор придумал полить грудь и соски жены слегка вином и слизывать его языком. Это до безумия возбудило Ольгу. Когда Егор повторил этот приём с её промежностью, она и без проникновения члена мужа, испытала оргазм. Так они отрывались за все упущенные дни. За те ночи, которые у них забрала Родина, мать их.
К пяти часам утра обессилевшая и уже плохо соображающая, от постоянного оргазма Ольга, словно без чувств, вырубилась на кровати. Егор прикрыл осторожно обнажённую жену лёгким одеялом. Пора было собираться на корабль. Магнитофон уже давно молчал. За стеной было тихо. Егор надел форму. Поцеловал жену. Она только слегка блаженно застонала, даже не открыв глаз. Открыв дверь на лестницу, он встретил Гену, тот тоже тихо выходил из своей комнаты, наверняка Вера была в таком же состоянии, как и Ольга. Они, ничего не сказав друг другу, стараясь никого не разбудить в доме, ведь в нижней комнате с детьми спала тёща Егора, вышли на улицу. Шли на корабль молча. Егор всей душой ненавидел службу, море, корабли. Такая ночь. Теперь он должен оставить женщину одну и снова, ради какой-то обороноспособности страны. Страны, на которую, похоже никто и не собирается нападать, уходить в это, будь оно трижды проклято, ненавистное ему море! Если судить по выражению лица Гены, его мысли были не далеки от мыслей Егора.
Корабль стоял уже под парами. Блинов взял на себя подготовку корабля к выходу в море. Вот что значит настоящий помощник. Настроение у команды тоже сразу изменилось. Моряки, бегали по кораблю и с удовольствием выполняли приказы нового помощника. Спустившись с трапа на палубу и выслушав, доклад дежурного мичмана Пети Чимерко, о проводимых на борту мероприятиях, Кашин и Каминский многозначительно переглянулись. Похоже, с этим помощником «Гирорулевой» точно станет лучшим кораблём в разведке ВМФ СССР. В личном составе тоже произошли изменения. На берегу остался каплей Потапов и сосед Егора, мичман Володя. Также корабль покинули несколько разведчиков и в том числе лейтенант Паша. Кроме Андрея Блинова, новых людей не прибавилось.
Уже через час, как на борт зашёл Гена, «Гирорулевой» вышел в открытое море и взял курс на Борнхольм. Где-то там, в Северном море, по «Гирорулевому» скучала натовская эскадра. Ничего подождут, через пять суток они снова встретятся и будут, не разлей вода.
Вернувшись к полярному кругу, «Гирорулевой» нашёл эскадру и тут все на борту узнали, почему так уважают и любят ещё молодого лейтенанта Блинова и уж точно не из-за папы адмирала.
В составе эскадры НАТО, находился голландский эсминец. Этот эсминец очень сильно интересовал командование разведки. Дело же было в следующем. Агентурная разведка утверждала, что этот корабль голландцы продали итальянцам, и он находится на юге, в Средиземном море. Тогда вопрос: кто болтается на Севере? Его близнец, тайно построенный и спущенный на воду. Беда в том, что подходить к эскадре ближе двух миль, по международным договорам и законам, нельзя. С такого расстояния прочитать фамилию на его корме, невозможно. Фотоаппаратура Егора, тоже бессильна. Воздушная разведка? Не летали советские разведывательные самолеты так далеко. Им, всё равно, не зайти на эскадру на бреющем полёте, чтобы прочитать, что у этого клятого голландца написано под задницей. Супостаты же могут запросто сбить самолёт и будут правы. Спутники и прочая киношная фигня, это из области фантастики. Из Москвы поступил приказ: «Решить вопрос своими силами», а как его решать, не сказали.
Помощник вызвал к себе в каюту боцмана Егора Каминского.
- Слушай Егор, - без обиняков начал лейтенант, - есть у меня мысль, как нам достать этого голландца. Только мне нужна твоя помощь и помощь толкового рулевого. Я ещё не всех матросов знаю, на кого можно положиться?
- Хороший рулевой, матрос Круглов. Он не подведёт, а от меня что требуется?
- Будь завтра к 4 часам утра наготове со своей аппаратурой. Заряди всё что можно. Тебе придётся много снимать. Вот что я затеял…, - и Блинов посвятил Егора в свой авантюрный план. План Егору понравился. Ещё бы, там, где авантюра, разве можно обойтись без флибустьера Каминского.
В 03.45 Егора в каюте разбудил сигнальщик Крупин.
- Товарищ старшина, Вас помощник на сигнальный мостик требует, - Егор специально лёг, не раздеваясь. Он вскочил и они тихо, не создавая шума в коридоре, поднялись через спардек на сигнальный мостик. Егор в переговорную трубу доложил в ходовую рубку о своей готовности. Сейчас, была командирская вахта помощника Андрея Блинова, и главное не разбудить Гену, иначе весь план Блинова накроется.
В двух милях по правому борту «Гирорулевого», в дрейфе лежала вражеская эскадра. Супостаты реально спали. Не царское это дело по ночам воевать. Поэтому, заглушив машины, вся эскадра в десять вымпелов мирно дремала, покачиваясь на лёгкой океанской волне. На это и был расчёт Андрея Блинова. Пока вражьи рожи спросонья сообразят, что происходит, пока заведут машины, пока дадут ход, будет уже поздно, пить «Боржоми», когда почки отвалились. Откуда им знать, что сейчас на командирской вахте советского шпиона, стоит молодой, амбициозный офицер, у которого папа адмирал. Папа всегда прикроет задницу своего отпрыска. В крайнем случае, выпорет его сам, но это в самом крайнем случае, которого, при смелости и наглости Андрея Блинова быть не может.
«Гирорулевой», дал ход и пошёл под углом к эскадре, делая вид, что проходит мимо. Как только, расстояние между ним и кораблями эскадры, сократилось до минимума, до мили, а эскадра оказалась на траверзе «Гирорулевого», Андрей скомандовал в машину: «Самый полный вперёд». Взревела главная машина и старик «Гирорулевой» на максимально возможной скорости в 12 узлов, рванулся вперёд. Тут же, последовала команда Андрея: «Право на борт», Круглов переложил руль, Корабль от такого резкого виража даже накренился на правый борт. Как только вражеская эскадра оказалась по курсу «Гирорулевого», Андрей скомандовал рулевому: «Одерживай!», «Отводи!» и затем: «Так держать». «Гирорулевой» на полном ходу устремился в ордер эскадры, нарушая все принятые международные договора и законы. До противника ему было 5 минут хода. Как и предполагал Андрей три минуты у супостатов ушло, что бы проснуться и вникнуть, что происходит. Ещё три минуты они потеряли на передачу команд и приказов. До эскадры «Гирорулевому» оставалось одна минута хода. Никогда ещё так близко советский разведчик не подходил к эскадре. На флагмане выбросили флаги. Крупин быстро разобрал их сигнал. Он гласил: «Вы нарушаете международные законы. Мы откроем огонь на поражение» Всё! «Гирорулевой» ворвался в ордер эскадры. Только теперь застигнутые врасплох натовцы начали проворачивать машины на кораблях. Егор щёлкал фотоаппаратами со скоростью кинокамеры. Главная цель – голландец, и главное заглянуть ему в задницу и прочитать, что же там отбито. Шли так близко, что Каминский смог рассмотреть удивлённые и поражённые наглостью русских, лица голландских моряков. Корабли эскадры наконец-то дали ход. Но было, поздно. Ордер эскадры остался за кормой «Гирорулевого» и он теперь на самом полном ходу улепётывал от кораблей противника. На мостик взлетел Андрей Блинов, он бросился к Егору.
- Заснял голландца?
- Заснял!
- Кто он?
- Лопух! – Каминский, Блинов, Крупин захохотали во всю глотку. Они положили руки на плечи друг другу и стали отплясывать на палубе какую-то джигу, непрерывно хохоча и выкрикивая что-то нечленораздельное, перемешанное с русским матом.
Успокоившись, Егор спустился в свою каюту. Теперь он жил один. Фотолаборатория размещалась у него на столе. Задраив броняшку иллюминатора, чтобы создать полную темноту, и закрыв дверь каюты, дабы никто ненароком не вломился к нему и не засветил плёнку, он осторожно, понимая, какая ценность у него в руках, приступил к её проявке. Через два часа уже с отпечатанными фотоснимками Егор поднялся на ГКП. Гена только принял вахту у помощника. Увидев Егора, спросил его.
- У тебя что боцман? - Егор посмотрел на ещё находившегося в ходовой рубке помощника и уклончиво ответил командиру.
- Я к помощнику, товарищ командир, - Гена был не дурак и отлично понимал, что за два фрукта встретились на его корабле. Он увидел, что Егор прячет за спиной фотоснимки. Гена вытянул руку и только сказал Егору.
- Дай! – делать нечего. Егор, протянул фотоснимки командиру, и тяжело вздохнув, обречённо посмотрел на помощника. Блинов подал ему знак глазами: «Не дрейфь. Прорвёмся». Гена внимательно рассматривал то, что ему дал боцман. Потом спросил Блинова.
- Андрей. Это же тот голландец, о котором просила Москва?
- Так точно, товарищ командир, и если судить по фамилии, они действительно ввели в строй второй эсминец.
- Но как тебе удалось… - и тут Гена остановился на полуслове. Он всё понял. Быстро заморгав, он закричал на Блинова и почему-то на Каминского.
- Вы оба с ума сошли! Они же могли начать стрелять! Они ноту отправят в МИД. Мы же нарушили все международные правила и законы. Меня же четвертуют. Плакала моя академия. Блинов, у меня нет папы адмирала. Ты что творишь? - Потом Гена набросился на Каминского. - А ты, флибустьер недобитый! Меня предупреждал особист, что от тебя всего можно ожидать, что ты давно уже со смертью в догонялки играешь, а зачем людей под удар подставлять? - Егор и Андрей молчали, опустив головы. Ждали, пока Гена успокоится. Наконец-то Генин порыв гнева стал стихать и Блинов тихо, себе под нос пробормотал.
- Надо бы Москву известить, что мы раскололи голландца, там ведь ждут, - и замолчал, как ничего и не говорил. Гена снял трубку корабельного телефона и вызвал на ГКП шифровальщика, затем, только махнул рукой, давая понять Егору и Андрею: «Пошли вон». Правда, фотографии, оставив у себя. Они спустились на главную палубу. Ещё раз посмеялись и пошли вместе в курилку-умывальник перекурить это дело: «Да, с таким помощником можно идти в разведку», подумал о лейтенанте Егор.
На следующее утро, на общем построении личного состава на спардеке, Гена скомандовал.
- Лейтенант Блинов, старшина Каминский, матрос Круглов, выйти из строя, - перечисленные военнослужащие вышли из строя на три шага и повернулись к строю лицом. Гена продолжил.
- За удачно проведённую разведывательную операцию. Объявляю вам благодарность!
- Служим Советскому Союзу! – в один голос ответили моряки.
- Стать в строй.
- Есть, - помощник, боцман, рулевой встали в строй. На этом инцидент международного уровня был исчерпан. «Гирорулевой» продолжал свою, боевую службу, как клещ, вцепившись в эскадру потенциального противника.
Эскадра перемещалась с Севера на Юг. За ней неустанно следовал и советский шпион. Хотя у кораблей эскадры был приличный, недосягаемый для «Гирорулевого», крейсерский ход в 25 узлов всё равно он находил супостатов и постоянно вертелся у них под боком. Погода стояла хорошая. Наступило северное лето. Шторма теперь были редкими, да и эскадра спустилась намного южнее.
Помощник Блинов, с разрешения командира, организовал шлюпочные гонки на шестивесельных ялах. Сформировали две команды. Одна команда матросы и старшины, вторая офицеры и мичманы. Призы для победителя принёс баталер мичман Петровский. Компот персиковый, грушевый, яблочный, клубничный. Сок апельсиновый, вишнёвый, томатный, но главный приз - бутылка десертного марочного вина «Токайское» венгерского разлива.
Спустили ялы и разместились в них. «Гирорулевой» отошёл от шлюпок на две мили и с него дали ракету. Шлюпки наперегонки, рванули к своему кораблю. Первая шлюпка по корме должна финишировать, вторая по носу. Гонка как гонка, но вот на эскадре это событие вызвало настоящий фурор. На кораблях, на их палубах, собрались, наверное, все команды. Они кричали, свистели и болели, только не понять за кого. Создавалось впечатление, что «Гирорулевой» и эскадра за эти два месяца стали друзьями и когда они расстанутся, будут скучать друг без друга. Кстати, оно так потом и было. Многие моряки на «Гирорулевом», выходя на верхнюю палубу, по привычке взглядом искали эскадру. Не найдя, даже сожалели.
Победила шлюпка с офицерско-мичманской командой. Как только, она пересекла нос «Гирорулевого» и на его борту, грянуло русское «Ура!», на эскадре тоже разнеслось «Ура! Ура! Ура!». В небо, с эскадры, взлетели сигнальные ракеты, приветствуя победителя. Лейтенант Андрей Блинов своей идеей провести шлюпочные гонки устроил настоящее представление в Северном море. Самое смешное, это то, что пока шла гонка, эскадра сама подошла к «Гирорулевому» на пистолетный выстрел, чтобы лучше видеть что происходит. Егор сидел на вёслах в шлюпке. Блинов, Круглов и Крупин, скрывшись в посту метристов, чтобы не расстраивать товарищей империалистов, так сказать, не портить им настроение, неистово щёлкали фотоаппаратами. Петя Чимерко, в открытую бегал по палубе с «Зенитом» в руках, делая вид, что снимает гонку, но отснял всю плёнку по эскадре. Вот такой умница помощник теперь был на «Гирорулевом» и служба пошла в радость.
Рацпредложение.
Боевая служба «Гирорулевого» в Северном море продолжалась. Эскадра НАТО, как стало понятно из перехватов радиопереговоров между кораблями противника, готовилась к заключительному этапу учений, общему для всех вымпелов. Цель этих учений, отработка совместных действий кораблей разных стран под единым командованием. Маневрирование кораблей эскадры, слаженность в действиях, точность выполнения команд, красноречиво могли рассказать советским разведчикам об уровне боевой подготовки вероятного противника, а главное раскрыть его тактические приемы ведения морского боя при отражении воздушной атаки на ордер или торпедной атаки с подлодок, ракетной с надводных кораблей. На первый взгляд наблюдай и фиксируй, но вот тут-то и возникает проблема и довольно серьёзная. Море это огромная водная гладь, без каких либо ориентиров. Место положения корабля в море определяется с помощью географических координат, широты и долготы. В восьмидесятых годах двадцатого века, определить место положения корабля в море, не составляло особого труда. По всем побережьям работали радиомаяки. В штурманской рубке стоял прибор, который фиксировал радиосигнал маяков и по трём пеленгам точно определял место положения корабля в море. Чтобы не заморачиваться в деталях скажем так, определяли своё место большинство надводных кораблей. Спутниковая система только зарождалась. Достаточно вспомнить «Стрелец» с его «Шлюзом». Вот только разведывательному кораблю надо знать, где находится в конкретное время корабль противника. Здесь на помощь приходит радиолокационная станция «Дон». С её помощью можно точно определить пеленг, проще, направление на корабль противника и расстояние до него. Беда в том, что экран «Дона», показывает эти параметры в реальном времени и у него отсутствуют такие функции, как фиксация этих характеристик во времени. Проще, что вижу, то и пою. Остается, наблюдать на экране, как меняется местоположение корабля противника в пространстве и во времени и при этом записывать карандашом в тетрадку пеленг на цель и расстояние. Потом рисовать все эти манёвры супостата на карте, ведя с помощью электронного калькулятора сложные расчёты. Как же быть, когда это не один корабль противника, а целая эскадра в десять вымпелов и маневрируют они все одновременно, на максимальных скоростях. Фиксировать это всё в тетрадочку, карандашиком – пупок развяжется. Адмиралы же в Москве, к бабке не ходи, потребуют отчёт о действиях противника. Покажи им на карте, где и как маневрировал тот или иной корабль супостата, и это правильно. Только так можно понять тактические приёмы ведения морского боя противником. Для этого и послали в море «Гирорулевой». Задача сложная и практически невыполнимая.
Егор поднялся утром на ГКП, доложить Гене об утреннем обходе верхних палуб и о состоянии дел на них. После доклада боцмана, Кашин, озадаченно смотря на присутствующего тут же своего заместителя по разведке, пробормотал.
- Слушай, нам бы как-то сфотографировать экран «Дона»? – спросил он зама.
- Ну да! Но как? Если снять резиновую защитную бленду, на экране мало что видно, - они одновременно посмотрели на Каминского. Гена оживился.
- Боцман, скажи, а ты сможешь сделать серию снимков с экрана «Дона»? – спросил он Егора. Егор знал, в чём проблема. Он задумался и, не спеша, взвешивая каждое слово, ответил:
- Думаю я смогу решить эту задачу. Нужно смастерить тубус вместо бленды и закрепить в этом тубусе, «Зенит» с объективом «Гелиос». Остальное уже не проблема. Сможем получать отличные снимки. Даже серию снимков. Щелкай с нужным интервалом времени, получишь все перестроения кораблей эскадры относительно «Гирорулевого» Сможем даже рассчитать их скорость.
- Боцман! - схватил Егора за руки зам, - Сделай! Прошу тебя! До послезавтра успеешь? К ордену представлю! – Егор усмехнулся: «Дежавю! Теперь орден! Медальки уже были». Улыбаясь своим мыслям, Егор ответил командиру и его заму.
- Мне не надо орден! Я согласен на медаль! – а затем уже серьёзно: - Разрешите товарищ командир идти выполнять поставленную задачу? – Гена утвердительно кивнул и только промолвил уже удаляющемуся боцману.
- Егор! Ты только постарайся. Это не приказ. Это просьба, - Каминский давно знал, ещё с курсантских времён. На флоте, просьба командира, это больше чем приказ. Приказ можно и не выполнить, по независящим от тебя причинам, а вот просьбу нет.
Прикинув, как сделать тубус и как его закрепить на экране «Дона». Егор спустился в машину к мотористам. Жаль, что на берегу остался мичман Володя, сейчас его помощь была бы кстати, но его нет и придётся выкручиваться самому. С помощью матроса Бондаря, они перебрали весь хлам в мастерской у БЧ-5 и Егор отобрал необходимые ему материалы.
После ужина тубус был готов. Как всё гениальное он оказался до безобразия прост. Каркас из толстой бронзовой проволоки, обтянут куском ткани от отреза на новую тужурку для Каминского. На каркасе с концов крепились две самодельные муфты с зажимными болтами. Так в тубусе фиксировался фотоаппарат «Зенит» и так сам тубус крепился на экран «Дона». Вот когда Каминскому пригодился опыт работы слесарем на заводе в Минске.
Егор под гробовое молчание всех кто в это время находился на ГКП, надел тубус на экран «Дона». Настроил фотоаппарат. Вращая ручки управления локатором, зафиксировал дистанцию до эскадры. Наблюдая уже за экраном локатора через фотоаппарат, он сделал в течение двадцати минут десять снимков, достал плёнку и молча удалился в свою каюту-лабораторию.
Через час Егор опять поднялся на ГКП и протянул отпечатанные снимки командиру и его заму. Теперь на ГКП уже собрались все офицеры разведки. Они час с нетерпением ждали результата. Результат превзошёл все ожидания. На снимках не только, как обнажённая шлюха, лежала вся эскадра, но чётко можно было определить пеленги на все её корабли и даже расстояние с точностью до десятка метров. Радости не было предела. Каминского поздравляли, жали руки, хлопали по плечам. Егор поднял руку и громко, подражая Кузнечику, из фильма «В бой идут одни старики», произнёс:
- Не надо оваций! Не надо! Не пойму только, а где мои фронтовые сто грамм за сбитый? – По ходовой рубке разнёсся хохот, радовались успеху Каминского и его удачной шутке.
На следующий день, сразу после завтрака, Егор, установив свой тубус на «Дон» и зарядив плёнкой десять фотокассет к фотоаппарату «Зенит», занял свой боевой пост у локатора. Натовские учения начались. Кашин и его зам решили фиксировать положение эскадры каждые три минуты. Егор, плотно мотал плёнку на катушку кассеты. Поэтому у него, вместо стандартных 36 кадров на кассете помещалось 40. Значит, одной кассеты хватит на 2 часа учений. Каминский был во всеоружии, в полной боевой готовности и не зря. До самого ужина, Егор не смог отойти от локатора, фиксируя на фотоплёнку действия противника. На море опустилась ночь. Теперь вся надежда была только на Егора и его рацпредложение. Ведь локатору глубоко по барабану, ночь или день на море. Благо супостаты тоже живые люди и хотят спать. Заглушив ход, эскадра пошла спать. Вот только Каминскому сон не светил, разведчики ждали результатов. Егору предстояло проявить десять плёнок. На каждую плёнку уходило полчаса. К полуночи плёнки проявлены и высушены. Отпечатать 400 кадров нереально, да и не надо. Егор решил использовать контактную печать. На лист фотобумаги 18 на 24 сантиметра при красном свете лабораторного фонаря Егор, укладывал нарезанные на 8 кадров негативы, так на одном листе помещалась вся плёнка. Плотно прижав куском стекла, негативы к фотобумаге и разместив, этот лист под фотоувеличителем, Егор выключал красный фонарь и включал фотоувеличитель. Потом в отдельный конверт, склеенный из листов писчей бумаги, с бумажными полосками, по порядку раскладывал негативы. Раскладывал их, так же как и только что экспонировал на фотобумагу. Эта была предосторожность, чтобы не перепутать негативы и отпечатки, ведь на них, одна картина. Лимб экрана локатора и белые точки, корабли эскадры. Эта была предосторожность, только для того чтобы быстро находить нужный отпечаток с нужной позицией кораблей эскадры. Каждый кадр имел свой индивидуальный номер, Этот номер хорошо читался через увеличительное стекло, как на негативе, так и на отпечатке, благодаря контактному способу печати. После завтрака, Егор принёс на ГКП двадцать листов, два экземпляра, как принято на флоте, с отпечатками всех манёвров противника. Восторгам разведчиков опять не было предела. Они поздравляли Каминского и говорили: «Боцман крути дырочку для ордена! Такого ещё не было в истории разведки флота. На десяти стандартных листах весь день эскадры! Потрясающе!». Егор снова занял пост у «Дона» начинался второй день учений. У Каминского в карманах снова был полный боекомплект – десять кассет с фотоплёнкой. В этом случае кассета с плёнкой будет поважнее кассетной бомбы.
Вторые сутки прошли, так же как и первые. На третий день учений, Егор уже не спал третьи сутки. Тут он вспомнил старшину роты в школе, мичмана Малаева, и его науку выживания для дежурного по роте. Теперь Егор был признателен старому вояке за муштру и за возможность выработать силу воли и характер, который теперь позволял ему продолжать выполнять боевую задачу, несмотря на смертельную усталость.
Все муки Егора закончились перед самым обедом неожиданным происшествием. Взглянув в очередной раз через объектив «Зенита» на экран локатора, Егор сначала ничего не понял. Весь экран был залит белым цветом, словно молоком. Егор сорвал тубус с экрана локатора. Ничего не изменилось, экран оставался белым. Ничего не понимая, Егор крикнул.
- Товарищ командир! Посмотрите, что происходит! «Дон» у нас накрылся! – Гена быстро подошёл к экрану «Дона». Он всё понял и успокоил Егора.
- Всё, боцман! Твоя вахта закончилась. Сейчас обедать и спать. Проявлять и печатать будешь, когда отдохнёшь. Это уже не к спеху, - Егор ничего не понимая, не отходил от локатора и только глазами показывал Гене на белый экран. Кашин улыбнулся и пояснил растерянному боцману.
- Это супостаты выстрелили снаряды с алюминиевой пудрой и фольгой. Засветили весь радиолокационный горизонт. Защита от самонаводящихся ракет, использующих радиолокационный луч для наведения на цель. Этот эффект на три часа, а их учения этим и закончились.
Егор, даже не пообедав, только добравшись до койки, уснул и проспал почти сутки.
Овидий Горчаков «Лебединая песня».
Поход подходил к концу. Эскадра отстрелялась и готовилась разбежаться по своим базам. Ещё в мае, в начале похода, Егор нашёл в своей библиотеке, которой он заведовал, показавшуюся ему знакомой, книгу Овидия Горчакова «Лебединая песня». Начав читать её, он вспомнил, что уже читал что-то похожее. Это была повесть Наполеона Ридевского «Парашюты на деревьях» Обе книги рассказывали о фронтовой разведывательно-диверсионной группе под кодовым названием «Джек» и командованием капитана Крылатых. Именно по местам действий этой группы и водил Егор школьников, членов туристического клуба посёлка Жилино. Книги Ридевского и Горчакова сильно отличались по содержанию и описанию событий произошедших с разведчиками в годы войны на территории Восточной Пруссии, ныне Калининградской области РСФСР.
Когда Гена спросил Егора, есть ли у него что-нибудь в библиотеке интересное почитать, он предложил командиру книгу Горчакова. Повесть Гене Кашину понравилась. Тогда Егор рассказал ему и о книге Ридевского, и о памятном знаке, поставленном энтузиастами на месте гибели командира группы «Джек». Гена, внимательно выслушал Егора и заинтересованно спросил.
- Значит, ты ребят водил по местам действий этой группы? Маршрут помнишь?
- Конечно, помню и даже азимуты некоторые помню. Все точки на маршруте помню. У меня же второй разряд по пешеходному туризму и спортивному ориентированию, - не понимая, куда клонит командир, ответил Егор.
- Это же прекрасно боцман! Это просто отлично! Вот что! Сходи-ка ты за замполитом и пригласи его на мостик и сам с ним поднимись. Есть серьёзный разговор, - Егор понял, что Гена что-то затеял и немедленно отправился выполнять распоряжение командира. Уже через десять минут, замполит капитан-лейтенант Хлебников и боцман Каминский с внимаем слушали план Гены который созрел у него после прочтения книги Горчакова.
- Вот что я думаю, товарищи моряки, - Гена загадочным взглядом посмотрел на сгорающих от нетерпения товарищей, и продолжил - будем внедрять новые формы социалистического соревнования среди членов экипажа «Гирорулевого». Раз у нас на борту есть турист-разрядник и к тому же хорошо знающий Калининградскую область. Боцман сколько на твоём счету туристических походов?
- Разного уровня сложности, но, в общем, десятка два. - ответил командиру боцман. Гена продолжил.
- Я в подвале дома твоей тёщи, когда ты ещё в колхозе работал, видел много разного туристического снаряжения. Это твоё? - Егор утвердительно кивнул, Гена продолжил, - организуем мы движение за право участие в туристическом походе по местам действий наших разведчиков в годы войны в тылу противника. Мы получаемся наследники их боевой славы. Как такая мысль тебе замполит?
- Гениально товарищ командир! Гениально и в духе требования времени! Как Вы до этого додумались? – восторженно ответил Кашину Хлебников.
- Вот эта книжка помогла, - и Гена показав Хлебникову, повесть Горчакова, продолжал развивать мысль: - всем мы не сможем дать прочитать её, но боцман и так много знает об этом, он утверждает, что есть ещё одна книга, участника тех событий с интересным названием «Парашюты на деревьях». Нам надо использовать его знания. Что предложишь, замполит? - Хлебников на минуту задумался и тут же предложил следующее.
- Боцман, подготовит несколько лекций-бесед с личным составом корабля. Расскажет об этих разведчиках и об их работе в тылу противника. Постараемся провести беседы в несколько этапов. Чтобы присутствовало как можно больше моряков, и они узнали и о самом движении, и историю этой разведывательной группы. Справишься Каминский? – спросил Егора замполит.
- Сделаю! Всё будет в интересной и увлекательной форме. Не в первой, - уверил офицеров Егор.
- Сколько такой поход может занять времени,- поинтересовался Кашин.
- Если хорошо пройти по маршруту и ещё вывести ребят на нормативы значка «Турист СССР», думаю, пять дней с четырьмя ночёвками в полевых условиях. Выйдет 120 километров по сложной, пересечённой местности. Значок гарантирую. У меня дома остались и значки, и бланки удостоверений, ещё с горкома комсомола. Снаряжение есть. Продукты у баталера найдём. Картами обзаведёмся у морпехов. У меня в их полку есть подвязки. Прапорщик Мартыненко, инструктор рукопашки, он тоже по этому маршруту ходил. Попрошу поделиться старыми немецкими картами, - Хлебников светился от радости: «Это надо, такая идея! Теперь академия у него в кармане. Такая инициатива. В политотделе все обзавидуются!»
- Тогда готовимся. Это будет отличный стимул для моряков срочной службы. Как придём, ты замполит, организуешь выдвижение достойных и заслуживших это право. Боцман пойдёт как проводник. Старшим пойдёт штурман Калмыков. Надо ещё кого-то из мичманов взять.
- Петю Чимерко! Ему такой поход будет полезен, для установления неформального общения с личным составом и он интересуется этой темой. Он уже прочитал эту книгу, ещё до Вас, товарищ командир, - предложил кандидатуру товарища Егор.
- Отлично. Значит так Калмыков, Чимерко и Каминский. Из матросов определит замполит совместно с командирами боевых частей и постов. Идут только наши, из экипажа. Прикомандированные не рассматриваются. Все вопросы в порядке реализации идеи. Контроль на тебе комиссар. Свободны! - Каминский и Хлебников спустились с КГП в главный коридор и продолжили составлять план подготовки к туристическому походу уже в каюте Хлебникова.
Моряки восприняли идею командира, провести туристический поход, с неслыханным восторгом и воодушевлением! Ещё-бы шесть дней в лесах, и на свободе. Шесть дней не видеть ни этого осточертевшего моря, ни этого железного корабля, ни эти, уже бесившие всех морды товарищей.
Группу для похода решили сформировать из восьми человек. Помимо трёх командиров, утверждённых Геной, предстояло выбрать пять моряков срочной службы. Борьба за место в группе разыгралась нешуточная. После лекций боцмана Каминского, плавно перетекающих в рассказы о тех далёких событиях 1944 года, моряки прониклись не только гордостью за отважных советских разведчиков, но и стремлением быть достойными их.
Егор несколько раз прочитал книгу Горчакова и его постоянно терзали смутные сомнения,. Эта книга не только во многом расходится с книгой Ридевского, но и является какой-то ерундой. Сказкой! Многие описанные автором книги события, напрочь противоречили логике разведывательной работы и казались надуманными. Егор постучал в каюту мичмана Василия. После разрешения вошёл. Поздоровался, так как сегодня они ещё не виделись
- Что у тебя боцман? - спросил Егора мичман. Егор сел на койку и положив, на стол книгу Горчакова, обратился к мичману.
- Васили! Ты у нас корифей радиосвязи. Прочитай эту книженцию и дай мне заключения по вопросам радиосвязи. Это о разведчиках наших в годы войны.
- Да! Интересно! Это та книга, о которой последнее время столько разговоров на корабле? Давай Егор, обязательно прочитаю! Тебе заключение нужно в письменном виде?
- Нет! Достаточно если ты мне просто расскажешь, - улыбнулся Каминский ответу Василия. Василий был настоящий разведчик, как и положено разведчику, он самым добросовестным образом относился к тому, что делал.
Через три дня после обеда, выходя из кают-компании, Василий позвал Егора к себе в каюту. Они расположились, Егор на стуле, Василий на койке.. Взяв в руки книгу, мичман начал своё заключение.
- Книга интересная. Живенько написана. Не знаю как в части методики сбора разведданных и ведения самой разведывательной работы. Ничего не могу тебе сказать. Здесь я не специалист, но мне кажется много фантазии и явной глупости. Но не мне судить. По части радиопередач и работы радистов, я тебе так скажу Егор - полная чушь! Никто и никогда не передаёт таких радиограмм. Это не разведывательное донесение, это какой-то роман в эфире! Чушь неимоверная. Почему только эта книга называется документальная повесть. Тексты радиограмм в этой книге, выделены курсивом, будто цитаты из архивных документов, то таких радиограмм быть не может от слова никогда!
Егор поблагодарил мичмана за его мнение о книге и забрав повесть вышел. Василий не развеял сомнения Егора, а только их усугубил.
Пройдёт несколько лет и Каминский станет главным специалистом по части истории действий советских фронтовых разведывательных групп в Восточной Пруссии. Он будет в лесу у костра под водочку беседовать с Наполеоном Фелициановичем Ридевским, автором книги «Парашюты на деревьях». Познакомится, не только с разведчиками из групп, оказывается, этих групп были десятки, но и с командованием фронта, отправлявшим разведывательные группы в тыл противника в годы войны. Тогда Егор Каминский узнает, что за фрукт Овидий Горчаков и чего стоят его книжонки. Только это уже будет другая, четвёртая жизнь Каминского, а теперь, конец июля и «Гирорулевой» повернул нос к дому. Боевая его служба подходила к концу. Экипаж корабля ждал заход в Польшу, чтобы потом претендовать на валюту. Ждала скорая встреча с семьями.
«Команда Калмыкова».
В конце июля «Гирорулевой» отшвартовался у стенки в своём дивизионе. На борт поднялся адмирал Кочетков со свитой. Боцман Каминский отлично покрасил корабль. Создавалось впечатление, что корабль вернулся не из дальнего трёхмесячного похода, а только что с завода, из ремонта. Ну что тут поделать, традиция! Нравится большим звёздам, когда всё на корабле блестит и сверкает. Не важно, что моряки болтались 90 суток в океане, недосыпали, устали, как черти, и чего им стоила эта бессмысленная покраска в море, никого это не интересовало. Как говорится: «Чтобы служба мёдом не казалась». Егор стоял на палубе. Он, смотрел на начальников из разведки штаба флота, и в его голове вертелась, только одна мысль: «А что бы было бы, если бы мы пришли некрашеные? Ведь главное, это разведывательная информация! Она бесценна! А покраска корабля? Показуха и только. Неужели даже здесь, в разведке, всё построено на очковтирательстве, заискивании перед начальством и на стремлении любой ценой сделать карьеру. Иван Иванович, при каждом возвращении с боевой службы, организовывал матросов на плетение набивных матов с рисунком из пропиленовых тросов. Маты получались действительно красивые, изящные, с интересным рисунком, как настоящие коврики, хороши на пол для душа или ванной. Понятное дело, матросам за счастье овладеть таким настоящим морским навыком. Потом эти маты дарились большим начальникам. Я же не стал этого делать. Не стал сейчас и не буду впредь. Гена меня спрашивал, готовы ли подарочки начальничкам. Я ему сказал, что нет, и не будет. Ему, как мне показалось, не понравился мой ответ. Гена всеми силами стремиться в академию. Это и понятно, без академии он выше каптри, не поднимется, но лучше бы он разведку колол. Не будь Андрюхи Блинова, так бы и не решили вопрос с голландским эсминцем. Профессионализм разведчика и отличные результаты боевой службы – вот путёвка моряку-разведчику в академию, а не ублажение начальников». Бог ты мой, не пройдёт и полгода, как Каминский убедится в глупости своих рассуждений. Он вскоре поймёт, что на советском военно-морском флоте и в разведке, в том числе, главное - это угодить начальнику. Как можно лучше вылизать ему зад, и тогда тебе гарантирована служебная карьера, награды и академия. Профессиональные же навыки, результаты разведки, достижения в выполнении боевых задач, в момент может перечеркнуть любая мелочь, которая придётся не по вкусу большой звезде на погонах.
Отчёт перед начальством о проделанной работе прошёл на ура! Звёзды остались довольны результатами разведывательной деятельности корабля в море. Особенное восхищение у адмирала вызвал способ фиксации на фотоплёнке перемещений кораблей противника с экрана локатора «Дона». Адмирал внимательно рассматривал тубус и удивлялся, как всё просто сделано, а работает так эффективно. Кочетков, даже пожал руку, летёхе Лёхе, за такой отличный прибор. Он распорядился, распространить этот опыт по всем кораблям флота. В итоге, адмирал Кочетков, приказал поощрить и наградить офицеров-разведчиков, представивших ему такой блестящий доклад. Конечно же, никто не вспомнил о Каминском, но справедливости ради, стоит сказать. Егор, благодаря Гене и его заму по разведке, получил свидетельство на рационализаторское предложение и премию 10 рублей. Как раз, на две бутылки хорошей «Сибирской» водки, которую впрочем, организм Егора не принимал. Егор сделал, при подведении итогов боевой службы, интересные для себя выводы из происходящего на борту «Гирорулевого». Главное - это вовремя, красиво и правильно доложиться начальнику. Кто придумал, сделал, осуществил, добыл, обеспечил - это не важно, важно первым ублажить начальника. Ведь в итоге, они все Родине служат. Служат не за медальки и ордена, а по зову, конечно же, своего горячего сердца! Ну, а самые достойные, должны быть награждены. Егору не привыкать, к благодарностям от начальства и от его любимой Родины. Родина она нас не забудет, но вот, как показало время, и не вспомнит. Пройдёт пять с небольшим лет и на смену этим начальникам, придут выродки и сволочи, на которых негде даже будет уже ставить пробу. Под вопли о спасении Родины, они будут продавать эту самую Родину, оптом и в розницу. Торговать всем, до чего дотянутся лапы этих нуворишей в погонах, от ракет до трусов и портянок, а главное всё по одной цене. Офицеры на кораблях и подлодках по полгода не будут получать денежное довольствие. На слом пойдёт большая часть флота. Крича с трибун, как они, эти новые дорвавшиеся до власти мерзавцы, заботятся о своём народе, они на самом деле, будут не только обворовывать, морить этот народ голодом, но и убивать его тысячами. Только ничего этого тем тёплым летом, 1986 года, Егор ещё не знал. Боевой поход удачно закончился. Малый разведывательный корабль «Гирорулевой» признан лучшим разведывательным кораблём разведки Военно-Морского Флота СССР, а Егора и Гену дома ждали их семьи и истосковавшиеся по мужской ласке жёны.
Сэкономленный паёк подводника за полтора месяца похода пришлось паковать в три вещмешка. Чтобы дотащить паек до Камсигала, Егор и Гена привлекли матроса Круглова, он был посыльным к ним, на случай тревоги или срочного вызова на корабль. Круглов входил в число немногих, кто знал, что боцман и командир живут вместе в одном доме.
Ольга и Вера, точно знали день прихода «Гирорулевого» в базу. Где они черпали эти сведения – неизвестно. Только точно не в отряде. Совершенно секретные сведения и данные, никогда не являлись секретом для женщин Балтийска. Ещё во времена службы Егора в Гидрографии по городу ходила шутка: «Если надо узнать, когда тот или иной корабль возвращается в базу, сходите в кабак. Там вы всё узнаете с точностью до дня». В это шутке, как и в любой другой шутке, только доля шутки.
На этот раз женщины оказались сообразительнее. Стол ломился от свежих салатов, фруктов и ягод. Дети, как уже повелось, получили по 15 шоколадок на нос, кучу банок с соками и компотами, сгущёнки, повидла, варенья, джемов, все вкусняшки из пайка. Какое-то время они посидели за столом с родителями, но им быстро стало скучно, отцы ничего интересного не рассказывали, а только пили, ели и целовали матерей. Мамы же, на время, похоже тоже совершенно позабыли о детях. Впрочем, детвору это не сильно напрягало, они умчались, на радость взрослым, на улицу. Выпив ещё по рюмке, Каминские и Кашины поднялись наверх. В комнате Ольги и Егора вскоре, на всю улицу опять заревел магнитофон.
Вечером теща Егора собрала детей и уложила их спать всех в одну кровать на первом этаже. Ей было понятно. Моряки вернулись к жёнам и сейчас только начало Третьей мировой войны, сможет отвлечь этих мужчин и женщин от их основных и так долгожданных занятий.
Гена дал Егору сутки на отдых. Самому Кашину, не повезло. Вера была уже на больших сроках беременности, да и то, что позволено боцману, не позволено командиру корабля. Поэтому утром, следующего дня Гена ушёл на корабль. Егор, даже не встал из постели, впрочем, Ольга тоже не собиралась, не только вставать, но и даже одеваться. Праздник любви так и продолжался до следующего утра. Ольга, накинув халатик, спускалась вниз, на кухню за очередной порцией присмаков и вина. Поднявшись наверх, она закрывала на ключ дверь, а рёв магнитофона оповещал улицу Катерную, что праздник продолжается. Без музыки было нельзя, Ольга так бурно выражала эмоции во время оргазма, что без Высоцкого с его хриплым голосом, было не как.
Трудно судить, как оно по жизни лучше. Выполнять супружеский долг каждый день, как по распорядку, один раз вечером и если повезёт, ещё один раз утром, или вот так, до изнеможения, до потери сознания, до парения в невесомости, потеряв счёт времени и количеству взаимных оргазмов, наслаждаться друг другом до потери пульса. Ведь сказала же Людочка Егору, тогда восемь лет назад: «Я стала к тебе привыкать», и в поисках острых ощущений пустила в свою постель другого мужчину. Наверняка при таких страстных отношениях ей это и в голову не пришло бы. Вот только надо сказать, что из Людочки никогда бы не получилась жена моряка. Не для неё это. Как стало с годами понятно Егору, его любовь Людочка, не могла долго обходиться без мужчины, без мужчины, именно в постели. Ждать же месяцами мужа с моря и хранить ему верность, это не про неё. Теперь, как никогда Егору было очевидно, что никакой перспективы семейной жизни у него с Людочкой и быть не могло. То, что она, не стала бы ждать его из армии, уже не требовало доказательств. Людочка принадлежала к той категории женщин, которые меняют половых партнёров, не сильно при этом печалясь и заморачиваясь, так они пытаются найти или встретить свой идеал мужчины. То, что Егор принимал по неопытности за взаимную любовь, с Людочкиной стороны было всего-навсего сексуальная страсть и удовлетворение физиологической потребности девичьего организма познавшего удовольствие от близости с мужчиной. Вот только осознав это, он не перестал её любить. Она продолжала, кровоточащей раной жить в его сердце. Была ли Людочка, на самом деле, такой ветреной и непостоянной женщиной? Егор не знал наверняка и особо не заморачивался на этом. Такое мнение о ней, позволяло ему хоть немного заглушить эту, постоянную сердечную боль и хоть какие-то чувства разбудить в себе по отношению к Ольге, жене и матери его ребёнка. Вопрос только в том, как долго он сможет обманывать себя, давить и загонять в гроб свою любовь и свои чувства. Время покажет.
Счастливый боцман Каминский наконец-то прибыл на корабль. Замполит и не только он, а и вся команда с нетерпением ждали его возвращения. Гена принадлежал к той категории командиров, которые дав слово всегда его держат. Для туристического похода по местам действий разведывательной группы «Джек» в 1944 году, была сформирована команда. В неё вошли: командир команды, штурман корабля лейтенант Калмыков, техник-мичман Чимерко, боцман Каминский, а также пять моряков срочной службы и в их числе, старшина 2-й статьи Чаусов, старший матрос Глущенко, Крупин, матросы, Круглов, Николаенков. Длительность похода планировалась на семь дней. Надлежало пройти по пересечённой местности более 120 километров. Было также принято решение. Команда лейтенанта Калмыкова, установит памятный знак на шоссе Сосновка – Большаково, в месте гибели разведчика группы «Джек», Иосифа Зварики. Для этого у каждого в вещмешке лежало по пять килограмм цемента в целлофановых пакетах от спиртовых батонов. Команда должна была двигаться по маршруту в гражданской одежде, а у памятников и памятных знаков переодеваться в военно-морскую, рабочую форму, для отдания воинских почестей погибшим разведчикам. У корабельного баталера получили сухпаёк. В отряде получили армейский шатёр. Команда была в готовности, но возникла неожиданная проблема – отсутствие хорошей карты. Идти же по карте, которая продавалась в киосках «Союзпечати» бессмысленно, это не карта, а белый лист с нанесёнными на него названиями населённых пунктов, основных шоссейных и железных дорог.
Егор отправился в Минский полк морской пехоты, разыскивать прапорщика Мартыненко, у которого были немецкие карты Восточной Пруссии. В полку морпехов, Егор узнал что, гвардии прапорщик Мартыненко с огнестрельным ранением бедра, находится в госпитале. Каминский, перекурив с прапором морпехом, помощником дежурного по полку, выяснил: Мартыненко, по пьянке отправился на заставу. Заставой в Балтийске называли линию из колючей проволоки с контрольно-пропускным пунктом, отделявшую город от остальной части Калининградской области. Эту границу охраняли бойцы вневедомственной охраны. Два ряда колючей проволоки с вышками через каждые пятьдесят метров, тянулись в самом узком месте косы, от залива до побережья Балтийского моря. На вышках стояли вооружённые самозарядными карабинами Симонова, женщины, бойцы ВОХР. Они же проверяли документы и на контрольно-пропускном пункте, который так и назывался в народе «Застава». Жена Мартыненко как раз и служила стрелком в ВОХРе и стояла на одной из вышек в наряде. Пьяный прапорщик Мартыненко, поссорившийся накануне в очередной раз с женой, решил помириться с ней. Он ничего лучше не придумал, как полезть к жене на вышку. Стоявшая на соседней вышке женщина-стрелок, увидев, как какой-то придурок лезет на вышку к её напарнице, без лишних разговоров и предупредительных выстрелов, сняла нарушителя первой же пулей. Благо попала в бедро, а не в пьяную дурную башку прапорщика. Кстати, эти женщины стреляли как боги!
Егор стоял у КПП Минского полка морской пехоты и размышлял: «Что теперь делать. Мартыненко в госпитале. Допустим, я смогу к нему пробиться и что? Не носит же он эти немецкие карты с собой. Значит они у него дома. Домой же его с прострелянной ногой никто не отпустит. Да не в таких мы отношениях с ним, чтобы он ради меня прыгал на костылях, домой за какими-то старыми картами. Так, одно время подрались в кабаке, потом пили и трахали одних баб вместе. Узнать, где он живет, и пойти к его жене? Нет уж увольте, эти бабы с заставы те ещё дуры, того и гляди ещё и меня подстрелят. Увольте. Но что-то же надо делать. Где взять карты?».
Каминский побрёл в отряд. На КПП отряда дежурный сказал Каминскому, что его вызывает командир отряда капитан 2-го ранга Беляев. Офицер Беляев был отличный уважаемый личным составом командир и настоящий прирождённый разведчик. Егор постучал в кабинет командира отряда. Получив разрешение, вошёл и доложился. Беляев сидел за столом и приказал Егору доложить, как идёт подготовка к туристическому походу. Кашин сказал ему, что теперь всей подготовкой занимается его боцман Каминский. Егор доложил командиру отряда, что команда готова, но заминка за хорошими картами. Видимо фортуна была благосклонна к Егору. Беляев в десять минут решил вопрос с картами. Егору в секретной части, под роспись, выдали карту Генерального штаба РККА от 1938 года, до сих пор находящуюся под грифом «Секретно». Это была карта, так называемая четырёхкилометровка, ходить по ней - одно удовольствие. Более точной карты Егор в своей жизни ещё не видел, на ней нанесены не только реки, ручьи, большаки и просёлочные дороги, но и даже кустарники, родники и конечно болота. Не карта, а просто чудо. Егор с этой картой прибыл на «Гирорулевой».
На следующее утро был запланирован выход команды Калмыкова на маршрут. Всю ночь Егор провозился на корабле, подгоняя снаряжение и раскладывая пайки по вещмешкам. Несчастная Ольга, всю ночь одна, тоскуя в пустой постели, так и не дождалась мужа. Скажите, кому нужен такой муж и как долго может женщина терпеть такое к себе отношение? Скоро станет известно.
После подъёма личного состава и до поднятия флага, лейтенант Калмыков увёл свою команду на вокзал. Только они оказались в Балтийском сквере, раскинувшемся на главной улице города, как Егор остановил группу.
- Слушайте бойцы. Вы что за два года уже разучились ходить не строем и не в ногу. Одеты, чёрт знает во что. Только пьяный в вас не узнает срочников. Да ещё с вещмешками армейскими. Рассыпались по улице и идём на дистанции друг от друга. Не хватает нам ещё объяснений с патрулём. Выполнять! – команда рассредоточилась по улице и не спеша двинулась к вокзалу.
До Кёника добрались без происшествий и вскоре дизель на Советск, вёз моряков, со стороны больше похожих на банду анархистов, в точку начала маршрута - станцию Богатово. Матросам ещё не верилось, что они вырвались с корабля и у них впереди целая неделя жизни без уставщины, щёлканья каблуками и так уже надоевшего за два года корабельного распорядка дня с его построениями, тревогами, приборками. Они были по настоящему счастливы. Каминский, Калмыков и Чимерко, посоветовавшись, решили в своей команде установить правила разведгрупп. В разведке каждый имеет право голоса, но окончательное решение принимает командир группы. Поэтому Калмыков отвечает за всю группу, Каминский за маршрут, Чимерко заместитель Калмыкова и отвечает за повседневную жизнедеятельность команды. В походе к матросам обращаться по фамилии или по имени, без упоминания воинских званий и так уже надоевших «Так точно» или «Никак нет». Между собой общаться на «ты» и по именам. Матросам к командирам обращаться на «вы» по званию или должности. Все в команде приняли такую форму общения и соблюдали её до конца похода. Теперь Каминский стал - «боцманом», Чимерко – «товарищ мичман», а Калмыков – «товарищ лейтенант». С первых минут в команде установились дружеские, доверительные отношения и они сохранились в ней до возвращения на корабль.
Станция Богатово. С неё начиналась пешая часть похода группы Калмыкова. Первая точка похода находилась в лесу у крутого поворота на участке шоссе Сосновка-Залесье. Егор через лес, точно вывел группу в заданную точку, да! Карта оказалась очень точная. Но в этой точке команду Калмыкова ждало разочарование и удивление. На месте, где они планировали установить памятный знак и поэтому тащили за плечами мешок цемента, раскидав его поровну по вещмешкам, уже стоял шикарный памятник. Памятник из нержавеющей стали. Немецкую каску пробивал обоюдоострый меч. На щите, прислонённом у мечу было выгравировано «В этом районе 10 сентября 1944 года, защищая своих товарищей, погиб член разведгруппы "Джек" Зварика Иосиф Иванович». Лейтенант вопросительно посмотрел на боцмана. Егор только пожал плечами.
- Я никогда здесь не был. Определил эту точку по карте, опираясь на описание места в книге Ридевского «Парашюты на деревьях», - пояснил он товарищам. Подумав Калмыков произнёс
- Смотри, как точно ты боцман определил точку, раз в ней уже кто-то поставил памятник и памятник такой капитальный, - и добавил: – Что нам теперь делать с цементом? Может, используем его на памятном знаке командиру группы капитану Крылатых? Ты, боцман, говорил там он самодельный.
- До него ещё топать и топать, этот цемент мне думается, лейтенант, нужно тут оставить. Хотя ты командир, тебе и решать, - ответил Егор. Калмыков окинул взглядом товарищей. Подождав немного, подытожил.
- Раз других мнений нет. Так и поступим, спрячем пакеты с цементом здесь, недалеко. Может потом, ещё пригодятся для чего-нибудь. Куда дальше боцман?
- Поднимемся на север к железке. Там был у реки постоянный НП у «Джека». Они наблюдали за железнодорожным мостом и фиксировали перевозки по нему, а от моста пойдём в деревню Михенвальде. В ней жил Отто Шилят. Антифашист и коммунист. Он зимой прятал разведчиков группы «Джек» - Ридевского и Генку Юшкевича
- Принято! Теперь всем переодеваться в форму. Отдадим воинские почести погибшему разведчику и сфотографируемся. Потом перекус. Петя, у тебя, что там по плану на обед? - Отошли немного в лес и стали переодеваться. Чимерко сразу достал продукты. Выполнив все положенные ритуалом действия, моряки переоделись обратно в гражданку. Перекусив, отправились по лесной тропинке к железнодорожному мосту. У моста они сложили пакеты с цементом в дупло старого дерева и вдоль русла реки отправились в бывшую деревню Михенвальде, а теперь Зелёново.
В Зелёново им удалось разыскать пожилую женщину и старика, которые жили здесь с 1946 года. Они вспомнили немца Отто Шилята. Тот после войны был бригадиром в совместной советско-немецкой бригаде по заготовке леса. Затем его, как и всех немцев, в 24 часа с одним чемоданом вещей, выселили в Германию с территории Восточной Пруссии. Так, что немцу не помогло даже, то, что он спас двух советских разведчиков.
За следующие четыре дня команда Калмыкова побывала у памятника под Большаково. Так называемых «Бетонных парашютах», установленном в память о всех разведгруппах, действовавших на территории Восточной Пруссии в 1944-1945 годах. Затем моряки вышли к памятному знаку в месте гибели капитана Крылатых. На пятый день похода команда Калмыкова оказалась в посёлке Громово.
Егор, Калмыков и Круглов, он рулевой и тоже хорошо разбирался в картах, долго крутили в руках, генштабовскую карту, кумекая куда им идти дальше. Они оказались в так называемом - затопрайоне. Это участок, на севере Калининградской области, находившийся на 20 сантиметров ниже уровня моря. Моряков теперь окружали заливные луга, болота, топи и непроходимые, поросшие густым подлеском влажные леса Восточной Пруссии. В годы войны, советские разведчики, называли эти места с травой в рост человека - прусские джунгли. Было над чем подумать. Калмыков, рассматривая внимательно карту, обратил внимание Егора на одну еле заметную тропинку, обозначенную на карте.
- Смотри, боцман. Она идёт через болота и выходит к каналу с дамбой. По дамбе мы сможем добраться до Головкино, а там уже и на берег залива. Сутки отдохнём на берегу залива и на Полесск. Потом дизелем на Кёник, на коробку. Что скажешь? – Егор тоже внимательно изучал эту ниточку, петляющую среди болот. Если судить по карте, она начиналась, как мощёная камнем дорога, но вот дальше, уже среди болот, она отмечалась как тропинка. Карта была 1938 года. Сейчас 1986 год. Прошло без малого полвека, да каких, полвека. Много воды утекло с того момента, когда рисовалась эта карта. Правда, до сих пор она их не подводила, была точной, но всё-таки, что-то смущало в ней Егора. Он подумал: «Калмыков штурман. Морской штурман и свято верит в карту. Он не турист и не знает, что гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Вслух же Егор только спросил.
- Что ты думаешь, Круглов?
- Я думаю, лейтенант прав. Так мы за день выйдем к заливу. Вокруг нас болота и если верить карте, они непроходимы, и посмотрите, какая сложная система каналов. Как тут только наши разведчики в годы войны ориентировались, не пойму. К лейтенанту, боцману и Круглову, подошёл Чаусов. Он привёл с собой местного мальчонку, лет двенадцати. Калмыков достал из вещмешка пять пайковых шоколадок «Алёнка». Показав их пацану, спросил его.
- Покажешь вот эту дорогу через болото, - и он ткнул пальцем в карту, будто этот пацан из посёлка, раскинувшегося в этой глуши, разбирался в картах Генерального Штаба РККА, – шоколадки твои. А одну держи сразу, - и лейтенант кинул пацану шоколадку. Малый, в момент запихал её в рот. Закивал головой, но при этом, не отрывая глаз от шоколадок, затараторил:
- Покажу. Конечно, дяденька, покажу. Пошли, я вас отведу. Моряки собрались и пошли за пацаном. На удивление Егора, малый привёл их именно на ту вымощенную булыжником дорогу, которую они втроём недавно обсуждали.
- Вот она, - сказал пацан и протянул руку за премией. Егор остановил Калмыкова:
- Погодь лейтенант, пройдём ещё по ней. Что-то всё же Егора напрягало в этой дороге. Моряки и мальчишка двинулись по камням в лес. Прошли молча метров двадцать. Неожиданно Чаусов спросил мальчонку.
- Пацан, а как тебя то зовут?
- Ваня, - ответил мальчик.
- А фамилия случаем не Сусанин? - остановившись и на полном серьёзе, спросил лейтенант Калмыков, так как булыжник закончился. Дорога обрывалась, а перед моряками лежало непроходимое болото.
- Нет! Иванов! – ответил довольный Иван. Как теперь выяснилось с редкой русской фамилией Иванов.
- Приплыли, - только и смог вымолвить Петя Чимерко. Пришлось возвращаться на северную окраину Громово. Благо прошли не более 150 метров. Ивана Иванова отпустили, вручив ему обещанные шоколадки, а Петя добавил ещё из запасов команды, банку сгущёнки и банку персикового компота. Не веря своей удачи, прижимая к груди подарки, мальчишка вприпрыжку рванул в посёлок.
Моряки, расположились на берегу реки Луговой, в прошлом Парве. Опять решая, куда им идти. Ещё раз, внимательно изучив по карте район их местонахождения и прикинув, что ему известно об особенностях Восточно Прусской природы, слово взял Егор.
- Справа и слева непроходимые болота. Впереди река Луговая с взорванным мостом. Через один такой взорванный мост мы с вами уже переправились. Тоже через эту же Луговую, но это было значительно выше по течению. Здесь река широкая, с сильным течением. Дорога одна. Назад через Громово, на Большаково, а это значит, что наш отдых на берегу залива накрылся, - моряки недовольно загудели, даже лейтенант и мичман хотели отдохнуть на берегу залива. За пять суток они протопали по дорогам и по бездорожью более 100 километров. Егор продолжал.
- Можем переправиться через эту Луговую. На том берегу, если верить карте, есть дорога. Это дамба она идёт понятное дело вдоль реки. По этой дамбе мы доберёмся почти до Головкино. По крайней мере, дорога упирается в другую реку. Не знаю, но надеюсь, мы как-то сможем, через неё переправиться. Это очень рискованный маршрут, но у него есть только одно преимущество. Он по карте всего 9 километров. Если же возвращаться, то нам предстоит отмахать 40 км. Разница надеюсь всем заметна. Какие будут мнения? Все единогласно решили переправляться через Луговую и прорываться через затоп-район по дамбе реки. Роковая ошибка Егора и команды Калмыкова. Ошибка, едва не перечеркнувшая весь так удачно проведённый до этого момента поход. Делать нечего. Это были моряки-разведчики. Приняв решение, они дружно стали претворять его в жизнь.
Так просто переплыть реку не получится. Мешали вещмешки набитые продуктами и формой. Решили срубить небольшие деревца росшие вдоль реки и связать из них плот. Затем, загрузив на него скарб и в несколько рейсов, переправиться на другой берег. Начали рубить ивняк, выбирали стволы в руку толщиной. У Егора как у опытного туриста и боцмана с собой был приличный кусок линя от линемёта. Прекрасная прочная и эластичная верёвка. Пока рубили стволы и вязали плот, на берегу появился мужик, местный житель. Он безошибочно определил старшего, хотя все уже были в плавках. Мужик, подойдя к лейтенанту Калмыкову, спросил.
- Вы чего затеяли товарищи военные? – Егор удивился: «Откуда он знает, что мы военные. Мы же голые». Калмыков ответил любопытному аборигену.
- Вот решили на тот берег переправиться. Нужен плотик для переправы снаряжения.
- Понятно. Это правильно. Хорошо, рубите, раз такое дело, нашим военным мы завсегда поможем. Дал разрешение местный житель. Хотя этого разрешения у него никто и не спрашивал, да и в чем его помощь им заключалась, тоже не было понятно. Егор чтобы, как-то поддержать разговор, спросил мужика.
- Мост-то, во время войны взорвали?
- Нет. Наши взорвали в 1947 году. Все мосты взорвали по всей реке, - Калмыков, Каминский, Чимерко и даже матросы, услышав ответ местного жителя, бросили вязать плот и вопросительно уставились на него. Мужик, поняв, что от него ждут разъяснений, пояснил.
- После войны были организованы военные совхозы. Землю поделили среди этих хозяйств. Ну вот. Стали одни хозяйства у других сено воровать. Границы же между хозяйствами проходили аккурат по реке. Вот один директор такого совхоза и приказал взорвать мосты. Чтобы сено, значит, не воровали.
- Идиоты! – не сговариваясь хором, выпалили моряки и продолжили вязать плот. Мужик, попросил закурить. Егор, угостил его сигаретой. Абориген начал прощаться, а напоследок посоветовал.
- Вы товарищи военные поспешали бы. Тут у нас в посёлке республиканского значения психушка. После ужина этих придурков выпускают погулять. Куда они денутся-то среди болот. Вот только они все большие борцы за сохранение природы. Увидят, чего вы тут нарубили, как бы беды не вышло. Что с них взять, они же придурки, - и мужик поковылял в посёлок, оставив в замешательстве команду Калмыкова. Петя, как только абориген отошёл на приличное расстояние, скомандовал.
- Парни, давайте ускоримся, нам здесь ещё войны с психами не хватало, - моряки одобрительно закивали головами и потащили плот к воде. Только они спустили плот, как на берегу показался первый псих. Если судить по его больничной одежде и выражению лица, сомнений не было он и есть тот ярый защитник природы. Плот просел. Он был связан из сырых стволов. Да и сухих-то нигде не было. Стало понятно, что на плот не положить больше двух вещмешков, а значит, придётся четыре раза возвращаться. Приняли следующее решение. Плот с вещами толкают четверо. Двое остаются на другом берегу и разводят костёр. Был август месяц и к вечеру уже становилось прохладно, да и погода портилась. Двое возвращаются и опять плывут вчетвером. Так, повторяют манёвр, пока не переправятся все. Первыми поплыли Егор, Круглов, Глущенко, Чаусов. Егор и Глущенко остались разводить костёр, а Круглов и Чаусов, как сильные пловцы и хорошо развитые физически парни стали двигателем плота. За второй рейс переплыли и остались Петя и Николаенков, но вот вещмешки поделились поровну, а значит, придётся делать ещё два рейса и один только с вещмешками. В это время на берегу, где с четырьмя вещмешками стояли Калмыков и Крупин стали скапливаться придурки. Они с любопытством рассматривали моряков. Плот причалил. Калмыков бросил на него два вещмешка скомандовал Крупину.
- Крупин, в воду и плыви, - Крупин даже не пошевелился и только сказал лейтенанту.
- Командир, я Вас одного с этой толпой идиотов, не оставлю.
- Плыви, Крупин. Я прошу тебя. Здесь ты мне всё равно не поможешь от них отбиться. Они нас обоих умудохают в миг. В воде же ты поможешь быстрее ребятам доплыть до того берега. Они вон, как уже устали, и вернётесь за мной. Давай, браток, не упрямься! – Крупин бросился в воду. Они втроём довольно быстро доставили вещмешки к боцману и остальным. С их берега было хорошо видно, как с десяток полных идиотов, обступили лейтенанта, а тот, повесив вещмешки на плечи, уже по пояс зашёл в реку. Егор скомандовал.
- Круглов, Чаусов, на берег! Глущенко и Николаенков за мной, - они поменялись, и уже четверо отдохнувших моряков, работая ногами как винтами, с удвоенной скоростью неслись на помощь своему командиру. Мешало сильное течение и им приходилось делать поправку на него. Время казалось, тянулось очень медленно, но, слава Богу, на берегу ничего не менялось. Лейтенант стоял по пояс в воде, психи на берегу. До Калмыкова оставалось не более двух метров, когда Крупин крикнул: «Товарищ лейтенант». Калмыков ещё отступив в воду бросил вещмешки на плот, ухватившись за него стал вместе с остальными толкать его к противоположному берегу. Тут все моряки, кто был в воде и на берегу увидели, что психи раздеваются и нагишом бросаются в воду. Они сильными взмахами рук стремительно приближаются к плоту. Петя и остальные ребята, похватав топорики и ножи спустились по пояс в реку поджидая плот. Психи, окружив его полукольцом, молча, как стая акул, плыла рядом и смотрели на обезумевших от страха моряков толкавших плот. Так, в этом эскорте они достигли берега. Чимерко с матросами помогли, обессилившим от напряжения и страха товарищам, подняться на берег. Сняли с плота вещмешки, а сам же плот подхватило течение и понесло к заливу. Команда Калмыкова ошалело смотрела на полную реку психов, а те не сказав, ни слова повернув, поплыли обратно.
- Черт знает, что происходит! – только и произнёс лейтенант, а потом добавил,- я там пока один стоял уже с жизнью простился. Ничего себе сходил в поход, отдохнул, называется на природе, – теперь всех пробило на хи-хи. Смеялись долго и до изнеможения. Мокрые, голые в одних плавках, сидели на песке посреди болот и ржали до икоты. Такого разворота событий никто из них не мог и в кошмарном сне увидеть. Рассказать кому на «Гирорулевом» ведь не поверят.
Стал накрапывать дождь. Костёр развести не удалось. Кругом сырая древесина и гореть она не хотела совсем, даже не дымила. Все уже оделись и здорово продрогли. Петя достал из вещмешка армейскую флягу. Открыл её и спросил Калмыкова.
- Лейтенант, разреши по сто грамм шила по случаю твоего чудесного спасения?
- Конечно, Петя, давай, а Крупину двойную порцию. Он командира не бросил, - все согласились с этим решением лейтенанта и фляга с рюмочкой пошла по кругу. Спирт пошёл как водичка, но вскоре поднял настроение и согрел моряков. Они, надев вещмешки, пошли по дамбе вдоль реки. Теперь Егору стало понятно, что им предстоит холодная ночёвка в дождь, который усиливался, без костра, так как вокруг были сплошные болота и заливные поля, заполненные водой почти по колено. Через час вся команда была мокрая насквозь. Дождь превратился в ливень. Остановились, решив ставить шатёр, но не было где нарубить ни колышков, ни стоек. Слева река, через которую они только что переправились, сзади и впереди дамба шириной шесть метров, справа болото. Стемнело. К ливню добавился штормовой ветер. Положение становилось совсем безнадёжным, когда морякам показалось, что они слышат шум двигателя, тут же по ним ударил свет фар. По дамбе ехала автомашина! Наверное, появление НЛО, меньше бы вызвало удивления у ребят, чем этот УАЗик. Он остановился возле моряков. Открыв дверцу, водитель спросил:
- Вы откуда здесь и кто вы такие? - Егор подошёл к водителю и всё быстро объяснил ему.
Каминский повернулся к своей команде. Ливень, подхватываемый порывами ветра, безжалостно хлестал по сидящим на вещмешках морякам. Вода с неба лилась сплошной стеной. Дежавю. Егор вернулся в Атлантику, в ту ночь при заправке топливом «Стрельца» на траверзе Гвинеи. Небо так же, как и тогда, раскалывали вспышки молний. Гремели раскаты грома. Моряки уже промокли насквозь. Вещмешки пропитались водой. Оставался сухим только туристический рюкзак Каминского, сшитый им из водонепроницаемой ткани ещё во времена походов в Балтийском туристическом клубе. По выработанной многими походами привычке, Егор сначала вложил в рюкзак толстый большой, на 50 литров, целлофановый пакет, а уже потом в него все свои вещи. На вещмешки таких пакетов не смогли найти и теперь за эту недоработку при подготовке, рассчитывались мокрыми вещами и размокшими продуктами, которые не были упакованы в целлофан. В туристическом походе, как и в разведке, нет мелочей. Егор скомандовал:
- Грузимся в УАЗик! Садитесь друг другу на колени. Вещмешки в грузовой отсек, - в минуту восемь человек уместились в УАЗике. Это было невероятно! Егор сел рядом с водителем, а на коленях у Егора устроился Петя Чимерко. Натужно завыв, УАЗик на первой передаче пополз по дамбе. Пока ехали, Егор подумал: « Нас с водилой в этой машине девять человек. Никогда никто, ни в какой войне не победит этот народ».
УАЗик остановился возле одной из насосных станций. Это было капитальное из красного кирпича немецкой постройки здание на берегу канала. Мощные насосы перекачивали воду из системы каналов, как паутина покрывавших весь затопрайон, в реку и далее вода поступала в Куршский залив. Ливень продолжался. Команда Калмыкова выгрузилась из УАЗика и хозяйка, жена смотрителя насосной станции, предложила морякам разместиться на сеновале, под навесом, попросив только не курить. Моряки поспешили воспользоваться гостеприимством хозяев, так как не только промокли, но и продрогли, а курить-то всё равно было нечего, все сигареты размокли в хлам.
Утром Каминскому стало понятно, что он завёл свою команду в ловушку. Их окружали сплошные болота, залитые по колено водой луга и сложная система малых и больших каналов. Выбраться из этой паутины морякам не хватит и недели, не то, что оставшихся двух суток. За ночь, высушив на себе одежду и отдохнув, моряки молча сидели на сеновале смотрителя насосной станции и с надеждой смотрели на боцмана. Они уже привыкли, что их боцман всегда найдёт выход из самой сложной ситуации, так было в море, так уже было не раз и в этом походе. Егор отошёл от сеновала. Достал из своего рюкзака сухую пачку сигарет. Закурив, он показал товарищам пачку. Курильщики вскочили и подбежали к боцману. Егор отдал им сигареты. Парни жадно затянулись табачным дымом. Курение – оно, конечно, зло, но в этой ситуации, табак вернул морякам настроение и уверенность в себе.
Каминский, Калмыков и Чимерко отправились в здание насосной станции. Там на стене висела подробная схема осушительной системы, а главное, на ней были указаны целые, не взорванные идиотами, мосты. Схема, после изучения подтвердила опасения Егора. Он завёл команду в полную жопу, и выхода из неё не видно. Чимерко и Калмыков, повесив головы, вышли во двор. Егор продолжал смотреть на схему, как будто, это могло что-то изменить и спасти команду Калмыкова. Неожиданно на помощь Егору пришёл смотритель насосной станции.
- Куда тебе паря, надо попасть? – спросил он Егора, видя с какой печалью тот рассматривает схему мелиоративной системы.
- В Головкино на побережье залива.
- Так давай грузи свою команду, в УАЗик. Подъедем к слиянию каналов. На том берегу и лежит Головкино. Моста нет, но дорога немецкая хорошая по обоим берегам канала, а там у меня лодка. Я вас перевезу на другой берег. Там же вам останется меньше километра и вы в Головкино.
- Спасибо, батя! - Егор долго тряс руку старику. Они со смотрителем вышли из насосной станции во двор. К Егору подошёл Калмыков.
- Боцман, один вещмешок оставили ночью на дамбе. Вещмешок Глущенко. Ничего в нём особого не было. Только рабочее платье и продукты.
- На корабле решим вопрос. Выпишем ему новое рабочее платье, а сейчас лейтенант, грузимся в УАЗик по ночной схеме. Старик нас подкинет к слиянию каналов. Там на лодке переправимся через канал и через километр в Головкино. Радостный Калмыков вернулся к команде, а Егор позвал мичмана Чимерко.
- Петя, все банки с компотами отдай хозяйке. Оставь им и размокшие галеты, пусть курам скормят. В Головкино купим продукты на оставшейся сутки, - Петя, по настроению друга, поняв, что он нашёл выход, немедленно отправился потрошить вещмешки. Хозяйка, поражённая таким изобилием деликатесов, от растерянности и скромности, не хотела принимать дары, пока Егор не объяснил ей, что эти компоты и джемы тяжело тащить, а пользы от них им никакой.
К обеду группа Калмыкова входила в Головкино. Все испытания и невзгоды были позади. Поход успешно заканчивался. Остались одни сутки свободы перед возвращением на «Гирорулевой». Отойдя от Головкино, на пять километров, Калмыков разместил для отдыха свою команду на берегу залива. Словно по просьбе моряков, вернулась тёплая и солнечная погода.
Загорали, купались в заливе, приводили себя в порядок. Нагрели воды и побрились. Пищу варили из продуктов, купленных в магазине в посёлке. Вечером в шатре, когда уже засыпали, неожиданно старший матрос Глущенко обратился к Калмыкову.
- Товарищ лейтенант! Товарищ лейтенант! Разрешите обратиться?
- Ну что тебе, Глущенко? – недовольно отозвался штурман.
- Товарищ лейтенант. Вот мы так хорошо выполнили задание. Как нас поощрят за это? – Калмыков повернулся на другой бок и ответил.
- Если не оттрахают во все дырки, то уже поощрили. Ответ штурмана вызвал смех в шатре, правда, смех с оттенком печали. Штурман декларировал аксиому военно-морской службы, а Егор уже засыпая, только и подумал: «Ну, Глущенко и хохол! Всё ему награды да поощрения».
Калмыков поднял команду в шесть утра, последние, 12 километров, прошли налегке за три часа. Благо, неизрасходованные запасы продовольствия, оставили на насосной станции. Конечная точка маршрута город Полесск. В Полесске сели на дизель на Кёник, а на Южном вокзале пересели в дизель на Балтийск. По дороге переоделись в форму. В гражданке остались только Каминский и Глущенко, оставшийся без формы. Чимерко и Калмыков в Балтийске, уже строем повели матросов на корабль. На отдалении от них, не вызывая подозрения у патруля, вразвалочку и мирно беседуя шли Каминский с туристическим рюкзаком за плечами и налегке Глущенко. К самому ужину команда Калмыкова, завершив семидневный туристический поход по местам действий легендарной разведывательной группы «Джек», разведотдела штаба 3-го Белорусского фронта, поднималась по трапу на борт своего малого разведывательного корабля, «Гирорулевой».
Возвращения моряков из этого похода ждали с нетерпением и на корабле, и в отряде, и в политотделе штаба флота. Это была новая политико-воспитательная инициатива, исходившая с самого низа, как раз в духе времени. От того, как завершится этот необычный поход, зависела дальнейшая судьба замполита и командира «Гирорулевого», капитан-лейтенантов Хлебникова и Кашина, а точнее их поступление в академию.
Ещё сутки Каминский не покидал борт корабля. Он проявлял плёнки, печатал фотографии с похода. С Петей Чимерко и матросом, москвичом, Андреем Николаенковым, они писали статью, готовя выпуск большой стенгазеты для «Гирорулевого». Так же Петя, под диктовку Егора, печатал на машинке отчёт, для политотдела штаба флота, о походе и о проделанной в нём патриотическо-воспитательной работе. Газета вышла отличной и долгие часы моряки, не отходили от неё рассматривали снимки и читали о приключениях, выпавших на долю их товарищей. Потом по приказу командира отряда, капитана 2-го ранга Беляева, газету повесили в подразделении отряда. Она стала достоянием не только личного состава отряда, но и дивизиона разведывательных кораблей. Отчёт о походе, который составили Чимерко и Каминский, за подписью замполита, капитан-лейтенанта Хлебникова, получил высокую оценку начальника политотдела разведки Балтийского флота, капитана1-го ранга Пузырного. Итогом стал большой очерк в газете «Страж Балтики», об инициативе политотдела штаба флота в духе новых требований ЦК КПСС. Прав оказался Калмыков, никого из его команды принимавшей участие в походе, не оттрахали, значит, уже поощрили. Справедливости ради надо сказать, что этот почин, станет ежегодной традицией в частях разведки Балтийского флота. Каминский, ещё не раз будет водить уже смешанные группы школьников-туристов и разведчиков, в том числе и диверсантов спецподразделения разведотдела штаба Балтийского флота.
Всем сигнал «Капкан!».
Наступили суровые боевые будни. Служба у стенки сильно отличалась от службы в море. Уровень военно-морского идиотизма на берегу зашкаливал. Наступала осень и в середине октября «Гирорулевому» предстоял очередной выход в море на боевую службу, а теперь служба для Егора превратилась в очередную муку. Егор отлично чувствовал себя в море, но он ненавидел море. Как в популярном тогда среди моряков анекдоте: «Один грузин говорит. Я могу без пищи семь дней. Без воды могу три дня. Без женщины тоже могу, какое-то время суток», так и у Егора, открылось второе сексуальное дыхание. После шока вызванного гонореей, Егор прекратил менять женщин и жил половой жизнью только с женой. Ольга в понимании Егора, при её незначительных внешних недостатках, в постели являлась отличной сексуальной партнёршей. Хорошее денежное довольствие, по сравнению с нищенскими заработками в сельском хозяйстве, позволили семье Каминского жить вполне сносно, по понятиям советского общества. Теперь в деньгах они не нуждались. Правда и накоплений не сделали. Ольге не была знакома тяга к стяжательству, которое являлось второй натурой бывшей его жены, Людки, этим ему тоже нравилась Ольга. Да и потом, какие накопления можно делать при трёх детях. Ольга вернулась в школу на должность завхоза. Четырёхразовое питание на корабле, да ещё по нормам подводников, это тебе не жизнь впроголодь в колхозе. Понятное дело, Егор, находился в отличной физической форме. Он как Карлсон, который живёт на крыше, теперь мужчина в самом расцвете сил. В самом, что ни есть, репродуктивном возрасте, а этот возраст требовал своей реализации. Море с его многомесячными походами, дежурства по кораблю, обеспечение сутки через двое, бесили Каминского. Он уже только поэтому, ненавидел свою службу, хотя служил исправно.
На корабле существовала система оповещения командного состава живущего вне корабля. Из моряков срочной службы, выделялись посыльные. Офицер или мичман, показывал матросу-посыльному дорогу к своему дому. Посыльный, в случае вызова в неслужебное время, последнего на корабль, получив у дежурного по кораблю карточку оповещения и повесив на плечо противогаз, отправлялся оповестить офицера или мичмана. Оповещаемый, обязан в течении 20 минут, с момента получения карточки от посыльного, отметив время оповещения в карточке, прибыть на корабль. У кораблей разведки флота, двадцатиминутная готовность. Поэтому любой выезд за пределы Балтийска, офицера или мичмана, оформлялся командировочным предписанием или отпускным билетом, да и «Заставу» без этих документов не проехать. Ирония такого положения заключалась в том, что если офицер или мичман, решит посетить любовницу, или даже даму сердца, он обязан оставить адрес своей зазнобы дежурному по кораблю. Кому хочется попасть под трибунал за неявку по тревоге на корабль, из-за сексуальной похоти. Вот только, зная свободные нравы и сексуальную распущенность женщин Балтийска, можно было оставить адрес жены, кого-нибудь из своих товарищей по службе и такие случаи имели место быть.
Вызывали на корабль офицеров и мичманов по разным причинам, но по пустякам старались не беспокоить. Чаще всего это была команда «Боевая тревога». Пока корабль готовился по «Боевой тревоге» офицер или мичман успевали за 20 минут прибыть на корабль. Каминскому от дома до дивизиона было 18 минут быстрой ходьбы, бегом Егор укладывался в 10 минут.
Среди разнообразия команд была одна, которая, как и «Аварийная тревога», никогда не была учебной. Эта команда носила кодовое название «Капкан» и означала – начало Третьей Мировой войны! На корабль в бронированной машине, под охраной автоматчиков-морпехов доставляли пакет. Этот пакет хранился в сейфе командира корабля и в случае сигнала «Капкан», выйдя в море, командир корабля в присутствии замполита и помощника вскрывал пакет. Затем корабль, должен был действовать, по указаниям, находящимся в этом страшном пакете. Никто из офицеров не знал, что там написано, и надеялся никогда не узнать.
Осень выдалась очень холодная и база уже перешла на зимнюю форму одежды. Боцман Каминский по окончании рабочего дня на корабле, поднялся в каюту командира. Помощника Андрея Блинова на борту не было, и разрешение для схода на берег, боцман в таком случае, должен был испросить у командира корабля. Постучав в дверь каюты Гены, Егор после разрешения вошёл и доложил.
- Товарищ командир разрешите сход на берег до утра, - и уже не по уставному спросил, - Вере, что сказать, когда сам-то будешь?
- Скажи ей. Буду скоро. Я тоже через полчаса пойду.
- Может тебя подождать? Вместе пойдём?
- Нет. Ты иди. Женщины ждут. Вера в таком положении, что ей лишний раз не стоит беспокоиться. Ты иди и скажи, ей, что я следом иду.
Егор вышел из каюты командира и направился домой в Камсигал. Он очень устал за день и шел в предвкушении встречи с женой и предстоящей ночи. Открыв дверь дома, Егор вошел в узкий коридор, положил шапку на вешалку для одежды и стал стаскивать шинель. К нему подошла Ольга и поцеловала мужа. С верхнего этажа не спеша и осторожно, лестница крутая, спускалась беременная Вера. Резко и требовательно зазвонил входной звонок. Егор открыл дверь. На пороге стоял какой-то матрос с противогазом наперевес и протягивал Егору карточку оповещения. Только присмотревшись Егор, узнал Круглова. Круглов стеклянными глазами смотрел на боцмана. Он произнёс только одно слово.
- Капкан! – Егор, ничего не сказав стоявшей рядом Ольге, схватил шапку, взглянув на часы отметил карточку матросу и на бегу поправляя шинель, вместе с Кругловым выскочил на улицу. Они во весь дух бросились бежать по улице Катерной.
Камсигал, как впрочем и вся база, погрузились в темноту осенней ночи, уличное освещение, как теперь знал Егор, было принудительно отключено. По всей базе ревели сирены воздушной тревоги. По улице, на малой скорости курсировали морпеховские ГАЗ-66-е с открытыми задними бортами. Дюжие морпехи протягивали руки бегущим по улицам военным и затаскивали их на борт автомобиля. Достигая военной гавани военные также на ходу прыгали из машин на землю, а морпехи опять отправлялись на улицы города собирать бегущих на корабли и в части офицеров и мичманов. Началась Третья Мировая война! Каминский, как разведчик, отлично знал, что у натовцев на Балтийск нацелено три ядерные боеголовки и подлётное время для этих ракет 15 минут. Следовательно, ядерного удара, который превратит весь город в радиоактивные руины можно ждать в любую минуту. Егор бежал на корабль и посматривал на небо, рассчитывая увидеть, в последний момент, приближающуюся ракету. Право, только что это ему давало.
