Союз спасения

Татьяны Ивановны больше нет.    Обидно  Маняше смотреть,  как  радуются первым майским дням  неугомонные воробьи,  как  озорно  они  прыгают по лужам,  наполняя жизненной силой   весеннюю  улицу. 
 
- Кыш! - с досадой вспугнула она весёлую стайку. -    Ишь, расщебетались! Чему радуетесь? 

  - Маняш,   что   злишься? -  услышала она  знакомый голос.

«Вовка! Уж   он-то  точно поймет!» - обрадовалась  Маняша.    Это единственный человек в классе,  кому  можно довериться.  Девчонки с ней не дружили. Да  Маняше  и самой     неинтересно слушать, как    они,  подражая  взрослым, болтают  о маникюрах, прическах  и  сплетничают о мальчиках.   А   мальчишки...   Казалось,   их интересуют  только компьютерные игры.

  Вовка   другой.  Дружить  с ним  хотели все.  Да и как иначе - отличник! Перед уроками  к его тетрадям с домашними заданиями чуть ли не очередь выстраивалась.   Маняша тоже   в них заглядывала.  Хоть и стыдно,  но приходилось как-то выкручиваться,  когда двойкой попахивало.

Вовке прощали всё. Даже за прозвища, которыми  он    награждал одноклассников, не обижались. Любитель истории, он делал это    продуманно и необидно. Так Маша  сначала  недельку  побыла  Марией Складовской - Кюри. Но из-за частых пропусков школы, а значит и проблем с оценками, на учёную особу такого масштаба  не тянула. А Марией-Медичи, королевой Франции,   эту маленькую    худышку тоже не назовёшь.  Вот и стала Маша  Маняшей, сестрой вождя революции Ленина.  Теперь Машу все только так и называют.

К самому  же Вовке   никакое прозвище не прилипало.  Вовка он и есть Вовка. 

Все знали,  что у Маняши с Татьяной Ивановной   особые отношения.  К девочке  цеплялись все вирусы, случайно пролетающие мимо. Иммунитет сдавался под их напором, а характер только укреплялся.   Она стойко переносила  вынужденные пропуски уроков, а после болезни с упорством  бралась за учебники.

- Прав Вовка! Ну чем не сестра  вождя  революции! - шутливо похваливала  Татьяна Ивановна девочку,  помогая   штурмовать приставки  и брать бастионы суффиксов.     А когда     учительница заболела и сама нуждалась в помощи,  Маняша  продолжала  приходить  уже не как ученица, а как  близкий человек,   друг.
 
  И вот Татьяны Ивановны больше нет. Маняша  заговорила,   стараясь не расплакаться. Вовка с интересом слушал и  представлял   маленькую квартирку на  втором этаже,  забитые книгами шкафы и полки,  чаепития,  во время которых Маняша  и учительница болтали  как  подружки. Две собачки,  жившие  у Татьяны Ивановны, встречали  гостью  у двери, обнюхивали по очереди  и,   дружелюбно помахивая хвостиками, отходили, предоставляя возможность четырём кошкам   насладиться  её вниманием.

-И что теперь с ними? - забеспокоилась девочка

-А пойдем  узнаем. 

Татьяна Ивановна жила в центре посёлка. Переглядываясь, ребята   осторожно поднялись по лестнице.  Маняша постучала в знакомую дверь, надеясь услышать лай.     Тишина. Вовка постучал громче.  На стук из квартиры  напротив  вышла  соседка.

- Ребятки, здесь никто не живёт. Вы же знаете, что Татьяна Ивановна ...
 
- Мы знаем, - тихо ответил Вовка, прервав женщину. - Мы про собачек и кошечек хотели спросить.   Их кто-то забрал?

- Какой там забрал, - вздохнула соседка. - Разбежались. Да вы за гаражами посмотрите.   Она же, добрая душа,  жалела всех брошенных. Их штук пятнадцать набралось. Разве всех в такой  квартирке разместишь. Вот и собирала ящики, тряпье всякое да устраивала им что-то вроде  укрытий, чтобы хоть зиму пережили.  Кормила  на свою зарплату. А теперь голодные, может, и разбежались.

За гаражами ребята остановились.  Что это? Беспорядочно разбросанные ящики вперемешку с лохмотьями старой одежды и множеством мисок и баночек. 
 
- Тотошка! -  тихо, а потом всё громче и громче  звала   Маняша, выкрикивая знакомые клички. - Теффи! Алиска! Муся!...

Сначала никто не отозвался. Затем  зашевелился  и перевернулся   один из ящиков. Маняша увидела Тотошку. Песик стоял в нерешительности.  Вовка  покопался в карманах, нашёл конфету и положил её на землю.  Тотошка сделал шаг, потянул носом воздух  и снова замер.

- Смотри... - прошептала Маняша. - Это Алиска.

С дерева осторожно спускалась кошка.

Кошка Алиска тоже  остановилась, заворожённо поглядывая на конфету.

- Они же голодные!    И напуганные!    И где   остальные? - Маняша  всхлипнула.

