Танцор

      - Микрон! – Эдик начал разговор с самого больного, - Микрон, а не Макрон, он для меня М-И-К-Р-О-Н, НИЧТО - повторил он членораздельно.
     - Что ты на него ополчился? - постаралась уточнить Светлана.
     - Да, бляха-муха, Свет, он же отключил русские канала, убирает интернет, в стране идёт антирусская пропаганда. У меня сосед-француз спрашивает, как там у вас в России, они ничего о нас не знают. Вы ругаете Путина, а я его уважаю.
     - Я тоже уважаю президента, - спокойно отвечает собеседница.
     - Ну, слава Богу, а то у нас тут обливают его грязью и говорят, что и в России его ненавидят.
     Эдик уже 25 лет живёт во Франции, бежал в 90-х, когда в нашей стране был беспредел, он влип в какую-то историю с деньгами, его маленький бизнес (продажа кассет с фильмами и какого-то барахла) рухнул. В спешке и за бесценок продал квартиру матери и вместе с ней кинулся в бега. Как, каким путём он оказался во Франции, история умалчивает, он ни с кем этим не делится. Таких беженцев и беглецов в то время было предостаточно. А вот о мытарствах своих с матерью говорит очень красочно, какое-то время скитались по ночлежкам, хлебнули все прелести бездомной жизни в чужой стране, пока не вписались в её социальную систему. Мать корила и обвиняла сына, ругала на чём свет стоит за «этот эксперимент» на старости лет, страдала от одиночества и тосковала по родине, которую так больше и не увидела, умерев на чужбине.
     - Мама была танцовщицей в ансамбле, там её отец и приметил. Он служил на Черноморском флоте, даже попал в кадр в фильме «Максимка». Так вот, он всех предупредил, чтобы никто к ней не приближался, пока он не вернётся. Между прочим, это она познакомила Екатерину Шаврину с Григорием Пономаренко, -  Эдик окунается в прошлое, часто отвлекается, перескакивает с одного на другое, старается выплеснуть всё, о чём не раз вспоминал и думал, что вертится в мозгах и не даёт покоя. Его настоящая жизнь осталась там, в России, в этих отдельных кадрах, которые складываются в щемящее душу кино, а всё остальное – тоска, иллюзия, мираж.

   После того как в России ограничили работу «вражеского» мессенджера WhatsApp, Эдик общается со Светланой через социальную сеть Одноклассники. Мимоходом спрашивает, как у неё дела, она, понимая, что это его не особо интересует, отделывается общими фразами. Светлана знает, что ему нужно выговориться, почувствовать, что есть хоть какая-то ниточка, которая связывает его с родиной. Светлана не ниточка, она - канат, на её сестре Маргарите он был женат… Тут тоже всё не просто, сначала был, потом не был, потом опять был, у Эдика в жизни всё, как говорится, «с ног на голову», то цыганочка с выходом, то танец в присядку, то «играй гармонь».
    Получив во Франции муниципальное жильё, пособие, он стал активно зазывать Маргариту (с которой был в разводе), привлекая западными прелестями. Она поддалась уговорам, купила туристическую путёвку, взяла двоих детей и к ужасу матери и недоумению сестры, двинула в мир европейских ценностей. Уже там, во Франции, они снова зарегистрировали брак.
     Свой статус педагога-филолога Марго (так называла её сестра) какое-то время использовала в репетиторстве, но это от случая к случаю, чаще всего работала там, где предлагали, для эмигрантов – это краткосрочный и неквалифицированный труд. С какого-то времени перестала и это делать, благо пособие обеспечивало спокойную бездеятельную жизнь. Но… внутреннюю неустроенность и разногласия с супругом всё чаще стала прятать за бокальчиком «хорошего французского вина». Изредка появлялась в России, привозила подарки «из самой Франции», как-то подарила сестре фигурку Наполеона… Стоит теперь с взором победителя в стране, откуда с позором бежал… Марго подавала себя так, будто чуть выше русских лапотников, как-то, будучи в гостях у сестры, с деланным удивлением спросила: «А что, у тебя даже нет салатосушилки?»

    - Я люблю Ритку, ты не представляешь, какой она человек, главное, она подарила мне детей. Я же видел, как появился наш первенец, Витёк, я забрался на второй этаж роддома и подсматривал в окно, - продолжает свои душевные излияния Эдик. Светлане показалось, что это не без участия бокальчика с вином, как-то слишком уж он горяч и эмоционален в своих высказываниях.  «Хотя, молчу, молчу…» - остановила она себя, чтобы зря не наговаривать на человека, вроде же остепенился….