Все корабли дивизиона стояли уже с запущенными машинами и проворачивали винты. На других кораблях базы, которые мог увидеть Егор, тоже была сыграна «Боевая тревога». Его команда баковых уже в спасжилетах стояла на полубаке. Егор промчался по трапу и сразу на полубак к брашпилю. Матрос Бондарь держал наготове спасательный жилет для боцмана. Егор сунул ноги в лямки и пока докладывал на ГКП о своём прибытии и готовности баковой команды, матросы завязали ему на груди лямки спасжилета. Вот только Егор опять не мог узнать своих моряков. Они изменились в мгновение. Это были уже не пацаны, которых он периодически строил и наказывал за халатное отношение к службе. Это были неожиданно возмужавшие и повзрослевшие мужчины. «Капкан» словно волшебное слово изменил их суть, навсегда оставив в прошлом мирную безмятежную жизнь. Помощник, лейтенант Блинов, принёс пистолет Каминскому. Егор расписался в журнале и вложив ПМ с запасной обоймой в кобуру, только и подумал: «Эффективное оружие против крылатых ракет с ядерной боеголовкой. Может, просто застрелиться, чтобы не страдать после ядерного взрыва?». Как никогда, теперь Егору хотелось жить. Одна только мысль стучала в его голове: «Как же так? Почему так? Как же, оказывается, страшно умирать! Так хочется жить! А Сашка, Ольга, дети её. Мы все сейчас погибнем. Они-то, в чем виноваты? Зачем же нам людям эти войны и всё это оружие? Неужели нельзя жить в мире! Ни одно из животных, кроме человека, не уничтожает себе подобных, да ещё в таких количествах и такими изощрёнными способами. Ради чего мы сейчас все превратимся в радиоактивную пыль? Ради торжества каких-то там идей маразматика еврея Маркса или сифилитика этого мстительного, ненавидящего людей людоеда Ульянова–Ленина. Сдохнем вместе с этими фанатиками-коммунистами превратившими всю страну в концентрационный лагерь. За что же это нам? В чём мы так прогневали Бога, что он решил от нас очистить Землю», - вот какие мысли вертелись в голове бравого вояки и убеждённого коммуниста. Теперь костлявая, на полном серьёзе, пришла за ним, да и не только за ним одним. Егор слышал, от дяди Саши, что в годы войны во время миномётного обстрела нередко самые ярые коммунисты-атеисты, молились всевышнему. Теперь он и сам был готов шептать молитву во спасения свой жизни, а более жизни своей дочери Сашеньки и своей жены Ольги. Только оказалось, он не знает ни одной молитвы, а шептать тупые лозунг «Слава КПСС!», «Народ и партия - едины!» «Ленин жил. Ленин жив, Ленин будет жить», было не только противно, а реально могло вызвать рвоту на глазах у матросов. Те же, в свою очередь решат, что боцман до такой степени испугался, что его от страха стошнило, впрочем, они были напуганы не меньше Егора.
Прошло три часа. Не отбоя «Боевой тревоги», не ядерного удара пока не было. Корабли базы гудели машинами. Благо по городу, заткнулись сирены воздушной тревоги, их вой выносил мозг и вытаскивал жилы. База замерла в ожидании дальнейших событий. К двум часам прозвучала команда «Готовность №1». У Егора, как потом выяснилось и не только у него, в момент от пота намокла вся форма, вплоть до шинели. Реакция организма на стресс. Ещё через час, прозвучала команда «Готовность №2. Оборудование в исходное. От мест отойти», это значит, повседневный режим несения службы. К четырём часам Егор и Гена, решили покинуть корабль, чтобы выяснить, что же происходит дома с их семьями.
По дороге Гена спросил.
- Ты что-нибудь сказал женщинам?
- Ничего я не успел сказать. Круглов следом появился, только я вошёл в дом. Я даже шинель снять не успел. Мы с ним и выскочили тут же. Ничего я не говорил.
- Это хорошо! – подытожил Гена. Егор то ничего не говорил, это правда, а вот сам Гена, оказался слишком болтлив для разведчика и Вера, в отличие от Ольги, знала значение сигнала «Капкан».
Водя в дом, Гена и Егор, нашли зарёванных жён на кухне. Дети вповалку спали в спальне у тёщи, сама тёща, ночевала, как это бывало не редко, у своей подруги Веры жившей на этой же улице. Женщины со словами: «Война!», бросились к мужьям на шеи. Насилу успокоив их, мужчинам наконец-то удалось восстановить ход событий, случившихся после того, как Егор убежал, так ничего не сказав жене.
Ольга в недоумении стояла в коридоре. С лестницы наконец-то спустилась Вера. Она удивлённо посмотрела на Ольгу, потом вокруг и спросила.
- Оля. Это был Егор, или мне показалось.
- Нет. Тебе не показалось. Это был Егор. Он пришёл, стал снимать шинель. Позвонили в дверь. Он её открыл. На пороге стоял матрос. Он Егору сказал одно слово и они оба убежали по улице, даже дверь, не закрыв за собой.
- Что матрос Егору сказал?
- Он сказал ему «Капкан», - Вера охнула и осела прямо у лестницы, опустившись на нижнюю ступеньку.
- Оля ты знаешь, что это значит?
- Нет, не знаю, а что? - полюбопытствовала Ольга.
- Это значит. Война! – ответила уже плачущая Вера. Так они и проревели всю ночь, на первом этаже обложившись детьми в спальне матери Ольги. Дети тоже плакали вместе с матерями, не понимая, чего те ревут, как белуги. Вскоре дети, наплакавшись, заснули. Женщины отправились горевать на кухню, чтобы не тревожить уснувших малышей. Вот там их и обнаружили вернувшиеся с войны домой мужья.
- Вы чего-то ревели всю ночь! Слезами ракеты не остановишь. Ну, хотя бы в подвал, что ли спустились, - ничего умнее сказать женщинам, чем это, Гена не придумал. Егор оказался не намного умнее своего командира и добавил.
- Так бы вас хоть хоронить не пришлось, всех в подвале и завалило бы, - женщины, брызнули слезами снова. Егор же подумал: «Видно после ночи рёва, они писать сутки не будут».
- Егор, ну ты чего несёшь! – возмутился Гена, успокаивая ревущую уже в его объятиях Веру.
- Ну, извините, ляпнул не подумав, - извинился Егор, забирая наверх Ольгу. Они разошлись по своим комнатам.
Егор где-то читал, что после смертельной опасности, люди занимаются сексом с особой неистовой страстью. Это оказалось правдой. Егор и Ольга даже не включили магнитофон. До возвращения Егора на корабль у них оставалось всего три часа, и то, что творила эта семейная парочка, описать невозможно. Каминские занимались любовью так страстно, будто это был последний раз в их жизни.
По дороге на корабль, Гена, конечно завидуя Егору, понятное дело Вера на последних месяцах беременности, только и сказал ему.
- Ну, вы ребята и даёте. Мы с Верой, обзавидовались слушая вас за стенкой, - Егор ничего ему не ответил. Что он мог ответить? Про себя же подумал: «Жди товарищ командир и как говорил мой боцман Демьяныч: «Будет и на твоей улице медведь пердеть»».
Что же произошло той осенней ночью 1986 года доподлинно Егору не известно. Ходили только слухи, будто где-то в Польше, при монтаже крылатой ракеты с ядерной боеголовкой, произошёл самопроизвольный старт этой ракеты. Она взяла курс, на немецкий городишко, заложенный в её память наведения на цель. Так это или нет? Неизвестно. Слишком это неправдоподобно, но и других слухов или объяснений происшедшему, тоже не было. Ракету сбили. По какой-то причине не сработал самоликвидатор. Поговаривали, что сбившему её лётчику, секретным указом, присвоили Героя. Зачем же был нужен такой ажиотаж. Тут всё очень просто и объяснимо. Пуск ракеты, понятное дело, засекла система ПВО НАТО. Они привели в полную боевую готовность свои средства защиты. Советские же генералы-умники ничего лучше не придумали, как объявить «Капкан» по Балтийскому флоту, ну на всякий, пожарный случай. Совсем не соображая, что этим сигналом они раздувают этот самый пожарный случай в пожар Третьей Мировой войны. Натовская разведка тоже не пальцем деланная, зафиксировала весь этот цирк с «Капканом» и она наверняка, не хуже советских моряков знала значение этого сигнала. Ударные корабли НАТО двинулись в районы нанесения ядерного удара по СССР, тоже на всякий пожарный случай. Советскому командованию эти районы тоже хорошо известны. Дальше как снежная лавина. С палуб авианосцев НАТО, взлетели ударные бомбардировщики с ядерным оружием на борту. Советские ракетные войска стратегического назначения, открыли шахты, готовя ракеты к пуску. Разведка НАТО это зафиксировала. Оперативный дежурный по штабу НАТО тоже дал соответствующую команду. До пусков и ударов оставались считанные минуты. Всё удалось остановить благодаря прямой телефонной связи между Горбачёвым и Рейганом. Так это было на самом деле или нет. История умалчивает, по крайней мере, такой вариант событий долго мусолился среди разведчиков флота. Дыма то без огня не бывает.
Система трёх гвоздиков.
Особой мукой для Каминского были дежурства по кораблю. В штате «Гирорулевого» состояло пять мичманов, а значит это шесть дежурств в месяц. Дежурный по кораблю заступал на сутки. По своему характеру, это дежурство, напоминало дежурство по роте в Лиепайской школе, а по сути было настоящим дурдомом. Помимо организации выполнения распорядка дня на корабле, дежурный выполнял вводные распоряжения и приказания, поступавшие от разнообразных начальников. Начальников этих было слишком много, а их приказы и распоряжения, по их требованию должны были выполняться мгновенно и точно. Вот только дежурный по кораблю один, а начальников много, а главное их приказы, нередко противоречили друг другу. Сменялся дежурный после ужина, зачастую Егор, к этому моменту был уже без задних ног.
Осенним вечером, выжатый и уставший после дежурства по кораблю, Егор пришёл домой. Ольги дома не было, они куда-то ушли с Верой. Егор не в силах даже снять шинель, сел в комнате тёщи на стул и прислонившись к холодной печке, закрыл глаза: «Как же я устал за этот год!», подумал он и попытался расслабиться, когда хлопнула входная дверь. По шуму издаваемому пришедшим Егор понял, это друг Гены, лейтенант Николай Ермаков.
- Гены нет! Он ещё на коробке, а Вера видно ушла с Ольгой, - крикнул он из комнаты Ермакову, который, позвав Гену с Верой, начал подниматься по лестнице на второй этаж. Ермаков сбежал вниз и зашёл в комнату к Егору.
- Привет Егор! – сказал лейтенант, рассматривая убитого Каминского, сидящего на стуле в шинели и портупее с кобурой и державшего в руках шапку.
- Привет, Коля, - только и вымолвил Егор.
- Ты чего весь такой замученный? – поинтересовался лейтенант.
- С дежурства по кораблю, - пояснил Егор и добавил: - Задолбает когда-нибудь меня этот военно-морской долбоебизм, - в сердцах выругался Егор.
- Ты, видно, Егор, не знаешь системы трёх гвоздиков, поэтому тебе так тяжело, - сказал Ермаков, сев на соседний стул и предложил: - Хочешь, научу?
- Конечно, хочу! Научи, - оживился Егор.
- Тогда слушай и запоминай! Повторять не буду, - и лейтенант начал преподавать Каминскому систему трёх гвоздиков.
- Вот заступил ты на дежурство. Поднимись в штурманскую рубку и возьми у штурманца старую карту или большой кусок ватмана. Там же в штурманской, на обратной стороне карты начерти три вертикальные линии, разделив так лист на четыре колонки. Вверху колонок поставь 1,2,3,4, это и будут твои гвоздики. Теперь спускайся в дежурку, клади этот лист на стол дежурного, садись и кури бамбук, - Егор уже оживлённо слушал лейтенанта, правда, ещё не совсем понимая, куда тот клонит. Ермаков продолжал: - и вот, как поступает тебе команда и ещё лучше появляется какой-нибудь начальник и выдаёт тебе ЦУ, ты, на его глазах записываешь его распоряжение в первую колонку, вешаешь на первый гвоздик. Говоришь ему: «Есть!» и … и дальше куришь бамбук, ничего не делая. Так ты поступаешь со всеми приказами и распоряжениями. Их у тебя будет огромное количество. Вот почему нужна карта или ватман, - лейтенант перевёл дух.
- Ну а дальше-то, что Коля? - с нетерпением спросил Егор.
- Дальше начинает работать уже сама система трёх гвоздиков. Когда тебе звонит или приходит начальник и спрашивает: «Вы выполнили моё распоряжение?», ты чётко отвечаешь: «Пока ещё нет! Оно у меня на особом контроле», и переписываешь его приказ во вторую колонку, то есть вешаешь на второй гвоздик и опять ни хрена не делаешь и куришь бамбук. Так ты поступаешь и в третий раз. Вешаешь на третий гвоздик. А вот когда, уже этот начальник, примчится к тебе весь в мыле и взбешённый, ты спокойно переписываешь его распоряжение в четвёртый столбик и идёшь его выполнять, отложив бамбук в сторону. Поверь до четвёртой графы у тебя дойдёт только каждое десятое приказание.
Егор, стал применять систему трёх гвоздиков на своём дежурстве по кораблю. Удивительно, дежурить не только стало легко, но он прекратил конфликтовать с начальниками. Они видели, что дежурный записал их приказы, а значит, держит их, эти приказы, на контроле. Прав оказался лейтенант Ермаков, меньше даже чем десятое распоряжение доходило до выполнения, а это говорило о том, что все остальные приказы были бестолковые и необязательны к исполнению.
Система трёх гвоздиков стала одним из правил в работе Каминского. Она безотказно работала не только на корабле, но и в других областях и сферах, где впоследствии трудился Егор. Она оказалась действенной защитой от начальников-самодуров и бюрократов-дураков, которых на Руси на сто лет вперёд запасено.
Зубная боль ерунда, если зубы болят у другого.
После боевой службы в океане у Егора, никогда не имевшего проблем с зубами, посыпались зубы. Сразу пришлось лечить три зуба, а один самый дальний, коренной пришлось удалить. Это результат нахождения на «Гирорулевом», опутанном кабелями и проводами, с его бешеным электромагнитным излучением.
В отряде был оборудован отличный зубной кабинет. Врачом же работала знакомая Егора по комсомолу и Балтийскому туристическому клубу - Настя. Два зуба она Егору залечила быстро, а вот с третьим пришлось повозиться, да так повозиться, что средневековая инквизиция нервно курит в сторонке.
За три месяца в океане, в зубе Егора, образовалось огромное дупло. Настя однозначно сказала - удалять. Она вколола Егору порцию новокаина и принялась рвать зуб. Вот только зуб ей не поддавался и сидел в нижней челюсти как влитой. Настя добилась только одного. Своими щипцами, она раскрошила зуб и теперь пыталась уже вырвать корни. Только у неё ничего не получалось Корни не поддавались и сидели мертвыми якорями в челюсти. Кончилось время действия новокаина, и Егору вкололи ещё одну порцию. Корни не поддавались. Прошло ещё сорок пять минут, пришлось опять колоть новокаин, но тут запротестовал, нет, не Егор, а присутствующий при этой экзекуции корабельный доктор Валера Волков.
- Настя, ты сошла с ума! У него сердце остановится! Тройная доза, - Настя как могла, убеждала его, что нужно ещё вколоть обезболивающего и попробовать снова вырвать корни зуба, только Волков чуть ли не грудью встал, между Настей и боцманом. Еле ворочая языком, Егор обратился к Волкову.
- Док! Не мешай ей, пусть колет. Не ходить же мне с этими осколками. Давай ещё одну порцию под мою ответственность. У меня сердце крепкое, - док уступил и Егору, Настя, вколола новокаин, но он, оказывается, уже не действовал. Боль была неимоверная. Стало понятно, что так просто удалить эти осколки не получится. В кабинете находился и фельдшер отряда, матрос срочной службы. Настя решила расшатать эти корни и потом их вырвать. Для расшатывания, решили применить следующую технологию. Валера, держал голову Егора, сидевшего в зубном кресле, зафиксировав её в специальных для этого предназначенных подголовниках. Настя, нацеливала зубное долото на цель, а фельдшер бил по долоту молотком-киянкой. После каждого третьего удара, Егор терял сознание от боли. Его, приводили в сознание нашатырём, и всё повторялось снова. Егор был залит кровью. Лицо распухло. Корни не поддавались. Новокаин уже давно не действовал. От боли Каминский уже не совсем понимал, где он находится и что с ним делают. Настя решила тогда разрезать десну скальпелем и уже, потом выбить долотом корни. Резала она конечно без новокаина. Валера категорически был против новокаина, тем более он уже не помогал больному. Десну разрезали и после четырёх ударов вырвали пресловутые корни. Как только эти корни оказались в руках Насти, она издала громкий возглас удивления. Корни были изогнуты в форме морских крючков.
- Вот посмотри Валера, – обратилась она к Волкову,- вот почему мы их не могли вырвать. Мы бы их никогда не вырвали. Это генетическая особенность Егора. Они не только изогнуты, но ещё и переплелись между собой, - Егор, находившийся в полусознательном состоянии, сидел в кресле с открытым ртом, пока Настя на живую зашивала разрезанную ею десну. Почему-то он вспомнил, как накануне его призыва, днём домой вернулся отец. Он был никакой, но не пьяный, а измученный и с распухшим лицом. Он, рассказал сыну, как ему три стоматолога вырывали зуб мудрости. У этого зуба оказались корни как крючки и ещё переплетённые: «Настя права. Это моя генетическая особенность». Егор в очередной раз потерял сознание от боли. Когда его привели в сознание, то всё уже было закончено. Настя набила ему рот салфетками, чтобы хоть как-то остановить кровь.
Экзекуция длилась четыре часа. Когда Егор, четыре часа назад, зашёл в кабинет зубного врача, в очереди сидели шесть матросов. Выходя, Егор удивился, что нет никого к зубному врачу. Моряки отряда рассказывали, что потом неделю, по отряду ходили байки о пытках боцмана с «Гирорулевого», а моряки наотрез отказывались идти лечить зубы к этим садистам, Насте и фельдшеру, предпочитая терпеть зубную боль. Стоны Егора и звуки ударов молотка по долоту, да ещё возгласы и комментарии врачей, типа: «Бей точнее! Поставь долото точно на зуб! Он же сейчас умрёт от болевого шока! Режь десну. Останови кровь!» потрясли воображение отважных разведчиков сидевших в очереди и они просто разбежались.
Егор, уже спустя много лет, оказавшись в плену, когда ему полицейские пригрозили пытками, только усмехнулся этим угрозам. Палачам же он сказал.
- Не пугайте. Не боюсь. Вам никогда не достигнуть мастерства Насти в этом деле, а её, то я выдержал, значит, выдержу и ваши пытки, - удивлённые оперативники Азербайджанской полиции, угрожавшие Егору пытками, поинтересовались у него.
- А кто такой Настя?
- Настя это не он, а она. Хотя вам ишаки, все равно, что он, что она. У вас все в среднем роде ходят. Настя - это доктор-палач в подразделении особого назначения военно-морской разведки России. Её все боятся. Она молотком и долотом выбивает зубы допрашиваемым, - это была почти правда, и для достоверности Егор продемонстрировал полицейским дырку и швы на месте выбитого и вырезанного Настей зуба. Поверили и даже, как пони, сочувственно закивали головами.
Ну, это будет в пятой жизни Егора, а сейчас Валера Волков вёл шатающегося и плохо соображающего боцмана на корабль, отсыпаться после допроса у главного палача отряда. Тем более Каминский находился в обеспечивающей смене. Егор же не хотел своим видом пугать дочь и жену.
Крах «Гирорулевого».
Лучший разведывательный корабль флота «Гирорулевой» готовился к новой боевой службе. Супостаты из НАТО, планировали ежегодные военно-морские учения. По планам натовских стратегов, Советы захватили проливную зону, чтобы обеспечить выход военным кораблям Балтийского флота в мировой океан. Доблестные же защитники демократии должны решительными действиями разбить коварных русских и освободить Датские острова. Вот только существовал один серьёзный вопрос. Это, какими силами, доблестный ДКБФ собирался захватывать Датские острова и выходить на просторы мирового океана? Не уж-то, с тем металлоломом, который стоял на его вооружении. Да напугали ежа, голой жопой. Недаром среди моряков флота ходила злая шутка: «Как расшифровывается ДКБФ?», ответ был с горькой иронией: «Да когда-то был флот».
По традиции эти учения обзывались натовцами, то «Красный рассвет», то «Красный закат», не суть. Вот и предстояло «Гирорулевому» наблюдать за тем, как же империалисты планируют громить советский военно-морской флот. Выход планировали на октябрь, сроком на 45 суток. Дата выхода зависела от того когда будут готовы сами империалисты.
Каминский, как боцман корабля, приступил к подготовке своего хозяйства к походу. Как-то Егора вызвал Кашин.
- Разрешите товарищ командир, - спросил разрешения Егор, заходя в каюту командира. Гена сиял как новый советский юбилейный рубль, заявил своему боцману.
- Хочу тебя обрадовать боцман. Тебе дали подчинённого. Будет у тебя теперь матрос, боцманёнок. Правда, по штату он будет числиться как пулемётчик «Утёса». Кстати, может наконец-то, освоим этот пулемёт. В подчинении он будет у тебя, - потом, немного помолчав, Гена уже другим голосом, с меньшим восторгом, поведал боцману подноготную его нового подчинённого.
- Он, этот твой боцманёнок переведён к нам из Парусного, от диверсантов. Слышал, там был недавно случай неуставных отношений. Матроса покалечили. Ему к пятке прижали горячий утюг. Понятное дело, пока кожа прогрелась, она на пятке толстая, не обошлось без серьёзного ожога, - Егор слышал об этой истории и утвердительно кивнул головой, не желая перебивать командира. Гена продолжил.
- Ну, вот этого бедолагу, к нам и списали на корабль. Беляев сам распорядился передать его лично в твоё подчинение. Слушай, Егор, а чем ты так приглянулся командиру отряда?
- Я знаю? – вопросом на вопрос ответил Егор и только спросил командира: - Ну и что это за фрукт такой? Почему с ним так поступили парусники? У них там вроде боевая часть. Диверсанты. С понятием парни, не было раньше таких случаев? – Гена продолжил.
- Он Егор, сам этот матрос Говоров, тот ещё клоун. Ты же знаешь, что к парусникам набирают строже, чем к нам. Он в военкомате и наплёл, что у него первый разряд по плаванию и второй по САМБО, вот его, не проверив, направили в Парусное. В части быстро выяснилось, что он вообще дохлик, каких ещё поискать. Сам увидишь и всё поймёшь. Отправляйся-ка ты, в Парусное и забери его на корабль. Командировку, тебе в отряде выпишут.
Делать нечего. Каминский отправился сначала в отряд за командировочным предписанием на себя и на матроса Говорова, а потом на рейсовом автобусе, поехал в посёлок Парусное. Диверсанты базировались в старинном немецком замке. Это был 561-й морской разведывательный пункт Балтийского флота, а проще диверсанты. У них с 17-м Отдельным морским радиотехническим отрядом и входящим в его состав, 168-м отдельным дивизионом разведывательных кораблей, был один командир. Начальник разведки Балтийского флота контр-адмирал Кочетков. Так сказать, эти части коллеги-однополчане, к ним ещё можно добавить и 1-й морской радиоотряд из Зеленоградска.
Мичман, передававший матроса Говорова и его документы Егору, сочувственно сказал.
- Намучаешься с ним ты парень. Тот это ещё перец, - Егор ничего не сказал мичману, а только скомандовал матросу: «За мной!». В Балтийск добрались без разговоров. Зайдя на борт «Гирорулевого», боцман привёл матроса Говорова в кубрик личного состава. Матросы, как положено, встали, когда боцман зашёл в кубрик.
- Вольно! Садитесь, парни. Вот представляю вам нового члена нашего экипажа, матроса Говорова. По штату он будет пулемётчиком, а по сути, моим подчинённым, боцманёнком. Надеюсь, все поняли, что это значит. Объяснять никому не надо. Так, матрос Круглов!
- Я! – ответил, вскочив Круглов.
- Возьмёшь над ним шефство. Чтобы он у тебя за месяц сдал все допуски и зачёты. Разрешаю тебе использовать любые методы убеждения и принуждение в отношении этого матроса Говорова. Но только тебе. Спрошу с тебя. Всё понял, Круглов?
- Так точно товарищ старшина 2-й статьи сверхсрочной службы, всё понял. Через месяц всё сдаст как миленький.
- Вот и распрекрасно Сергей, - Егор специально назвал Круглова по имени. Давая всем понять, что это не столько его приказ Круглову, а просьба. Просьба же начальника - это святое и будет обязательно выполнена в срок и надлежащим образом. Егор покинул кубрик оставив своего подчинённого на попечение матроса Круглова. Этот матрос отлично зарекомендовал себя на боевой службе и прекрасно показал в туристическом походе по местам разведгруппы «Джек».
«Гирорулевой», в середине октября, вышел в море на очередную боевую службу. Третью на счету Егора Каминского, после того как он был призван на сверхсрочную службу. Поход, обещал быть сложным. Сложным, не только в связи с погодными, осенними штормовыми условиями. Сложностями работы в узкостях Датских островов и в Северном море, но и на самом корабле зрела большая беда. Признаки её уже тревожили ряд офицеров и мичманов.
Дежурные по кораблю мичмана несколько раз фиксировали самоходные отлучки матросов на берег и их возвращение на борт корабля в нетрезвом состоянии. Доклады же командиру и замполиту, не имели результатов. Кашин и Хлебников, опасаясь за свою карьеру, а в частности за поступление в академию, скрывали эти грубые нарушения воинской дисциплины, не желая понимать, к чему это может привести. Матросы срочной службы быстро почувствовали слабину и не упустили этим воспользоваться, дисциплина попросту сыпалась на глазах. Начались пререкания не только со старшинами, мичманами, но и с офицерами. Следующим шагом в падении дисциплины на корабле стало неисполнение приказов. Нарастала критическая масса противоречий, которая вскоре найдёт свое трагическое разрешение, но пока ещё «Гирорулевой» был в состоянии выполнять задания командования и полным ходом спешил к старому знакомому Егора, острову Борнхольму.
У острова уже кучковались корабли НАТО участвующие в учениях. «Гирорулевой» решил понаблюдать за ними и лёг в дрейф. По кораблю прозвучала команда: «Боцману прибыть на ГКП».
- Разрешите, - спросил разрешение Егор, поднявшись в ходовую рубку. Гена сидел в своём любимом командирском кресле. Он без обиняков обратился к Егору.
- Боцман. Мы тут проболтаемся какое-то время. Ты не желаешь организовать рыбалку. Акустики говорят, стаи трески под нами курсируют в огромном количестве.
- Разрешите выполнять? – с готовностью заняться этим весёлым делом, спросил Гену Егор.
- Валяй! – только и ответил Кашин.
Егор быстро организовал матросов. Желающих порыбачить оказалось огромное число, а вот спиннингов с «дураками» было всего шесть. Поэтому, решили так, каждый рыбачит не более 30 минут и меняется. Ловля трески шла на «дурака». «Дураком», называют выплавленный из свинца конус, с вплавленными в него острыми крючьями из стали электродов. Треска - хищная рыба и охотится у дна. «Дурак» опускается до дна. Потом рыбак периодически дёргает его. Конус сверкает, а треска кидается к нему. Крючья цепляют рыбину если не за голову и пасть, то за живот, спину, плавники. Эту треску, вращая катушку с леской, вытаскивают на борт. Треска ходит стаями и поэтому за небольшое время можно в шесть спиннингов наловить гору рыбы. Так всё и пошло. Солнечный день, лёгкая зыбь способствовали удачной рыбалке. За два часа на палубе уже лежала большая куча трески, а азарт у моряков только возрастал. Таскали рыбёх до темноты. Понятно, что в темноте «дурак» не блестит и рыба его не видит. За день натаскали трески на несколько центнеров.
На ужин кок приготовил уху из тресковых голов, а на второе, была варёная тресковая икра. Кок аккуратно разрезав живот рыбине доставал икру. Икра у трески находилась в тонких как кишка мешочках размерами с кулак. Кок отдельно в бульоне со специями варил эти икро-яйца. Подавались они тоже отдельно. Сама уха из свежих тресковых голов была уже бесподобна по вкусу, а икра добавляла отличную насыщенность и прекрасный вкус. В кают-компании офицеры и мичманы съели не менее трёх тарелок каждый. Впрочем, Егор, вспомнил историю со свежими кальмарами в Атлантике на «Стрельце» и остановился после второй миски. Он шепнул на ухо Пете Чимерко: «Петро не части. Хватит, если не хочешь ночью проблем». Петя, право ничего не понял, но послушал друга. Он давно проникся уважением к боцману и знал, что Егор просто так ничего не скажет и не сделает. Так и вышло. История хождения ночью по кораблю возбуждённых белковой пищей моряков повторилась, правда не в таких катастрофических масштабах, как на «Стрельце». Треска хоть и свежая белковая пища, но далеко не кальмар с луком и бешеной порцией жгучего красного перца.
Боцман Каминский, после вечерней поверки личного состава, поднялся на ГКП, доложить командиру о её результатах. «Гирорулевой», на тот момент был уже в Северном море и догонял корабли вероятного противника, которые днем воспользовавшись преимуществом в ходе, улизнули от него. Ночное море. В рубке фосфоресцирующие огни приборов. Всё как в своё время на «Стрельце», только ходовая рубка «Гирорулевого» намного меньше и Егор уже не рулевой. У штурвала стоял рулевой, матрос Круглов. Сигнальщиком старый знакомый Егора, старший матрос Крупин. Не успел Егор закончить доклад Гене о результатах проверки, как с сигнального мостика в переговорную трубу прозвучал доклад сигнальщика Крупина.
- Справа 40. Угол мечта 30. Огни! Товарищ командир опять, что ли НЛО, - Гена не дослушав Егора, схватил бинокль и стремглав выскочил на правое крыло мостика. Он стал в оптику разглядывать огни в ночном морском небе, о которых доложил сигнальщик. Крупин свесился по пояс с сигнального мостика и выжидающе, с явной тревогой, смотрел на командира. Через минуту Гена опустил бинокль. Подняв голову к сигнальщику, ответил.
- Нет, Крупин. В этот раз это крупный самолёт. Скорее всего, морской транспортник включил прожектора, - к удивлению Егора, и Крупин, и Кашин облегчённо выдохнули. Егор ничего не понимал: «Какие, нафиг, НЛО! Был бы это летёха Леха, я бы и не заморачивался, но Гена. У Крупина выражение лица было явно не шутника. Он точно испугался». Гена вернулся в кресло. Похоже, он был не на шутку взволнован и даже забыл о незаконченном докладе боцмана. Егор сообразил, что стал свидетелем чего-то необычного и в своё время сильно напугавшего экипаж «Гирорулевого». Каминский подошёл сбоку к Круглову стоявшему за штурвалом, воспользовавшись тем, что на КГП темно, а Гена видно от волнения напрочь забыл о нём, Егор прислонил губы к уху рулевого и прошептал.
- Колись, Серега, что за хрень? – Круглов в ответ, тоже приблизил губы к уху Егора и прошептал.
- Не могу, боцман. Давал подписку о неразглашении. Вы командира спросите, - Каминский уже хорошо знал своих моряков и отлично знал Круглова, особенно после похода по лесам и болотам. Режь его на части, он ничего не скажет. Оставался только Гена, понятно, что и Крупин будет молчать как партизан на допросе, на то они и разведчики и неплохие разведчики, как показала прошлая боевая служба. Егор подошёл к Гене и молча уставился на него. Гена вопросительно посмотрел на Егора: «Тебе чего?» Егор молча стоял и смотрел на командира.
- Свободен боцман! – приказал Кашин. Егор не шевельнулся даже. Гена заёрзал в кресле. Егор продолжал вызывающе смотреть на Гену.
- Ты понимаешь, что это совершенно секретная информация. Мы давали подписку о неразглашении, - пытался отвязаться от Егора Кашин. Теперь уже Егор никуда не уйдёт. В нём проснулся флибустьер, а в таком состоянии Егор и из мёртвого информацию вытянет. Видно, и Гена понял, по выражению лица своего боцмана, что лучше всё рассказать. У боцмана, как у члена экипажа, тоже есть допуск к совершенно секретным сведениям и материалам. Он уже и так, как секретная энциклопедия. Гена притянул за пуговицу рубашки Егора к себе и тихо начал свой рассказ.
- Случилось это в том походе, когда у нас пропали моряки. Мы уже находились в Северном море в 43 милях от датского побережья. Была ночь. Облачность высокая понятное дело ни звёзд, ни луны. На вахте, на сигнальном мостике, стоял Крупин, вот чего он так сегодня всполошился. В небе появился исходящий к воде конус света. Главное он возник неожиданно. Ниоткуда. Угол места у этого источника света был 35 градусов. Расстояние до него около 3200 метров, тебе понятно, что его высота около 2-х километров. А вот остальное уже было за пределами реальности. Если прикидывать размер и расстояние до него, то получается, он этот источник света, по длине более 120 метров. Теперь скажи, мне, какой летательный аппарат имеет такие размеры? Пятно света на поверхности воды было в виде овала и диаметром больше мили! Какой нужно иметь источник энергии, чтобы с высоты в 2 километра, осветить ярким светом поверхность моря площадью более двух с половиной квадратных километров. Главное, он не двигался! Просто висел в небе и это несмотря на довольно приличный ветер. Ни метристы, ни один пост разведки ничего не давал. Всё тихо. Мы лежали в дрейфе. Свет этот, отдающий фосфором, белый, словно снег, и яркий до рези в глазах. Не знаю, даже с чем его сравнить. Нет известных мне таких источников искусственного света. Он, с момента его обнаружения, висел в небе 15 минут и не менял своего места. Конус не двигался, просто светился и бросал на воду луч света в виде овала. Это всё продолжалось с полчаса, а потом луч потух. Представляешь! Кривоборский сделал несколько кадров этого конуса и пятна на поверхности воды. Проявили плёнку, а она чёрная! Вся плёнка оказалась засвеченной. По приходу из КГБ приехали какие-то чины из Московского спецотдела. Всех на корабле допросили. Кто видел, кто не видел. Моряки-свидетели рисовали, что запомнили. Потом взяли с команды подписку о неразглашении, и уехали, так ничего не объяснив, - Гена, замолчал и внимательно смотрел на Егора.
- Да ладно! Я в эту фигню давно не верю! Разыгрываешь меня, - неуверенно произнёс Егор. Не в натуре Кашина было устраивать розыгрыши. Гена только пожал плечами и в свою очередь добавил.
- Ну, друга своего спроси, Чимерко. Можешь у штурмана поинтересоваться, вы же с ним вроде как кореша стали, после похода по разведгруппам. Только, скорее всего они тебе ничего не скажут.
Егор, в задумчивости, спросив разрешение, покинул ГКП. Он не поверил ни одному слову Кашина. В сказки про НЛО он никогда не верил. Наличие НЛО, противоречило классической физике, а физику Егор уважал, любил и знал ещё со школьной скамьи, благодаря своему великому учителю Владимиру Павловичу, но он всё-таки решил проверить рассказ Гены.
Днём, Егор на вахте помощника Блинова, опять поднялся на ГКП. Зайдя в штурманскую рубку, спросил, как он считал, неожиданно, стоящего к нему спиной лейтенанта Калмыкова.
- Штурман! Расскажи мне об НЛО, которое, ты, видел в одном из походов в этом районе? – Калмыков даже не повернулся. Ничего не ответив боцману, он продолжал возиться с картой. Спустя пару минут Егор понял, что ждать ответа от лейтенанта не стоит. Косвенно, своей реакцией Калмыков подтвердил рассказ Гены. Оставался ещё Петя.
Егор отловил мичмана Чимерко после обеда. Резко, схватив Петю за грудки, втолкнул его в свою каюту. Затем свирепо зашипел на него.
- Ещё другом считаешься, а что же ты мне не рассказал об НЛО? - Петя слегка побледнел от неожиданности и такого поведения боцмана, хлопая глазами, он молча смотрел на Егора.
- Будешь говорить или нет? – не унимался Каминский. Петя только отрицательно помотал головой. Поняв, что от друга ничего не добиться, Егор уже был почти уверен, что Гена рассказал ему правду. Реакция штурмана и молчание Перта, который был многим обязан Егору, красноречиво подтверждали, что случай с НЛО имел место быть. Оставался сигнальщик Крупин. К разговору, с которым, Егор решил подойти более серьёзно и основательно. Дождавшись, когда матрос заступит на вахту, Егор поднялся на сигнальный мостик. Поинтересовавшись у матроса, как протекает служба, Егор решил перейти к главному, выяснить, что же известно Крупину об НЛО.
- У тебя какие часы Крупин? У меня, командирские! – поинтересовался невзначай Егор у сигнальщика.
- У меня «Слава», отец подарил, когда я на службу уходил.
- Хорошие часы «Слава», отличный механизм. Слушай, Крупин, а чего ты вчера так испугался этого самолёта? Вроде ты у нас не из пугливых. Калмыкова на берегу не бросил, когда его психи окружили, а тут какого-то светящегося конуса испугался.
- В том то и дело боцман, что там, на реке были хоть и психи, но люди живые, а тут какая-то хрень то ли из космоса, то ли потусторонняя. Главное-то, тишина наступила на море мёртвая тишина. Казалось, и ветер на время стих, а как этот конус потух, то и вроде как ветер опять стал дуть. Ну, такое было ощущение. Я вчера, увидел этот самолёт и опять испугался, как в том походе. Оно-то тут недалеко всё и случилось. Я координаты на всю жизнь запомнил, 54 градуса северной широты и 7 градусов восточной долготы.
- В этом пятне светлом ничего не было: ни лодки, ни корабля? Ничего не обычного? Ты же, поди, это пятно на воде в оптику обшарил?
- Да вроде ничего я не видел. Площадь была приличная. Вода только вроде не рябила, но я не уверен, это, может, из-за очень яркого света волны были не видны, - Крупина, Егор всё-таки смог расколоть. Значит, Гена не шутил. Каминский решил подвести итог тому, что ему удалось выяснить. Он смотрел на морскую волну и размышлял: «Во-первых. Гена не стал бы затевать розыгрыш своего боцмана. Это не летёха Лёха, да и больше ему делать нечего, как устраивать хохмы и так дел по самую не балуй. Во-вторых, Калмыков серьёзный офицер, не хохмач. В-третьих, Петя, всЁ-таки друг и не станет рисковать нашей дружбой. В-четвёртых, Круглов и Крупин. После туристического похода, я на них могу положиться, как на себя самого, да и хохмить над боцманом, надо быть очень смелым человеком, это как мочиться против ветра. Значит, они действительно столкнулись с чем-то незнакомым и выходящим за пределы известного человечеству. Секретные военные разработки? Это воды Дании. До наших вод, два лаптя по карте. Если это секретное оружие, то только, оружие потенциального противника. Но летательный аппарат и к тому же в длину более 120 метров? Дирижабль? Появляется и исчезает в одночасье. Имеет на борту мощную, скорее всего ядерную установку. Таким оружием ещё не обладает никто. Его не спрятать. Мы давно бы уже вышли на него, а тут тишина. Да и нет пока таких технологий у человечества, чтобы построить летательный аппарат с такими заоблачными характеристиками. Получается, что-то несусветное».
Поход не задался с самого начала. Похоже, «Гирорулевой» выбрал свой лимит везения. Вечером, будучи дежурным по низам Егор, как дежурный и заодно как боцман, обходил корабль. На камбузе, у самой кормовой переборки, располагался люк, ход в румпельное отделение. В этом отделении находился баллер руля - стержень, на котором укреплено само перо руля, и румпель - рычаг для вращения баллера. Помимо румпеля в этом отсеке размещались и гидравлические поршни, которые через масляные трубопроводы поворачивали румпель, передавая на руль сигналы со штурвала на ГКП, По привычке выработанной годами службы на флоте, Егор открыл люк, ведущий в румпельное отделение и замер в изумлении. Румпельное было затоплено водой. Вода уже плескалась у самой крышки люка. Каминский задраил люк и пулей помчался на ГКП. Была вахта помощника Блинова. Влетев на мостик, Егор произнёс.
- Разрешите! Товарищ лейтенант! Мы тонем! Румпельное затоплено! Если «Гирорулевой» потеряет ход, всем хана!
- Объявляем аварийную тревогу? – неуверенно спросил помощник и посмотрел на боцмана.
- Без паники! Я возьму матроса Бондаря с БЧ-5 и погружной насос. Через «люм» камбуза выведем шланг за борт и попробуем откачать воду. Ход же пока есть! Если потеряем ход, тогда, конечно без аварийной тревоги уже не обойдёмся.
- Вдвоём справитесь?
- Возьму своего боцманёнка, пусть врастает в службу.
- Давай боцман! Я на связи! Гену, не буду будить, пусть отдохнёт, сами справимся.
Егор помчался в кубрик. Вызвал матроса Бондаря и своего единственного подчинённого матроса Говорова. Бондарь быстро сообразил, что происходит и что нужно делать, а вот Говоров смотрел на своего начальника как баран на новые ворота: «Так, надо Круглову попенять, что-то он не занимается обучением этого малого», подумал Егор, но учиться было не время.
- Говоров! Делай как я! За мной! – скомандовал Каминский. Он, с появившимся из машины Бондарем, потащили погружной насос, к румпельному. Быстро наладили откачку воды за борт через иллюминатор камбуза. Через час, румпельное осушили. Стало понятно, что протекал сальник на баллере руля, установленный в днище корабля. Бондарь занялся устранением протечки. Ещё через час всё было закончено. Румпельное сухое, протечка устранена. Поход продолжался.
Как-то днём, Егор, обходя корабль, поднялся на ГКП. Командирскую вахту стоял замполит Хлебников! Это было что-то новое в истории судовождения. На руле стоял Круглов. С одной стороны, замполит, капитан-лейтенант, по сути своей штурман, но это только на первый взгляд. Кому наверху пришла такая идея поставить на ходовую вахту политработников, осталось тайной, а вот с тем, какие последствия могут ждать корабль, при таком судоводители, Егору в этот день предстояло познакомиться.
- Товарищ капитан-лейтенант! – раздался голос рулевого Круглова,- справа 30 рыбак. Тралит рыбу. Дистанция четыре кабельтовых. Хлебников и глазом не повёл. Егор и Круглов переглянулись и оба усмехнулись. Каминский осуждающе мотнул головой. По правилам МППСС-72, «Гирорулевой» обязан уступить дорогу судну занятому тралением. Хлебников, даже не поинтересовался обстановкой на море, довольствовался докладом рулевого. Прошло несколько минут. Опять подал голос рулевой Круглов.
- Товарищ капитан-лейтенант. Справа 30 рыбак занятый тралением. Дистанция сокращается! Пеленг не меняется. Ответом Круглову была тишина. Теперь Каминскому, впрочем, как и Круглову стало не до смеха. Любому рулевому-матросу было известно, что если пеленг на идущий корабль не изменяется, а дистанция между кораблями сокращается, значит, корабли идут на столкновение.
- Товарищ капитан-лейтенант, - ещё через две минуты доложил Круглов, - пеленг на рыбака не меняется. Дистанция два кабельтовых. Мы с ним столкнёмся через две минуты! Наконец-то Хлебников услышал Круглова и выскочил из штурманской рубки. Та команда, которую он подал рулевому, взбесила Каминского!
- Лево на борт! – скомандовал Хлебников. Благо матрос Круглов был опытный и грамотный рулевой. Он мгновенно переложил руль на правый борт.
- Охренеть! – вырвалось у Егора, и затем он добавил: - Пошёл-ка я за спасательным жилетом. С таким судоводителем, как Вы, товарищ капитан-лейтенант, не грех весь день походить по кораблю в спасательном жилете. На рыбаке, на палубу, вывалили норвежские рыбаки и крутили пальцами у виска, показывая этим, свое отношение к советскому военно-морскому офицеру. Еще в Лиепае, в школе, капитан 3-го ранга Солодов, на первых же занятиях по основам судовождения, вбил в головы своих курсантов, первое правило, выполняемое при расхождении судов в море. «Береги свой правый борт». Значит, все суда в море должны расходиться левыми бортами. Выполни Круглов приказ замполита и рыбак, аккурат, врубился бы в борт «Гирорулевому». Норвежец при всём желании ничего не мог предпринять. Он тащил трал. Любой маневр, а уж тем более дача заднего хода, грозила ему опасностью намотать на винты троса своего трала. Да! Этот поход с самого начала не задался, и Егор уже мог предположить, как он закончится, вот только и его фантазии не хватило.
Каминского вызвал на КГП Кашин.
- Боцман! Глянь в «Дон». Что видишь?
- Вижу цепочку целей по курсу. Это дипольные отражатели на рыболовных вехах с сетями. Затем немного ещё посмотрев и покрутив ручку определения дистанции, Егор добавил: - Ещё я вижу, если мы не поменяем курс, то через 30 минут влетим в эти сети и намотаем их на винты.
- Не намотаем. Я что-то рыбки захотел свежей, - ответил Егору Гена и продолжил,- ну неужели боцман не въезжаешь?
- Да понял я Вас, товарищ командир. Будем заниматься воровством.
- Тебе, что Каминский, норвежцев стало жалко, этих капиталистов? Не обеднеют. Ну, если въехал, то иди, готовься. При подходе я дам ещё хода, а потом заглушу машину, чтобы действительно не намотать на винты. У тебя на всё, про всё, будет минут шесть. Давай готовься, - Егор покинул ГКП и пошёл готовить моряков к пиратской выходке, краже рыбы с чужих сетей.
Каминский приготовил две кошки с крепкими фалами и спустился в кубрик.
- Моряки, кто желает заняться пиратством? – от желающих не было отбоя: «Вот тебе и советский военно-морской моряк, а по сути своей пират, флибустьер, корсар в одном лице!» - мелькнуло у него в голове, но он скомандовал, - за мной на ют. Будем поднимать норвежские сети и рыбкой сегодня вечером свежей побалуемся.
На юте собрались с два десятка моряков. Егор им разъяснил, что тем предстоит делать.
- Делимся на две команды по десять человек. Сейчас «Гирорулевой» подойдёт к сетям. Как только остановится машина, по левому и правому бортам, кидаем за борт кошки. Тянем их за фалы, пока они не зацепят сети. Затем дружно, запомните сети тяжёлые, поднимаем их на борт. Вынимаем рыбу из ячеек, а сети, по моей команде выбрасываем за борт.
Машина остановилась. Каминский подал команду: «Кошки за борт! Трави конец! Есть захват!», когда «Гирорулевой» проскочил с заглушенной машиной линию сетей, Егор подал команду своей банде: «Выбираем, мать вашу! Выбираем! А ну живее. Живее, мать вашу, живее руками работаем». Вскоре из воды показались сети. В них трепыхалась немало крупной рыбы. Рыбу стали вынимать из ячеек сетей и бросать на палубу. Рыбы оказалось много. Егор ещё скоммуниздил несколько карабинов из нержавейки и два классных кухтыля, а затем скомандовал своим бандитам: «Сети за борт!». Как только сети оказались за бортом, а «Гирорулевой», продолжал двигаться по инерции вперёд и уже, отдалился на достаточное расстояние от линии сетей. Боцман зашёл в ходовую рубку и кивнул Кашину. Командир посмотрел на часы и подняв большой палец вверх, сказал боцману: «Уложился в пять минут! Отлично!», а затем дал ход кораблю. «Гирорулевой» продолжил свой путь, как ничего и не было, а на ужине, команда наслаждалась ворованной рыбкой, которой оказалось вдоволь и всем хватило от пупа и выше.
Вскоре «Гирорулевой» оказался в серьёзной опасности. Судя по телетайпной карте погоды советских моряков, ждало серьёзное испытание ураганом. Да, на «Гирорулевой» надвигался именно ураган! Наступило время осенне-зимних штормов. Находясь в Северном море в 75 милях от побережья Дании, советскому разведчику не было, куда спрятаться от этого надвигающегося на него осеннего урагана. Кашин вызвал на ГКП Каминского. Прибывшему Егору он показал метеокарту.
- Умеешь читать метеокарты. Понимаешь, что нас ждёт? – спросил он боцмана. Егор, благодаря Вере Дьяченко со «Стрельца», слишком хорошо понимал, что их ждет. Внимательно изучив карту, оценив показатели давления, расположение фронтов, ответил командиру.
- У нас не более пяти часов. Продлится шторм двое суток и будет только три часа на окно, когда войдём в глаз урагана, - Кашин взял карту из рук Каминского. Посмотрел её внимательно, взглянул на Егора и опять посмотрел карту и удивлённо спросил.
- С чего вытекают эти, твои прогнозы?
- С карты. С карты товарищ командир. С изобар и они говорят мне, что надо готовить корабль к жестокому шторму.
- Ты где так научился читать карты?
- На «Стрельце», помогал нашим инженерам делать погоду. Сам эти карты и составлял.
- Долго надо учиться, чтобы так понимать эти карты, как ты? - поинтересовался стоящий рядом с командиром и боцманом помощник Блинов.
- Дело не в сроках дело, товарищ лейтенант. Меня учили наши инженеры. Здесь главную роль играет практика. Сам процесс замеров параметров погоды, температуры воды и воздуха, давления, влажности, скорости и направления ветра в точке замера. Потом нанесения на карту, и тогда уже можно делать и выводы. Когда учишься в работе, то быстро всё начинаешь понимать.
- Ясно, - озабоченно ответил лейтенант Блинов, а Кашин приказал Егору.
- Тогда, боцман, готовь корабль. Полагаюсь на твой опыт, - Егор, испросив разрешение покинуть КГП, отправился готовить корабль к шторму.
Высвистев из кубрика своего боцманёнка, матроса Говорова, Егор сказал ему.
- Ну что, Вовочка, - Говорова звали Владимир, - пришло время и тебе становиться моряком. Приближается первый в твоей жизни ураган. Запомни салага, если не ляжешь, будет с тебя со временем и моряк и боцман. Сейчас тебе главное не лечь. Начинаем готовить корабль к шторму.
Они вдвоем, в первую очередь, надёжно закрепили дополнительными концами все чехлы на палубном оборудовании. Обтянули покрепче талрепы лееров, шлюпок, спасательных плотиков. Натянули штормовой леер на главной палубе от надстройки до полубака. Задраили все вентиляционные грибки на верхней палубе, оставив только три основных, чтобы личный состав не задохнулся в трюме и кубрике. Тщательно осмотрели верхнюю палубу и удалили с неё всё, что могло приобрести ненужную подвижность под воздействием морской волны или качки. Обтянули все задрайки на люках верхней палубы. Вернувшись в корпус корабля, Егор занайтовил концами, а в простонародье завязал три двери на главную палубу, теперь выход наружу из корабля возможен только на крылья мостика через ГКП. Когда Каминский и Говоров, закончили свои мероприятия, шторм уже ревел нешуточный, но это были только цветочки. Как и предполагал Егор, ураган пришёл вовремя, не опоздал. «Гирорулевой» нырял в волны по самую рубку. Кашин, отличный судоводитель и моряк, чётко держал корабль носом на волну, и всё-таки иногда удары волны приходились в скулу. Удар штормовой волны часто сравнивают с ударом боксёрской перчатки, и это очень точное сравнение. После очередного, пропущенного удара по скуле, корабль, как и боксёр, пропустивший сильный и точный удар в челюсть, оказывался в нокдауне. Он заваливался на борт, его мотало из стороны в сторону.
Егор зашёл на камбуз. Кок пытался, что-то готовить на плите. Это был напрасный труд. Только он, словно эквилибрист, поставил кастрюлю с водой на плиту и закрепил её штормовками, как очередной пропущенный удар в скулу, вышиб из штормовок кастрюлю и бросил её на палубу камбуза. Благо вода ещё не успела нагреться. Егор отправил кока в кубрик, а сам по телефону доложил на ГКП о ситуации на камбузе. Кашин распорядился выдать команде сухой паёк.
Ураган уже свирепствовал во всю и впервые в своей жизни Каминский понял, что он стареет, он почувствовал себя плохо и даже прилёг в каюте на койку. Такого раньше с Егором не было. Он по настоящему, испугался своего состояния. Для боцмана это полная дисквалификация. В каюту постучали. Егор, вскочив сел на койку и крикнул.
- Да! – дверь открылась. В двери стоял боцманёнок Говоров и смотрел на своего начальника. На удивление он не укачался и более того они с баталером мичманом Петровским раздавали сухпай команде, тем кто был в состоянии ещё принимать пищу..
- Вот я Вам принёс сухпай – сказал Говоров и положил на стол в каюте сухой паёк.
- Спасибо Володя, - поблагодарил Егор подчинённого, а про себя подумал «Смотри, не укачался в отличие от меня. Может со временем и будет с него толк».
Как и предсказал, Егор ураган продлился двое суток. Ущерба «Гирорулевому» он не нанёс, ну а моряки. Моряки не в счёт. Служба у них такая. На следующий день вернулись из своих баз корабли супостатов, там они укрывались от урагана. Встретив в точке учений «Гирорулевой», на натовском флагмане подняли сигнальные флаги: «Гордимся смелостью и мужеством советских моряков». Гена приказал поднять ответный вымпел.
Корабли НАТО, участвовавшие в учениях, переместились на Балтику, за ними последовал и «Гирорулевой». Теперь добавились к супостатам и подлодки ФРГ. Исторически сложилось, что немецкие подводники считались лучшими подводниками во все времена. Три подлодки, как по заказу Каминского, подошли к флагману эскадры НАТО. Рандеву субмарин и флагмана, Егор, как командир поста визуальной разведки, конечно, не пропустил. Отсняв несколько плёнок, ушёл заниматься своими боцманскими делами, когда его разыскал весь взъерошенный зам командира корабля по разведки. Ничего не объясняя боцману, он потащил его на ГКП. Вошли. Гена тоже ничего не объясняя в лоб, спросил Каминского.
- Боцман ты лодки снимал?
- Снимал! – ничего не понимая ответил Егор.
- Все три?
- Конечно все три.
- Лодку с бортовым S171?
- Я помню? Кто был тех и отснял. Да что случилось?
- Что случилось, ты узнаешь, когда проявишь плёнку и отпечатаешь снимки. Сейчас всё по боку, никаких дел, дежурство по низам отставить. Сверхзадача проявить плёнку и напечатать все снимки. И помни боцман. Если плёнку запорешь, пойдёшь под трибунал. Если правильно заснял лодку с бортовым S171, получишь орден. Иди и работай. Как будет готово пулей на ГКП.
Егор пошёл в свою каюту-лабораторию: «Опять орден! Уже на груди мест нет для этих орденов и медалей», скептически подумал Егор. Лодка с бортовым номером S171, отлично получилась. Егор отпечатал её в первую очередь. Похоже, остальные зама по разведке и Гену не особо-то интересовали. Лодка попала в кадр с нескольких ракурсов, как и требовали правила визуальной разведки. Высушив шесть фотографий, Егор поднялся на ГКП, Там уже от нетерпения изошли на дерьмо, Гена, зам по разведке и ещё трое разведчиков из Москвы. Они вырвали из рук Егора фотки и стали внимательно их изучать. Победный клич вождя апачей, изданный одним из москвичей, возвестил Егору приятную новость: трибунал откладывается. Другой же разведчик только кричал: «Вот же он! Вот он, этот люк! Смотрите же, вот он, как чётко виден!». Егор понял, что дело было в каком-то секретном лючке, который он сфотографировал. Офицеры, на КГП стали рассматривать и обсуждать это лючок. Егор осторожно дотронулся до руки Кашина. Гена посмотрел на боцмана. Егор, не желая отвлекать разведчиков от обсуждения подлодки, молча кивнул на дверь. Гена тоже утвердительным кивком ответил ему. Егор тихо покинул ГКП. Конечно же, никакого ордена ему в очередной раз, не дали. Служи моряк Родине, а награда всегда найдёт героя, а если не нашла, так значит не герой.
Поход продолжался теперь уже невдалеке от родных берегов, но пока ещё больше вблизи то Датского, то Шведского, то Немецкого побережья. Для дежурных по низам в связи с близостью вражеских берегов прибавилось головной боли. Эту головную боль, являл собой, старенький советский цветной телевизор «Рубин», который стоял в кубрике личного состава и предназначался для обязательного просмотра всеми матросами, ежедневной информационной передачи «Время». Программы советского телевиденья, из-за удаления от советских берегов это чудо советской электронной промышленности, понятное дело, не ловило, а вот морально разлагающие советских матросов каналы загнивающего Запада, пожалуйста, и во множественном числе. Замполит Хлебников объявил беспощадную войну проискам империалистов на идеологическом фронте и приказал всем мичманам дежурным по низам контролировать личный состав в кубрике и не допускать матросами просмотров вражеских каналов. Этот идиотизм был повсеместен и всегда отличал идиотическое коммунистическое общество от всего нормального мира. Так же пытались и на «Стрельце», запрещать просмотры телепередач и особенно фильмов, казалось социалистической и дружеской Польши. Что могли понять моряки, не говорившие по датский или по шведский, непонятно, но запрет был наложен и за нарушение грозили самые страшные наказания и взыскания. Несмотря на потуги замполита, матросы смотрели передачи вражеского телевидения с завидным упорством. Хлебников и предохранители из телевизора вынимал, и снимал ручку переключения каналов, и лампы вынимал из телевизора, всё напрасно. Во-первых, капитан-лейтенант Хлебников окончил политическое училище и являлся высокоподготовленным пустобрёхом и пустозвоном не способным ни к какой другой, кроме как трепать языком, деятельности. Во-вторых, на корабле радиотехнической разведки, где каждый матрос дока в электронике, какую бы он должность ни занимал, ввести в строй советский «Рубин» - что высморкаться. В-третьих, и мичмана и офицеры положили с пробором на запрет замполита, они были моряки и разведчики и глупости замполитовские не поддерживали. Пришлось самому Хлебникову периодически устраивать налёты на кубрик, но и они не приносили результатов. Телевизор работал, а виновных не было, Матросы лежали в койках и доказать, что тот или иной боец смотрел сейчас передачу, невозможно. Тогда Хлебников взялся за дежурных по низам, пеняя им, что они плохо выполняют свои обязанности, не контролируют личный состав и допускают идеологическую диверсию на борту корабля. Вот что умели хорошо делать все замполиты, это выклёвывать мозг морякам, здесь им равных, не было. Однажды, после очередного выноса его мозга Хлебниковым, за работающий в кубрике телевизор, Егор подумал: «Я, конечно, ненавижу гитлеровских фашистов, но они были не так уж и неправы, расстреливая комиссаров и политруков на месте. Жаль не всех перестреляли. Вот, что же теперь с этими чертями народу-то делать?». Надо заметить это были мысли коммуниста Каминского.
Так что же смотрели матросы в кубрике, на иностранных каналах, не понимая ни слова из сказанного с экрана телевизора, а смотрели они то, где всё было и так понятно без слов – эротику. Как уж эти спецы умудрились найти эти каналы и настроиться на них с помощью простой из проволоки антенны, осталось тайной, но каналы работали. Парни перед отбоем с перерывами успевали посмотреть несколько короткометражных эротических фильмов с длинноногими суперкрасотками. Приходилось констатироваться тот факт, что советские актрисы по своим внешним достоинствам и прелестям, по сравнению с датчанками, шведками и немками, больше походили на доярок и ударниц коммунистического труда. Даже Егор, смотря с матросами эти передачи, был вынужден признать, что только его Людочка, стерва жена Людка и Софи, могли тягаться фигурами с этими фуриями с экрана. Вот Женька с «Пегаса», с её точёной и совершенной фигурой, на 100 % превосходила этих красоток, всех вместе взятых. У Женьки была фигура – само совершенство женской красоты!
Дежуря по низам, Егор входил в кубрик и подходил к телевизору. Он клал палец на фишку-включатель, а моряки отправляли к входной двери в кубрик, кого-нибудь из молодых матросов и если в кубрик входил Хлебников, матрос ронял на палубу алюминиевую миску, которая своим грохотом извещала боцмана «Шухер!». Егор выключал телевизор. Каминскому самому хотелось посмотреть на аппетитные попки, красивые сиськи и обалденные киски у шикарных женщин, и не видел он в этом ничего предосудительного и уж тем более снижающего обороноспособность Советской страны.
Однажды, обходя корабль, Егор зашёл на камбуз. Надо сказать, что ни кок Егору не нравился, ни он коку. Кок был на одну ступень старше по воинскому званию Каминского, но Егор был сверхсрочник и занимал должность боцмана, что, конечно делало его старшим и даже над мичманами корабля. Вот только сам кок был гнидой. Он, пользовался близостью к командованию. Гена ему слишком много позволял. Понятно, кок в той или иной мере, мог выкроить для семьи командира паёк поаппетитнее и повкуснее. Осмотрев камбуз и заметив много нарушений, Каминский послал боцманёнка за коком. Говоров вернулся назад один и доложил Каминскому, что кок отказался вставать и послал его, Говорова, на три весёлые буквы. Егор только усмехнулся. Он отправился в кубрик. Боцман тихо, чтобы не будить моряков, зашёл в кубрик. Ничего не говоря, сорвал с кока одеяло, а кок спал на верхнем ярусе, у входа в кубрик. Схватил его на спине за ворот тельняшки и рывком скинул на палубу. Затем, подняв за эту же тельняшку, отработанным ударом кулака, не выпуская ткани тельника из руки, нанёс точный удар в основания черепа. Егор знал. Такой удар дезориентирует кока и не позволит ему сопротивляться. Как сраного кота за шиворот, Егор повёл болтающего руками и плохо соображающего от удара, наглеца кока на камбуз. Втолкнув его в помещение камбуза, а кок, зацепившись за комингс, растянулся на плитке покрывавшей палубу, которая к тому же была скользкая от жира из-за недогляда кока. Егор произнёс, смотря сверху на лежащего, на палубе в трусах и тельнике кока.
- Вот, что щенок. Даю два часа. Чтобы камбуз сверкал и блестел как яйца у кота. Нет, я тебе сучёнок самому яйца тогда на жопу натяну. С камбуза, без моего разрешения ни ногой, а это тебе, чтобы ты понял, что я не шучу, - Егор несколько раз, ребром ладони, как он когда-то поступал в оперотряде с задержанными урками, врезал коку по почкам. Кок изогнулся и застонал. Закончив экзекуцию, Каминский вышел в коридор и увидел бледного Говорова. Матрос был настолько напуган, что у него от страха дрожали губы.
- Смотри, Вовочка, за этим деятелем, ложки и поварёшки и если попытается выйти с камбуза или привлечь ещё кого-нибудь из молодых к уборке, мухой ко мне. Я ему тогда покажу, где раки зимуют и куда Макар телят гонял, - Егор пошёл дальше осматривать корабль, матрос Говоров остался у входа в камбуз с коком.
Через два часа, как и обещал, Каминский пришёл на камбуз. На камбузе всё блестело и сверкало. Кок и с ним Говоров, заканчивали натирать миски. Боцман вопросительно посмотрел на боцманёнка. Матрос понял взгляд своего начальника и быстро затараторил.
- Товарищ старшина. Я сам взялся коку помочь. Он меня не заставлял и даже не просил, - кок молчал и не смотрел на боцмана. Егор подумал о боцманёнке: «Правильно малый поступил. Поддержал товарища. Кто я ему? Начальник, боцман, а такой поступок и в кубрике оценят. Молодец, Вовочка, врастает в коллектив», морякам же он скомандовал.
- Амба! Оба в кубрик. Спать, - матрос Говоров, довольный, что не получил нахлобучку от боцмана за свою инициативу, сказал «Есть» и помчался по коридору в кубрик. Кок ушёл молча, озлобленно зыркнув на Егора.
Днём, после завтрака, Каминский поднялся в каюту командира доложить об утреннем подъёме личного состава и о положении дел на верхней палубе корабля. Выслушав Егора, Гена неожиданно спросил его, хитро прищурив глаза.
- Что боцман стоишь на фишке телевизора в кубрике. С личным составом заигрываешь. Тебе, как вроде дешёвый авторитет и не нужен, у тебя свой заслуженный есть, - Егор молчал. Гена продолжал, - не буду тебя учить, сам думаю, понимаешь, что заигрывание с матросами тебе боком и выйдет. Вот кок тебя уже и сдал, только ты его взял за пицунду. Хотя он и сука та ещё, но ты смотри сам и делай выводы из нашего сегодняшнего разговора. Вот он, настучит Хлебникову, и ты сам понимаешь, Хлебников не упустит возможности завести на тебя компромат, - Егор, спросив разрешение, спустился на главную палубу. Было над чем ему поразмыслить. Его попытка, заигрывания с моряками действительно показала, что это порочная и ошибочная практика. Егор сделал правильные выводы из этого случая и они эти выводы, в его пятой жизни позволят ему остаться в живых в самых безвыходных ситуациях. Ну, а кока надо же было всё-таки проучить и наказать за стукачество. Надо сказать, что никто на корабле из офицеров, ни Гена, ни даже Хлебников не уважали стукачей. Стучит на офицера или на мичмана и на тебя настучит вышестоящему начальству. Правда, на борту «Гирорулевого» были и офицеры из Москвы, но это люди совсем другого разлива, стукачество, оговоры, подсиживание товарища, карьеризм - это их вторая натура. «Москвачи», они и есть «москвачи». Да к тому же, они же не моряки, а так по недоразумению носят морскую форму.
Перед отбоем, Каминский зашёл в кубрик. Телевизор работал. Егор подошёл и выключил телевизор. Матросы напряжённо посмотрели на боцмана. Понимая, что что-то случилось. Повернувшись к старшему матросу Крупину и к матросу Бондарю, Егор заявил.
- Меня сегодня Гена спрашивал, как я хорошо стою на фишке телевизора в кубрике, - потом подойдя к коку, продолжил,- стучать командиру на боцмана, это кок только начало, или ты уже на своих товарищей на всех стучал, - кок побледнел и забегал глазами по лицам моряков. Егор, ничего не говоря, вышел из кубрика. Больше он не стоял на фишке и не смотрел эротику по телевизору с матросами в море.
На утреннем построении, на спардеке, Гена подошёл к коку. На лице кока отчётливо выделялись свежие кровоподтёки и синяки.
- Что с лицом? – спросил он кока.
- Я на трапе споткнулся, товарищ командир, - ответил кок.
- Бывает, - только и сказал Гена. Затем пошёл дальше осматривать личный состав. Поход продолжался, а проблемы у Егора по службе, только начинались.
Каюта боцмана Каминского находилась у второго, служебного выхода на шкафут правого борта наружной главной палубы. На этом шкафуте были закреплены баллоны с ацетиленом, кислородом, два бачка для пищевых отходов и бак для бытового мусора. Периодический кок и гарсон избавлялись от пищевых отходов, выбрасывая их содержимое, на радость рыбам и чайкам, за борт. Мух там не водилось, так как баки плотно закрывались крышками, да и мух в море нет. Наружную палубу от коридора отделяла бронированная, весом более 250 килограмм дверь на задрайках. На кораблях много правил и традиций, так вот одно из правил гласит: «Если есть на корабле дверь, она всегда должна быть закрыта». Обычная деревянная дверь, оставленная в распахнутом состоянии, достанет любого своим хлопаньем во время качки. Массивная, бронированная дверь не только бьёт о надстройку с силой тарана, но попади нога моряка между этой дверью и комингсом и открытый перелом гарантирован. На такой двери есть задрайки и ручка-защёлка, но вот со временем эта защёлка изнашивается и начинает плохо работать и дверь не защёлкивается. Поэтому при проходе через дверь, моряк закрывает эту ручку-защёлку руками, а иногда и поворачивает одну из групп задраек. Вот такая дверь с изношенной ручкой-защёлкой и находилась возле каюты боцмана.
Егор заметил, что кто-то из моряков и это явно был матрос из москвичей, регулярно не закрывает за собой дверь. Она превращается в разрушительный снаряд. Каминский решил отловить этого раздолбая. Ждать долго не пришлось. Матрос, войдя в корпус корабля, оставил дверь открытой. Егор вышел из своей каюты и вернул матроса.
- Так боец, почему дверь не закрыл за собой?
- Я спешу на пост, - была отмазка у матроса. Видно и по сроку службы он уже приближался к годку, в простонародье старослужащему, и по замашкам наглый «масквач».
- Хорошо, боец, будем учить правила морской практики, - сказал Каминский матросу. Да не тут-то было, матросик оказался, слишком борзым. Он повернулся к боцману спиной и попытался уйти: «Бог ты мой, до чего же бестолковые эти «масквачи». И этот камикадзе такой же дурак» - подумал Егор, схватив матроса сзади за шиворот, несколько раз приложил всем телом об железную переборку. Затем встряхнув его и поставив на ноги, прорычал в испуганное лицо матроса:
- Хочешь, салага, чтобы я тебе яйца засунул между дверью и комингсом? Всю жизнь будешь фальцетом петь. Петух ты гамбургский. А ну! Смирно! - матрос вытянулся по стойке «Смирно». Егор продолжил, толкнув бойца к двери:
- Начинаем военно-морские учения по закрыванию двери на доблестном корабле «Гирорулевой». Закрыть дверь! – матрос закрыл дверь. Егор подал другую команду, - Задраить дверь! - матрос выполнил приказ, а затем Каминский подал следующую команду.
- Открыть дверь! - только матрос открыл дверь, тут же прозвучала команда боцмана, - Задраить дверь! - Так повторялось более двухсот раз. На воспитание «москвача» ушло у Егора чуть больше получаса. Матрос насквозь был мокрый от пота и на его ладонях появились кровавые мозоли. Егор решил, что уже достаточно. Он скомандовал матросу.
- Вольно! Учения закончены. Свободен! - и Егор пошел в свою каюту, а матрос на свой пост. После ужина Егора вызвал командир. В каюте командира сидел злой лейтенант-москвич. Оказалось, это его подчинённого боцман сегодня воспитывал. Кашин объявил Каминскому выговор, за неуставные отношения. Зато теперь дверь больше не хлопала. Рассказ матроса и его растёртые в кровь руки, являлись самым эффективным методом обучения. Как говорили на флоте: «Не можешь - научим. Не хочешь - заставим. Не доходит через голову? Дойдёт через жопу!» Главное не метод, главное результат. Результат достигнут, а значит остальное это лирика. Любимая поговорка моряков восьмидесятых: «Нас сношают, а мы только крепчаем!».
Поход подходил к концу, а дисциплина на корабле падала всё ниже и ниже. В коридоре главной палубы размещался умывальник для личного состава, всё-таки в каютах стояли умывальники. В этом умывальнике была оборудована и курилка. Из этого умывальника-курилки вёл крутой трап в трюм, где и размещалось большинство разведывательных постов. Вечером перед вечерним чаем боцман зашёл в курилку. Там курили три матроса из трюма, разведчики из Москвы. В центре умывальника стоял обрез с водой, что и превращало это помещение в курилку. В обрезе плавали окурки. Часть окурков оказалась на палубе, кто-то н аккуратно бросал их в обрез. Егор приказал одному из моряков.
- Боец приберись здесь в курилке, - матрос утвердительно кивнул и ответил боцману
- Вот докурю и приберусь, - Каминский выглянул в коридор. По коридору шёл мичман Петя Чимерко. Каминский подождал, пока Петя поравняется с ним, и заговорил с Петром, о каком-то пустяке. В это время, матрос, которому боцман приказал прибраться в курилке, встал и собрался спускаться в трюм. Егор прервал разговор с Петром, перегородил рукой матросу дорогу к трапу в трюм.
- Тебе что боец, непонятен мой приказ? - На что получил ответ от очередного оборзевшего «мосвача».
- Мне уже пора заступать на пост, - действительно, этот моряк сидел на совершенно секретном посту, и там они менялись каждые 15 минут. Вот только Егор клал на всех супостатов, на все посты, если дело касалось его авторитета. Каминский схватил за тельник матроса. Корабль в это время качнуло. Морячок приложился головой об электродвигатель. Приложился хорошо, до крови. Каминского это не остановило. Насмотрелся он уже на кровь, и на чужую, и на свою. Дисциплина для того и существует на корабле, чтобы не было крови. Егор, толкнул матроса к обрезу, и тот, не устояв на ногах, уселся в обрез с окурками и плевками.
- Прибрать, сука всё здесь, пока я из тебя срань ты московская, душу не вытряс, - прокричал Каминский. Петя, свидетель всему происходящему только, качал головой, понимая, что его другу, боцману теперь за это мало не покажется. Матрос с залитым кровью лицом бросился прибирать в курилке. Убрав палубу в курилке, он сам встал по стойке смирно. Егор скомандовал матросу:
- Свободен, боец! – Моряк, растирая кровь по лицу, спустился в трюм. Самое интересное, что начальник, этого матроса, капитан-лейтенант, через пару минут выскочил из трюма и уставился на Каминского. Он что-то хотел сказать, так как всё его лицо пылало праведным гневом, но смолчал и вернулся в трюм. Вскоре в трюм спустился и док Валера Волков с аптечкой, видно вызвали по телефону, Каминский же сидел в курилке и курил сигарету, наблюдал за суетой вокруг пострадавшего от дракона-боцмана «москвача». На утреннем построении команды, на спардеке, отпустив матросов срочной службы, Кашин перед строем объявил боцману Каминскому строгий выговор.
В каюту к Каминскому зашёл замполит Хлебников. Он присел и на стул и обратился к Каминскому.
- Ты что творишь боцман? Ждёшь неполного служебного или хочешь положить партбилет на стол?
- Я дисциплину на корабле пытаюсь восстановить. Дисциплину, которую, Вы товарищ капитан-лейтенант развалили, покрывая нарушителей, - Егор дал понять Хлебникову, что ему известно о происшествиях на берегу. Замполит тоже это понял. Офицер, не стал наезжать на Каминского. Он понимал, что дисциплина на корабле среди личного состава, по флотской традиции ещё с Петровских времён, святая обязанность боцмана. Он только сказал Егору
- Егор, так будь умнее. Действуй по Уставу. Если грамотно использовать Устав, то можно так наказать, что и не надо бить головой об электродвигатель. Ты же я слышал, Устав знаешь хорошо, - Егор задумался над словами замполита: «Действительно! Хлебников прав. Что-то я дурак-дураком», а замполиту он ответил.
- Спасибо товарищ капитан-лейтенант за совет. Как я сам не дотумкал. Больше такого не повторится.
- Вот и отлично боцман! – замполит встал. Уходя из каюты Каминского, похлопал дружески его по плечу.
Через несколько дней, Егору попался очередной нарушитель корабельного распорядка. На этот раз, это был матрос из экипажа. Боцман приказал ему, после вахты прибыть в его каюту. Егор и Петя сидели у Каминского и гоняли чаи. Матрос постучался и спросил разрешения войти. Егор разрешил. Матрос вошёл. Молча уставился на боцмана.
- Не слышу доклада, боец, - Егор поставил кружку на стол. Матрос начал докладывать, Каминский прервал его.
- Значит, так, товарищ матрос. Вышел в коридор. Привёл форму одежды в порядок. Постучал в дверь. Получил разрешение, вошёл и сразу доложился. Как прописано в Уставе. Выполнять, - не нужно говорить, что выполнить требование Устава матросу удалось только с десятой попытки. То непорядок в форме одежды, то не та стойка, не «Смирно», то тембр голоса не такой. Нашлось у боцмана к чему придраться. Когда матрос все-таки представился боцману. Каминский дал ему открытый Дисциплинарный Устав Вооружённых Сил СССР и приказал читать вслух, с толком, с чувством, с расстановкой, как у А.С. Грибоедова, статью Устава. Опять, раз сорок матрос читал эту статью. Вечно боцман был чем-то недоволен. Потом, боцман заставил матроса цитировать наизусть прочитанное. Вся эта экзекуция, достойная инквизиции, длилась более четырёх часов. Всё время отведённое матросу на отдых перед вахтой. Теперь жаловаться матросу было не на что! Ещё и командиры ввалят за незнание Устава, а боцман? Что боцман? Занимался изучением Устава с матросом в свободное время. Ещё и благодарность объявят. Особое восхищение эта метода наказания вызвала у Пети Чимерко! Он был в поросячьем восторге и сразу взял на вооружение этот метод.
После третьей такой беседы с нарушителями, боцмана в коридорах и на корабле, как истинного дракона шарахались все матросы. За такую воспитательную работу среди личного состава, по ходатайству замполита, Кашин, перед строем, снял с боцмана, ранее наложенные взыскания. Иезуитские же методы Егор только совершенствовал. Моряки порой рыдали настоящими слезами, стоя по четыре часа по стойке смирно перед боцманом. Военно-морской садизм, доведённый до совершенства на отдельно взятом корабле, отдельно взятым садистом. Даже по возвращению в базу, только от одного взгляда боцмана и намёка нерадивому матросу о предстоящей беседе по Уставу, моряка бросало в холодный пот.
Поход заканчивался, и теперь «Гирорулевой» в большей мере гонялся по Балтике за подлодками ФРГ. Дело это не простое, так как лодки прятались под водой, ну на то они и подлодки. Вот только по скоростным характеристикам «Гирорулевой» наконец сравнялся со своими подопечными. Лодки тоже не были скоростными субмаринами. Это были дизельные подлодки.
Занятые поиском подлодки сигнальщики увидели в море большой, метра два в диаметре красный шар. Он лежал на поверхности воды. Несмотря на волну и ветер, шар никуда не двигался, следовательно, он имел якорь, который удерживал его на месте. Кашин принял решение подойти к этому шару и выяснить, откуда он взялся в море и на кой он нужен, а главное, кому. Пока, приближались к шару, возле него всплыла немецкая подлодка. На «Гирорулевом» застопорили ход и легли в дрейф. Решили посмотреть, что «фрицы» будут делать с этим шаром. Через пять минут, лодка дала ход. Удалившись на две мили севернее шара, она нырнула. Спустя минут десять, лодка опять всплыла у самого шара, даже слегка боднув его носом. Затем она повторила этот манёвр, только теперь ушла значительно дальше на юг и опять нырнула. Вскоре всплыла у шара. Советским морякам-разведчикам стало понятно, что немцы отрабатывают поиск объекта по радиосигналу и скорее всего, к шару прикреплён радиопередатчик. Кашин посмотрел на боцмана и скомандовал.
- Сейчас фрицы нырнут. Боцман этот шар к нам на борт, - сказано–сделано.
Только лодка отошла от шара и нырнула, как на «Гирорулевом» дали ход подошли бортом к шару и Каминский со своими корсарами в момент затащил шар. Вблизи он больше напоминал огромный, правда, из толстого ластика, кухтыль. К нижней части, этого кухтыля-шара, за пластиковую ручку карабином из нержавейки, прикрепился стальной тросик, так же из нержавейки. Под команду боцмана: «Раз, два! Раз, два! Раз, два!» Тросик, метров 40, выбрали на борт «Гирорулевого» вместе со свинцовым, в килограмм 20, мёртвым якорьком. Когда тащили тросик, в метрах 15 от дна, обнаружили прикреплённый к тросику радиопередатчик. Разведчики его сразу сняли и унесли. Егор осмотрел кухтыль. Накачивался он, через ниппель, как футбольный мяч, но судя по размеру ниппеля, довольно приличной иглой. Как сдуть этот шар, Каминский не понимал. Да и девать его ему тоже было некуда. Каминский посмотрел на командира, наблюдавшего со спардека, за суетой на палубе и спросил.
- Куда мне его засунуть? Я не могу его сдуть! – Гена в свою очередь спросил боцмана.
- Он тебе нужен? – Егор ответил по-русский.
- На кой он мне!
- Тогда за борт! – скомандовал Кашин. Егор дал команду боцманёнку.
- Говоров! Положи эту хрень на планширь и сам встань в стороне, но держи его, - Вовочка так и сделал. Егор ударил в бок шара боцманским ножом. Из дырки со свистом вырвался воздух и шар под улюлюканье пиратской банды Каминского, по закону глухого Циолковского, улетел в море и вскоре красным пятном закачался на волнах. Осталось дождаться завершения этого марлезонского балета. Ждали выхода подлодки. Ждать пришлось намного дольше, но лодка всплыла и появившиеся на её мостике немецкие подводники стали в бинокли рассматривать море в поисках шара. Вскоре они обнаружили красное пятно на поверхности моря и «Гирорулевой», опять лежащий в дрейфе. Фрицы всё поняли, дав ход, направились к «Гирорулевому». Проходя у самого борта советского разведчика, немецкий офицер-подводник с мостика лодки прокричал советскому капитану: «Russisches Schwein!», эту фразу с детства, по фильмам о войне, знали все, кто даже не ничего не понимал на немецком. Гена укоризненно посмотрел на Егора, стоящего уже на сигнальном мостике и фотографировавшего подлодку. Буд-то Каминский виноват в том, что немец обложил Кашина. Егору, ничуть не было стыдно за свои варварские действия. Егор не забыл, как вчера, после обеда, во время святого адмиральского часа, его высвистали на сигнальный мостик.
К «Гирорулевому», в прямом смысле этого слова «доманался» шведский штурмовик. Мало того, что он грубо нарушал правила мореходства, это ещё полбеды, сам «Гирорулевой» и его помощник не святые, так он ещё и раскачал корабль. Как это ему удалось? Вот как!
Штурмовик, уйдя на корму корабля, мили на четыре, начинал заход с боевого курса, на «Гирорулевой», в диаметральной плоскости с кормы на нос. Уже за один этот заход его можно было сбивать. Вот только, кремлёвские старперцы, не то, что сбить этого наглого нейтрала не посмели бы, а и пёрнуть в его сторону. Такой заход боевого самолёта на боевой корабль, означает только одно. Самолёт готовится провести бомбометание. Такой же заход с траверза, с борта корабля, означает, что самолёт готовится нанести ракетный или торпедный удар. В обоих случаях корабль по международным законам, вправе открыть огонь на поражение и без предупредительного выстрела. Стрелять только «Гирорулевому», не из чего. Швед это знал и наглел. Ну, это было бы ещё терпимо, только этот варяг-летун, проходя над самыми мачтами, врубал форсаж. Вышедшего из малярки на палубу Каминского, обожгло не по-детски, сильным жаром от реактивного двигателя штурмовика. Мощный воздушный удар приходился на нос корабля и «Гирорулевой», нырял носом в воду. Швед методично повторял этот манёвр. Грамотный сволочь и топлива ему не жалко было. Вскоре, попадая в резонанс, штурмовик раскачал идущий на полном ходу корабль. Море тихое, а «Гирорулевой», ныряет по самые «ноздри», якорные клюзы. Когда Гене, это надоело, он вызвал на ГКП Каминского и Кривоборского. Прибывшим морякам он приказал.
- Оба в каюту к боцману. Открыли ящики и взяли ПЗРК «Стрелу». Встали в корзины по бортам и навели на это скандинавское хамло.
- Товарищ командир! Сбиваем его к ****и матери? - от радости закричал Егор.
- Я тебе Каминский собью! Тебе, мать твою, не добитый ты флибустьер, только бы угробить кого-нибудь. Нет! Берём только тубусы! Сами ракеты даже не трогать!
- Товарищ командир! Разрешите взять ракеты! Мы их для убедительности вставим в стволы. Не будем брать аккумуляторы, они ведь без аккумуляторов не стартуют. Товарищ командир! Разрешите взять ракеты? – взмолился Егор.
- Каминский! Нет, я сказал! Ты сейчас, мать твою, развяжешь Третью мировую! А отвечать будет за твою авантюру весь советский народ! Миша! Кривоборский! Проследи, чтобы этот придурок не схватил ракету! С него станется! Я его знаю.
Пришлось Егору, довольствоваться только тубусом. Про себя же Егор думал, устраиваясь в корзине специально установленной по бортам спардека «Гирорулевого» для стрельбы «Стрелами»: «Швед он нейтрал. Никакой мировой войны, Гена, не случится из-за этого козла. Ну, пошумят и успокоятся. Эх, такой случай пострелять из ПЗРК представился, и облом». Каминский не дорожил уже давно своей жизнью. Потеряв Людочку, он потерял смысл жизни. Зачем она ему эта жизнь, без любимой. Когда не ценишь, свою жизнь, разве задумываешься о чужой. Да плевать хотел Егор на шведского лётчика. Он сбил бы его, не моргнув глазом и совесть его потом не мучала бы. Это не случай с «Капканом», когда смерть грозила его родной и любимой дочери. Здесь он, рисковал только своей головой, и ему эту голову уже давно тяжело стало носить на плечах.