- Не реви! - сурово  приказал Вовка. - Что-нибудь придумаем!

Девочка  послушно притихла  и, отвернувшись, ждала.  Маленькая, жалкая, она сама была похожа на беззащитного котёнка,  отчаянно нуждающегося в помощи.

Конечно же, Вовка, привыкший всё  анализировать и прогнозировать, придумал.

Уже  часа через два у пруда стал собираться  их  шестой класс. После рассказа под Маняшины всхлипывания о голодных напуганных  животных  одноклассники  договорились    взять для  них еду  и встретиться за гаражами.

Когда  Маняша    подходила  к условленному месту,   многие  были  уже  здесь.   Девочки, которых  она считала зазнайками, расставляли  мисочки и баночки, заполненные ломтиками колбасы, хлеба и даже печеньем с конфетами, а    мальчики, казавшиеся ей  ограниченными игроманами, озабоченно  осматривали  ящики, кусты и деревья.

- Кис-Кис!  Муся!   Ту-ту-ту! Теффи! Кисули! - слышались отовсюду их голоса.

Никто не отзывался.  Ребята приуныли,    не понимая, что делать. Стало смеркаться.

-   Давайте  по домам! - распорядился Вовка. -  Завтра здесь же встретимся.

На следующий день  по одиночке и группами  дети  спешили   за гаражи. А когда обнаружили, что   от  оставленного на ночь  для животных   ужина остались лишь    разбросанные  пустые  баночки,   не могли сдержать радость. 

-Ура! Они были! Они поели! - ликовали   одноклассники.

А    некоторое время спустя поняли, что  их ждали. То под   кустом, то на дереве, то за ящиками мелькали хвосты и любопытные мордочки.

Животные осмелели. Первым разрешил  погладить себя Тотошка. 

- Узнал! - обрадовалась  Маняша, осторожно, чтобы не вспугнуть, дотрагиваясь до рыжей шёрстки.

Но уж когда разложили прямо на траве  угощенье, потянулись и другие.  Даже самые недоверчивые псы виляли хвостиками, а кисули умильно мурчали.
 
Часа два спустя  все животные были обласканы и накормлены,  а   дети,  довольные собой,  наконец собрались по домам.  Но уйти было не просто:   хвостатая компания  не отставала  ни на шаг. Псы весело лаяли, путаясь под ногами, а кошки, как опытные разведчицы,  крались  короткими  перебежками по обочине дороги.

Ребята попытались убежать - не получилось.

- Я не могу так! - остановилась Маняша. -   Они   нам поверили, а мы...  как   предатели!

Ариша направилась к Мусе,   подняла её и прижала к себе:

- Она  моя!  Пойдёшь ко мне жить?

- Ванга, а  ты уверена, что это добром кончится? - стали подтрунивать над Аришей мальчишки.

Прозвище «Ванга» Ариша  получила не от Вовки. Оно само к ней прилипло после того, как заметили, что  любую  идею она сопровождала фразой: «Это добром не кончится,  вот увидите».

- Ждём твоих предсказаний! -  не отставали  шутники.

В другой ситуации Ариша  ни за что бы  не позволила   издеваться над собой, могла    и кулачки в ход пустить,   но   на руках у неё уже уютно устроилась ласковая Муся. 

- Уверена! Добром! – примирительно выговорила она,  а потом  со смехом добавила:  Вот увидите!

- Вот теперь я спокоен. -  продолжал паясничать задира Семён по прозвищу Будённый, отвешивая Арише поклоны. - Спасибо, Ванга! Спасибо!

А пока он раскланивался, животные обретали новых хозяев.  Псы  благодарно лизали детские ладошки, некоторым удавалось достать и  до   носов. Кошечки были осторожнее, но и они поддавались на ласку.  Остался только самый недоверчивый серый кот.   Его и  забрал   Семёну.
 
На переменах все разговоры о   новых питомцах: какие они умные, как они любят своих хозяев,  как     шалят.     Ребята  привирали. Об этом  догадывались, но выслушивали  очередную  невероятную историю, смеялись и притворно  удивлялись, как бы поощряя рассказчика на новую.

  Пришельцы из других классов пытались разгадать причину загадочного  смеха, но, заметив постороннего,  шестиклассники переходили на шёпот и выпроваживали любопытного за дверь.

Маняша  не любила шумные  забавы, но сейчас  она радовалась за свой класс, объединившийся  идеей спасти  осиротевших кошек и собак.  Среди общего веселья   её  удивило   настроение  обычно неутомимого на выдумки  Семёна.    Он  ничего  не рассказывал  про  своего  серого  кота, а только изредка  кривил губы, пытаясь улыбнуться.

Но  поговорить   с  Будённым    сердобольная  сестра вождя революции   не успела:   неугомонные    одноклассники уже обсуждали   создание секретного совета. А это было   интересно!

- Давайте! Здорово!  И чтобы  правила свои были! И клятва была!  - звучали восторженные крики.

Знаток истории Вовка  предложил назвать  их секретную организацию «Союзом  Спасения».

- Сойдёт! - дали скромную оценку друзья.