     Эдик всегда был словоохотливым, чем он охмурил сестру, Светлана не знала, догадывалась, что красивым подходом, танцор же. Раскованность, щедрые жесты, шампанское, весь джентельменский набор…  Мать сестёр, Вера Петровна, была категорически против этого брака, усмотрев в отношениях излишнюю «красивость», но, видимо, уже было поздно что-то менять… Романтические вечера с бутылочкой вина имели место быть и в обычной семейной жизни, незаметно превратившись в традицию. К тому же, жизнь постоянно вводила в стресс, который нужно было чем-то снимать… Нет, ну, конечно, всё вполне культурно, никто не напивался так уж, чтоб совсем, но… У сестры часто как-то подозрительно блестели глаза, и при всей убедительности её доводов, что она «знает меру», и «вовсе не зависит», близких это очень тревожило… Мать вообще шла на абордаж, устраивая скандалы, тем самым сделала Риту более осмотрительной, «заветные бутылочки» стали прятаться
 
    Как у всяких сестёр, в отношениях Светы и Марго была и любовь, и ненависть одновременно. Разница в 7 лет их отдаляла, интересы не совпадали, они не шушукались доверительно, как подружки, не работала и параллель старший-младший. А тем более, когда обе начинали проявлять свой характер, не особенно уступчивый, искры летели. Помнится, как-то Светлане даже приснилось, как они ругались. Будто бы Марго прочитала дневник старшей сестры, Света пыталась доказать всю мерзость поступка, на что получила удивлённое: «А что тут такого?». От такого непонимания она вышла из себя и устроила настоящий скандал. Кстати, нечто подобное случалось и наяву, особым терпением сёстры не обладали. При всём при этом, тёплые родственные отношения были, и иногда даже очень тёплые. Обе обладали чувством юмора, а оттого часто всякая затея проходила через шуточки, порой, едкие, но достаточно меткие.  Вот такой пасьянс характеров и отношений…
         Они различались даже внешне, Светлана – сероглазая, светлокожая, русая, у Маргариты густые, тёмно-коричневые, даже, чёрные, волосы, большие карие глаза, смуглая кожа. Безусловно, красивой хотелось назвать её, одни глазища чего стоят… Но между собой у них ревности по поводу внешности не было, когда живёшь рядом с человеком, знаешь его разным, к внешности не привязываешься. Это как муж с женой, на людях одно впечатление, в домашнем быту и проявлениях бытовых, всё может быть совсем не так.
     Света постаралась убежать из дома, как только закончила школу, Рита осталась с матерью…, но так как взаимопонимания между ними не было, очень часто атмосфера накалялась до предела.

    - Что вы трясётесь над этими деньгами, вы думаете только о себе, - слова Марго падали большими градинами, казалось, от них можно оглохнуть, ещё чуть-чуть, и они просто собьют. Света не могла даже представить, как ЭТО можно было сказать МАМЕ? Единственным оправданием мог быть переходный возраст сестры…, когда всё хочется здесь и сейчас, и трудно желания подчинять обстоятельствам.
     Вопрос денег особенно остро встал, когда родители развелись, явного недостатка не было, Вера Петровна выкручивалась, работала в детском саду в две смены, к тому же соседи жили дружно, друзей было много, всё время чем-то выручали. В советский период весь подъезд был одной большой семьёй, никакой сложности что-то занять, или поделиться, не было.  Но… деньги в семье считали, и всякая большая покупка обсуждалась, на неё копились или откладывались средства, впрочем, для того времени, это вполне распространённый сценарий. Что вызвало тогда такую резко обличающую позицию младшей сестры, Светлана не понимала, но слова, брошенные с негодованием и презрением, ударили больно.
     Так по жизни и шли, старшая старалась всё смягчить, смолчать, на расстоянии это делать было проще, младшая либо поступками, либо словами, высказывала своё несогласие с чем-то и даже выражала протест. Это очень сильно отзывалось на всех, ранимость в семействе зашкаливала, и каждая по-своему от неё закрывалась, Вера Петровна обидой, и последующим молчанием, Светлана нагружала себя книгами и делами, как гасила душевные страсти сестра, не было понятно, казалось, они не очень её задевают. К периоду зрелости Маргариты между тремя близкими женщинами сформировался очень непростой клубок отношений, он состоял из недоверия, обиды, любви, переживаний, недосказанности и порой, даже неприятия. Сами того не замечая, сёстры тоже стали пользоваться оружием Веры Петровны, объявляли забастовки, переставали общаться, но чаще просто выплёскивали эмоции и, разругавшись, расходились в разные стороны. Всякий раз после подобных конфликтов Светлана переживала, упрекала себя, что не хватило ума, выдержки, мудрости (старшая ведь!) и ещё чего-то, что помогло бы по-другому разрешать противоречия.
     Обзаведясь семьями, сёстры ещё дальше отдалились, хотя, родственные связи поддерживали, перезванивались, решали какие-то вопросы, но искренней близости не было. Когда же между ними встало спиртное, непонимания стало ещё больше. Света пыталась помочь сестре, но та к её потугам относилась весьма пренебрежительно… Во время очередного приезда домой в отпуск, «добровольно- принудительно» забрала Марго с собой. Договорилась в своём городе с местным психологом, сестру взяли на лечение, но через несколько дней она просто ушла из клиники, сославшись на невнимательность к её персоне. Её присутствие в семье стало настоящим стрессом, как-то Марго с утра ушла погулять с собакой (сама вызвалась) и пропала. Спохватились, когда время перевалило за полдень, в тревоге всматривались вдаль с балкона пятого этажа, когда ожидание стало нестерпимым, отправились на поиски. Далеко ходить не пришлось, Марго с собакой и мужиком в «нестоячем» состоянии обнаружилась в ближайшей забегаловке. Расслабленная и весёлая, она сидела за уличным столиком и была очень недовольна, что её блаженное состояние нарушили. На следующий день долго лежала в кровати, не показывая носа, ждала, пока все разойдутся. Вернувшись домой, Светлана обнаружили записку: «Я уехала, срочно нужно домой…».
    