Швед, за это время снова ложился на боевой курс. Пролетая над мачтами, он увидел двух советских моряков, в защитных очках, ловящих в прицелы ПЗРК его самолёт, а на палубе «Гирорулевого» высыпавшую команду, в ожидании конца шведского аса. Надо сказать, что швед грамотно уходил от ПЗРК. Опытный лётчик. Он взял курс на Солнце и как мог ниже, прижался к поверхности моря. Знал, сука, что порой ракеты «Стрелы» гоняются за волнами. У этой ракеты головка инфракрасного наведения. Были случаи, когда она переключалась на солнечный зайчик и гналась за волной. Швед скрылся за горизонтом.
- Штаны, козёл, полетел менять. Повеселись. Шведа прогнали. - Обращался Егор к морякам, стоявшим внизу, на главной палубе и добавил, - как в том анекдоте про, Чапая и Петьку!
- Расскажите, боцман, анекдот! – понеслось с палубы.
- Хорошо, слушайте, - и Егор рассказал анекдот, стоя на спардеке, как на трибуне, с тубусом для ПЗРК «Стрела 2М» на плече и с защитными очками на лбу, тот ещё видок со стороны.
- Значит так:
- Василий Иванович! Танки! – кричит Петька, вбегая в штаб. Чапай ему.
- Сними, Петька, со стены гранаты и погоняй танки! - Петька снимает гранаты со стены. Отбил гранатами атаку танков и вернулся в штаб, к Чапаю. Чапай спрашивает Петьку.
- Ну что, Петька, погонял танки?
- Погонял, Василий Иванович! Один даже подбил!
- Молодец Петька, а теперь, повесь гранаты на место… - моряки дружно засмеялись. С чувством юмора на «Гирорулевом» всё было в порядке. Насмеявшись, теперь Кашин крикнул, чтобы слышали все
- Каминский, Кривоборский, положили тубусы от ПЗРК в ящики, …повесили гранаты на место! - вторая волна смеха прокатилась над Балтикой. Не служба в разведке, а сплошной КВН!
Поход подходил к концу. Остался только заход в Польшу для получения права на валюту. «Гирорулевой» лежал в дрейфе вблизи шведского побережья. Команда обедала. В кают-компании принимали пищу офицеры и мичманы, свободные от вахты. Старшим был командир. Помощник стоял на вахте. Слышно было, как в машинном отделении запускали главную машину. Видимо, Андрей Блинов решил дать ход «Гирорулевому». Неожиданно сильный удар потряс корабль. Удар был такой силы, что «Гирорулевой» встряхнуло, будто он налетел на риф. Рифов на Балтике не было. Все, кто находился в кают-компании, прекратили приём пищи и посмотрели на механика. Механик, как ни в чём не бывало, рубал уху. Гена не выдержал:
- Механик! Потом доешь. Иди в машину и разберись. Что происходит у них, или ты ждёшь, пока винт в кают-компании вылезет? - винты как раз находились под днищем корабля прямо под кают-компанией. Механик молча встал и вышел из кают-компании. Ни в этот день, ни на следующий день механик больше в кают-компанию не вернётся. Офицеры и мичманы в кают-компании встревожено смотрели на командира. Так получилось, что в основном в этот момент обедал комсостав экипажа «Гирорулевого». Егор затылком почувствовал смертельный холод. Так бывало уже не раз и на Линго-Линго, и в Массауа, и на лесоповале, всегда, когда костлявая приходила к нему. Приходила проведать Егора и напомнить ему, что она о нём не забыла. Что случилось, Егор ещё не понимал, но чувствовал интуитивно, случилось что-то страшное. Резко зазвенел в кают-компании корабельный телефон. Все вздрогнули, но никто не двинулся с места, а только уставились на трезвонивший телефон и молчали. Морякам уже точно стало ясно, что этот звонок перевернёт всю их жизнь. Трубку взял гарсон. Он представился и тут же растерянно повернулся в зал кают-компании. Нашёл глазами Кашина и, сглотнув слюну, произнёс.
- Товарищ командир. Вас! Механик из машины, - идти к телефону Гене было четыре шага, но всем показалось, эти четыре шага он шёл вечность. Гена взял трубку и произнёс.
- Слушаю, - спустя минуту, повесив трубку со стеклянными глазами, он окинул своих командиров и тихо произнёс.
- Товарищи офицеры! – все вскочили и встали по стойке «Смирно», Гена так же тихо продолжил: - звонил механик. В главной машине при запуске рассыпалась гильза поршня, - по кают-компании прошёл холодок, это костлявая приняла стойку «Смирно!». У Егора похолодели руки. Командир продолжал – излишне вам говорить, что это значит для корабля и для нас. Прошу всех занять места согласно «Боевой тревоге». Сейчас подам сигнал. Каминский за мной на ГКП, Прошу всех исполнять мой приказ, - кают-компания опустела в момент. Егор не переодеваясь, как и был в кремовой рубашке и в галстуке, впрочем, командир тоже был в такой форме, поднялся вслед за Кашиным в ходовую рубку. Гена расположился в кресле. К нему подошёл бледный Андрей Блинов, Егор впервые видел таким встревоженным помощника. Блинов доложил Кашину.
- Товарищ командир. При запуске машины развалилась гильза поршня. Мы потеряли ход. До Шведского побережья 24 мили. Ветер юго-западный 5 м/с, волнение на море зыбь. Нас сносит на Шведское побережье, при таком ветре и скорости дрейфа, через пять часов мы пересечём территориальные воды Швеции, а там, либо нас интернируют либо, что ещё хуже нас выкинет на их побережье, - Гена посмотрел на Блинова и перевёл взгляд на Каминского.
- Понимаешь теперь боцман, почему я тебя позвал. Собирай свой боевой взвод. Снаряжай магазины патронами, раздай автоматы бойцам и занимай боевые позиции по периметру корабля. Твоя задача продержаться хотя бы 15 минут, когда начнётся высадка на корабль противника. Хотя бы 15 минут, пока мы уничтожим секретное оборудование и документы. Задача ясная, Егор?
- Ясна, товарищ командир. У меня ещё есть полсотни гранат РГД-5, хорошо, что Володя их не забрал, - добавил Егор.
- Это отлично! Принеси-ка мне две, что-то в плен не хочется, - попросил Гена
- И мне боцман две принеси, - попросил Андрей Блинов. Егор, спросив разрешения, покинул ГКП и спустился в дежурку на главную палубу. В дежурке размещался арсенал корабля. Егор открыл пирамиды с автоматами и патронами: «Тридцать автоматов и 2000 патронов к ним. Негусто. Допустим, первую атаку мы отобьём. Они не будут ожидать огневого сопротивления. Только потом они прошьют корпус и надстройку из крупнокалиберных пулемётов и погасят все наши огневые точки. Надо действовать разумно. Чтобы продержаться, как можно дольше», - такие мысли крутились в голове Егора. Страшно ему не было совсем: «Такую героическую смерть ещё надо заслужить. Это тебе не от водки замёрзнуть пьяным под забором. Хоронить будут с почётным караулом, под залпы салюта, поставят шикарный памятник, детям в школе в пример будут ставить, как надо Родину любить и как надо исполнять воинский долг. Наградят посмертно. Родители, жена, дочь будут мною гордиться», - успокаивал себя Егор.
Каминский позвонил на ГКП, и попросил Блинова подать команду для боевого взвода. Вскоре по внутренним помещениям разнеслась команда: «Боевому взводу построиться у арсенала!». Егора передёрнуло от этой команды: « Бог ты мой простые слова, а звучат как реквием».
Стали прибывать моряки из боевого взвода и строиться в коридоре. Когда все построились. боцман подал команду:
- Становись. Равняйсь. Смирно. Вольно. - Егор обратился к матросам: - Что случилось с кораблём, вам известно, - моряки молча кивнули, Егор продолжил: - Нас сносит в терводы Швеции. Сами понимаете, как только мы окажемся в их водах, они предпримут штурм корабля. Захватить корабль, напичканный совершенно секретным оборудованием, - этого шанса они не упустят. Наша задача - продержаться пятнадцать минут, пока остальные уничтожат секретное оборудование и документы. Эти пятнадцать минут мы с вами даже не имеем права умереть. Потом сколько угодно можете умирать, но четверть часа приказываю оставаться в живых. Свои места на палубе и в корпусе вы знаете. Значит, как действуем. Даём им начать высадку на «Гирорулевой». Пока они не высадятся, огня не открывать. Сигнал к бою - моя длинная очередь из автомата. Зачем нам действовать именно так? Пока они на нашей палубе их крупнокалиберные пулемёты не смогут работать по нам. Большой риск своих зацепить. Как отобьём первую атаку и перебьём тех, кто высадился, сразу меняем позиции. Стараемся укрыться за оборудованием на палубе. Оборудование немного прикроет от крупнокалиберного пулемёта. Ещё, я каждому дам по две ручные гранаты. Как и когда ими воспользоваться, решите сами. Продолжаем бой, не давая противнику, на этот раз высадиться на борт «Гирорулевого». Если уже держаться на палубе будет невозможно, отстреливаясь, отходим к каюте СПСа. Ну, думаю, до этого не дойдёт. Вопросы есть? – Вопросов не было. - Тогда, как прозвучит «Боевая тревога», получать оружие и гранаты. Да, и вот ещё. Оденьтесь-ка, братишки, по первому сроку. Моряку положено принимать смерть в чистом. Разойдись. Моряки молча разошлись, а Каминский, с Говоровым вскрыв цинки, стали набивать патронами магазины к автоматам. Закончив снаряжать магазины, Егор и Вовочка, приволокли ящики с гранатами из каюты боцмана. Вкрутив в них запалы, Егор поднялся на ГКП и вручил по две снаряжённые гранаты командиру и помощнику. Гена спросил Егора:
- Пистолет будешь получать?
- Зачем? У меня автомат. Он надёжнее. До пистолета, думаю, дело не дойдёт. Две гранаты, понятное дело, Егор оставил для себя. Глянув на море, Егор увидел два шведских тральщика.
- Уже пронюхали о нашей беде. Слетелись стервятники, - проговорил Гена, проследив за взглядом Егора и добавил: - До их вод ещё часа три. Я передал в Москву. Приказали держаться и не допустить захват корабля. Обещали, что скоро придёт помощь.
Через два часа до тервод Швеции оставалось меньше трёх кабельтовых. Шведские тральщики тёрлись почти о борт «Гирорулевого». Было понятно, что они готовят абордажную команду. Гена дал сигнал «Боевой тревоги». Боевой взвод, разобрав автоматы и гранаты, стал занимать свои боевые, последние в их жизни, позиции. Увидев вооружённых моряков, занимающих позиции на палубе, за оборудованием и стволы автоматов, торчащие из иллюминаторов, прыти у шведов поубавилось. Шведские катера отошли от «Гирорулевого» подальше, но начали проворачивать башни с пулемётами и пушками. Всё складывалось ещё хуже, чем предполагал Каминский. Шведы не станут рисковать людьми, а просто изрешетят «Гирорулевой» из пулемётов и малокалиберных пушек и потом спокойно высадятся на его борт.
До вод Швеции «Гирорулевому» оставался кабельтов, это расстояние можно было считать погрешностью на карте. Шведы же не спешили, они ждали, пока советский разведчик окажется далеко в их территориальных водах, чтобы потом не было кривотолков. Затапливать «Гирорулевой» то же не имело смысла. Под килем глубины не более 15 метров. Для аквалангистов такая глубина, ныряй - не хочу, даже без декомпрессии. Неожиданно раздался крик сигнальщика, старшего матроса Крупина.
- Товарищ командир! Это наши! Мотоциклы! По правому борту 90! Два облака. - Кто был, на ГКП, выскочили на правое крыло мостика. К «Гирорулевому», на бешеной скорости, со свистом, приближались два облака. В бинокль, можно разобрать, что это СКРы, по простому, мотоциклы. Ещё пять минут, и выключив форсаж, мотоциклы упали в воду справа и слева от «Гирорулевого». На палубе «Гирорулевого» вскочили матросы и размахивая автоматами приветствовали своих спасителей.
- Боцман! Забери у них автоматы! Пока они в небо палить от радости не начали. Как потом патроны списывать будем, - прокричал Гена Егору, сам он при этом радостно размахивал руками, приветствуя командиров СКРов. Штурман вернулся в штурманскую рубку и выскочив из неё доложил.
- Товарищ командир, мы пересекли границу Швеции!
- Да! И хер с ними, со шведами! Кстати, а где они? - На горизонте молотили винтами улепётывающие подальше два шведских тральщика. Егор отлично помнил, с переподготовки, какая огневая мощь у мотоциклов и это, похоже, отлично понимали и шведы, поэтому повторения Полтавы им не хотелось.
Поручив Пете Чимерко обезоружить своё воинство, Егор отправился на бак с матросом Говоровым принимать буксирный трос с СКРа. По бортовому номеру Каминский узнал свой СКР, тот, на котором проходил переподготовку. С мотоцикла подали бросательный. «Гирорулевой» находился рядом с СКРом, в десяти метрах, с борта мотоцикла вдруг прокричали.
- Егор! Каминский! – это боцман сторожевика узнал Егора. Каминский в ответ помахал ему рукой.
СКР, взяв «Гирорулевой» на буксир потащил его в Свиноустье в базу кораблей Балтийского флота на территории Польши. Егор так и проходил всё это время в кремовой рубахе. Это была новая рубаха, и он её здорово вымазал, особенно ремнём от автомата. Долго Егор потом не разрешал Ольге стирать эту рубашку. Она пахла оружейной смазкой и напоминала Егору те захватывающие часы, которые он и команда «Гирорулевого» провели на лезвии бритвы, между понятиями, «всё было» и «ничего больше уже не будет».
На следующий день с помощью польского буксира беспомощный «Гирорулевой» отшвартовали у стенки в порту Свиноустье. Там, где постоянно швартовались, перед возвращением домой советские разведывательные корабли. Наконец-то этот проклятый поход закончился, но вот беды на «Гирорулевом» ещё не закончились. Главное чрезвычайное происшествие было не за горами и по своей разрушительности превосходило и поломку машины, и угрозу захвата корабля шведами.
В Польше, механик вытащил на палубу гильзу для главной машины из ЗИПа. Она вся внутри проржавела. Хранилась не в надлежащих условиях, а что можно было ожидать от такого раздолбая как механик «Гирорулевого». Эх, не было в этом походе на него летёхи Лёхи. То, что случилось дальше, изумило Каминского до самого спинного мозга. В эту стальную гильзу влез матрос Бондарь из БЧ-5, моторист, подчинённый механика и стал зачищать внутреннюю поверхность гильзы вручную наждачной бумагой. Его действия изумили не только боцмана, но офицеров разведчиков, стоявших на главной палубе.
- Бондарь! Ты что творишь? – не удержавшись с любопытством, спросил матроса боцман.
- Механик приказал зачистить её. Потом поставим её в главную машину и пойдём домой в Балтийск своим ходом, - ответил Бондарь, Каминскому. По палубе прокатился смех! Смеялся не только боцман, но и офицеры разведчики. Тут на палубу вышел и механик, его Егор не видел с того момента, как он покинул кают-компанию. Егор обратился к нему.
- Товарищ капитан-лейтенант, Вы собираетесь зачистить эту гильзу вручную, наждачкой? Потом запустить с ней машину? Она же вся ржавая, а Бондарь её не восстановит. Даже мне известно, гильзы цилиндров двигателей внутреннего сгорания имеют чистоту полировки девятого и выше класса. Я работал на заводе. Так вот там, даже самые точные полировочные станки не давали и седьмого класса точности, - слова Егор утонули в хохоте офицеров. Механик в своей манере, ничего не сказав боцману, молча повернулся и удалился в надстройку корабля. Растерянный Бондарь спросил боцмана.
- Так товарищ старшина? Мне, что делать? Тереть её или ну её нафиг?
- Пилите, Шура! Пилите, они золотые! – ответил Егор голосом Паниковского. Кстати, имя матроса Бондаря - Александр, и опять по палубе разнёсся хохот, теперь уже смеялись матросы, вышедшие на палубу и ставшие свидетелями разговора боцмана с механиком, но смеяться над офицером не посмели. Егор отошёл к офицерам-разведчикам и закурил с ними. Бондарь продолжал свою дурную работу, вот только совсем уже без энтузиазма.
Вечером, того же дня, когда «Гирорулевой» отшвартовался у стенки в Свиноустье и мотористы подключились к береговому электричеству, а главное к питьевой воде, на корабле, по традиции, устроили, генеральные постирушки и баню без ограничения воды. Весь день моряки, как моржи плескались в душе, сидели в сауне и отстирывали свою форму. Вечерний чай отметили хорошим крепким кофе! Командир корабля и замполит, ещё после обеда, покинули корабль и отправились в береговой штаб группы советских военных кораблей в Свиноустье. Дежурным по кораблю стоял Петя Чимерко, менял его мичман-баталер Виктор Петровский. Оба мичмана зашли в кают-компанию, чтобы доложить помощнику, за отсутствием командира, о смене дежурства. Вот при этой смене и грянул гром, похоронивший лучший разведкорабль флота «Гирорулевой» под обломками рухнувшей на его борту дисциплины. Начал Виктор Петровский.
- Товарищ лейтенант! При смене дежурства и обходе корабля мной и мичманом Чимерко были обнаружены в состоянии тяжёлого алкогольного опьянения старший матрос Глущенко и старшина 2-й статьи Чаусов, - при упоминании этих фамилиях у Егора застучало в висках: «Это же его бойцы, с которыми он ходил в поход по местам «Джека». Чаусов, кандидат в КПСС. Этого не может быть, потому что этого не может быть», - только это была правда. В кают-компании повисла тишина. Андрей Блинов встал со стула. Взглянул на боцмана и на заместителя командира по разведке, оба матроса срочной службы были его подчинённые. Меняющихся на дежурстве мичманов он спросил.
- Где они?
- В кубрике личного состава, пьяные до потери пульса. Невменяемые. Ничего не соображают, - ответил Чимерко.
- Боцман, док и вы товарищ капитан-лейтенант пошли смотреть этих героев Цусимы, - они вшестером, с мичманами Чимерко и Петровским, зашли в кубрик команды. Моряки вскочили и встали по стойке смирно. Оставались только, лежать на койках невменяемые, Глущенко и Чаусов. Док осмотрел их и вынес свой вердикт
- Пьяны в стельку. Скорее всего, они добрались до бочки со спиртом в моей каюте. Проспятся, выясним. Шило его надо уметь пить и иметь к нему закалку, а эти салажата не рассчитали дозу, вот и результат, - пьяных решили оставить в кубрике, под присмотром командиров отделений, а сами вернулись в кают-компанию. Офицеры и мичманы, кроме мичмана Петровского, который остался дежурить по кораблю, сели за столы в кают-компании и молча смотрели на помощника Блинова. Было понятно, что это дело никто из них не согласится замять. Дисциплина на корабле уже и так упала ниже плинтуса, и это благодаря замполиту Хлебникову и командиру Кашину. Они, покрывали нарушителей воинской дисциплины, стараясь не испортить себе поступление в академию. Теперь этой порочной практике пришёл конец. В этот момент, открылась входная дверь и в кают-компанию, ввалился в стельку пьяный капитан-лейтенант Хлебников, замполит корабля. По кают-компании прокатился возглас праведного гнева. Судя по красной морде Хлебникова, затуманенному взгляду и тому, как он хватался за предметы окружающей обстановки, чтобы не упасть, Хлебников по степени опьянения не сильно отличался от Глущенко и Чаусова. Ничего не сказав присутствующим офицерам и мичманам, Хлебников, сильно качаясь, удалился. Белов позвонил в дежурку Петровскому.
- Командир прибыл? – спросил помощник Петровского. Выслушав ответ дежурного, лейтенант повесил трубку телефона и окинул взглядом всех находящихся в кают-компании. Стало понятно по взгляду Андрея Блинова, Гена не в лучшем состоянии, чем Хлебников. Это был крах лучшего разведывательного корабля флота «Гирорулевой». Андрей Блинов, помолчав, заговорил, незнакомым для знавших его голосом.
- Мириться и скрывать это больше нельзя. Предлагаю немедленно известить о происшествии Москву, - в кают-компании находились офицеры и мичманы из ГРУ. Понятно, что если бы кто-то и намеревался скрыть случившееся, ему это сделать не удастся. Андрей продолжил, - товарищи офицеры и мичманы, кто согласен с моим предложением, прошу подтвердить своё согласие. Первым: «Да!», произнёс заместитель командира по разведке, последним, после некоторого колебания: «Да!», сказал и боцман Каминский. Так Егор, впервые предал своего друга, встав на сторону дисциплины, пожертвовав дружбой ради благополучия Родины. Очень скоро Егор пожалеет о своём решении, хотя его «Нет!» не играло никакой роли в принятии решения практически всем комсоставом, известить Москву. Блинов вызвал шифровальщика на ГКП и сам удалился. Офицеры и мичманы расходились из кают-компании в отвратительном настроении.
Весь следующий день ни Кашин, ни Хлебников не выходили из кают, даже не приходили на приём пищи. Пьяные матросы проспались. Помощник их допросил. Всё было именно так, как и предполагал доктор. Глущенко и Чаусова, закрыли на замок в одном небольшом помещении трюма, поставив им ведро и оставив шесть литров воды. Они там оставались до возвращения в Балтийск.
К обеду МРЗК «Лотлинь» доставил новую гильзу к главной машине. Гильза сверкала внутри зеркальным блеском. Блинов, не доверяя механику «Гирорулевого», попросил его коллегу с «Лотлиня» возглавить установку гильзы и провести запуск машины. Блинову, никто не мог отказать и механик с «Лотлиня успешно провёл все работы. К обеду третьего дня стоянки в Свиноустье, «Гирорулевой» опять был на ходу, следующим утром он отшвартовался от стенки в Свиноустье и взял курс на Балтийск. Кашин, уже пришёл в себя и вернулся к командованию кораблём, вот только, это был уже другой человек, ни у кого больше не поворачивался язык называть командира, даже между собой, Геной. Между ним и командой возникла стена отчуждения и напряжённости в отношениях. Например, Егор, так и не простил ему эту пьянку в Свиноустье. Командир корабля, первый после Бога, не имеет права на такой срыв.
В конце ноября 1986 года «Гирорулевой», отшвартовался у стенки в своём дивизионе. Корабль на стенке встречал духовой оркестр, всё командование разведки флота во главе с контр-адмиралом Кочетковым, жёны моряков. Оказывается, экипаж «Гирорулевого» ждали ценные подарки. Боцман Каминский стоял у трапа, когда по нему поднялся контр-адмирал Кочетков и слышал, как Кашин докладывал о завершении похода и в конце своего доклада, доложил о ЧП в Свиноустье, и о радио, об этом в Москву. Кочетков, на глазах изменился в лице. Он опустил руку от козырька фуражки, и Егор отчётливо услышал, как Кочетков, сказал Кашину: «Эх ты – командир! Пошли разбираться. Теперь не до твоих результатов разведки. Какая, на фиг, разведка, когда у тебя такое ЧП на борту».
Разбор длился недолго, не более часа. Как потом выяснилось, Кочетков даже не взглянул на схемы, карты, отчёты, фотографии. Он их смахнул на палубу в кают-компании. Сразу убрали со стенки оркестр и отправили домой жён с детьми, сказав им, что отчёт продлится очень долго. Ценные подарки вернули в штаб флота в Калининград. Уходя Кочетков, только отдал честь флагу, спускаясь по трапу, ни с кем из экипажа не попрощался, как он делал это раньше. Позорное завершение боевой службы.
Каминский стоял у крышки трюма и размышлял: «Что же по большому счёту произошло? То, что Кашин и Хлебников вернулись на корабль пьяные в жопу, это не чрезвычайное происшествие. Страшнее это пьянка матросов срочной службы, и здесь нет ничего уникального. Пьянки матросов срочной службы, не такое уж редкое явление на военно-морском флоте. Сплошь и рядом об этом говорят. Самое страшное в том, что пытаясь скрывать эти происшествия, Кашин и Хлебников разложили дисциплину на корабле. Вот итогом их попытки, любой ценой попасть в академию, и стала пьянка Глущенко и Чаусова. Обоих сразу после убытия начальников отправили на гауптвахту. Доклад в Москву! Вот, что так разозлило адмирала! Кочетков не знал о ЧП на борту «Гирорулевого», вот почему была организована такая торжественная встреча. Москва его не уведомила о радио с «Гирорулевого». Значит, ему тоже прилетит. Только вот бесит одно. Мы так старались. Рвали задницу на портянки! Готовились погибнуть и погибли бы, не примчись вовремя мотоциклы, за эти секретные документы и аппаратуру, и теперь всё это коту под хвост. Два пьяных матроса и вся команда теперь в списке прокажённых. Эти штабные крысы, сидя в своих креслах в Кёнике, море видят только с берега, а противника только на моих фотографиях. Им главное, чтобы всё было в ажуре. Главное - красиво доложить наверх. Эти суки не смотрели в стволы шведских пушек, наведённых на тебя, и не считали минуты, которые тебе осталось жить. Зато они, вершат наши судьбы! Решают, кто достоин награды, а кто нет. Вот так, одним взмахом руки сбросить на палубу, как мусор, многодневный труд целого коллектива, только из-за того, что два матроса нажрались спирта! Что же ты Родина, за уродина такая!». С этого дня, Егор Каминский расстался со своей патриотической иллюзией. Теперь, он будет служить только для себя, для своей карьеры, своего материального благополучия. Долго же, однако, он шёл к этой разумной мысли. Действительно, если не доходит через голову, то дойдёт через задницу.
Семье Каминского, в отряде предложили, две комнаты в том же Камсигале на соседней улице. Кашины тоже съехали от тёщи Егора, они получили квартиру в новостройке в районе Комендатуры. Егор перевёз, а вернее с двумя матросами перенёс, часть мебели в две комнаты на втором этаже почти такого же немецкого дома, в котором они жили с Ольгой. Только одна мысль резанула мозг Егора: «Вот теперь у Ольги есть отличное гнёздышко, где можно принимать любовников, пока я в море. Теперь ни тёща не помеха, ни дети». В том, что Ольга ему изменяет, он не сомневался. Какая нормальная женщина, да ещё такая страстная как его жена, будет месяцами ждать мужа и терпеть. Это Балтийск! Нравы же женщин Балтийска, Егору были хорошо знакомы и давно, ещё по Гидрографии. Он поймал себя на мысли, что его измены жены ничуть не напрягают: «Раз она умеет так гулять, что у меня, кроме фантазий, нет ни малейших подозрений, значит, пусть гуляет. Глаза не видят, сердце не болит. Меня совсем не ранит, то, что её трахают другие мужики. Мне хватает. Я её не люблю и женился на ней из благодарности, как говорится, по залёту».
Кашин вызвал Каминского в свою каюту. Егор вошёл, доложился. После того случая в Польше и после того как Кашины съехали от тёщи Егора, они теперь общались только соблюдая субординацию Кашин протянул Каминскому документы.
- Это направление в Кронштадт. В школу мичманов. Учиться тебе там почти полгода. Прибыть в школу к 1 декабря. У тебя на сборы три дня. Иди, собирайся. Получишь в отряде в строевой части ВПД и отправляйся. Егор отдал честь и вышел из каюты: «Школа, так школа. Кронштадт, так Кронштадт. Это не лесоповал и не колхоз. Бывало и хуже, а главное, это не опять в море, от которого меня уже выворачивает. Смотри-ка, как в воду смотрел. Квартира для Ольги, только бы она мне не нагуляла ещё одного ребёнка. Надеюсь, она хоть и ****ь, но ***** с головой. Убережётся или сделает аборт», - так думал, Егор Каминский, идя домой. Он, получив уже на руки в отряде предписание и военно-проездные документы от Балтийска до Кронштадта.
Прибыв в Ленинград, Егор весь день гулял по городу. Ходил в музеи, кинотеатр, расстроился, что не удалось попасть в квартиру Пушкина на Мойке. Вечером на пароме из Ломоносова он добрался до Кронштадта и в 21 час по московскому времени, старшина 2-й статьи сверхсрочной службы, Егор Каминский стоял уже перед дежурным офицером Кронштадтской школы мичманов и прапорщиков. Начинался новый этап в жизни Егора. Ему недавно исполнилось 27 лет, он был полон сил, смел, красив, и как ему казалось, навсегда залечил сердечную рану, нанесённую ему когда-то его Людочкой. Так ли это? Время покажет, а впереди учеба и новое воинское звание, новая ступень в его карьере военного.
Глава восьмая.
Мичман Каминский.
Служить бы рад, прислуживаться тошно.
А.С Грибоедов.
114 школа мичманов и прапорщиков ВМФ.
Школа мичманов, воинская часть 95134, входила в комплекс военно-морских учебных заведений располагавшихся по улице Флотской в городе Кронштадт. Вернее сказать за одним забором размещалась школа-техникум, готовившая два года мичманов для флота, сама 114-я школа мичманов и прапорщиков и ещё старшинская учебка. Всё это величалось 4-м учебным отрядом. Казармы, в которых предстояло, полгода жить и учиться Егору Каминскому, были построены из красного кирпича ещё при царе батюшке, только непонятно, при каком из них. Школа выпустила первых мичманов в мае 1972 года. Готовили специалистов по флотским профессиям: боцман, командир катера, старшина команды электромехаников, старшина команды водолазов и секретарь комсомольской организации. Школа делилась на две роты. По 120 курсантов в роте и по четыре взвода в роте.
Обучение состояло из трёх этапов. Первые два месяца в школе. Потом, два месяца практика на кораблях, в той воинской части, откуда и послали будущего мичмана на учёбу. Последние два месяца подготовка к государственному экзамену. Вся учеба занимала шесть месяцев. С 1 декабря по 15 мая.
Контингент курсантов, как правило, состоял из матросов и старшин срочной службы, но были и такие как Егор, сверхсрочники. В этой школе Егор встретил несколько ребят, которые, как и он закончили Лиепайскую школу специалистов рядового плавсостава, а один из них, даже учился в его второй роте у Анатолия Ивановича Винса. Понятное дело, что сверхсрочники, а их было немного, стали ядром младшего комсостава в этой школе мичманов. Старшина 1-й статьи сверхсрочной службы Витя Кононов, принял должность заместителя командира 21-го взвода во второй роте, во взводе и роте, куда был зачислен старшина 2-й статьи сверхсрочной службы Егор Каминский. Каминский и Кононов быстро нашли общий язык и подружились. В помещении роты, в кубрике, их койки стояли рядом. Тем более Егор Каминский, как коммунист и в прошлом член комитета Балтийского Горкома ВЛКСМ, был избран комсоргом роты. По тем временам должность более чем серьёзная. Егор сразу попал в касту неприкасаемых. Помимо Кононова, Егор быстро подружился с другим сверхсрочником, Александром Бычковым. Саша Бычков являлся мастером спорта по дзюдо и служил, как и Егор, в частях разведки, но удивительно он моряк, а его часть дислоцировалась в городе Фрунзе! Вот такие парадоксы имели место быть во времена Советского Союза. Саша Бычков получил в школе должность заместителя старшины роты. В отличие, от помощника командира взвода, в просторечии «замок», штатным расписанием должность Бычкова была не предусмотрена, но её ввели, чтобы облегчить службу мичману, старшине роты, а Саша Бычков отлично с этими обязанностями справлялся.
Надо сказать, что программа обучения в школе мичманов, не удивила Егора. Единственное, что его заинтересовало, это методика боевой подготовки личного состава. На этих лекциях Каминский много конспектировал и вникал в предмет. Сюда же можно добавить ещё и стрелковую подготовку, а именно, изучение пистолета Макарова. Остальные предметы ему были знакомы по Лиепайской школе, службе в Гидрографии и службе на «Гирорулевом». Надо ли говорить, что Каминский, с первых же дней стал круглым отличником и вскоре приобрёл авторитет, как среди курсантов, так и среди офицеров и мичманов школы. Кронштадтская школа мичманов, это был дом отдыха для Егора. Она ни в какое сравнение не шла с преисподней на Земле, Лиепайской школой рядового плавсостава.
Сознательная воинская дисциплина в школе находилась на высочайшем уровне. Выше даже, чем в военных училищах готовивших офицеров. В училище, как правило, поступали школьники. Детки ещё не нагулялись и не до конца понимали, что такое воинская дисциплина и сама служба. Два года они только пытались стать военными людьми. В школу мичманов приходили уже отслужившие, по большей части на флоте, моряки срочной службы. Они отлично знали и понимали и что такое воинская дисциплина, и что есть такое Воинские Уставы, и чего они сами хотят, и чего хотят от них офицеры. За сверхсрочниками, что немаловажно, на время учёбы сохранялось их денежное довольствие. У Каминского это были немалые деньги. Поэтому учёбу в школе мичманов Егор воспринял, как возможность передохнуть от тягот и лишений воинской службы. Единственное, что сильно угнетало и тяготило Каминского - это отсутствие женского тела! Лишение доступа к женскому телу, всегда отвращало его от службы на военно-морском флоте.
Командир 2 роты, в которой учился Егор Каминский, капитан 3-го ранга Богачёв, отличный офицер и командир. Командир взвода капитан-лейтенант Нечепоренко, спокойный и уравновешенный офицер. Начальником школы оказался капитан 1-го ранга Степан Еремеевич Власюк! Власюк, был отличным начальником и грамотным моряком и офицером. Секретарём комсомольской организации школы служил мичман по имени Василий. Этот мичман, сам в недавнем прошлом выпускник этой же школы, по возрасту на два года был младше Егора Каминского. Василий принадлежал к той категории комсомольских работников, которые искренне верили в дело, которому служили. Более того, Василий оказался инициативным комсомольцем, честным и порядочным мичманом. Егор и Василий быстро нашли общий язык. Их связала настоящая комсомольская дружба. Василий напоминал Егору, секретаря Балтийского горкома ВЛКСМ Фёдора Соколова. Многие комсомольские начинания и дела, Василий сможет осуществить при активной поддержке и личном участии Егора Каминского, а Егор, достигал своих целей, опираясь на содействие Василия. Так образовался эффективный комсомольский тандем Егор и Василий. Надо сказать, что в отличие от Лиепайской школы в школе мичманов кадры комсостава - это высокие профессионалы и отличные командиры.
Распорядок дня в школе, не сильно отличался от других учебных заведений ВМФ СССР. Утром подъём. Зарядка во дворе школы в любую погоду. После завтрака и до обеда – занятия по аудиториям и кабинетам в здании школы. После обеда и до ужина – самоподготовка, в тех же аудиториях. Перед отбоем, обязательная, как и утренняя зарядка, вечерняя прогулка. Прогулка, это мероприятие с сарказмом в своём названии, заключалась в том, что курсанты всей школы, поротно, занимались строевой подготовкой, маршируя полчаса по кругу вокруг административного здания. При этом не только отрабатывалась строевая подготовка, но и разучивались две строевые песни. Песни для второй роты подобрал мичман, старшина роты. Первая известный шлягер под названием «Идёт солдат по городу», только солдата, заменили, на курсанта. Вторая песня, насквозь патриотичная и до тошноты идейная, один только припев о русских берёзках навевал тоску. Поэтому курсанты, чтобы не портить себе перед сном настроение стали петь песню из кинофильма «Василий Иванович меняет профессию». В фильме песня звучала, как «Маруся» или «Кап, кап, кап…». Талантливые авторы написали прекрасную строевую песню, и раз уж приходилось пять вечеров в неделю, по полчаса топтать асфальт, то почему бы не делать это под отличную весёлую песню. В роте нашёлся отличный солист, его звонкое «Маруся!!!» не уступало Марусе из фильма, а саму песню курсанты второй роты уже через месяц так мастерски исполняли, что их можно было спокойно посылать на конкурсы строевой песни, где первое место им было гарантировано. Остаётся только, забегая вперёд сказать, что эта Маруся ещё покажет себя в день выпуска из школы, но это уже другая история.
По субботам и воскресеньям у курсантов были увольнительные в город. Увольнение давались всем курсантам. В школе оставались лишь заступившие в наряд. Единственное требование к уходящим в город курсантам - это строгое соблюдение уставных требований к форме одежды. Вплоть до цвета носков. Такие требования к форме курсанты обыграют в одной из интермедий во время финальной игры в КВН, но и это уже другая история.
До нулей все уволенные в город должны прибыть в школу и доложиться дежурному по школе, при этом курсанты обязаны помнить, что пиво - это тоже водка, а также не забывать, что в увольнении курсанту разрешено всё, что не запрещено, а запрещено ему – всё. Вот такие парадоксы курсантской жизни.
Рядом, со школой, располагался кинотеатр «Бастион» и Базовый матросский клуб, занявший знаменитый Никольский Морской собор. В кинотеатр, понятное дело, курсанты школы не ходили. Кто будет тратить своё свободное время на «киношку». В Базовый матросский клуб им ходить было категорически запрещено. В этом клубе собирались матросы срочной службы. Естественно, такие «танцульки» обязательно закончатся потасовкой между матросами и будущими «сундуками», как на флоте за глаза называли мичманов. Местом, где проводили время в увольнении курсанты школы, стал Кронштадтский Дом Офицеров. Недорогой буфет, отличная музыка и красивые женщины, что ещё нужно молодому человеку, чтобы на какое-то время вернуться к нормальной жизни?
Излишне напоминать, что Кронштадт - остров. Особо идти там некуда. К тому же это остров, продуваемый насквозь всеми ветрами. Находится он не в Крыму, а почти у самого Полярного круга. Населяли этот остров мужчины-моряки разных калибров и возрастов. Любая женщина на этом острове, если ещё учесть, что город закрыт и попасть на остров, можно только по пропускам или по прописке, обязательно была уже красавица.
Кормёжка в школе оказалась вполне сносной и качественной. Далеко конечно не ресторан Анны Ивановны на «Стрельце», но вполне достойная пища. Без разносолов «Гирорулевого» с его пайком подводника, но конечно и не отвратительная жратва Лиепайской школы.
Каминский, как сверхсрочник и комсорг, нечасто попадал в наряды. Буквально два раза ему пришлось заступить старшим наряда на кухню и несколько раз в городской военный патруль.
Будни обучения в школе мичманов быстро вошли в повседневный режим. На этом знакомство с условиями, в которых оказался Егор, можно оставить и перейти непосредственно к описанию событий, которые случились с Егором на этом этапе его жизни.
Афганец Николай.
В школе у Егора со всеми установились ровные, дружеские отношения. Командованию и курсантам был в общих чертах известен послужной список Каминского, а знак на кителе «За дальний поход» говорил сам за себя. Относились к Каминскому с определённой долей уважения. Более того, Егор и сам всегда был выдержан, корректен с товарищами и подчёркнуто исполнителен с командирами, как того и требовали Воинские Уставы.
Отличные отношения у Егора сложились с ещё одним из курсантов его взвода. Парнем по имени Николай. Николай был ровесник Егора, и служил он в Афганистане. Его полк участвовал в вводе войск в Афган в декабре 1979 года. Понятное дело, Егор и Николай быстро нашли друг друга. Им всегда было о чём поговорить. Даже койки их стояли впритык друг к другу. Однажды в наряде на кухне Егор и Николай разговорились об Афгане и Коля, избегавший, как правило, рассказов о той войне в этот день был как никогда откровенен. В один из моментов Егор спросил его:
- Коля, тебе убивать людей приходилось? – Николай, помолчав, тяжело выдохнул и рассказал другу, как он убил первого своего афганца.
- Знаешь Егор, мы месяц как вошли в Афган. Ещё в кирзачах, в х/б. Ужас. Ни хрена не понимаем, ни мы, ни офицеры. Однажды в горах отловили афганца. Старик. При нём нашли цинк с патронами к «Калашу». Лопочет что-то этот старик на своём, а мы не понимаем. Ну, наш взводный, летёха мне и приказал: «Кончай его!». Я с автомата как-то менжанулся. Говорю лейтенанту «Дай «Макаров»!». Он дал, а дух что-то почувствовал и как даст мне в челюсть. Я и с ног долой. Зуб выбил, вот смотри, - и Николай показал Егору дырку от выбитого зуба, а затем продолжил: - Я на жопу сел, а этот старик сгреб ещё двоих наших и лейтенанта нашего уложил в нокаут. Такой крепкий дед оказался, словно из камня. Подскочили ещё наши парни и прикладами успокоили этого духа. Он стоит на коленях, весь в крови, и смотрит мне в глаза. Взгляд такой свирепый, как у тигра! Я ему с «Макарова» между глаз и всадил. Половину затылка у духа вынесло. Кровища и мозги брызнули во все стороны. Меня заляпали, лейтенанта и парней, что рядом стояли. Это мой первый дух…. Наверно потом ещё были, но это уже в бою, в перестрелках, а вот глаза в глаза…. Долго он мне снился. Я ему говорю во сне «Я же тебя убил!» Он молчит и только смотрит зверем мне в глаза. Тут не то что запьешь, тут на дурь можно подсесть…. – Николай замолчал. Молчал и Егор. Потом они встали и вдвоем пошли в курилку. Курили молча. Каждый думал о своём. Николай, наверное, об убитом им духе, о войне. Егор о Линго-Линго, о Мозамбике. Больше он не расспрашивал Николая об Афгане, Не хотел тревожить друга воспоминаниями, но Николай сам иногда рассказывал о событиях случившимися с ним там, за речкой.
«Новогодний огонёк»
Учиться Каминскому, было неинтересно и скучно. Только, не тот это человек, который не найдёт себе интересного занятия или не затеет очередную авантюру. Так оно и было, ведь у Каминского в друзьях комсомольский работник, секретарь комсомольской организации мичман Василий, грех не использовать такую возможность.
Приближался праздник - Новый год. В увольнении, Каминский и Бычков, на танцах в Доме офицеров познакомились с двумя девушками. Те девчонки после медучилища работали фельдшерами в роддоме. Егор и Саша предложили Василию организовать «Новогодний огонёк» в школе и пригласить на него девушек из медучилища. Василий, должен был договориться с командованием школы. Егор и Саша с помощью своих знакомых фельдшеров, вчерашних выпускниц медучилища, с руководством медучилища. Егор и Саша взялись организовать самодеятельность, подготовить и провести сам «Новогодний огонёк». Решили - сделали. Перспектива провести весь вечер с девушками вызвала бешеный ажиотаж среди курсантов второй роты. Никого не надо было ни убеждать, ни агитировать. Все распоряжения комсорга Каминского и зама старшины роты Бычкова, выполнялись курсантами мгновенно и точно. Правда не удалось оттеснить от участия в «Новогоднем огоньке», первую роту, командование школы согласилось на проведение вечера только в случае участия и личного состава первой роты. Пришлось пойти на компромисс, чтоб разрешили это мероприятие. Вся подготовительная работа была проведена курсантами второй роты. Бычков, Каминский, Кононов и Николай закупили в кронштадтском универмаге «Гостиный двор», на деньги выделенные командованием школы и собранные с курсантов - подарки, лимонад, сладости, торты. В день проведения «Новогоднего Огонька», после ужина, столовую школы, в мгновение украсили гирляндами, надувными шарами и новогодними игрушками. Организовали, благодаря Василию, музыкальный центр с микрофоном. Столы расставили по всему залу. Постелили скатерти. Сервировали столы фаянсовой посудой, которую принесли из дома, по просьбе Каминского и Бычкова, офицеры и мичманы школы. Столовая превратилась в зал Останкинской телестудии, хоть снимай «Голубой огонёк».
Выбритые до синевы, в отглаженной парадной форме курсанты встречали девушек-гостей у КПП и под ручку провожали их в зал на праздничный вечер. По статистике на одну девушку пришлось шесть курсантов! Гостьи не были обделены вниманием. Каждый танец они танцевали с новым кавалером. Трудно сказать, были ли когда–то ещё в жизни так счастливы эти девчата, но тот вечер они запомнили на всю жизнь. Об этом говорили их счастливые глаза! Девушки порхали как бабочки по залу, не оставаясь ни на минуту без мужского внимания. Курсанты же были, подчёркнуто предупредительны и галантны. Это тоже заслуга Каминского и Бычкова, они провели накануне вечера, несколько занятий и тренировок среди личного состава школы по правилам этикета. Сам вечер пролетел как одно мгновение. Номера самодеятельности в исполнении курсантов перемежались с танцами. Звучала только медленная музыка, под танго или вальс. Каждая девушка получила памятный забавный новогодний подарок в виде мягкой игрушки. Командование разрешило, по окончании вечера, по два курсанта проводить каждую девушку до дома. Благо Кронштадт - маленький городишко и его спокойно, не спеша, за час можно обойти весь по периметру. Излишне говорить, что сам «Новогодний огонёк», вели Каминский и его подружка.
Егор испытывал противоречивые чувства. Этот «Новогодний огонёк» состоялся 27 декабря 1986 года, а 27 декабря 1977 года, он встретил свою любовь Людочку, тоже на «Новогоднем огоньке» в кинотеатре «Дружба» в его родном Минске. Прошло девять лет, а сердечная рана так полностью и не зажила. Весь вечер Егор находился как лихорадке. Он вёл вечер, танцевал со своей партнёршей-ведущей и будто видел происходящее со стороны. В его висках пульсировала кровь, а голоса доносились до Егора откуда-то из глубины, из другого мира, да и свой голос он не узнавал.
Каминский Бычков, Кононов и Николай, проводили девушек подружек Егора и Сашки до квартиры, где они снимали комнату, и вернулись в школу. Бычков подошёл в умывальнике к Каминскому. Внимательно смотря ему в глаза спросил.
- Егор ты как себя чувствуешь? Что с тобой было весь вечер? У тебя был такой отсутствующий взгляд. Что случилось, дружище? - Егор рассказал другу свою давнюю историю о неразделённой любви. Саша выслушал молча. В умывальник вошёл Николай.
- Вы сегодня спать собираетесь? – спросил он товарищей. - Уже два часа ночи, до подъёма осталось пять часов. - В воскресенье подъём в школе играли на час позже. Посмотрев на Егора, он тревожно спросил.
- Случилось что-то, Егор? Чем помочь?
- Случилось Николай и случилось давно, а помочь мне? Так ты уже помог, тем, что спросил об этом. Спасибо ребята. Спасибо что вы друзья есть. Без вас очень тяжело было бы жить.
- Так что случилось? – непонимающе ещё раз спросил Николай.
- Потом тебе расскажу, – ответил Сашка Бычков и добавил: – Действительно Егор пошли спать. Беде твоей не помочь, а утро вечера, оно всегда мудрее. Завтра увольнение. Пойдём к нашим подружкам и там оторвёмся по полной. Назло всем невзгодам. Троица направилась в кубрик и улеглась по своим койкам. Рассказав Александру свою историю, Егор словно открыл кингстон в своей душе. Боль из сердца, вытекла в океан жизни, словно вода из затопленного отсека. Егору стало спокойно и легко. Он мгновенно заснул.
На следующий день, в воскресенье, Каминский и Бычков, получив увольнение, отправились к своим девчонкам-подружкам. Они ещё вчера, на вечере отдыха, договорились, что завтра придут к ним домой. Девчата ждали моряков, накрыв стол скромно, но из такой желанной домашней пищи. Да, в школе кормили хорошо, но всё-таки это не домашняя еда. Курсанты принесли с собой две бутылки неплохого грузинского коньяка. Вот только пить им его нельзя. Егор взял коньяк. Открыв бутылку, понюхал содержимое. Надо сказать, что в те времена, любой коньяк делался из коньячного спирта и обладал прекрасным вкусом и ароматом. На столе, в комнате девушек, стояла банка с индийским растворимым кофе. Редкий дефицит в обществе развитого социализма. Недаром в народе шутили «Кофе растворимый - привезли на базу, растворился сразу!». Каминский, налил коньяк в четыре большие чашки для кофе. В свою чашку и в чашку Бычкова добавил кипятка и растворимого кофе. Подняв этот коньячно-кофейный бокал, под удивлённые взгляды девушек и улыбающегося его решению Бычкова, он произнёс.
- Ещё курсантом морской школы в Лиепае, я возвращался из отпуска в школу. В Риге мы с ребятами зашли в бар и там, на стене, я прочитал прекрасный плакат. Он гласил: «Если знаешь, что нельзя, но очень хочется, то можно!» Ты Саша меня понял. За Новый год мы ещё выпить успеем. Сейчас же я хочу выпить за вас девчонки за вашу красоту, нежность, доброту, любовь которую вы дарите нам мужчинам! За то, что вы есть на этой Земле и за то, что ваше присутствие на планете, делает нашу суровую морскую жизнь осмысленной! За вас девочки! - Бычков вскочил, и они с Егором стоя выпили за своих подруг. Девушкам было очень приятно внимание двух таких видных мужчин. За вечер, под растворимый кофе, эта четвёртка уговорила две бутылки коньяка и половину банки кофе.
Пришло время прощаться. Увольнение у курсантов подходило к концу. Попрощавшись с девушками, Каминский и Бычков через десять минут уже стояли перед дежурным по школе, офицером из первой роты. Действительно, Кронштадт слишком маленький город. Подозрительно рассматривая курсантов, дежурный офицер спросил их.
- Что у вас такие красные лица и бешеные глаза? Вы случайно не пьяные? Ну-ка дыхните! - Егор и Саша дыхнули на дежурного.
- Нет, трезвые, - констатировал он.
- Мы кофе пили в гостях. Вот, дорвались до хорошего индийского кофе. Знаете, на банке с кофе изображена голова индейца, – нёс пургу Бычков.
- Знаю! Хороший кофе. Много выпили?
- На халяву полбанки на двоих – соврал для достоверности Егор.
- Тогда ясно! Хорошо товарищи курсанты. Идите в роту, - дежурный офицер отлично знал, что пред ним стоят комсорг роты и заместитель старшины той же роты. Отдав честь офицеру, парни поднялись по гранитной лестнице на свой второй этаж. Накачавшись кофе с коньяком ни Каминский, ни Бычков не заснули до самого подъёма.
На следующий день с утра к Егору подошёл Саша Бычков.
- Егор! Пошли в город. Пошли к девчонкам. Трахнем их наконец-то. Вчера чего мы с тобой тянули. Мне непонятно.
- Ну, во-первых. Кто нас выпустит в город?
- Я договорился со старшиной роты. Он тебя и меня отпускает.
- Во-вторых, Саша. Моя, сегодня с утра в роддоме. Она же вчера говорила. Не помнишь?
- Вот чёрт. Нет, не обратил внимания. Значит, не пойдёшь?
- Нет, Саша. Не пойду. Зачем тебе мешать.
- Почему мешать? Я думаю моя не будет в обиде на нас двоих если мы её по очереди, а того гляди и вместе отработаем.
- Не знаю Саня. Может, будет и не против. Только ты её сначала спроси. Так что иди один, - Бычков ушёл и вернулся только перед ужином. Он разыскал Егора в аудитории. Подсев рядом зашептал на ухо.
- Слушай Егор. Свою, я отработал. Потом моя, ушла на дежурство, а вернулась твоя. Она сама полезла ко мне в постель. Так, что ты зря не пошёл. Надеюсь, ты не в претензии? - Каминский улыбнулся и ответил другу.
- Молодец Саня! Главное женщины остались довольны. Никаких обид! – Они обменялись рукопожатием. Затем отправились в курилку перекурить эту новость. Егор хотел послушать детали из интимного свидания приятеля. Никакого чувства ревности к девушке у Егора не было. Всю жизнь он ревновал только ту, которую любил. Ту, которая предпочла другого. Ту, которая так жестоко, по его мнению, предала его. Ту, которую он будет любить всю свою жизнь и поэтому никогда не сможет простить.
Спустя некоторое время Егор опять отправился в увольнение и посетил свою подругу на квартире, где они с Бычковым пили кофе с коньяком. Егор даже словом не обмолвился своей пассии, что ему известно, как она занималась сексом с его другом. Егор за весь вечер, так и не попытался даже перейти к интимным делам. Девушка смотрела на него с удивлением и явным разочарованием при расставании. По дороге в школу, хотя было идти недалеко. Всего-то пересечь площадь и знаменитый подвесной пешеходный мост, но, несмотря на такой короткий маршрут, Егор умудрился отморозить правое ухо. Только в школе в умывальнике ребята указали ему на его белое ухо. Зима в том году выдалась жесточайшая.
В патруле.
Каменный остров Котлин, на котором стоит продуваемый насквозь всеми ветрами Кронштадт, да ещё с повышенной влажностью воздуха, при тридцатиградусных морозах, ужаривших в ту зиму, стал серьёзными испытаниями на прочность для курсантов школы мичманов. В кубрике, где спали курсанты, на внутренней стороне стекол окон нарастал за ночь лёд. В виде исключения, курсантам позволили накрываться во время сна поверх одеял шинелями. Не в первый раз Егор убедился в том, какое отличное изобретение – солдатская шерстяная шинель. Сколько здоровья и жизней она спасла своим хозяевам с момента её ввода на флоте и в армии. Несмотря на такие свирепые морозы, утренняя зарядка оставалась обязательным элементом распорядка дня. Курсанты возвращались с зарядки, сплошь покрытые инеем и льдом на усах, а проходила она строго в кителях, шапках, брюках и перчатках. Только спустя какое-то время, Егор понял, что так командование выковывало из них командиров. Так выкристаллизовывался знаменитый морской характер, которым так всегда гордились русские военные моряки.
Книгу нарядов в роте, как заместитель старшины роты, вёл Саша Бычков. Понятное дело он не мог не порадеть родному человечку, а в данном случае своим друзьям Егору и Николаю. Он ставил себя и друзей в городской патруль. Само дежурство длилось с 19.00 до 06.00. Да всю ночь, но это же не суточный наряд и уж тем более не дежурство по роте, которое было подобием дежурства по кораблю с полным выносом мозга, всех моральных и физических сил. Более того, в патруль назначались только сверхсрочники, младшие командиры, комсомольские активисты и курсанты, имевшие авторитет и доверие в глазах командования школы.
В середине января в тридцати восьмиградусный мороз, Саша Бычков, Егор Каминский и афганец Николай заступили в патруль. Патрулировали улицы близлежащие к школе. Надо уточнить. На это патрулирование курсанты надевали всё, что у них было из нижнего белья. Двое кальсон и нательных рубашек, ещё тельняшка у кого была. Под китель Егор надевал шерстяную вязаную безрукавку, которую перед отъездом в школу, связала ему Ольга и насилу заставила взять безрукавку с собой. Как же он теперь был признателен жене за её настойчивость. Китель, уставные флотские брюки, спасительница шинель с шапкой-ушанкой и тонкие вязание перчатки. Вот только флотские ботинки были не зимние. Максимум как можно было утеплить ноги - это два х/б носка.
Особое наслаждение курсанты в патруле испытывали от ветра пронизывающего, всё живое. Создавалось впечатление, что зимой, ветер дует в Финском заливе круглосуточно. Курсанты двигались от подъезда к подъезду по улицам, на которых стояли жилые пятиэтажки. На улицах с административными зданиями приходилось испытать всю прелесть кронштадтской зимы.
Отогреваясь у батарей, в одном из подъездов, Саша Бычков иронически произнёс.
- Помните парни как там у Высоцкого. В песне «Про речку Вачу»: «Ну а так как я бичую, беспартийный, не еврей. Я на лестницах ночую, где тепло от батарей», - Егор возразил Саше.
- Я вот партийный, хоть и не еврей, а вместе с тобой греюсь в подъезде от батарей
- Был бы ты, Каминский, ещё и еврей, то точно не грелся бы с нами от батарей в подъездах, - смеясь добавил Николай.
- Это точно, Коля! Вот только родителей, Родину и национальность не выбирают. Это делают за нас мама с папой, - ответил Егор, и троица рассмеялась. Они были молоды, здоровы, полны сил и никакой свирепый мороз не мог лишить их любви к жизни. Отогревшись, курсанты опять вышли на улицу. Ночь только начиналась. За освещёнными окнами в тепле на кухнях, в комнатах копошились люди. Кто ужинал, кто смотрел телевизор и знакомый голубой отблеск от экрана, отражался на белых потолках. Женщины укладывали спать детей. Мужья обнимали жён и вели их в спальню. В одном из окон стояла, молодая женщина, видно только что из ванны и вытирала полотенцем светлую копну кудрей. Курсанты шли по улице под пронизывающим ветром. Нахмурившись все трое молчали.
Неожиданно Николай продекламировал.
- Ночь, улица, фонарь, аптека. Бессмысленный и тусклый свет. Живи еще хоть четверть века. Всё будет так. Исхода нет. Умрешь - начнешь опять сначала, и повторится всё, как встарь: ночь, ледяная рябь канала, аптека, улица, фонарь. Егор и Сашка уставились на Николая, как на инопланетянина. Николай суровый, немногословный боец прошедший, огонь Афгана и вдруг - Александр Блок! Чудны дела твои, Господи!
Егор вспомнил другое освещённое окно тоже зимой, но только в засыпанном снегом саду. За стеклом в тепле, подобрав ножки, на диване сидела улыбающаяся, такой любимой им улыбкой, Людочка. В комнате на диске «Здоровье» вертелся его удачливый соперник, этот оловянный солдатик Виталик. Сильная боль пронизала сердце Егора. Он застонал и остановился, не в силах идти. Друзья обернулись и вернулись к другу. Егор опёрся об уличный фонарь, чтобы не упасть от неожиданно поразившей его боли. Приблизив лицо к лицу Егора, Николай прокричал, перекрикивая порыв ветра.
- Что случилось, Егор? Что с тобой? Помочь? - Немного помолчав, Егор, собрал силы и с трудом ответил другу:
- Не знаю Коля. Что-то резануло по сердцу. В голове помутилось. Может от усталости, - Саша и Николай помогли Егору дойти до ближайшего подъезда. Там они расположились на ступеньках лестничного марша.
- Ну как ты, дружище? Прошло? – спросил Саша.
- Это, Саня, наверное, никогда не пройдёт. Это на всю видно жизнь. - Бычков сразу догадался, о чём говорит Егор и спросил:
- Опять твоя любовь Людочка вернулась? Так она тебя когда-нибудь в могилу сведёт.
- Это та история из жизни Егора, о которой ты мне, Саня, рассказал после «Новогоднего огонька»? - уточнил Николай. Саня утвердительно кивнул. Некоторое время они сидели молча. Первым неожиданно заговорил Николай.
- Разреши Егор, я выскажу своё мнение о том, что с тобой случилось в молодости. Так, как я понял ту историю в пересказе Сани?
- Будь так любезен! С удовольствием тебя послушаю. – Откровенно ответил другу Егор.
- Тебя бросила твоя первая любовь по имени Люда, предпочла тебя дембелю. Правильно я понял?
- Да, ты правильно всё понял, Николай. Она сказала мне, что стала привыкать ко мне и нам надо побыть какое-то время порознь. Когда я пришёл к ней через два месяца у неё был этот, как ты его назвал, дембель и она мне прямо в лицо сказала: «Уходи! Я тебя не звала. Твоё место занято». Бычков нецензурно выругался, добавив: «Стерва!». Николай осуждающе взглянул на Бычкова, тот сконфужено замолчал. Надо сказать, взгляд у Николая был такой, что ему, порой и говорить-то, ничего не надо было. Всё говорили его подёрнутые пеплом войны глаза. Николай продолжил.
- Значит, ты, Егор, считаешь, что Люда тебя бросила и предала. Так ты считаешь? - Егор утвердительно кивнул. Николай, помолчав, опять тихо заговорил:
- Ты, парень, не думал, что это ты её предал? Ты её уступил, как шлюху, этому дембелю. Ты же не стал за неё бороться. Неужели ты, Егор, не знаешь, что женщину надо завоевывать? Надо всегда оставаться достойным её любви. Ты же, как институтка, распустил сопли, отвалил в сторонку. Правильно, что она тебя послала. Кто ты был тогда? Щенок, сопляк, неспособный даже бороться за свою любовь. При первой же трудности сбежал, как страус спрятал голову в песок, вместо того, чтобы бороться за неё. Вот и теперь, как истеричка, падаешь в обморок при каждом воспоминании о ней. Неужели жизнь тебя так ничему и не научила. Эх ты, шурави! Николай замолчал. Бычков открыв рот, переводил взгляд с Николая на Егора. Егор молчал.
В голове Егора будто щёлкнул выключатель, и при ярком свете он увидел в другом свете те события. Каминский резко встал и повернулся лицом к Николаю. Николай тоже встал со ступеней лестницы. Егор схватил руку Николая своими двумя руками. Сильно сжав ладонь, произнёс, смотря в лицо друга.
- Спасибо Николай! Какой же я был дурак! Спасибо Коля! Ты полностью прав, Что её ждало со мной? Ничего! Ей нужен был настоящий мужик. Мужчина, до которого мне было, как до Китая вприпрыжку, - Егор ещё долго тряс руку друга. Николай же левой рукой подбадривающе похлопывал Егора по плечу. Бычков облегчённо выдохнул и будто про себя произнёс, но так чтобы слышали друзья.
- Ну, вы даёте парни. С вами не соскучишься. Я думал, ты, Егор, сейчас за такие слова прибьёшь Николая. Да, век живи, век учись. Одна голова хорошо, а две – лучше.
- А три головы – это уже бардак! – улыбаясь, ответил Сашке Николай.
Курсанты продолжили патрулировать улицы. Забегая вперёд надо сказать, что больше у Егора, не было таких сердечных приступов и соплей. Если он всё-таки вспоминал Людочку, то это проходило безболезненно. Вскоре в личной жизни Егора произойдут серьёзные изменения. Егор на несколько лет забудет о Людочке. Страсть к другой женщине заполнит его душу и сознание. Но это уже другая жизнь.
Ночные же патрули по облёденелым улицам Кронштадта, не прошли для Егора без последствий. На всю оставшуюся жизнь он возненавидел ночные улицы городов и особенно зимой. Светящиеся окна городских квартир теперь всегда вызывали в его душе тоску по дому, семье, домашнему уюту, любящей его жене и ребёнку. Наверное, нужно пройти через ледяной ветер и трескучий мороз, словно брошенная собака забегать отогреваться в подъезды, чтобы начать ценить то, что мы имеем, но порой не храним - свою семью.
Нас бросала молодость на Кронштадтский лёд.
В стране полным ходом шла перестройка. Набирала обороты гласность. В Вооружённых Силах СССР стал популярен лозунг: «Учиться тому, что надо на войне!» Каминский, как коммунист, как законченный авантюрист и затаившийся флибустьер, не мог не воспользоваться сложившейся политической ситуацией.
На очередном партийном собрании Егор неожиданно попросил слово. Дальнейшее вызвало шок не только у всех офицеров-коммунистов, но и у небольшой части курсантов, членов партии, присутствующих на этом собрании. Егор поднялся со стула, на котором сидел. Обращаясь, больше к начальнику школы, он разразился речью в духе перестройки и гласности.
- Товарищ капитан 1-го ранга, хочу спросить Вас как коммуниста. А что Вы сделали в школе, чтобы лозунг партии «Учиться тому, что надо на войне», нашёл своё место в программе подготовки курсантов? - Степан Еремеевич Власюк растерялся от неожиданности и смотрел растерянно на коммуниста Каминского, не понимая, какая муха того укусила. Егор, не теряя времени, тут же продолжил.
- Предлагаю совершить лыжный марш-бросок вокруг Кронштадта! Так сказать в обстановке максимально приближённой к боевой. В полной выкладке, с автоматами. Это будет наш ответ партии. Покажем Родине, что мы готовы к любым испытаниям. Я уверен никто из коммунистов не против повышения боевой подготовки курсантов. Ставлю моё предложение на голосование. Кто против линии партии направленной на повышение боевой подготовки защитников Родины? Поднимите руки. Никто! Значит все: «за!». Проводим марш-бросок? Прошу коммунистов поднять руки, кто за марш-бросок. Предложение Каминского в такой формулировке было принято единогласно. Зачем это было нужно Егору? Ему просто стало скучно жить в школе, а его авантюрный характер требовал движения, действий, эмоций. Каминский даже не задумался о том, на какие испытания он обрекает курсантов школы. Каминскому теперь частенько было наплевать на других. Он был требователен к себе и не менее требователен к окружающим. Спустя только годы он поймёт ошибочность такого отношения к окружающим. Не надо требовать от людей слишком многого, если не хочешь в них разочаровываться. Эту истину Егор поймёт позже, а тогда он был уверен, что затеял отличную авантюру. Он ещё не знал, во что она выльется. Не знали и коммунисты, единогласно проголосовавшие за это идиотское предложение неистового Каминского.
В ближайшее воскресенье установилась ясная, но морозная, до 28 градусов ниже нуля погода. Начальник школы капитан 1-го ранга был далеко не идиот, и он издал приказ! В этом приказе на марш-бросок выходила только вторая рота. Не хватало в школе лыж для всех. Заодно мудрый офицер решил проучить слетевшего с катушек товарища по партии, старшину 2-й статьи сверхсрочной службы курсанта Каминского. Чтобы не подвергать смертельному риску даже курсантов второй роты. Власюк сократил маршрут наполовину. Роте курсантов предстояло обогнуть остров Котлин в западной его части и дойти до Кронштадтской пристани. Дальше всё равно пути нет. Лёд, постоянно ломал буксир, пробивая фарватер, для парома, курсировавшего с острова на материк.
В полной выкладке, в шинелях с противогазами, автоматами за плечами, 120 курсантов второй роты школы мичманов построились на льду. Предстояло пройти 18 километров по снежной целине. При скорости в 10 км/час весь марш-бросок не должен занять более трёх часов. Так предполагал Егор Каминский. Наивные рассуждения дилетанта. Раздался полуденный выстрел пушки. Он был сигналом начала марш-броска. Курсанты рванулись вперёд! Марш-бросок вокруг острова Котлин начался!
Первые полчаса всё шло относительно нормально. Образовалась группа лидеров. Бычков, Каминский, афганец Николай и ещё с два десятка физически крепких и знакомых со спортом не понаслышке курсантов. Остальные постепенно вытягивались в цепочку. Как только лыжники обогнули мыс Северный форт №1. Они оказались на голом льду! Не просто на льду, с которого ветром сдуло весь снег, но ещё и под порывами пронизывающего северного ветра. Лыжная прогулка переставала быть увлекательным воскресным моционом перед обедом для скучающих от безделья моряков. Она превращалась в серьёзное испытание. Лыжи не коньки и на льду на них некомфортно. Сразу увеличилось число курсантов сошедших с трассы из-за поломок лыж. Лыжники всё чаще и чаще, сходили с маршрута. Курсанты, брели по льду к берегу с поломанными лыжами на плечах, понуро понурив голову. Пришлось прижиматься к берегу, туда, где ещё на льду сохранился снег. Правда, это увеличивало протяжённость маршрута, но зато позволяло двигаться без риска, сломать лыжи и, чего хуже, ноги или руки. За три часа, пройдя чуть более 12 километров, и обогнув мыс Риф, на трассе оставалась только третья часть курсантов. Остальные сошли из-за поломок лыж или как не рассчитавшие свои силы. Через четыре часа после начала гонки, на 18-м километре оставшихся ещё на лыжне лыжников, ждал начальник школы. Он приказал прекратить гонку, последние 23 курсанта строем, сняв лыжи, отправились в школу. Авантюра Каминского с треском провалилась! Наука на будущее самоуверенному Егору. Провал этой авантюры сильно ударил по его авторитету, как среди комсостава, так и среди курсантов. Оказалось, этот заносчивый и самоуверенный Каминский не такой уж и непогрешимый. Ничего человеческое ему не чуждо, и ошибаться он может, так же, как и все смертные. Егор сделал правильные выводы из своего поражения.
В кубрике, Сашка Бычков, шедший на лыжах до конца плечом к плечу с Егором, только и сказал ему: «Егор помни за дурной головой, ногам покоя нет. Переведи свою энергию в мирное русло. Две трети роты, после этого марш-броска, пластом лежат. Ногой пошевелить не могут». Правда, и сам Каминский еле двигался. Такое впечатление, что он попал под танк. Такое уже случалось с Егором после первого рабочего дня на лесоповале. Егор Каминский перед отбоем встал в центре кубрика и попросил прощение у товарищей за свою дурную инициативу. По возгласам парней он понял, что большинство товарищей его простили. Так, закончилась попытка Каминского, учиться тому, что надо на войне. Действительно самое страшное на флоте - это дурак, но ещё страшнее – это дурак с инициативой. В роли этого дурака и выступил в этот раз Егор Каминский.
Стрельбы.
В школе предстояли зачётные стрельбы из пистолета Макарова, штатного личного оружия офицеров и мичманов ВС СССР. Каминский знал, пистолет - это не винтовка и не автомат Калашникова. Чтобы научиться метко стрелять из него, мало знать теорию стрельбы. Пистолет надо пристрелять. Надо регулярно стрелять из пистолета.
Предстояло выполнить стандартное стрелковое упражнение. Ростовая мишень-силуэт. Дистанция 25 метров, стандартная для ПМ. Три патрона. Выбить как можно больше очков. Тир находился в подвале соседнего здания школы-техникума на территории школы.
День стрельб выдался для Егора чумным. Все чего-то от него хотели, то мичман Василий, то взводный, то дежурный по роте. Егор попал в тир только когда уже стрельбы подходили к концу. В тире у огневого рубежа сидел расстроенный командир роты капитан 3-го ранга Богачёв. Увидев вошедшего в тир курсанта, он, не с того, не сего, набросился на Егора.
- Каминский! Где ты ходишь? Мать твою комсорг роты! Ты знаешь, что половина курсантов в мишень даже не попали! Это что за такой уровень огневой подготовки. Ты куда смотришь комсорг? Где мобилизующая роль комсомольского лидера! Где твоя ответственность коммуниста? Где я тебя спрашиваю? – Егор в душе вскипел на несправедливые претензии ротного, но Каминский уже служил не первый год и понимал, сейчас спорить с ротным бесполезно. Егор стоял и молча смотрел на бегающего по тиру Богачёва, а про себя думал: «Это же Вы, товарищ капитан 3-го ранга преподаете огневую подготовку. Значит это Ваш прокол в обучении, уважаемый товарищ командир. Вы просрали стрельбы. Спросят, значит, с Вас, а Вы заранее нервничаете, понимая, что за это по головке не погладят. Вот и срываетесь на мне». Егор молчал и смотрел на офицера. Богачёв немного успокоился. К этому моменту, уже отстрелялась очередная четвёртка курсантов и возвращалась с огненного рубежа, неся в руках мишени с результатами своей стрельбы. Действительно трое из стрелков, вообще не попали в мишень. Выглядело это – печально.
- Вот смотри Каминский! Смотри! Вот как они стреляют! Смотри комсорг и думай! – снова завёлся Богачёв.
- Чистые мишени повесели? – спросил мичман, инструктор по огневой подготовке отстрелявшихся курсантов. Те утвердительно кивнули. Инструктор скомандовал.
- Очередная четвёртка на огневой рубеж! Зарядить пистолеты! Огонь, самостоятельно по готовности.
Каминский подошёл к столику. Взял пистолет. Зарядил обойму тремя патронами. Вставил её в рукоятку пистолета. Затем, Егор посмотрел внимательно на целик пистолета. На нём было выбито «0», а это значит, пистолет центрального боя и надо целиться по центру мишени, а не брать поправку в 12,5 сантиметра ниже, под обрез. Передёрнув затворную рамку Макарова, и загнав патрон в патронник. Егор со всей накопившейся в нём злостью, почти в автоматическом режиме, всадил три пули в мишень и доложил.
- Курсант Каминский стрельбу закончил, - затем вынул пустую обойму. Он, как положено, положил пистолет на столик в зафиксированном крайнем заднем положении с обоймой сверху, чтобы инструктор видел, что пистолет не заряжен. Вскоре отстрелялись и доложились остальные стрелки.
- К мишеням! – прозвучала команда инструктора. Каминский взял чистую мишень и направился узнать результат своих стрельб. Он и курсанты подошли к мишеням и все почему-то сразу посмотрели на мишень Каминского. Раздался возглас удивления. В мишени Егора зияли три пробоины от пуль. Десятка, десятка и восьмёрка! Егор сам был поражён таким результатом. Они вернулись на огневой рубеж. Егор предъявил свою мишень ротному и инструктору. Инструктор одобрительно хмыкнул, а ротный удивлённо уставился на Егора.
- Это ты как? Не может быть Каминский! – сначала удивился ротный, а затем с новой силой раздражения набросился на Егора!
- Вот скажи мне ты, коммунист Каминский! Почему ты стреляешь как снайпер, а твоим товарищам не можешь помочь? Где твоя совесть комсорг? – Богачёв продолжал распекать Каминского. Инструктор отправил на огневой рубеж очередную четвёрку. Богачёв не унимался. Он увидел, что один из курсантов зарядив пистолет, не занял положенную стойку для стрельбы, а стоит во фронт к линии огня. Не найдя ничего лучше, Богачёв закричал на курсанта.
- Вот смотри! Смотри, Каминский! Как он стоит! Как корова! Товарищ курсант! Это я к Вам обращаюсь. Как Вы стоите на огневом рубеже? - и тут произошло невероятное. Услышав окрик офицера, курсант, повернулся лицом к нему при этом, направив заряжённый и готовый к стрельбе пистолет в тыл, чего делать было категорически запрещено.
- Слушаю! Товарищ капитан 3-го ранга – отчеканил курсант, направив ствол пистолета на ротного. Между ротным и курсантом было не более трёх метров. Богачёв побледнел и как кролик на удава уставился на чёрный ствол ПМ, нацеленного ему прямо в грудь. Палец у курсанта лежал на спусковом крючке. Егору показалось, что время, в очередной раз остановилось и всё происходит как в замедленном кино. Курсант, смотрит на ротного. Ротный, на ствол. Все остальные в тире, в ступоре. Каминский стоит немного в стороне от ротного и от курсанта с пистолетом, практически между ними. Егор делает шаг с поворотом влево и встает между курсантом и ротным, закрывая Богачёва своим телом. Одновременно, отработанным резким движением левой руки, он отклоняет руку курсанта, держащую пистолет вверх и в сторону. Раздается выстрел. Пуля уходит в потолок. На пол со звоном падает гильза и осыпается побелка с потолка. Каминский правой рукой накрывает рамку пистолета. Резким сильным вращательным движением против большого пальца руки держащей пистолет, обезоруживает курсанта. В тире стоит гробовая тишина. Каминский поставил пистолет на предохранитель и передал его инструктору. Затем Егор молча покинул тир.
Каминский пошёл в курилку. Там уже курили афганец Николай и Витя Кононов. Егор сел на скамейку в курилке и дрожащими, не слушающимися его пальцами он пытался закурить сигарету. Несмотря на мороз, Егор вспотел так, что пот проступил под мышками даже через китель. Егора трясло. Николай и Виктор, видя, что с другом что-то не так бросились с расспросами. Каминский молчал. Николай закурил для Егора сигарету и сунул её ему в губы. Несколько раз Каминский затянулся и стал приходить в себя. Повторился «отходняк», случившийся с ним впервые на Линго-Линго.
Через час стрельбы закончились. Об инциденте в тире никто ничего не узнал. Молчали все свидетели этого происшествия. Никто не хотел проблем. Перед ужином к Каминскому подошёл ротный. Он посмотрел в глаза Егору и сильно пожал ему руку. Больше к этой истории никогда и они не возвращались, только все курсанты роты стали замечать, что офицеры и мичманы роты стали ещё уважительнее относиться к Каминскому. Сам Каминский почти перестал ходить на занятия и получил свободный выход в город в любое время. Ротный, взводный и старшина роты, будто не замечали такой вольготной жизни своего подчинённого. Во всех армиях мира, во все времена, солдат, закрывший собой командира от пули, считался героем. Адольф Гитлер, будучи ефрейтором в Первую Мировую войну вынес с поля боя своего раненого командира и получил Железный Крест, которым гордился всю жизнь.
На следующий день стало известно, что новым чемпионом школы по стрельбе из пистолета стал курсант второй роты из 21-го взвода Егор Каминский с результатом 28 очков. Второе место занял курсант первой роты с результатом 22 очка, третий результат 18 очков. 28 очков Егора - это рекорд школы!
В кубрике курсанты, окружили Егора. Они поздравляли и просили рассказать, как надо стрелять, чтобы добиться такого результата. Каминский не стал морочить голову товарищам и сразу признался им.
- Парни. У меня второй разряд по стрельбе. Правда, из винтовки. Я много стрелял из Макарова ещё до службы в тире на Минском стадионе «Динамо». В разведке ходили на стрельбище. В Мозамбике приходилось стрелять из пистолета, - по кубрику разнёсся возглас разочарования. Оказывается, чудес не бывает, а есть только постоянные тренировки и немного таланта.
На внеочередном партсобрании, собранном по причине провала стрельб, Каминский опять попросил слово. Все коммунисты смотрели на него подозрительно. Они ещё помнили, как этот демагог втянул их в авантюру с лыжным марш-броском. Каминский начал своё выступление.
- Товарищи коммунисты! Провал наших стрельб - это закономерный итог, вызванный отношением к огневой подготовке, и не только в нашей школе, а и во всех Вооруженных Силах Союза, - по Ленинской комнате пробежал шумок удивления и недоумения. Кто-то из коммунистов вслух произнёс: «Куда тебя, паря, понесло!». Егор пропустил реплику мимо ушей и продолжил.
- Посудите сами. Три выстрела из пистолета! Это кто такое придумал? У нас в стране, что кончились патроны? Неужели непонятно, что с такой огневой подготовкой мичман не способен эффективно защищать себя из своего личного оружия. Да что говорить. Вспомните, как часто стреляют наши подчинённые матросы срочной службы. Один раз после карантина или после принятия присяги. Пять патронов по мишени из положения лёжа! Это что подготовленные бойцы? Эти бойцы будут способны в случае необходимости, как в годы Великой Отечественной наши отцы и деды, защищать тот же Ленинград. Да с них, с такой подготовкой защитники Родины, что с дерьма пуля. Как это понимать? Как целенаправленную акцию по снижению боеготовности личного состава. Ну, хорошо в масштабах Вооружённых Сил пусть думают высшие начальники, у них погоны с большими звёздами, но здесь в нашей школе. Я думаю, мы можем исправить положение дел сами, - Егор замолчал. Власюк смотрел на Каминского. Скорее всего, начальник школы всё же был в курсе случившегося в тире в день стрельб. С места подал реплику один из курсантов-коммунистов первой роты.
- Тебе то чего неймётся Каминский? Ты же чемпион! Весь в шоколаде. Двадцать восемь очков выбил, - Егор в этот раз ответил на реплику с места.
- У меня второй разряд по стрельбе. Я довольно часто стрелял с пистолета. Мне за державу обидно!
- Хорошо! Видно у коммуниста Каминского есть какое-то реальное предложение. Слушаем, - прервал пикировку коммунистов замполит роты.
- Предлагаю перестрелять это упражнение. Думаю, патроны найдутся.
- Хорошо. Даже не будем голосовать. Издам приказ о повторных стрельбах, - вступил в полемику начальник школы, и добавил, теперь уже для Каминского, такие плачевные результаты повторяются почти при каждом наборе курсантов. Тут Каминский прав, никуда не годится такая подготовка. Вот только мы проводили повторные стрельбы и они, как правило, оказывались хуже первых, но идя навстречу инициативе из низов, из курсантской среды - перестреляем. Только знай Каминский, общий результат будет ниже
Через неделю провели повторные стрельбы. Общий результат по школе оказался действительно немного хуже. Хуже, по общей сумме выбитых очков, а вот число попавших в мишень возросло в два раза. Так, что перестрелка упражнения все-таки дала положительный результат. Остается только добавить, что результат самого Егор Каминского оказался куда скромнее, чем в первый раз. Каминский выбил – десятку, десятку, а третья пуля ушла в молоко. У самой головы мишени-силуэта.
«Что? Где? Когда?»
С подачи Егора, комсорг школы Василий, организовал в школе игру-викторину «Что? Где? Когда?». Вопросы игрокам - морская тематика. Призы книги. Играть будут команды от каждого взвода, по турнирной таблице. Егор сколотил команду из курсантов своего взвода. Он подобрал в неё сильных игроков. Из шести игроков – четыре сверхсрочника. Турнир игры «Что? Где? Когда?» стал любимым мероприятием в школе. Курсанты с нетерпением ждали вечера субботы, когда проводился очередной тур игры. Надо ли говорить, что команда Каминского от 21-го взвода дошла до финала без поражений. Но во время финала случилось непредвиденное. Каминский попал в санчасть с температурой 39,6! Шансов на победу у команды, без своего капитана Егора Каминского не было, уж слишком сильная подобралась команда соперников из первой роты. Делать нечего, начали финал. Команда 21 взвода, заняла свои места за столом при одном пустом стуле. Только закончил вертеться волчок и ведущий взял конверт с вопросом, как открылась входная дверь в Ленинскую комнату. В комнату, покачиваясь от высокой температуры, вошёл Егор Каминский. Зал разразился аплодисментами. Егор молча занял своё место за столом. Глаза игроков его команды светились теперь светом предстоящей победы. Они верили своему капитану команды, как верят моряки своему капитану на судне во время жестокого шторма! Игра началась. Это была тяжёлая игра! Вопросы оказались действительно сложными, достойными финала. Со счётом 6:5 – победила команда 21-го взвода с капитаном Егором Каминским. Егор, в сопровождении товарищей, едва дошёл до санчасти. В забытьи он пролежал следующие двое суток, но он стал героем в глазах своих товарищей и командования. Как сказал начальник школы о Каминском, после доклада доктора о тяжёлом состоянии курсанта, сбежавшего из санчасти. «Настоящий моряк! Герой! Не бросил свою команду! До последнего вздоха сражался и ведь победил!».
Практика в дивизионе.
В начале февраля курсанты разъехались на двухмесячную практику по местам своей службы. В части, из которых их послали на учёбу в школу мичманов. Егору Каминскому предстоял путь в Балтийск, в дивизион разведывательных кораблей, на «Гирорулевой».
Егор решил лететь самолётом. Купил билет из Ленинграда на Калининград. Калининградский аэропорт размещался под Калининградом в Храброво. Самолёт ТУ-134 приземлился в Храброво уже по темноте. Пассажиры самолёта, среди которых было немало курсантов школы мичманов, разместились в автобусе «Икарус». Вот только суровая снежная зима 1986-1987 года свирепствовала не только под Ленинградом, но и в Калининградской области. Дорогу замело намертво. «Икарус» забуксовал и сполз почти в кювет с трассы. Пришлось курсантам покинуть автобус и пытаться его вытолкать, вот только их сил не хватало. Каминский зашёл в салон автобуса. Половина пассажиров вольготно развалились в креслах. Среди них было с десяток мужчин. Общество уже дало трещину вызванную перестройкой и гласностью. Каминский обратился к оставшимся в салоне пассажирам.
- Товарищи. Нам не хватает сил, чтобы вытолкать автобус. Я призываю мужчин выйти и помочь. Женщины кто с детьми, останьтесь в салоне. Остальных дам, сердечно прошу одеться и постоять в сторонке. Так мы уменьшим вес автобуса, и надеюсь, сможем его вернуть на дорогу, вытолкав из кювета.
Пассажиры в салоне зашевелились. Мужчины одевшись, присоединились к курсантам. Женщины тоже покинули автобус. Остались две мамочки с детьми, правда одна из них, у которой ребёнок был постарше, всё-таки одела ребёнка и сама, одевшись, вышла из автобуса. На втором ряду остался сидеть новый русский. Здоровая лоснящаяся морда смотрела на Каминского. Этот баклан потягивал коньячок из бутылки, нагло смотря в глаза Егору произнёс.
- Я тебе морячок не конь чтобы толкать автобусы. Пусть трактор работает, он железный.
Эта харя заржала своей шутке, как жеребец. Водитель даже выглянул из-за перегородки. Мамочка, с ребёнком прижав малыша, укоризненно покачала головой. Егор, смотрел на эту хохотавшую рожу, ему сразу стало понятно - вот он, враг, перед тобой! Егор, как в бою, приблизился к быдлу и тремя сильными ударами в эту ненавистную морду заткнул мерзкую пасть. Нувориш захлебнулся кровью и выплюнул на пол, видно, выбитые зубы. Правой рукой Каминский схватил за шиворот кожаной куртки этого козла, левой рукой взял сумку, лежащую на коленях хама. Это быдло, Егор потащил к выходу. Поставив залитого кровью мужика спиной к входной двери, Егор мощным ударом ноги в грудь выбил его на улицу. Тот рухнул в сугроб, растворившись в темноте и метели. Следом полетела сумка. На улице свирепствовала метель. Никто даже не обратил внимания, на вылетевшего из автобуса баклана. Люди прятали лица от колючего снега, забивавшего им глаза. Каминский спрыгнул на снег и присоединился к мужчинам, выталкивающим автобус из кювета. Толкать пришлось долго и далеко, но все же автобус оказался на дороге, троекратное «Ура! Ура! Ура!» разнеслось над засыпанными снегом полями. Все пассажиры вернулись на свои места, за исключением того быдла, которое вышиб Каминский. Автобус стоял достаточно далеко, в нескольких десятках метров от того места, где свалился в сугроб мужик. Каминский и водитель переглянулись. Помедлив секунду, водитель закрыл дверь. Автобус тронулся с места. Егор нашёл глазами ту мамочку, которая была свидетелем случившегося в автобусе. Женщина полностью была поглощена ребёнком. Егор подошел к ней. Он, наклонившись, тихо спросил её.
- У Вас всё хорошо? Как малыш? – Женщина улыбнулась ему и также тихо ответила:
- Это малышка. Спасибо Вам, что помогли вытолкать автобус. Мы к папе спешим, он у нас служит в Балтийске на корабле и вот не смог нас встретить. Будет встречать на Южном вокзале в Кёнике, - Егор улыбнулся женщине в ответ и сел на своё место.
Вскоре автобус остановился на автовокзале в Калининграде, Каминский, забрав свой чемодан, поспешил на последний дизель до Балтийска.
Поздней ночью, уже за полночь Егор добрался до Камсигала. По закону подлости, у чемодана, оторвалась ручка. Егору пришлось нести этот тяжёлый, набитый формой, подарками жене и дочери и к тому же книгами, выигранными на викторине «Что? Где? Когда?», чемодан, на плече. Кто хоть раз нёс чемодан без ручки, посочувствует Егору.
В квартире, которую накануне отъезда в школу дали Егору в отряде, Ольги не было. Оставив ненавистный чемодан на этой квартире, Егор отправился к тёще, благо надо просто пройти несколько метров дворами, на соседнюю Катерную улицу. Егор вошёл в дом и увидел в коридоре заплаканную Ольгу. Она, бросилась к мужу на грудь и прошептала.
- Егор, мама умерла. Её только что увезла скорая в морг. Я её нашла здесь в коридоре. Фельдшер сказал, что это, скорее всего инфаркт. - Ольга разрыдалась в объятиях Егора.
Следующие дни Егор занимался похоронами тёщи. Он только забежал на «Гирорулевой» и доложился Кашину о своем прибытии и о смерти Валентины Петровны. Кашин дал ему три дня на похороны. Быстро собрал приличную сумму с офицеров и мичманов, а также выделил Каминскому в помощь двух матросов с корабля. Матросы, были Круглов и боцманёнок Говоров. Каминский чувствовал, что он нездоров. Видно не долечился в санчасти в школе и ещё эта поездка на автобусе в метель. Два дня, пока шли похороны, Егор почти не спал и ходил как во сне. На третий день он отправил Круглова и Говорова на корабль, а сам свалился на втором этаже в новой своей комнате с температурой 39,8! Ольга нашла его в горячке и бреду только поздно вечером третьего дня. Когда, Егор пришёл немного в себя, он приказал жене не вызывать скорую, а сходить в дивизион и сказать Гене, что он болен. Ольга так и сделала. На квартиру к Каминскому Кашин отправил корабельного доктора, лейтенанта Волкова. Валера принёс с собой чемоданчик с таблетками и уже через три дня Каминский прибыл на корабль. Правда у него нестерпимо болела поясница. Волков опасаясь, что это почки, которые Каминский мог застудить, пока выталкивал автобус. Валера отправил Егора на обследование в гарнизонную поликлинику. Всё обошлось. Анализы показали, с почками всё в норме, а Егор, скорее всего, надорвал спину тогда, на трассе из аэропорта.
Морозная и снежная выдалась та зима. По весне газета «Калининградская правда» писала, что когда сошёл снег, у дорог и шоссе были обнаружены боле десятка замёрших людей. Этих несчастных цинично называли «подснежники». Да в такие морозы, которые стояли в ту зиму, да ещё в метель, да ещё подшофе, оказаться одному на трассе, да ещё, если автобус уехал - смертельно опасно.
После так неудачно закончившегося похода «Гирорулевой», не выходил на боевую службу. Корабль готовили к постановке в док и затем на ремонт в судоремонтный завод, расположенный в Балтийске. Кашин вызвал как-то боцмана Каминского к себе.
- Боцман я думаю, нам нужно будет на заводе поставить небольшой шпиль на юте. Так мы сможем подбивать задницу более эффективно, чем используя мускульную силу матросов. Как ты смотришь на эту идею?
- Я смотрю на эту идею очень положительно. На заводе полезут в бутылку. Нет в плане этой работы. Нет шпиля и так далее. Поэтому я думаю нам надо шпиль достать на судорезке. Допустим, с десантного катера. У этого корыта есть отличные ручные шпили.
- Тогда давай Егор. Дерзай!
- Сделаю! Только червонец давай Сан Сныч! Керосинку покупать буду! – пошутил Каминский. голсом Василия Алибабаевича из фильма «Джентльмены удачи». Гена улыбаясь, открыл сейф и выдал Егору две бутылки с жидкой валютой, с шилом, открывающим любые двери на доблестном, Дважды Краснознамённом Балтийском флоте, да и не только на флоте, а по всей стране.
Каминский свистнул своего боцманёнка и они отправились на кладбище кораблей расположенное в западной оконечности Балтийска, предварительно заскочили домой к Каминскому. Выпили чаю и взяли санки дочери Егора, Сашки. На них они рассчитывали привести шпиль на «Гирорулевой». Действительно, там на судорезке, они нашли два десантных катера. Осмотрев шпили пришли к выводу: «То, что надо!». Оставив Говорова, с матросом газорезчиком Каминский отправился в вагончик, где размещали два мичмана, начальники судорезки. Егор зашёл, поздоровался с мичманами и объяснил им, что за нужда у него. Старший мичман, крякнув, вымолвил.
- Решим твой вопрос дружище. Валюту принёс?
- Естественно! Чистейшее шило. Медицинский. - Егор выставил на стол бутылку. Мичмана оживились. Второй мичман спросил Егора.
- Ты, паря, скорее всего, из мохнатых ушей? Только разведчики так щедро рассчитываются медицинским спиртом.
Егор не стал мудрить и подтвердил догадку мичмана. Мичман открыл дверь вагончика и кликнул матроса газорезчика. Когда тот пришёл, он приказал ему вырезать для разведчиков шпиль с десантного катера. Матрос и Говоров занялись шпилём, а Каминский с мичманами опробовали качество шила. Накатили, по стопарику, не разбавляя. Вердикт был вынесен тут же: «Отличное шило!». Начали разговор, как положено, за жизнь, за службу, потом о семьях. Потом о бабах, ну как всегда. В лесу о бабах, при бабах, о лесе. Познакомились. Перешли на «ты» и на имена. Старшего мичмана звали Валерий, мичмана – Пётр. Повторили ещё по стопарику. Потом подняли третью рюмку: «За тех, кто в море!». Шило шло под отличную скумбрию из больших консервных банок. Горка таких банок лежала в углу вагончика. Через полчаса в вагончик постучался матрос Говоров. Получив разрешение, вошёл и обратился к старшему мичману:
- Матрос Говоров. Разрешите товарищ старший мичман обратиться к старшине 2-ой статьи сверхсрочной службы?
- Обращайтесь, товарищ матрос, - разрешил старший мичман, при этом уважительно перевёл взгляд с Говорова на Каминского и спросил: - Твой подчинённый Егор? - Егор кивнул и уточнил
- Мой! Боцманёнок на «Гирорулевом, - Говоров доложил Егору.
- Товарищ командир. Шпиль вырезан и закреплён на санках. Готов к транспортировке на «Гирорулевой».
- Отлично докладываешь матрос! – опять вмешался в разговор уже слегка захмелевший старший мичман, - объявляю Вам товарищ матрос, благодарность за образцовое выполнение задания командования!
- Служу Советскому Союзу! – отчеканил Говоров.
- Володя тащи санки в дивизион. Доложи командиру, что я задерживаюсь на судорезке, для налаживания контактов с командованием этого объекта. Выполняй.
- Есть – ответил, козырнув Говоров и повернувшись через левое плечо, вышел из вагончика.
- Жаль шило подходит к концу, а как хорошо сидим, - заметил мичман Пётр.
- Почему заканчивается? - возразил Егор и извлёк из своего дипломата-мыльницы вторую бутылку шила. Поставив её на стол, он произнёс: «Только мне братва хватит. Я сегодня в обеспечении, а если мы ещё и эту бутылку оприходуем, то я точно на корабль не попадаю», - товарищи согласились с Егором и встали, чтобы его проводить.
Выйдя втроём из вагончика, начали прощаться. Валерий протянул Егору ещё две банки, со скумбрией, сказав при этом:
- Держи Егор. Эти банки катают на рейде плавзаводы. Дома открой. Такой рыбки ты ещё не пробовал. Для себя её делают, не для продажи, - попрощавшись, Каминский слегка заплетающей походкой пошёл в дивизион. Уже стемнело. Путь Егор выбирал, подальше от улиц, на которых дефилировали патрули. Немного протрезвевший боцман вернулся на корабль. Вахтенный у трапа ответил на вопросы боцмана: «Боцманёнок со шпилём прибыл. Шпиль затащили в малярку. Командир убыл с корабля час назад». Егор направился в свою каюту, при этом окликнул гарсона, который накрывал столы в кают-компании для вечернего чая. Прибывшему гарсону Егор вручил одну банку скумбрии приказав порезать рыбу и поставить на столы для офицеров и мичманов. Умывшись и переодевшись, Егор вошёл в кают-компанию. Присутствующие в кают-компании офицеры и мичманы набросились на Каминского с расспросами, откуда он взял такую божественную скумбрию? Гарсон, мол, уверял их: «Это боцман приволок консерву!». Егор попробовал оставленный ему последний кусочек скумбрии и едва не проглотил язык. Действительно рыба была божественной засолки, не обманул Валерий. Вторую банку Каминский зажилил, чтобы угостить дома Ольгу и детей.
На следующий день Егор днём вернулся на судорезку, чтобы прозондировать почву по поводу прекрасных консервов. Банки, сваленные вчера у стены вагончика уже исчезли. Понятно дело на флоте бабочек не ловят. Внимание Егора привлекли листы пенопласта сложенные в стороне. Это был утеплитель, снятый с одного из кораблей. Разыскав Валерия, Егор расспросил его об этом пенопласте. Оказалось, он очень крепкий этот утеплитель, но при этом негорюч и хорошо держит тепло. Егор договорился с Валерой за бутылку водки забрать этот утеплитель себе. Пока Егор бегал за водкой. Мичманы организовали погрузку пенопласта на бортовой газон. Матросы, подчинённые Валерия, не только доставили этот пенопласт к Егору на Катерную, в Камсигал, но и сложили аккуратно на заднем дворе. Впоследствии Егор, обшил им стены душевой, превратив душевую в настоящую сауну. Вот так тогда выживали люди в Советском Союзе. В стране сплошного дефицита, блата, взяточничества, кумовства и повального воровства. Популярный лозунг тех времён: «Всё для народа, что плохо лежит!».
Практика Каминского на «Гирорулевом» подходила к концу. Перед возвращением в Кронштадт, Каминский решил пополнить запасы краски, лаков и растворителя. Егор пошёл по кораблям к боцманам. Чтобы провести обмен того, что надо им на то, что надо ему. Зайдя на корабль дивизиона «Херсонес», Каминский попросил вахтенного у трапа вызвать к трапу боцмана «Херсонеса» Сам Егор, отошёл к трюму, ожидая коллегу. Неожиданно по кораблю по громкоговорящей связи прозвучал, словно с небес, знакомый Каминскому голос помощника Башмакова. Стоя на КГП Башмаков вещал на весь дивизион: «Вахтенный! Этого боцмана Каминского с «Гирорулевого» на палубу нашего корабля не пускать!». Оказывается, пока Каминский учился в школе мичманов, бывший помощник «Гирорулевого» полный дятел, если не сказать хуже, едва не сорвавший боевую службу, получил повышение. Он стал командиром МРЗК «Херсонес». Это назначение, ещё сильнее пошатнуло веру Каминского в светлое будущее его страны. При такой-то кадровой политике на флоте, когда дураки становятся командирами разведывательных кораблей, ничего хорошего ждать не приходится. Егор сошёл на берег с «Херсонеса» и дождался боцмана на стенке.
Уже незадолго до возвращения в школу, Егор находился в обеспечивающей смене на «Гирорулевом». Вечером, когда они с Петей Чимерко гоняли чаи в каюте Егора, в дверь каюты с докладом постучал матрос. Егор разрешил ему войти и приказал доложить. Матрос, помявшись неуверенным голосом доложил.
- Товарищ старшина. Я не выполнил Ваш приказ. Мне не хватило времени, так как меня привлекали весь рабочий день к разным работам по кораблю. Когда, закончился рабочий день, так уже никого и не осталось на борту, - матрос замолчал, смотря на Каминского и Чимерко. Егор, подумав, ответил матросу.
- Идите, товарищ матрос Вам за невыполнение моего приказа наряд вне очереди. Скажите Говорову, пусть поставит в книге нарядов, - матрос ответил: «Есть!» и вышел из каюты. Не успела закрыться дверь, как в неё опять постучали. Вошёл матрос Николаенков. Один из тех, кто ходил в турпоход с Каминским и Чимерко. Войдя в каюту, он сразу перешёл к докладу.
- Боцман, Ваш приказ я не выполнил. Ходил даже в отряд, но ни офицеров, ни мичманов принимающих решение в отряде не было. Обратился к заму по тылу, капитан-лейтенанту Шелестяку, но он отослал меня к начальнику склада, а тот уехал в штаб флота. Я прождал его до ужина, но он так и не прибыл в отряд. Вот я вернулся на корабль, - Николаенков замолчал. Егор, махнув рукой, произнёс:
– Хорошо Андрей. Ступай. Завтра я сам займусь этим вопросом. Отдыхай, - Николаенков покинул каюту. Петя, посмотрев на Егора и отхлёбывая чаёк сказал:
- Что, боцман. Любимчиков заводишь? Одного ты наказал за невыполнение приказа, а второго, Николаенкова, просто отпустил отдыхать.
- Да, мне нравится этот матрос. Хотя он и москвич. Только в данном случае первый называл мне причины, а Николаенков способы для выполнения моего приказа. Поэтому я делаю выводы. Первый искал причины, оправдания, а значит, не хотел выполнить приказ. Второй искал способы, но у него не вышло, заметь, Петя, по независимым от него причинам. Желание - это тысяча способов, нежелание - тысяча причин, Петя, - Пётр задумался. Допив чай, неожиданно высказался:.
- Спасибо тебе, Егор, и за чаёк, и за науку. Без тебя мне на корабле тяжело и тоскливо. Возвращайся скорее, - Пётр вышел из каюты. Эх! Петя, Петя. Он ещё не знал, что Егор решил окончательно. После школы не возвращаться на «Гирорулевой», а найти себе более спокойное место в отряде, чтобы больше не видеть ни этого ненавистного моря, ни так осточертевшего ему «Гирорулевого», но нужно было ещё закончить школу. Получить погоны мичмана и кортик.
КВН.
Курсанты собрались в школе в течение трёх дней. Только Саша Бычков, вернулся с практики, с опозданием на неделю. Ему пришлось добираться в Кронштадт из города Фрунзе, столицы Киргизии. Курсанты подшучивали над ним, когда Бычков появился в школе: «Саня ты, что с боями прорывался через перевалы, отбиваясь от душманов?». Бычков только улыбался на шутки товарищей. Егор спросил Саню
- Чего так задержался? – Бычков мотнул головой и промолчал. Саша служил в разведке, в ГРУ, и Егор больше не приставал к нему с расспросами. Тем более, командование школы сделало вид, что опоздания Бычкова, как и не было. Понятно стало всем, что шутка про перевалы и духов, похоже, была только отчасти шуткой.
К Егору подошёл комсомольский секретарь школы мичман Василий. Он ошарашил Каминского неожиданным предложением:
- Егор! В Кронштадтском гарнизоне идёт чемпионат КВН. Он проходит на самом серьёзном уровне. Команда, победитель финала в гарнизоне, будет бороться дальше на уровне Ленинградской военно-морской базы, и если победит, то затем и на Всесоюзном уровне на Первом канале телевидения. Представляешь уровень?
- Представляю. Вот только я, каким боком тут стою? – спросил Егор.
- Вот каким боком. Команда, вышедшая в полуфинал в гарнизоне, слилась. Теперь в полуфинале три команды, а нужна четвёртая. Вот политотдел базы и предложил сформировать команду из наших курсантов и принять участие в полуфинале. Возьмёшься? – Егор подумал и ответил Василию.
- Возьмусь. Соберу команду из ребят нашей роты, в первой роте я никого не знаю.
- Я тебе подкину несколько толковых ребят из первой роты.
- Сколько до игры у нас времени?
- Две недели. Мало, конечно, но ты ведь справишься!
- Посмотрим по игре. Так. Всех игроков освободить от занятий, и актовый зал - наш.
- Будет сделано! Когда приступаешь к репетициям?
- Когда? Вчера!
На следующий день Каминский собрал команду из восьми курсантов его роты и двух курсантов с первой роты. Один из курсантов, первой роты, по имени Фёдор оказался - вундеркиндом. Он виртуозно играл на гармошке, с которой никогда не расставался и привёз её даже в школу. Фёдор не знал нот, он нигде не учился музыке. Учил его такой же талант-самоучка, как и он сам, его отец. Фёдор подбирал на слух любую музыку, любой ритм, его гармошка имитировала любой музыкальный инструмент, она могла издавать звуки от стука в дверь, до скрипа половиц. Фёдор с гармошкой - это уже половина успеха. Каминского назначили начальником команды, так сказать режиссёром. Капитаном команды выбрали пользующегося авторитетом курсанта со второй роты. В этот же день команда приступила к репетициям и подготовке к КВНу.
Атмосфера в команде сразу сложилась творческая, дружеская, демократичная. Сценарий конкурса был на руках у курсантов. Приветствие, разминка, конкурс капитанов команд, домашнее задание. Приветствие сделали довольно быстро. Оно казалось команде интересным. Разминкой занялся лично Егор Каминский. Он три дня провёл в городской библиотеке, изучая подписку «Литературной газеты». На последней странице в этой газете публиковали афоризмы, шутки, приколы, порой и анекдоты, а также полезна была рубрика «Нарочно не придумаешь». В итоге Егору удалось сгенерировать три десятка шуточных вопросов с такими же весёлыми ответами на них. Разминка тоже была готова. Суть конкурса капитанов - держали в секрете от команд. Поэтому, игроки рассчитывали на сообразительность своего капитана команды. Оставалось теперь подготовить только домашнее задание. Неожиданно в команде случился творческий кризис. Выдохлись, выгорели ребятки. Никаких идей и никаких мыслей.
Второй день курсанты лежали, на стульях актового зала и смотрели в потолок. Фёдор наигрывал разные мелодии. Время шло, а вот идеи не приходили. До игры оставалось три дня, а домашнего задания не было. Егор, сел на сцену свесив ноги, пытался вернуть ребят к творческому процессу, обратился к ним:
- Ну, братва! Давайте соберёмся с мыслями!
- Пытались Егор, вот только мысли на собрание не пришли – пошутил афганец Николай, который, конечно же, как и Сашка Бычков вошл в команду КВН. Каминский взял их в команду не потому, что они его друзья, а потому, что он знал их возможности и их способности. На слова Николая встрепенулся капитан команды.
- Коля, ты гений! Егор, фиксируй! Хорошая шутка войдёт потом в домашнее задание! Парни рожаем! Рожаем мать вашу, приколы! – закончил призывно капитан команды. Теперь пробило Бычкова.
- Так, встали все! Хватить валяться. Включили думалку и достали из тумбочек соображаловку! –по актовому залу пронёсся смех. Курсанты встали. Похоже, мысли действительно стали возвращаться с прогулки в их головы. Оставался, печально лежать на стульях один из игроков. Егор обратился к нему.
- Чего ты, Серёга? - Серёга, посмотрев на Каминского, ответил ему.
- И правда! Чего это я Егор? - и сел на стул. Каминский с криком соскочил со сцены.
- Эврика! Сделаем домашнее задание в виде пародий на наши уроки и преподавателей. Отметим особенности их характеров и привычек. Сделаем пародию. Не корову же мы проигрываем. Давайте сыграем не на победу, а для удовольствия, для наших, они же все будут в зале! – последние слова Егора утонули в аплодисментах и криках «Ура!». Сашка Бычков вспомнил анекдот.
- Парни анекдот тупой, но похож на диалог Егора и Серёги. Рассказываю?
- Валяй, - сказали в один голос несколько курсантов.
- Значит так: «Мужик ловит в прорубе рыбу. Вдруг, из проруби выныривает лошадь! Мужик: «Ты чего это лошадь?». Лошадь: «И вправду, чего это я мужик»» Вот и весь анекдот, - Саня замолчал. Через секунду всю команду поразил неудержимый идиотский смех. Смеялись над анекдотом и над Егором с Серёгой. Долго они не могли успокоиться, но зато к команде вернулся кураж. К вечеру было придумано отличное домашнее задание. Его полностью отрепетировали и вернулись в кубрик только в два часа ночи. Благо приём пищи команде КВН командование разрешило приносить в актовый зал, чтобы не отвлекать их от творческого процесса. Часто забегал комсомольский вожак, мичман Василий, он добровольно превратился в мальчика на побегушках.
Утром в школу прибыл помощник начальника политотдела капитан-лейтенант, отвечавший за проведение турнира КВН. Он, как наблюдатель, решил поприсутствовать на репетиции команды Каминского. Егор не возражал. Они как раз отрабатывали домашнее задание. Политработник, просидел в актовом зале около часа, так ни разу не улыбнувшись. Он не прощаясь, ушёл по-английский. Его провожал мичман Василий. До игры оставались сутки. Через два часа, перекусив обедом, игроки решили подшлифовать кое-что из приветствия, как в актовый зал вернулся комсорг школы мичман Василий. Поднявшись на сцену, он заявил смотрящим на него курсантам.
- Вы не будете играть в полуфинале!
Курсанты помрачнели. Столько сил коту под хвост. Василий же, таинственно выдержав, как положено, театральную паузу, продолжил:
- Каплей, пока мы шли с ним до политотдела, не мог успокоиться. Его постоянно пробивало на хи-хи, от вашего домашнего задания. Начальнику же политотдела он при мне заявил, что команду КВН, наших противников, надо снимать с турнира они вам совершенно не соперники, низкий у них уровень, на несколько порядков ниже вашего. Начальник политотдела согласился с его мнением. Теперь вы играете в финале с командой Охраны водного района. За звание чемпионов! – Новость ошарашила курсантов! Они, выиграли первую игру, даже не сыграв её.
Теперь им противостояла, по отзывам работников политотдела и тех, кто видел игру команды Охраны водного района, сильная и опытная команда. Команду Каминского назвали «Караси», так звали молодого матроса на корабле. Каминский и команда получили ещё неделю на подготовку и репетиции. Егор решил не менять отрепетированные и отработанные номера, какая разница, сценарий финала ничем не отличался от старого сценария полуфинала, те же конкурсы и задания.
Наступил финал. Зал в Доме офицеров был забит до отказа. Зрители даже сидели в проходах на ступеньках. Победитель выходит в турнир по Ленинградской военно-морской базе, а там один шаг и команда-победитель на Центральном телевидении.
Жюри было представлено семью членами. Три офицера, два мичмана, два матроса срочной службы. Оценки выставлялись поднятием картинки, на которой была изображена зелёная или красная рука. Красная рука – 0 очков. Зелёная рука – 1 очко.
Игра началась! Отыграли приветствие. Оценка жюри – 4:3 в пользу команды, «Охрана водного района»! В зале слышны возгласы возмущения таким несправедливым судейством. Игроки команды «Караси» удивлены – явно их приветствие было лучше, веселее и интереснее.
Играют разминку. Здесь Егор Каминский со своими заготовками. Зал хохочет над его шутками. Противник явно сконфужен. Хотя порой и ответы команды «Караси» на вопросы соперников не всегда смешные и оригинальные. Только, всё равно, перевес Каминского явно виден всем. Слово за жюри. Команда «Караси» проигрывает соперникам разминку со счётом 4:3. Зал уже гудит возмущённо и не на шутку. Слышны выкрики из зала «Жюри на мыло!». Игроки «Карасей» в недоумении и растерянности.
Конкурс капитанов. Команда «Караси» опять проигрывает со счётом 4:3. Хотя явно капитан «Карасей» выиграл конкурс. Курсанты сникли. Пропало полностью настроение играть дальше. Егор собрал свою команду за кулисами. Парни были мрачнее тучи. Играть домашнее задание в таком состоянии бессмысленно. Тогда Каминский обратился к товарищам.
- Друзья мы же видим, что мы сильнее. Помните, как мы решили? Играем не на победу, а для зрителей. Слышите, как нас поддерживает зал, а ведь там из зрителей, только треть наших курсантов школы. Офицеры наши и их родные в зале. Остальные просто зрители и им нравится наша игра. Ну, так что? Играем? Играем всем смертям назло! - Тут уже в разговор вступил Сашка Бычков. Он посмотрел на команду и неожиданно спросил.
- Ты чего это лошадь? – вся команда ему в один голос ответила
- Да и впрямь! Чего это я мужик!
Команда «Караси» разразилась смехом, обратив на себя внимание не только ведущего, соперников, но и зрителей, сидевших в первых рядах. Дальше свершилось чудо. Игроки преобразились. Отыграли домашнее задание так, как больше они уже никогда не будут играть. Зал, не утихал от смеха. Интермедии были смешные, а попадание в персонажи, вызывали хохот у зрителей, курсантов школы. Даже родственники офицеров, узнав в изображаемых на сцене героях своих близких, тыкали с хохотом в них пальцами. Слово за жюри. 2:5 в пользу команды «Караси»! Зал взорвался аплодисментами.
Итоговый счёт 14:14! Ничья, которой не может быть в финале! Жюри объявляет дополнительный конкурс. Победитель, этого конкурса и станет чемпионом. Команды по очереди называют морские поговорки, присказки, прибаутки, пословицы, до первого кто не сможет в течение тридцати секунд назвать свою поговорку. Зал затих.
Каминский посмотрел на товарищей. Егор, сделав жест рукой: «Оставайтесь на месте» и сказал товарищам: «Я сам справлюсь. Мы уже победили!». Егор вышел на сцену и взял в руки микрофон. Он стоял один против десятерых игроков команды «Охраны Водного района». Ведущий, посмотрев на Каминского, спросил его.
- А команда как?
- Я один сыграю за команду.
- Ваша воля, - согласился ведущий. Прозвучал гонг. Конкурс начался. Первыми начинала команда «Охрана водного района».
- Моряк морю не изменит, - выдал капитан команды соперников. Ведущий не успел, даже включить секундомер, как Егор уже ответил:
- Море хорошо с берега, а корабль на картинке, - по залу прокатились аплодисменты. В зале было черно от морской формы. Многие зрители отлично знали, о чём говорит этот курсант. По истечении тридцати секунд и посоветовавшись, команда Охраны водного района выдала свою пословицу.
- Чтобы не страдать морской болезнью, лучше всего не ходить в море, - Каминский тут же отвечает
- Морская болезнь – это на первые пять лет. Потом привыкнешь! – По зрительному залу пробежал смешок. Раздались аплодисменты. Наверняка многим из зрителей была знакома эта болезнь и знакома не понаслышке. Истекло тридцать секунд. Поговорка от соперников:
- Солнце ясно с вечера – моряку бояться нечего, - Егор решил, что пора заканчивать этот конкурс и выдал:
- Самое страшное на корабле - это матрос со шлангом, но моряку ещё больше надо бояться - матроса с кистью, - по залу покатился смешок и редкие аплодисменты. Егор не останавливался. Он продолжал:
– Правда, самое страшное на корабле - это дурак! А вот дурак с инициативой – смертельная опасность для корабля! Разрешаю эти три поговорки считать одной, - в зрительном зале стало заметно, что многие офицеры из числа зрителей аплодируют Каминскому уже стоя! Им ли не знать, что такое - дурак с инициативой, да ещё на корабле. Теперь аплодировало уже и жюри, по крайней мере, офицеры и мичманы из его состава. Более того аплодировали Егору и некоторые игроки команды соперников. Капитан команды «Охрана водного района», махнув рукой ведущему, заявил в микрофон.
- Мы признаём своё поражение! - Каминский поклонился команде соперников признавшей поражение, прижав к груди правую руку. Так он выразил уважение проигравшему поединок сопернику. Затем произнёс в микрофон.
- Для уважаемых зрителей! Ещё несколько поговорок: «На флот, попал клювом, не щелкай!». «На флоте бабочек не ловят!», «Раньше корабли были деревянные, зато моряки железные. Теперь корабли железные, а моряки порой деревянные!» - и немного помедлив, так как зал уже весь аплодировал, добавил, - Ну куда же без этой поговорки. Мы всегда её слышим на День Флота «Всё пропьём, но флот не опозорим никогда!», - казалось, овации уже достигли предела, но оказалось ещё - нет. Зал взорвался. Теперь уже аплодировали и женщины, они то хорошо знали какими приходят домой их мужья после празднования Дня Флота. Надо не забывать, всё происходило в закрытой военно-морской базе. Когда зал успокоился. На сцену вышли обе команды. Слово взял председатель жюри. Он сказал.
- Игра команды «Караси» оказалась неожиданно на таком высоком уровне, что мы, члены жюри сначала не были к этому готовы. Поздравляю команду «Караси», школы мичманов и прапорщиков с блестящей победой. Особенно незабываемым был последний конкурс, - слова председателя жюри опять утонули в зрительских аплодисментах.
В фойе Каминского и его команду ждали не только начальник школы, но и начальник политотдела, капитан 1-го ранга Короболин. Они поздравили курсантов с победой. Власюк, несмотря на будний день, разрешил курсантам задержаться в городе до нулей, а начальник политотдела не прозрачно даже намекнул, что они могут вполне позволить себе фронтовые сто грамм. Они это заслужили.
Всей командой курсанты завалились в кафе. Они позволили себе коктейли. Далеко намного больше, чем сто фронтовых грамм. Курсанты понимали, им ничего за это не будет Они чемпионы! Они победители, а победителей, как известно - не судят. К нулям, команда в полном составе и без происшествий, но на нетвёрдых ногах, вернулась в школу. Дежурный по школе офицер, сделал вид, что он не видит, под каким градусом находятся курсанты. Он в свою очередь, лично пожал каждому курсанту руки и поздравил с победой. Парни отправились по своим койкам. Праздник кончился, завтра опять наступят суровые флотские будки. До выпускных экзаменов оставалось две недели.
Игра в КВН научила Егора тому, что если есть цель, значит надо искать способы и средства для её достижения. Какое бы необычное задание не ждало разведчика, он способен, с ним справиться. Финал КВН этому подтверждение. То, как шла игра, убедило Каминского в том, что всегда надо бороться до конца, до последней возможности, как бы плохо не развивались события. Пока ты жив, пока ты сражаешься, пока ты силён духом – ещё ничего не потеряно. Сражайся до последнего вздоха, до последней капли крови, до последней минуты, и победа будет тебе наградой. Оказавшись в тюрьме КГБ Азербайджана, Егор опять будет играть свой финал, только в тот раз его соперницей будет его старая знакомая, многие зовут её костлявой, а ценой победы – будет его жизнь и свобода. Случится это уже в другой, пятой жизни.
Экзамены.
Выпускные экзамены в школе мичманов делились на несколько этапов. Первый и можно сказать решающий экзамен - это сам государственный экзамен, предшествующий ему экзамен по политической подготовке, надо сказать если кто не сдаст его, то не допускается к госэкзамену и сдача нормативов по физподготовке.
Экзамен по политчасти не представлял особой проблемы для большинства курсантов школы. Главная трудность заключалась в знании политической карты мира.
Государственный экзамен включал в себя шесть вопросов по основным предметам. Методика боевой подготовки. Специальность, морская практика, для боцманов. Защита от оружия массового применения (ЗОМП). Огневая подготовка (пистолет Макарова). Теория устройства и живучести корабля (ТУЖ) и теоретическая часть по физподготовке и рукопашному бою.
Нормативы же по физподготовке включали в себя подтягивание на турнике, или подъёмы-переворотом, бег на стометровке и кросс на полтора километра.
По остальным предметам, изучаемым в школе, выставлялись зачёты.
Накануне начала экзаменов, а они длились три дня, Егор понял, что он может остаться без мичманских звёздочек на погонах, как не сдавший нормативов по физподготовке. Перед отличником Каминским, чья фотография красовалась на доске почёта школы, замаячила печальная перспектива так и остаться старшиной 2-й статьи сверхсрочной службы. Проблема состояла в следующем.
Егор Каминский – второй разряд по боксу, Сашка Бычков – мастер спорта по дзюдо и третий курсант второй роты Вячеслав Смирнов - обладатель чёрного пояса по карате. Они являлись первыми помощниками преподавателя школы по физподготовке и рукопашному бою. Эта троица не только зачастую вместо преподавателя проводила занятия по физподготовке, но и вела факультатив по рукопашному бою. Понятное дело, всем автоматом шла оценка «отлично». Дьявол, как всегда, кроется в мелочах. Егор Каминский при всей его силе и отличной подготовке не владел техникой подтягивания на турнике, а уж тем более выполнить шесть подъёмов-переворотов он никогда не смог бы. Сколько с ним не мучились Бычков и Смирнов, который однажды на спор выполнил 120 подъём переворотов, правда, в кровь при этом растёр ладони, всё было напрасно. Парадокс! Каминский с детства увлекавшийся тяжёлой атлетикой, ещё мальчишкой в Минске на улице Полярной, Егор с такой же, дворовой шпаной, увлёкся штангой и гирями. Даже теперь он мог толкнуть или выжать приличный вес. Более того, Каминский на кулаках делал не менее 50 отжиманий за один подход. На брусьях Егор, отжимался не менее 25 раз за подход. Делал не менее 20 уголков, поднимая ноги под углом 90 градусов. На турнике же Егор висел, как сопля не в состоянии подтянуться более 5 раз, а за подъём-переворот и нечего было и говорить. Это была особенность строения его тела. Сколько не качал Егор пресс или руки, мощных бицепсов или живота в кубики он не мог добиться. Хотя на тренировках и занятиях, Егор учил курсантов, как надо держать удар в живот. Он умел так сгруппироваться и напрячь мышцы живота, что даже Смирнов и Бычков не могли пробить его пресс. Однажды в юности, Людочка, заявила Егору, увидев его отца Анатолия: «Посмотри, какие невзрачные бицепсы у твоего отца. Такие же будут и у тебя, сколько ты не качай их. Мне же нравятся мужчины с развитой мускулатурой и животиком кубиками». Надо сказать, она оказалась права.
С лёгкой атлетикой, с бегом, дела обстояли ещё хуже. Бег на любые дистанции это было не Егора. Каминский мог в туристическом походе, с тяжёлым за плечами рюкзаком за день пройти более 30 километров, а пробежать кросс - это было для него смертельным аттракционом. Тем уж более, не говоря о стометровке, на которой норматив - 7 секунд. Егор, искал способ сдать нормативы, иначе всё будет очень плохо.
Наступил первый день экзаменов. Политподготовка. Этот экзамен Егор не считал за экзамен. Политическую карту мира лучше Егора в школе не знал никто. Это не преувеличение. В детстве, в Минске, в комнате Егора и его брата Димки, висела огромная, во всю стену политическая карта мира. Братья придумали игру. Один из них высмотрев на карте какой-нибудь город, загадывал другому брату найти его. Так они играли не один год. Теперь Егор, благодаря детским забавам прекрасно ориентировался на политической карте мира, а знания по политической обстановке, основам марксизма-ленинизма, у коммуниста Каминского всегда были на высоте.
В Ленинскую комнату, где проводился экзамен, сразу заходило 12 курсантов. Всё-таки это экзамен в той или иной мере требует зрителей. В группе с Егором Каминским, в Ленинскую комнату вошёл и Славик Смирнов. По очереди взяли билет. Билет Егора гласил: «Блок НАТО и его агрессивная политика на мировой арене». Курсанты пошли за столы, чтобы готовится к ответу. Каминский остался стоять у стола, где лежали билеты, и за которым сидела экзаменационная комиссия во главе с капитаном 1-го ранга Короболиным, начальником политотдела 4-го учебного отряда. Короболин, глянув на Каминского улыбнулся. Он узнал Егора как активного игрока КВН.
- Что-то не так, товарищ курсант? Хотите взять другой билет? Пожалуйста! – сказал он Каминскому, смотря при этом на него подбадривающе.
- Никак нет, товарищ капитан 1-го ранга. Курсант Каминский к ответу готов!
- Как без подготовки? Какой у Вас, товарищ курсант вопрос? – удивлённо поинтересовался Короболин у Каминского.
- Блок НАТО и его агрессивная политика на мировой арене, - отчеканил Егор.
- Сложный вопрос. Может, все-таки нужна подготовка?
- Никак нет, товарищ капитан 1-го ранга. Подготовка мне не нужна с супостатами из НАТО мы старые знакомые. Я их давно уже изучил и знаю их поганое и гнилое нутро, - Короболин с удивлением смотрел на курсанта. Ситуацию пояснил замполит школы.
- Курсант Каминский, до поступления в нашу школу служил на кораблях радиотехнической разведки и совершил три боевых разведывательных службы, - капитан 1-го ранга, оживился и предложил Каминскому.
- Хорошо товарищ курсант. Докладывайте. Мы с интересом послушаем Вас! - Егор начал свой доклад. На ответ одному курсанту по плану отводилось не более пяти минут. Егор говорил уже пятнадцать минут. Каминский, не рассказывал о своей боевой службе, такое здесь не прокатило бы. Он анализировал действия НАТОВской эскадры, дополняя свои выводы примерами из своего же опыта. Его с интересом слушали не только офицеры, члены экзаменационной комиссии, но и курсанты, отложившие в сторону ручки. Рассказ Егора о действиях эскадры натовских супостатов и противостоянии им героического «Гирорулевого» не хотел прерывать никто. Когда же Каминский перешёл к истории, подготовки его боевого взвода к бою со шведскими тральщиками, в Ленинской комнате повисла тревожная тишина. На лицах некоторых офицеров от напряжения даже выступили капли пота. Как только Егор, закончил свой доклад появившимися на горизонте мотоциклами, которые спасли «Гирорулевой» и его команду от гибели, по аудитории прокатился вздох облегчения. Каминский докладывал тридцать минут. Надо добавить, что весь свой доклад Каминский стоял у политической карты мира и указкой отмечал те страны или порты и базы, о которых рассказывал. Капитан 1-го ранга Короболин, встал и со словами: «Вы товарищ курсант не только прекрасно играете в КВН, но и отлично защищаете нашу Родину!», он крепко пожал руку Каминскому.
Только Егор сел на своё место, как руку для ответа поднял Славик Смирнов. Получив разрешение, он чётким строевым шагом подошёл к столу и доложил.
- Курсант Смирнов к ответу готов! - Славик, как и Егор, отлично знал. Подход – пять. Ответ – два. Отход – пять! Общая оценка – три. Вот только Вячеслав Смирнов не собирался отвечать на неуд, хотя ответа на вопрос, который ему достался, он не знал. Здесь, требуется уточнить. Вячеслав Смирнов, не только обладатель чёрного пояса по карате. Он ещё и ходячая энциклопедия по Японии. Создавалось впечатление, когда Славик начинал рассказывать о Японии, что он знает об этой стране буквально всё и может непрерывно днями рассказывать о ней. Вот только вопрос Смирнову достался о Китае! О Китае, он практически ничего не знал. Так бывает с очень увлечёнными одной темой людьми, фанатами. Смирнов твёрдым, уверенным голосом начал свой доклад.
- Китайская Народная Республика, - он показал на карте КНР и продолжил, - прежде чем рассказать о КНР, необходимо коснуться ближайшего его соседа, милитаристической, в прошлом союзнице фашистской Германии – Японии! – а дальше, как писали классики «Остапа понесло!». Прошло ещё полчаса, пока замполит школы, взглянув на часы, прервал Смирнова!
- Спасибо, товарищ курсант. Отличный ответ, но мы должны продолжать экзамен. Садитесь на место! – Смирнов четко ответил: «Есть!» и строевым шагом вернулся на своё место. Времени же спрашивать оставшихся десятерых уже не оставалось. Курсанты со своими ответами уложились в эти десять минут, чему и были очень рады. Так закончился экзамен по политподготовке для Каминского. Приём Смирнова, перевести внимание с одного сложного, некомфортного для себя вопроса на другой, выигрышный или выгодный, Егор возьмёт на вооружение и не раз применит его в той или иной форме, во время своей шпионской деятельности.
Вечером того же дня Каминский попросил Витю Кононова, замкомвзвода, собрать 21 взвод в их классе. Когда все собрались, Витя предоставил слово Егору. Каминский, окинув взглядом курсантов своего взвода, сразу перешёл к главному.
- Товарищи. Завтра главный экзамен - государственный. Аттестаты уже выписаны, удостоверения заполнены, но не подписаны и не пропечатаны. Давайте оценим ту ситуацию, которая сложилась в нашем взводе накануне решающего экзамена. Вы же знаете, что были случаи и это не редкость, когда курсанты покидали школу без погон мичмана, - курсанты молчали, они уже хорошо знали своего комсорга и понимали: Каминский, неспроста затеял этот разговор. У него явно есть какое-то предложение. Егор продолжал.
- Из 30 курсантов нашего взвода десять – отличники, они с пробором клали на этот экзамен. Они свободны, я их не задерживаю, - Кононов и ещё девять курсантов покинули класс, им было чем заняться. Каминский, показав ещё на шестерых курсантов, заявил.
- Вы сдадите экзамен удовлетворительно. Если вас не интересует более высокая оценка, тоже свободны, - трое ушли, а трое остались. Каминский продолжал.
- Теперь нас тринадцать, со мной чёртова дюжина, это те, кто должны побеспокоиться о своём ближайшем будущем.
- Каминский, ты же отличник! Ты-то чего напрягаешься! - удивился один из отстающих курсантов. Егор объяснил им свою проблему с нормативами по физподготовке, которые ему никогда не выполнить, и открыл оставшимся товарищам свой план.
- Завтра я напрошусь дежурным по аудитории. Буду подавать листки, Уставы. Пособие. Карты. Каждый из вас тянет билет. В нём шесть вопросов. Ответить надо хотя бы на четыре вопроса. Хоть, что-то вы же знаете. Как поступим. Я подойду к каждому после того, как вы вытяните билет и сядете готовиться. Вот ты, Василий, например! Касается всех. Ручкой обведи вопрос, на который не знаешь ответа. Потом, спустя минут десять, попроси меня дать тебе ещё листков. Сам же пиши и пиши в листке, чтобы члены комиссии видели, что ты исписал листок. Пиши что хочешь. Я успею написать тебе суть ответа на вопрос. Принесу два листка, один с ответом моим почерком, второй чистый. Тебе останется переписать его своим почерком на чистый листок, - парни оживились. Их уже потухшие глаза засветились надеждой. Егор подвёл итог.
- Запускать будут по четыре курсанта. Значит так, ты, Николай, - Егор обратился к присутствующему тут же своему другу, афганцу Николаю. У Николая, как у солдата, никогда не видевшего моря, было очень плохо с морской практикой, - будешь так запускать наших, чтобы с отличниками шёл кто-то из нашей компашки. Помогать сразу двоим, будет сложно экзаменационная комиссия может прочухать, там тоже сидят не дураки, а боевые офицеры и соображают они быстро, - Каминский замолчал. Выдержав паузу, ошарашил уже веселившихся товарищей своим условием.
- Я так сделаю, и вы все сдадите госэкзамен, только при одном условии. Вы сдадите за меня нормативы по физподготовке. Как вы это сделаете, я знать не хочу, но вы это сделаете. Договорились? Я даю слово, что вы сдадите экзамен, если будете делать всё, так как я предложил, а вы даёте мне слово, что сделаете так, что мне зачтут нормативы по физподготовке?
- Даём слово Каминский! Ты сдашь нормативы по физподготовке. Я знаю, как это сделать и сделаю! – уверил Егора, курсант Сергей. Он в прошлом подводник и служил на лодке, которую на флоте называли «Золотая рыбка». Её корпус, сделан из титана и обошлась она стране в три раза дороже, чем любая другая лодка, такого же класса. Этот подводник, Сергей, отлично сложён и прекрасный спортсмен. Его слову можно было верить.
Начался экзамен. Каминский с повязкой дневального «како», так называли нарукавную повязку вахтенного, она повторяла расцветку сигнального флага буквы «К», а на флотском языке «како». Приступил к выполнению своих обязанностей дежурного по аудитории, в которой шёл экзамен. Николай четко, как регулировщик на перекрёстке формировал четвёрку курсантов и строго выполнял установку Каминского. Надо сказать, что курсанты 21 взвода, это будущие боцмана, они воспитаны в духе дисциплины, исполнительности и четкого соблюдения порядка. Иначе боцмана из них не получится.
Экзамен за три часа, сдал весь взвод. Последним естественно к столу подошёл дежурный курсант.
- Курсант Каминский для сдачи экзамена прибыл! – доложил Егор, старшему по званию в экзаменационной комиссии, капитану 3-го ранга из штаба базы. Неожиданно офицер посмотрел на Каминского, улыбнувшись, ответил
- Вы, товарищ старшина, уже давно сдали экзамен. Неужели Вы, действительно думали, что мы ничего не видим? – офицеры заулыбались, а каптри продолжил: - Мы же все тоже когда-то были курсантами, и этот способ подсказки, который использовали Вы, нами тоже был опробован в свои курсантские годы. У вас, товарищ курсант, твёрдая пятёрка. Писать шпаргалки стольким товарищам и при этом не заглянуть ни в конспект, ни в учебник. Это высокий показатель Ваших знаний. Мы заметили, Вы отлично ориентируетесь в Уставах, и Наставлениях. Давно служите на флоте?
- Шестой год! Товарищ капитан 3-го ранга, - отчеканил Каминский.
- ЗДП за что? – спросил один из офицеров экзаменационной комиссии, показав на значок «За дальний поход» на груди Егора.
- Гидрография. ГиСу «Стрелец». Дальний поход вокруг Африки. 200 суток. Пять месяцев работа в Мозамбике, - остальные члены комиссии одобрительно закивали головами.
- Свободны, товарищ курсант. Ваша оценка за госэкзамен – отлично!
- Есть! – ответил Каминский, четко повернувшись через левое плечо, он строевым шагом покинул аудиторию. Строевая подготовка у Каминского всегда была на высочайшем уровне. Он являлся знаменосцем части. Навыки знаменосца, Егор получил ещё в Минске, принимая участие в спортивных парадах и теперь на службе ему это очень пригодилось.
Наступил решающий третий день – сдача спортивных нормативов. Первый норматив – стометровка. Преподаватель физподготовки, отлично знавший Егора в лицо, как своего заместителя, выкрикнул его фамилию в числе очередной пятёрки выходившей на старт. Егор обречённо качнулся, чтобы идти, но не смог сдвинуться с места. За рамень брюк его крепко держал подводник Сергей. На фамилию Каминский: «Я!» отозвался другой, незнакомый Егору курсант с первой роты. Он занял позицию на низком старте. Прозвучал выстрел стартового пистолета, и курсант Каминский, в лице незнакомого ему спасителя, сдал норматив. Более того, он подошёл к преподавателю по физподготовке и представился ему: «Курсант Каминский! Вторая рота 21 взвод» преподаватель же, в свою очередь, ничуть не смутившись, ответил ему: «Зачёт Каминский». Этот цирк нужен был потому, что в комиссию по приемке спортивных нормативов входили мичманы и офицеры базы, а вот они-то в лицо курсантов и не знали. Тем более, что при сдаче нормативов по физподготовке все курсанты были в тельняшках.
С кроссом ещё проще. Бежать нужно четыре круга вокруг административного здания. Егор, может быть, и пробежал бы эти полтора километра, но уж точно не уложился бы в норматив. Кросс бежали сразу по тридцать человек. Главное, чтобы на финише оказалось то же количество бегунов, сколько и на старте. По истечении времени норматива, секундомер останавливался, и все, кто приходил к старту после остановки времени – провалили экзамен. Егор вышел на старт. Как только начался кросс, и Егор повернул за угол административного здания, его там уже поджидали товарищи. Каминский остался стоять с ними, другой курсант побежал за него. Главное, чтобы общее число бегунов не уменьшалось на каждом круге. Четвёртый круг, последний Егор мог пробежать и сам, конечно не вырываясь в лидеры, держась в числе середнячков. Так Егор сдал и кросс.
Остался турник. Норматив принимал командир 21 взвода. Тут не было никаких вариантов. Егор подпрыгнул и повис на перекладине.
- Подтягиваться будешь, Каминский или подъёмом-переворотом? - спросил взводный. За Егора неожиданно ответил, неизвестно откуда взявшийся Бычков.
- Подъём-переворот, - он и Славик Смирнов встали по обеими сторонами от Каминского. Егор сделал один подъём переворот, а на большее он не был способен, сколько ни бился с ним Бычков. Норматив – шесть. Бычков и Смирнов схватили Егора за ноги. Сашка пояснил взводному.
- Чтобы не раскачивался, - а затем с силой перекинули его ещё пять раз через перекладину. Так Егор выполнил норматив. Главное было хорошо вцепиться в перекладину и не навернуться с турника. Правда, ладони потом долго горели. Каминский сдал все нормативы по физподготовке!
Государственный экзамен, в этом наборе, сдали все курсанты. Воинское звание мичман тоже было присвоено всем курсантам. Теперь предстояло торжественное вручение погон и кортиков.
«Маруся».
В школе существовал свой ритуал производства в мичманы и прапорщики, на котором обязательно присутствовали: представители командования Ленинградской военно-морской базы, Кронштадтского гарнизона, районного комитета КПСС, ВЛКСМ и районного исполнительного комитета Совета народных депутатов, родственники выпускников, которые имели возможность добраться до Кронштадта. После вручения погон и кортиков, личный состав школы, дважды торжественным маршем, проходил мимо трибуны с приглашенными лицами. Первое прохождение строевым шагом с командой «Смирно!», второе прохождение со строевой песней.
Накануне выпуска в школе начался ажиотаж. Ждали на вручение самого командующего Ленинградской военно-морской базой, адмирала Самойлова. Курсанты приводили себя и парадную форму в идеальное состояние. Практически, осталось только на торжественном построении получить погоны и кортики, промаршировать перед трибуной и на последнем торжественном собрании, получить аттестаты за окончание школы. На этом учёба, заканчивалась, и затем мичманы отправлялись в свои части. Билеты уже были на руках
Сыграли построение. На плацу, перед корпусом школы, поставили четыре стола. На них лежали погоны со звёздами и офицерские военно-морские кортики. Они отличались от армейских кортиков, золотым якорем на ножнах. На армейском кортике размещалась звезда Красной Армии. Курсанты, офицеры и мичманы школы построились поротно. После доклада, начальника школы капитана 1-го ранга Власюка, адмиралу Самойлову о том, что личный состав школы к торжественному выпуску построен, начали вручение погон и кортиков.
Вызывали по списку. Новоиспечённый мичман, услышав свою фамилию, отвечал «Я!», а затем строевым шагом подходил к одному из столиков. Один из адмиралов, вручал ему погоны, кортик, пожимая руку, поздравлял с присвоением воинского звания мичмана. Мичман поворачивался через левое плечо лицом к строю и отвечал: «Служу Советскому Союзу!», затем, становился в строй. Процедура, повторялась заново уже с участием другого мичмана. На всё это мероприятие ушёл почти час. Затем сделали перерыв, на сорок пять минут, чтобы мичманы успели переодеться в парадную тужурку, на которую заранее пришили мичманские погоны. Прицепить долгожданные кортики, а приглашённые гости - перекусить. Школа, уже в парадке, при кортиках построилась для прохождения торжественным маршем. По очереди выступали высокопоставленные гости. Поздравляли и напутствовали мичманов. Наконец-то митинг подошёл к концу и роты строем стали выходить на исходный рубеж для марша.
Роту возглавлял её командир, капитан 3-го ранга Богачёв. За ним замполит роты, взводные, старшина роты, мичманы преподаватели, а далее свежеиспечённые мичманы, построенные в этот раз не повзводно, а по ранжиру, как и положено, в колонну по четыре в шеренге. В первой шеренге стояли самые рослые, теперь уже мичмана. Это конечно был Саша Бычков, Егор Каминский, подводник Сергей и ещё один высокий, в прошлом курсант, а теперь мичман, из 22 взвода. Раздалась команда ротного.
- Рота! Становись! Равняйсь! Смирно-о-о! Прямо! Парадным маршем! Марш-ш-ш! – рота с левой ноги двинулась на прохождение. За двадцать метров до трибуны ротный скомандовал.
-Рота! Смирно! Равнение направо! – курсанты, прижав руки к корпусу и ещё неистовее чеканя шаг, повернули головы вправо, пожирая глазами начальников. Минуя трибуну, ротный скомандовал
- Вольно! - и рота снова перешла на строевой шаг.
Так же чеканя шаг, прошла перед трибуной и первая рота.
Вторая рота вышла на исходный рубеж для прохождения со строевой песней. Надо сказать, что вечерние получасовые прогулки возымели успех - бывшие курсанты продемонстрировали отличную строевую подготовку. Строй держал равнение, как в шеренгах, так и в колонах. Нога у всех взлетала на положенные, 80 сантиметров. Носок ботинка тянули все. Чёткая, слаженная отмашка рукой. Всё пока шло прекрасно, но этой идиллии оставалось уже недолго. В первой шеренге стоял уже мичман Каминский, а от него можно было ожидать чего угодно. Так оно и случилось!
Рота уже готова была начать маршировать, когда из глубины строя пронеслось: «Что поём? Какую песню?». Надо напомнить, что у второй роты было две официальных песни, «Идёт курсант по городу» и «Берёзы России», а была ещё и песня из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию» – «Маруся!», и как её ещё называли, «Кап-кап-кап». Трудно до сих пор сказать, что тогда случилось, какой жареный петух, а главное, откуда он взялся, клюнул Каминского в зад. Только Егор повернул голову в глубину строя и произнёс: «Марусю». Дальше, как эхо по роте прокатилось: «Марусю… Марусю… Марусю…». Что-то изменить было уже поздно. Богачёв скомандовал.
- Рота! Строевым шагом, с песней! Марш-ш-ш! – рота ударила по плацу строевым шагом и двинулась к трибуне.
- Запевай! – раздалась команда ротного, и вторая рота грянула в 120 лужёных глоток.
- Эй!... Зелёною весной, под старою сосной с любимою Ванюша прощается! Кольчугою звенит и нежно говорит. Не плачь, не плачь Маруся-красавица! - на трибуне большая часть офицеров оцепенела! Адмирал же приложил руку к фуражке, отдал честь подошедшей с песней второй роте. Каминский только сейчас понял, что он натворил. Одного только не знал теперь Егор. Его расстреляют тут же на плацу, или всё-таки выведут за крепостной вал. Трёхзвёздный адмирал, командующий Ленинградской военно-морской базой, а она приравнивалась к флоту. Стоял на трибуне и отдавал честь - шлягеру! Песенке из кинокомедии. Остальные офицеры, не посмели противоречить командующему и тоже отдали честь «Марусе», а солист роты выдавал…
- Маруся!!! Молчит и слёзы льёт – подхватила рота и опять солист, да так, что слышно было по всей Флотской улице, на которой дислоцировался 4-й учебный отряд
- От грусти!!! – и снова рота вступила.
- Болит душа её! - и ещё с более, неистовой силой.
- Кап-кап-кап!!! – песня звенела по всей округе. Потом, очевидцы уверяли, что даже у матросского собора останавливались прохожие. Чтобы послушать эту песню…
- Из ясных глаз Маруси. Капают. Кап-кап-кап, капают прямо на копьё… - да эта песня была далеко не про русские берёзки. Эффект от этой песни, был такой же, если бы в сороковых годах рота младших командиров, при прохождении строевым маршем перед Жуковым или Рокоссовским исполнили бы блатняк «Гоп со смыком».
Рота закончила петь и вышла на исходный рубеж. К первой шеренге подскочил ротный Богачёв! От трибуны, когда закончила маршировать и петь свою песню первая рота, ко второй роте, спешил начальник школы. На его лице играли все цвета радуги. Бычков, не поворачивая головы, прошептал: «Держись, Егор. Будешь служить теперь там, где белым медведям холодно даже летом. Если, конечно, тебя не расстреляют, как врага народа». Подбежавший Власюк только и смог выдохнуть.
- Кто! Кто это сделал?
- Я! – ответил Егор Каминский. У Егора потемнело в глазах от одной только мысли, что теперь его ждёт! – начальник школы едва не захлебнулся от негодования и злости. Он только шипел, приблизив своё лицо к лицу Егора.
- Почему я не удивлён! Каминский! Ты что творишь? Ты знаешь, что с тобой сделают? Ну, тебе конец! Сам себя похоронил! Ты же провокатор! Ты же политический диверсант! Партбилет положишь на стол! Погоны снимешь сейчас же…. – Власюк продолжал шипеть, когда его окликнул командир роты Богачёв.
- Степан Еремеич! – Власюк обернулся. К ним подходил адмирал Самойлов со свитой. Командующий подошёл к роте. К шеренге, в которой стоял Егор, и к стоящим возле роты офицерам школы. Окинув взглядом строй мичманов бывшей второй роты, адмирал сказал.
- Отлично спели товарищи! Я думаю, спели лучше, чем даже в фильме! Согласны товарищи командиры? – Самойлов посмотрел на свою свиту. Те, как китайские болванчики, закивали головами, а Владимир Александрович продолжил: «Песню-то, какую задорную подобрали! Весёлая песня! Жизнерадостная! Так держать! Спасибо за песню товарищи!».
- Служим Советскому Союзу! – разнеслось громом над плацем. Каминский понял, что его расстрел на время откладывается, он ещё поживёт.
Вся школа собралась в актовом зале. Вручали аттестаты и грамоты. Грамоты тем, кто их заслужил. Надо сказать, что в Советских Вооружённых силах начальство было очень скупо на похвалу и чрезмерно щедро на взыскания. Каминскому же, поднявшемуся на сцену, вручили – шесть грамот! Это опять был рекорд школы в этом наборе. Стоит остановиться более подробно, на том, за что же Каминский получил эти поощрения в виде грамот.
Пять грамот от командования школы. За подписью того же Власюка, который ещё полчаса назад готов был расстрелять Каминского, как политического диверсанта без суда и следствия. И так: «За отличные показатели в индивидуальной огневой подготовке», «За 1-е место в викторине «Что? Где? Когда?» в составе команды 21 взвода», «За активное участие в весеннем турнире КВН 1987 года и занявшему 1 место среди команд Кронштадтского гарнизона, посвящённому ХХ съезду ВЛКСМ». Следующие две грамоты: «Успешно прошедшему курс обучения и сдавшему выпускные экзамены с отличными оценками по всем предметам», и уж совсем удивительно, «За достигнутые успехи в боевой и политической подготовке, социалистическом соревновании в честь ХХ съезда ВЛКСМ и примерную воинскую дисциплину». Примерная дисциплина? Это конечно песня «Маруся». Была ещё грамота от Кронштадтского РК ВЛКСМ, которой горком награждает старшину 2 статьи Каминского Егора Анатольевича за большой вклад в дело организации вечеров отдыха посвящённых ХХ съезду ВЛКСМ. Так городской комсомол отметил роль Егора в организации и проведении «Новогоднего огонька».
Вручая грамоты и аттестат Каминскому, начальник школы, капитан 1-го ранга Власюк, пожимая руку Егору, тихо сказал ему: «Каминский, мы тебя поняли! Ты же будь осторожен. Не все тебя поймут». Опытный, умный, грамотный морской офицер Власюк, не зря предупреждал бывшего своего курсанта. Офицер уже долго служил и отлично понимал, что этот Каминский, так похожий на неуправляемую боеголовку, ещё хлебнёт лиха со своим характером. Надо, сказать, что начальник школы не ошибся, но это уже другая жизнь Егора Каминского, а тогда он, под аплодисменты товарищей спустился со сцены и уже мысленно прощался со школой и с товарищами, с которыми прожил бок о бок четыре месяца. Путь Егора, как он думал, лежал в Балтийск, но приключения ещё не закончились. Когда Егор, вошёл в кубрик роты, к нему неожиданно подошли два незнакомых ему, офицера и мичман. Они, обступили Каминского полукольцом. Один из них спросил Егора, глядя ему прямо в глаза.
- Мичман Каминский Егор Анатольевич, 1959 года рождения, боцман на МРЗК «Гирорулевой», 168-й отдельный дивизион разведывательных кораблей?
- Так точно, - ответил Егор и его сердце тревожно забилось. Он видел этих офицеров и мичмана впервые. Их вид говорил, что это довольно сильные и решительные моряки.
- Следуйте за нами! – приказал старший из них, капитан 3-го ранга. Он пошёл впереди. За ним Егор, за спиной Егора, капитан-лейтенант и мичман. В сопровождении этих, не представившихся ему людей, Каминский вошёл в канцелярию роты. Командира роты, капитана 3-го ранга Богачёва в канцелярии роты не было. Офицеры и мичман сели на стулья, а Егор остался стоять. Каптри встал. Протянув руку, Каминскому пожал её со словами.
- Поздравляю, мичман с успешным окончанием школы и присвоением звания мичмана. - Не дав Егору ничего ответить, продолжил: - Мы служим в ГРУ на Тихоокеанском флоте. Прибыли в вашу школу из Владивостока. На ТОФе вводится в строй корабль-атомоход радиотехнической разведки под названием ССВ-33 «Урал». Это самый крупный в мире корабль с ядерной энергетической установкой, конечно, за исключением авианосцев. Корабль ОСНАЗ! Мы предлагаем, Вам мичман Каминский, продолжить службу на этом корабле. Заметьте, мы набираем в экипаж только самых достойных профессионалов. Вам оказана такая честь. Если вы согласны и пишете сейчас рапорт, то сегодня же самолётом вылетите во Владивосток. Все вопросы с Вашим переводом мы уладим сами. Через шесть месяцев получите квартиру в доме, строящемся только для офицеров и мичманов «Урала». Денежное довольствие у Вас, будет в два раза больше, чем на Балтике. Учитывайте, боевая служба по шесть месяцев и даже дольше, а это валюта. Подумайте, мичман, такие предложения делают только раз. Отличный, новый корабль с комфортными условиями проживания и несения службы: - У Егора бешено заколотилось сердце. В висках застучало. Только одна мысль пронизала его мозг. Затем негой разлилась по всему телу. Только эти слова пульсировали в его голове: «Владик! «Пегас»! Женька! Я могу найти Женьку! Бог ты мой, фортуна сжалилась надо мной! Бог ты мой – Женька!». Что выражало лицо Егора, он не знал, но, видно, каптри принял его возбуждение за согласие.
- Я вижу, Вы товарищ мичман, взволнованы нашим предложением, ну это и понятно, неожиданная радость. Садитесь за стол и пишите рапорт. Я продиктую, как написать, - Егор остался стоять, и радость скорой встречи с Женькой, сменила другая трезвая и реалистичная мысль: «Прошло почти четыре года, как «Пегас» ушёл из Балтийска и увёз Женьку. Она уже могла выйти замуж и у неё уже могут быть дети, а Женька не та женщина, которая бросит мужа и детей, ради любовной страсти. Нет, она не я, бросающий с лёгкостью жён и детей».
- Чего ждете мичман? Садитесь, пишите рапорт. - Прервал раздумья Егора каптри. Каминский встрепенулся и посмотрел на офицера. В голове появилась новая мысль, по поводу предложения этих ГРУшных вербовщиков: «Да срать я хотел, каптри, на твой и атомоход, и на твои моря-океаны! Если бы ты знал, как мне это всё уже осточертело, так не предлагал бы». Офицеру же Каминский ответил
- Нет, товарищ капитан 3-го ранга. Я возвращаюсь в Балтийск. - Каптри выждал несколько секунд, поняв, что мичман, не изменит своего решения, сказал Егору.
- Свободен! Позовите следующего. - Егор вышел из канцелярии. В коридоре у двери стояли уже с десяток бывших курсантов. Их собрали командиры рот по списку, полученному от прибывших в школу гостей-вербовщиков. Каминский мотнул головой на дверь близстоящему мичману и отправился собирать свои вещи. ГРУшникам удалось завербовать четырёх мичманов.
Попрощавшись с оставшимися ещё в школе бывшими однокашниками, Каминский с новым чемоданом отправился в последний раз по улицам Кронштадта на паром. Вечером он садился в вагон поезда Ленинград-Калининград. Билеты покупала школа мичманов и большую часть плацкартного вагона составляли выпускники той же школы отправляющиеся служить в Калининградскую область, на Балтийский флот. Каминский заранее затарился двумя бутылками коньяка. Ехать до Кёника сутки. Всего-то чуть более трёх лет назад Егор, возвращался в Балтийск в этом поезде с лесоповала, а ему казалось, прошла уже вечность. Теперь это был другой человек. Возмужавший, опытный моряк, твердо стоявший на ногах, семья, лапочка дочь, хорошо оплачиваемая служба, своя квартира. Что ещё надо человеку чтобы счастливо встретить старость? Спрашивал известный киногерой Абдула, в популярном фильме «Белое солнце пустыни». Действительно, мичман Каминский в парадной военно-морской форме, совсем не был похож на голодного, трясущегося от холода бомжа Каминского, возвращавшегося в Балтийск, к своей любовнице Ольге. Только суть человеческую и природу не обмануть. Егор убрал кортик в чемодан и понеслось. Пьянка началась.
Вагон гудел от голосов мичманов. Тосты и звон стаканов. Песни, анекдоты, истории из школьных дней звучали непрерывно. Правда всё было чинно и без эксцессов. Кто из мичманов оказался слабоват на спиртное, укладывались тут же спать на своём месте. Остальные продолжали гудеть.
Егору приглянулась одна из проводниц их вагона. Маленькая, стройная, со смуглой кожей, с большими черными глазищами и такими же черными, как крыло ворона длинными волосами. Девушка чем-то была похожа на любовницу Егора, Галку, медсестру из Балтийского госпиталя с которой он когда-то куролесил и снимал квартиру в Камсигале. Егор решил познакомиться с проводницей. К этому времени половина вагона уже спала. Егор пригласил девушку к столику в своем в плацкартном купе, где ещё звенела гитара и под неё звучали морские песни. Проводница согласилась. Она, не стесняясь, выпила предложенный ей коньяк. Девушку звали Оксана. В Егоре проснулся давно дремавший Казанова. Он стал обхаживать девушку. Оксана, как не удивительно, ответила Егору взаимностью. Они вскоре оказались вдвоем в купе проводников. Оксана быстро разделась сама и помогла Егору. У девушки действительно оказалась стройная фигура и темный цвет кожи. Она легла на спину на диване, раздвинула широко ножки и потянула Егора на себя. Отрывисто дыша от возбуждения, девушка прошептала ему на ухо.
- Придётся тебе, Егор, постараться, у меня там мышиный глазок, - Егор подумал про себя: «Дежавю какое-то. Опять Оксана и опять мышиный глазок», только месяцы воздержания, коньяк и главное - пылающее огнём страсти девичье тело сыграли свою роль, член Егора резко вошёл во влагалище девушки. Она издала громкий возглас наслаждения и тут же страсть захватила их. Такая страстная это была любовь, что Егор даже не заметил, как раздавил стекло на своих «Командирских» часах одетых на руке, об стенку купе. Оргазм получили оба. Оксана шептала слова благодарности на ухо Егору, а он, не делая перерыва, и не выходя из девушки начал всё сначала. Оксана, обхватив его руками и стройными ножками, вся отдалась страсти. Когда оба немного успокоились, она прошептала.
- Ты такой голодный! Как мне хорошо!
- Ты не представляешь, какой я голодный, - и Егор пошёл на третий круг. Это не кросс бежать вокруг административного здания в школе. Здесь по нормативам, Егор чемпион! Заслуженный мастер спорта. Девушка в изнеможении уже только блаженно стонала, приоткрыв нежный ротик в котором, в свете мелькавших мимо окна вагона фонарей, поблескивали красивые зубки. Кончив третий раз в девушку. Егор продолжил ласкать нежное девичье тело, пока Оксана не вырубилась от наслаждения и не заснула глубоким и блаженным сном. Егор тихо встал. Оделся и заметил что стекло на его часах раздавлено. Только это Егора не волновало. Такая страстная девушка и то огромное наслаждение, которое он получил с ней, стоило этих часов. Выйдя из купе, Егор заглянул в соседнее, рабочее купе проводников. В нём у столика сидела вторая проводница Светлана, напарница Оксаны. Посмотрев на мичмана, она спросила его.
- Что, Оксанка? Ей через час на дежурство заступать.
- Это вряд ли. Придётся тебе, Светик, за неё отдежурить. Думаю, потом сочтетесь. Она за тебя отдежурит.
- Ты что, её напоил! – возмутилась девушка.
- Нет, она трезвая. Если не считать сто грамм коньяка. Она просто очень устала.
- Что значит, устала? – не унималась напарница. Света, отодвинула Егора в сторону. Открыв дверь, заглянула в купе. На диване лежала обнажённая Оксана, одеяло видно сползло с неё на пол от покачивания вагона. Света накрыла подругу. Выйдя из купе, посмотрела на Егора. Потом только и промолвила с тоскливым выдохом зависти.
- Понятно! Дорвался, до женского тела голодный морячок. Это что мне за неё дежурить. Похоже, ей очень хорошо было, раз она спит без задних ног? – Светлана была нескладная по фигуре девушка и намного старше Оксаны. Она тоскливо смотрела на Егора. Её пересохшие губы и кончик языка, который постоянно их слегка облизывал, выдавал её желание. Уже наступила глубокая ночь. Весь в вагон угомонился и спал. Светлана была не во вкусе Егора. Он сделал вид, что не понял её намека, и произнёс:
- Спросишь её об этом, когда она проснётся. Прости Света, я ушёл тоже отдыхать, - Егор под тяжёлый обречённый вздох девушки отправился спать на своё место.
Егор проспал весь день и проснулся только когда поезд уже подходил к Калининграду. Дежурила Оксана. Егор пошёл умываться и бриться. Дверь туалета не закрыл. Левушка зашла к нему в туалет. Оксана обняла его. Поцеловав тихо произнесла.
- Спасибо тебе, Егор. У меня никогда до тебя, не было такой страстной любви, - потом засунула в карман брюк Егора листок и прошептала, уходя: - Там Егор мой телефон ты позвони! Я очень буду ждать твоего звонка. Спасибо тебе!
Поздно вечером, пятницы Егор Каминский был уже дома. Его встречали радостная жена и ещё более радостная дочка Сашенька. В понедельник ему идти в отряд представляться командиру отряда капитану 2-го ранга Беляеву о прибытии в часть для дальнейшего прохождения службы. Это будет завтра, а этой ночью Егор и Ольга так давно не бывшие вместе, уложив детей, зажгли свечи наверху в своей комнате и под отличное болгарское вино занялись тем, что у них так хорошо получалось - любовью! Вот она жизнь моряка и судьба жены моряка. Ночи, которые они проводят вместе можно сосчитать на пальцах. Наверное, поэтому они такие желанные эти ночи? Только Каминского это положение дел больше не устраивало. Егор решил покончить с этой, как верно выражались моряки «кора****ской» жизнью. С него хватит и морей и железа. Он выплатил свой долг Родине в полной мере. Пора побеспокоиться и о себе. Родина она, конечно, тебя не забудет, но и не вспомнит.
17-й Отдельный морской радиотехнический отряд.
Мичман Егор Каминский 18 мая 1987 года прибыл в отряд, после окончания школы мичманов для дальнейшего прохождения службы. Егор не пошёл сразу представляться командиру отряда, для начала, разыскал комсорга отряда лейтенанта Сергея Орлова. Дальнейшая служба Егора теперь будет тесно связана с этим офицером. Пришло время раскрыть тайну авантюры, которую в очередной раз, замутил флибустьер Каминский. Еще в марте, будучи на практике в дивизионе, Каминский разыскал в отряде офицера-политработника, секретаря комсомольской организации отряда, лейтенанта Сергея Орлова. Он отвёл его в сторону и предложил офицеру организовать заговор результатом, которого станет карьерный взлёт политработника лейтенанта Орлова с помощью мичмана Каминского. Вот что предложил Орлову Егор.
- Слушай меня внимательно, Орлов, - начал Егор - ты помнишь как на «Ура!» прошёл поход моряков «Гирорулевого» по местам действий разведгруппы «Джек»? Вот только Кашин и Хлебников обосрались потом во время боевой. Я тебе предлагаю повторить этот поход. Только уже с моряками отряда и дивизиона. Теперь инициатором и руководителем будешь – ты! Представляешь, какая это возможность? Я же тебе помогу организовать сам поход, проведу моряков по маршруту, более того мы расширим историческую составляющую, ведь эта группа наверняка была не единственной. Сделаем эти походы традицией. Преемственностью поколений, а все преференции получишь ты - лейтенант Орлов. Соображай, Сергей, быстрее. У тебя есть реальный шанс сделать быструю карьеру, - офицер задумался и недоверчиво спросил Егора.
- Каминский тебе-то, какая выгода с этого? Ты то, что будешь иметь?
- Ты, Орлов, поможешь мне перевестись с «Гирорулевого» в отряд. В отряде свободна должность инструктора части по физподготовке и рукопашному бою. У меня второй разряд по боксу, стрельбе из винтовки и пояс по карате. Тем более, в школе выдают свидетельство инструктора по физподготовке и рукопашке. Согласен?
- Согласен! – ответил Орлов.
Теперь пришло время привести этот план в действие. Каминский и Орлов постучали в кабинет командира отряда капитана 2-го ранга Беляева. После разрешения вошли в кабинет. Каминский доложил.
- Товарищ капитан 2-го ранга. Мичман Каминский представляется по случаю назначения и окончания школы мичманов, - Беляев вышел из-за стола и поздравил мичмана с присвоением ему воинского звания мичмана, пожав Егору руку, при этом вопросительно посмотрел на Орлова. Пришло время действовать лейтенанту.
- Товарищ командир! – начал Орлов. - У нас с мичманом Каминским есть интересное предложение…. Они поведали командиру о своих планах по организации традиции туристических походов в свете социалистического соревнования по местам действий разведывательных групп в годы войны. Идея Беляеву понравилась, и он спросил Каминского и Орлова.
- Что от меня требуется?
- Мичмана Каминского назначить инструктором части по физподготовке, должность свободна. Ходатайствовать перед начальником разведки о получении Каминским доступа к архивам военной разведки. Каминский получит возможность заниматься этим вопросом на законных основаниях.
- Добро мичман! Идите в строевую часть. Пусть готовят приказ. Я подпишу, - Каминский и Орлов сразу направились в строевую часть, благо она располагалась рядом. Начальник строевой части, услышав о приказе Беляева о новом назначении Каминского озадачился.
- Должность инструктора по физподготовке у нас офицерская, поэтому то она и вакантна, но мы приказом проведём тебя, Каминский, как старшего инструктора команды ремонтных работ и регламента, а заниматься ты будешь, физподготовкой. Тебе же не привыкать. На «Гирорулевом» ты исполнял обязанности боцмана, а по штату числился старшим коком. В деньгах ты немного потеряешь. Должностной твой оклад 150 рублей, 40 за звание и 60 пайковые. Прости парень, но никаких больше доплат не будет ни боевых, ни за длинный флаг, ни морских.
Так Егор Каминский, практически заваливший в школе мичманов экзамен по физической подготовке, стал инструктором разведывательной части по физической подготовке и рукопашному бою. Не можешь сам сдать нормативы, теперь будешь учить других и требовать этого от них. Чудны дела твои, Господи!
В заведывании Егора оказался отличный спортивный зал, оборудованный в подвале учебного корпуса. В зале лежали маты, борцовский ковёр, висели боксерские груши. Стояли спортивные тренажёры для культуризма. В инвентаре числились боксёрские перчатки, лапы, мячи, спортивная форма. Также удостоверения и значки «Воин-спортсмен» и «ВСК» всех степеней. Только Каминский начал знакомиться со своим хозяйством, как в зал спустились шесть моряков срочной службы. Один из них уже годок, так на флоте называли старослужащего, обратился к Каминскому.
- Разрешите обратиться товарищ мичман? - Егор утвердительно кивнул, матрос продолжил.
- Матрос Денисов. Вы теперь будете в части инструктором по физподготовке?
- Да, я мичман Каминский Егор Анатольевич, назначен на эту должность, - ответил матросу Егор. Денисов продолжил:
- Мы вот, товарищ мичман, - и он повернулся, указал глазами на стоящих за его спиной моряков, - ходили в зал качаться. Брали ключ у дежурного по отряду, а он сегодня нам сказал, что назначен инструктор по физподготовке и ключ теперь только с Вашего разрешения.
- Как твоё имя матрос? – спросил Егор Денисова
- Павел, - ответил Денисов.
- Так вот что, Павел Денисов, - Егор окинул взглядом матросов–качков, отметив про себя: «Крепкие ребята и все уже годки. Отлично! Вот вы мне и поможете наладить толковую работу». Затем матросов спросил.
- Вы когда приходите сюда качаться?
- После ужина, после рабочего дня. По воскресеньям, так почти весь день в зале, - опять ответил за всех Павел Денисов.
- Я вам, ребята, оставлю ключ. Можете его не сдавать дежурному. Тренируйтесь сколько хотите. Только давайте сразу договоримся. Только тренировки и никаких пьянок и девок. Нарушите договор, я то отмажусь, а вы больше в зал не зайдёте. Даёте слово?
- Даём! Товарищ мичман! Всё будет в порядке, - радостно почти хором ответили моряки.
- Паша! Ты старший и держи ключ. Второй у меня будет, - Егор вручил матросу Денисову ключ от спортзала и добавил.
- Парни! Завтра утром зарядка после подъёма. Я буду утром. Обеспечьте явку всего личного состава на зарядку.
- Сделаем, товарищ мичман! Все будут стоять в строю, - радостно ответили моряки. Каминский же пожимая руку каждому, сказал.
- Давайте так, парни, наедине вы можете ко мне обращаться Егор Анатольевич, при посторонних товарищ мичман. С остальными вами мы скоро познакомимся, - Егор оставил матросов в спортзале, а сам отправился в строевую часть, до конца оформлять свое новое назначение.
Каминский не ошибся в матросах. Только сыграли подъём, как весь личный состав, пулей выбежал на улицу, сразу, строясь в колонну по два, для утренней зарядки. Егору от дома до части было десять минут лёгкого бега. Он в спортивной форме и кедах, уже стоял у входа в здание штаба, где на втором этаже, размещались помещения подразделений отряда. Шесть годков по силе влияния на личный состав могли только сравниться с командиром отряда. Каминский скомандовал: «Подразделение! Налево-о-о!». Сам встал во главе колонны и скомандовал «За мной бегом марш-ш-ш!», как и положено в разведке: «Делай как я!». Егор пробежал два круга по территории отряда и вывел колонну на плац. Приказал растянуться морякам на вытянутые руки и сразу перешёл к разминке, забив на военно-спортивные комплексы, которые ему так тупо вбивали в школе мичманов. Разминка была взята из секции бокса и школы карате. Моряки сразу это почувствовали и выполняли её добросовестно, ещё не догадываясь, что их ждёт впереди. Матросская молва уже разнесла по отряду информацию, что новый инструктор по физо, боцман с «Гирорулевого» - тот ещё дракон. Шутить с ним, знавшие Каминского по кораблю матросы, никому бы не советовали, себе в убыток. Он, на раз любого раком поставит.
Закончив разминку, Егор скомандовал.
- Ноги на ширине плеч. Присели! Как будто в седле. Эта стойка в карате называется - стойка всадника! Подняли руки вверх. Развернули ко мне ладонями. Учимся сжимать кулак. Скатываем пальцы как рулет внутрь ладони. Накрываем их большим пальцем. В кулаке не должно быть воздуха. Таким кулаком вы пробьёте даже черепицу с крыши! Кулак плотный как камень. Прокатали кулаки друг об друга. Руку, предплечье не напрягать и кулак не расслаблять. Теперь руки к бедрам, локти как крылья назад. Стоим на полусогнутых ногах. Удар рукой вперёд с доворотом в конце, - Егор продемонстрировал удар. Потом скомандовал.