     Убегание, а потом нелогичный отъезд за границу к мужу, с которым она была в разводе, и были попытками убежать от самой себя, спрятаться. Марго не справлялась, «веселящий дух» её поработил, и никто не знал, как ей помочь, потому что сама она даже не пыталась это делать…

     - Свет, ты представляешь, у меня появился друг, Кузя, - Эдик стал рассказывать истории про кота, которого ему подарила невестка, «чтобы было веселей». Он и внёс в жизнь некоторую динамику, даже смысл.
    - Как ты думаешь, коты разговаривают? – спрашивает он
    - Ну, наверное, - предполагает Светлана. Эдик переключается на детали общения с животным, рассказывает, как ночью он устраивается у него в ногах, потом забирается подмышку. И в этом рассказе живое тепло, которого уже давно нет в жизни Эдика.

       Телефонный разговор длится уже почти час, конца и края ему не видно, Светлана делает намёки, что пора, мол, закругляться, но собеседник её не слышит. В какой-то момент он говорит:
 -- Сейчас пойду на балкон и буду танцевать, как мне хорошо…
Светлана вздыхает, слава Богу, что танцевать, а не прыгнуть с балкона…

     Отношения с Эдиком, с которым она много лет не общалась, восстановились после поездки Светланы во Францию по приглашению племянников. Она понимала важность этой встречи, родственные связи ослаблялись, чтобы они не прервались окончательно и нужно было восстановить отношения. Племянники, получив образование и обзаведясь семьями, адаптировались в чужой стране, а для их детей Франция –  уже родина. Все собрались в загородном доме Виктора. Он подкладывал дрова в печь, сидя на корточках и сдержанно с нескрываемой досадой и чувством неловкости молчал, слушая бесконечные, миллион раз пересказанные одни и те же истории отца… Эдик «вещал» стоя, придерживаясь руками за спинку стула. Светлана видела, как он сдал, как неустойчивы ноги, как забываются слова, как сильно он изменился внешне…

    - Меня никто не слушает, только ты - жалуется Эдик, - и начинает вспоминать, как вступал в пионеры, потом переключается на свой опыт работы хореографом. С гордостью рассказывает, каким успехом он пользовался, как благодарны были ему подопечные… Как здесь, уже во Франции занимался танцем с детьми… Один эпизод цеплялся за другой, сплетаясь в жизнь, которой уже давно нет, но в сетях которой он так и остался…

     Последние несколько лет Марго в Россию не приезжала, не появилась она даже на похоронах матери, хотя порывалась, дети ей и билет купили. Но по каким-то причинам её сняли с самолёта. Светлане по телефону объяснила, что ей стало плохо и она потеряла сознание… Тогда сестра на неё сильно обозлилась, нужно было заниматься похоронами, разбираться с квартирой, решать наследственные вопросы…
    … В то время ей был неизвестен масштаб бедствия, в котором утопала сестра. Короткие сообщения по телефону мало о чём говорили, тем более, что Марго всегда всё приукрашивала…

    Во Франции Рита снова ушла от Эдика, уже второй раз, хотя официально они не развелись, она переехала жить в другой город тоже к эмигранту, но уже из Белоруссии. И поначалу вроде всё было хорошо, … по её словам. Хотелось в это верить, хотя уже было понятно: дармовые пособия, отсутствие интереса, какого-то дела, масса свободного времени, доступность провокатора-алкоголя… Эдик откликнулся на это безобразным образом, запустил себя, пил, попал на лечение в клинику.,

    - Она там гибнет, - как-то проговорила, всё время умалчивающая эту тему, мать, и Светлана поняла, сколько боли прячется за этими словами, не высказанной, но проросшей очень глубоко и цепко сковавшей сердце.
- Это всё танцор, всё он, всю жизнь сломал, - Вера Петровна замолчала, будто провалившись в глубокую расщелину.

     Она не узнала о смерти дочери, ушла раньше. Маргарита сгорела изнутри, разрушив полностью себя. Её хоронили в закрытом гробу, детям смотреть не советовали, чтобы в памяти мать не осталась такой, во что она превратилась.
 
   - Свет, ну ты звони, не забывай меня…, - Эдик никак не мог завершить разговор.
   - Ты знаешь, а Микрона я обманул, что-то тут нахимичил, включил вместе холодильник, стиральную машину и телевизор, где-то коротнуло, и русские каналы я теперь смотрю. -  Вот так, бляха-муха, - он довольно засмеялся. Потом вдруг переключился и чуть ли не простонал:
   - Ты знаешь о чём я мечтаю? Хоть бы раз в Волге окунуться…