- Матрос Денисов! Ко мне! – Денисов подбежал к мичману, Егор не дал ему ничего сказать, а только приказал. Показав на лежащую рядом с ним немецкую черепицу с крыши. Понятное дело, это был рояль в кустах. Егор сам приволок эту черепицу из Камсигала и положил на краю плаца. Самый лучший экспромт - это подготовленный экспромт.
- Возьми Денисов черепицу и сильно держи её на уровне своей груди. Упри локти в свой корпус! – когда матрос выполнил указание, Каминский неожиданно сделал шаг с поворотом корпуса к матросу и в мгновение быстрым ударом кулака разнёс черепицу вдребезги. Строй моряков только охнул от неожиданности. Егор повернулся к строю и сказал.
- Вместо черепицы, может оказаться голова врага. Я думаю, ему в таком случае уже госпиталь не поможет. Встали и отрабатываем удары на счёт. На раз, удар правой, с доворотом. На два удар левой. Правая назад к поясу и удары повторяем. На каждый счёт - удар. Бьём с акцентом, от души, будто перед вами враг. При ударе выдох. При смене рук вдох и удар. Помогаем себе толчком бедра, - Егор продемонстрировал, как правильно надо бить и добавил:
- Рывок руки назад тоже важен! Он усиливает удар на 40% и называется – «хайкидо»! Начали! Раз! Два! Раз! Два! Дышим! Помогаем бедром, - Егор пошёл вдоль строя, поправляя матросов и ускоряя счёт. Матросы старались от души, такой зарядки у них ещё не было!
- Закончили. Упали на бетон и начали отжимание на кулаках. Под счёт. Раз, два, три…двадцать! Встали в стойку всадника и наносим удары самостоятельно как можно резче и быстрее не задерживаем ударную руку, быстро её меняем на другую. Молодцы бойцы! Отставить! – глаза у моряков горели огнём радости! Наконец-то и в их отряде настоящая физподготовка, да ещё и с рукопашкой!
- В шеренгах. Сомкнись! Первая шеренга села на скамейку. Вторая, держит первую за ступни ног, прижимаем к земле. Первая руки положила друг другу на плечи. Качаем пресс всей шеренгой! Начали под счёт! Раз, два, три, четыре! Встаём вместе не разрываем цепь, пять, шесть, семь. Держим сачков, не расцепляем цепь! Один за всех и все за одного. Десять, одиннадцать и ещё за ВМФ! И ещё, раз за разведку! И ещё раз! - моряки уже ревели от напряжения, но поднимали корпус. Егор скомандовал.
- Меняемся шеренгами и пошли! Под счёт, - когда вторая шеренга с рёвом из последних сил выпрямилась, Каминский скомандовал
- Ложись! – моряки, выполняя команду, легли на бетон плаца. Егор продолжал, - легли на спину плотно в шеренге. Закрыли руками яйца. Теперь я бегу по вам. Это упражнение американской морской пехоты. Пробегаю и ложусь в конце шеренги на левом фланге. Как только я пробежал, правофланговый встает и бежит следом, потом ложится на левом фланге. Так, пока я не скомандую «Отбой». Понятно! Начали, - Егор как по асфальту пробежал по животам матросов и лёг на левом фланге в шеренге. По нему пробежал матрос, и так, пока все не пробежали по три раза. Кончился плац. Егор скомандовал: «Отставить! Встать и на брусья, турник, работаем самостоятельно и через пять минут в подразделение! Зарядка окончена!». Весь день в отряде только и было разговоров об утренней зарядке. На следующее утро всё повторилось, только Егор ввёл новые элементы из карате.
За неделю матросы освоили несколько ударов и блоков. Излишне говорить, что утреннюю зарядку ждали с нетерпением подавляющее большинство моряков. На следующую неделю в расписание дня отряда включили, по распоряжению Беляева, занятия по физподготовке и рукопашному бою два раза в неделю по полтора часа на занятие. Так за неделю Каминский завоевал авторитет и уважение у всех моряков отряда. Разлетевшаяся вдребезги черепица от кулака Егора, на глазах у личного состава, отбила желание спорить с мичманом Каминским, даже у мичманов отряда и дивизиона. Егор нашёл тёплое место службы. Он, на всю оставшуюся жизнь забудет о море и о корабельном железе. Больше никогда Каминский не вступит на палубу корабля в качестве члена экипажа. С морем было покончено теперь уже навсегда.
Оказывается, за деятельностью мичмана Каминского, внимательно наблюдал командир отряда капитан 2-го ранга Беляев. Спустя две недели, как Егор приступил к исполнению своих обязанностей, Беляев на утреннем построении отряда, отпустив личный состав, перед строем офицеров и мичманов скомандовал:
- Мичман Каминский, выйти из строя! - Егор ответил: «Я!» и «Есть!», как того требует Строевой Устав, и вышел на три шага из строя. Повернулся через левое плечо лицом к строю. Беляев продолжил:
- В течение недели я наблюдал за деятельностью нашего нового инструктора по физподготовке. Я приходил в отряд, перед подъёмом и незаметно смотрел за тем, что делает этот мичман с личным составом. Что я могу сказать. Недавно, я с другими командирами частей, посещал Минский полк морской пехоты. Я видел, как там проходит утренняя зарядка. Хочу констатировать факт. У нас в части физподготовка на высоком уровне. На уровне, ничуть не уступающем морпехам, а в чем-то и выше! - Беляев сделал паузу и скомандовал:
- Мичман Каминский! Смирно! За добросовестное отношение к своим служебным обязанностям. Объявляю вам - благодарность!»
- Служу Советскому Союзу! – отчеканил Егор.
- Стать в строй, - скомандовал Беляев, и добавил: - Вот как надо служить товарищи офицеры и мичмана. Две недели он в отряде и уже благодарность. Другие годами служат и только взыскания имеют.
Каминский не боялся ни завистников, ни злопыхателей. Ему они были до лампочки. Он видел цель и не видел препятствий. Он шёл к своей цели, как ледокол сквозь торосы, ломая всё на своём пути и раздвигая препятствия.
По четвергам в отряде проводили занятия по специальности. На них, как правило, присутствовали офицеры, мичманы с кораблей дивизиона. Эти занятия проводили в учебном корпусе, в подвале которого, размещался спортзал. Каминский, стоял у крыльца учебного корпуса, когда мимо него прошли Кашин, Блинов, Калмыков, Петя Чимерко и другие офицеры, мичманы с «Гирорулевого». Егор, приложив руку к фуражке, отдал честь. Как положено, приветствовал их.
- Здравия желаю, - затем Егор протянул руку для рукопожатия. Только Кашин, молча козырнул ему. Никто не подал Каминскому руки. Они молча прошли мимо. Егор проводил их взглядом: «Ну что же! Я знал, что так будет. Я уже не тот наивный дурачок, который положит свою жизнь на то, чтобы Гена и Хлебников поскорее попали в академию!». Подумал он про себя и спустился в спортзал. В тренерской комнате, Егор, сел за стол. Поставил кофе в турке на плитку и стал размышлять о случившемся: «Есть ли она хвалёная эта морская дружба? Если судить по моей жизни то всё это, выдумка. Да, когда мы на корабле, в море, среди трудностей и опасностей, мы вынуждены держаться друг друга, чтобы выжить. Вместе пьянствуем, трахаем баб, бьём морды соперникам. Потом проходит время и оказывается, ничего и нет. Друзья, оказывается, познаются не в беде и особенно, когда это беда общая, не в трудностях, а наоборот, в изобилии, когда надо чем-то делиться, оторвать от себя счастливого и упакованного. Где, Голубев? Калягин? Отвернулись от меня из-за моего развода с Людкой, а ведь они в Балтийске и мы несколько раз встречались на улице. Ни один из них, даже не подошел ко мне. Сделал вид, что не заметил. Где Колесников, Терещенко, остальные кореша с Гидрографии, у них теперь своя жизнь без меня, я уже не служу с ними. Это не друзья. Это просто собутыльники. Вот и сегодня, Петя Чимерко. Я для него опасен. Знаться с предателем, Пете не с руки, ему ещё служить на «Гирорулевом», а мичман с него никакой. В жизни мне всегда нужно рассчитывать и полагаться только на себя». Это решение, рассчитывать только на себя, всегда и везде, спасёт Каминскому жизнь и позволит выйти на свободу из тюрьмы КГБ.
Вскоре после этих событий Каминского разыскал посыльный. Мичмана Каминского вызывал к себе командир отряда. Егор тут же отправился в кабинет Беляева. После разрешения вошёл и доложился, предложение Беляева, удивило Егора.
- Каминский! Ты не хотел бы отправиться на стажировку на две недели к нашим коллегам в Парусное. Думаю, тебе было бы полезно поучиться у них именно рукопашному бою. Глядишь, мы со временем сможем выставить свою команду, на соревнованиях по рукопашному бою. Матросы очень довольны тобой и с огромным желанием занимаются. Чем мы хуже диверсантов? Тоже ведь не пальцем деланные. Разведка! Что скажешь мичман?
- Скажу, товарищ командир, что о таком предложении я и мечтать не мог! Не подведу. В Парусном, есть чему поучиться. Их инструктор по рукопашке, мичман Лапейко. Сенсей и гуру в карате. Считается лучшим на флоте. Почту за честь у него учиться. За утреннюю зарядку не волнуйтесь. Я уже подготовил за себя трёх матросов, это годки. Так, что товарищ командир, всё будет в порядке в отряде, пока я буду стажироваться.
- Тогда в строевую часть. Выписывай командировку и завтра можешь уже отбыть в Парусное.
Так Егор попал в специальную секретную часть, где проходила службу, элита военно-морской разведки, спецназ, морские диверсанты. На американском жаргоне «морские котики», а на флотском жаргоне Балтийских моряков, «парусники».
Надо ли говорить, что флибустьер Каминский, не ограничился только занятиями по рукопашному бою. В предписании, которое получил Каминский в строевой части, цель командировки была сформулирована в общих словах: «Мичман Каминский Е.А. направляется на стажировку в в/ч 10617 с 03.06.87 по 17.06.87.». Учитывая, что у диверсантов из Парусного и у разведчиков из 17 радиотехнического отряда один вышестоящий командир – начальник разведки Балтийского флота контр-адмирал Кочетков, то в этой командировке не было ничего удивительного, обычная практика.
Каминский, как губка впитывал всё, что ему довелось услышать или увидеть в замке. Диверсионная часть размещалась в старинном немецком замке. Говорят наглость это второе счастье. Наглости Егору было не занимать.
Так, на занятиях по агентурной подготовке он узнал, что только русские разминают сигареты, перед тем как её закурить. Потому что только советские сигареты сделаны из соломы, веток и куриного помёта, а все остальные сигареты в мире делают из табака. Разминать их не надо они и так отлично горят. Егор, это знал ещё по Мозамбику. В своё время немало военных разведчиков засыпалось на этой привычке. Ещё, что сильно удивило Каминского, и он потом нередко наблюдал эту картину в жизни. Привычка советских мужиков застёгивать ширинку после того, как облегчился, уже выйдя на улицу, а не в туалете. Ну, это и понятно. В советских общественных туалетах без противогаза больше минуты не выдержать. Правда, так засыпалась вся разведывательно-диверсионная группа флота. Благо, это произошло на учениях в ГДР. Ещё немало секретов для разведчика-нелегала узнал Егор на тех занятиях. Если разведчику-нелегалу, в тылу противника, пришлось применять оружие, значит, он уже провалился. Главное оружие разведчика-нелегала и диверсанта – это его мозг. Храбрость разведчика - это его ум. Отвага – выдержка. Риск, кураж, удача - спутники разведчика. Без них ничего не выйдет, ни при какой подготовке. Егор, также познакомился и с более серьёзными правилами и знаниями. Правила и законы вербовки агентуры. Работа с агентурой. Оценка разведывательной информации. Оказалось, все разведки мира вербуют агентуру на четырёх приёмах. Идеология, деньги, компромат, особенности характера вербуемого агента. Наиболее надёжные агенты - это идейные агенты, но для большей надёжности вербовку стоит закрепить деньгами. Получив от агента расписку, в получении денег или ценностей, потом можно в случае необходимости, надавить на агента, так сказать шантаж компроматом. Агентуру можно купить или использовать компромат для вербовки. Вербовка на основе особенностей характера, склонностей агента – самолюбие, карьеризм, любвеобильность, обидчивость и даже гомосексуализм. Оказывается на войне, в любви и в разведке все методы хороши. Надо беречь агента и он должен верить своему куратору. Открытием для Егора стало правило оценки разведданных. Оказывается, только та разведывательная информация может считаться в той или иной мере достоверной, которая получена из разных независимых источников. Понятное дело ничего нельзя было записывать.
За несколько лекций Егор научился разбираться во взрывчатых веществах, средствах инициации взрыва, видах диверсионных мин и главное научился из взрывчатки, штатных или подручных средств изготовлять мину. Он узнал, что такое взрывное горение, бризантность, скорость детонации, кислородный баланс, детонационное минимальное сечение. Научился из железного купороса, алюминиевой пудры, кальцинированной соды, которые можно свободно купить в любом хозяйственном магазине, добавив окалину от газосварки – изготавливать термит. Растворив в растворителях для красок, обычный пенопласт, а затем, добавив в эту массу керосин или скипидар можно получить напалм. Затем в этот самодельный напалм добавить алюминиевую пудру, то выйдет металлизированный напалм, дающий температуру горения до 1200 градусов. Более того, если размешать, в этом напалме удобрение, двойной суперфосфат, то при горении будет выделяться смертельно опасный дым, что-то на подобии фосгена. Уже, будучи армянским наёмником, шпионом и диверсантом включив смекалку и вспомнив рассказы ветеранов фронтовых разведчиков-диверсантов, Каминский изготавливал уникальные взрывные устройства, которые ставили в тупик даже экспертов азербайджанской контрразведки.
Егору удалось до дури настреляться по мишеням в тире части. Теперь Каминский метко стрелял из автомата, пистолета, пулемёта, как навскидку, так и от бедра. Даже показал неплохой результат, стреляя на звук с завязанными глазами.
Единственное, где Егора ждало полное фиаско, это «Тропа разведчика» - полоса препятствий. Сколько ни старался Каминский, он не то что не вложился в норматив, он просто не прошёл её даже до половины. После десятой попытки, весь грязный, мокрый, в синяках и ссадинах, Егор отказался, по совету диверсантов, от очередной попытки. Один боец сказал ему: «Товарищ мичман. Это не Ваше. Вы, или убьётесь, или чего хуже, покалечитесь». Егор согласился с мнением бойца и ушёл с «Тропы разведчика», зализывать уже полученные раны.
На первом занятии по рукопашному бою инструктор обратился к Егору и ещё к двум молодым бойцам-диверсантам.
- Хочу вам бойцы рассказать, что такое рукопашный бой и когда он вам нужен в бою. Если вы расстреляете все патроны, профукаете автомат, просрёте штык, сапёрную лопатку и ещё встретите, такого же раздолбая солдата противника, вот тогда вы сможете показать навыки рукопашного боя. Так зачем он нам нужен этот рукопашный бой? Чтобы воспитать в себе волю, и уверенность в своей непобедимости, бессмертии! - Надо сказать, что приёмы, которые здесь изучил Егор, имели большое прикладное значение. Они оказались очень эффективными. По рекомендации инструктора, Егор отработал до автоматизма только несколько ударов.
Первый прием был, спаренный удар ножом по горлу, снизу наотмашь, хватом сверху и тут же, на возврате руки обратный удар в висок. Стопроцентное смертельное поражение противника. Практический нулевой шанс блокировать или уйти от удара, если он отлично поставлен. Егор отработал этот удар на манекене, повторив его десятки тысяч раз. Пока рука сама уже не вылетала без участия мозга и не поражала цель на автомате.
Второй удар. Удар кулаком сзади в основание черепа, в углубление, где череп соединяется с позвонками. Точный удар в это место, на десятки минут лишает противника ориентации в пространстве. Удар же ножом, прикладом или магазином автомата, но лучше шилом, в случае применения разведчиком-нелегалом, приводит к мгновенной бескровной смерти. Идеальный удар для бесшумной ликвидации противника.
Третий приём который, неистово отрабатывал Каминский это удар костяшками тыльной части кулака, из карате - «уракен». Хлёсткая и быстрая серия ударов, в висок и переносицу врага, отработанная до автоматизма, не раз потом в жизни, позволяла Егору в мгновение вырубать сразу троих противников.
Егор тренировался неистово. Уровень подготовки по рукопашке, этих диверсантов, можно охарактеризовать только одним приемом. Боец морского спецназа мог, флотской металлической пуговицей, метнув её пальцами с двух метров, точным попаданием, выбить глаз противнику.
Среди моряков Балтфлота, уже давно ходила история, как Парусники, во время учений захватили засекреченный командный пункт Балтийского флота во главе с самим командующим флотом. Можно ещё добавить, что эти парни охраняли Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачёва в Рейкьявике, при его встрече с президентом США Рональдом Рейганом.
Время стажировки пролетело как один день. Каминский вернулся в отряд уже другим человеком Он и так был без башки, а теперь его просто разрывало от новых знаний и полученных навыков. Каминский захотел острых ощущений и ничего лучшего, как найти особиста отряда капитана 3-го ранга Шевченко, он не придумал. Встретив Шевченко на аллее в отряде, Егор обратился к нему.
- Товарищ капитан 3-го ранга! Разрешите обратиться к Вам по служебному вопросу? - особист удивился. Чего надо Каминскому от него? Они, спустились в спортзал отряда и там, Егор ошарашил чекиста свой просьбой.
- Вадим Степанович, помогите мне перевестись в Афган! Пусть даже в Вашу контору. Я согласен. Надоело тут ерундой заниматься. Хочется повоевать. Реально послужить. Посмотреть на что я способен, - Шевченко задумался и спустя несколько минут ответил Каминскому.
- Давай так поступим Каминский. Через три месяца, мы вернёмся к этому вопросу. Если у тебя ещё останется желание отправиться за речку, я тебе устрою перевод, по нашей линии, - Шевченко ушёл. Действительно, через три месяца он встретил Каминского в отряде, но уже все знали, что предстоит вывод войск из Афгана.
- Ты понял, Егор, почему я дал тебе три месяца подумать? - спросил он Каминского.
- Так точно! Теперь понял товарищ капитан 3-го ранга. Спасибо Вам, Вадим Степанович, что дали мне время подумать. Теперь нет смысла туда рваться, да и у меня в личной жизни произошли изменения, - офицер усмехнулся и пророчески произнёс.
- С твоим-то характером флибустьера, я думаю, Каминский ты ещё вляпаешься в войну. Это в одну и ту же реку нельзя зайти дважды, а в одно, и тоже дерьмо, каким является любая война, так это сколько угодно, - как в воду глядел чекист.
На время стажировки Егора, занятия по физподготовке в отряде, проводил матрос Павел Денисов с товарищами. Буквально за несколько дней он смог заменить Каминского. Так Паша Денисов стал главным помощником у Егора. Этот матрос, являлся подчинённым начальника тыла отряда капитан-лейтенанта Шелестюка. Проще, он отвечал за подсобное хозяйство, а ещё проще выращивал свиней в свинарнике отряда. Свинарь-разведчик. Надо сказать, что это был очень ответственный и дисциплинированный матрос. Деревенский парень из глубинки России, Паша Денисов оказался мастер на все руки, и слесарь, и плотник, и столяр и даже овощевод.
Наладив занятия по физподготовке в отряде, Егор решил, что пора переходить ко второй части Марлезонского балета, подготовке туристического похода и работе с архивами военной разведки.
Фронтовые разведчики Великой войны.
От лейтенанта Орлова Каминскому стало известно, что в Калининграде действует какая-то инициативная поисковая группа, во главе с корреспондентом ведомственной газеты «Калининградский целлюлозник» Ниной Гуцал. Егор решил действовать. Через обком комсомола он вышел на Гуцал. От неё узнал, что в Калининграде проживает разведчик из ещё одной группы, действовавшей на территории Восточной Пруссии в годы войны. Некто, Довбыш Виктор Иванович. Нина Дмитриевна Гуцал, поделилась с Егором домашним телефоном и адресом ветерана-разведчика. Каминский созвонился с ним и Довбыш, пригласил Егора к себе в гости, на улицу Камскую, где он проживал с женой и дочерью. Каминский надел парадную форму. Выписал себе командировку в строевой части отряда и отправился на встречу с ветераном. Начало поисковой деятельности Егора Каминского было положено. Кто мог тогда подумать, что эта поисковая деятельность затянется на двадцать пять лет. Он станет самым информированным человеком в Калининградской области по истории фронтовых разведывательных групп, напишет и издаст книгу о разведчиках, но это будет в другой жизни, а тогда в июне 1987 года, Егор ехал на первую свою встречу с живой легендой разведки, старшиной в отставке, Довбышем Виктором Ивановичем.
Виктор Иванович и его жена Валентина Андреевна оказались прекрасными людьми и хлебосольно встретили Егора. На старого разведчика, конечно, произвела впечатление и форма Егора и то, что наконец-то, спустя более сорока лет, представители разведки флота вспомнили о нём. Егор сообщил Виктору Ивановичу, что командование разведки решило изучить его фронтовой опыт, полученный в тылу противника и обобщив, взять на вооружение. Понятное дело, Каминский проехал по ушам старику, чтобы как-то мотивировать его на сотрудничество с ним. По крайней мере, Егор искренне надеялся, что так и будет. Первая беседа оказалась содержательной, но не смогла пролить свет на состав разведывательной группы, в которой был Виктор Иванович. Довбыш много рассказывал о том, как они действовали в Восточной Пруссии в тылу немцев. Делился приемами выживания и ведения разведки, методами получения разведданных. Егор добросовестно записывал его воспоминания. Каминский уже знал, как он, будет действовать дальше, был уже уверен в успехе своего мероприятия. Довбыш упомянул имя ещё одной разведчицы из ещё одной фронтовой разведывательной группы - Зайцевой Зоя Ефимовна, жительнице Калининграда. Гуцал умолчала, при беседе с Егором, что она знакома с Зайцевой.
Егор вернулся в отряд. В штабе отряда, в одном из кабинетов он узурпировал печатную машинку. Они с Орловым стали печатать отчёт о первых результатах поисковой работы. На следующий день, Орлов и Каминский положили на стол Беляеву первые результаты. Командир отряда ознакомился с отчётом и предложил Орлову и Каминскому отправляться в штаб флота, в политотдел к начальнику политотдела разведки флота, капитану 2-го ранга Пузырному и показать ему этот отчёт. Так и сделали. Отчёт замполиту понравился. Он, взяв его, скомандовал Орлову и Каминскому: «За мной!», и они оказались в кабинете у начальника разведки флота контр-адмирала Кочеткова. Адмирал, внимательно прочитав отчёт, посмотрел на лейтенанта и мичмана. Поднявшись из кресла, произнёс:
- Отличный результат товарищи разведчики. Первая встреча и столько полезной и интересной информации, - Кочетков опять взял в руки отчёт. Найдя, видимо интересующее его место, стал читать вслух.
- Вот вы тут пишете, что ваш разведчик, вспоминает, что в лесу в тылу врага они использовали для костра сухой орешник, так как он не дымит и главное не трещит при горении, а чтобы поломать его неслышно, они финкой надрезали ветку и ломали её, зажав в коленном суставе! Гениально! Так и продолжать товарищи! Это же кладезь информации. Наука, оплаченная кровью и жизнями. Затем, немного успокоившись и сев в кресло, он поинтересовался.
- Какие есть просьбы и вопросы ко мне?
- Никаких вопросов и просьб нет! – отчеканил Орлов. Каминский, скосил глаза на лейтенанта, затем, опять посмотрев на адмирала произнёс:
- Разрешите товарищ адмирал?
- Говорите, мичман, - разрешил Кочетков. Егор сразу вывалил всё, что ему было нужно от начальства.
- Насколько, товарищ адмирал, я могу быть откровенным с представителями инициативной поисковой группы, в частности с Гуцал? На данном этапе, мы только знаем, что помимо группы «Джек», было не менее ещё двух групп. На памятнике, у Большакова выбиты названия десятка групп. Довбыш помнит в лучшем случае имена своих товарищей и фамилии только тех, с кем был на первом задании в Белоруссии. Нам нужен весь список личного состава групп и Довбыша и Зайцевой. Для этого мне нужен доступ в архив разведки.
- С этой Гуцал так поступим…, - Кочетков задумался и в свою очередь спросил Каминского,
- А что она мичман, из себя представляет?
- Дама бальзаковского возраста. Корреспондент газеты «Калининградский целлюлозник» В областной библиотеке я успел ознакомиться с её публикациями о разведчиках в этой газете. Пустая трескотня, на тему патриотизма. К тому же, она не была со мной откровенна. Гуцал скрыла от меня информацию о Зайцевой. Если бы не Довбыш, я бы так и не узнал о разведчице. Создаётся впечатление, что эта дама, сама себе на уме. Она, скорее всего, рассчитывает получать информацию от нас. Мне ещё показалось, она не дружит с головой.
- Вытяни, мичман, из неё всё что можно. Сотрудничай, с ней пока она будет нам полезна. Ей информацию давай только дозированную и в части её пустой трескотни. Только общие сведения. Никаких боевых приемов, методик, навыков ведения разведки и диверсионных актов, тех, что узнаешь от ветеранов и, естественно, наших. Доступ в архив тебе оформят через секретную часть за моей подписью. Запрос напиши сейчас у замполита. Всё?
- Так точно! Товарищ адмирал! Больше вопросов не имею,– на этот раз уже отчеканил Каминский.
- Хорошо начинаешь, мичман! Это же ты изобрёл тот тубус на «Гирорулевом». Так и продолжай. Свободны! - Орлов и Каминский, отдав честь адмиралу, повернулись кругом через левое плечо и строевым шагом вышли из кабинета. Через несколько минут их в коридоре, догнал довольный начальник политотдела капитан 1-го ранга Пузырный. В кабинете замполита Каминский быстро написал запрос в архив разведки. В запросе, предлагалось сообщить в разведотдел штаба Балтийского флота информацию о фронтовых разведгруппах, а в частности: их кодовое название и состав всей группы в которые входили разведчики Довбыш Виктор Иванович и Зайцева Зоя Ефимовна.
- Лейтенант Орлов, мичман Каминский! Смирно! – неожиданно скомандовал Пузырный. - За образцовое выполнение задания командования объявляю вам благодарность! Доложите об этом Беляеву.
- Служим Советскому Союзу! – ответили лейтенант и мичман.
Покинув штаб флота, Орлов и Каминский решили накатить пивка, по случаю так удачно сложившегося дня. Пиво в Калининграде и особенно разливное тогда было отменным. Егор и Сергей, под пивко решили перейти на «ты». Выпили на брудершафт. После третьего бокала оба почувствовали, что они попали, не рассчитав свои силы. Пиво просилось наружу, а вот с туалетами в Кёнике, как впрочем, по всей стране был напряг. Пришлось лейтенанту и мичману, очень ускоренным шагом, переходя местами на бег отправиться к Драмтеатру. Недалеко от памятника Шиллеру, у решётки забора стадиона «Балтика», находился общественный туалет. Подбежав к входу в туалет, моряки испустили возглас проклятия. На решётке входа в туалет висел амбарный замок и табличка «Ремонт». Табличка-то была, а вот ремонта не было. На улице не видно ни души, но облегчиться у решётки стадиона оба моряка не решались, они были в форме.
- Спасены! - закричал Орлов показав на вход в женский туалет. Он был открыт и функционировал.
- Пусть лучше лопнет, моя совесть, чем мой мочевой пузырь, - сказал Егор и рванул в женский туалет. За ним, не раздумывая спустился и Орлов. Писсуаров не оказалось, это и понятно, туалет-то женский. Каминский и Егор заскочили в кабинки. Двери в кабинках были в рост человека. Только моряки закончили сливать пиво, как в туалет спустились две молодые женщины. Моряки присели, сняли фуражки и притихли. Женщины же не спешили справлять нужду. Они расположились у умывальника и закурили. Курить женщине в те времена на улице, являлось плохим тоном. То, что случилось, потом Егора повергло его в шок! Такого смачного и отборного мата он, боцман, ещё не слышал. Девушки, обсуждали вчерашнюю интимную близость со своими мужчинами. Они делали, это в таких подробностях, с комментариями и приправляли впечатления отборной бранью. Наконец-то одна из них решила справить нужду. Заскочив в свободную кабинку, она мощной струёй, со звоном ударила в железный унитаз в полу! Тут терпение Орлова лопнуло. Он на весь туалет произнёс.
- Как лошадь полковая! – Девушек из туалета, как ветром сдуло. Каминский и Орлов вышли из туалета на улицу. В десятке метров стояли две девушки и внимательно наблюдали за выходом из туалета. Когда моряки вышли, Егор помахал девушкам приветственно рукою. Девушки, почти бегом рванули по улице. Да, в тот день Егор пополнил свои знания о женщинах и узнал, каким бывает уровень их откровенности между собой.
Через три дня пришёл ответ из архива разведки. Каминского вызвали в штаб флота, в секретную часть и предоставили ему возможность ознакомиться с ответом. При этом, запретили, что-либо записывать, Егор запомнил написанное в бланке слово в слово. Как только вышел из секретной части и добрался до бумаги и ручки, он, как советский разведчик Вайс из фильма «Щит и меч», до знаков препинания переписал ответ из архива в свой блокнот. Не возвращаясь в Балтийск, благо он с утра был вызван в штаб флота, Каминский связался с Гуцал и договорился о встрече с Довбышем.
С Гуцал он встретился сразу. Типография, где часто бывала Гуцал, находилась почти напротив штаба флота. Егор передал Нине Дмитриевне список членов группы Довбыша и конечно умолчал о том, что располагает списком разведчиков группы Зайцевой. Не удивительно. Гуцал же скрыла от него, что она знакома с Зайцевой. Каминский принял условия игры. Посмотрим ещё, кто кого переиграет. Приехав домой к Довбышу, Егор ошарашил старого разведчика, не только скоростью получения информации, но и полнотой сведений.
- Виктор Иванович, Ваша группа имела кодовое название «Мороз», а не «Марат». «Марат» она называлась в Белоруссии под Оршей. Как Вы верно и говорили группу, возглавил старший лейтенант Иосиф Павлов. Вот полный список членов Вашей группы. Виктор Иванович, прошедший огонь и воду солдат, даже прослезился. Авторитет Егора в глазах Виктора Ивановича взлетел до небес.
В следующую неделю Каминский, как на службу ездил к Виктору Ивановичу. Благо старик недавно вышел на пенсию. Скрупулёзно, день за днём Каминский, под запись заставлял старика в деталях вспоминать тот далёкий 1944 год. В отряде, Каминский, приводил свои записи в порядок и перепечатывал их на печатной машинке. На следующий день, опять встретившись с Довбышем, Егор заставлял старика перечитать отпечатанный им текст. Если в нем тот находил неточности, то старик уже своей рукой вносил поправки. Затем, под каждой страницей писал: «С моих слов записано, верно, и мною прочитано» затем расписывался. На следующий день всё повторялось с новыми фрагментами из его боевого опыта. Так, Каминскому удалось получить очень точные воспоминания заместителя командира разведывательно-диверсионной группы «Мороз», старшины Довбыша Виктора Ивановича.
Настало время перейти к подготовке поисково-туристического похода. Каминский составил план похода. Одной из целей этого похода, была указана точка на карте в районе посёлка Гастеллово, у немцев Гросс-Фридрихсдоф. Недалеко от этого посёлка, на хуторе, часть группы «Мороз» вместе с Довбышем, попали в засаду. Тогда погиб разведчик Двориников Иван Владимирович. Достоверно известно, что немцы закопали его в огороде этого хутора. У Довбыша хранилась трофейная немецкая карта. Летом 1944 года Довбыш с товарищами-разведчиками выследил немецкого гаупмана. Тот служил в концлагере для советских военнопленных. Жил в Гросс-Фридрихдорфе. Его постоянно на службу провожала жена с велосипедом в руках. Разведчики, в два ножа, сняли гаупмана с женой и закопали в лесу вместе с велосипедом. В планшетке немецкого офицера, старшина Довбыш и обнаружил немецкую карту. Вырвавшись из засады на хуторе, он как заместитель командира группы, отметил на карте место гибели Дворникова. Теперь, Каминский, спустя сорок лет, опираясь на эту отметку, решил найти останки разведчика и перезахоронить его со всеми воинскими почестями.
План понравился Орлову. Его одобрил Беляев. Орлов с планом составленным Каминским отправился на доклад в штаб флота к Пузырному. Каминский в этот день заступил в суточный наряд дежурным по отряду.
Отряд, размещался рядом с городской заправкой. Через шоссе на Камсигал, начиналась немецкая крепость. Крепость занимали морпехи. Наружные стены крепости иногда использовались как стрельбище и как скалодром для тренировки навыков военного альпинизма. На этих стенах в своё время тренировался и Егор Каминский с ребятами из Балтийского туристического клуба. В день дежурства Каминского в крепости, в стене, в одном из туннелей моряки-разведчики оборудовали бомбоубежище. Перед обедом, на КПП прибежал взмыленный матрос. Он доложил дежурному мичману Каминскому, что командира отряда капитана 2-го ранга Беляева, просят срочно прибыть в оборудуемое убежище. В туннеле, при производстве работ провалился пол и открылся лаз на нижний этаж крепости. На этаж, который засыпан ещё с войны. Егор доложил Беляеву, а сам, оставив за себя своего помощника, помчался в убежище, посмотреть на этот лаз. Каминский давно знал. У крепости есть нижний, недоступный этаж. Однажды они уже с парнями из клуба пытались проникнуть на нижние этажи, куда после войны не ступала нога человека.
Лаз, представлял собой дырку в сводчатом потолке нижнего этажа. В неё мог пролезть, пусть и с трудом, человек. Фонари выхватывали сводчатый туннель, узкоколейку, уходящую под углом 30 градусов вниз под землю. Из туннеля несло то ли соляром, то ли мазутом. Каминский уже приготовился спуститься в эту дыру, когда за его спиной раздался голос командира отряда Беляева.
- Мичман Каминский! Отставить! - У Егора сердце упало ниже колен!: «Ну что такое не везёт и как с ним бороться? Ещё мгновение, я бы уже спустился в пролом. Принесла же его нечистая», но Егор не собирался сдаваться.
- Товарищ командир! Разрешите! Я раньше на гражданке лазил по этим туннелям. Товарищ командир, а вдруг мы найдём Янтарную комнату? Она же где-то тут спрятана, в Пиллау! Товарищ командир! У меня же подготовка! Товарищ командир, разрешите я быстро туда и обратно, - при упоминании Янтарной комнаты Беляев заколебался. Только всё испортил старший мичман. Замшелый пенёк, старше по возрасту, чем Иван Иванович Васецкий.
- Тебе, Каминский, если жизнь не дорога, то зачем ты командира под монастырь подводишь, - и затем, уже обращаясь к Беляеву, этот старый сморчок заявил: - Я тогда срочную служил. В военной гавани, тоже вот открыли люк в нижние туннели Балтийска. Только он водой был затоплен. Решили проверить, куда ведёт туннель. Снарядили водолаза. Он спустился и пошёл по туннелю, а через пять минут с ним связь прервалась. Стали тащить. Вытащили воздушный шланг и трос стальной, на котором водолаз был прикреплён. Перерублены оба, и трос и шланг, как гильотиной. Нечего делать. Надо тело водолаза вытаскивать. Взяли трос в два раза толще. Второй, доброволец пошёл за первым. Через пять минут и с этим связь прекратилась. Тоже вытащили обрубленный трос. Приняли решение залить этот люк бетоном. Так два бойца и остались там. Вы, товарищ командир, не слушайте этого Каминского, все знают в отряде, он постоянно судьбу испытывает, - Егор готов был разорвать этого старика.
- Что ты, старый пень здесь за байки рассказываешь. Нет тут никакой воды. Чего пугаешь командира, - Егор, даже сжав кулаки, подался в сторону старшего мичмана.
- Отставить, Каминский. Марш на КПП. Ты же в наряде. Что ты тут делаешь. Дыру заложить стальной арматурой и залить бетоном. Этого авантюриста, - командир показал на удручённого отказом Егора, - в убежище не пускать, пока бетон не застынет. Его же ни приказ, ни смерть не остановит. Вот же послал Бог подчинённого, - Егору ничего не оставалось, как вернуться на КПП и продолжить дежурство. Ну не драться же ему на самом деле с матросами и мичманами. Понятно, что после распоряжения Беляева, его ни под каким предлогом не подпустят к этой дырке. Егор всё дежурство сокрушался: «Такое приключение обломилось! Так, везёт раз в жизни! Эта старая козлина мичман сухопутный, такое приключение обломал». Вскоре, на КПП появился старший мичман, который напел Беляеву на ухо про страхи Третьего Рейха. Егор, конечно, не упустил возможность высказать ему своё недовольство.
- Что, старый? Сам боишься лезть и мне не дал, - старик посмотрел на Егора и ничуть не обижаясь, ответил.
- Ты же разведчик, Каминский. Ну, сам мозгами пораскинь. Если там немцы что-то спрятали ценное, то наверняка бы заминировали. Ты с фонариком в темноте, как пить дать подорвёшься. Ну, хрен с тобой-то, если так уж невтерпёж. Какая мощность заряда там может быть? Неизвестно? У морпехов там склады. Что хранят? Явно не макароны. Детонирует. Люди погибнут. Если не заминировано, значит, ничего ценного там и нет, тогда чего лазить. Не пацан, уже поди-то. Семья у тебя и ребёнок, - Егор задумался над словами старого мичмана. Потом тихо сказал.
- Дед. Ты меня извини. Пошумел я немного. Не подумал. Ты прав старик детство ещё в заднице играет.
- Да ладно. Бывает, паря, – и старик прошёл на территорию отряда.
Перед ужином из штаба флота вернулся Орлов. Он сверкал от счастья, как начищенная бляха ремня новобранца. Каминский и Орлов отошли в сторонку.
- Доложился? – спросил лейтенанта Каминский.
- Доложился! – ответил довольный Орлов.
- Ну не тяни! Что сказали в политотделе?
- Доложил самому адмиралу! Он в восторге! Приказал готовить поход на начало июля! Мне объявил благодарность. Так пойдёт и звёздочка на погоны досрочно упадёт! – Тут Орлов немного сконфужено продолжил: - Егор. Ты-то не в претензии, не обижаешься на меня? Большую часть работы ты же делаешь.
- Сергей, какие обиды. Ты лейтенант, я мичман. Мичман - мой предел в звании. Моя должность меня вполне устраивает. Я же тебе обещал стремительный карьерный рост. Значит, будет. Собирай группу для похода. Включи в её состав подчинённого Шелестюка, матроса Денисова, нашего свинаря. Это по моему ходатайству. Толковый парень нам в походе будет опорой. Я в нём уверен.
- Сделаю. Людей уже наметил с кораблей и из отряда. Победители соцсоревнования, взявшие на себя повышенные обязательства за право участвовать в туристическо-поисковом походе по местам действий фронтовых разведчиков. Вот только с «Гирорулевого», не подали заявку, но и без них придётся выбирать только каждого третьего.
На ужине Егор отозвал в сторону Пашу Денисова.
- Паша. Я включил тебя в состав туристической группы на поход. Пойдёшь со мной?
- Спасибо, Егор Анатольевич! Я даже не думал о таком счастье. Конечно, пойду.
- Найдёшь на кого своих свинок оставить? Да и своих годков-корешей попроси пусть физподготовку проводят, пока нас с тобой не будет в отряде.
- Сделаю командир! Всё будет на самом высоком уровне.
В четверг, 2 июля в отряде была сформирована туристическая группа в составе 10 моряков срочной службы и двумя командирами. Лейтенант Орлов, командир группы. Мичман Каминский заместитель командира группы. На общем собрании группы Каминский, перед закреплённой на стенде картой Калининградской области, довел до всех участников план похода и задачи, которые поставлены перед группой.
- Идём на двенадцать дней. Маршрут Кёник-Черняховск – поездом. Сутки под Черняховском. Собираем материалы о разведгруппе «Сокол», погибшей под Инстербургом. В Черняховской школе есть музей и памятник, посвящённые этой группе. Пешком на Большаково. Посещаем памятники: «Бетонные парашюты» и «Шпакову» из группы «Джек». На четвёртые сутки выходим пешком на дорогу Большаково-Громово. Там памятник командиру группы «Джек», капитану Крылатых. Пятые сутки выходим под Гастеллово, у немцев Гросс-Фридрихсдорф. Задача, обнаружить в том районе место захоронения разведчика группы «Мороз», рядового Дворникова Ивана Владимировича. На это у нас пять суток. Двое суток в резерве. Идём по гражданке. Рабочее платье в вещевых мешках. Гражданское население не обижать, - Егор задумался и спустя несколько секунд добавил: - если девушки из местных, так скажем, из аборигенов, проявят к кому-то страстные чувства. С моего разрешения и только по согласию, не разочаровывайте девушек, не ударьте лицом в грязь, - моряки засмеялись. Вот только знай на перёд, Егор, что эта шутка коснется именно его, может и повременил бы с ней. Каминский продолжил, - как видите график очень напряжённый, плотный и насыщенный мероприятиями, но если всё сделаем. Думаю, вы все получите отпуска на Родину. По крайней мере, я и лейтенант Орлов будем ходатайствовать перед контр-адмиралом Кочетковым, - матросов едва не разорвало от счастья. Вырваться с железа, на природу, да ещё в поход, а потом получить возможность поехать в отпуск на Родину, к родным, к своим девушкам. Такого за время их службы, ещё не бывало. Недаром говорят, что этот мичман Каминский в прошлой жизни был пиратом и ему сам чёрт не брат.
Команда Орлова.
Как и было запланировано, поход начался 3 июля. Уже к обеду, команда Орлова встала лагерем на северо-восточной оконечности Черняховска. От Гуцал, Каминский узнал, что в Черняховской школе есть музей, а во дворе школы, стоит памятник группе разведчиков погибших под Инстербургом. Сама Гуцал, не бывала ни в школе, ни у памятника и уж конечно в лесах под Черняховском. Она продвигала и канонизировала только группу «Джек», да и не её, Гуцал, это уровень, как она считала, лазить по лесам. Она корреспондент, творческая личность. Она творит на бумаге, манипулирует сознанием народа. Оставив в лагере Орлова с матросами, Каминский и Денисов переоделись в форму. Надо сказать, как и в первом походе, матросы взяли с собой рабочее платье, а Каминский и Орлов, корабельную рабочую форму, чёрная пилотка с военно-морским «крабом», синяя рубашка с погонами. Каминский, на всякий случай захватил с собой удостоверение личности и командировочное предписание. Мало ли что. В Черняховске, базировалась учебка ВДВ. Егору, не хотелось конфликтовать с военным патрулём.
Первым делом бравые моряки наведались в Черняховское педагогическое училище, устроив в нём переполох. Основной контингент этого училища составляли девушки, будущие учителя начальных классов. Каминский разыскал завуча по внеклассной и воспитательной работе. Сообщив ей, кто они и что они делают в городе, мичман Каминский без обиняков пригласил студенток в гости к себе в лагерь, на чай и на лекцию о героях войны, фронтовых разведчиках. Своё приглашение Егор озвучил завучу училища в плотном кольце девушек, одуревших уже от одного вида моряков в форме и особенно от Паши Денисова. Действительно, Денисов, высокого роста, светловолосый, с красивым лицом и атлетического телосложения мог служить агитационным плакатом для военно-морского флота.
Обеспечив своей команде, интересный и насыщенный впечатлениями вечер, Каминский и Денисов направились в школу. В школе им повезло. Несмотря на каникулы, в ней они разыскали тоже завуча по внеклассной работе. Она провела их в музей и прямо там, рассказала, по просьбе Егора, необычную историю, связанную с этим музеем и с памятником.
- В шестидесятых годах, когда пошла волна увековечивания подвигов наших солдат в годы войны, в школу пришло письмо от одного ветерана. Он в годы войны служил в разведке. В письме он рассказывал, что под Инстербургом пропала без вести советская группа разведчиков, сброшенная на парашютах в тыл противника. В этой группе была радистка девушка. Он пытается выяснить её судьбу. Письмо передали старшей пионервожатой Тамаре Ивановне Васильевой. Она обратилась в военкомат. Военком запросил Москву, архивы. Ему пришёл ответ. В ответе из архива указывалась группа «Сокол» и состав этой группы. Старшая пионервожатая Тамара Васильева стала разыскивать родственников разведчиков. Организовала, поисковые походы и под посёлком Красная Горка она действительно разыскала, двух уже наших советских местных жителей, которые в 1946 году во время массовых перезахоронений наших погибших воинов в братские могилы, откопали патронный ящик. В нём, как живая лежала русоволосая девушка в советской солдатской шинели. Они оторвали рукав шинели, чтобы перезахоронить, что-то от неё в братскую могилу, а саму девушку, похоронили в том же ящике у конюшни. Васильева с их помощью разыскала то место, но там уже всё распахали тракторами. Ей с детьми удалось только найти кусочек ткани, видимо от женской кофточки. Школьники под её руководством нашли родственников разведчиков….. Тут завуча перебил матрос Денисов, изучавший стенды музея.
- Егор Анатольевич! – Егор посмотрел на матроса. Паша указывал на стенд. На стенде красовалась фотография девушки в солдатской шинели, с богатой светлой косой под солдатской шапкой. Под фотографией надпись Васильева Тамара Ивановна. Егор перевёл удивлённый взгляд на завуча.
- Вот именно! Радистка группы Тамара Васильева оказалась полной тёзкой нашей старшей пионервожатой Тамары Васильевой. Потом уже, мать радистки опознала фрагмент кофточки. Она связала эту кофточку сама и переслала посылкой дочери, незадолго до её вылета на задание. Нашли место последнего боя группы. Там нашли расстрелянную рацию. Вот и завертелось. Музей памятник, митинги. Мать радистки Тамары приезжала в Черняховск на могилу дочери. Книгу на Украине написали о Тамаре, - но Егор понимал, что-то тут не так, что-то ещё не рассказала, ему завуч и он оказался прав. Вторая часть повествования оказалась драматичной. Завуч продолжала.
- Вот только поползли слухи, что пионервожатая Васильева все факты и доказательства подтасовала и даже сфальсифицировала. Васильева стала делать вид, что она оскорблена такими слухами. Закончилось всё со временем плачевно. Васильеву, уволили из школы за пьянство. Теперь она работает в одной из городских столовых посудомойкой. Музей и памятник оставили.
- Где то, что нашли пионеры с вожатой? Фрагмент кофточки, рация? – спросил Егор завуча.
- В том-то и дело. Васильева заявила, что отдала кофточку и рацию на экспертизу. Только милиция ничего от неё на экспертизу не принимала. Тогда Васильева заявила, что отослала эти вещдоки в Москву на экспертизу. Ни адреса, по которому она послала посылку, ни документов с почты, она не смогла предъявить, а закатила истерику и отказалась дальше беседовать с кем-либо об этой истории.
- Школьники что говорили, те которые с ней искали останки радистки? – уточнил Каминский.
- Ничего не говорили. Они проявили солидарность с ней. Они любили её. Она ходила с ними в походы. Только, скорее всего никто из них никогда и не видел эту кофточку.
- Мать радистки опознала же вязку? – не унимался Каминский.
- Когда мать радистки Тамары Васильевой была в Черняховске, этот фрагмент кофточки уже исчез. Наша Васильева, утверждала, что мать радистки опознала вязку по фото. Вот только и фото того не нашли. Мы же мать радистки ни о чём не спрашивали. Она всё время плакала. Никто не хотел ей сделать ещё больнее.
Вскоре Каминский и Денисов покинули школу. Они пошли искать ту столовую, где теперь трудилась бывшая пионервожатая Тамара Васильева. Столовую они нашли и им сильно повезло. Тамара Васильева была на рабочем месте. Каминский и Денисов сели за стол с грязной посудой и когда из подсобки, вышла женщина чтобы забрать посуду со стола, Каминский, схватил её за руку, сильно сжав локоть, спросил.
- Тамара Ивановна Васильева? – У этой женщины было лицо сильно пьющего человека.
- Да, - испуганно ответила посудомойка. Она, наверное, никогда не видела раньше людей в такой форме.
- Присядьте Тамара Ивановна, - женщина молча присела на стул у стола, не сводя глаз с лица этого странного военного.
- Тамара Ивановна, мы из военной разведки. Прибыли из Балтийска за Вами. От того, что Вы нам сейчас расскажете, зависит Ваша дальнейшая судьба. Подумайте хорошо. Только честные ответы на наши вопросы, помогут Вам избежать ответственности. Вам понятно, что от Вас требуется? - У Денисова отпала челюсть. Он окаменел от удивления. Не в меньшем шоке была и Васильева.
- Что за история с погибшими в годы войны разведчиками? Где тот фрагмент кофточки, которую Вы якобы с пионерами нашли у посёлка? – Васильева молчала. Её глаза наливались слезами. Губы дрожали и посинели от страха: «Не хватало мне ещё тут её инфаркта», подумал Егор и убавил натиск.
- Тамара Ивановна, Вы мне только скажите. Без протокола. Вы всё это про кофточку и рацию придумали? Радистка Тамара Васильева и Вы тёзки. Вам, конечно, хотелось обессмертить имя отважной радистки? В этом же нет преступления. Вы мне только скажите, так это или нет, и пойдёте работать, - уже мягким голосом говорил Егор. Он ослабил хватку и поглаживал женщину по руке. Васильева сглотнула слёзы и утвердительно кивнула головой.
- Значит, не было ни кофточки, ни расстрелянной рации? – совсем уже спокойно спросил Егор. Женщина опять сглотнула уже ручьём текущие по её щекам слезы и только смогла выдавить из себя
- Не было, - Каминский встал. Васильева сжалась в комок, как бы ожидая удара.
- Прощайте Тамара Ивановна. У военной разведки к Вам нет претензий, - Каминский направился на выход из столовой. Следом, поднявшись, пошёл и Денисов. Васильева упала лицом на грязный стол и зарыдала в голос. На улице Денисов идя рядом с Каминским, взволнованным голосом проговорил.
- Ну, Вы и даёте, товарищ мичман. Я просто охренел. Как в шпионском кино. Недаром Вас многие побаиваются в отряде. Называют драконом. Не хотел бы я быть Вашим врагом.
- Тогда оставайся, Паша, моим другом, - ответил матросу Каминский, и они направились в лагерь их туристической группы.
Спустя десятилетия, Егору Каминскому удастся разобраться в этой запутанной истории. Действительно, севернее Инстербурга, в 1944 году пропала без вести разведывательная группа «Сокол». Только состав у неё был другой. Группа, в которой находилась Тамара Васильева, называлась «Док». Эта группа пропала намного западнее Инстербурга и двадцати километрах, восточнее Кёнигсберга. Встретился Егор и с женихом радистки Тамары Васильевой, в годы войны. Радистом Штаба Партизанского движения, сержантом Валентином Кудряшёвым. Он сообщил Егору, что перед вылетом в тыл противника, Тамара обрезала косы. Это и понятно, лететь за линию фронта с такой гривой, только вшей разводить. Кудряшёв дал почитать Егору дневники радистки Васильевой. Рассказал, как шестнадцать лет ждал и искал Тамару. Посетил Егора и племянник радистки Тамары Васильевой. Он и пролил свет на тайну опознания матерью Тамары, фрагмента не существовавшей кофточки. С его слов стало известно. Тамара, считалась пропавшей без вести. После войны к родственникам пропавших без вести военнослужащих относились подозрительно. Они даже были в какой-то мере ущемлены в льготах. На бытовом уровне мать Тамары нередко слышала даже оскорбление в свой адрес. Мол, может, твоя дочка у немцев. Поэтому когда пионервожатая предложила матери радистки опознать якобы фрагмент кофточки, та согласилась. Теперь её дочь героически погибла, а неизвестно где. Нашёл Каминский и одного из тех аборигенов, что откопали ящик с мёртвой девушкой. Он подтвердил, что у девушки вокруг головы была накручена шикарная русая коса. Девушка лежала в ящике в советской солдатской шинели. Обе группы «Сокол» и «Док», официально считаются пропавшими без вести. Понятное дело, разведчики погибли. Вот только обстоятельства и детали их гибели, останутся, скорее всего, уже навсегда неизвестными
В лагере было многолюдно, с два десятка девушек сидело у костра и по всему лагерю. Моряки все уже в форме, в тельниках счастливые суетились среди гостей. Вечер обещал быть томным.
После ужина из макарон по-флотски, который разделили на всех. Угостили девушек вкусняшками из пайка подводника. Затем, мичман Каминский прочитал, обещанную в училище лекцию о фронтовых разведчиках, ни словом не упомянув сегодняшнюю историю с Тамарой Васильевой. Уже стемнело и с разрешения Орлова, моряки взялись проводить своих гостей до общежития педучилища. Трое матросов вернулись в лагерь только под утро. Их счастливые лица говорили сами за себя. Понятно, они с девицами, не военную историю обсуждали. Каминский, посмотрев на них спросил.
- По согласию? Проблем потом не будет?
- По согласию! Не будет, товарищ мичман! – хором ответили счастливые моряки.
Группа снялась и отправилась по маршруту. Согласно графика похода, они посетили ключевые точки. Возложили гирлянды из еловых лапок обвязанные красными лентами, с надписями написанными серебрянкой ещё в отряде. «Ваш подвиг бессмертен». Потом, как и предполагалось, моряки вечером на четвёртые сутки, встали лагерем на дамбе в шести километрах юго-восточнее посёлка Гастеллово. Это был район действий группы «Мороз», где заместителем командира группы являлся старшина Довбыш Виктор Иванович. Это тот район, в котором погибла почти вся эта группа разведчиков. Вот только та точка на трофейной немецкой карте Довбыша на местности превратилась в круг радиусом в 500 метров
Утром команда Орлова была готова к работе. Задачи бойцам ставил Каминский.
- Работаем только по двое. По одному даже по малой нужде не ходим. Место гальюна я определил. Всем известно, думаю. Не гадить, где попало. Только в одном месте. Иначе попадёте ночью в дерьмо ногой и притащите его в лагерь. Вы трое. Идёте северо-восток по лесу цепью. Держим друг друга в лесу в поле зрения. Линейные ориентиры. Справа, на юге, опушка леса. Слева, на севере, шоссейная дорога. Эти линейные ориентиры не пересекать. Уткнётесь в железнодорожное полотно, его не пресекать. Не хватало мне ещё вас, потом по лесу искать. Фиксируем развалины хуторов, любых построек. Дороги, тропы. Если повезёт явные могилы. Особое внимание обратите на прямоугольные ямы-провалы в грунте, глубиной на ладонь. Это места захоронений. Тело сгнило. Земля просела. Любое железо времён войны не трогать! Какое бы оно ни было. Подорвётесь к ****и матери! Ясно? Значит, выполнять. Сбор в 15 часов в лагере. Всё пошли! - трое моряков отравились в лес.
– Орлов, - обратился Егор к лейтенанту, - сходи в Гастеллово, только по форме. Возьми с собой Денисова. Наладь контакт с аборигенами. Прощупай, какая там обстановка, - Орлов не стал возражать. Переоделся и с матросом Денисовым отправились в посёлок Гастеллово.
- Так дальше. Вы двое в лагере. Заготовка дров и только сухих. Оборудуйте стоянку. Продумайте что-то типа скамеек и столов. На вас - обед к 15 часам. Вы двое со мной пойдём на юг. Там жилые, хутора. Будем беседовать с местными жителями. Как говорил товарищ Жеглов: «Всегда найдётся человечек, который что-то слышал, что-то знает, о чём-то догадывается. Наша задача выудить из него эти сведения». Всё! Встали и работаем.
В трёх километрах юго-восточнее лагеря команды Орлова, находились четыре жилых здания. Вот к ним и лежал путь Егора с матросами. В первом же доме их встретила, пожилая женщина. Это была Антонина Ивановна Батухтина. Ещё школьницей в 1946 году, с родителями, она приехала в тогда ещё Восточную Пруссию в первых эшелонах советских переселенцев. К тому времени немцев уже выселили из Восточной Пруссии. Каминский и матросы расспрашивали Батухтину о разведчиках. Она ничего о них не слышала, но когда речь зашла о могиле, она заявила Каминскому.
- Так есть такая могила. Могила неизвестного советского солдата. Она на краю нашего хутора, - у Егора перехватило дыхание. Матросы вскочили на ноги: «Так не может быть!» - пульсировало в голове Каминского: «Неужели всё так просто! Пришли и с первой минуты нашли! Вот он разведчик Дворников. Сенсация! Это бомба! Нет, надо всё тщательно проверить».
- Антонина Ивановна ведите нас к этой могиле, - попросил Егор и они пошли за женщиной. Действительно, у дороги, по которой, кстати, и пришли на хутор моряки, в десяти метрах от обочины находилась безымянная могила. У могилы был немецкий бетонный могильный периметр. Это сразу смутило Каминского.
- Вы Антонина Ивановна уверены, что это могила советского солдата, а не немца. Бетонная опалубка как на немецких могилах.
- Ну, правильно. Сняли с немецкой, на кладбище немецком, уже при мне. Потом поставили на эту могилку. Мы раньше жили в усадьбе в Гастеллово, а потом переехали сюда. Эта могилка была уже. Каждые 9 мая пионеры приносили цветы на неё. Всем было известно, что это наш солдатик. Потом хутора опустели. Вот и могилка пришла в запустение. Я как могу, ухаживаю, прибираюсь на ней. Умру я, совсем она пропадёт. Ребятушки! Командир! Надо бы солдатика перезахоронить в братскую могилу в Гастеллово. Мне не справиться. Муж мой занят, да и болеет он часто, последнее время. Вам так это и нетрудно будет. Может, это и есть, ваш разведчик, которого вы ищите, - Егор стоял у могилы в задумчивости. Матросы смотрели на своего командира. Егор, посмотрев им в глаза, спросил.
- Что скажете, бойцы?- один из них сразу ответил Егору
- Что тут раздумывать, товарищ мичман. Надо раскапывать и перезахоронить солдата, как и предлагает бабушка, в посёлок, в братскую могилу, - второй матрос добавил
- Если не мы, то кто? Может, и действительно наш разведчик? Если и нет, то по всякому, наш боец и должен быть достойно похоронен, а не валяться в лесу, у дороги как немецкая собака, - Каминский уже принял решение. Он посмотрел на Батухтину и спросил.
- Антонина Ивановна у Вас лопаты найдутся?
- Лопаты, командир, найдутся! Лопаты есть! Есть, сынок, лопаты. Пойдёмте сынки я вам их дам. Какие же вы молодцы! Ой, спасибо, вам матросики, за доброе дело! Ой, какие же вы молодцы, а я вам снедать потом приготовлю – затараторила радостная женщина и пошла с одним из матросов за лопатами. Каминский с другим матросом очищали могилу от мусора. Свернули в сторону бетонное ограждение могилы. Вернулась Батухтина и матрос с двумя лопатами. Не откладывая дело в долгий ящик, моряки принялись вскрывать захоронение. Каминский всё фиксировал на фотоплёнку. Вскоре показалась крышка ящика. На крышке лежала какая-то металлическая душка. На её концах были металлические отливы. Очень она напоминала деталь от наушников. Егор аккуратно отложил её в сторону. Стали очищать аккуратно ящик от земли и вдруг произошло невероятное событие! В могиле стоял Каминский и матрос. Неожиданно из стен могилы в яму хлынули потоки воды. Могила мгновенно наполнилась грязной водой. Ящик скрылся под водой. Каминского осенило: «Мы же на 20 сантиметров ниже уровня моря. Это грунтовые воды!». Как всегда в экстренных ситуациях мозг Егора работает как корабельный хронометр.
- Бойцы ведра. Быстро с хутора сюда. Вычерпываем воду. Снижаем, на сколько, возможно уровень воды, в могиле. Не пропустить и не оставить в могиле никакой мелочи. Воду выливаем, вон на тот лист жести и внимательно просеиваем. Я выбираю кости из ящика. Действуем! - Через полчаса все кости из ящика были сложены на куске жести. Больше в могиле ничего не нашли. Уставшие моряки по приглашению хозяйки вернулись в дом. Антонина Ивановна угостила их обедом. Предложила самогонки. Каминский отказался, матросы, естественно тоже. После обеда, группа Каминского прибыла в лагерь. Останки солдата, которые они достали из могилы, оставили на хуторе. Нужно было посоветоваться с Орловым.
Каминский с матросами прибыли в лагерь уже почти по темноте. Орлов от волнения, не находил себе места, бегал по лагерю, как лев в клетке. Увидев, походящих к лагерю, Каминского и матросов он успокоился. Стало понятно, что без Каминского, Орлов пустое место. Егор устало опустился на подобие скамейки: «Молодцы дневальные и дров заготовили и лагерь оборудовали». Заметил про себя Каминский и посмотрев на дневальных, произнёс:
- Отлично, бойцы! С задачей справились, - моряки, довольные похвалой своего командира улыбнулись. В походе решили не щёлкать без нужды каблуками.
- Что парни в лесу нашли? - спросил он разведчиков изучавших лес. Здесь Егора ждал очередной удивительный сюрприз. Похоже, этот поход будет богат на сюрпризы.
- Товарищ мичман! В ста метрах от нашей стоянки мы сначала наткнулись на два ряда современной колючей проволоки. Она на новых столбах. Шесть рядов колючки. Между рядами КСП (в простонародье контрольно-следовая полоса) шириной три метра. Мы, пролезли под проволокой, накидали на КСП, еловых лапок, чтобы не наследить и пошли дальше и через ещё тридцать метров наткнулись на паутинку! Пошли вдоль паутинки и увидели плакат «Осторожно, высокое напряжение!». Вернулись тем же путём обратно, вылезли за колючку и стали наблюдать. Через час за забором из колючки прошёл солдат с автоматом, скорее всего, часовой.
- Фашист? – неожиданно в напряжённой тишине выкрикнул кто-то из моряков. Все вздрогнули, а потом расхохотались! Откуда, было знать морякам, что они встали лагерем, возле дивизиона мобильных стратегических ракет с ядерными боеголовками, а трое из них, пытались проникнуть на территорию, совершенно секретной части РВСН. Успокоившись, слово взял Каминский. Он, рассказал товарищам, как они откопали советского солдата. Довольный Орлов потирал руки!
- Каминский! Егор! Это же победа! Это же успех! Сокрушительный успех! - забыв, о субординации и о присутствии подчинённых, радовался во всю Орлов.
- Не торопись, лейтенант, - осадил Орлова Егор,- не всё так тут однозначно, - во-первых,- завёл любимую свою считалку Егор, - откуда этот ящик? Хотя! Со слов Довбыша, Дворникова хоронила жена хозяина хутора, полячка Галя. Она же не только не выдала разведчиков, а ещё и подкармливала их. Могла и Дворникова положить в ящик вместо гроба. Во-вторых, что это за душка такая, которая лежала на крышке ящика, - и Егор передал морякам ту непонятную душку, что они нашли в могиле, - в-третьих и главное, кто сообщил, что это могила советского солдата, - потом обратился к Орлову.
- Лейтенант, что в посёлке удалось узнать?
- В посёлке всё нормально Я познакомился с директором совхоза, по фамилии Бурмистров. Зовут его Пётр Яковлевич. Толковый мужик. Он готов нам выделить бульдозер, чтобы снять верхний пласт земли на большой площади.
- Это хорошо, но преждевременно, - заключил Егор, а Орлов неожиданно перешёл на шёпот.
- Егор там, в школе есть такая училка, историк, завуч кажись по воспитательной работе. Классная деваха. Красивая, стройная, молодая с русой гривой, до самой задницы и задница тоже отличная. Такая Гастелловская щучка! – Каминский осуждающе посмотрел на Орлова и тоже шёпотом произнёс, чтобы не слышали матросы, хотя те бурно делились впечатлениями, полученными за день, и не обращали внимания на шептавшихся командиров.
- Сергей! Ты же офицер. Что ты, как матрос на первую же юбку бросаешься. Тоже, что ли голодный? Тебе не о девахе надо думать, а о том, что мы потом доложим в политотдел.
- Да ладно, Егор. Ну, одно другому не помеха. Как хочешь, но я завтра иду в посёлок и займусь этой Гастелловской щучкой.
- Вместе пойдём. Всё равно, все пути ведут в посёлок. Надо же что-то делать с этими костями, что мы откопали. Возьмём с собой Денисова. Попробуем сколотить, что–то типа гробика для останков. Он же мастер на все руки. Там в посёлке всё и решим. Утро вечера мудрее. Пошли отдыхать. Вахту поставь. Ты же отвечаешь за личный состав, а я устал за день, - Егор лёг в шатре и сразу заснул.
Утром Орлов, Каминский. Денисов по форме, отправились в посёлок Гастеллово. Егор, сразу пошёл в школу и уже оттуда начал решать вопросы. Школа в посёлке выглядела шикарно! Это был шедевр немецкого зодчества. Позже Каминский узнал, что эта школа была введена в строй в 1933 году, когда в Германии к власти пришёл Гитлер. Она являлась самым красивым зданием в этой провинции и поэтому школе присвоили имя Адольфа Гитлера. Зайдя в школу, Каминский увидел кабинет директора и решительно направился к двери. В кабинете, через стеклянную дверь можно было видеть, что за столом, сидела уже не первой молодости и слегка пошарпанная женщина, видимо директор. Егор открыл дверь и зашёл в кабинет. У стола расположились две молодые женщины, скорее всего учителя. Егор представился.
- Здравия желаю! Разрешите представиться! Мичман Каминский разведка Балтийского флота.
- Директор школы Чулкова Лидия Ефимовна, - представилась женщина и представила присутствующих в кабинете молодых женщин, - учителя школы Ирина Ивановна и Наталья Фёдоровна, - девушки кокетливо улыбнулись. Егор приложил руку к пилотке, отдав честь. Затем присел, после приглашения директора на стул за стол и заговорил о деле, которое его привело в школу.
- Наша группа моряков проводит поисковый поход по местам действий разведчиков в годы войны. Нам удалось найти могилу неизвестного солдата. Возможно это один из разведчиков. Нужно выяснить кто это. Все концы ведут в ваш посёлок. Лидия Ефимовна, не могли бы Вы, нам помочь? Выделите нам кого-нибудь из учителей, хорошо знающих и посёлок и его жителей. Мы Вам будем крайне признательны за помощь…- Егор не успел договорить. За его спиной хлопнула входная дверь. В кабинет вошла ещё одна девушка. Егор повернулся. Перед ним стояла невысокая молоденькая, стройная девушка в спортивной одежде и лихо надетой кепке: «Старшеклассница!», решил Егор, но девочка села рядом с Ириной и Натальей и приготовилась слушать. Каминский перевёл взгляд с девушки на директора, потом на учителей. Те с нетерпением ждали продолжения. Тогда Егор обратился к школьнице.
- Милый ребёнок. У нас тут взрослые разговоры. Если у тебя не срочное дело, то подожди в коридоре, - Егор не успел закончить, как учителя прыснули смехом, прикрывая рот, а Лидия Ефимовна улыбаясь, ответила Егору.
- Знакомьтесь. Это наш учитель истории и организатор внеклассной рабаты Елена Васильевна. Вам, товарищ моряк, она-то и нужна, - теперь уже вскочил Егор. Покраснев он неожиданно для себя представился, смотря в небесные глаза тоже поднявшейся со стула девушки.
- Егор.
- Лена, – ответила девушка, и потерявший речь моряк взял её руку в свою. В кабинете наступила тишина. Не прощаясь, Егор и Лена вышли из кабинета директора в школьный коридор. В коридоре стояли Орлов и Денисов. Орлов был поражен. Каминский держал за руку его Гастелловскую щучку, а та даже не пыталась вырываться. Так закончилась не только эта глава книги, но начался новый этап в жизни Егора Каминского.
Глава девятая.
Гастелловская щучка.
Жизнь с листа.
Судьба не так проста.
И что б найти,
С начало надо потерять.
Неизвестный солдат.
Каминский и Елена Васильевна, вышли из здания школы на площадку у главного входа и остановились. Они так и стояли, смотря в глаза друг другу. Егор, почему-то в этот момент стал туго соображать, а точнее сказать он совсем перестал что-либо соображать. Егор смотрел на девушку, и в его голове вертелись всякие мысли и фантазии, но ни одной мысли о том, зачем он пришёл, в эту школу, и в этот посёлок. Теперь, всё его внимание и мысли занимала эта учительница, которую он сначала принял за старшеклассницу. Егор, рассматривал девушку, не выпуская из своих ладоней её руку. Лена была невысокого роста, с хорошей фигурой и белоснежной кожей. Под кепкой угадывалась шикарная грива светлых волос. Главное, от неё исходило спокойствие, нежность и доброта. Особое впечатление произвёл на Егора, аромат её тела! Он кружил голову и напрочь, отключал мозг. Они так и стояли у школьного крыльца. Егор держал девушку за руку, а она терпеливо смотрела на него, ожидая, когда морячок, наконец-то включит звук. В мир реальности Егора вернул голос матроса Денисова, стоявшего на крыльце школы.
- Товарищ мичман! – Егор был благодарен Павлу. Этот оклик дал Егору возможность опять начать думать и соображать. Каминский посмотрел на матроса и наконец-то заговорил, обращаясь к девушке.
- Как мне к Вам обращаться. Директор представила мне Вас, как Елену Васильевну, а Вы в кабинете назвались Леной?
- Как вам будет удобно? Я не возражаю, если мы перейдём на имена и на «ты», - у Егора опять перехватило дыхание: «Похоже, и я ей небезразличен, этой Белоснежке», так про себя Егор назвал Лену. В этот раз, он быстро справился и с волнением, и с радостью. Предложив Лене правую руку, хотя военным разрешено, по этикету, идти с женщиной по улице под левую руку. Так было принято, чтобы у военного была свободна правая рука, для отдания чести другим военным, но в этой деревне, кроме Орлова, Каминского и десятка матросов, не было других вояк. Лена взяла Егора под руку. Они пошли по улице посёлка. Каминский наконец-то пришёл в себя и рассказал Лене, что они делают в посёлке и что им надо. Лена умела слушать. Она не перебивала Егора, только своим ангельским голосом уточняла подробности и некоторые детали. Пока они шли к перекрёстку, с девушкой почтительно здоровались встречающиеся им прохожие. Егор, успел заметить, что жители посёлка внезависимости от возраста, здороваются с ней первыми и при этом уважительно смотрят на неё. Из этого, Егор сделал первый вывод, эта учительница имеет большой авторитет у местных. Следом молча шли Орлов и Денисов. Егор и Лена остановились у столярной мастерской. Лена выпустила руку Егора и заговорила уже другим, деловым голосом.
- Как я поняла тебя Егор, в первую очередь нужно, изготовить гробик для останков солдата, которого ты с матросами выкопал на хуторе у Антонины Ивановны Батухтиной. Потом, установить имя этого солдата или, по крайней мере, разыскать тех, кто может что-то знать об этой могиле. Затем, организовать перезахоронение в братскую могилу у нашей школы. Всё верно? – Каминский посмотрел на Лену и подумал: «Я столько трещал, как павлин хвост распушал, а эта Белоснежка, в несколько слов сформулировала наши задачи. Сразу видно она девочка не только с красивой, но и умной головой. Одним словом - историк».
- Так точно! Всё верно, - Лена повернулась и направилась прямо в столярку. Три рабочих подошли к ней. Лена, поздоровалась. Они ответили ей.
- Здравствуйте, Елена Васильевна! Какая нужда Вас привела к нам в столярку?
- Вот товарищам, военным морякам, требуется ваша помощь, - Лена показала на Каминского и Денисова, который тоже подошёл к мичману. Лена продолжала: - Они в лесу нашли останки нашего солдата, погибшего в годы войны и для его перезахоронения в братскую могилу, требуется изготовить маленький гробик, - рабочие согласно закивали головами. Теперь уже пришедший полностью в себя Каминский, скомандовавший Денисову: «За мной», приблизился к рабочим и стоявшей в их окружении Елене Васильевне.
- Здравия желаю, товарищи! – работяги, поздоровались с мичманом за руку. Егор продолжил.
- Я оставлю вам своего матроса. Он парень толковый. Сам из сельской местности. Поможете ему изготовить урну или маленький гробик для останков?
- Конечно, поможем! Не беспокойтесь, Елена Васильевна, сделаем, – почему-то заверили работяги Елену, а не Егора. Каминский оставил Денисова в мастерской, приказав ему по готовности самостоятельно отправляться в лагерь. Затем, сходить на хутор Батухтиных. Переложив останки солдата в гробик, доставить их в лагерь. Всем ждать возвращения его, мичмана Каминского и лейтенанта Орлова. Лагерь не покидать.
Далее, уже не под ручку, а рядом, Егор и Лена отправились в Дом Культуры. В Доме Культуры, Лена, раздобыла кумач и белую бязь. Они, вернулись в мастерскую. Предали материал Паше Денисову, чтобы он снаружи и изнутри оббил гробик. Потом Лена пригласила Егора в совхозную столовую, на обед. Удивительно, но отличный, вкусный обед обошёлся Каминскому всего в 35 копеек. Возле столовой их наконец-то разыскал злой, голодный и отвергнутый Орлов.
- Каминский! Где ты пропадаешь? Делом ты сегодня займёшься наконец-то. Простите девушка! Мы с Вами не знакомы, - Егор перехватил инициативу.
- Знакомься, Лена. Лейтенант Орлов! По имени Сергей. Так мужчина нечего, в смысле ничего хорошего, а когда голодный, так ещё и капризный, - Лена рассмеялась, а Орлов, не ожидавший от Каминского такой подлости, чуть не захлебнулся от негодования. Только Каминский не дал ему и слова сказать.
- Орлов! Успокойся! Знакомься, Елена Васильевна, учитель истории и организатор внеклассной работы в местной школе, – Лена протянула руку, а Орлов её пожал. Каминский не упустил возможности ещё раз опустить лейтенанта. В любви, как и на войне, все методы хороши, а Егор отлично помнил намерения Орлова заняться «Гастелловской щучкой».
- Фу! Орлов! Ты же морской офицер! Ну как тебе не стыдно! Такие ручки, надо только целовать! – Егор, взял ладошку Лены в свои руки, наклонился и нежно поцеловал девушке руку. Лицо Лены залил румянец. Орлов сник. Исправлять ошибку было уже поздно. Обстановку разрядила Лена.
- Сергей! Можно я так буду Вас называть. Пойдёмте в столовую. Я договорюсь об обеде для Вас.
- Не отказывайся Орлов. Кормят здесь божественно. Я уже поел и практически бесплатно, - они втроём вернулись в столовую. Пока Лена договаривалась об обеде для лейтенанта, Орлов прошептал на ухо Каминскому.
- Какая же ты сволочь, Каминский.
- Ещё, какая! – ухмыляющийся ответил ему Егор.
Пока Орлов уплетал с аппетитом огромные порции обеда для рабочих совхоза, Егор и Лена вышли в сад, разбитый вокруг столовой. Каминский, уже полностью вернул себе свое самообладание и решил, не упустит из рук, эту «Белоснежку», или как её ещё называл Орлов, «Гастелловскую щучку»: «Ну, щучка она или нет, пока ещё не ясно, на то, что она золотая рыбка – это точно! Такой улов я не упущу!», так решил для себя Егор и предложил Лене.
- Лена! Приходи со школьниками сегодня вечером в наш лагерь. Мы на опушке стоим у хутора. На самой дамбе. Посидим чайку попьём. Я расскажу о разведывательной группе, которая высадилась под вашим посёлком в 1944 году. У нас и гитара есть, кстати, Орлов на ней играет. Придёшь? – незадолго до выхода в этот поход, у Егора выскочил на щеке огромный фурункул. Док отряда, даже не хотел отпускать Каминского в поход. Мотивируя свой запрет тем, что всё, что воспалилось выше шеи, опасно для мозга. За день до выхода фурункул прорвало. Только и теперь вид у Егора был не очень презентабельный. Непонятно, что эта местная красавица нашла в нём. Она терпит его присутствие уже полдня. Егор очень надеялся, что причина её интереса к нему, не только, как историка и педагога, заключается в поисковой работе, а он ещё привлекает её и как мужчина. В свою очередь Егор, поймал себя на том, что он уже давно, с юности не испытывал к девушкам такой разнообразной и богатой гаммы чувств. Он искренне надеялся, что к нему снова вернулась возможность любить. По крайней мере, он испытывал и переживал схожие чувства с теми, которые испытал в свои двадцать лет.
- Отлично! Я сама хотела напроситься с детьми к вам в гости. Это так будет интересно и познавательно. Настоящие военные моряки. Рассказы о разведчиках, да ещё воевавших у нашего посёлка. Мы сможем прийти после 18 часов. Дети они помогают родителям по хозяйству, - ответила Лена на предложение Егора. Каминский повеселел. Из столовой вышел Орлов и направился к Егору с Леной.
- Я пригласил Елену Васильевну со школьниками вечером к нам в лагерь. За мной рассказ о разведчиках, за тобой, Орлов, - гитара.
- Отлично! Будем ждать с нетерпением, такую красавицу как Вы Елена! – к сытому лейтенанту вернулась галантность.
- Можно на «ты», Сергей,- улыбнувшись и слегка кокетничая, ответила девушка. Каминский напрягся: «Так, надо держать ухо востро. До победы ещё далеко и за эту рыбку придётся побороться», подумал Егор. Опять взяв руку Лены, он поцеловал её со словами.
- Леночка, моряки с нетерпением ждут тебя с детьми, вечером у нашего костра, - на этот раз и Орлов не упустил возможность приложиться к женской ручке. Похоже, подкрепившись, он решил ещё побороться с мичманом за эту девушку. Он же, как-никак, офицер и у него в запасе песни под гитару, вечером у костра. Попрощавшись, Орлов и Каминский, отправились в лагерь. Лена пошла в школу.
Павел Денисов уже выполнил все распоряжения мичмана. Моряки в лагере отсыпались, в ожидании командиров. Узнав о предстоящем визите старшеклассников, в лагере началось движение. Занялись заготовкой дров, мастерили из жердей лавки для сидения. Приводили себя в порядок.
Ближе к 19 часам на дамбе показалась группа людей. Каминский и Орлов отправились навстречу гостям. Действительно с Еленой Васильевной пришли не только старшеклассники, но дети из восьмого и даже седьмого класса.
Вечер, надо сказать, прошёл весело и интересено. Каминский рассказал о разведчиках. Моряки о своей службе на кораблях, о морях. Орлов сыграл на гитаре, вот только репертуар у него был скудный, а может он не рискнул в присутствии подчинённых и школьников, исполнять песни так сказать дворовые. Потом играли в города. Постепенно школьники и матросы разбились на группки и о чем-то беседовали. Старшеклассникам, особенно девочкам, а их среди гостей было большинство, хотелось пообщаться с парнями без глаз и ушей командиров и педагога. Каминский, Орлов и Лена решили не мешать молодёжи. У моряков и девушек не такая уж и большая разница в возрасте. Старшие товарищи, отошли в сторону и сев на дамбу, решали, что им делать завтра. Инициативу взяла в свои руки Лена.
- Завтра нужно обойти местных жителей и как можно больше узнать о той могиле. Нужно сходить в военкомат и там поговорить с военкомом. Когда будут первые результаты тогда и будем думать, как поступать дальше.
- Разумно и по делу, - поддержал Лену Егор, и продолжил: – Давайте так поступим. Я и Лена завтра, по посёлку походим. В военкомат, конечно, нужно отправиться Сергею. Он офицер и командир нашей группы. Так сказать официальный представитель.
- Согласен. Вечером соберёмся здесь на дамбе и подведём итог дня, - принял решение Орлов, но Лена внесла другое предложение.
- Встретимся в посёлке. На квартире учительницы физики Натальи Фёдоровны. Ты её Егор видел в учительской. Посидим у неё. Кофе выпьем. Пообщаемся. Так сказать, вы теперь к нам с ответным визитом, - предложение Лены понравилось Каминскому и Орлову. Оно было принято с удовольствием.
Пришло время прощаться. Оставив, в лагере только дневального, моряки проводили гостей до самого посёлка. Назад возвращались в хорошем настроении. Один матрос неожиданно сказал, как бы обращаясь к командирам, и одновременно предлагая тему для разговора.
- Отличное дело вы придумали товарищи командиры. Этот поход, как глоток эликсира счастья. Думаю, после нашего возвращения в отряд и на коробки, на следующий поход, от желающих не будет отбоя. Это очень хорошо, что решили сделать эти походы традиционными. Огромная польза от них для нас, для срочников, - его поддержал другой матрос, один из тех. кто с Каминским извлекал из могилы останки солдата.
- Узнали о войне не на скучных лекциях, а через себя пропустили. Мне так страшно было откапывать того солдата. Теперь горжусь этим. Мы его перезахороним в братскую могилу. По-другому, воспринимаешь и ту войну, и подвиг наших солдат, да и свой долг перед Родиной.
- Потому, что на себе это всё почувствовал. Через себя пропустил. Я пока гроб делал, чуть не заплакал. Работал, а ощущения были такие, как для родного человека гроб стругаю, - неожиданно вступил в разговор Паша Денисов. Надо сказать, это был очень молчаливый, рассудительный, надёжный русский парень. На мужиках таких, говорят, Русь стоит. Каминский и Орлов только многозначительно переглянулись и слегка покачали головами, они решили не лезть в этот душевный и откровенный разговор со своими командирскими нотками. Поход по местам действий разведывательной группы «Мороз», давал свой главный результат. Души павших разведчиков, их смелость, верность долгу, любовь к Родине, переселились в сердца моряков, то чего так и хотели мичман Каминский, офицеры Орлов, Беляев, Пузырный, адмирал Кочетков, преемственности поколений.
Забегая вперёд надо сказать, что эти поисковые походы станут действительно традиционными. В течение ещё трёх лет, вплоть до развала Советского Союза, Каминский, уже оставивший службу, будет водить по маршрутам не только разведчиков и парусников, школьников области, но и гостей приехавших с Родины погибших разведчиков. Это будут школьники с Родины капитана Крылатых, командира группы «Джек». Ученики школы города Нижняя Салда, с Родины, заместителя командира групп «Тигр», старшины Виктора Чистякова. Чистяков добровольно остался с раненым товарищем, разведчиком Зыряновым, прикрывать отход группы. Ценой своей жизни, в том последнем бою, они убили и ранили 16 немецких солдат и уничтожили 36 собак, чем позволили оторваться от преследователей своим товарищам, поразив своей отвагой даже врагов. По приказу немецкого коменданта отважных разведчиков похоронили с воинскими почестями. Только это всё будет в другой, четвёртой жизни Егора Каминского, а тогда в июле 1987 года моряки вернулись в лагерь и легли отдыхать, полные впечатлений от прошедшего дня.
Танкист, сержант Николай Кузнецов.
Утром, следующего дня, Каминский отправился в Гастеллово на встречу с Еленой Васильевной, а Орлов, в город - Славск, устанавливать контакты с местным военкомом. Матросов решили не брать ни один, ни второй. Егору не нужны были лишние любопытные глаза, он намеревался распушить свой павлиний хвост и постараться охмурить эту девушку. Вчерашний разговор у костра убедил Егора, это именно та женщина, которую он так давно ищет. Орлов не стал рисковать. Матрос срочной службы, без серьёзных увольнительных документов, в незнакомом городе. Зря беспокоился лейтенант Орлов. В Славске, скорее всего, можно было встретить недобитого фашиста, чем военный патруль Советской Армии. Морякам приказали парами исследовать лес, но за колючку не лезть и отдыхать, пока есть такая возможность.
Егор разыскал Лену в поселковом Доме Культуры. Она стояла с двумя парнями. Они решали какие-то вопросы по оформлению танцевального зала, видно приближался праздник. Каминский подошёл и поздоровался с Леной и парнями. Увидев Егора, Лена заметно оживилась и повеселела. Она ответила Егору вместо приветствия.
- Я тебя ждала!
Её ответ не ускользнул от внимания парней, с которыми она беседовала. Лена представила им Егора, и затем их, Каминскому. Егор, только небрежно козырнул, ему были совершенно безразличны эти местные петухи, всё его внимание теперь поглотила эта девушка. Каминский, отодвинул в сторону одного из парней, нежно взял за локоть девушку и повёл её, к удивлению всех местных, на выход из ДК. Их Елена Васильевна, с удовольствием пошла с этим непонятно откуда взявшимся то ли военным, то ли партизаном.
Лене, потребовалось около часа, чтобы опросить местных жителей. Теперь они с Егором уже знали, кто хоронил этого неизвестного солдатика. Пришлось идти на окраину посёлка. Егору было легко и интересно с этой девушкой. Пока они ходили от дома к дому, расспрашивая стариков, Егор любовался ею. Ему в ней нравилось буквально всё. Она не была супермоделью с пышными формами. Лена молодая, красивая девушка, но главное в ней - её богатый внутренний мир, её интеллект, её обаяние, такт. Умение разговаривать с любым человеком, делали её невероятно привлекательной и желанной. Таких девушек Егор в своей жизни ещё не встречал.
В посёлке их разыскал расстроенный Орлов. Он рассказал Егору и Лене о результатах беседы с военкомом.
- Понимаете, этот подполковник по фамилии Тумак, лучше бы ему дали фамилию Дурак. Он мне заявил, что ни у него, ни у нас нет доказательств, что это советский солдат, а не немец. Поэтому он не даст разрешение на перезахоронение этих костей в братскую могилу посёлка. Что мы теперь будем делать? Дёрнул тебя, чёрт, Каминский откапывать эти кости, - Егор уже собирался ответить Орлову и напомнить ему, что они и пришли сюда, как раз откопать именно кости, разведчика Дворникова, но Егора опередила Лена.
- Не расстраивайся, Сергей. Значит, нам надо доказать, что это советский солдат. Мы с Егором уже много узнали и сейчас идём на окраину посёлка к женщине, которая и хоронила этого солдата в 1946 году.
- Значит это не Дворников! – ещё больше расстроился Орлов, - и добавил: - Так чего мы с ним возимся?
- Ты что Орлов, перегрелся на солнце? – возмутился Каминский. - Какая теперь разница Дворников это или кто-то другой. Это наш воин, павший в боях за Родину.
- Что ты скажешь, умник, в штабе флота? Что вместо разведчика нашёл какого-то солдата.
- Давай Орлов, доведём дело до конца. Что говорить в штабе флота я знаю. Поверь, ты ещё получишь поощрение.
- Мальчики! – заговорила Лена. Каминский и Орлов, от неожиданности улыбнулись. Так их давно никто не называл. Товарищ мичман или лейтенант, а тут такое нежное, родное и забытое как в детстве «мальчики»,
- Мальчики, - продолжила девушка своим нежным голосом, - мы организуем торжественное перезахоронение. Соберём весь посёлок. Я договорюсь с воинской частью. Пригласим военный караул с автоматами. Они дадут прощальный салют. Будут знамёна и венки. Прессу приглашу. Нашу местную газету «Славские новости». Будет тебе, Сергей, что доложить своему командованию.
После слов Лены и особенно её обращения, «мальчики», Орлов воспрял духом. Решили, Орлов идёт в лагерь, а Егор и Лена продолжают начатое утром. Выяснять имя неизвестного солдата. Орлов удалился. Лена взяла Егора под руку, прижалась к нему своим телом и они, пошли по шоссе, мило беседуя сначала о разведчиках, а потом разговор плавно перетёк в личное русло. Егор рассказал Лене, что он женат и у него есть дочь. Лена поведала Егору, что закончила исторический факультет Калининградского государственного университета. Сама напросилась работать в эту глухомань. Её мать, парторг колхоза, поэтому девушка стремилась всеми силами вырваться из жёсткого домашнего контроля.
Так они и шли рядом, под ручку, по шоссе и разговаривали, когда навстречу им появился УАЗик из Славска. Лена, неожиданно оставила руку Егора. Выйдя на середину шоссе, взмахом руки она остановила машину. Из кабины вышел высокий, крепкий мужчина, лет за тридцать и поприветствовал Лену.
- Здравствуйте, Елена Васильевна! Что-то случилось? – Егор, смотря на этого мужика, подумал про себя: «А есть ли здесь люди, которые не знакомы с этой девушкой?».
- Вадим Петрович, нам нужна, Ваша помощь, Вот, военные моряки нашли в лесу останки советского солдата. Мы пытаемся выяснить его имя. Поможете нам?
Мужчина посмотрел на Каминского, затем улыбаясь, ответил девушке.
- Конечно, помогу, Елена Васильевна. Как не помочь такой милой и обаятельной женщине, - у Егора шевельнулось в душе давно забытое чувство ревности: «Это что ещё за чудо такое из УАЗика? Смотрит на неё слащавыми глазами. Ну, ну! Смотри мужик, за мной не заржавеет. Быстро по морде схлопочешь», - не успел Егор додумать свою думку, как незнакомец обратился к нему.
- Значит, вы и есть те моряки, которые встали лагерем у секретной ракетной части РВСН, - пришло время удивиться Егору: «Вот она откуда-то паутинка в лесу! Ракетчики. РВСН! Ни хрена себе! А если бы матросы не успокоились и попытались проникнуть дальше, за паутинку? Вот бы дров наломали!», но Егор быстро пришёл в себя. Он, приложив руку к пилотке представился.
- Мичман Каминский, разведка флота, - мужик тоже представился в свою очередь, правда, не козыряя, так, как на нем не было головного убора.
- Майор Петров. Начальник районного отделения КГБ, - Егор даже, присвистнул от неожиданности, подумав про себя: «Так, мордобой отменяется. Однако, и знакомые у этой милой девоньки, не так она уж и проста, эта Леночка. Прав Орлов, та ещё «щучка»!». Мужчины обменялись рукопожатием. Петров пригласил Егора и Лену в УАЗик. Лена села рядом с водителем, чем опять заставила ревновать Егора. Она назвала чекисту имя и фамилию женщины, к которой они с Егором направлялись. Петров утвердительно кивнул. Развернув машину на шоссе, поехал в сторону Славска, как раз там, на краю посёлка и проживала интересующая Егора и Лену женщина.
Теперь втроем, с чекистом, они приступили к сбору информации о заброшенной могиле. Надо сказать, что Петров, как настоящий профессионал, умел разговаривать с людьми намного лучше, чем это делал Егор. Наличие машины позволило троице довольно быстро пройти по цепочке и расспросить всех свидетелей, которые хоть что-то знали о том солдате. Когда, ход событий далёкого 1946 года был детально восстановлен, чекист отвёз Егора и Лену на дамбу, к месту стоянки моряков. Орлов, удивился УАЗику, затормозившему у лагеря и пошёл навстречу выходившим из автомобиля Петрову, Лене и Егору.
- Знакомьтесь, Вадим Петрович. Наш командир лейтенант Орлов, - Петров протянул руку Орлову для приветствия и представился
- Вадим Петрович. Я решил, вот помочь Елене Васильевне и Вашему мичману, - Егор быстро сообразил: «Раз чекист не хочет говорить кто он, то и я, пожалуй, помолчу. Тем более он нам с Леной отлично помог».
- Что ты выяснил, Каминский, про этого покойника. Ещё одну ночь он будет с нами в шатре ночевать или мы его уже закопаем наконец-то. Может Тумак и прав, это фашист, а ты с ним возишься, - Орлов, Петров, Егор и Лена прошли к костру. Их окружили матросы, ожидающие услышать о результатах поисков. Егор, посмотрел на Петрова и на Лену, затем жестом руки пригласил Лену начать рассказ.
- Мы, товарищи моряки, нашли тех людей, которые похоронили этого солдата и тех, кто ещё школьниками ухаживали за могилой, а также выяснили, как он стал, неизвестным солдатом, - моряки и Орлов затаив дыхание смотрели на Лену, а та, как настоящий учитель на уроке истории продолжила свой рассказ.
- Его нашли, весной в 1946 года, две женщины из наших переселенцев. В том лесу, – Лена, указала рукой на небольшой лесок, на опушке которого и находилась та злополучная могила, - он был в танковом комбинезоне и лежал на обочине просёлочной дороги. Со слов очевидцев, у него была раздавлена левая рука. Найти его раньше не могли. Как вы знаете, этот район называется - затоп район. Он находится ниже уровня моря. Мощные насосные станции выкачивают воду в залив. Пока шли бои станции отключили, понятно дело, вода покрыла поля 20 сантиметровым слоем. Когда воду откачали, то нашли не только этого танкиста. С десяток погибших наших солдат. Их свезли в посёлок, в братскую могилу. В посёлке в здании школы находился, советский военный госпиталь. Умерших от ран наших солдат хоронили в братской могиле в школьном саду. Танкиста обнаружили две женщины, когда почти стемнело. Они уставшие за день, решили не вести его в посёлок, а похоронить на опушке, там, где вы и его и обнаружили. Во внутреннем кармане комбинезона, у погибшего, нашли завернутые в слюду документы. Их совсем не повредила вода. Вних прочли, - тут Лена замолчала. Моряки, не сводили глаз с Лены, как ещё недавно в школе с учителя, сами, будучи школьниками, ждали продолжения. Лена не стала испытывать терпение моряков и назвала имя, теперь уже известного солдата.
- Сержант Кузнецов Николай Иванович, 1921 года рождения. Он воевал в самоходном артиллерийском полку. Хоронили его две женщины и мужчина, но мужчина тот, уже умер. Поставили деревянный столбик и написали на табличке имя, - один матрос, как школьник на уроке, поднял руку. Лена посмотрела на него и спросила его.
- Что-то хотите спросить? Спрашивайте, - матрос поднялся с импровизированной лавочки. Одёрнул рабочее платье и замялся, пытаясь обратиться к Лене. Егор понял. Боец не знает, как ему обратиться к ней.
- Елена Васильевна, - подсказал Егор матросу.
- Елена Васильевна. Скажите, пожалуйста, а как он стал потом неизвестным солдатом? – матрос, как на уроке, продолжал стоять. Елена Васильевна, жестом показала ему: «Садись». Боец сел, Елена Васильевна продолжила.
- Это почти фантастическая история. В одном из домов, посёлка Кожедубово, где вы и откопали солдата, жила женщина. На фронте у неё без вести пропал брат. Такое оказалось совпадение. Фамилия и имя её брата, тоже были Кузнецов Николай, только отчества не совпадали. Женщина регулярно приходила на эту могилу и подолгу на ней рыдала, по своему брату. Дети этой женщины, ничего лучше не придумали, как сбить табличку на могиле, чтобы мать больше не плакала на ней. Прошли годы. Посёлок опустел. Люди кто умер, кто уехал. Вот так и стал, танкист сержант Кузнецов Николай, неизвестным солдатом, - моряки дружно заговорили, обсуждая новость. Стало понятно, что разведчика они не нашли. Каминский открыл гробик с останками. Показав Петрову душку, что они нашли в могиле, спросил его.
- Вадим Петрович, посмотрите, мы нашли это в могиле. Больше там ничего не было. Может быть, эта душка является частью от танкового шлемофона? – Петров, покрутил её в руках, даже надел её себе на голову. Отливы на концах душки с еле заметными выступами точно легли на его уши. Он задумчиво ответил Егору.
- Не знаю Егор. Не знаю. Может быть, - Егор ещё задал вопрос майору.
- Меня удивляет, что мы вообще больше ничего в этом ящике не нашли. Просеяли всю грязь, пропустили сквозь пальцы. Ничего. Ну, хотя бы пуговицы. Пряжки от ремней. Подошвы от сапог, в конце-то концов, ничего.
- На этот вопрос я тебе легко отвечу. Война только закончилась Страна в разрухе. Конечно, с него сняли и комбинезон, и ремни и сапоги. Людям нужно было что-то носить, а то, что с мертвеца, так они такую войну пережили. Не до брезгливости и предрассудков. Настрадались люди. Через такое прошли за четыре года. Поэтому ты там ничего и не нашёл, - Егор задумался: «Прав чекист. Прав. Действия и поступки людей во время войны мирным временем нельзя мерить. У войны свои законы, своя логика».
Лена беседовала с моряками и Орловым у костра. Петров и Каминский присоединились к ним. Лена попросила чекиста.
- Вадим Петрович, а Вы в Славск? Возьмите нас с собой. Нам нужно в военкомат. К военкому Тумаку. Он упёрся и не хочет давать разрешение на перезахоронение.
- Милости прошу, Елена Васильевна, - Петров помог сесть Лене в машину на переднее сидение. На заднем сидении, разместились Каминский и Орлов, приказав матросам оставаться в лагере. УАЗик развернулся на дамбе и уже через пятнадцать минут они входили в кабинет военкома.
Военком Тумак увидев входящих, приветливо поздоровался с Петровым и довольно неприветливо посмотрел на Орлова и Каминского.
- Ты чего не даешь ребятам солдата перезахоронить? - с ходу наехал на военкома Петров, при этом вольготно развалился на стуле у военкомовского стола.
- Я-то чего? Они и сами не знают, кого нашли. Может, немец, - стал оправдываться Тумак.
- Наш солдат. Танкист, сержант Николай Кузнецов. Я всё сам проверил. Путь перезахоранивают. Мне пора. Разрешите Елена Васильевна откланяться, - Петров встал. Поцеловал руку Елене. Попрощался за руку с мужчинами и вышел из кабинета. Как только за ним закрылась дверь, Тумак обратился к своим посетителям.
- Ну, так надо всё организовать, как этого требует закон.
- Как организовать? – спросил Орлов.
- Ну, я точно не знаю, ну что-то там должно быть, - в разговор включилась Елена Васильевна.
- Я всё, что нужно, организую. Митинг соберу. Знамёна из конторы совхоза. Школьное знамя. Знамя райкома ВЛКСМ. Из Городково, договорюсь с замполитом части, пришлют солдат. Почётный караул с автоматами для прощального салюта. Можно мне Вашим телефоном воспользоваться,- попросила Елена Васильевна военкома. Он придвинул ей телефон. Она, посмотрела в лежащем на столе Тумака телефонном справочнике номер телефона воинской части, дислоцировавшейся в посёлке Городково. В течение нескольких минут Лена договорилась с замполитом части о почётном карауле на завтра. Положив трубку, выжидающе посмотрела на Тумака. Тот развёл руками и заявил.
- Так что вы ещё от меня хотите. Вы сами всё сделали. Что ещё от меня надо? Петрова на меня натравили. Что вам ещё от меня нужно?
- По большому счёту, ничего, - ответила Елена Васильевна. Орлов, Каминский и Елена Васильевна встали, попрощались с военкомом и радостью покинули его кабинет.
На улице Орлов спросил Каминского.
- Этот Петров Вадим Петрович, что за фрукт такой?
- Начальник районного отдела КГБ, - ответил Каминский. Орлов присел от такого неожиданного ответа.
- Ты где его нашёл? Неужто в КГБ пошёл?
- Нет, это всё она, Елена Васильевна, - ответил Егор и оба моряка с уважением посмотрели на девушку. Лена только улыбнулась им в ответ. На рейсовом автобусе троица приехала в Гастеллово. Каминский и Орлов, договорившись с Леной, что они вечером придут с ответным визитом в поселок. отправились в лагерь. Надо сказать матросам, чтобы те готовились к завтрашнему мероприятию по перезахоронению. Лена пошла к себе домой.
Буриме.
Вечером Каминский и Орлов появились в посёлке. В центре посёлка находилась своеобразная площадь, а вернее всего пустырь, с огромной лужей в центре. По периметру этого пустыря стояли Дом Культуры, магазин, понятно сельпо, а точнее своеобразный сельский универмаг. От этого пустыря, расходились три основные улицы этого поселения Гастеллово, а в прошлом Гросс Фридрихсдорф. Поговаривали, что в этой Большой деревне Фридриха, якобы проездом останавливался русский царь Пётр Первый. Может быть. Вот только за время Советской власти, понаехавшие из России поселенцы, превратили уютный и красивый посёлок, если судить по редким фотографиям немецкого периода, в засранную деревню. Первые переселенцы утверждали, что улицы Гросс-Фридрихсдорфа имели тротуар. Тротуар взломали, чтобы построить сараи для коров. Теперь на главной улице посёлка стояли огромные лужи. Жители брели по грязи. Ну, это по-русски, по-совдеповски, от души. Родились в навозе, жили в навозе, и надо всё засрать вокруг себя. Не жили хорошо, и не надо начинать. Сами жить красиво не умеем и другим не дадим. Заселение совками Европейской Восточной Пруссии, можно сравнить с приходом на Русь монголов. Та же орда, только она теперь завоевала Европейскую страну и устроила в ней своё иго, превратив всё в сарай. Печальное впечатление оставлял о себе этот посёлок. Впрочем, как и все остальные посёлки и города Восточной Пруссии, изуродованные потомками победителей фашизма.
В одной из новостроек, на краю этой площади с лужами и была назначена встреча Орлова и Каминского с сельской интеллигенцией Гастеллово.
На квартире учительницы физики Натальи Однораленко и её мужа Сергея, собралась для вечера отдыха местная богема. Учительница немецкого языка и местная поэтесса Ира Душкина, это она по мужу Душкина, а так она дочь директора школы Чулковой. Это те две дамы, с которыми Каминский познакомился в директорском кабинете. Пришла Елена Васильевна, и с ней припёрся, местный деятель культуры, яркий представитель богемы, Никитин Виктор. Егор сразу узнал его. Это один из двух парней, вившихся днём вокруг Лены в танцевальном зале Дома Культуры.
Вечер решили провести под кофеёк, без спиртного. Орлов пытался играть на гитаре. Егор травил анекдоты, и байки из морской жизни, Душкина, читала свои стихи. Так себе стихи. Женская поэзия, или сопли, или капли на окне. Не стихи, а тоска. Лена предложила поиграть в буриме. Так сказать, кто в стихах ни «бэ», ни «мэ», тот играет в буриме. Сложили лист бумаги гармошкой и на каждой складке по очереди, писали по предложению. Получалось, что каждый следующий писавший видел только последнее предложение и пытался попасть в рифму именно его. Прогнав листок три раза по кругу, разворачивали гармошку. На удивление, получались весёлые и даже в чем-то осмысленные стихи. Смеялись от души над своим коллективным творчеством. Орлов не нашёл ничего лучшего, как выдать реплику в адрес Душкиной и её стихов, типа того: «Ира, наши стихи не хуже твоих». Политработник, что с него взять. Душкина, конечно,обиделась и ушла. Ни Орлова, ни Каминского её уход не обеспокоил. Главным объектом внимания на этих посиделках являлась Лена. Помимо Егора на неё нацелились, Орлов, и оказывается, её ухажёр, Никитин. Такое положение дел только раззадорило Егора. Давно он не бывал в такой ситуации. Егор держался весь вечер возле Лены и вскоре внаглую обнял девушку за плечи и прижал к себе. Лена и не думала сопротивляться и даже наоборот, нежно положила свою голову моряку на плечо. Орлов отреагировал на это сдержанно, а вот Никитин, рассвирепел. Насколько может свирепеть хомячок. Ближе к полуночи, Никитин удалился, но вскоре вернулся и резким жестом головы вызвал Егора на улицу. Каминский извинился, перед Леной, сославшись на желание покурить, вышел на крыльцо дома. Там его поджидал Никитин. За его спиной, в темноте, маячили фигуры, местных бойскаутов, так сказать группа поддержки. Каминский не спешил начинать драку. Ещё успеется. Правда, кулаки уже чесались.
- Ну что козлы колхозные давно по едальникам не получали? – Егор двинулся на Никитина. Тот попятился к своим дружкам. У Каминского начало падать забрало и он уже видел этих сраных вояк в соплях и крови, когда на крыльце появилась Лена. Она подошла к Егору. Взяла его под руку и прижалась к нему своим телом, спросив при этом Никитина и остальных аборигенов.
- Ну и что тут происходит? – голос её звучал тихо и сдержано, но группа поддержки вмиг растворилась в темноте, а Никитин повернулся и пошёл по улице с понурой головой. Егору неожиданно стало жалко этого парня. Он вспомнил себя. Вспомнил уходящим, по улице, добровольно отдав свою Людочку, дембелю Виталику. Теперь он, Егор был в роли того оловянного солдатика. Егору спустя столько лет стало ясно и понятно, почему тогда Людочка выбрала Виталика, а не его. Женщине всегда нужен сильный мужчина, способный защитить её, отвоевать, сделав своей добычей. Только он, Егор, уже не тот влюблённый мальчуган, а прошедший огонь, воду и медные трубы младший командир и он не отдаст свою добычу, даже если ему придётся за неё умереть.
Из дома вышел Орлов. Подойдя к Егору с Леной заявил.
- Пора, Каминский, в лагерь там матросы. Я провожу Лену домой, а ты иди в лагерь. Я тебя потом догоню, - Егор, посмотрел на Орлова. Вдруг, он неожиданно для Орлова и Лены, нежно поцеловав девушку в висок. Не выпуская её из своих объятий, ответил лейтенанту.
- Лену провожу домой я.
- Не ссорьтесь мальчики! Проводите меня до дома оба, - решила проявить дипломатию девушка, отлично понимая, что Егор сейчас готов драться за неё даже со своим командиром. Она взяла под руку и Орлова. Так они и пошли втроём, по тёмной улице посёлка.
Лена жила напротив школы. Это был немецкий дом, принадлежавший ранее немцу, владельцу изразцовой мастерской Эмилю Рабэ. Теперь это был учительский дом. В нём жила директор школы Чулкова со своей дочерью, учительницей немецкого языка Ириной Душкиной, завуч школы Давыдова Валентина Никитична и на втором этаже, в мансарде Елена.
Лена вошла в дом. У крыльца во дворе остались стоять Орлов и Каминский. Ни один из них не собирался отступать.
- Каминский! Ты понимаешь, что там матросы одни без контроля. Иди в лагерь, - опять наехал на Егора лейтенант.
- Орлов. Я отвечаю в походе за маршрут и за поисково-историческую составлявшую. Если ты не забыл содержание приказа Беляева, то ответственность за личный состав на тебе и только на тебе. Послушай-ка моего совета. Матросы давно уже одни и не первый день. Что им со скуки придёт в башку? Я не знаю. Посёлок рядом. Ракетчики тоже. Что матросы могут выкинуть, только Богу известно. Так, что, я бы на твоем месте, уже давно бы рванул на дамбу, если не хочешь остаться без погон, - видимо, аргументы Егора, показались Орлову железобетонными, и он действительно сорвался с места. Только хлопнула входная калитка. Силуэт лейтенанта растворился в темноте: «Так. Конкуренты рассеяны. Теперь главное и тут, как на минном поле, нельзя не спешить, но нельзя и тянуть. Я как сапёр могу ошибиться только раз», - Егор открыл дверь в дом и по довольно крутой лестнице, поднялся на второй этаж. Даже не постучав, Егор вошёл в комнату.
На кухне, в темноте, прижавшись спиной к окну, стояла и смотрела на него Лена. Было понятно, она только что наблюдала за происходящим у её порога. Егор молча, подошёл к девушке, уже привычным движением, взяв её за руку, повёл в комнату. Свет в комнате не горел и только, луна любопытно заглядывала в окошко, заливая светом маленькую комнату и диван. Они сели на диван. Егор стал целовать девушку. Она отвечала ему тоже поцелуями. Он сразу уловил, как дрожит её тело и прерывается дыхание. Осторожно и нежно Егор стал раздевать девушку. В фосфоресцирующем лунном свете, её белое тело казалось волшебным и неземным. Егор положил девушку на спину на диване и стал нежно целовать её тело. Лена закрыла глаза и откинула свою красивую головку с раскинувшимися по плечам и дивану длинными русыми кудрями. Она молчала и только постанывала от наслаждения. С каждым поцелуем её тело вздрагивало. Вздрагивало всё сильнее и сильнее в ожидании финала этой эротической прелюдии. Не переставая ласкать и целовать нежное девичье тело, Егор быстро скинул с себя всю одежду и теперь они оба обнажённые, как ангелы лежали на диване. Аккуратно, опираясь на локти, Егор лёг на девушку. Она сама раздвинула ножки. Егор медленно, растягивая наслаждения, вошёл в девушку. Лена блаженно застонала. Обхватив Егора руками, она плотно прижалась к нему своим трепетным телом. Так они нежно, медленно, растягивая удовольствие, стали заниматься любовью, не имевшей ничего общего со страстным и бешенным сексом. Егор не заметил, как он кончил в Лену. Та даже не обеспокоилась этим, а только ещё плотнее прижалась к нему. Немного отдохнув, Егор, не выходя из девушки, продолжил удовлетворять девичью плоть и вскоре почувствовал, что Лена замерла, испытывая оргазм. Они так и лежали обнажённые на диване в лунном свете, теперь уже рядышком. Егор, продолжал рукой гладить волшебное девичье тело. Всё между ними случилось красиво, нежно и без лишних слов. Так бывает, когда мужчина и женщина желают друг друга и оба это знают. За окном забрезжил ранний июльский рассвет.
Комната Елены больше походила на скворечник. Ни воды, ни канализации. Одно оконце в комнате и маленькая кухонька с таким же слепым оконцем. Комнатка три на два метра, ну чуть больше. Диван, маленький шкаф, стол два стула и полки из струганой доски заставленные книгами. Такие условия жизни нельзя даже назвать спартанскими, это нищенские условия. Нестерпимая злость и ненависть на местное начальство, начали разгораться в душе Егора: «Ну, к нам, к военным, наплевательское отношение, это и понятно, в Уставе написано: «…Военнослужащий обязан стойко переносить все трудности и лишения военной службы…», а эта девочка, почему должна жить в этих нищенских условиях? Она ведь учит ваших отпрысков, этих неблагодарных недорослей, ваших детей. Для вас, сволочи, нет ничего важнее ваших деток, а предоставить человеческие условия для жизни этой милой девочки вы не можете, а скорее всего не хотите!», - так думал Егор, смотря на обнажённую Лену, мило дремавшую на его руке. Лучи просыпавшегося солнца, покрасили белоснежную кожу девушки в розовый цвет, сделав этим её ещё привлекательнее и желаннее. Лена что-то почувствовала и открыла глазки. Увидев, что Егор смотрит на её обнажённое тело, она слегка смутилась и прижалась к Егору.
- Ты не спал? Я вот немного задремала, – прошептала Лена на ухо Егору.
- Отдыхай, моя хорошая. Ещё рано, – ответил он, целуя девушку в лицо, шею. Егор, провел по её спине ладонью. Лена, неожиданно извилась, как змея, и прерывисто задышала, задрожав всем телом. Егор ещё раз провёл рукой по её спине, девушка возбудилась, теряя контроль над своим телом, положила свою ногу на бедро Егора и его член, сразу оказался в ней. Они слились в блаженном экстазе. Откуда было знать Егору, что спина у Лены - самая эрогенная её зона. Получив огромное наслаждение и испытав в очередной раз оргазм, любовники так и лежали, сплетясь руками и ногами. Егор прошептал Лене на ушко.
- Лена. Ты не боишься забеременеть?
- Нет. Не боюсь, - ответила она ему, и то, что скажет она ему дальше, до глубины души потрясёт Егора: - У меня в детстве был рак яичника и мне сделали операцию. Я должна была умереть, но почему-то выжила, но у меня не будет детей.
Чувство нежности, сострадания, восхищения и жалости к этой маленькой, белоснежной и такой желанной девочке, заполнили сердце Егора. Он ещё сильнее прижал к себе девушку и в этот момент он понял, что никогда не сможет оставить её, если только, она согласится быть с ним. На этот раз они задремали вместе. Хоть и спали любовники недолго, но проснулись отдохнувшими. Они не спешили вставать, хотя будильник у Лены на столе показывал 9 часов. Они целовали и ласкали друг друга. Егор спросил девушку:
- Лена, а что у тебя с этим Никитиным, Витя кажется?
- Так скажем роман. Он в меня влюблён, а в него с детства влюблена Ирка Душкина. Да я с ним только и целовалась один раз.
- Ну, ты же не девочка. Был, значит, любимый мужчина у тебя?
- Да. Был. Это, Ваня. Мы росли вместе. Он был влюблён в меня с детства. Я в него тоже. Он теперь работает в Уголовном розыске в Полесске. Как-то мы с ним встретились. В его машине всё и случилось. Только детская любовь, она прошла, а новых чувств у меня к нему не появилось. Женщина, отдаётся мужчине или по любви или из жалости. Вот мне и стало его тогда жалко.
- Меня тоже пожалела?
- Тебя, то за что жалеть? Ты такой огромный, сильный, умный и красивый! Разве в такого красавца, как ты, можно не влюбиться? – Егор опять обнял девушку, и они с ещё большим наслаждением отдались любовным утехам.
Часы показывали 11 часов. На 12 был назначен митинг и перезахоронение танкиста Кузнецова, а два главных действующих лица этого мероприятия, голенькими лежали в постели, не в состоянии оторваться друг от друга и прекратить заниматься любовными делами. Пришлось им всё-таки вставать. Под окном уже шумели голоса жителей и школьников, собирающихся на митинг.
- Встаём Егор и одеваемся. Не хватало, чтобы кто-то ещё стал ломиться к нам, - поднявшись с дивана, заявила Лена. Только они оделись, привели себя в порядок, решив выпить по чашечке кофе, как действительно в дверь постучали. Лена открыла. На пороге стоял лейтенант Орлов.
- Лена доброе утро. Где Каминский? – спросил он девушку с порога.
- Орлов заходи! У нас как раз кофе есть, - отозвался из комнаты Егор. Лена пропустила лейтенанта. Он зашёл и окинул взглядом комнатку. Убогость жилища, видно, как и Егора, потрясла офицера.
- Держи, Сергей, чашку с кофе. Садись за стол. Стула, правда, всего два. Я присяду на диван, - Орлов внимательно посмотрел на Егора, потом на Лену. Он обо всём догадался. Глаза Лены светились счастьем, а следы недавнего наслаждения на её лице, нельзя было спрятать.
- Матросы с останками у конторы совхоза. Там же и знамёна. Большая масса людей тоже там собирается. Директор совхоза не может тебя найти Лена. Они думали, что ты у нас в лагере. Я им ничего не сказал и пошёл сюда.
- Вот и отлично, Орлов. Начинаем заключительный этап этого мероприятия, - произнёс, встав Каминский. Орлов допил быстро кофе. Лена уже стояла у двери. Они втроём спустились вниз. Выйдя из дома, через огород, вышли на площадь-пустырь и затем направились к конторе совхоза.
Митинг.
У конторы совхоза собрались жители посёлка. Из Городково прибыли четыре автоматчика с лейтенантом во главе. Первый секретарь Славского райкома ВЛКСМ Виктор Родин, в прошлом тоже выпускник исторического факультета КГУ, он закончил универ, на год раньше Лены. Корреспондент районной газеты «Славские новости», Вячеслав Кенть. Директор совхоза Бурмистров Пётр Яковлевич, увидев Лену, быстро подошёл к ней со словами.
- Елена Васильевна, дорогая Вы наша! Мы Вас потеряли. Всё готово. Можно начинать?
- Начинайте Пётр Яковлевич, - разрешила Елена Васильевна, а Каминский и Орлов переглянулись и выразительно кивнули головами друг другу: «Здесь вообще-то хоть что-то происходит без этой девушки?».
Матросы построились в колонну по двое. За матросами, автоматчики. Знаменосцы с тремя приклонёнными знамёнами и за ними, жители посёлка и приглашённые гости из района. Процессия медленно двинулась через посёлок по главной улице к школе. В саду школы находилась братская могила. Гробик с останками сержанта, меняясь, несли на плече матросы-разведчики. Так в полной тишине процессия достигла школы. На братской могиле матрос Денисов, пока его начальник безответственно занимался любовью, заранее выкопал ямку под гробик. Толковый это был боец. Ничего ему не надо было говорить. Сам всё видел и делал вовремя, одним словом настоящий русский моряк.
Как полагается, с речью выступил Виктор Родин. Коротко, но содержательно. Директор совхоза Пётр Яковлевич, поблагодарил матросов за проделанную работу. Подошла очередь Егора Каминского. Егор вкратце рассказал о группе «Мороз», погибшей в лесу у посёлка. Потом Егор предоставил слово Елене Васильевне, добавив при этом, что если бы не она, то ничего сегодня здесь не было бы. После этих слов Егора, раздались дружные аплодисменты. Так собравшиеся благодарили их Елену Васильевну. Елена Васильевна, рассказала историю танкиста, сержанта Николая Кузнецова, останки которого сейчас предадут земле. Затем Ира Душкина прочитала написанные ночью, по поводу этого мероприятия, свои стихи, тоже сорвав аплодисменты, правда, довольно жидкие. Пришло время вернуть останки сержанта Кузнецова, обратно в землю. Паша Денисов аккуратно опустил гробик в могилу, и тут неожиданно, грянул залп почётного караула. Женщины заплакали. Навернулись даже слёзы на глазах Егора, а хлесткие, как плеть залпы из автоматов, словно эхо войны, продолжали безжалостно хлестать по собравшимся у братской могилы людям.
Люди расходились в гробовой тишине. Матросы молча курили в сторонке, было заметно, как у некоторых из них дрожат пальцы. Женщины утирали слёзы. Даже детвора притихла, видно напуганная происходящим и взволнованным состоянием взрослых.
На площадке перед школой, мощённой камнем, стояли Каминский, Елена Васильевна, Орлов к ним присоединились Родин и Кенть. Лена представила мужчин друг другу. Они обменялись рукопожатием.
- Завтра выйдет наша районная газета с большим моим репортажем о сегодняшнем мероприятии, - заявил корреспондент газеты Кенть.
- Отлично, Слава, - сразу перешёл на имена Егор, - ты нам несколько номеров, для нашего командования подкинешь?
- Не вопрос. Конечно! – ответил Вячеслав.
- Может от райкома комсомола сделать благодарственное письмо? – предложил Виктор Родин.
- Витя! Это было бы прекрасно! Очень было бы, хорошо!- обрадовался Егор.
- Поехали в райком. У меня машина. Всё сделаю, - сразу предложил первый секретарь.
- Сейчас всё решим. Кто куда и кто чем займётся, - Егор немного задумался и тут же продолжил, - дело в том, товарищи, что своего разведчика Дворникова мы так и не нашли. Упустили время в связи с танкистом. Мы в цейтноте. Надо связаться со штабом флота. Только как это сделать? Нужен военный коммутатор, - Родин и Кенть только развели руками. Неожиданно заговорила Елена Васильевна.
- Что такое военный коммутатор? - спросила Лена.
- Это Леночка, просто телефон, он поддерживает связь только с воинскими частями, - уточнил лейтенант Орлов.
- Я знаю, что вам Егор и Сергей делать. Вам нужно к ракетчикам. Я со школьниками была у них в части на День Победы. Там точно есть какой-то коммутатор. Они мне показывали их пульт управленияч, ну откуда они могут запустить ракеты свои. Там я видела телефоны, - Каминский и Орлов в момент лишились дара речи. Секретная часть Ракетных Войск Стратегического Назначения. Установки с ядерными боеголовками и эта маленькая прелестная, чудо учительница, которая так запросто, рассуждает о совершенно секретном объекте. Так мило и невзначай, говорит о наличии на его пульте управления, военного коммутатора для связи. Это же уже разведывательная информация.
- Остаётся только повязать полсотни охраны и захватить пульт управления, - пошутил пришедший в себя Егор. Шутка не была достойно оценена, и Родин, и Кенть испуганно посмотрели на моряков.
- Егор, а может, сначала попробуем договориться с ракетчиками, чем сразу захватывать их пульт? Я знакома с их замполитом, - предложила Лена. Она, похоже, тоже приняла слова Егора на полном серьёзе. Мало чего можно ожидать от этих моряков и уж точно, от этого мужчины, подарившего ей незабываемую ночь. Лена ласково посмотрела на Егора и сама, на этот раз взяла его ладонь в свои ручки и стала гладить, пытаясь успокоить своего мужчину. Орлов только фыркнул в ответ. Он-то, отлично понимал абсурдность слов Каминского.
- Тогда поехали на моей «Ниве» на КПП к ракетчикам, - предложил Родин. Так и поступили. Егор, Лена, Орлов погрузились в райкомовскую «Ниву». Родин с водителем сели впереди. Машина помчалась на КПП воинской части, у забора которой и стояли лагерем моряки. Матросов же, пока оставили в посёлке. Бурмистров распорядился бесплатно накормить их в совхозной столовой. Вокруг моряков уже образовался плотный круг из старшеклассниц. Орлов приказал им после обеда самостоятельно следовать в лагерь на дамбу и ждать там его возвращения. Кенть отправился в редакцию готовить репортаж, пообещав Каминскому привести газету завтра днём в Гастеллово. Каминский в свою очередь дал ему слово составить для него историческую справку по группе «Мороз». Так все отправились по своим делам.
РВСН.
Райкомовская белая «Нива» затормозила у КПП в лесу. К ним вышел сержант с повязкой дежурного. Лена, Егор и Орлов вылезли из «Нивы». Родин с водителем остались их ждать, сидя в автомобиле. Лена попросила сержанта вызвать на КПП замполита. Сержант кивнул головой и удалился. Минут через пятнадцать из КПП вышел капитан и направился к Лене и морякам.
- День добрый, Елена Васильевна! – поздоровался он с Леной.
- Здравствуйте, Николай Сергеевич. Мы к вам с просьбой о помощи. Вот мои друзья, военные моряки, они сами расскажут Вам, что им нужно, - Каминский и Орлов представились капитану, отдав, как положено честь. Потом рассказали, что они тут делают и какая нужда привела их к нему на КПП. Капитан попросил предъявить документы. Моряки передали ему удостоверения личности и командировочный лист. Изучив документы и вернув их морякам, капитан заинтересованно спросил.
- Значит, в этом лесу, где мы дислоцированы, в 1944 году погибла наша разведывательная группа. Я ничего не знал об этом. Как бы мне получить более подробные сведения и материалы об этой группе, для организации патриотического воспитания солдат?
- Сделаем, товарищ капитан. Я напишу подробно и отдам Елене Васильевне. Она потом Вам всё передаст, - нашёлся Каминский.
- Отлично! Значит, вам позвонить в штаб флота. Пошли со мной товарищи, позвоните, - Каминский и Орлов отправились через КПП, за капитаном. Лена вернулась в «Ниву». Моряки прошли на территорию части. Затем капитан их привёл к входу в бункер. Спустившись по лестнице на два этажа вниз они, пройдя две бронированные двери, оказались в помещении, где размещался пульт управления пуском ракет. Егор не мог поверить, что это не сон. Капитан подал Орлову телефонную трубку. Орлов назвал код. Оператор на другом конце провода соединил лейтенанта с оперативным дежурным штаба флота.
- Говорит лейтенант Орлов. Для капитана 1-го ранга Пузырного. Телефонограмма: «Команда Орлова находится в точке «пятёрка». Команда вынуждена задержаться на сутки. Ситуация штатная. Происшествий нет. Продолжаем выполнять поставленную задачу. Доложил, командир команды, лейтенант Орлов», - получив подтверждение от оперативного дежурного штаба флота, лейтенант повесил трубку. Также, без разговоров, моряки покинули бункер. Капитан проводил их до выхода из КПП. Там они распрощались с ним, обменявшись сильным мужским рукопожатием. В «Ниве» их ждали Родин, Лена и водитель. Неожиданно Орлов попросил закурить у Каминского.
- Ты же, Сергей, не куришь, - удивился Егор, протягивая лейтенанту пачку.
- Как тут не закуришь. Ты понимаешь, Егор, где мы сейчас были? Мы же шпионы, а ты ещё и диверсант. Ты же проходил стажировку у парусников. Страна идиотов. Кому расскажешь, ведь не поверят же.
- А ты, Сергей, никому и не рассказывай, - предложил Егор Орлову и они, докуривая сигареты, направились к машине. Родин вышел из кабины откинул вперёд свое сидение, чтобы Каминский и Орлов смогли сесть в машину на заднее сиденье. Там их ждала Лена.
- Позвонили? – спросила она их. Орлов кивнул.
- Теперь в райком? - спросил Родин.
- Ты Виктор и Орлов езжайте в Славск, в райком. Мы с Леной пойдём в лагерь. Нужно кое-что ещё уточнить у местных. Мне нужно встретиться с самим Батухтиным. Тут без нашей спасительницы Елены Васильевны не обойтись, - предложил Егор. Леночка, с радостью выскочила из «Нивы». Егор незаметно обнял Лену, ловя её выпрыгивающую из машины. Его рука при этом скользнула по спине девушки. Лену словно пронизало током. Она посмотрела в глаза Егора и одними губами прошептала: «Осторожно, милый». Орлов загрузился в машину, и они уехали в Славск.
Каминский уже ориентировался в этом лесу. Они, обнявшись и радуясь тому, что остались опять наедине, пошли по лесной дороге к дамбе, к месту стоянки команды Орлова. Они шли по лесной дороге. Леночка прижималась к Егору. Егор теперь уже открыто, гладил спину девочки рукой. Взгляд женщины с каждой минутой затуманивался все больше и больше. Дыхание становилось прерывистым. Внезапно над их головами раздался душераздирающий крик. Это в ветвях прокричала какая-то птица. Леночка вздрогнула и прижалась к любимому, а у Егора от страха и неожиданности похолодело всё внутри. В его мозгу явственно, как будто кто-то стоял рядом, прозвучали слова старшины Виктора Довбыша, замкомандира группы «Мороз»: «…Мы выследили гаупмана. Его жена с велосипедом, постоянно провожала на службу в концлагерь. В два ножа убрали обоих и в лесу у дороги закопали вместе с велосипедом…». Проклятая птица, как скорая помощь, продолжала истерично вопить. Егор прижал Лену ещё сильнее. Так он никогда ещё в жизни не был испуган. Страх впервые парализовал его волю. Он почти не боялся никого кто ходит по земле, но вот с теми, кто в земле, он ещё не встречался. Волнение Егора передалось и Лене. Она испуганно смотрела на Егора, а тот от страха не мог проронить ни слова. Дура птица продолжала орать во всё своё дурное горло в ветвях высокой сосны над их головами. Лес неожиданно стал враждебным и неприветливым. Егор, кожей почувствовал, что это чужой лес, немецкий лес и им с Леночкой здесь не рады.
Вскоре Егор успокоился, и они пошли дальше. Только теперь Егор сильно прижимал к себе свою женщину и, как летчик-истребитель тревожно вертел головой, тупо опасаясь, что к ним со спины зайдут мертвецы разведчики Довбыша со своими финками. Этот ледяной ужас останется с Егором на всю жизнь. Он боялся не за себя. Он боялся за ставшую уже милой его сердцу Леночку. Вскоре лес закончился. Вдоль дороги теперь лежали поля. Страх и тревога отступили.
Егор и Лена пришли на стоянку. Там Егора ждал крайне неприятный сюрприз. Матросы виновато смотрели на мичмана. Оказывается, они прожгли у костра его куртку-анораку, которая верой и правдой служила ему не первый год. В ней он прошёл не одну сотню километров по лесам и полям. От жестокой расправы матросов спасло присутствие Лены. Егору было забавно смотреть как моряки, пока его гнев не утих, пытались держаться за девушкой.
- Как вы паразиты сожгли мою куртку? Жду ответа, - докладывать решил Паша Денисов.
- Егор Анатольевич, она висела довольно далеко от костра. Мы все тут были, и вдруг она вспыхнула. Может, искра попала. Мы её тут же потушили. Дыра вот большая выгорела. Мистика какая-то, - закончил объяснение Паша. Егор только махнул рукой: «Прогорела и прогорела. Чего теперь говорить. Не вернёшь же её обратно». Егор позвал Лену. Они вдвоём отправились к Батухтиным, в Кожедубово.
На счастье Егора, он оказался дома. Батухтин, рассказал Егору и Лене историю из своего детства, касаемо событий 1946 года. Он отвёл их в поле на место, где находился у немцев концлагерь. Весной 1946 года он со своим отцом, нашли в подвале административного здания концлагеря двух мёртвых старших советских офицеров.
- Почему Вы решили, что это старшие офицеры? - спросил его Каминский.
- На них были шапки папахи из каракуля.
- Да, резонно,- согласился Егор, - что дальше?
- Мы с отцом отвезли их в усадьбу. Теперь Гастеллово. Там в братскую могилу всех наших солдат, найденных в лесу, свозили, - Егор стоял на месте где находился концлагерь для наших военнопленных. От лагеря сохранился только периметр, в виде неглубокого рва. Каминский вспомнил карту и прикинул, что и где находится на местности. Его во второй раз, в этот день, прошиб холодный пот: «Так вот он этот концлагерь, где работал гаупман. Значит, не выдумал Довбыш. Дорога в посёлок, мать твою, так она же единственная, и мы с Леной шли по ней. Значит и гаупман с женой шёл этой дорогой. Может там, где орала эта дура птица, они и лежат? Нет уж, больше я туда ни ногой! Так и башню снесёт с этими духами».
Батухтин продолжал вспоминать. Он показал рукой на небольшую рощицу у железнодорожного полотна в километре от места, где они стояли, и сказал:
- В той рощице у железки мы нашли нашу санитарку и с ней солдата. Солдат, скорее всего, умер от ран, он был в бинтах, а девушка почему погибла мы не поняли. На ней была сумка санитарная с красным крестом и наша шинель. Их мы там, в рощице и закопали.
Егор и Лена решили сходить в эту рощицу и осмотреться на местности. Путь в неё оказался не близок и непрост. Сначала, Егор решил рвануть напрямк. Казалось, до цели было рукой подать, но вот только в Славском районе, затопрайоне, прямая не есть самый короткий путь на местности. Скоро это правило Егор усвоит крепко. Обходя оросительные каналы, затопленные участки на поле, Егор и Лена, уже довольно уставшие наконец-то добрались до своей цели. С десяток берёзок и ивняк составляли растительность этого островка в поле. Никаких признаков могилы Егор и Лена не обнаружили. Стоял тёплый июльский день. Егор, сел на землю, облокотившись спиной на берёзку. Лена, легла, положив свою голову на колени любимого мужчины. Так они беседовали, отдыхая после непростого пути в эту рощицу.
- Как, Егор, тут тихо и спокойно. Наверное, этим санитарке и солдату здесь хорошо. Никто их не беспокоит, они навсегда вместе. Может, ты не будешь их тревожить. Пусть они покоятся здесь дальше, хорошее место. Там в лесу, на дороге, когда эта птица раскричалась, мне даже какие-то голоса почудились. Страшно было до ужаса, - откровенно поделилась своими недавними ощущениями с Егором его Лена.
- Мне там, на дороге, тоже почудились голоса. Говорят, коллективных галлюцинаций не бывает. Только ты же, Лена, не веришь, надеюсь, во всякую мистику и духов, а что касаемо санитарки и солдата, ты права. Не нужно их тревожить. Им здесь, наверное, спокойно и хорошо. Давай лучше о нас поговорим. Скажи Лена, ты будешь не против, если я ещё приеду к тебе в Гастеллово?
- Буду только рада. Я ведь не претендую на тебя. У тебя жена и дочь, а как ты знаешь, у меня не будет детей. Только и мне хочется женского счастья, хоть немного. Ты мужчина красивый, сразу видно благородный. Я полюбила тебя, как только увидела в кабинете Чулковой. Мне ничего от тебя не надо. Если мы сможем, пусть хоть изредка встречаться и дарить друг другу наслаждения, я буду счастлива.
- Я обязательно, Лена, вернусь. Ты теперь очень дорога мне и я хочу быть с тобой. Я уверен, мы созданы друг для друга. Я знаю, мы скоро будем вместе, - они замолчали. Так и лежали, молча, обдумывая всё то, что с ними случилось в последние сутки и мечтая про себя о будущем.
Егор ещё не знал, что он будет делать, когда вернётся в Балтийск, но он твёрдо знал, что найдёт решение. Был уверен, что Лена - это и есть та женщина, которую он искал всё то время, после того как расстался с Людочкой. На долгие годы, наконец-то Людочка, ушла из его сердца. Егору казалось, что он, навсегда забыл о ней. Теперь Лена, полностью заполнила его сердце, душу, и он был этому несказанно рад. Ольга его совсем не волновала, только боль пронизывала сердце при мысли о дочери Сашке, но он был уверен, что справится и с этой болью. Егор считал, он заслужил право на счастливую жизнь, и эту жизнь он видел теперь с Леной. С Леной, которая разделяла его интересы, понимала и чувствовала его, как никакая другая женщина в его жизни. С Леной, с которой ему хорошо в постели. С Леной, с которой ему интересно общаться. Он теперь не хотел расставаться с ней ни на минуту, не то, что возвращаться в Балтийск на службу.
Отдохнув и осмотрев рощицу, Егор и Лена вернулись в лагерь. Там их уже ожидал довольный Орлов, демонстрируя матросам благодарственное письмо от Славского райкома ВЛКСМ. Егор взялся проводить Лену в посёлок. Уже вечерело. Орлов и сволочи матросы, многозначительно улыбнулись. Шила в мешке не утаишь. То, что случилось между Егором и Леной, не заметил бы только слепой, и то если бы зажмурился. Егор и Леночка, мило беседуя под взглядами моряков, пошли по дамбе, в сторону посёлка. Егор успел услышать, как Паша Денисов спросил Орлова: «Мичману ужин оставлять?». «Твой мичман любовью будет сыт», - ответил лейтенант матросу. Егор про себя подумал: «Молча завидуй, Орлов. Молча».
Любовники не спеша, вошли в посёлок. В маленькой комнатке Леночки, их ждала волшебная ночь любви. Они не променяли бы этот скворечник, даже на терем с дворцом. Ведь действительно, оказывается, с милым рай и в шалаше. Как долго, он Егор, искал эту женщину. Прошёл тысячи океанских миль, сотни заметённых снегом дорог, тайгу, колхоз, голод и нищету, достаток и славу, и вот, наконец-то, фортуна повернулась к нему лицом. Он нашёл своё сокровище и теперь не отдаст её никому.
Даже не поужинав, Егор и Лена завалились в постель, разложив предварительно на этот раз диван. Уставшие, за день от впечатлений и пройденных километров, они одновременно заснули, только закончив любовные утехи. Так обнявшись и проспали, до самого утра. В восемь часов их разбудил звонок будильника. Лена приготовила завтрак. Перекусив она села под диктовку Егора писать историческую справку по группе «Мороз». Для Кентя и для капитана, замполита ракетчиков. Она подложила под листы две копирки и таким образом получила сразу три экземпляра. Почерк у неё был красивый и аккуратный, как, в прочем, и она сама.
Скоро появился Кенть с экземплярами газеты «Славские новости». С опубликованным в газете его репортажем и фотографиями с митинга. Егор взял газеты, даже не развернув их. Лена отдала корреспонденту написанный, ею листок с рассказом о группе «Мороз». Кенть пытался что-то спрашивать, но Егор и Лена отвечали ему односложно. Егора просто знобило от предчувствия скорого расставания с его женщиной. У Лены глаза тоже были на мокром месте. Кенть деликатно удалился. Любовники остались одни. Лена села Егору на колени и они, обнявшись, молча сидели и слушали дыхание друг друга.
- Вы куда дальше? – спросила Егора девушка, еле сдерживая слёзы.
- Пешком до Полесска. Там, 17-го числа, на дизель и на Кёник.
- Я поеду к матери в Нивенское. Тоже этим дизелем. В пятницу 17 июля.
- Садись, Лена, во второй вагон от дизеля. Я тебя найду в поезде, - обрадовался Егор. Он аккуратно снял девушку со своих колен. Поцеловал нежно в губы и больше не оборачиваясь, вышел из комнаты. Спустился по лестнице вниз. Вышел из дома и изо всех сил держался, чтобы не поднять глаза вверх, на мансарду дома. Он ничуть, не сомневался, что в окне стоит рыдающая Лена.
Чернее тучи Егор прибыл на стоянку команды. Молча бросил газеты Орлову, сидящему у костра. Стал собирать свой рюкзак. В лагере стояла тишина. Каминский собрал рюкзак. Выпрямившись, окинул матросов свирепым взглядом.
- Что, мать вашу, стоим! Вам, что отдельная команда нужна? Собираем лагерь! Готовимся к движению по маршруту! – дальше Егор разразился многоэтажным, отборным матом в адрес всех близких и дальних родственников женского и мужского пола подчинённых ему матросов. Когда Егор закончил материться, Орлов встал, начав собирать свой вещмешок, только и произнёс:
- Понятно!
- Что тебе Орлов понятно? – резко спросил лейтенанта ещё не остывший Каминский.
- Всё мне с тобой мичман понятно. Веди команду дальше и не забывай, что мы все-таки на службе и вокруг подчинённые.
- Извини, лейтенант, сорвался, - уже примирительно сказал Каминский. Подождав, пока матросы снимут и уложат шатёр, наденут вещмешки и приготовятся к движению, уже спокойным голосом скомандовал.
- Выходим по дамбе на шоссе. В колонну по одному. Я направляющий. Паша замыкающий. Идём на Большаково через Охотное. Дальше на Сосновку к памятнику разведчику из группы «Джек», Иосифу Зварике. В том районе ночёвка. Готовы? Начали движение, - моряки покинули стоянку, оставив изготовленные ими из жердей скамейки и столы.
На одном из биваков к Егору подсел Орлов.
- Слушай Егор, на тебя после этого Гастеллово смотреть страшно. Неужели эта деваха так тебя задела. Ну, посмотри, в ней же нет ничего особенного. Даже походка не изящная. Чего ты так убиваешься? - Егор посмотрел на лейтенанта: «Он искренне хочет мне помочь. Он ещё молодой этот летёха, и не был женат. Чего на него обижаться», - так подумал Егор, а лейтенанту ответил:
- Не понять тебе Сергей. Не понять.
- Это ещё почему-то не понять? – не унимался Орлов.
- Потому что ты ещё молодой и уши у тебя Орлов холодные. Вот пощупай их. Холодные?
- Холодные, - ответил Орлов, пощупав свои уши.
- Ну, вот видишь, - закончил разговор по душам Егор. Ему самому ещё предстояло разобраться в своих чувствах к этой девушке из посёлка Гастеллово.
Остаток маршрута Егор прошёл с командой Орлова в состоянии отчуждения. Он больше не травил на биваках анекдоты и не рассказывал истории из своей жизни. Матросы понимали причину его такого состояния и не беспокоили мичмана понапрасну. Оживился Егор, только в Полесске, на вокзале при посадке в дизель на Калининград. Команда Орлова устроилась в последнем вагоне, а Каминский, бросив рюкзак, пошёл по составу во второй вагон. Бешено колотилось его сердце. Больше всего он боялся не найти там Лену. Только Егор вошёл во второй вагон, как с сиденья поднялась девушка. Это была его Лена. Она вся дрожала от напряжения, волновалась, что моряки опоздают к дизелю в Полесске. Они пошли навстречу друг другу. Обнялись на глазах пассажиров и сели рядышком на сиденье у окна. Потом Лена пересела на сиденье напротив, объяснив Егору, что близость его тела, лишает её возможности думать. Они взяли свои ладошки и молчали, смотря в глаза, друг друга.
Все-таки они смогли договориться, что Лена приедет в Балтийск на День Флота, в воскресенье 25 июля. Егор встретит её с Калининградского дизеля на вокзале Балтийска. Дизель уже въехал в Калининград, когда в вагон вошёл встревоженный Паша Денисов. Он сразу заметил Каминского и Лену. Матрос не стал подходить к ним, а остановился у двери в вагон. Лена сидела лицом к входу и увидела матроса.
- Там Паша. Видно, Орлов послал за тобой, - сказала Лена. Голос её опять дрогнул. Егор поцеловал девушку. Встал и направился к Павлу. Денисов ничего не сказал ему. Нечего не сказал Паша и остальным, когда они вернулись в последний вагон, где размещалась команда Орлова. Впрочем, печальное настроение теперь было у всех, кроме лейтенанта. Поход закончился. Моряков опять ждали трудности и лишения связанные со службой. Вечером команда Орлова вернулась в отряд.
День Флота.
Как и обещал Каминский Орлову, отчёт о походе стал сенсацией. Перезахоронение танкиста Кузнецова, да ещё при стечении жителей всего посёлка, привлечение местных органов печати и руководства района и совхоза высоко были оценены адмиралом Кочетковым. Каминский получил благодарность от начальника разведки, а Орлову действительно на погоны упала звёздочка. Теперь он был старший лейтенант. Радоваться бы Каминскому такому успеху, а он ходил мрачнее тучи. Егор ждал Дня Флота.
В семье Егора сразу почувствовалось напряжение в отношениях с женой. Егор практически перестал с ней заниматься сексом. Не потому, что он не хотел изменять Лене, нет. Ему перестал нравиться, этот бешеный безудержный секс. Ольга, как опытная и умная женщина, чай не первый раз замужем, всё поняла. Спрашивать мужа она не о чём не стала. Ольга, была мудрая женщина и понимала, что если это просто увлечение, то оно пройдёт, а если это серьёзно, то упрёками и скандалами тут не поможешь.
Единственное, что порадовало Каминского - это то, что он по итогам похода, получил от Беляева карт-бланш на поисковую работу. Основные спортивные мероприятия легли на Пашу Денисова. Часть матросов получила отпуска, но только часть. Адмирал передал это право непосредственным командирам матросов, а вот те, не воспользовались этим правом. Грамотный, дисциплинированный матрос срочной службы на корабле на вес золота. Поэтому оставить корабли без таких специалистов командиры не решились. Отпуск получили моряки из отряда. Паша Денисов, отказался от отпуска. Каминский поинтересовался у него, почему он не хочет ехать домой, он ответил ему: «Вам, Егор Анатольевич, будет без меня тяжело». Надёжный человек Паша Денисов, на него можно положиться.
Время пролетело быстро, и наступило долгожданное последнее воскресенье июля, День Флота! В Балтийске проводили ежегодный военно-морской парад. В этот день въезд в город был свободный, достаточно предъявить на заставе паспорт.
Мичман Каминский, выбритый до синевы в белой парадной форме с кортиком на золотом поясе и белых перчатках, встречал дизель из Калининграда. Лена вышла из второго вагона состава, как они и договорились. Увидев Егора, она конечно слегка смутилась. Было такое ощущение, что она его не узнала. На Лене надето лёгкое цветастое платье, а на голове шикарная шляпка. Мадам, и только! Егор направился к ней. Он привычно взял её руки в свои и поцеловал обе ладошки. Лена только и смогла вымолвить:
- Ты такой! Такой красивый и шикарный. Мне даже страшно! Не верится, что такой красавец мужчина, заинтересовался такой женщиной как я.
- Ты самая красивая женщина на Земле. Я очень рад, что ты, Лена, приехала. Я очень ждал тебя, - они под ручку пошли гулять по Балтийску. Посмотрели морской парад. Егор показал Лене корабли. Они даже поднялись на борт «Визира», судна близнеца «Стрельца» Правда, это посещение ГиСУ сильно впечатлило девушку. Только они спустились по трапу с его палубы, на стенку. Лена, взяв, Егора под руку произнесла.
- Только теперь, оказавшись на борту корабля, я поняла, как это тяжело служить на флоте и сколько надо мужества, чтобы выходить в море на этих кораблях.
Они продолжали гулять по городу, но пришло время Егору сообщить Лене и неприятное известие.
- Лена. Не хотел тебя расстраивать сразу, но мне сегодня в 17 часов заступать в наряд дежурным по отряду. Уже 16 часов. Мне надо сходить домой, переодеться и вернуться в отряд. До вечернего дизеля уйма времени. Я оставлю тебя в кафе кинотеатра «Шторм», а после 17 часов ты приходи, если захочешь к КПП отряда. Я тебе показывал его. Можем ещё пообщаться. Придёшь?
- Конечно, приду, - ответила Лена.
Мичман Каминский заступил на дежурство. Получил пистолет. Принял дежурство и вскоре увидел Лену, подходившую к КПП. Он вышел ей навстречу. Обнял девушку. Лена в свою очередь сказала ему.
- Как людей меняет форма. Теперь ты во всём тёмном, с пистолетом. Совсем другой человек. За таким, как за каменной стеной, себя чувствуешь, - Егор решил сказать Лене то, что хотел сказать с утра, но он не знал, какими будут их чувства при встрече.
- Лена! У меня скоро отпуск. Я собирался поехать на Север. В тайгу на Тиманский кряж, собирать сведения о снежном человек, но теперь не знаю, что мне делать?
- В тайгу? В горы? Искать снежного человека? Егор! Милый! Возьми меня с собой! Я никогда не была ни в тайге, ни в горах, а тем более ничего не знаю о снежном человеке! Это же так интересно. Возьми меня! Пожалуйста, возьми! - такого поворота событий Егор не ожидал. Теперь он окончательно понял, что эта женщина создана для него и другой такой на Земле больше нет.
- Хорошо Лена. Поехали. За деньги и снаряжение не беспокойся, я всё приготовлю. С тебя одежда попроще. Джинсы, куртка, свитер шерстяной. Ну, там трусики и рубашки, носки. Трико. Обувь - резиновые сапоги. Куртку-анораку, я тебе сошью.
- У меня всё это есть. Я возьму, дипломат с собой….- Егор не удержался и рассмеялся, Лена удивлённо спросила, чего он смеётся.
- Прости Лена! Ты просто чудо! Туристы шутят, над неопытными товарищами так и говорят: «Как дурак с дипломатом в лесу!». Прости, Солнышко, - Лена тоже засмеялась.
- Так, что дипломат твой мы оставим в камере хранения на Южном вокзале. Сошью тебе, моя хорошая, отличный рюкзак. Значит, едешь?
- Конечно, еду! Вот только матери, что я скажу. А ничего ей не скажу. Я же из дому выйду с дипломатом, - и уже теперь смеясь, Лена добавила, - она ни за что не догадается, куда я поехала. Не с дипломатом же я в тайгу попёрлась! – они попрощались. Теперь они встретятся на Южном вокзале.
Глава десятая
Тиманский Кряж
А ты улетающий вдаль самолёт
В сердце своём сбереги,
Под крылом самолета о чём-то поёт
Зелёное море тайги.
Николай Добронравов.
Калининград – Москва.
Егору полагался очередной отпуск. Отпуск у военнослужащего равнялся 30 календарным суткам и это без учёта дороги к месту проведения отпуска и обратно. Более того, у Егора было за год более 90 суток проведённых в морях, а значит, его отпуск увеличивался ещё на 15 суток. Дорога оплачивалась МО СССР, но только в случае использования железнодорожного транспорта. Поэтому, пунктом проведения своего отпуска, при оформлении отпускного билета и военно-проездных документов (ВПД) в строевой части, Егор назвал город - Печору! Значит весь отпуск у него теперь, 48 календарных суток. Отличная награда за месяцы, проведённые в морях и океанах и сидения на корабле.
Получив документы и отпускные, а надо сказать, отпускные были немалые. На руки он получил 250 рублей. Сумма по тем временам очень приличная. Егор собрал рюкзак. Накануне, он купил в гарнизонном универмаге палаточную ткань. Сшил из неё, используя парашютные стропы, отличную, компактную одноместную палатку. Две куртки-анораки. Одну, для себя взамен испорченной матросами, и меньшую по размеру, для Лены. Оставил Ольге 125 рублей на детей, и собрав всё необходимое, отправился в Калининград на встречу с Леной на Южном вокзале.
Когда Егор увидел Лену, встречавшую его из дизеля Балтийск-Калининград, у него на душе сразу стало светло и легко, а проблемы последних дней растаяли. Он был снова готов к новым приключениям и впечатлениям теперь в компании такой прекрасной женщины. Лена действительно была с дипломатом. Егор, вручил девушке приготовленную для неё куртку. Лена переодевшись в туалете, вышла уже готовой к поездке в тайгу. Туристка с ног до головы. Дипломат, как и планировали, они положили в автоматическую камеру хранения. Взяли билет на Москву в плацкартный вагон. Купили продуктов в дорогу, ехать то сутки. Вскоре поезд понёс, перестукивая колёсами на стыках, влюблённую парочку навстречу, новым приключениям.
Егор специально попросил в кассе продать ему два верхних места. Так Егор и Лена могли лежать и смотреть друг на друга никому, не мешая и никого особо не замечая. Попутчиками оказались женщина с малышом и молодая девушка, студентка. Ребёнок быстро заснул и его мать, ловя момент, тоже решила отдохнуть и крепко заснула на нижней полке. Студентка лежала, читая книгу. Лена протянула руку к Егору и спросила его.
- Егор, расскажи мне, что это за история со снежным человеком и почему ты решил отправиться на его поиски?
- Это давняя история. Ещё до службы в разведке я работал в Балтийске электриком и занимался туризмом в Балтийском туристическом клубе. Мне с друзьями стало скучно лазить по прусским лесам. Решили мы поехать в отпуск куда-нибудь подальше. Чтобы было интересно, решили найти какую-нибудь загадочную тему, ну заодно и разряд по туризму получить. В одном из журналов «Техника-молодёжи», за 1972 год я нашёл статью геолога Владимира Пушкарёва о снежном человеке. Самое интересное то, что он рассказывал о встречах с этим реликтовым гоминидом не на Кавказе или на Памире, а в Печорском крае. Указывал имена людей видевших это существо и называл населённые пункты, где эти люди проживают. Так сложилась моя жизнь, что я со своими друзьями потерялся. Вот теперь появилась возможность поехать и проверить правдивость этих рассказов. Я ведь, Лена, действительный член Объединения Криптозоологов при Государственном Дарвинском Музее в Москве, - Егор показал девушке своё удостоверение и мандат от Дарвинского музея, в котором предлагалось всем государственным и партийным органам оказывать возможное содействие предъявителю сего документа. Лена восхищённо смотрела на своего мужчину. Она никак не ожидала такого поворота событий. Оказывается, она не просто едет побродить по тайге, а выполняет серьёзную научную работу для Дарвинского музея.
Расскажи мне больше, Егор, об этом, как ты его назвал, реликтовом гоминиде. Я ведь ничего не знаю и не хочу выглядеть как дурочка с дипломатом в тайге.
- Хорошо. Слушай, только переберись ко мне на полку.
- Давай, но ты будешь рассказывать о гоминиде, а не возбуждать меня. Договорились?
- Перелезай. Договорились, - Лена легко перелезла на полку Егора и он, прижав к себе девушку, тут же нарушил своё обещание, запустив ладонь девушке под рубашку. Он, обхватив женскую грудь, начал рассказывать о снежном человеке, при этом перебирая сосок её груди пальцами. Лена засопела, но возможности воспринимать информацию пока ещё не потеряла. Что поделаешь, издержки ситуации, Егор мог какое-то время спокойно лежать в одной постели с женщиной, но только очень недолго.
- Официальная наука, так сказать, исходя из марксистко-ленинского учения, утверждает, что люди прошли долгий путь в своём развитии от обезьяны до человека. Как утверждал Энгельс, «труд из обезьяны сделал человека». Спорное утверждение. Сколько шимпанзе ни трудись, человеком ей не стать. Гены не дадут. Есть такая наука, продажная девка империализма - генетика. Правда, есть ещё и теория гоминидной триады, ты Лена, как историк могла слышать о ней, - Лена отрицательно помотала головой, - Егор продолжил свой рассказ, при этом левой рукой сняв с девушки плавки и нежно поглаживая её голенькую попку, прикрытую простынёй, - гоминидная триада, это взаимосвязь с прямохождением, развитием руки и развитием мозга. Двадцать миллионов лет назад в Южной Африке при разломе земной коры образовался природный атомный реактор. Воздействие радиации на гены обитавших там человекообразных гоминидов вызвало мутации этих обезьян. Так появился австралопитек. Он быстро сообразил, что, стоя на двух ногах, отлично видит в высокой траве своих главных врагов, леопардов, а палка в его руке вполне позволяет эффективно отбиваться от хищника. Отсутствие хвоста, человекоподобное строение кисти руки и большой объём мозга ему обеспечила мутация генов, а не ежедневный труд, которым, кстати, он ещё и не занимался. Потом в процессе, заметь, многомиллионной эволюции естественного отбора и теперь уже благодаря той же гоминидной триаде, австралопитек развился в питекантропа, тот в неандертальца и наконец-то в человека разумного. В процесс эволюции включились социальные навыки и способности в развитии гоминидов, такие как, абстрактное мышление, речь и уже итогом - сознательная и целенаправленная трудовая деятельность. Развитие гоминидов не шло по восходящей линии. Неверно, что как только вымер последний питекантроп, то сразу появился первый неандерталец. Было даже не древо развития человека, а скорее куст. Виды гоминидов существовали параллельно друг с другом и на протяжении сотен тысяч лет. Конечно, постепенно вымирая, они сменяли друг друга. В нашем случае можно ставить именно на одну из ветвей питекантропа. Этот вид существовал на земле более полутора миллионов лет. Что значат две тысячи лет нашей цивилизации против полутора миллионов лет, арифметическая погрешность. Есть предположение, что именно питекантроп и уцелел до наших дней. Ну не совсем питекантроп, а гоминид похожий на него. Это мнение вполне приемлемо. Бытует ещё одно мнение в научной среде. Существовали и такие гоминиды, как гигантопитеки. Они ещё жили на Земле 100 тысяч лет назад и это доказано. Гигантопитеки были похожи на орангутанов. Дожившая до наших дней огромная обезьяна, орангутан, не вызывает ни у кого сомнения. Почему тогда, не мог уцелеть в труднодоступных местах планеты, например в тайге, именно один из видов этого орангутана-гигантопитека? Ведь мы, люди, начали расселяться по планете 40 тысяч лет назад, а первые части скелетов человека разумного датируются именно 100 тысяч лет назад. Вот и прикинь, смог ли уцелеть гоминид обладающий зачатками интеллекта, отлично приспособленный к жизни в суровых условиях окружающей среды и не ищущий встреч с человеком, отлично понимая, чем эта встреча для него закончится. Наша с тобой задача проще. Подтвердить рассказы местных жителей, некогда сообщённые геологу Пушкарёву и по возможности собрать новые.
- Как интересно и страшно! Вдруг мы в тайге встретим этого гиганта. Мне так страшно, что я уже вся мокрая внизу и возбуждённая, - ещё бы она не была мокренькой, Егор уже давно ласкал рукой Лену между ножек. Девушка перекинула ногу через его бедро, прижалась к нему низом живота. Егор вошёл в девушку. Лена тихо с наслаждением застонала. Егор целовал её нежную кожу шеи. Лена вздрагивала телом при каждом толчке его бёдер. Они стали наслаждаться любовью в такт покачивания вагона, благо студентка внизу уже выключила лампу и спала, ну если и не спала, то завидовала молча. За окнами вагона стояла августовская ночь. С рассветом, Егор аккуратно, чтобы не разбудить, накрыл Лену простынёй, а сам перебрался на её полку.
В Москве Егор и Лена без проблем в военной кассе взяли билеты на поезд Москва-Лабытнанги, до Печоры. В пути поезд проведёт 36 часов, поэтому они опять затарились продуктами на дорогу. В рюкзаке Егора лежал запас продуктов на весь период экспедиции. Запас пеммикана, приготовленного самим Егором и конечно кое-что из пайка подводника, но это для тайги, а в городе, да в таком, как Москва можно себе позволить и вкусненького.
Поезд шёл по некогда знакомому Егору маршруту через Ярославль, Вологду, Котлас и гулаговский край. За окном раскинулась бесконечная глухая тайга. Только теперь Егор был спокоен. Его не тревожили воспоминания. Он хотел всё забыть и наслаждаться своей новой жизнью, оставив все лишения и невзгоды в прошлом. Лена, на удивление, тоже спокойно переносила дорогу и поезд. Оказывается, она в студенческом строительном отряде, когда училась в университете, работала проводницей в пассажирском поезде.
В Печоре поезд оказался утром. Лена и Егор, сразу отправились в аэропорт, из которого Ан-24 в мгновение ока, перенёс их в город Усть-Цильму. Таким образом, они, за трое суток преодолели 3000 километров, и теперь оказались у чёрта на куличках.
Усть-Цильма.
Село Усть-Цильма стояло на реке Печоре, в которую там и вливалась река Цильма. Такие посёлки Егор уже встречал в своей жизни, бродяжничая по Северу. Таким был Кослан с его Удорским леспромхозом. Правда, справедливости ради нужно сказать, что Усть-Цильма по своей площади раза в четыре была больше Кослана, а по сути, это обстоятельство ничего не меняло. Те же деревянные мостовые, тот же сельский уклад жизни, одним словом всё та же русская северная деревня, только чуток большего размером.
Егор и Лена решили остановиться в гостинице. При регистрации, Егор, для пущей солидности и чтобы пустить слух по городку, слух о важных персонах из самой Москвы, воспользовался своим удостоверением криптозоолога и мандатом от Дарвинского музея. Места свободные в гостинице были, а скорее всего она пустовала. Не Москва чай и даже не Калининград, но вот только номера оказались все многоместными. Стоимость койки-места не превышала стоимости бутылки пива, которого впрочем, в этом городишке и днём с огнём не найти. На вопрос Егора о двухместном номере у администратора округлились глаза. Она искренне испугалась, этой просьбы от учёного из самого Московского Дарвинского музея и взволновано, хватая ртом воздух зашептала: «Вы же не расписаны! Как же я могу вас поселить в одной комнате. Да и нет у нас двухместных номеров, только шестиместные!». Лена усмехнулась. Взяв Егора под руку, сказала:
- Пойдём, милый, в город. Проведём пару ночей врозь. От этого, только чувства станут ещё крепче, - и они вышли из гостиницы, оставив в комнатах свои вещи.
В Усть-Цильме существовал музей. Вот в этот музей и нанесли первый свой визит криптозоологи Егор и Елена. Егор, ещё в Москве купил для Лены отличный в мягком кожаном переплёте блокнот, несколько шариковых ручек, а также карандаши, в том числе и коробку цветных, для зарисовок. Лена неплохо рисовала, это оказалось очень кстати.
В краеведческом Усть-Цилемском музее, Егор и Лена ознакомились с экспозициями музея. Затем, они заговорили с сотрудниками музея о встречах местных жителей с лесным человеком, так местные называли снежного человека. Музейщики, поначалу отрицали эти факты, но под давлением Егора признали, что среди местного населения ходят рассказы о встречах в тайге с неизвестным человекоподобным существом, но, по их мнению, это фольклор, типа сказок о лешем. После долгих уговоров они всё-таки поделились с криптозоологами именами нескольких жителей Усть-Цильмы, что-то знавших о лесном человеке. Попрощавшись с работниками музея и оказавшись на улице Егор, тяжело выдохнув и приобняв подругу сказал.
- Нелегко нам с тобой, Лена, будет. Люди что-то знают, но бояться насмешек. Будем надеяться в селах народ проще. Этих музейщиков можно понять. В статье Пушкарёва упоминались Булыгин Ефим Иванович и его жена Мария Ивановна из Усть-Цильмы, Вакуева Мария Ивановна из Трусово, и супруги Тороповы Иван Фёдорович и Ульяна Ивановна из села Медвежка. Теперь у нас есть ещё несколько имен в Усть-Цильме, вот с них и начнём. Нет смысла перепроверять сведения полученные Пушкарёвым. Теперь понятно, что это не плод его фантазий. Можем констатировать первый факт. Рассказы о встречах в тайге с лесным существом имеют место быть. Они не редки и о них известно многим жителям. Люди в большей степени молчат, так как бояться быть осмеянными за своё невежество. Есть Лена над чем работать, - они шли по деревянному тротуару села.
- Нам надо с тобой Егор разработать методику бесед с этими людьми. Я так понимаю, что это и будет основной вид нашей деятельности? - спросила Лена, слегка отстранившись от Егора. Она заметила укоризненные взгляды редких прохожих попадавшихся им на пути. Егор тоже обратил на это внимание. Он, галантно предложив руку Лене, ответил ей:
- Да, Лена. Надо соответствовать образу московских учёных, по крайней мере, тому образу, каким они нас наделяют. По поводу методики. Думаю, возьмём на вооружение следующую схему. Кто? Где? Когда? При каких обстоятельствах? Кто ещё может подтвердить данное событие? Будем действовать как в разведке. Стараться получить сведения об одном и том же событии из независимых источников.
- Здорово! Как шпионы! – смеясь, ответила Лена, и они направились на обед в столовую.
После обеда Егор и Лена посетили всех названных им в музее жителей Усть-Цильмы. Их было всего три женщины. Учительница в школе, работник сельского совета и пенсионерка. После бесед с ними, криптозоологи вернулись в гостиницу. Лена свой шестиместный номер, делила с молодой женщиной, приехавшей в Усть-Цильму в командировку, а Егор так и жил один, поэтому на подведение итогов дня, Лена пришла к Егору.
- Из того, что мы с тобой Лена сегодня узнали от этих женщин, можем сделать следующие выводы. Во-первых,- завел Каминский свою любимую считалку, расхаживая из угла в угол по комнате, а Лена взяв блокнот, стала за ним записывать, - пиши Лена. Сами они ничего не видели, а только слышали о лесном человеке от своих родственников, друзей или знакомых. Во-вторых, описание существа из рассказов этих женщин совпадают. В-третьих, вся троица утверждает, что между собой они не так хорошо знакомы, чтобы делиться друг с другом такими историями. В-четвёртых, мы получили имя конкретного свидетеля из села Трусова, это охотовед, потомственный охотник-промысловик Валентин Зотов. Человек, лично встречавший лесного человека, и заметь, он наш с тобой ровесник и выпускник техникума, значит, нам так или иначе, но нужно побывать в Трусово, - Егор задумчиво посмотрел на Лену и спросил её.
- Лена, а ты в душ пойдешь?
- Естественно, - ответила девушка.
- Я тоже. Пошли вместе. Душ то один в гостинице
- Ты с ума сошёл? - возразила женщина и добавила, - застукают нас двоих в душевой, такой скандал устроят. Эти аборигены пришьют нам ещё и аморалку, тем более ты, то женат и у тебя в паспорте штамп стоит, а как дойдёт дело до того, что мы ещё и коммунисты! Можно будет и в Кёник не возвращаться. Тут для нас обоих, лагерь найдётся.
- Тогда встретимся у меня после душа. Я же, один живу.
- Егор! Ты в музее куда смотрел. Это потомки староверов. Если мы с тобой в разведке, в тылу противника, то надлежит соблюдать законы и правила, которые приняты на территории противника, иначе засыпимся, - смеясь, Лена отправилась в душ. Потом в душ сходил и Егор. Ночью, когда Егор уже лежал в постели, дверь комнаты Егора открылась и вошедшая без стука в гостиничном халатике Лена порхнула к нему под одеяло.
- Моя соседка привела своего коллегу и вот я их оставила одних. Она уверила меня, что обо всём договорилась с дежурной администратором. Мы спокойно можем спать вместе до утра, - под халатиком на Лене ничего не было. Эту ночь счастливые любовники провели вместе, наслаждаясь до рассвета друг другом. С первыми солнечными лучами Лена вернулась к себе в номер. Коллега соседки уже покинул его. Лена заснула блаженным сном.
После завтрака, Егор и Лена отправились по реке Печоре, на «Ракете», корабле с подводными крыльями, на сто километров к северу, в село Медвежка на встречу с Ульяной Ивановной рассказывавшей Пушкарёву о встрече с лесным человеком.
Морошка.
Поездка на «Ракете» оказалась полна впечатлений. Отсутствие морской качки, постоянно меняющиеся за бортом пейзажи, подняли настроение не выспавшимся за ночь любовникам. Тайга постепенно сменялась лесотундрой и болотами. Через два часа, преодолев более 125 километров, корабль причалил к пирсу в селе Медвежино, или как его называли местные Медвежка. Село оказалось маленькое и Егор с Леной быстро разыскали Ульяну Ивановну. Вот только беседа с ней не дала никаких результатов. Это оказалась уже довольно старая женщина. Разговор с геологом она ещё помнила, не так часто к ней приезжают гости из далёкой Москвы, то вот содержание разговора, она напрочь забыла. Егор стал напрямую расспрашивать женщину о лесном человеке, но та не могла ничего вспомнить. Правда, поведала Егору и Лене, местную легенду о пропавшем, незадолго до революции, племени местных самоедов. Лена добросовестно записала рассказ Ульяны Ивановны. Гости откланялись, оставив старушке в подарок несколько шоколадок из пайка подводника.
До обратного рейса «Ракеты» оставалась уйма времени. Егор с Леной отправились на окраину села и оказались на огромном, сколько видел глаз болоте. Так выглядела тундра. Болото сплошь покрыто жёлтыми ягодами, чем-то напоминавшими малину, но росли они на маленьких веточках у самой поверхности земли во мху. Ни Егор, ни Лена не знали, что это за ягода. Они направились к двум детям, собиравшим эту ягоду. Дети, лет десяти, мальчик и девочка увидев направляющихся к ним незнакомцев, отбежали в сторонку. Тогда Лена окликнула их.
- Дети! Не бойтесь нас. Мы к вам ближе не будем подходить. Мы хотели узнать у вас, что это за ягода, которую вы собираете и можно ли её кушать.
- Это морошка! Её можно кушать! – откликнулись дети и все-таки убежали в село. Егор и Лена попробовали морошку на вкус. Она оказалась божественная! Тогда они, присев стали уплетать эту ягоду, горстями запихивая в рот, а потом, просто встав на корячки, поползли по мху, благо болото в этом месте было сухое. Морошки Егор и Лена наелись до отвала. Даже когда места в животе уже не оставалось, они никак не могли остановиться, настолько вкусной оказалась эта чудо-ягода, с таким милым названием – морошка. От переедания и тяжёлых последствий их спасла сирена подходившей к причалу «Ракеты». Ещё через два часа, одуревшие от даров тундры, Егор и Лена входили в гостиницу. Эту ночь обжоры, провели каждый в своём номере, к неудовольствию соседки Лены, Валентины которой, пришлось выпроводить своего кавалера. Набитые ягодой животы не способствовали интиму, а перевариваться эта морошка, будет до утра.
Утром, выписавшись из гостиницы, Егор и Лена отправились на аэродром, решив добраться до Трусово на самолёте, а не пешком. Хотя до Трусово, по большаку, было всего с полсотни километров, но они уже сообразили, что в этих местах лучше пользоваться транспортом и только в крайнем случае ногами.
Здание аэропорта в Усть-Цильме больше напоминало сарай с туалетом во дворе. Ожидая свой рейс на Трусово, Егор и Лена познакомились с армянской семьёй. Армянин с женой и двумя детишками ждали самолёт на Печору. Что могло занести армян из Армении в эту глушь, Егор так и не понял. Армянин предложил Егору опрокинуть по рюмочке чачи. Каминский никогда не пил чачу и охотно согласился. Лена и естественно армянка, отказались. Надо сказать, что Лена совсем не употребляла спиртное. Ни в каком виде. Это было связано с её болезнью. Она не провоцировала свой организм на рецидив и избегала не только спиртного, но и солнечных лучей. Поэтому Егор и назвал её про себя, при первом знакомстве «Белоснежкою». Егор, ради Лены, бросил курить. По крайней мере, пока они были вместе, он не курил. За первой рюмкой чачи последовала вторая, третья и в итоге Егор наклюкался и его потянуло на подвиги. Он предложил армянину сходить за грибами в виднеющийся на горизонте лес. Сколько мужчин не отговаривали женщины, те в своём намерении оставались тверды как гранит. Твёрдость гранита рухнула через две сотни метров. Оказывается в этих краях ходить напрямик не принято. Не принято от слова совсем. Поддатые грибники упёрлись в болото и к огромному удовольствию своих женщин, вернулись к зданию аэропорта-сарая. Неудачный поход по грибы, шлифанули ещё парой рюмок чачи и Егор отъехал, затихнув на траве аэродрома, под охраной Лены. Лена, положив голову Егора себе на колени, про себя подумала: «Пусть лучше спит. Чем пьяный опять рванёт куда-нибудь. Самолёт будет не скоро. Проспится».
Удивительное дело, чача свалила Егора в момент, но уже через два часа он проснулся хоть и с головной болью, но вполне трезвый. Как раз, объявили посадку на самолёт до Трусово. Это оказался знаменитый Ан-2. «Кукурузник» в пассажирском исполнении. Егор и Лена, попрощавшись с новыми знакомыми, армянами, отправились на посадку.
В салоне кукурузника оказались двенадцать вполне комфортных сидений. Лететь было всего полчаса и то только потому, что самолёт сначала садился в Пижме и уже, потом брал курс на Трусово. Взлетели и без всяких разворотов быстро набрали необходимую для полёта высоту в 1000 метров. Под крылом самолёта раскинулось зелёное море тайги.
- Смотри Лена! Смотри! – прошептал Егор на ухо сидевшей рядом с ним, Лене. Смотреть было действительно на что. Довольно низкая высота полёта позволяла внимательно разглядывать землю. Картина впечатляла. Полёт длился уже более десяти минут, а под крылом самолёта лежала сплошная, непроходимая, необжитая, дикая и совсем без дорог, которые здесь испокон веков заменяли реки, тайга. Только несколько просек с линиями электропередач, вносили разнообразие в этот впечатляющий своей девственной дикостью пейзаж. Лена прошептала на ухо Егору.
- Фантастика. Сколько видит глаз сплошная тайга. Всем кто сомневается в существовании снежного человека, достаточно пролететь над тайгой и все сомнения сразу исчезнут. Здесь тысячелетиями могут жить сотни гоминидов. Никто их никогда не увидит и не найдёт.
- Я тоже об этом сейчас, Лена, подумал. Если у меня и были, до этого момента какие-то сомнения, теперь их нет. Потом ещё подумав, продолжил: - Вот какая мысль, Лена, у меня появилась, пока я смотрел на тайгу. Гитлер собирался дойти со своими армиями до Урала. Он что, полный был идиот? У него что, топографический кретинизм? От этих мест до Урала ещё два лаптя по карте. Все его дивизии растворились бы в этих лесах. Здесь ни танки, ни пушки, ни даже самолеты не помогут. За год, ну от силы за два, этих фрицев всех бы просто перестреляли, как глухарей. Да, действительно безбрежное море тайги под крылом самолёта о чём-то поёт. Они вдвоем продолжали смотреть на тайгу. Говорят можно непрерывно смотреть на огонь и текущую воду. Кто придумал эту поговорку, не летал на кукурузнике над Печорской тайгой. На эти безбрежные дали можно смотреть непрерывно и вечно.
Неожиданно самолёт сильно тряхнуло. Егор почувствовал, как они проваливаются в воздушную яму. Натужно взвыл двигатель кукурузника и он, как морской корабль почти вертикально стал набирать снова высоту. Только воздушные ямы повторялись. Самолёт с каждым разом всё глубже и глубже проваливался в них, опасно приближаясь к земле. Егор, обнял за плечи Лену. Прижав к себе, прошептал ей на ухо.
- Не бойся моя милая. Всё будет хорошо. Не бойся. Всё обойдётся.
- А я и не боюсь, - ответила девушка Егору, поглаживая ладошкой его колено, - Я Егор с тобой ничего не боюсь.
Погода ухудшилась. Появились низкие грозовые черные тучи. Пассажиры увидели, что над Пижмой разразилась гроза. С самолёта было хорошо видно, как молнии бьют в землю. Пилот, высунувшись из кабины, прокричал в салон.
- Посадки в Пижме не будет. Беру курс на Трусово. Заложив довольно крутой вираж, кукурузник лёг курсом на село Трусово. Таким образом, он уходил от грозового фронта. Воздушных ям стало меньше. Болтанка уменьшилась. У Егора в мозгу промелькнула мысль: «Если самолёт потерпит аварию над тайгой, тем, кто останется в живых придётся нелегко. Найти их будет непросто в этом сплошном ковре из деревьев, а выбраться самим ещё труднее. Действительно, совсем нет дорог, а это ещё можно сказать обжитый район. Что тогда говорить о глухой тайге. Этот гоминид будет бродить по тайге, избегая встреч с охотниками, да сколько ему угодно». Остаток полёта проходил в спокойном режиме.
Валентин Зотов.
Кукурузник пошёл на посадку. Прокатившись по траве, он замер на краю поля. Это поле и оказалось аэродромом села Трусово. Если в Усть-Цильме здание аэропорта напоминало сарай, то в Трусово, это был конкретно небольшой скромных размеров домик, напоминавший будку. Второй пилот самолёта открыл дверь и спустил трёхступенчатый трап. Егор, Лена и ещё три пассажира покинули самолёт. Трап убрался внутрь самолёта, дверь захлопнулась, кукурузник помчался по полю, взлетев и быстро набрав высоту, исчез в небе. Наступила тишина. Криптозоологи стоя с рюкзаками в поле пытались сообразить, что им делать дальше. Прилетевшие на самолёте с ними пассажиры, ушли в село.
- Лена, давай отойдём к реке и поставим там палатку. Уже вечер. Завтра с утра пойдём искать Валентина Зотова, - предложил Егор. Так и поступили. На околице села, на берегу реки, Егор поставил палатку. Дров они не нашли и поэтому поужинав сухим пайком подводника и остатками ещё московских запасов, залезли в палатку. Это была первая их полевая ночёвка. Надо сказать, что палатка сшитая Егором, оправдала его надежды. Она, эта маленькая одноместная, но такая уютная и надёжная палатка, ещё долгие годы верой и правдой будет служить ему в походах и в экспедициях. Погода стояла теплая, несмотря на то, что Егор и Лена находились вблизи полярного круга. Конечно, утром ощущался холодок Севера, но молодые, увлечённые любовью Егор и Лена, этого пока не замечали. Им отлично удавалось согревать друг друга своими телами.
Утром, выспавшись, криптозоологи позавтракали сухпаем, свернули палатку и отправились на поиски Валентина Зотова. Первый же попавшийся им на улице мальчуган отвёл их к дому охотоведа. Егор, через калитку, окликнул молодую женщину, возившуюся во дворе. Та подошла, и открыв калитку, пригласила гостей зайти во двор. Егор и Лена, войдя, поздоровались.
- Доброе утро! Меня зовут Егор, а это Лена. Мы приехали из Московского Дарвинского музея. Нам нужен Валентин Зотов. Нам обратиться к нему порекомендовала его родственница, Светлана Ивановна из Усть-Цильмы, - заговорил с женщиной Егор, представившись сам и представив Лену.
- Я Валентина, жена его. Муж на реке. Он скоро будет. Вы можете его подождать во дворе или если хотите в избе, а я сына за ним пошлю, - Егор и Лена переглянулись: «Забавно получается Валентин и Валентина», – подумали они, а хозяйке сказали.
- Мы Валентина, подождём его во дворе.
- Хорошо. Располагайтесь вот на скамейках за столом, а я вам поснедать быстренько соберу, - и прежде чем Егор успел, отказаться от угощения хозяйка убежала в избу. Егор и Лена расположились на скамейках во дворе за столом. Минут через пять появилась Валентина с крынкой молока и ароматным куском теплого хлеба домашней выпечки. У гостей от одного хлебного духа потекли слюнки. Они не нашли и не захотели искать в себе силы, чтобы отказываться от угощения и в два рта стали уплетать хлеб по очереди запивая его домашним молоком. Валентина послала сына за отцом. Не прошло и получаса, как мальчонка вернулся уже с отцом.
Валентин Зотов, оказался крепким, среднего роста мужчиной, ровесником Егора. У него было открытое красивое, располагающее к общению лицо истинно русского человека, русые волосы и голубые глаза, Его жена, Валентина возрастом не старше мужа, круглолицая русоволосая русская голубоглазая красавица, с таким же добродушным лицом, как и у мужа. Помимо старшего мальчика, лет десяти, в семье Зотовых была ещё и лапочка-дочка лет трёх. Надо сказать, забегая вперёд, это была крепкая и дружная семья.
- Каминский Егор, действительный член общества криптозоологов Московского Дарвинского музея, - представился Егор Валентину. Валентин протянул руку Егору для рукопожатия и в свою очередь тоже представился.
- Валентин Зотов, охотовед.
- Моя спутница, Елена, историк, - представил Лену Егор. Они теперь уже втроём опять присели у стола. Валентина ушла в дом. Егор, решил сразу перейти к разговору о цели их визита к Зотову.
- Валентин. Мы собираем для объединения криптозоологов рассказы о встречах в ваших краях с неизвестным существом, лесным человеком, как его тут называют. В Усть-Цильме нам Ваша, родственница сказала, что Вы что-то знаете об этом. Поделитесь с нами. Мы относимся к этому вопросу очень серьёзно и изучаем все, даже самые необычные рассказы, - Валентин молча изучал своих гостей. Похоже, они все-таки вызывали у него доверие, раз он, так сходу поведал им несколько случаев из своей жизни.
- Первый раз я встретился с этим существом ещё в детстве. Мне было столько же, как и моему сыну теперь. Вечером, зимой, на вечернюю дойку, я с мамой пошли на ферму. В коровник вошли с одной двери, а у противоположной двери стоял этот лесной человек. В коровнике горел электрический свет, и я, и мама, мы его хорошо рассмотрели. Он тоже смотрел на нас. Мы и он замерли секунд, наверное, на шесть, а потом это существо повернулось к нам спиной и вышло из сарая. Мать стала доить коров, а я ей помогал. Подносил вёдра, сливал молоко в бидоны. Потом мы ушли домой, - Лена добросовестно записывала рассказ Валентина. Тот говорил об этой истории спокойно, без волнения, как о каком-то рядовом явлении.
- Извините, Валентин, - спросил охотоведа Егор, когда тот замолчал, - Вы же окончили сельхозтехникум. На кого, по Вашему мнению, было больше всего похоже это существо. Был бы медведь, я уверен, Вы бы его ни с кем не спутали.
- Конечно, это был не медведь. С медведями я к тому времени не раз уже встречался и на охоте с отцом, и просто в тайге сталкивались. К тому же зимой медведь-шатун! Он бы дел натворил, - Валентин задумался и продолжил, - Я и сам для себя пытался понять, на кого же он похож из известных науке приматов. Больше всего он похож на огромную, человекоподобную обезьяну, но ещё больше он похож на питекантропа, как его рисуют в книгах.
- Валентин? – вступила в разговор Лена, - а он издавал какие-то звуки или может, был специфический запах от него?
- Звуков он, Лена, не издавал. Ушёл молча, даже шагов не было слышно. Запахи в тот раз мы не почувствовали, да и какие могут быть запахи в коровнике.
- Понятно, - Лена записала сказанное Валентином и уточнила.
- Когда это случилось? Вы или Ваша мама кому-нибудь рассказывали об этой встрече в коровнике?
- Произошла эта встреча где-то в 1967 году. Зимой. Месяц не вспомню. Я не рассказывал, а мама, скорее всего, рассказывала, иначе, откуда бы Светлана, наша родственница узнала бы об этом. С мамой можно будет, если хотите, тоже поговорить, она живет в Трусово.
- Спасибо, Валентин. Обязательно нужно будет и с ней побеседовать, - опять вступил в беседу Егор, - а второй случай встречи с этим существом, когда, где и как произошёл?
- Случилось это тоже зимой. На охоте. Я был тогда с собакой своей. Лёг спать я, это в охотничьей избушке. Мороз сильный был и я собаку пустил тоже в избушку. Натопил и значит и уже заснул, проснулся, моя собака жалобно заскулила. Открыл глаза, а у двери, в моем изголовье стоит это волосатое существо и смотрит на меня. Я стал вставать, повернулся за ружьём и слышу, только дверь избушки хлопнула.
- Вы, Валентин, его успели рассмотреть? – спросила Лена.
- Ну как тут рассмотреть его, Лена. Увидел я, это чудище, как открыл глаза и понятное дело, немного испугался. Я его и видел-то секунду. Пока вставал, тянулся за ружьём, он был за спиной и сразу ушёл, а вот в этот раз вонь от него сильная была. Вонь немытого тела. Толком я его и не рассмотрел. Лежал же я, запрокинув голову, так его и увидел, глаза закатив ко лбу. Огромный, чёрный, волосатый и красные глаза. Лицо было больше похоже на обезьянью морду, чем на лицо человека. Моя собака, дрожала от страха, раскорячив лапы в сторону, и скулила вся в слюнях. А эта собака была натаскана на медведя. Забилась в угол избушки. Я дверь-то избушки открыл. Посмотрел в тайгу. Никого нет. Мороз, однако, тогда сильный стоял. Дверь я закрыл изнутри на крючок и лёг дальше спать. До утра больше ничего не случилось, а собака ко мне на лежанку залезла. Не стал я её тогда прогонять. Так рядышком и спали до утра.
- Утром возле избушки следов не было? – спросил Егор когда Валентин замолчал, и немного подумав, продолжил: - Снег, однако, ночью сильный шёл. Если следы и были, то он их засыпал. Я не видел, да и не искал. Думаю, а может мне это приснилось. За день много на лыжах ходил. Поел на ночь жирной еды. В избушке натоплено было, душно и свеча горела, вот может от духоты мне это всё и померещилось, - неожиданно дал задний ход Валентин.
- Но что-то Вас, Валентин, смущает, раз вы все-таки решились нам рассказать об этом случае, – возразил Егор.
- Собака моя. Она была очень смелая и верная. Настоящий друг и не раз меня выручала в тайге. Никого не боялась ни людей, ни зверья всякого, а тут от страха дрожала. Никогда я такого не видел. Никогда такого у меня с собаками не было. Охотники наши, говорят и у них тоже так бывало. Свирепые псы, да ещё в стае, неожиданно начинали хвосты поджимать и жаться к ногам хозяев, а псы эти на медведя бросались. Что их так в тайге пугало, никто не знал. Вот и говорили, старики-охотники это лесной человек их так пугает.
- Когда и где этот случай в избушке произошёл? – спросила Лена.
- А не так давно. Лет, поди, шесть прошло. Избушка недалеко стоит. От Трусово по Цильме, ну часа два на моторке. Мой ещё прадед её ставил. Она сейчас уж разрушена. Был ветер сильный и на неё огромная сосна упала, - уточнил Валентин. Дверь избы открылась, и на пороге появилась рассерженная Валентина.
- Муж! Что ты гостей держишь на улице. Я уже завтрак собрала. Идёмте в избу позавтракаем, -Валентин, встал и стал тоже приглашать Егора и Лену в дом. Они вошли в избу.
Из сеней попали в просторную кухню, из которой вели три двери в три комнаты. На кухне был накрыт стол. Стол для завтрака со слов Валентины. Егор с Леной переглянулись: «Наверное, хозяева ждут гостей, а тут мы нарисовались неожиданно», промелькнула, у них схожа мысль.
- Присаживайтесь к столу, Егор, Лена. Немножко позавтракаем, - Валентин, потом Лена и Егор сполоснули руки в рукомойнике на стенке кухни. Сели за стол, вытаращив глаза на завтрак стоящий на столе.
- Валя, Вы нам скажите, как хоть называются эти все чудо-блюда. Мы никогда таких и столько не видели? – обратилась Лена к хозяйке.
- Так тут всё наше, из наших продуктов. Вот морошка в сливках, вот рыжики в сметане, вот белые в сметане, свиная отбивная, хариус копчёный, строганина из сёмги, вот если любите, икра сёмги, пирожки есть с капустой, с яйцами, яблоками, правда я их вчера вечером выпекала, но они ещё свежие. Молоко, простокваша, квас, сок клюквенный и сок морошки, - Егор и Лена так и сидели, смотря на это изобилие вкуснейшей еды. Они начинали ясно понимать, что если им и суждено погибнуть в этой поездке, то только от обжорства. Егор, ещё не отошёл от морошки, а тут такое богатое угощение. Глаза разбегаются, а отказаться, ни от одного блюда нет никаких человеческих сил. Егор и Лена и хозяева, приступили к завтраку, тут же к ним присоединились и дети. Детям с интересом рассматривать гостей из города, а гостям, было хорошо и спокойно в кругу этой дружной, светлой, чистой и спокойной семьи.
- Егор, ты не части. Надо всего понемногу попробовать. Такая вкуснятина! Я даже не представляла себе, каким это всё может быть вкусным, - уловив момент, шепнула Лена Егору, но было уже поздно. Егор набил брюхо до упора и почувствовал, что он от обжорства перестаёт соображать и ему уже совсем не хочется никуда идти и никого не опрашивать. Он встал из-за стола.
- Приятного аппетита! – пожелал он всем за столом, а Валентина всплеснув руками спросила,
- Куда же Вы, Егор, Вы ничего так и не попробовали, неужто не понравилось?
- Валентина! Всё так вкусно и божественно! Признаюсь Вам я, бывал даже в Африке и нигде такой вкуснятины не пробовал. Это, я говорю от чистого сердца, но есть я больше не могу. Нет места в животе у меня, а так хотелось всего попробовать. Спасибо Вам, Валя, Вы просто волшебница и при этом ещё и писаная красавица, - при последних словах Егора, Валентина зарделась и лукаво посмотрела на мужа, дети заулыбались. Валентину было приятно, что гость из столицы, отметил красоту его жены. Егор и Лена, поблагодарив хозяев, вышли на улицу. Вскоре следом за ними вышел Валентин с сыном.
Егор развернул карту, которую купил в киоске «Союзпечать» в Печоре. Нашёл Трусово и попросил Валентина.
- Валентин, а где приблизительно находится та сторожка? Можете показать на карте, - Валентин повертел в руках карту Егора и удивлённо спросил его в свою очередь.
- Егор, это разве карта? Это какая-то схема. Давайте я Вам покажу на своей карте, - и он, сходив в избу, принёс карту. Когда Валентин её развернул, Егор даже не смог выдохнуть от радости. Перед ним лежала отличная, точная, километровка. Это была не карта, это было чудо из области картографии.
- Валентин! Разрешите, Лена снимет кальку с этой карты?
- Да, пожалуйста, снимайте. С такой как у вас картой, в тайгу идти нельзя, это же не карта, а чистый лист бумаги, - Лена, достав цветные карандаши, принялась перерисовывать карту на кальку, которую она по непонятной причине взяла с собой и которая так теперь оказалась кстати. На карту у Лены ушло около часа, но теперь они обладали отличной картой и могли отправляться в тайгу. Пока Лена рисовала карту Егор и Валентин, сидя рядом беседовали о тайге. По просьбе Егора Валентин рассказывал Егору, как избежать встречи с медведем, единственным опасным зверем в их местах.
- Медведь он не глупый зверь. Сам он с человеком старается не встречаться. С ним можно столкнуться на тропе или ещё хуже, если напороться на медведя у схоронки, где он хранит пищу. Медведь любит мясо с душком. К сожалению, встречи с медведем не редкость, и когда медведя захватить врасплох, он наверняка бросится на человека. Медведь очень хорошо видит, у него отличное обоняние, но он глуховат. Старайтесь ребята вести себя пошумнее. Особенно медведь не переносит дым и чует его издалека. Старайтесь звенеть посудой и стучать на стоянке, медведь уйдёт. Будьте осторожны по утрам и по вечерам у реки. Медведь приходит порыбачить и может увидеть в вас претендентов на его рыбу. Ты куришь, Егор? – неожиданно спросил Валентин.
- Курил, но бросил.
- Жаль. В тайге тебе пригодилось бы. По крайней мере, закури сигарету, когда пойдёшь по тропе по лесу, это надёжно медведя отпугнёт. Главное, старайтесь не появляться внезапно, ни на тропе, как вы понимаете большинство троп в тайге это звериные тропы, ни на берегу тоже. Каждый раз пошумите. Ещё вот что не оставляйте на биваке и если будете жить в сторожке продукты на улице. Убирайте их надёжно, а лучше доедайте. Унюхает медведь тушёнку или копчёность, его и дым не остановит, даже лязг тарелок. Вот что ещё хочу вам сказать. Вы ребята в тайге ночуйте лучше в избушках охотничьих, в сторожках, а не в своей палатке. Это будет безопаснее. Избушек по реке хватает. У меня только их с пяток, у других побольше будет. В сторожках есть и продукты, и запас сухих дров. Можно это всё пользовать, а уходя, просто пополните запасы продуктов, если они у вас есть, и уж конечно дрова, что спалили. Так у нас в тайге принято. Эту ночь у нас в избе переночуйте, Егор поблагодарил Валентина. Лена к тому времени, закончила снимать кальку с карты, и сын Зотова повёл гостей к бабушке, видевшей тогда в коровнике лесного человека, а потом ещё к одной женщине. Со слов Зотова, она тоже однажды встречала непонятное существо.
Мать Валентина, подтвердила рассказ сына, но каких либо деталей или подробностей в рассказ не внесла. Она тогда испугалась и не столько за себя, сколько за ребёнка.
Мальчонка попрощался с бабушкой и повёл Егора и Лену, в избу к другой женщине. Они вошли в дом. Мальчик с порога рассказал, кто эти люди и что их, к ней направил его отец и с какой целью. Так что Егору и Лене не пришлось ничего объяснять. Вот только женщина, а звали её Серафима Ивановна и её муж Иван Петрович с порога предложили гостям – отобедать с ними! У Егора и Лены даже руки опустились. Надо ли говорить, что в мгновение на столе оказались такие блюда, которым позавидовали бы рестораны Балтийска и не только. Что-то возражать было бессмысленно, да и легко обидеть отказом этих добрых и гостеприимных людей. Хозяин, Иван Петрович, предложил Егору. остограммиться. Егор, хозяин и хозяйка пропустили по 150 грамм отличной, чистой как слеза и очень крепкой самогонки. Лена вежливо отказалась от спиртного, а хозяева деликатно не стали настаивать. Покушав хозяин закурил самосад а Егор и Лена наконец-то получили возможность услышать рассказ Серафимы Ивановны о её встрече с неизвестным существом.
- Случилось это лет пятнадцать назад, поздней осенью, снег уже лежал - начала вспоминать хозяйка, а Лена, сразу дословно записывать в свой блокнот, - Я тогда работала в колхозе. Вот, значит, и довелось мне отвозить молоко на телеге в Усть-Цильму, до неё-то полсотни вёрст по тракту. За день не обернуться. Значит, я уже возвращалась и была на полпути до Трусова, темно уже. Снег блестит, луна светит и вдруг из леса как выскочит кто-то. Чёрный, лохматый и побежал возле моей телеги сбоку. Я давай от страха лошадь нахлёстывать, а этот, ну просто чёрт и только, бежит рядом и поглядывает на меня. Не помню, сколько он так бежал, но я крестилась и молилась в голос, и отступился от меня чёрт. Ни живая, ни мёртвая, приехала в село и вот своему Ивану Петровичу рассказываю, как чёрта встретила и сама трясусь. Старик кивком головы подтвердил рассказ жены, молча продолжая пыхтеть самосадом. Егору было неудобно попросить хозяина не курить, а Лена стойко, хотя и морщилась, переносила дым, хотя было видно, что ей это не нравится.
- Он бежал возле телеги на двух ногах? как человек? – спросил в свою очередь Егор.
- Нет. Как зверь на четырёх, лапах.
- Серафима Ивановна, он каких-то был размеров? Огромный? – спросила Лена.
- Нет, не большой, не выше телеги. Я его-то толком и не рассмотрела. Страх меня охватил. Я лошадь нахлёстываю и только искоса поглядываю на него, а он чёрт, бежит рядом и поворачивает постоянно голову и смотрит на меня. Я от ужаса чуть чувств не лишилась. Потом Серафима Ивановна неожиданно обратилась к мужу.
- Иван Петрович, брось ты свою цигарку, не видишь разве, Леночке это не нравится. Может она тяженная, а ты дымишь как печь. Расскажи лучше гостям, как ты с Васькой, в лесу встретил существо неизвестное, - слова жены и намёк на беременность Лены, сразу подействовали на мужчину. Он тут же загасил свою самокрутку, встал, открыл ещё одну форточку, чтобы побыстрее вышел дым. Потом, немного покряхтев и бросив несколько укоризненных взглядов на жену, начал свой рассказ:
- Ну, так оно вот как было. Это тоже зимой случилось. Я с нашим сыном Василием, он теперь живёт в Ленинграде, служит в армии, офицер, пошли на охоту. Уже темно, но луна светила. Смотрим, стоит он между деревьев. Огромный, как два человека. Лохматый и шеи у него нет. Постоял маленько и, повернувшись, пошёл в лес, размахивая ручищами.
- Как нет шеи? – удивилась Лена. Встала. Достала из внутреннего кармана анораки школьную тетрадь в клетку и, сев, снова обратилась к хозяину.
- Пётр Иванович. Может, Вы нарисуете, как он выглядел?
- Что ты доченька, я век не рисовал, да и не умею я рисовать-то. Даже этот карандаш у в руках не держал, в школе, если только, да когда оно было. За меня вот моя Серафима Ивановна всё пишет и читает мне.
- Хорошо, Пётр Иванович. Вы говорите мне подробнее, как он выглядел, а я буду рисовать, а вы будете мне говорить, что так или нет, а я буду поправлять, - через минут пятнадцать был готов портрет, нарисованный Леной, со слов Петра Ивановича. Лена молча протянула рисунок Егору и вопросительно посмотрела на своего спутника. Егор взял в руку тетрадку, и его брови поползли вверх. Лена изобразила во всех деталях именно то существо, которое часто публикуют на страницах журналов.
- Серафима Ивановна, а Вы, какие журналы или газеты выписываете?
- Да никаких. У нас вот радио есть, – ответила женщина, слегка удивившись такому повороту разговора.
- К сыну, Василию, в Ленинград ездили. Понравился город?
- Да что ты сынок. Какой Ленинград. До него, поди, то сутки пути, а у нас хозяйство. Летом надо накосить коровке и телочке сена, а косим-то по поймам рек и возим на лодках. Да и в колхозе робить приходится. Зимой-то куда поедешь, тоже коровку надо кормить, доить. Он сам к нам приезжал с внуками несколько раз.
- Пётр Иванович, а в каком году Ваша встреча с этим существом случилась? - спросила Лена.
- Так оно. Ну, вот считай, дочка. Василию было лет одиннадцать, а он уже подполковник. Так получается, лет тридцать как прошло.
- Где это случилось? На карте сможете показать?
- Нет, я в картах не понимаю. Это на Смирновской заимке случилось. Вам ребятушки Валя Зотов покажет он и карту знает и знает где эта заимка, а в картах не понимаю.
Пришло время прощаться с гостеприимными хозяевами. Егор и Лена, выйдя на улицу, направились к дому Зотова.
- Что ты думаешь Лена по поводу того что мы узнали у этих супругов? - спросил Егор девушку.
- Интересно. Есть о чём поговорить. На выдумки это не похоже. Зачем им нам врать и придумывать всякие небылицы. Особенно старик. Если бы не его жена, он бы так и не сказал бы ничего. Заметил, у них в комнате нет ни газет, ни журналов, ни книг. Как я поняла, телевидения здесь и в помине нет. Только радиоточка. Заподозрить их в том, что они начитались статей или насмотрелись передач по телеку можно в последнюю очередь. Есть над чем задуматься.
- Согласен с тобой. Только давай проанализируем, что же мы всё-таки услышали. Начнём с Серафимы Ивановны.
- Ну, ну давай заводи свою любимую, во-первых, во-вторых, в-третьих, - подколола Егора Лена.
- Что конкретно видела женщина? Она, краем глаза видела какое-то существо бежавшее рядом с телегой. Размеры и характеристики этого существа совершенно неконкретные. Сама знаешь, у страха глаза велики. Могла это быть чья-то собака? Могла. Или допустим медвежонок, по какой-то причине покинувший берлогу и изголодавшийся. Мог. Так, что Лена, этот рассказ мы не можем однозначно отнести к встрече с гоминидом, - Лена тяжело вздохнула и согласно кивнула головой.
- Рассказ же Петра Ивановича очень правдоподобен. Хотел бы, прославиться старик, наплёл бы с три короба, а так всё очень правдоподобно и лаконично. Не подкопаешься. Удивляет только точное совпадение его описания гоминида и твой рисунок с его слов. Есть над чем задуматься.
Так беседуя, они подошли к дому Зотовых и вошли в избу. Хозяева уже укладывались спать. Здесь рано ложились, но и рано вставали. Валентина что-то зашептала Лене на ухо. Лена, выслушав хозяйку, кивнула ей в знак согласия, и подошла к Егору.
- Нам постелили вместе в той комнате. Пошли спать, на столе в комнате оставили нам ужин, они вошли в комнату. Большая постель была расстелена и имела невероятное количество перин и подушек. На столе стояла морошка в сливках, паштет из гусиной печени, тарелка с солёной семгой, тарелка красной икры, сливочное масло и кувшин с клюквенным морсом. Лежал порезанный и накрытый рушником белый душистый хлеб. В углу, для Лены, стоял таз с кувшином полным чистой воды. Возле таза лежал чистый льняной рушник. В комнате было чисто, свежо и тепло.
Егор и Лена по очереди помылись и утонули в перинах. Лена, села на Егора и наклонившись, схватила губами его плечо, чтобы не беспокоить хозяев интимными звуками. Егор обнял девушку, прижав к себе. Наконец-то они смогли, за этот долгий день, насладиться друг другом, отдавшись любовным утехам. Лена, аккуратно слезла с Егора. Чтобы не испачкать простыни сразу же вытерла себя и своего мужчину заранее вытащенным для этого из рюкзака полотенцем. Они сразу заснули, измученные последними днями, наполненными событиями и впечатлениями. Спали как убитые в тепле и в мягкой чистой постели.
Проснулись любовники в тишине. Хозяева, похоже, давно уже встали и, видимо, чтобы не мешать спать гостям малышку посадили на покрывало на траве во дворе. Лена и Егор позавтракали оставленным им с вечера ужином. Масло лежало в солёной воде и не растаяло, несмотря, на то, что в комнате было тепло. Выйдя на улицу, поздоровались с Валентиной и поблагодарив её за ужин, упредили её попытку накормить их завтраком. Валентина передала им слова мужа.
- Валя мне наказал. Если вы проснётесь ещё до десяти часов, то он вас ждёт с сыном на берегу. Они собрались по грибы. Он, как обещал, отвезёт вас к той сторожке, где видел это странное существо, - криптозоологи ещё раз, поблагодарили женщину и быстро пошли к берегу реки, где у лодки возился Валентин Зотов.
Лодка представляла собой шестиметровую сделанную из досок самодельную плоскодонку. На берегу, вверх днищем обильно просмоленными гудроном, лежали ещё с два десятка похожих плавсредств. Егор, Лена, и его сын Никита, разместились в лодке. Зотов столкнул её с песка и запрыгнув в неё, запустил навесной лодочный мотор. Лодка под методичный гул двигателя довольно резво пошла по реке Цильме.
- Валентин, а откуда такое название у села. Трусово? – спросил Егор Зотова.
- Это ещё со времён Ивана Грозного повелось. Село заложил Васька Трус, его так называли из-за его походки. Он трусцой ходил, - Егор и Лена улыбнулись, представив эту походку Васьки Труса.
- Валентин. В научном сообществе, существует мнение. Все эти рассказы о лесном человеке - это просто фольклор. Мол, жители таёжных сёл, так пытаются удержать детей от необдуманных походов в лес. Пугать животными не резон, эти дети будущие охотники, а напугать их сказками о лешем, тоже вряд ли удастся. Вот и выдумали мудрые старики этого лесного человека. Что Вы, Валентин, думаете по этому поводу? – поинтересовался Егор. Он с Леной замерли, ожидая ответа от охотоведа. Валентин посмотрел на сына Никиту. Улыбнувшись, спустя минуту ответил криптозоологам.
- Думаю, эта версия несостоятельна. По крайней мере, в наших краях. Я когда учился в сельхозтехникуме, со мной обучались ребята и даже девушки со всего Севера и почти все, что-то слышали о лесных людях. Только никто не считал их фольклорным элементом, а наоборот, относились как к реальным существам. Сказки и легенды, байки от стариков - это одно, а рассказы о лесном человеке - другое. Получается, я вам сказки рассказывал? Я его видел своими глазами, а хотел бы сказку рассказать, то такого бы напридумал.
- Это точно. Я тоже думаю, что эта версия ошибочна, но спросить Ваше мнение Валентин, я должен был. Простите за недоверие, но поиски истины требуют рассмотреть все версии и теории.
- Я понимаю. Всё вы, ребята, верно делаете. Истину так и ищут, как золотой песок промывают, откидывая прочь пустую руду и грунт, - ответил Егору Валентин.
Егор перевёл разговор с темы гоминида, на тему повседневной жизни охотоведа Зотова. Оказалось, у Зотова, как у охотника-промысловика, есть обязательства. План-задание и по ягодам, и по грибам, и по пушнине, и даже по рыбе.
Оказывается реки Цильма и река Мыла, на которую собрались на следующий день отправиться Егор и Лена, богаты хариусом. Валентин научил Егора делать из рыболовного крючка, шерсти животных и слюды от сигаретной пачки мушку, на которую местные ловят успешно хищника хариуса. Эти элементы скрепляются между собой ниткой. Получается действительно своеобразная мушка. Ловят хариуса в проводку. Мушка плывет по течению, а рыбак следует за ней. Хариус из воды хватает эту приманку-мушку и цепляется на крючок. Особенно эффективен такой способ ловли на перекатах и ходить далеко не надо. Встал и проводи приманку на длину удилища. У Егора был запас крючков, лески, грузил, а Валентин подарил ему ещё и блесну. Надо сказать, что эта блесна окажется очень удачной. Егор с Леной, вскоре, живя в глухой тайге, ещё вспомнят добрым словом подарок Валентина.
Вскоре они причалили к берегу. Поднялись на него и оказались у разрушенной избушки. Это была та заимка, в которой Валентина посетил лесной человек. Лена обнаружила на ней вырезанный вензель «1800». Оказалось, это год когда прапрапрадед Валентина Зотова срубил эту избушку.
Дружно отправились собирать грибы. Брали только подосиновики, а других-то грибов и не было. Зато подосиновиков, оказалось настолько много, что менее чем за час они вчетвером набрали двенадцать больших, десятилитровых плетёных корзин и отправились в обратный путь на Трусово.
Последнюю ночь Егор и Лена провели в гостях, а наутро, распрощавшись с гостеприимной и милой Валентиной и её детьми, Зотов их на моторке отвёз в село Филиппово. В Филиппово, простившись с Валентином, Егор и Лена пешком отправились по тракту в село Мыла, раскинувшееся в устье одноимённой реки. По этому большаку им надлежало пройти всего 12 километров.
Река Мыла.
Начинался новый этап в их путешествии, таёжный. Конечно, Егор не рассчитывал встретить снежного человека, но оказаться в этой глуши и не пожить в тайге, он не мог себе отказать в таком удовольствии. Егора уже не интересовал снежный человек. Егора захватила другая страсть – Лена! В девственном лесу, вдали от жилья, среди дикого зверья, заниматься любовью с молодой, красивой и желанной женщиной, это дорогого стоило. Ощущения и эмоции зашкаливали у обоих любовников.
Большак, по которому, шли любовники-криптозоологи, дорогою-то назвать можно было с большим трудом. Эта дорога, разбитая тракторами, с огромными лужами коварной глубины, выбила Егора и Лену из сил. Эти несчастные километры они преодолевали более трёх часов и вконец измученные наконец-то увидели околицу села. На берегу они встретили мужчину с лодкой. Тот охотно перевёз их на другой берег.
В селе Мыла, они посетили сельповский магазин. Затем разыскали некую Ульяну Фёдоровну. Со слов матери Валентина Зотова, эта Ульяна Фёдоровна, тоже что-то знает о лесном человеке. Ульяна Фёдоровна оказалась пожилой женщиной, но в здравом уме и трезвой памяти. То, что она рассказала Егору и Лене не вызвало у них особого интереса. Вот эта история.
В селе Мыла, ходила легенда о девушке Марфе и её дочери. Эта Марфа однажды пропала в тайге. Думали, что она сгинула бесследно, но через три месяца Марфа вернулась. Вскоре она разродилась девочкой. Только это был странный ребёнок. У новорождённой правая рука была в два раза больше левой. Где, пропадала Марфа три месяца, та никому не говорила, похоже, что она за то время тронулась головой. Дочь Марфы обладала огромной силой, правда, как и мать, оказалась слаба на голову. В селе её так и звали – Рука. Однажды, она одна вытащила застрявшую в грязи телегу. Случилось это где-то в двадцатых годах, задолго до войны. Поэтому никаких деталей Ульяна Фёдоровна не смогла сообщить, ибо об этой истории тоже знала со слов своих родителей. Умерла Рука, ещё молодой и была похоронена на погосте села Мыла.
Лена добросовестно записала эту легенду в блокнот. Егор спросил Ульяну Фёдоровну как им добраться до места слияния рек Мыла и Валса. Оказалось почти вдоль реки Мыла идёт старинный тракт. Только Ульяна Фёдоровна, сказала странную фразу, которой Егор поначалу не придал значения: «На этом тракте будут горки и сыро там». Поблагодарив женщину и попрощавшись, Егор и Лена отправились по большаку в тайгу, за поисками острых ощущений и новых впечатлений. Откуда им было знать, что этого добра в тайге для них припасено вагон и малая тележка.
Теперь у них, была калька с карты Зотова, и это вселяло в Егора уверенность, а скорее всего самоуверенность в своих знаниях топографии и умении ходить и ориентироваться в лесу. До места слияния Мыла и Валсы по большаку было не более 10 километров, если верить кальке. Со слов той же Ульяны Фёдоровны на берегу в том месте, стояла заимка, в которой криптозоологи и могли бы пожить какое-то время. Егор не привык долго размышлять. Надев рюкзаки, они отправились в путь.
Дорога, которую так ещё можно было называть, закончилась через 500 метров, только как Егор и Лена вышли из села. Дальше лежало направление. Двойная колея, утопающая в грязи. Грязи этой было по колено, а вот лужи, попадающиеся Егору и Лене, через каждые почти сто метров оказались глубиной, ну, Лене, можно так сказать, по пояс будут. Шаг влево, или вправо и ты уже в болоте. Не топь конечно, по нему идти ещё труднее, а вернее, невозможно. Теперь Егор понял, что имела в виду, Ульяна Фёдоровна, говоря, что там будет мокро. Только он ещё не догадывался что значит, несколько горок на их пути.
Егор вырубил две жерди из сухой ёлки. Ошкурив одну, вручил Лене, наказав обязательно ступать только в его следы, а сам прощупывал все подозрительные лужи, прежде чем ставить ногу. Первые три километра туристы, бывшие криптозоологи, преодолели за три с половиной часа, при этом вымотались и устали. Негде даже присесть, так как было, сыро, а точнее, просто стояла вода. К тому же они теперь хорошо понимали, что значило предупреждение о горках. Это, конечно, не отвесные скалы, но каждый подъём и спуск - то ещё удовольствие по колено в грязи. Егор устал, хотя он был тот ещё конь, а Лена выдохлась полностью, но держалась героически. Егор от неё не услышал ни слова упрёка или сожаления о том, что она согласилась втянуть себя в эту авантюру. После третьего километра дорога улучшилась, стала суше, грязи поубавилось, а вот горки, наоборот, стали ещё круче. Егор устроил бивак, высмотрев вблизи этой тропы Хо Ши Мина, сухое место. Оказалось, самоуверенный Егор не запасся водой и у них с Леной на двоих только одна 900 граммовая армейская фляга воды. Надо сказать, что стояла довольно жаркая и сухая погода. К тому же Егор и Лена не снимали накомарники, предусмотрительно изготовленные Егором, ещё в Балтийске из женских шляп и марли. Благо, он захватил брезентовые рабочие рукавицы, это спасло их руки от комаров. Отдохнув на своих рюкзаках и попив воды, Егор и Лена продолжили свой путь в неизвестность. К счастью, грязь кончилась, скорее всего, её намесили трактора вблизи села. Луж меньше, а горки ещё круче, но идти стало значительно легче и веселее. Справа и слева от тропы, постоянно попадались подосиновики, да такие красавцы! Вскоре руки у Егора и Лены оказались заняты авоськой с грибами. Ещё через час пути Егор выбросил все собранные ими грибы, решив, что при таком изобилии грибов они их насобирают ближе к концу маршрута. Так и получилось, теперь грибы собирала только Лена. Она брала средние крепкие экземпляры, те не так мялись в авоське и их будет потом проще чистить. Ещё через два часа Егор и Лена наконец-то вышли на берег реки Мыла, как раз в месте слияния её с рекой Валса. Действительно на высоком берегу стояла заимка. У входа кострище, деревянный стол и скамейка, колода для рубки дров. Егор и Лена, решили расположиться в этой охотничьей заимке. Приступили к распаковке рюкзаков и осмотру своего временного жилища. Внутри заимка состояла из одной комнаты, четыре на четыре метра. Большую часть занимала печка из кирпичей с лежанкой, столик у стены, маленькое с две ладошки, застеклённое оконце. Печка видимо топилась по-чёрному, так как никакой трубы не было и высота заимки была от силы полтора метра. На лежанке набросаны шкуры диких животных, кабаньи, лосиные и похоже оленя. В избушке Егор нашёл запасы продуктов, но они его не заинтересовали, он весь этот проклятый маршрут тащил на себе в рюкзаке их с Леной запасы, ещё с Балтийска. Запасов Егору с Леной хватило бы на месяц, а то и на два. На противоположном берегу виднелась новая, большая, ладно срубленная под, крышей из шифера, тоже охотничья избушка.
Отдохнув немного, Егор решил порыбачить. Лена увязалась с ним к реке. Он быстро вырезал гибкую орешину, снарядил снасть из мушки по технологии Валентина Зотова, и они, спустившись к урезу реки, забросили мушку в реку. Затем пошли по течению, как раз, рядом со стоянкой находился перекат. Прошли метров пятьдесят. Хариуса не было. Решили вернуться и повторить свою проводку снасти. Повернулись и отправились обратно по высокой траве, растущей по берегу, ступая в свои следы. Первым шёл Егор. Подняв ногу, чтобы поставить её очередной раз в свой след, он замер, и у него всё внутри похолодело. Поверх следа от сапога Егора и Лены чётко отпечатался глубокий когтистый медвежий след, более того, он ещё наполнялся водой. Значит, медведь только что прошёл и прошёл у них за спиной. Как пистолетная пуля в мозгу Егора просвистела мысль: «Валентин же предупреждал. Медведи ходят на рыбалку вечерами и утром, на перекаты, и считают эту территорию своей». Егор замер. Лена уткнулась ему в спину.
- Что ты застрял? Идём дальше, – прозвучал у него за спиной её голос. Егор испугался и более всего он испугался за Лену. Теперь он отчётливо понимал, какой он идиот: «Затащил женщину на край света, чёрт знает куда, а теперь ещё за нами, возможно, охотится медведь». Егор ничего не отвечая девушке и не желая её пугать, мгновенно взял себя в руки. Как всегда в экстренных ситуациях его мозг начинал работать как часы. Он положил удилище. Достав из внутреннего кармана пачку сигарет «Ту-134», чиркнув спичкой, закурил. Глубоко затянувшись, он выдохнул дым в сторону берега, как раз к этому времени он рассмотрел помятость травы, видимо, туда и ушёл медведь. Удивлённая поступком Егора Лена, по-прежнему, стоявшая у него за спиной язвительно заметила:
- Мне думалось, ты бросил курить. Помни, Егор, курение сокращает жизнь. Уже полностью овладевший собой Егор, повернув голову с улыбкой, ответил:
- Не спорю. Правда, бывают случаи, когда курение продлевает жизнь, - и они, смеясь, а Егор, докурив первую сигарету, сразу же, к ещё большему удивлению Лены, закурил вторую. Более того, когда они поднялись на обрыв берега, к избушке, он закурил и третью. Наконец-то накурившись, Егор принялся в экстренном порядке разводить костёр и опять к удивлению Лены, как только дрова хорошо разгорелись, он накидал в костёр еловых лапок. Устроив настоящую «дымовуху».
- Ты что творишь? Накурился и дымишь. Вокруг уже всё в дыму. Что с тобой случилось? – кашляя от дыма, спросила девушка.
- Лена! Меня эти комары достали уже! Может дымом их разгоним? - лукавя ответил Егор. Он не хотел пугать Лену рассказами о косолапом соседе. Зато хорошо помнил советы Зотова - побольше дыма и шума. Распаковав рюкзак, Егор достал посуду. Он положил на стол две их металлические миски. Усевшись на колоду, как ударник в ансамбле, начал ложками выбивать какой-то ритм.
- Всю жизнь я, Лена, мечтал играть в ансамбле на ударных. Как получается? – спросил он девушку, при этом неистово стуча по посуде, выдавая какую-то какофонию.
- Да что с тобой случилось? - ничего не понимая спросила Лена, уже с опаской посматривая на выходки своего мужчины. Егор решил, что концерта достаточно и медведь, явно не меньше Лены удивлённый его выходками уже наверняка далеко.
- Ну, вот хотел тебя повеселить и удивить, - ответил он, убирая посуду и подкидывая в костёр сухие дрова.
- Тебе это удалось, - ответила Лена.
- Для рыбалки уже поздно. Давай сделаем гречку с грибами, с пеммиканом и чай заварим. Я схожу за водой. Только Лена, я тебя прошу, для моего спокойствия, одна не отходи далеко от заимки. Вообще не отходи. Всё–таки мы в тайге.
- А в туалет? - в свою очередь спросила девушка.
- Кстати, правильно. Определим место для туалета. В туалет я тебя тоже провожу. Думаю нам уже с тобой нечего стесняться друг друга, после всего, что у нас было, - Лена слегка покраснела, видно, вспомнила подробности интимной близости, или представила себе, новые которые её ждут в таёжной избушке уже этой ночью.
Дни ещё были теплые, а вечера уже прохладные. Пока Лена готовила вкуснейший ужин. Егор протопил печь в заимке. Дым, выходил через двери. Это оказалось очень кстати. Все комары, которые, могли затаиться в избушке, передохли. Ужин из свежих подосиновиков с гречкой и пеммиканом оказался превосходным. Чай тоже был вкусным и не потому, что он индийский, а потому, что они пили его в тайге.
В жарко натопленной избушке, любовники разделись догола, завалившись на звериные шкуры, неистово занялись любовью. Прервавшись в очередной раз мокрая от пота, тяжело дышащая Лена с наслаждением в голосе прошептала любимому.
- Мы с тобой как первобытные люди в лесу, на шкурах диких животных совершенно голые занимаемся любовью. Я уже потеряла счёт своим оргазмам, - повалив, мужчину на спину, она села не него. Введя рукой член в себя, Лена со стоном откинулась назад, закинув руки за голову. Поддерживаемая руками Егора, девушка стала с наслаждением ритмично, с всё большим ускорением, двигать бёдрами. В прыгающем пламени свечи, она вся в каплях пота, разгорячённая, с неистовым взглядом и трепещущим телом выглядела первозданно и божественно. Красивая грудь с набухшими сосками, белоснежная кожа с огненным отливом свечи, золотистые кудри локонами спадающие до бёдер и изящная попка, тонкая талия, милый животик с пупком, плавно переходящий в лобок со светлыми волосиками, стройные ножки и, конечно прекрасное, полное страсти лицо. В эти мгновения, несомненно, Лена чувствовала себя Евой в райском саду, впервые отдавшейся Адаму. Любовники потеряли чувство времени, им было до безумия хорошо. Когда и как они заснули, никто из них и не помнил. Проснувшись, уже поздно днём, Лена и Егор только вышли по нужде, накинув куртки, дабы не кормить комаров и снова вернувшись в избушку, завалились на шкуры. Так они провели весь день и следующую ночь. Такого наслаждения, удовольствия и счастья от близости с женщиной Егор никогда раньше не испытывал, забегая вперёд, следует сказать, что и никогда после. Только уже ради этих волшебных часов близости, стоило преодолеть тысячи километров на поездах, самолётах, лодке, пройти тракт, проложенный через болота и горы, и в итоге оказаться на берегу таёжной реки в охотничьей избушке с ангельски красивой и желанной женщиной.
Страстные занятия любовью прервала безжалостно физиология. У Лены начались месячные. Любовники оказались вдали от цивилизации и без любимого их дела. Снежный человек уже их не занимал и больше не интересовал. Надо сказать, что Егору и Лене не было скучно друг с другом с первого дня их знакомства. Это был тот случай, когда они оба никак не могли наговориться. У них всегда находились темы для беседы или обсуждения, даже в постели, остановившись, чтобы восстановить силы, они всегда находили, о чём поговорить. Лена на удивление логично мыслила, имела широкий кругозор и высокий уровень интеллекта. Егору было с ней интересно, девушка умела слушать и убедительно, аргументированно говорить. Такой умной женщины Егор ещё не встречал. Так хорошо и интересно ему было только в молодости с Людочкой, но теперь воспоминания о ней ушли из его сердца и памяти, как он думал навсегда. Теперь его внимание, желание, страсти, интерес полностью поглотила Лена.
Раз на пути влюблённых встали законы природы, они решили, что им пора возвращаться назад. Тем более, ночи становились всё прохладнее и прохладнее. Вот только от одной мысли идти обратно по этой тропе Хо Ши Мина, у обоих падало настроение ниже плинтуса.
- Лена, а давай мы с тобой построим плот и спустимся по реке до села Мыло? – неожиданно предложил Егор.
- Давай! – восторженно подхватила его мысль подруга. Ей, как и ему, так же не хотелось опять ползти по этим горкам где, лужи ей по колено, Решили, значит, сразу приступили к осуществлению своего плана. Всё в стиле Егора и теперь, как оказалось и в стиле Лены. Они друг друга стоили.
Лена занялась обедом, а Егор отправился в тайгу на поиски сухой ели. Он отлично помнил, что плоты рубят именно из сухой елки. Вот только она не росла у заимки. Поискать ёлку придётся в лесу. Благо он быстро нашёл подходящие сухие стволы обхватом в две ладони у комля, как раз то, что ему надо. У Егора с собой был его любимый топорик. Этот топорик имел форму колуна, но рубил он отменно, глубоко врубаясь с древесину, а при завидной силе Егора цены этому топорику в тайге не было. Егор, расчистив место возле первого ствола, наклонился и нанёс первую серию ударов, щепки дружно полетели в стороны. Тут Егор явственно почувствовал, что у него за спиной кто-то стоит и смотрит ему в затылок. Егор перехватил топорище ближе к лезвию топора для удара с близкого расстояния, как учили в Парусном, он знал, что Лена у заимки. Егор резко выпрямился и повернулся готовый нанести прямой удар лезвием топора в лицо непрошенного гостя. За спиной никого не было, только в кронах деревьев щебетали птицы. Егор внимательно осмотрел пространство вокруг себя, но нигде никого не было. Сплюнув и в сердцах выругавшись на свою мнительность, он продолжил рубить ствол ели. Через пару минут работы Егор опять почувствовал, что за его спиной не только кто-то стоит, но похоже и дышит. Егор снова резко развернулся готовый к бою. Никого! Только в этот раз, когда рубил, он даже почувствовал тепло, исходящее от тела стоящего у него за спиной. Так Егор и стоял, всматриваясь в тайгу, не в состоянии срубить даже эту несчастную ёлку. Он не помнил, сколько прошло времени, но среди деревьев кто-то замелькал. Это к нему шла Лена, перебираясь через поваленные и покрытые мхом стволы деревьев.
- Я за тобой. Пошли кушать. Я всё приготовила, - сказала девушка, подойдя вплотную к любимому. - Нам такие нужны стволы на плот? – спросила Лена, рассматривая наполовину срубленную елку.
- Да, Леночка, такие нужны сухие елки. Толще не надо. Их ещё надо как-то доставить к урезу реки. Тут без твоей помощи мне не обойтись, - ответил Егор и неожиданно попросил:
- Лена! Ты постой немного рядом. Я срублю эту елку, и пойдём вместе к заимке на обед.
- Хорошо. Руби, я постою, и вместе вернёмся, - согласилась девушка и немного отстранилась от елки, чтобы не мешать Егору. Егор быстро в несколько сильных взмахов завалил ель. Елка оказалась действительно сухая и почти голая, без веток. Она тихо упала на мох.
- Вот и всё, - с облегчением сказал Егор. Выпрямившись и перехватив топор, он направился к заимке, уверенный, что Лена идёт за ним. Сделав десяток шагов, Егор вдруг услышал удивлённый возглас своей подруги.
- Егор! Ты куда направился? Мы же хотели идти кушать. А ты куда идёшь?
- Куда я иду? Как куда, к заимке, а ты чего стоишь? Пошли! Не отставай от меня далеко Лена, - повернувшись, ответил Егор и продолжил перебираться через поваленные замшелые стволы.
- Стой! Стой, Егор! Ты уходишь в тайгу! – уже кричала испуганная Лена, не двигаясь от поваленной Егором елки.
- Лена! Что ты выдумала. Я иду к заимке. Ты просто потеряла ориентацию, - ответил самоуверенный Егор, продолжая упорно перебираться через стволы, уходя всё дальше в тайгу.
- Стой! Стой! Я тебя прошу, остановись! – уже плакала девушка. – Ты уходишь в тайгу! Егор ну послушай меня, заимка в другой стороне, до неё несколько десятков метров. Послушай меня, любимый! Пойдем со мной! Сделай, как я прошу, ну ради меня. Давай немного пройдём и если я неправа, то пойдём туда, куда ты скажешь. Ну, я тебя прошу, любимый, пойдём со мной, - слёзы у Лены от отчаянья, уже лились ручьём. Егор заколебался.
- Хорошо, Лена. Не плачь. Пошли с тобой прогуляемся немного и потом вернёмся к заимке. Куда нам спешить, - уступил он просьбе девушки. Они вместе пошли туда, куда хотела идти Лена. Через метров тридцать перед ними открылась река и их заимка. Егор стоял в растерянности. Он был уверен, что шёл в правильном направлении, а оказывается, он действительно уходил в тайгу, и если бы не Лена, страшно было даже подумать, чем бы это всё для них закончилось. Каминский всю жизнь кичился своим умением не только отлично ориентироваться в лесу, но и своим особым чутьем, он никогда не плутал по лесу и никогда не терял ориентации, а тут такой казус.
Лена успокоилась. Они приступили к обеду. Егор ел молча. После обеда, похвалив обед и вымыв посуду, он обнял Лену, посадив её себе на колени. Целуя её личико попытался загладить свою вину.
- Прости меня, моя хорошая. Что-то на меня нашло. Знаешь, я был уверен, что иду к заимке. Спасибо тебе моя золотая, что ты настояла на своём. Обещаю впредь тебя всегда слушаться. Вот так Лена и появляются мужья подкаблучники, - перевёл Егор в шутку инцидент. Лена заулыбалась.
- Ну что Леночка, отдохнули после обеда и пора за дело дальше приниматься. Нужно елки нарубить и принести их к воде, - вздохнув, сказал Егор, снимая девушку со своих колен.
- Я с тобой пойду! – опять тревожно заговорила Лена.
- Со мной. Конечно, со мной. Я и сам буду очень рад, если ты будешь рядом. Я начинаю скучать без тебя уже через минуту, если моей Леночки, нет рядом, - ответил он Лене, а про себя подумал: «Это хорошо, моё Солнышко, если ты будешь рядом. Я хоть елки повалю и кукухой не двинусь. Надо с этим психозом прекращать. Сам себя накручиваю. Взгляды, всякие на себе ощущаю. Буду помалкивать и не пугать эту милою белокурою девоньку. Отчаянная, однако, эта моя Белоснежка».
Они вернулись в лес к поваленной ёлке. Егор срубил невдалеке ещё одну ёлку, пока он отдыхал, Лена ошкуривала поваленные стволы. Вскоре нашли ещё две подходящие елки. Повалив их и ошкурив совместными усилиями, Егор разрубил стволы на шестиметровые хлысты. Получилось семь отличных, сухих брёвен. Их хватило на плот в шесть метров длинной и в метр шириной. Теперь нужно как-то эти заготовки трелевать к реке. Понятное дело, только на плечах, и идти придётся по тайге, покрытой замшелыми поваленными стволами деревьев. Егор попытался, взвалив себе на плечо большой с комлем ствол и двинуться с ним, но сразу понял, ему одному этот ствол не дотащить. Пришлось привлечь свою хрупкую спутницу.
Сначала, он помог положить на плечо Лене тонкую часть ствола, а себе взвалил ту, что с комлем. Егор встал первым, и они не спеша двинулись к реке. Идти было недалеко, но приходилось петлять, обходя большие упавшие деревья.
Неожиданно нога Егора соскользнула с мокрого дерева и попала между стволами. Егор начал заваливаться на бок под тяжестью ствола на его плече. Нога же зажатая между стволов, пошла на излом, ещё мгновение и беды не избежать. В очередной раз, как это уже бывало, время для Егора остановилось. Он отчётливо увидел себя с переломанной голенью, испуганную Леночку. Он чётко понял, что она его не бросит, а без него просто погибнет в этой тайге. Единственное решение - это немедленно отбросить ствол в сторону. Время, оно остановилось для Егора, но не для Лены. Егор, падая, откинул ствол в сторону. Ёлка ударилась о землю и спружинив, как хлыст нанесла удар другим своим концом в голову девушки. Лена от удара упала, уронив взбесившуюся ель. Лена ревела во все глаза от боли и обиды.
- Егор, зачем ты бросил бревно? Мне больно! Оно меня ударило по лицу! – ревела девушка, сидя на мху рядом с брошенным бревном. Егор стал успокаивать, девушку обняв её. Он пытался Лене объяснить, что произошло. Наревевшись, Лена успокоилась. Благо никаких тяжёлых последствий, за исключением синяка, удар бревна у Лены не вызвал. Они снова взвалили на плечи треклятое бревно и понесли его к реке. Что им оставалось делать, в лесу их ждали как минимум ещё три таких же тяжёлых ствола.
Весь день, до самого ужина Егор и Лена таскали брёвна к реке. Теперь, они ступали очень осторожно, не желая повторения дневного пришествия. Когда, четыре тяжёлых хлыста, оказались на берегу, Егор оставил вымотавшуюся, с синяком на щеке Леночку у костра, а оставшиеся стволы перенёс один.
Свалив их на берегу, Егор, качаясь от усталости, поднялся к заимке и сел измученный у костра. У него даже не было сил кушать. Лена села рядом и обняла своего мужчину, гладила его по голове. Удивительно, но её руки вернули ему отчасти силы и хорошее настроение. Он, немного перекусив, заметил:
- Смотри, Лена, комары куда-то исчезли. Холодно становится, вот они и попрятались. - Как верно Егор догадался насчёт комаров и это эта догадка очень скоро выйдет ему боком. Понятное дело вязку плота решили оставить на завтра.
Надо сказать, что на этой широте в 65 градусов и 22 минуты, ночи в августе стояли ещё светлые больше напоминавшие сумерки. Егор не стал в этот раз протапливать печь. На это у него не было ни сил, ни желания, да и на кой. Раз любовные страсти поставлены на стоп. Он просто теплее оделся и завалился на шкуры. Последнее что он помнил, это Лена прижалась к нему и прошептала на ухо: «Ты прав Егор. Я мылась и действительно, комары куда-то все подевались, но правда и холодно уже до дрожи…». Дальше слов девушки он уже не слышал. Егор вырубился.
Утром, когда Егор продрал глаза, Лены рядом уже не было, а с улицы тянуло костром и гречневой кашей с грибами и пиммеканом. Егор вышел из заимки и Лена, взглянув на него, всплеснула руками.
- Посмотри, что у тебя с лицом! Тебя же комары за ночь искусали! – Егор провёл рукой по своему лицу. Под пальцами левая часть лица напоминала черепаший панцирь. Лена достала из кармана зеркальце и показала Егору, как он теперь выглядел. Ночью Егор лёг он на правую сторону, так и проспал до утра, а оказывается, комары-то спрятались в заимке. Лена осталась непокусанная. Она всю ночь ворочалась и к тому же, накрылась простынёй, а Егор спал, не двигалась, значит, комары повеселились от души. Егор ничего лучше не придумал, как натереть укусы, а натирать пришлось всю левую часть лица, вьетнамским бальзамом «Звёздочка», который хранился у него в походной аптечке. Ушла вся баночка. Вот только перед тем, как намазать лицо, ему стоило бы умыться, да и руки не мешало бы помыть с мылом, чего он этим утром почему-то не сделал.
До обеда Егор вязал плот на берегу реки. Спустилась к нему Лена.
- Егор, как твоё лицо? - спросила она, тревожно посмотрев на воспалённую левую часть лица своего спутника.
- Плохо, Лена. Горит. Похоже, я занёс грязными руками инфекцию, - дошло до Егора. Только раньше надо было думать.
- Покажи мне, – попросила Лена. Осмотрев его лицо, она констатировала факт.
- Да, заражение, и довольно сильное. Что будем делать? Они поднялись к заимке. Лена решила зелёнкой промазать укусы. Вот только этих укусов было столько, что она могла бы тыкать ваткой до ужина.
- Да замажь ты всю левую часть этой зелёнкой и не возись. Мы же в тайге, перед кем нам с тобой рисоваться, - предложил Егор. Лена так и сделала, выкрасила ему левую часть лица зелёнкой. Теперь Егор был похож на мима. Клоуна с половиной лица выкрашенной в зелёный цвет.
- Слушай, Лена,- обратился он к подруге, - я вот помню закон Архимеда, а чтобы рассчитать водоизмещение плота нам надо знать плотность сухой воды. Ты случайно не помнишь, чему она равна.
- Я-то и закон Архимеда не помню. Я помню, что когда он его открыл, то голый бежал и кричал «Эврика!». Я историк, а не физик. Физику Однораленко Наташка преподает, если ты помнишь.
- Ну, её тут нет. При случае спросим, а сейчас будем действовать по наитию. Свяжем все брёвна вместе, а из верхушек, я ещё и палубу настелю. Остается, надеяться, что он нас выдержит, - полуфантомас Егор отправился на берег реки вязать дальше плот.
К ужину плот был готов. Егор с помощью рычага из еловой макушки, столкнул плот в реку. Он надёжно привязал плот к двум колам, глубоко вбитым в грунт. Привычка Егора всегда брать в поход приличный моток линя от линемёта сыграла ему хорошую службу. Плот вышел крепкий и с виду надёжный.
Утром следующего дня решил изготовить весла для управления плотом. Надо сказать, что никакого опыта по части водного туризма у Егора не было. Тем более опыта спуска на самодельном плоту по горной реке, но когда это его останавливало. К обеду он выстругал два вполне приличных и удобных весла, себе и Лене. Егор спустился к реке, к плоту и в этот момент с верховья реки появилась двухместная байдарка, за ней вторая и третья. Как по заказу Егора, с верховья спускалась группа туристов водников. Егор замахал им руками приглашая причалить. Туристы направили свои байдарки к берегу и уже через пару минут они обменивались с Егором рукопожатиями. Три мужчины и три женщины оказались туристами из Москвы. Такие встречи в среде туристов всегда проходят по законам гостеприимства. Егор пригласил новых знакомых подняться к сторожке. Там они познакомились с Леной. Водники провели более двух часов в гостях у Егора и Лены. Они пили чай, от угощения туристы отказались, а вот историю о поисках снежного человека, выслушали затаив дыхания. Они, искренне восхищались смелостью этих двух криптозоологов, забравшихся в такую глушь. Прощаясь, стоя уже на берегу, Егор спросил Виктора, руководителя этой туристической группы, показывая на свой плот.
- Виктор, ты водник опытный. Что скажешь о моем плоте. Выдержит он нас Леной двоих и как поведёт себя на перекатах Мыла?
- Ты, Егор, связал не плот, а крейсер! Он ещё пятерых таких выдержит, - и внимательно осмотрев саму вязку, добавил: - Отлично связан, сразу видно моряк вязал. Будь спокоен, надёжный плот. Его даже если и захотеть разбить, то на этой реке негде, - Егор сразу успокоился.
- Ты случайно не знаешь, какая скорость течения у Мыла? Сколько мы будем спускаться до села Мыла? - ещё решил узнать у Виктора Егор.
- Течение в среднем полметра в секунду, на перекатах достигает и одного метра, а до села, если по карте, почти 30 километров. Значит, около пятнадцати часов будете сплавляться, - Егор поблагодарил Виктора за ответ. Они с Леной распрощались с туристами. Те отправились дальше вниз по течению, в мгновение, исчезнув за поворотом реки. Забавно, что эти москвичи, даже словом не обмолвились по поводу зелёного лица Егора. Тактичные люди.
Перед сном Егор, наученный горьким опытом, прокурил дымовухой, из консервной банки и шишек всю заимку. Лечь спать Егор и Лена решили пораньше. Завтра они планировали рано встать, чтобы иметь в запасе время на сплав по реке. Прижав к себе женщину, которая уже по привычке мгновенно засопела в объятьях своего мужчины. Егор раздумывал над последними событиями. До него наконец-то дошло, в какую безумную авантюру он втянул слабую женщину: «Завтра начнётся сплав по реке и хотя Тиманский кряж это не горы Кавказа, но всё-таки отвесные, до 400 метров высотой скалы, нависают над руслом реки, а что нас ждет при этом сплаве, я себе совершенно не представляю. Леночка же полностью доверяет мне и верит в меня. Нужно быть очень внимательным и осторожным, а главное - не напугать мою девочку». Так он размышлял, поглаживая сладко спавшую в его объятьях Лену. Неожиданно она открыла глаза. Приподнявшись на руке посмотрела в светлое окошко заимки. На этой широте в августе ещё стояли практически светлые ночи. Лена указала пальцем на окошко и произнесла.
- Какой зверюшка смотрит в окошко! - Затем девушка легла, прижалась к мужчине и продолжила спать. Егор от страха похолодел: «Этого ещё мне не хватало! Зверья, которое ломится в избушку». Он посмотрел на окошко заимки, но там никого не было. За Леной водилась привычка разговаривать во сне, но просто так сбросить со счетов её заявление он не мог. Не та обстановка, чтобы вот так просто отмахнуться от её слов приняв их за сон. Слишком много необычного с ним тут уже происходило. Конечно же, Егор не решился выйти из заимки и поискать ту неизвестную зверюшку которая со слов Лены, заглядывала в окошко, но эту ночь он так и не сомкнул глаз. Благо скоро рассвело. Егор нежно, поцелуями разбудил девушку, и они стали собираться в путь.
Еще с вечера Егор пополнил запасы дров в заимке. Они оставили практически все свои запасы крупы, пеммикана, соли, сахара, чая, консервов которые были у них, оставив себе продуктов на три дня. Спустившись к реке сели на плот, используя рюкзаки как сиденья. Взяли в руки вёсла. Егор обратился к Лене с инструктажем как управлять плотом.
- Лена. Плот сам будет плыть по течению. Наша задача удерживать его на курсе. Нужно чтобы он не вставал боком к течению, а двигался, располагаясь вдоль русла. Поэтому я буду сидеть впереди и грести то с левого, то с правого борта. Твоя задача мне помогать. Если я не буду справляться. Я тебе буду командовать. «Лево руля!». Значит, ты гребёшь веслом слева, а плот идёт вправо. Если «Право руля!». Значит, греби справа, плот пойдёт влево. Поняла? – Лена утвердительно кивнула головой.
- Давай попробуем маневрировать на тихом участке реки. Я сейчас оттолкну плот. Ты попробуй грести с каждого борта. Почувствуй, как у тебя получается маневрировать. Готова? Начинаем.- Егор оттолкнул плот веслом от берега. Повернувшись к Лене скомандовал.
- Давай Лена! Греби, почувствуй, как тебя слушается плот, - Лена начала сначала судорожно хлопать по воде веслом, но вскоре её движения стали осмысленные и плот уже подхваченный течением Мыла стал слушаться девушку.
- Главное, Лена, нам проходить стремнины и перекаты в самом их глубоком месте. Не попасть на камни, чтобы пороги не сломали нам поперечные стволы, и наш плот не рассыпался посредине реки, - сума сойти, во что этот идиот, Каминский втянул девушку.
В полной тишине и в сплошном плотном тумане плот понесло на реке. Егор старался держаться середины реки, но часто ему приходилось, гребя то слева, то справа направлять плот в глубокие стремнины, дабы избежать столкновения с торчащими из воды камнями.
Плот приближался к первому серьёзному перекату. Егор скомандовал.
- Внимание! Внимание Лена! Перекат. Входим в стремнину! - Но его усилий не хватало и он прокричал.
- Лена! Право руля!...Теперь… Лево руля! - Только девушка то ли от волнения, то ли от неумения не справилась и гребла совсем не так, как командовал Егор. В итоге плот выбросило на камни. Раздался треск, Егор и Лена почувствовали, как плот, словно по стиральной доске промчался подпрыгивая на камнях.
– Лена, мать твою! Я же тебе сказал, как грести! Что было тебе непонятно? – закричал он, повернувшись к девушке.
- Не кричи на меня! Я тебе не матрос! – огрызнулась ревевшая и напуганная Лена. Плот успешно и без повреждений проскочил по камням и пошёл, как ни в чём не бывало дальше по течению реки. Прав был Виктор, это не плот. Это крейсер и ему действительно нипочём пороги и перекаты. Надо сказать, что этот первый перекат был самым опасным. Лена уже перестала плакать. Егор повернулся к ней и примирительно заговорил.
- Прости моя хорошая, но я за тебя испугался. Плавать ты не умеешь и водичка в реке, ты же знаешь, на дне лежит лёд. Вечная мерзлота. Прости моя хорошая. – Лена посопела ещё немного носом и сказала, улыбнувшись Егору.
- Я так испугалась, что перепутала, куда и когда надо грести.
- Клади весло моя хорошая. Пусть несёт само течение. Я сам буду направлять, когда будет надо. Нам теперь не страшны никакие перекаты. Давай блесну Зотова закинем. Может, поймаем хариуса. Как раз скоро будет перекат, - Егор распустил леску и за плотом стали буксировать подаренную Валентином Зотовым блесну. Сразу же, Егор почувствовал удар по леске. Она натянулась больше положенного. Он стал выбирать снасть. На её конце плескался приличный хариус, размерами с локоть. Егор отцепил рыбу от тройника блесны. Пропустил ей через жабры ветку ивняка и закрепил хариуса у борта плота. Приближался следующий перекат. Неуправляемый плот, слегка подпрыгивая, к восторгу Лены и Егора перевалил через перекат и поплыл дальше без проблем и повреждения.
Егор всё-таки управлял плотом. Так он приблизил плот к левому берегу, чтобы попасть в глубокую стремнину. Подняв голову, Егор, от неожиданности вздрогнул. Из тумана, в метре от него, протяни руку и достанешь, торчала голова лося. Лось немигающими глазами разглядывал плот и двух человек на нём. Лена тоже увидела лося и даже помахала ему ручкой. Правда, лось никак не ответил на приветствие девушки, и продолжал сохранять достоинство. Только слегка повернув голову, он взглядом проводил плот с двумя чудаками.
Через несколько часов, преодолев уже прилично по реке, Егор причалил плот к правому берегу. Нужно было размять ноги и спину. Плыть по реке предстояло ещё очень долго. Вытащив блесну, они обнаружили на ней ещё одного хариуса чуток меньше первого. Его тоже закрепили за жабры в воде у борта плота. Егор решил посмотреть, а что же находится на вершине горы. Зря, что ли он обучался скалолазанию? Этот недоделанный скалолаз, без страховки, не отдавая себе отчёт в том, что он теперь в ответе не только за себя, но ещё и за доверившуюся ему девушку полез на скалу. Пусть скала была и не отвесная и высотой не выше сорока метров, а это как ни крути двенадцать этажей, но чтобы свернуть шею хватает и меньше. На вершине оказалось – болото! Что крайне удивило и разочаровало Егора. Он стал спускаться вниз к плоту и на полпути в расщелине увидел красивейший кустик яркой спелой земляники. Егор потянулся за кустиком, желая преподнести его своей милой Леночке. Только рука его дотянулась до расщелины, и он сорвал кустик, как его нога неожиданно соскользнула с выступа, и Егор сорвался вниз! Молча, пролетев несколько метров, он с хрустом налетел на скальный выступ и замер без чувств на нём. Лена продолжала суетиться у плота. Она насобирала хвороста, развела костёр на берегу и готовилась сварить обед. Порадовать своего мужчину чудной ухой из хариуса. Вот только один хариус сбежал, а её мужчина лежал без сознания на выступе скалы.
Открыв глаза, Егор понял, что он скорее жив, чем мёртв, а вот цел ли, это было пока ещё не понятно. Кружилась от удара о камень голова. Болела спина, нога, тяжело дышать. Пошевелил ногами, руками, приподнялся. Кажись, всё цело, но было больно двигаться. В руке оставался зажатым кустик земляники. Теперь, уже с предосторожностью Егор, спустился вниз к подножью скалы, преодолев оставшиеся метры. Подошёл к Лене. Она, слава Богу, ничего не заметила. Егор, галантно, сдерживая себя чтобы не застонать от боли протянул девушке букетик земляники.
- Какое чудо! Спасибо, любимый! – Лена взяла землянику. Срывая её губами с кустика с наслаждением скушала. Егор остался доволен тем, что доставил удовольствие своей женщине. Цена, которую он заплатил, за это была не в счёт. Его женщина получила удовольствие - это главное. После обеда они, отправились дальше, вручив свои жизни реке Мыла. Правда, теперь Егор почти не брал в руки весло. Болело всё тело. Он притихший сидел на рюкзаке, благо спиной к Лене и она не видела, с каким трудом ему даётся каждое движение. Уже почти стемнело, когда на левом берегу появилась околица села Мыла. Тайга отпустила двух авантюристов и теперь их ждала опять цивилизация и люди. Плот Егор причалил на краю села. Поставили палатку за минуту. Дров искать было негде и Егору болело всё тело. Они забились в палатку. Постелив одно одеяло и укрывшись вторым, обнявшись, Егор и Лена в момент заснули после полного впечатлениями дня.
Бегство.
Спать им долго не пришлось. Егор и Лена проснулись от холода. Надо сказать, было холодно не на шутку. Понимая, что ни сна, ни отдыха на холодной земле не будет, они вылезли из палатки с синими лицами и трясущимися руками. Уже рассвело, но солнца не было. Стояла пасмурная и холодная погода. Север показал свою суровую суть. Егор решил попить воды, которую набрал с вечера из реки в котелок, но в котелке оказался лёд. Егору стало понятно, что их с Леной, комфортный этап нахождения на Севере закончился. Пора экстренно делать ноги. Снаряжения для ночёвок в холодную пору у него с собой не было, оно всё осталось в Балтийске. Снег же может пойти в любую минуту, до полярного круга две сотни километров.
- Ребятушки! Вы же так замёрзнете! Тебе девонька, не дело спать на мёрзлой земле. Застудишься милая, потом намаешься, - раздался за спиной, дрожащих, от холода Егора и Лены женский голос. Возле палатки стояла местная жительница.
- Вам, ребятки, куда надо-то?
- В Трусово, - ответил, даже не поздоровавшись, дрожащим голосом Егор.
- Так поспешайте. Поспешайте. Лодка отходит большая под мотором в Трусово и вас захватят. Вы только поспешайте к мосткам. Знаете где у нас мостки?- Егор кивнул и быстро свернул палатку. Лена убрала одеяло и котелок в рюкзаки. На все сборы ушло две минуты.
- Что с вашим, детки плотом-то делать? Хорошие сухие брёвна и верёвка справная? – спросила женщина.
- Забирайте себе на дрова и верёвку Вам в подарок от нас. Мы побежали. Спасибо Вам! – Егор и Лена побежали вдоль берега. Они уже видели и лодку и грузившихся в неё людей. Егор свистнул и замахал рукой. Их, конечно, подождали. Лена и Егор вскочили в лодку. Это была действительно большая метров пятнадцать лодка местной конструкции. В ней уже расположились шесть человек и на дне лодки лежали какие-то мешки. Мужик, видно владелец лодки, завёл довольно мощный навесной мотор и лодка, на удивление, резво пошла по реке. Один из пассажиров посмотрев на незнакомцев спросил:
- Вы и есть те учёные, что приезжали к Ульяне? – Лена утвердительно кивнула, она ещё дрожала от холода. Егор быстрее пришёл в себя.
- Значит, из тайги вернулись. Это правильно вы сделали. Не сегодня, завтра выпасть может снег. Вам с вашей одёжкой будет холодно, - продолжил разговор мужчина, но его перебила одна из женщин, сидевшая рядом с Леной.
- Ваня, ты, что не видишь, они же замёрзли. Дай им настойки, чтобы не заболели, предложила она этому Ване. Иван тут же достал из мешка бутылку из-под водки, заткнутую скрученной из бумаги пробкой. Он, с хлопком открыл бутылку и налил в стакан, который тоже вынул из мешка и продезинфицировал его, просто подув в стакан, грамм сто пятьдесят коричневой жидкости. Стакан он галантно протянул Лене. Лена несмело взяла стакан. Испуганно посмотрев на Егора, выпила содержимое.
- Не дыши девонька, не дыши, - посоветовала женщина предложившая Ивану остограммить дрожащих от холода учёных. Пришла очередь и Егора. Выпив он сразу почувствовал, что это самогон, но очень крепкий градусов шестьдесят, не меньше и настоян он на каких-то, скорее всего корнях. Спросить Ивана он не успел. В голове Егора зашумело, и она закружилась. Егор, мельком взглянув на свою Лену, понял, что та уже вырубается. Егор и Лена легли на мешки на дне лодки. Женщина накрыла их большим куском брезента. Они крепко заснули согреваемые внутренним теплом.
Через четыре часа лодка причалила в Трусово. Отдохнувшие и полные сил, как и не было этой холодной ночи в палатке Егор и Лена поблагодарили попутчиков, особенно Ивана, угостившего их волшебным эликсиром, побежали на взлётное поле села Трусово. На поле как раз садился «кукурузник». Он вырулил на край поля и из него выскочили два мужчины, судя по рюкзакам и экипировке, туристы. Егор и Лена подбежали к самолёту. Самолёт разгружали местные жители, а пилоты даже не останавливали вращение винта. Ан-2 оказался грузовой. Егор переговорил с туристами и те уверили его, что с лётчиками можно договориться и цена этого договора – трёшка. Егор быстро нашёл общий язык с пилотом. Оказалось самолёт летит в Печору! Назвать это удачей, это ничего не сказать. Цена вопроса - пятёрка за двоих. Пятерик упал в руку пилота при горячем рукопожатии. Пилот скомандовал Егору и Лене: «Грузитесь туристы, через два часа будем в Печоре». Нормально. Как в Балтийске таксист согласился за пятёрку подкинуть до Кёника пассажиров. Самолёт взлетел и взял курс на Печору.
Ни Егора, ни Елену уже не интересовали бескрайнее море тайги. Они наелись этой тайги, до больше не хочу. Им хотелось скорее назад в цивилизацию. Ощущать себя первобытными людьми в таёжной заимке, обнажёнными занимаясь любовью на шкурах диких животных, конечно прекрасно, но жить в цивилизации несравненно лучше и заниматься той же любовью можно оказывается не менее романтично.
Вскоре, после обеда Егор и Лена уже сидели на вокзале в Печоре с билетами на вечерний поезд до Ленинграда. Вот только внешний вид у них был таёжный и многие граждане на вокзале косо посматривали на них. Они решили переодеться в туалете. Увы, туалет на вокзале доблестного города Печора, как и принято, находился на улице. Пусть и не такой токсичный, как в других городах, но тоже не с запахами сирени. Первой отправилась в женский туалет переодеваться Лена. Егор остался сидеть с рюкзаками. Пришла очередь и Егора сменить на цивильный свой таёжный наряд. Вот только он ничего не мог, поделать с зелёной половиной своего лица. Если ни в Мыла, ни в Трусово никто не обращал внимания на его необычный вид, то в Печоре окружающие не отводили глаз от его боевой раскраски. Егор вышел из туалета и оказался в кольце четырёх милиционеров.
- Гражданин! Предъявите Ваши документы, - обратился старший сержант к Егору. Егор молча достал удостоверение личности, отпускной билет и протянул их сержанту. Сержант, изучив его документы, с недоумением вернул их Егору, и отдав честь, спросил.
- Простите товарищ мичман, а что вы делаете в Печоре. Если не секрет
- Не секрет старшой, не секрет, - Егор протянул старшему сержанту мандат от Дарвинского музея с просьбой о содействии госорганов предъявителю сего документа. Сержант, прочитав его, встал по стойке смирно. Его примеру последовали и остальные трое милиционеров. Ещё раз, отдав честь и вернув Егору мандат спросил.
- Нужна какая-нибудь помощь товарищ мичман?
- Нет, спасибо, сержант. Спасибо, мы уже возвращаемся назад. Спасибо! – Сержант, и его команда, ещё раз козырнув, отошли от Егора.
- Что они хотели? – спросила Лена, наблюдавшая всё со стороны.
- Ничего. Проверили документы. Это же край лагерей, - ответил Егор. Они отправились, на посадку в вагон подошедшего к перрону состава на Ленинград.
В этот раз им досталось купе и места верхнее и нижнее. Лена предложила Егору покрыть каким-то немецким чудо-лекарством его зелёную часть лица и превратить тем самым зелёную морду в человеческое лицо. Ехать больше суток. Так и сделали. Немецкое чудо покрыло левую часть лица его густой белой пеной. Оказалось согласно инструкции держать пену эту нужно непрерывно не менее шести часов. Егор, как отъехали от Печоры, дорвался до чая. Проводница, не скупясь, принесла в купе с десяток чашек хорошего чая. Теперь вода искала дырочку. Пришлось Егору, идти в туалет с пеной на лице. В коридоре ему попался малыш лет пяти. Увидев такое чучело, каким являлся криптозоолог, малыш испугался и разревелся на весь вагон, собрав в коридоре почти всех пассажиров. Егору и Лене пришлось долго извиняться за свой поступок, а мать малыша сказала Егору: «Взрослый человек, а занимается такой ерундой! Детей ходит по вагону пугает. Педофил!». Неясно только было, почему же – педофил? И кто это такой? В те времена это слово не было столь популярно. Не знал Егор, что это ещё не последнее происшествие, связанное с его пострадавшим от комаров лицом.
Через шесть часов Лена удалила с лица пену. На лице под пеной оказалась нежная, как попка младенца, розовая кожа! Действительно, чудо-пена из Германии: «Как хорошо, что наши отцы и деды не добили этих немцев в сорок пятом», подумал Егор, изучая в зеркало на двери купе, розовую и гладкую левую часть своего лица.
До Ленинграда добрались без приключений. В вагоне Егор оставшееся снаряжение и тяжёлые части обмундирования переложил в свой большой, на 75 литров рюкзак. Справедливо считая, что Лене хватило таскания тяжести за плечами на Северах. Они вышли на перрон Ярославского вокзала Ленинграда! Они в Питере! Город-легенда! В их распоряжении целый день и вечер. Поезд на Калининград только вечером. Егор резко рванул с земли рюкзак, закинув его на плечо, хоть рюкзак и был вполне подъёмным. Неожиданно Егор почувствовал, как его левая часть лица полыхнула жаром. Лена взглянув на своего мужчину, опять всплеснула руками, и как у заимки протянула Егору зеркальце. Левая часть лица Егора превратилась в сплошной синяк. Розовую кожу младенца теперь заменил черно-фиолетовый фингал на всю половину лица, словно Егора кто-то от души наотмашь, приложил лопатой или веслом. С таким лицом гулять по Ленинграду - это будет круче, чем с зелёным по Печоре.
Егор и Лена решили в первую очередь сходить в баню и привести себя в порядок. После бани, словно вновь родившиеся, отмытые от таёжной грязи и запахов, они пошли гулять по Ленинграду.
Егор захотел пива. Он посадил Лену в кафе с мороженым, а сам направился через дорогу в пивной бар. Очередь в бар была небольшая, из пяти человек. Двигалась она достаточно быстро. Увы в Советском Союзе очереди это обыденное повседневное явление. Очереди были везде и всегда, можно сказать что слова, «дефицит» «очередь», «блат» это синонимы к словосочетанию «советский строй». Егор стоял в середине очереди и терпеливо ждал. Неожиданно к двери бара подошли два приблатнённых мужика. Их Егор определял на раз ещё со времён своей оперативной молодости. Эти два ханурика решили, что очередь - это не про них, и встали у двери, ожидая, когда та откроется. Все в очереди молча потупили взгляд, видно, эта парочка им была знакома, только не Егору, который уже две недели не пил пива, да ещё после парилки.
- Эй, бакланы! Ну, ка метнулись в конец очереди! Мигом! Я второй раз повторять не буду – крикнул Егор. Бакланы медленно повернулись.
- Кто это там вякает…, - развязано начал один из них. Повернувшись, он увидел перед собой всего мятого и с огромным синяком на пол-лица здорового детину. Этот детина был не местным. Он, похоже, не догадывался, что они принадлежат к клану неприкасаемых, и мог запросто пришибить одним ударом кулака. Судя же по синяку на его лице, убить этого парня видно уже пытались и безуспешно. Два баклана молча, отошли от двери, и встали в конец очереди, с опаской поглядывая на Егора. Егор не искал конфликта. Он спокойно дождался своей очереди. Заправившись неплохим пивком, покинул пивнушку, поспешив к заждавшейся его Лене.
Ночь до поезда они гуляли счастливые по Ленинграду. Много говорили и не могли наговориться. Им так было интересно и хорошо вдвоём, особенно после того как они вырвались из лап тайги.
Ещё через сутки Егор и Лена забрали на Южном вокзале в камере хранения пресловутый дипломат Лены. Затем они на дизеле отправились в Гастеллово. Так закончилась первая экспедиция криптозоолога Егора Каминского по следам снежного человека.
Глава одиннадцатая
За штатом
На паркетных фронтах генералов не счесть,
Но в связи с театральным сезоном.
В новой драме страны офицерская честь,
Вне закона, вне закона.
Сергей Трофимов.
Дом с приведениями.
Егор и Лена вернулись в Гастеллово, в скворечник учительского дома. Была середина августа, и у Егора ещё оставалась половина его отпуска. В Балтийск возвращаться он не хотел. К его огромному удовольствию Лена пригласила пожить Егора у неё.
Буквально через несколько дней, по возвращению с Печорского края, у Егора поднялась высокая температура, появилась слабость и тошнота. Он, два дня провалялся в комнате Лены, с непонятно какой болезнью. На правом предплечье Егора начал созревать огромный фурункул. Егор чувствовал себя с каждым часом, всё хуже и хуже. Лена отвела его к местной фельдшерице, молодой девушке. Та, в амбулатории посёлка, вскрыла фурункул. Егор уже на следующее утро Егор пошёл на поправку.
- Егор! Давай устроим туристический поход по местам разведчиков для школьников Гастеллово. Вот прямо завтра и пойдем. Ненадолго, может на три дня. Согласен? – неожиданно предложила Лена и хотя Егор ещё не совсем восстановился после болезни, он не смог ей отказать.
Стали готовиться к походу. В поход решили взять Однораленко Наталью Фёдоровну, и учеников школы: Колю Волчева, Сергея Калёнова и совсем уже мелкую девочку Наташу Желябикову. Маршрут похода Егор проложил на карте из киоска «Союзпечати» и пятёрка гастелловских туристов, под его руководством, не теряя времени, отправилась в свой первый поход по местам действий разведчиков
Во время движения Егор обучал двух учительниц и учеников азам туризма, ориентированию на местности, выживанию в экстремальных условиях окружающей среды. На привалах и ночёвках он рассказывал о судьбе разведчиков, о том, что им пришлось испытать в годы войны в тылу противника, в Восточной Пруссии. В той Восточной Пруссии, где теперь, благодаря подвигу разведчиков, выпало жить им, жителям посёлка Гастеллово.
Режим движения туристической группы Каминского был стандартным, без скидки на юный возраст его участников. Час в движении - пять минут привал. На каждом привале Егор приучал детей перекладывать рюкзак и переобуваться. Снять сапоги, а резиновые сапоги оказались самой лучшей обувью для походов по лесам и полям Калининградской области, затем снять и надеть по-новому носки и обуться.
- Егор Анатольевич, зачем переобуваться нам каждый час? – спросил Колька Волчев.
- Понимаешь Коля. Сапог резиновый, ноги потеют. Носки влажные и на них образуются складки. Эти складки в кровь могут натереть тебе ступни. Поэтому, сняв носок, ты не только проветрил ноги, но и складку убрал. Если она снова и образуется, то в другом месте, а через час мы её опять расправим и спасём твои ноги от наминов и мозолей. Рюкзак тоже надо переложить. Пока идем, груз может сместиться, изменится центр тяжести, станет тяжело идти, будешь быстро уставать. Поэтому переложить рюкзак минута, а силы экономит надолго. – Все участники похода внимали словам Егора, за исключением Наташки Однораленко. Она ещё студенткой, или позже участвовала в туристическом походе и даже ездила на туристический слёт, поэтому слова Егора она высокомерно игнорировала. Ну что же, вольному воля, спасённому рай. Не знала ещё Однораленко, что игнорировать слова Каминского уж очень чревато последствиями и ей придётся вскоре в этом убедиться. Егор продолжал растолковывать детям и Лене азы туризма.
- Так бывает, что какая-то вещь или предмет упрётся в спину и давит. Сразу-то незаметно, а через время человеку уже больно в этом месте. Турист начинает отставать. Задерживает всю группу, становится обузой для всех. Чтобы проучить такого нерадивого туриста ему нередко незаметно подкладывали в рюкзак камни. Он-то на привале рюкзак не перекладывает так и тащит их до привала, а на стоянке достаёт из рюкзака спальник, а там камни. Пусть и жестокая, но хорошая наука, для такого раздолбая. Быстро доходит.
За день группа Каминского проходила по тридцать пять километров, что вполне соответствовало нормативу на значок «Турист СССР». Две ночёвки они провели в палатках. Третью решили провести в заброшенном доме в посёлке Зелёново. при немцах Михенвальде. Этот дом Егор Каминский не в шутку называл «Домом с привидениями», к этому у него были самые серьёзные основания. На просьбы и мольбы его туристов, рассказать им, почему он называет бывшее немецкое лесничество, домом с приведениями, Егор отвечал непреклонно: «Придём если в него, я вам там всё и расскажу».
Очередная часть маршрута, до железнодорожного моста через реку Швента, проходила вдоль высоковольтной линии электропередач. За триста метров не доходя до железки, Егор обратил внимание на странные символы на земле в лесу, рядом с просекой под высоковольтку. Он показал их Лене и Наташке Однораленко. Они решили отвести детей на железку, а сами, оставив рюкзаки у моста вернуться обратно и внимательно изучить эти непонятные знаки на земле. Так и поступили. Егор, Лена, Однораленко и малая Наташка вернулись на просеку, оставив с вещами мальчишек. Даже Егор не мог предположить, во что оставление пацанов одних, впоследствии выльется.
Знаки на земле действительно казались странными и не объяснимыми. В лесу, в центре точного круга диаметром метров пятнадцать, были проложены неглубокие, шириной в два штыка лопаты траншеи. Почва отваливалась рядом, на грядку такой же ширины. Сразу понятно, что этим знакам не один десяток лет, так как эти круги поросли уже приличными соснами и елками. Таких кругов оказалось - три. Расположены они относительно друг друга в форме равнобедренного треугольника. Более того, по периметру кругов в ряд выложены валуны и камни. Значит, периметр каждого круга окаймлён камнями.
- Ну, что скажете, историк и физик? – спросил Егор женщин. Те только пожали плечами. Обследовав, более тщательно эти круги, они так ничего больше не найдя, отправились к мосту, где оставили мальчишек. Коля и Сергей спали на рюкзаках, как будущие солдаты они спали и ели впрок.
У моста Егор высказал своё мнение об этих кругах.
- Заметьте, что же сразу бросается в глаза? Во-первых, круги расположены в форме равнобедренного треугольника. Теперь, во-вторых, снят только плодородный слой, до белого материка и уложен рядом. Значит, получились полосы. Черная и белая полоса. В-третьих, камни по периметру, это, скорее всего, те камни, которые попались при копке. Камни не лежат плотным кругом, а через разные интервалы. В-четвёртых, лесок, который вырос в кругах, приблизительно весь одного возраста, а значит, эти круги были выкопаны в одно время и на вырубленном участке леса. Мы имеем дело с тремя полосатыми кругами. Эти круги являлись отличным ориентиром и хорошо заметны только с воздуха. Скорее всего, эти круги были сделаны немцами. Нашим, после Победы, они не нужны, а до неё наши не имели возможности их выкопать. Эти круги ориентиры для лётчиков. Для каких целей - не знаю. Вряд ли для бомбометания и стрельбы. Скорее всего, на это указывает форма треугольника, для отработки точности парашютирования. - Лена и Однораленко были разочарованы и одновременно восхищены словами Егора. Как он легко и быстро объяснил назначение этих кругов. Вот, что значит – разведчик!
Отдохнув у моста и надев рюкзаки, группа Каминского отправилась в пресловутый дом с приведениями. Где им и предстояло провести последнюю ночь похода перед возвращением в Гастеллово.
«Дом с приведениями», это старое немецкое лесничество. На двери в дом висел номерной замок. Егор, уже знал номер к этому замку. Они без проблем вошли в заброшенное и зловещее здание. Как большинство немецких домов, этот тоже имел два этажа и многокомнатный подвал, чердак с коптильней в дымоходе и по четыре комнаты на каждом этаже. Ужинали во дворе, разведя костёр. Вокруг дома располагались отличные каменные сараи. Словно и не было ни войны, ни сорока лет после войны. Сорока лет разграбления и разрушения Восточной Пруссии победителями. Ни у кого не появилось желание осмотреть сараи. Слишком зловещая атмосфера стояла вокруг. Егор, женщины и дети чувствовали тревогу, которая будто бы висела в воздухе. Поужинав на скорую руку, туристы поспешили в дом. Уже стемнело и становилось действительно страшно. Расположившись в доме на полу, в большой комнате первого этажа на спальниках, привалив входную дверь огромным камнем, Егор, приступил к рассказу, почему же этот дом получил название - «Дом с приведениями».
- Узнал я об этом доме в июле этого года. Когда мы с моряками ушли из вашего Гастеллово. Наш маршрут тоже пролегал через тот железнодорожный мост. Вышли мы с моряками к этому дому также под вечер, правда, уже стемнело. Я открыл замок, как и сегодня, с помощью кода.
- Откуда тебе был известен код замка? – спросила Лена.
- Эти замки имеют одну общую особенность. Если слегка покачивать каждым роликом набора кода, то можно почувствовать лёгкий люфт. Надо выставить те значения, на которых был этот люфт – это и есть код, - ответил Егор Лене. Волчев Колька схватил сразу замок, стал пробовать открыть его. Ему это вскоре удалось. Он радостно поднял вверх открытый замок. Егор продолжил.
- Вошли мы в дом. Тогда, как и сейчас, в доме не было электричества. Поэтому двигались мы друг за другом с включённым фонариком. Значит, пошли, осматривать помещения. Замыкающим шёл Паша Денисов, и вдруг…, - Егор перевёл дух. Все присутствующие замерли, затаив дыхание, ждали продолжения. - Значит, вдруг, кто то из темноты, срывает, с головы Денисова берет. Паша с разворота бьёт в темноту, а там никого нет… - В комнате повисла мёртвая тишина. Дети, прижавшись от страха к Лене и Однораленко, открыв от напряжения рот, не мигая, смотрели на Егора. Егор, выдержав паузу, опять заговорил, только уже тихим голосом, постоянно вращая головой по сторонам.
- Паша, отстал от нас, пока воевал с призраком. Догнал и говорит мне: «Товарищ мичман! Здесь кто-то есть. У меня с головы, сзади, кто-то сорвал берет, а наши-то все тут». Я ему отвечаю: «Да ладно, Паша. Не дури. Кто мог у тебя сорвать берет с головы?», а он мне своё: «Сорвали, товарищ мичман! Сорвали! Где же он тогда?». Смотрю, а берета-то, точно на нём нет. Пошли мы дальше. Вы, уже заметили, что все комнаты сообщаются, закольцованы. Значит, вышли мы в эту комнату. В которой сейчас с вами и находимся. Слышим, над нашей головой, на втором этаже, кто-то бегает. Стучит каблучками по полу, будто ребёнок играет и смеётся, бегая от стенки до стенки. Тут я вам скажу, мы здорово перетрухали тогда. Даже от страха присели, а ребёнок на втором этаже, то затихнет, но стоит кому-то из нас пошевелиться, он сразу бегать начинает, стуча каблучками по полу. Периодически хихикает, а то начинает сопеть. Неожиданно, Егор замолчал. Он, подняв указательный палец кверху, шёпотом спросил.
- Вот слышали? Только что кто-то наверху хихикнул и прошёлся по полу? Наташка Желябикова, ей-то было всего десять лет, мальчишки старше на два года, заревела, заливаясь слезами. Однораленко и Лена прижали пацанов и девчушку к себе ещё сильнее, они с ужасом смотрели на потолок. Ситуация ещё больше усугублялась, прыгающими по стенам отблесками от горящей свечи. Неожиданно, что-то хлопнуло на втором этаже, а по комнате пронёсся лёгкий ветерок, как будто кто-то прошёл рядом с лежащими на полу туристами. Теперь уже дрожа от страха, плакали и пацаны, и женщины. Каминский, как истинный садист, не унимался.
- Понятное дело, мы в приведения не верили. Мы же моряки. Орлов и Денисов взяли фонарик и отправились на второй этаж узнать, что там за дух бродит. Женщины и дети перестали плакать. Не мигая уставились в рот Егора. – Я, с моряками, остался их ждать. Сели на вещмешки посреди этой комнаты и закурили. Правда, шаги над головой прекратились, а вот хихиканье иногда мы слышали. Покурили. Ещё покурили. Прошло уже пять минут! Орлова и Денисова нет! Тишина. Словно растворились наши товарищи. Ну, думаю, никак в потусторонний мир переместились. Слушайте, я и сам стал волноваться. Прошло ещё пять минут, а от Орлова и Денисова ни звука. Как сквозь землю провалились. Слышим, какие-то удары появились. Будто кто-то морзянкой пытается сигнал SOS выбивать. Удары как по железу, словно на корабле, с тремя короткими и тремя длинными промежутками. Сказать, что женщины и дети уже не дышали - это ничего не сказать. Егор продолжал, ещё больше нагнетать ситуацию, совсем понизив голос.
- Делать нечего. Взял я топорик и с матросом пошли наверх. Поднялись на второй этаж, а там нет никого! Пустые комнаты и только от стены стук исходит. Морзянкой пытаются сигнал SOS отбивать. Мистика! Я понимаю, что ещё немного, и я сам с ума сойду! - Егор опять замолчал. Неожиданно что-то в коридоре со скрежетом грохнуло об пол! Женщины и дети в ужасе закричали, а Егор, вскочив, схватил топорик и приготовился к бою, закрыв собой лежащих на полу учителей и учеников! Когда крики туристов стихли, Егору уже было не до приколов над детьми и учителями, он сам испугался, вернее, довёл себя до испуга. Матерясь, правда, про себя, он вышел в коридор, подсвечивая себе фонариком. Прислонённый к стене в коридоре лом упал на пол, съехав со скрежетом по стене. Наверное, плохо стоял. Егор вернулся в комнату. Зажёг ещё две свечи. Стало светлее. Потом, сел возле насмерть перепуганных и наревевшихся вдоволь детей и женщин и уже весёлым, громким голосом заговорил.
- В коридоре лом упал, что к стене был прислонён. Видно плохо прислонили. Понятное дело никаких приведений в этом доме не было, и нет. Орлов и Денисов, зашли в коптильню, а дверь за ними захлопнулась. Замок там хитрый с защёлкой, немецкий, только снаружи можно открыть. Вот они и отстукивали SOS. А вся коптильня изнутри обита жестью. Поэтому и звук так же звучал когда бьют по металлу. Как на корабле. Я их выпустил. Наверху мы поймали живого - ёжика!
- Ёжика!!! – в один голос выдохнули дети и учителя и с облегчением улыбнулись.
- Он, видно, проник в дом через подвал, там окна без стёкол и охотился за мышами, а мы его побеспокоили. Вот он своими лапками с коготками и стучал по полу, и он же сопел. Хихикала труба одной из печек от ветра. Мы закрыли поддувало и хихиканье прекратилось. Закрыли и окна на втором этаже, и сквозняки прекратились. Берет, с Пашкиной головы, сорвал кусок провода от электропроводки. Берет так и валялся возле этого провода, – теперь и дети, и Лена, и Однораленко смеялись как ненормальные. Они смеялись над своими недавними страхами. Уставшие после длительного перехода, наплакавшись и насмеявшись, начинающие туристы, мгновенно заснули крепким сном, как говорится, без задних ног. Конечно, Каминский не был бы Каминским, если бы не замутил очередную авантюру. Он рано утром, когда сон самый крепкий, осторожно, взял на руки крепко спавшего Колю Волчева и перенёс его в другую комнату, положив на спальник и прикрыв курткой. Егор выходил по нужде. Он осторожно отодвинул камень от двери, чтобы никого не будить. Потом вернулся в большую комнату и со всеми, лёг спать, а камень не придвинул к двери.
Утром, когда все проснулись, Волчев никак не мог понять, как же он оказался в другой комнате, если ложился спать со всеми. Не понимали и Лена с Натальей Однораленко. Стали уже собираться, когда вдруг раздался голос Натальи Однораленко.
- Кто выходил из дома ночью или утром? Камень отодвинут от двери, – все заявили, что не выходили, в том числе и Егор. Лена не поверила ему и сказала.
- Только ты в состоянии отодвинуть камень. У нас ни у кого не хватит сил, - Егор парировал.
- Наверное, поэтому я с вечера просил тебя и Наталью Фёдоровну помочь мне придвинуть его к двери. Он же тяжеленный. Мне его одному не поднять. – Камень действительно, весил килограммов пятьдесят. Вот только Егор врал, как сивый мерин. Он спокойно поднимал и семьдесят килограмм и больше. Только тайну «Дома с приведениями» нужно было сохранить. Забегая вперёд надо сказать, что легенда о доме с приведениями, не один год циркулировала в туристической среде. Лена, Наталья Однораленко опять напряглись, ожидая от Егора в очередной раз объяснение, но оно не последовало. Потом Егор долгие годы морочил голову Лене, утверждая, что тогда утром, в доме с приведениями, он даже не прикасался к этому камню. Должна же быть загадка не только в женщине. Тем более женщины, даже историки и учителя, так легко ведутся на сказки и верят во всякую чушь.
Группа Каминского, ранним утром покинув «Дом с приведениями» вышла на конечную часть маршрута. Предстояло вернуться к железнодорожному мосту, пересечь небольшой лесной массив и выйти к шоссе Сосновка-Большаково, к памятнику разведчику группы «Джек» Иосифу Зварике. После моста Егор решил двигаться через лес. Так он хотел научить своих туристов ходить по азимуту. Этот отрезок пути был в два километра. Хотя август в Калининградской области, как правило, тёплый месяц, но это утро выдалось невероятно холодным. Тем более, как только Каминский углубился в лес, откуда ни возьмись, лёг плотный туман. Да, такой плотный туман, что в пяти шагах ничего не было видно.
Егор остановился на краю небольшого болотца. Он стоял и в растерянности смотрел себе под ноги. У его ног росла морошка! К нему подошла не менее удивлённая Лена.
- Ты что-нибудь понимаешь? - спросил он девушку. - Мы точно уже не на Печоре?
- Не знаю? Мистика, и только? Что будем делать? - задумчиво ответила Лена. Наклонившись, она сорвала ягоду и нерешительно положила её в рот. Потом пожав плечами, произнесла:
- Морошка, как морошка. Такая же вкусная, как и в Медвежино. Откуда она тут?
- Ты уверена Лена, что это не какой-то пространственно-временной портал и мы ещё в области, а не опять где-то на Севере? Смотри ни птиц не слышно, ни звуков никаких, ни машин, ни поездов. Тишина зловещая, - Лена повертела головой и прислушалась.
- Да, действительно тихо. Что будем делать? – уже с тревогою в голосе спросила она Егора. Каминский улыбнулся и подумал: «Господи, ну какие же они дурочки все эти женщины! Ведутся на раз! На всякую ерунду. Действительно дурёхи, наивные и доверчивые к тому же», а затем вслух громко сказал, чтобы слышали все:
- Что будем делать? Вот что! Снимаем рюкзаки и кушаем морошку, эту вкуснейшую ягоду. - Болото оказалось небольшое, метров пятнадцать в диаметре, морошка росла узкой полоской по его краю. Ягоды хватило всем, только Егор не ел. Пусть женщинам и детям достанется больше. Уничтожив, дары природы и подкрепившись, туристы двинулись дальше. Удивительно, но только они отошли от болотца, на котором до этого росла морошка, туман стал рассеиваться и быстро пропал совсем. Егор повернул голову к идущей следом Лене и спросил:
- Туман-то Лена исчез? Интересно где мы теперь, а главное, в каком времени, как бы с фашистами не встретиться. Ведь шлёпнут на месте, как советских диверсантов, - Лена ничего не ответила, но страх в её глазах явно читался. Несчастная Елена Васильевна, она ещё даже и не представляла, с каким авантюристом её свела судьба. Забегая вперёд, стоит сказать, Егор Каминский потом десятки раз водил туристические группы по этому маршруту, и как он ни старался, выйти на это болотце ещё раз, ему так и не удалось. Через полчаса они вышли на шоссе. Лена молча, с вопросом смотрела на Егора.
- Выдохни историк. У немцев дороги мощёные камнем, а это наш советский долбанный асфальт.
- Вы о чём? – спросила Однораленко.
- О своём, о женском, - ответил ей Егор и скомандовал. - Привал! Перекусим сухпайком. Нам ещё предстоит пилить по шоссе до Большакова, а там уже, на автобусе вечернем, до Гастеллово. Наталья Фёдоровна, доставай, у тебя в рюкзаке паёк. У нас с Еленой Васильевной вода. – Туристы расположились на обочине отойдя пять метров от асфальта. Пока кушали, Волчев и Калёнов, странно переглядывались. Егор заметил их заговорщицкие взгляды, но пока не понимал, в чём дело. Коля Волчев неожиданно спросил Однораленко.
- Наталья Фёдоровна, а Вы в очках хорошо видите?
- Хорошо вижу Коля, а что тебя мои очки интересуют? – в свою очередь, спросила его Однораленко:
- Нет. Я так просто спросил. Вы в них и вблизи и далеко хорошо видите? – не унимался мальчишка.
- Да!
- Это точно, что хорошо видите? – теперь включился и Сергей Калёнов в разговор.
- Да хорошо я вижу! Что с вами, мальчики, случилось? – ответила ничего не понимающая Наталья Фёдоровна. Егор почувствовал, что вопросы пацанов, не простое любопытство, но что они затеяли, он ещё не понимал.
Закончив приём пищи и надев рюкзаки они вышли на финишную прямую. Надо сказать эти последние пятнадцать километров дались тяжело всем. Неожиданно потеплело и выглянуло солнце, а весь путь пролегал по шоссе, от которого вскоре стал исходить жар. Через четыре часа измученные туристы расположились у входа в Большаковский универсам. Поход можно было считать законченным. Осталось только дождаться автобуса на Советск, идущего через Гастеллово и подвести итоги похода. Женщины и маленькая Наташа пошли в магазин за вкусняшками и напитком «Буратино», да и домой для ужина надо было бы что-то прикупить. Мужчины сидели на скамейке с рюкзаками.
Вернувшись из магазина, Лена и Однораленко стали укладывать покупки в рюкзаки, а маленькая Наташа, передав мальчишкам две бутылки напитка и две сдобные булочки, стали в обе щеки. уплетать сладости, запивая их самым вкусным в мире напитком «Буратино». Неожиданно, Наталья Фёдоровна Однораленко выпрямилась и повернулась к Егору. В её руках были два приличных булыжника весом по три килограмма каждый. Она только что вытащила их из своего рюкзака. Егор от удивления присвистнул: «Вот о чем эти засранцы переглядывались на привале! Вот к чему эти вопросы о зрении!». Догадался Егор, но мальчишки уже отбежали на приличное расстояние и смотрели на взрослых, готовые в случае опасности задать стрекоча. Наталья Однораленко села на скамейку и заплакала, не выпуская камни из рук. Лена стала её утешать, укоризненно мотая головой и глядя то на Егора, то на стоявших, на безопасном расстоянии мальчишек.
- Они их тебе в рюкзак могли подложить только на мосту. Когда мы ходили круги смотреть. Значит, пёрла ты их на себе прилично. Снимаю шляпу, - сделал выводы Егор и посмотрев на плачущую Наталью, добавил: - Наталья, может ты камни всё-таки бросишь, или ты с ними уже сроднилась и потащишь их домой, как память? - Однораленко бросила камни и стала укладывать рюкзак. Мальчишки нерешительно подошли.
- Наталья Фёдоровна! Мы Вас хотели научить. Надо же рюкзак перекладывать на привале. Егор Анатольевич так учил, а Вы не слушали…- начал Колька Волчев.
- Эй! Алло! Архаровцы, не переводим стрелки на Егора Анатольевича. Вы сами это придумали. Я вам такой команды не давал, - прервал мальчишек Егор.
- Я с вами, мальчики, больше не разговариваю! – заявила обиженная учительница, а Егор улыбнулся и подумал про себя об Однораленко: «Сама ты как ребёнок и ничем не отличаешься от этих детей». Подошёл автобус, и спустя двадцать минут, туристы выходили на повороте в посёлке Гастеллово. Егор и Лена отправились в свой скворечник, остальные разошлись по домам. Итоги похода, пока ехали, подвели в автобусе, там же мальчишки попросили прощение у Натальи Фёдоровны. Она их, конечно же, простила и неожиданно поблагодарила за науку.
Военно-патриотический клуб «Поиск»
Наступил сентябрь, а отпуск у Егора ещё продолжался. Ему совсем не хотелось возвращаться в Балтийск. Ни в часть, ни домой. Ему не хотелось расставаться с Леной, а она уходила в школу и проводила в ней почти весь день. Егор отдохнул после походов, выспался на всю оставшуюся жизнь и решил действовать. Ночью после любовных утех он предложил Лене:
- Давай я проведу несколько тренировок по рукопашному бою с твоими учениками?
- А что так можно? - обрадовалась Лена.
- Конечно. Я же в части инструктор по физподготовке и рукопашному бою. Сделаем акцент на приемы личной обороны, на те, что можно легко и быстро освоить и к тому же на физподготовку.
- Давай! А кого из детей позвать?
- Желательно старшеклассников.
- Девочек или мальчиков?
- Да всех. Для начала, не больше двадцати, кто-то сам отсеется, кого-то придётся выгнать. Проведём первое занятие, и станет понятно, как действовать дальше. Пока у меня ещё отпуск, есть десять дней. Мы можем провести четыре занятия. Я, поеду в часть, и там буду решать, как мне сделать так, чтобы мы могли чаще видеться.
Счастливая Лена прижалась к своему мужчине. Они опять занялись своим любимым делом. Успокоившись и отдыхая, Егор вернулся к прерванному страстью разговору.
- Лена, ты же историк и грех тебе не воспользоваться этой ситуацией с разведчиками. Тем более, под вашим посёлком погибла почти вся группа. Эту историю можно интересно раскрутить.
- Я уже думала. Хотела попросить у тебя информацию о группе и ещё, познакомить меня с Довбышем Виктором Ивановичем. Я хочу сделать стенд в школе о разведгруппе «Мороз». Как ты на это смотришь?
- Мелко мыслишь, моя девочка. Не тот масштаб ты предлагаешь. Я тебя, во-первых, сведу не только с Довбышем, но и с Гуцал, с её поисковой группой. Во-вторых, мы с тобой, под твоим руководством, организуем в школе военно-патриотический клуб «Поиск». Наберём в него детей из старших классов. Ты с их помощью организуешь поисковую работу по разведчикам. Я тебе дам координаты архива разведки и научу методике сбора разведывательной информации. Эта метода подходит и для поиска разведчиков и их родственников. Задача, для начала, найти всех родственников разведчиков группы «Мороз». Для тех детей, кто будет в клубе, еженедельные занятия по рукопашному бою и ежемесячные туристические походы. Это стимул для детей. Я договорюсь с командиром отряда, чтобы он на воскресенье отпускал меня к вам. Такой расклад тебя устраивает? – Предела восторгу Лены не было. Она жарко целовала Егора и восхищалась его планом. Глупенькая и наивная женщина, она и не догадывалась, что её сейчас, без крика и истерики, так просто завербовала военная разведка. Теперь она будет делать всё, что ей скажут, и будет делать это добровольно и добросовестно, даже не подозревая, что работает, по большому счёту, на ГРУ. С каким аферистом она связалась, Лена поймёт только через много лет, а тогда, они оба были счастливы. Лена потому что её любимый мужчина оказался ещё и сторонником её увлечений, а Егор потому, что он заполучил не только красивую, нежную, ласковую женщину, а ещё и завербовал отличного агента. Правда, справедливости ради, надо сказать, что и на разведку, и на вербовку Лены, Егор клал с пробором. Ему нужен был легальный повод, чтобы как можно чаще видеть эту, такую теперь желанную им женщину, а на Родину и на её проблемы ему уже давно было наплевать. Это Джеймс Бонд, агент 007, служил королеве Англии и попутно соблазнял и вербовал женщин. Егор, в первую очередь служил себе. Он наконец-то заполучил женщину близкую ему по духу. Женщину, которую он искал так долго и пусть даже с помощью разведки, он её нашёл, соблазнил и привязал к себе. Что будет дальше? Егора не волновало. Он привык решать вопросы по мере их возникновения. Во главе угла стояли отношения с Леной, а разведка как способ достижения цели. На войне и в любви все средства хороши. Если же более цинично, то можно вспомнить и масонов «Цель оправдывает средства!». Цель была – Лена и в средствах для её достижения Егор не стеснялся. Он не хотел наступать дважды на одни и те же грабли и опять потерять дорогую ему женщину, как это уже однажды случилось с Людочкой.
Назавтра, как и договорились, Лена пригласила желающих заниматься рукопашным боем в спортзал школы. Это были в основном старшеклассники. Тренировка прошла естественно, на «Ура!». Дети были в восторге. Отличная разминка. Растяжка суставов и связок и главное, приёмы, удары, блоки. Это так не было похоже на уроки физкультуры, а спортивными секциями дети посёлка не были избалованы. Их, этих секций, просто не было ни в посёлке, ни в Славске. Был кружок культуризма, но речь о нём пойдёт отдельно и позже. Следующую тренировку назначили через день, а вечером. За оставшиеся дни, Егор проведёт ещё три тренировки.
Елена Васильевна собрала в кабинете истории желающих вступить в военно-патриотический клуб «Поиск». Предстояло разработать Устав клуба и выбрать его руководство. Председателем клуба стала Елена Васильевна. Старшиной клуба, отвечающей за финансы и материально-техническое оснащение, ученица десятого класса Оксана Павлова. Назначены и командиры поисковых групп: Таня Шакова, Таня Фёдорова и Наташа Денесюк. Определили размер ежемесячного членского взноса в 1 рубль. Когда Егор определился с членами клуба, и разобрался, кто из них на что годится, он опять собрал школьников.
Теперь им предстояло начать титаническую работу по поиску родственников погибших разведчиков. Дети с тетрадками и ручками и сама Лена, сидели за столами в кабинете истории и внимали словам Каминского. Егор приступил к выполнению главного пункта своего плана.
- Значит так, дети! Теперь вы курсанты военно-патриотического клуба «Поиск». Задачи клуба и его Устав вы все прочитали и расписались под ним. Теперь приступим к решению главной задачи, стоящей перед нашим клубом - поиску родственников разведчиков группы «Мороз» погибших в лесу вблизи посёлка. Конкретно, фамилии, имена, исходные биографические данные вы возьмёте у Елены Васильевны. Моя задача - научить вас методике сбора разведывательной информации. В нашем случае, поиск сведений о родственниках разведчиков. Сказать, что дети смотрели на Егора огромными глазами, это ничего не сказать. Они словно попали в кино про шпионов.
- Как говорил, в фильме «Место встречи изменить нельзя», Глеб Жеглов Шарапову. «…Всегда найдётся человечек, который, что-то слышал, что-то, знает, о чём-то догадывается…». Наша с вами задача, ребята найти этого человечка и выудить из него информацию. Мы будем в нашей работе использовать метод «Старатель» - промывка золотого песка. Собираем всю информацию по интересующим нас вопросам, а затем анализируем ей, так сказать, просеиваем, промываем её, как промывают породу, выискивая золотые крупицы. Как это выглядеть на практике? – Егор прикрепил на школьную доску лист ватмана с нарисованной на нём схемой. - Вот вам пример, - продолжил он свою лекцию.
– У нас есть данные на разведчицу группы «Мороз», красноармейца Батуро Нину Парфирьевну 1919 года рождения, уроженку деревни Голени Могилёвской области Белорусской ССР. Вот теперь и ищем тех человечков, которые что-то могут знать о её семье и родственниках. Как? Пишем письма в военкомат, райком комсомола, школу, сельсовет, почтовое отделение деревни Голени, Подгорьевского сельсовета. Почтовый индекс и район можно узнать на почте. На почте есть толстые два тома с индексами почтовых отделений всего Союза. Написали, отправили и ждём ответа. Если мимо или нет ответа, значит, расширяем зону поиска, пишем в соседние сельсоветы и школы. Конверт с маркой стоит 5 копеек. Нас в клубе 20 человек. Месячный взнос - рубль. 20 рублей в месяц - это 400 писем. Оксана? – обратился Егор, к старшине клуба, Павловой Оксане: - Финансы под твой жёсткий контроль, деньги только на конверты. Если, денег будет не хватать, проведём несколько субботников в совхозе. Не будем откладывать дело в долгий ящик. Начнём прямо сейчас. – Егор взял со стола тридцать конвертов, а Лена мелом написала на доске запрос, который теперь уже курсанты клуба «Поиск», должны были переписать на листки бумаги. Текст был следующий: «Уважаемые товарищи! Мы члены военно-патриотического клуба «Поиск». Разыскиваем родственников погибшей в годы войны у нашего посёлка красноармейца Батуро Нины Парфирьевны, 1919 года рождения, уроженки деревни Голени Могилёвской области Белорусской ССР. Если вам, известны какие-либо сведения о её родственниках, просим сообщить нам по адресу 238602. Калининградская область. Славский район, посёлок Гастеллово, ВПК «Поиск». Сведения нужны для увековечивания памяти бойцов, погибших за свободу и независимость нашей Родины. С уважением командир поисковой группы (фамилия и имя) 12 сентября 1987 года». Курсанты добросовестно, своим ученическим почерком написали три письма в школу, почту, сельсовет, и ещё в районный комитет ВЛКСМ и военкомат. Егор, как никто отлично понимал, что письмо, написанное детской рукой, да ещё такого содержания, советский человек не отправит в мусорное ведро. Потом написали письма и по адресам других разведчиков группы «Мороз». Начало было положено. Расходились все счастливые. Детей так и распирала гордость от их причастности к такому хорошему и большому делу, да ещё вместе с представителем разведки.
Вскоре Егору пришло время возвратиться в часть. Отпуск подошёл к концу. Тяжёлым было расставание с Леной. Женщина плакала. С трудом сдерживал слёзы и Егор, за эти дни они столько прошли вместе, столько сделали, а сколько ещё предстояло сделать. Егору, казалось, он знает Лену всю жизнь. Неожиданно Лена с вопросительной интонацией произнесла.
- У нас в школе военрук, ветеран. Если он уйдёт на пенсию, то ты смог бы работать в школе военруком, если уйдёшь с флота? – она цепко держала Егора за руки и с мольбой смотрела ему в глаза.
- Я подумаю над этим вопросом, - пообещал Егор. Он, нежно отстранив опять заплакавшую Лену, вышел на улицу и отправился на остановку автобуса. Завтра ему надо быть на утреннем разводе в отряде. На душе скребли кошки, и покормить этих кошек Егору было нечем.
Школа разведки от ветеранов.
После развода на плацу, Каминский прибыл в кабинет командира отряда доложиться о прибытии из отпуска. После разрешения, он вошёл в кабинет, и приложив руку к фуражке отрапортовал.
- Товарищ капитан 2-го ранга! Мичман Каминский из отпуска прибыл. За время отпуска замечаний и происшествий не случилось.
- Хорошо, мичман. Приступай к службе, - но Егор не двинулся с места.
- Ещё что-то есть? – догадался Беляев
- Так точно, товарищ капитан 2-го ранга. Разрешите доложить о результатах работы проделанной мною во время отпуска по поиску фронтовых разведчиков.
- Докладывай! – Беляев сел в кресло и приготовился слушать. Егор начал свой доклад.
- Во время отпуска я установил личные отношения с учительницей истории и организатором внеклассной работы Гастелловской средней школы Славского района. Мне удалось организовать на базе школы военно-патриотический клуб «Поиск» из числа старшеклассников. Они под руководством этой учительницы приступили уже к поиску родственников разведчиков группы «Мороз». Также, я взялся в виде шефской работы, вести в школе секцию рукопашного боя для курсантов клуба – Егор замолчал. Беляев, немного подумав, посмотрел на мичмана и сказал.
- Отлично мичман! Просто отлично! Даже в свой отпуск о службе радеешь. Похвально. Как дальше думаешь действовать?
- Мне нужно командировочное предписание, чтобы я мог приезжать в посёлок для проведения тренировок и контроля хода поисковой работы.
- Будет тебе месячное командировочное предписание. Иди в строевую. Скажи, я распорядился выписать. Что ещё?
- Больше ничего товарищ командир. Остальное по ходу появления результатов.
- Да. Теперь о результатах. Твои курсанты это только поиск адресов. Личные контакты с самими выжившими разведчиками за тобой. У нас их сейчас сколько?
- В Калининграде двое, радистка группы «Вол» Зайцева Зоя Ефимовна, работает в военкомате в Кёнике. Заместитель командира группы «Мороз» Довбыш Виктор Иванович, вышел на пенсию. Работал в охране порта. В Минске двое Ридевский Наполеон Филицианович и Юшкевич Геннадий Владимирович, разведчики группы «Джек». В Гомельской области Целиков Иван Андреевич, тоже из «Джека», но эти трое приедут в мае в Калининград. Их собирает на встречу Гуцал. Я уверен, товарищ командир, что очень скоро мы получим адреса ещё трёх разведчиков: Командира группы «Кросс», капитана Медникова Михаила Ивановича, радистки этой же группы Усановой Екатеринв Никитичны и заместителя командира группы «Урал» старшины Поликарпова Александра Фёдоровича. - Беляев опять встал.
- Вот это результат и за такой короткий срок! Я не ошибся в тебе мичман. Мичман Каминский за инициативное и добросовестное отношение к службе объявляю Вам благодарность!
- Служу Советскому Союзу! – Встав по стойке «Смирно!», отчеканил Егор.
- Результаты бесед с разведчиками оформляй, мичман, в две папки. Одну для политотдела. В ней адреса фамилии и остальная политическая мишура, а вот методику, приемы, навыки ведения разведки, в отдельную папку «Для служебного пользования» Первая, для замполита Пузырного. Вторая, для адмирала. Понятно?
- Так точно товарищ капитан 2-го ранга. Понятно. Боевые и специальные навыки и сведения для адмирала Кочеткова, биографические данные для политотдела, - подтвердил Каминский приказ Беляева.
- Исполнять!
- Есть! - Каминский отдал честь. Повернувшись через левое плечо, строевым шагом покинул кабинет Беляева и направился сразу в строевую часть за командировочным предписанием. Плевать он хотел на разведчиков, адмирала и Пузырного, как получится, так и получится. Главное он, может, теперь официально отлучаться из отряда к своей Лене! Вот это результат, а не сбор заплесневелых приемов разведывательной работы, которые, к тому же, окажутся, ещё и невостребованными.
В семье у Егора установилась напряжённо-тревожная атмосфера, но спокойная. Ольга обо всём догадалась, хотя и не устраивала не только скандалов, но даже не приставала с расспросами. Заниматься сексом с женой Егор стал крайне редко и без страсти. Не потому, что он собирался хранить верность Лене, та отлично знала, что он женат, когда связалась с ним. Нет, Егору стало неинтересно в постели с Ольгой. С Леной они после всегда находили интересные темы для разговора.
В ближайшую пятницу Каминский выехал в Калининград. Встретился с Гуцал и Довбышем и вечерним дизелем отправился в Славск. От Славска до скворечника, в котором жила Лена, 9 километров. Через полтора часа Егор уже стучал в дверь комнаты Лены. Открыв дверь, счастливая женщина бросилась на шею Егора.
- Ты все-таки вернулся! – зашептала она, целуя своего любимого.
- Я же обещал, что решу все вопросы. Теперь у меня командировка официальная, – ответил Егор, тоже целуя Лену, они не виделись десять дней, а казалось, прошла вечность.
В субботу днём, после уроков, провели заседание клуба. Пришли первые результаты, как и ожидал, Егор, они оказались сногсшибательными. Теперь Лена с детьми отправляла по десятку запросов в день и уже не только по разведчикам группы «Мороз», а и по вновь полученным именам и адресам. Метод «Старатель» работал и работал отлично.
Вечером провели тренировку по рукопашному бою, включив в занятие и отработку некоторых приёмов пешеходного и горного туризма. Это ещё больше разнообразило тренировку и сильнее увлекло детей.
В воскресенье с утра Егор и Лена поехали дизелем в Калининград, где Егор, как и обещал, познакомил Лену с Гуцал и с Довбышем. Лена одолжила накануне, у корреспондента, газеты «Славские новости» Вячеслава Кентя, для Егора, кассетный магнитофон. Вечером Лена вернулась в Гастеллово, Егор - в Балтийск. Цепочка получения и передачи сведений и связи была отработана и приносила результаты.
На следующей неделе, Каминский в морской форме, заявился в военкомат, где работала сторожем, бывшая переводчица группы «Вол» Зайцева Зоя Ефимовна. Более трёх часов, под запись на магнитофон, она вспоминала о своей службе в разведке. Благодаря рассказу Зои Ефимовны, у Егора появились новые имена, адреса, факты. В секретной части штаба флота Каминский написал от имени адмирала Кочеткова новый запрос. Через пять дней пришёл ответ. Егор, отправился в Гастеллово и вскоре, сотня новых писем разлетелась по Союзу!
В течение следующего месяца, полученной информации от школьников, Зайцевой, Довбыша, архива разведки оказалось столько, что Егор попросился на доклад к Беляеву, как тот и приказал, с двумя папками.
- Докладывай, Каминский! – без обиняков, как принято в разведке, перешёл к делу Беляев.
- Товарищ командир. Как Вы и приказали, информация отсортирована по двум папкам. Вот они, - и Каминский положил перед командиром две папки, - на словах, хочу доложить. Мы нашли, почти всех родственников погибших под Гросс Фридрихсдорф, ныне Гастеллово, разведчиков группы «Мороз». Имеем полный списочный состав группы «Вол». Удалось выйти на начальника разведывательного отдела 3-го Белорусского фронта полковника Орлова Георгия Ильича. Он согласен сотрудничать, - при этих словах Беляев даже встал. Перебив мичмана переспросил:
- На начальника разведотдела фронта?
- Так точно, товарищ капитан 2-го ранга. Вот письмо от него, - Каминский положил перед Беляевым конверт с рукописным ответом от полковника в отставке Орлова Георгия Ильича. Пока Беляев изучал письмо, Каминский выложил свой главный козырь.
- Мне удалось установить связь с генерал-майором Кругляком Иваном Карповичем. В годы войны он был командирован в разведотдел фронта от ГРУ. До войны, агент-нелегал, работавший под прикрытием в Вермахте. После войны, кандидат технических наук, соратник Королёва. Он готов лично встретиться со мной весной в санатории в Зеленоградске, - сказать, что Беляев был поражён, это ничего не сказать. Он держал в руках конверт с письмом от полковника Орлова и удивлённо смотрел на Каминского, а Егор продолжал:
- Как я и предполагал, школьники установили связи с командиром группы «Кросс» Медниковым Михаилом Ивановичем, он живёт в Каунасе. Лявданской Екатериной Никитичной радисткой той же группы «Кросс», она живёт в Москве. Заместителем командира группы «Урал», старшиной Поликарповым Александром Фёдоровичем, живёт в Подмосковье. Известен состав его группы. Запросы разосланы ещё по группам «Тигр», «Неман», «Максим», группе 1-го Прибалтийского фронта «Орион». Вышли на командира группы 2-го Белорусского фронта Фазлиахметова Фарида Салиховича, он же автор повести «Дерзость» о разведчиках. Вот эта книга, - Каминский положил на стол книгу Фазлиахметова «Дерзость», продолжая удивлять результатами своей работы командира, он продолжил свой доклад: - Установили связь с писателем Каплиным Львом Арсеньевичем, автором повести «Прыжок в Волчье логово» о группах «Максим», «Джек», «Орион». Сама книга огромный дефицит, но автор обещал помочь - Егор замолчал, наконец-то закончив доклад.
- Это всего менее чем за год! Были нам известны только двое из «Джека», Ридевский и Юшкевич, а тут даже начальник разведотдела фронта. Каминский! Отправляйся в строевую часть и скажи, что я приказал записать в твое личное дело очередную благодарность. Похоже, их у тебя уже больше, чем у наших мичманов отряда вместе взятых. Твои папки я передам в разведотдел флота. Продолжай работать. Свободен. – Егор, отдав честь, покинул кабинет Беляева. Действительно, он гордился результатом работы и отдавал себе отчёт, что большей частью успеха он обязан Лене и её школьникам, но всё-таки это же он вовремя подсуетился.
Только такой счастливой жизни Егору оставались считанные дни. Беда пришла, откуда и не ждали. В октябре 1987 года 168-й отдельный разведывательный дивизион был преобразован в 144-ю бригаду разведывательных кораблей, в состав которой вошли 12 разведывательных кораблей и 2 катера. Первым командиром бригады был назначен капитан 2-го ранга Беляев. Бригада формировала штаб с тринадцатью флагманскими специалистами. Места мичману Каминскому в этом штабе не оказалось, как и не оказалось больше никому дела и до фронтовых разведчиков. Каминский расписался под приказом о сокращении его должности и ему предложили выбрать должность на новых разведывательных кораблях. Мичманы составляли более половины личного состава на вскоре получаемых больших разведывательных кораблях, и специалистов критически не хватало. В планы Егора никак не входило возвращаться на коробку, в проклятое железо. Он уже наелся его и это к тому же значило, потерять Лену, богемный Витька Никитин не оставлял надежду вернуть её. Егор включил флибустьера! С волками жить – по-волчьи, выть. В строевой части мичман Каминский отказался писать рапорт о принятии дел и обязанностей по любой новой должности, а написал рапорт на увольнение из Вооруженных Сил СССР по сокращению штатов. Заявив в строевой части: «Де-юре, вы меня сократили. Я расписался в приказе о сокращении. Вот я и хочу уйти де-факто». Начальник строевой помчался к Беляеву! Такого от мичмана Каминского никто не ожидал. Отличник боевой и политической подготовки, заместитель парторга подразделения, отличный специалист и такая выходка! Как же они плохо знали Каминского! Это как раз в его духе и удивительно только, что подобный фортель он не выкинул раньше. Беляев вызвал Каминского к себе.
- В чем дело мичман? Почему такое резкое решение? – спросил Беляев Каминского, как только он вошёл в его кабинет и доложился.
- Товарищ командир. Я не хочу больше служить. Разве Вы не видите, что происходит с нами. После прилёта этого голубя мира и смены министра обороны на Язова, заслуга которого только в том, что он командовал взводом несколько месяцев в конце войны, наша разведка, как впрочем и весь флот, проваливается в тартарары. На прошлой неделе, я готовил большое показательное выступление с полосой препятствия. Матросы две недели готовились и в последний момент, все поехали перебирать картошку по приказу начальника тыла отряда капитан-лейтенанта Шелестюка. Даже Вы не смогли отменить его распоряжение. Видите ли, это приказ начальника тыла базы. Теперь вместо спортивной подготовки матросы разбирают развалины, чистят вонючие котлы из-под квашеной капусты на овощной базе. Теперь разведкой командуют тыловые крысы, а не боевые офицеры. Я принимать участие в этом позорном деле не намерен и решил воспользоваться сложившейся ситуацией. Уйти по сокращению штатов, а не по дискредитации или по неполному служебному. Мне что напиться и устроить дебош, чтобы меня уволили. От этого отряду не будет лучше. – Каминский замолчал. Беляев слушал его стоя к мичману спиной и смотрел в окно на плац отряда. Повернувшись к Каминскому лицом и смотря ему в глаза, он неожиданно заговорил тихим и полным внутренней боли голосом.
- Я всё вижу и понимаю мичман. Вижу Каминский весь этот позор и развал, но мне Егор, - он впервые назвал Каминского по имени, - осталось ещё два года выслуги до полной пенсии. Придется терпеть этих нуворишей в погонах. Тебе же я… Я подпишу твой рапорт, а остальное в твоих руках. Давай рапорт. - Беляев подписал рапорт Каминского и пожал ему руку. Егор вышел из кабинета Беляева. Теперь уже, не было послушного мичмана Каминского, в коридоре отряда снова стоял флибустьер Каминский, готовый на всё для достижения своей цели, а цель была ясна как божий день – уволиться с флота, развестись с Ольгой и строить новую жизнь с Леной.
Помощник начальника штаба отряда.
Теперь у Егора оказалось море свободного времени. Только появилась проблема с поездками в Гастеллово. Понятное дело, просить у Беляева, новое командировочное было некорректно. Егор включил «думалку» и достал «соображаловку». Ему не мытьём, так катаньем удавалось доставать чистые бланки командировочных удостоверений или отпускных билетов с печатями отряда. Он заполнял их на своё имя и таким образом приезжал в Гастеллово к Лене. В клубе «Поиск» работа не стихала, а только нарастала. Теперь материалы накапливались у Елены Васильевны в её военно-патриотическом клубе «Поиск».
Девять дней Егор жил у Лены, проводил тренировки, а на десятый возвращался в часть, чтобы не быть обвинённым в дезертирстве. Рапорт Каминского на увольнение ушёл в штаб флота. Егор ждал приказа. Вот только приказа не было. Из денежного довольствия Каминский получал только 40 рублей за звание и 60 рублей пайковых. Никакую должность он не принял, следовательно, оклад ему не полагался. Каждый раз, когда Каминский появлялся в отряде, его отлавливал капитан-лейтенант Петров, командир подразделения. Он затаскивал Егора в кабинет командира отряда и в присутствии начальника финансовой части приказывал Каминскому принять личный состав. Отказаться выполнять приказ Каминский не мог. Понятно дело он отвечал каплею: «Есть принять личный состав подразделения!». Ему тут же предлагали написать рапорт о приемке дел и обязанностей. На что Каминский говорил: «Отказаться принять личный состав я не могу. Это приказ. А вот приказать писать мне рапорт вы не можете. Поэтому, ничего я писать не буду», В разговор вступал финансист: «Я ему не буду начислять денежное довольствие по должностному окладу без рапорта о принятии дел и обязанностей!». Начфину вторил и Беляев: «Я не могу доверить ему личный состав без рапорта. Он же в таком случае ни за что не отвечает». На этом попытка «захомутать» Егора заканчивалась до следующего его появления в отряде. Каплей Петров рассчитывал, что Каминский, в конце концов, сломается, но зря он на это рассчитывал. Ему надо было бы лучше знать Каминского.
В один из таких приходов на службу, Каминского встретил в коридоре начальник штаба отряда капитан 3-го ранга Рогов Василий Иванович. Надо сказать, что этот офицер, до Гены Кашина командовал «Гирорулевым», он был кавалер боевого ордена «Красной Звезды» и пользовался огромным уважением и авторитетом среди всех моряков разведки флота.
– Каминский! Хорошо, что ты мне встретился! – позвал Егора Рогов.
- Слушаю вас товарищ капитан 3-го ранга, - ответил Егор.
- Каминский, у меня помощник начальника штаба угодил в госпиталь, а тут такая суматоха с этим переформированием. Выручи дней на десять. Ты же всё равно за штатом. Не по службе, а по дружбе. Всего десять дней. Согласен? – и Рогов протянул Каминскому руку.
- Согласен Василий Иванович, - ответил Егор, пожимая лапу начштаба, который был богатырского роста. Они отправились вдвоем в кабинет Рогова, где тот ввел в курс дел Каминского.
За эти десять дней, что Егор исполнял обязанности помощника начальника штаба, он научился многому. Надо отметить, что на службе и при желании, люди обучаются очень быстро и качественно. Особенно в таких частях, как разведка и на такой должности как помощник начальника штаба разведывательной части. Наука, полученная Егором за эти дни, пошла ему впрок и пригодилась в последующих жизнях. Особенно в его шпионской деятельности.
Готовились документы на аттестацию мичманов и офицеров. Егору в руки попало его личное дело. Он был удивлён, узнав, что у него за время службы в разведке, четырнадцать благодарностей и поощрений и два снятых взыскания. Прав был Беляев, ни у кого из мичманов отряда, даже у прослуживших более двенадцати лет не было такого послужного списка. Эти благодарности ещё окажут Егору медвежью услугу, но это отдельная история.
Помощник начальника штаба вернулся из госпиталя. Егор передал ему дела и собрался к своей Лене, как только они доложат Рогову о передаче дел. Рогов выслушал их. Отпустив своего помощника, он обратился к Егору.
- Каминский, спасибо тебе. Объявлять очередную благодарность тебе нет смысла, а твой рапорт давно в штабе флота. Не знаю, чего они тянут. Я вот о чём хотел тебя ещё попросить. Не съездишь ли ты в Лиепаю на три дня? За молодыми. Некого мне послать, а ты мичман надёжный. Сам понимаешь, не всякому можно доверить это сложное дело, а ты, я уверен справишься. – Егор давно знал, что просьба командира это больше чем приказ. Поэтому согласился. Он, в этот же день выписал в строевой части на себя и на двадцать бойцов ВПД и вечером же ехал в «Икарусе» из Калининграда в Лиепаю.
Встреча с Винсом Анатолием Ивановичем.
Ранним утром «Икарус» был уже в Лиепае. На Егора нахлынули воспоминания. Он, сопливым пацаном идёт через разводной мост в Военный городок, поступать в 337-ю школу. Теперь мичман Каминский, спустя почти восемь лет, закалённый моряк, идёт через тот же разводной мост в Военный городок, только в РТШ (радиотехническую школу) учебку, за молодыми матросами.
В РТШ оставались только его бойцы. Каминский быстро оформил документы, но ждать придётся всё равно до утра следующего дня. Автобус на Калининград будет утром. Пока его подопечные копошились в кубрике собирая шмотки Егор сидел на одной из коек, отвлечённо наблюдая за молодыми матросами, когда его слуха коснулись знакомые слова. Словно электрический удар пронизал его мозг. Один из матросов говорил другому: «Винс…». Егор вскочил как ужаленный. Схватив за грудки матроса, рявкнул испуганному парню в лицо.
- Повтори, что ты только что сказал! Какой такой Винс?
- Наш командир роты. Капитан 3-го ранга Винс, - ответил насмерть перепуганный матрос.
- Анатолий Иванович Винс? – не веря своим ушам, переспросил он матроса.
- Так точно, товарищ мичман! Отпустите меня, а то задушите. - Егор бросил матроса и побежал в строевую часть. Ворвавшись в кабинет, он обрадовался, что не все ещё мичманы ушли.
- Братва! Выручайте меня! Я знаю, что нельзя, но мне нужен домашний адрес капитана 3-го ранга Винса Анатолия Ивановича. Это мой первый ротный. Я у него учился на матроса в 1980 году.
- Так мы не знаем его адреса, но он живет в Военном городке, а канцелярия закрыта, начальник ушёл.
Вот незадача. Что такое не везёт и как с ним бороться. Это могло остановить кого угодно, но только не Каминского. Егор вернулся в роту и построил своих матросов.
- Так, бойцы. Кто был посыльным у вашего командира роты Винса?
- Старшина второй статьи Петренко, - ответил один из матросов.
- Ко мне его пулей! – скомандовал Егор. Через минуту пред ним стоял старшина.
- Домашний адрес Винса быстро! – без обиняков спросил Егор старшину. Получив домашний адрес Винса, Каминский скомандовал старшине.
- Старшина! Молодые на тебе. Вернусь, если что будет не так, матку тебе наизнанку выверну, - Егор почти бегом побежал из РТШ в Военный городок. Заскочив в магазин, он купил самый дорогой пятизвёздочный коньяк и три розы для жены командира. Через мгновение Егор уже звонил в дверь квартиры своего первого командира роты.
Дверь ему открыла женщина. Егор сразу узнал её. Это была та, женщина, которая навещала командира и та, которую Егор не редко провожал в конференц-зал. Егор поздоровался. Женщина, ответив на приветствие, крикнула в комнату:
- Толя! Это к тебе! - В коридоре в спортивном костюме, который в советское время заменял всем мужчинам Союза домашнюю одежду, появился Анатолий Иванович. Он совсем не изменился за эти семь лет. Винс улыбнулся. Он сразу узнал Егора. Да, память у старого моряка, была уникальная.
- Здравие желаю, товарищ командир! – сказал с порога Егор.
- Заходи, Каминский! – ответил Винс и только Егор вошёл в квартиру, как они крепко обнялись, как и положено настоящим морякам сослуживцам. Цветы Егор подарил женщине, а бутылку коньяка поставил на стол. Винс взял в руки бутылку коньяка изучил её и неожиданно вернул Егору.
- Я, Каминский не пью. Совсем не пью. Так, что ты забери этот коньяк. У меня в доме совсем нет спиртного, не держу. - Потом Анатолий Иванович обратился к своей женщине, которая ставила розы принесённые Егором в вазу.
- Наташенька! Сделай нам с Егором хорошего чайку, - Егору стало приятно, что командир помнит его имя. Наташа, отправилась, на кухню готовить чай, а Винс посмотрев на Егора спросил
- Узнал мою любовь? Я с женой развёлся, и мы с Наташей поженились. Ещё со школы мы с ней любили друг друга, а потом наделали глупостей. Я женился на другой женщине. Она вышла замуж за другого мужчину. Теперь мы вместе и счастливы, - Егора как ножом по сердцу резанули слова командира: «Значит, и у Вас, товарищ командир, в жизни было такое, как и у меня! Вот почему Вы так сильно пили! Может и мне удастся вернуть свою любовь, свою любимую Людочку».
- Смотрю ты уже мичман! Значит, сложилась у тебя служба. Я даже не сомневался, что ты станешь настоящим моряком, - продолжал говорить Анатолий Иванович.
- Это всё благодаря вам товарищ командир! Если бы не Вы, то кто его знает, как моя бы жизнь сложилась. Спасибо Вам, Анатолий Иванович! – Поблагодарим командира Егор. На глазах у Винса навернулись слёзы. Офицеру, конечно же, было очень приятно, что его выпускники помнят и уважают его и даже спустя столько лет не забывают, но старый морской волк, быстро взял себя в руки и стал расспрашивать Егора о его жизни. Рассказав командиру, как жил где побывал, где сейчас и как он неожиданно услышал его имя в РТШ, Егор в свою очередь поинтересовался.
- Анатолий Иванович, а почему Вы в РТШ и командир роты. Вы же были начальником нашей школы? Как так? - Наташа принесла чай и поставила поднос на столик за которым сидели мужчины. А сама ушла на кухню, чтобы не мешать мужскому разговору. Настоящая жена морского офицера.
- Да Егор, после вашего выпуска меня назначили начальником школы. Ты же помнишь майора Шуваева? – Егор, не перебивая командира, утвердительно кивнул, Винс продолжал.
- Вот этот Шуваев стал писать на меня доносы и кляузы в политотдел. К тому времени у меня уже и в семье был полный разлад. Ты же уже, знаешь, как важен тыл для моряка. Ну, в чём-то я и сам был виноват. Зелёный змий сгубил мою карьеру. С должности начальника школы меня сняли, хорошо не уволили за неполное служебное. Вот благодаря моей Наташе я взял себя в руки. Друзья помогли с должностью командира роты в РТШ. Тяну до пенсии. Рота у меня лучшая на флоте. Разве дело в звёздочках? Поверь, Каминский, никакие звёзды на погонах и должности не стоят любящей и любимой женщины. Если служба мешает твоей семейной жизни, значит бросай службу. Вот я всем, что сейчас имею, и службой и даже здоровьем обязан Наташе, - Егор, молча слушал командира, но у Егора бешено колотилось сердце: «Господи! Товарищ командир! Как же мне нужны Ваши советы! Как мне Вас не хватало все эти годы. Не хватало Вашей мудрости и решений». Они ещё долго сидели и вспоминали дни учёбы в школе, потом Егор рассказал Анатолию Ивановичу откровенно о своей семейной жизни и о потерянной любви. Винс только внимательно выслушал Егора. Егору, было этого достаточно. Молчание Винса и его участливый взгляд был красноречивее, чем любые советы. Уходил Егор от командира, как после исповеди, умиротворённый и успокоенный. Он теперь знал, что ему делать дальше и к какой цели стремиться. Капитан 3-го ранга Винс Анатолий Иванович, моряк от бога! Настоящий русский морской офицер, сделавший из пацана Егора – моряка, да и не только из Егора. К сожалению, эта встреча стала последней. Больше Егору никогда не придётся увидеться со своим первым командиром.
Уже после ужина Егор прибыл в РТШ. Матросы его были под присмотром старшины. Каминский пошёл к дежурному по школе и там быстро нашёл понимание. Лейтенант, дежурный по школе и мичман, помощник дежурного, быстро согласились разделить с Егором его проблему. Они, в три тоста за здоровье капитана 3-го ранга Винса, уговорили принесённый Каминским коньяк и предоставили Егору койку для сна в канцелярии роты.
Утром мичман Каминский построил молодое пополнение и наконец-то познакомился с матросами. То, что он увидел, привело его в отчаянное состояние. Из двадцати матросов двенадцать оказались чурками! Такого ещё не было! В разведку отправляли только славян. Теперь пред Каминским стояли не просто чурки, ладно бы там чёрножопые армяне, грузины, азеры, настоящие деревянные по пояс узбеки, таджики, казахи и остальная азиатская шалупонь. Каминскому предстояло решить, как теперь в целости и без происшествий доставить эту орду в Балтийск.
- Товарищи матросы! Кто мне ответит, какой национальности был Буратино? – задал неожиданный вопрос Егор матросам, а сам стал внимательно наблюдать за их реакцией. По глазам было понятно, что его вопрос заинтересовал только трёх матросов, славянской внешности.
- Не знаете? Я тогда вам скажу. Буратино по национальности был узбек!
- Разрешите обратиться товарищ мичман? – обратился к Егору один из славян матросов.
- Валяй? – разрешил Егор.
- Матрос Жогин. А почему именно узбек? Я считал итальянец.
- Ошибочка матрос Жогин. Лучше надо было книжку читать. Носов там так и пишет: «Папа Карло взял чурку и выстругал Буратино», - засмеялись только славяне, и два представителя азиатских корней. Понятное дело кто такой Буратино эти представители степей и пустынь не слышали.
- Матрос Жогин и вы двое – Егор показал ещё на двух славян матросов. - Ко мне! – Матросы вышли из строя и подошли к мичману. Егор, тихим голосом заговорил с ними.
- Вот что, товарищи матросы. Вы поможете мне без происшествий и приключений, довести этих Буратин до Балтийска. Я же в отряде походатайствую, чтобы вы попали на хорошие корабли и вообще замолвлю за вас словечко. Договорились?
- Договорились! - в один голос ответили выбранные Егором три матроса. Тогда Егор обратился к строю.
- Так Буратины, на первый, второй и третий рассчитайсь! – Увы, эта команда оказалась невыполнима для будущих асов разведки. Эти бараны так и не смогли рассчитаться и с третьей попытки, как ни старались восемь матросов славян. Пришлось Егору самому поделить строй на две команды по шесть и одну пять человек. В каждую команду он назначил старшим одного из матросов-славян. Опять построив строй заявил:
- Так, Буратины, слушай меня. Я, поделил вас на три команды. В каждой команде назначен старший. Слушать его беспрекословно! Если, кто-то вздумает, не подчиняться я тому глаз на жопу натяну и моргать заставлю. Понятно? Если кому не дошло через голову, то сейчас дойдёт через задницу. Налево! Шагом марш!
Надо сказать, что Каминский довёз эту орду до Балтийска без происшествий. Несколько раз, назначенные им старшими матросы кулаком вбивали в деревянные головы чурок правила поведения в пути, но Егор на это никак не реагировал. Каминского сильно беспокоило то, что его ждёт в Балтийске, когда он доставит эти дрова в дивизион. Предчувствие его не обмануло.
Только они пересекли КПП дивизиона на причале, как дежурный по дивизиону, каплей командир «Лотлиня» набросился на Каминского.
- Каминский! Мать твою за ногу! Ты что за баранов привёл в дивизион? Ты в каком лесу эти дрова собирал? Ты же враг, Каминский! Тебя точно ЦРУ завербовало! Такую подлянку устроить! – Каплей орал на весь причал, как скорая помощь. Про себя Егор подумал: «Чего разорался? Чья бы корова молчала, а твоя молчала бы. Сам тот ещё моряк». Дело в том, что в послужном списке этого командира корабля был случай, ставший притчей во языцех не только в дивизионе, но и во всей разведке. Однажды, выходя на боевую службу, корабль под его командованием влез в территориальные воды ФРГ. Понятное дело, немцы заявили протест, а «Лотлинь» вернули. Вставили втык этому горе мореходу-командиру, но делать то нечего, отправили корабль обратно в море. Смех в том, что этот каплей тут же опять влез в терводы ФРГ! Его снова вернули и предупредили, что он лишится погон, если в третий раз подведёт страну к порогу третьей мировой войны. Только теперь и немцы, не желающие ядерного конфликта, предприняли меры. Они выставили с пяток кораблей на линии своих территориальных вод, а на флагмане, разместили огромный, три метра на два написанный маслом портрет этого легендарного командира «Лотлиня». Пририсовав портрету ослиные уши. Так они и встретили «Лотлинь» с портретом героя и перекрыв корпусами кораблей этому идиоту, свою границу. Так, что, по мнению Каминского, уж кто бы и называл этих матросов баранами, но уж точно не осёл. Каплею же Каминский только сказал.
- Что мне выдали, то я и привёз, - повернувшись, Егор пошёл домой в Камсигал.
Развод.
Семейные отношения Егора трещали по швам. Он никогда не ревновал Ольгу, хотя отлично знал, что у неё наверняка есть любовники. С той «кора****ской» жизнью, которую он вёл, только полностью фригидная женщина не заведёт любовника, а Ольга далеко была не фригидна. Он не любил её и поэтому не ревновал.
Вернувшись из Лиепаи, Егор вошёл в комнату Ольги. Она теперь жила на первом этаже в комнате матери. Он сам, когда бывал дома жил на втором этаже в их, в прошлом с Ольгой комнате. Сашка спала или с ним, или в своей комнате, в которой раньше жили Гена и Вера Кашины. Постель в комнате Ольги, была расстелена. Егору бросились в глаза обильные следы спермы на простыне и пододеяльнике. Сразу, было видно, здесь провели бурную ночь, скорее всего, не одну. Вскоре вернулась из магазина Ольга. Егор показал ей на измазанную спермой и выделениями из женского влагалища постель и при этом спокойно сказал:
- Ольга. Нам стоит развестись. Всё равно дальнейшей жизни не будет, - Ольга спокойно ответила.
- Да, так будет лучше обоим. Правда, я беременна.
- Вот тебе и на! Мы с тобой уже давно не занимались сексом, да я в тебя и не кончал, как ты помнишь, уже приличное время.
- Не переживай. Это не твой ребёнок. Я сделаю аборт.
- Делай, как считаешь нужным. Завтра подадим заявление в суд.
- Отлично. Я тоже хочу поскорее с тобой развестись. У меня есть мужчина и он готов меня взять с тремя детьми. Он офицер, служил в госпитале в Мечниково и очень меня любит.
- Это его ребёнок и ты намерена делать аборт? Он-то знает?
- Нет, это не его ребёнок, и он о беременности не знает пока. Только мне придётся обратиться к нему в госпиталь. Там качественно делают аборты. Я скажу ему, что это твой ребёнок, и мы разводимся. Ты не будешь против?
- Нет, не буду. Пусть будет так. Правда, ты, Оля, и даёшь?
- Конечно, даю! Ты же не берёшь. У тебя, я знаю, есть другая женщина. Ты к ней всё время ездишь. Похоже, ты её по-настоящему любишь, - Егор ничего не ответил жене. Любовь это такое чувство, которым так просто не разбрасываются. Егор поднялся к себе наверх, но через пару часов его позвала Ольга. Он спустился на кухню. Ольга накрыла стол и на столе стояла бутылка отличного армянского коньяка. Она пригласила мужа к столу. Они поужинали. Дети были у соседки Веры и слегка захмелевшая Ольга вдруг предложила.
- Егор оттрахай меня в последний раз. Так как ты умеешь, до потери пульса! Как раньше! Не обижай меня и не отказывайся. Эту ночь можем не предохраняться, я и так уже беременная.
Они пошли в комнату Ольги. Та уже сменила постель и скинула халатик, под которым ничего не было. Они занимались сексом всю ночь. Как в былые времена, во всех позах и во все женские доступные места. Это была действительно прощальная ночь для двоих.
На следующий день, они подали заявление в суд, на развод и Ольга легла в госпиталь на аборт, а Егор отправился в отряд доложить Рогову об исполнении его приказа.
Развели их на удивление быстро. Правда, Егору присудили за развод заплатить государству 200 рублей. Эта сумма для него была неподъёмная в тот момент с его-то сотней в месяц.
После развода новый мужчина Ольги мог уже без опасения оставаться у неё. Это был капитан 3-го ранга по имени Валера. Егор не испытывал к нему неприязни, более того, он был благодарен этому мужчине, за то, что тот избавил Егора от проблем с разводом.
После одолжения, которое Каминский оказал начальнику штаба Рогову, Егору стало легче добывать отпускные и командировочные для поездок к Лене, но дело с увольнением Егора так и не сдвинулось с мёртвой точки.
Наступил март! Егор уже был за штатом почти полгода. Беляев предложил ему действовать более решительно и самому отправиться в кадры штаба флота.
Божий дар!
На международный женский день 8 марта, Егор приехал поздравить свою Лену и застал её всю заплаканную. Не понимая, что случилось? Какой такой бессмертный в этой сраной деревне посмел обидеть его женщину. Егор обнял девушку и стал выпытывать, что же случилось, готовясь отбить напрочь башку кому-то из совхозного быдла. Наконец Лена нашла в себе силы и призналась Егору, почему она плачет. Это признание ввело Егора в полную прострацию, что он не скоро смог соображать.
- Я беременна! – только и смогла она выговорить и опять зарыдала. Всё что угодно был готов услышать Егор, но только не эту новость. Он на какое-то время впал в ступор. Никак не понимая, что же ему сказала Лена. Лена прекратила реветь, и смотря, Егору в глаза повторила:
- Егор. Ты меня слышал. Я беременная. Ты понимаешь? – Егор наконец-то смог включить звук.
- Беременная? Ты же говорила, что у тебя не будет детей.
- Мне так врачи сказали. Пока тебя не было я ездила в Калининград в онкологический центр и они мне сказали, что я беременна и рожать мне нельзя.
- Это что ещё за новости такие! Как нельзя? Что-то с ребёнком не так?
- Да, нет там ещё никакого ребёнка. Только зародыш. Они, сказали, если я буду рожать, то будет стресс. Могут опять пойти метастазы. Тогда уже я точно умру, - Егор опять замолчал. Он только что испытал наслаждение, оттого, что у него опять будет ребёнок и тут как ушат холодной воды на голову. Нельзя рожать. Лена продолжила.
- Мне и аборт делать тоже нельзя, по той же причине. Опять пойдут метастазы. Но что-то надо делать. Надо какое-то решение принять. – Егор и Лена задумались. Егор как это бывает в экстремальных ситуациях, включил мозги на полную мощность.
- Значит так если рожаешь, то метастазы и ты умрёшь. Не рожаешь, делаешь аборт, беременность, говорят, сама не рассосётся, тоже метастазы и тоже смерть. Куда не кинь, везде клин. Так получается.
- Да так. Что нам делать?
- Что нам делать, а вот что. Ты будешь рожать! Раз тебе всё равно умирать, значит, пусть останется, по крайней мере, ребёнок. Раз уж другого пути нет. Я так просто своего ребёнка на смерть этим коновалам, не отдам. Зародыш он там или уже нет, он мой и я за него буду драться и в том числе с твоими врачами-вредителями. Они уже раз ошиблись. Точка Лена! Рожаем!
- Рожаем! – воскликнула женщина и счастливая прижалась к своему мужчине, будущему отцу её ребёнка.
Егор провел очередную тренировку в школе и поспешил в Балтийск. Больше, ждать приказа на увольнение было нельзя. Хотя командир отряда Беляев, а теперь и начальник штаба Рогов, были на стороне Каминского, и обвинение в дезертирстве ему особо не грозило, но беременность Лены, вынуждала Егора искать решение вопроса. Дома у него, как такового, уже не было. С Ольгой он развёлся и та вот-вот приведёт в дом нового мужчину. Какие–то свои личные вещи, в основном, книги, он уже перевёз к Лене, оставалась одежда, и состояла она в основном из формы. Жить на сто рублей в месяц было трудно. Егор направился в кадры штаба флота в Калининград.
Каминский зашёл в кабинет кадров строевой части штаба флота. Представился. В кабинете находились два офицера кадровика. Капитан-лейтенант и молодой, ухоженный как баба, розовощёкий лейтенант.
- К кому я могу обратиться по поводу приказа об увольнении? - спросил Каминский. Лейтенант, посмотрел на него, и недовольно поморщив лоб уточнил.
- Мичман Каминский. В/ч.98653. Собрался по сокращению штатов уволиться. Не будет такого приказа, а будешь настаивать, я тебя по дискредитации воинского звания уволю. Иди и служи пока я ещё добрый, - у Егора чётко переклинило в голове. Даже его флибустьер испугался. Каминский улыбнулся и смотря на летёху медленно пошёл на него.
- Во-первых. Будьте так любезны, соблюдать субординацию и обращаться ко мне на «Вы». Я с Вами свиней не пас.
- Успокойтесь, товарищ мичман. Лейтенант по неопытности позволил себе так с Вами разговаривать. Посудите сами товарищ мичман. Я изучал ваше личное дело. У вас 14 поощрений, даже от начальника разведки, и это за неполных, два года службы. Три боевых. Школа мичманов с отличием. Как мы можем Вас уволить по сокращению штатов. Нас командование не поймёт. – Каминский уже успокоился и возразил офицеру.
- Поэтому Вы, товарищ капитан-лейтенант, тянули почти полгода. Полгода я за штатом. Живу впроголодь. У меня из-за этого семья распалась. Мне остается только обратиться в Военную прокуратуру, пусть они поинтересуются, куда и кому, уходили мои деньги, которые я не получал. Говорите, у меня поощрений много? Есть и от заместителя начальника разведки капитана 1-го ранга Пузырного. Вот я, как коммунист, к нему и обращусь. С вопросом. Кто позволил кадровикам издеваться и мурыжить полгода боевого мичмана? Ещё и коммуниста и на минутку, заместителя парторга подразделения. Ну, что я иду в прокуратуру? Думаю, виновных быстро найдут. С козлами отпущения у нас проблем никогда не было, а мне всё равно увольняться. Не мытьём, так катаньем я уйду. Но и вам карьеру подпорчу. - Егор замолчал. Было видно, что слова Каминского достигли цели. Капитан-лейтенант, помолчав и пожав плечами сказал.
- Хорошо товарищ мичман. Езжайте в Балтийск, в часть. Приказ будет.- Егор, молча, не козыряя покинул кабинет и отправился в Балтийск.
Вечером по приезде в Балтийск, Егор отправился в отряд. На КПП стоял дежурным мичман, приятель Егора. Как только, Егор открыл дверь КПП, мичман ошарашил его новостью
- Каминский пришёл приказ о твоём увольнении. Он у Беляева. Беляев приказал, как ты появишься, сразу тебе сообщить. Завтра можешь оформлять с утра документы.- Егор поблагодарил приятеля, а про себя подумал: «Быстро, однако. Не успел я доехать из Кёника до Балтийска, а приказ уже тут. Крепко они там обосрались. Точно, что-то не чисто. Испугались, что прокуратура начнёт копать. Как пить дать мои деньги начисляли кому-то из блатных. Ну да ладно, мне от этого теперь ни холодно, ни горячо. Главное, скорее рассчитаться и уехать к Лене. Я ей теперь очень нужен».
Утром Каминский прибыл в отряд. До обеда оформлял документы. Пришлось сдать кортик. В противном случае заставили бы заплатить 250 рублей, а деньги Егору теперь были нужны как воздух. Егору, выдали на складе обмундирование, которое он недополучил в своё время. Произвели с ним и полный расчёт. На руки Егор получил 300 рублей.
При построении личного состава отряда на ужин, Каминский попрощался с матросами. Проходя вдоль строя, Егор поймал себя на мысли: «Какие же мелкие пошли моряки, по сравнению с моим призывом 1979 года. Их бескозырки у меня на уровне носа и только единицы из них - рослые ребята и то мои спортсмены». Егор прошёл КПП и теперь уже навсегда покинул Военно-морской флот.
Последнюю ночь он провел с дочерью Сашкой. Она уже хоть и была большая девочка, но не понимала ещё, что происходит в семье. К тому же, что папа часто и надолго уезжает из дома, она уже привыкла. Прощаться с Ольгой Егор не стал. Она спала в комнате со своим новым мужчиной. Забегая вперёд надо сказать, что Ольга действительно вышла замуж за этого Валеру. Родила ему вскоре дочь. Они прожили долгую и счастливую жизнь. Дочь Егора, Саша, так и не простила отца и никогда не общалась с ним. Сашка, как и её мама, родила четырёх детей, двух мальчиков и двух девочек. Внуки никогда не видели своего деда, а Егор - своих внуков. Саша, наверное, имела право, не признавать отца, ведь отец её бросил.
В очередной раз Егор с дипломатом-мыльницей, но теперь ещё с рюкзаком за плечами, начинал новую жизнь. Оставив квартиру, дочь, службу, всё, чего он достиг за время этой тяжёлой и полной испытаний службы, Егор ехал в неизвестность. В глухую деревню, в продуваемый всеми ветрами скворечник. Только в этот раз он был счастлив. Егора ждала Лена готовая, даже ценой своей жизни, подарить ему ребёнка. Так закончилась третья жизнь Егора Каминского и началась четвёртая, полная невероятных подъёмов и падений, глобальных перемен и катаклизмов мирового масштаба.
Пять жизней одного шпиона. Жизнь третья
© Copyright: Игорь Хатковский, 2025
Свидетельство о публикации №225112601885
Свидетельство о публикации №225112601885
Рецензии