Клятву не придумали, а правила и так понятны: любить животных, а кто будет   обижать   -   исключать из «Союза». А вот при вступлении   Ариша предложила  ввести обязательный  ритуал:  целовать   приёмного питомца в нос.

- Да я хоть сейчас!

- Я  своего каждый день целую!

- И я целую!

И в этот раз Семён  промолчал. А на следующий день   не пришёл в  класс. И на  второй - тоже. Ближе к  вечеру  позвонил Вовка и, ничего не объясняя,  объявил сбор   у  пруда.

Выяснилось, что родители   последние два дня как обычно провожали    Семёна в школу и ничего не знали о   прогулах.   Подняли  переполох лишь  сегодня, потому что  домой он не вернулся.  Что же случилось?

Вот тут-то и    вспомнила Маняша его   странное   поведение    во время игры в придуманную «правду». Она ещё тогда почувствовала, что     Будённый    взволнован и что-то скрывает.

Ничего не понимая, не зная, что предпринять, ребята стайкой  брели по улице и строили самые невероятные версии  исчезновения друга: от побега из дома до похищения инопланетянами. А потом, не сговариваясь, свернули к знакомому месту за гаражами.

Мало что изменилось со времени  последнего посещения этого бывшего  пристанища  кошечек и собачек.

- Вот  на этом дереве пряталась Алиска, -  шагнула Маняша к  раскидистой лозинке, но вдруг со страхом отпрянула назад. - Здесь кто-то есть!

К её изумлению,  навстречу вышел  с  виноватым видом   Семён.  Ребята, уже  с увлечением пинавшие  разбросанные банки,    поспешили  к ним.

Маняша всё поняла:

- Кота искал? Он что, сразу сбежал?

- Он бы сам не сбежал, -  едва выговорил Семён. - Его отец выгнал. Я    два  дня  здесь дежурил... Серый не пришёл.  Думал, ночью дождусь.

Семён, бесстрашный забияка, носивший прозвище героического Будённого, первого маршала Советского Союза,  вдруг  заплакал навзрыд.  Но   это не помешало   одноклассникам   устроить ему  допрос с пристрастием:

  - Почему не ушёл из дома  вместе с котом?

-  Как  позволил выгнать  беднягу  на улицу, причём  ночью?

Семён пробовал оправдываться, но это не помогло. 

- Ты взял его домой - ты  и отвечать должен! - прозвучал вердикт.

  И тут же за  гаражами  проголосовали  за  исключение  его из «Союза», а потом  зарёванного и  жалкого   проводили до дома.

Утром вместо   Семёна в  школу пришёл его отец Петр Петрович и сразу направился в кабинет директора.  А   члены  «Союза Спасения»   с тревогой ждали развития событий. На уроке они многозначительно переглядывались, за что получали замечания.

К директору  их не вызвали, а Петр Петрович  на перемене   сам   заглянул в класс и  попросил    не наказывать сына  и   отменить его исключение. Но   это  оказалось невозможным, так как   обязательным условием членства в «Союзе» было спасение хотя бы одного животного.

Семён   появился в классе спустя  два дня после визита Петра Петровича. Это был уже не Будённый. Он больше походил на того серого   несчастного  кота, которого    выгнали  из его дома   за  провинность.

А  через неделю снова состоялась встреча с  его отцом. Мужчина пришёл  обсудить с «Союзом Спасения» строительство питомника для бездомных животных.

- Так ведь у нас больше нет бездомных.  Один остался, бедняга. Сами знаете кто,   - напомнил Вовка.

- А скажите-ка  честно, все ли родители в восторге от ваших  подселенцев? Повезло тем, к кому попали животные из дома Татьяны Ивановны. А остальные не приучены к    семье, невоспитанные! Они прыгают на стол, обрывают занавески, гадят в туфли! - горячился отец Семёна.

- Понятно, почему вы его выставили за дверь... Из-за Ваших туфель он теперь голодает! - с укором    выпалил Вовка.

Пётр Петрович спорить не стал. Уходя, он  многозначительно постучал указательным  пальцем   по лбу:

- Подумайте! Даю два дня!

Подумать было о чём: хлопот с бродяжками  хватало, и  Пётр Петрович озвучил лишь малую часть проблем, которые свалились на семьи сердобольных детей. Всех волновало одно: не будет ли это предательством.

Но поймав   идею, дети уже не могли  удержать  свои фантазии. Они рисовали планы питомника: здесь были и комнаты для собачек и кошечек, и столовая, и игровая, и кабинет  доктора. Мечтали, как будут устраивать в питомнике праздники с угощением,  проводить концерты и соревнования. «Разве это похоже на предательство?» - уговаривали они себя.

Питомник спешили достроить к холодам. Успели. Он был скромнее, чем мечталось, но вполне уютный. Над входом красовалась  табличка: «Союз Спасения» имени Т. И.  Куриной».  Правда, Вовка предлагал Петру Петровичу назвать его «Союзом Благоденствия», но  тот, посмеявшись, отказался. Но вот прозвище  ему от Вовки всё-таки досталось.  Да ещё какое! «Император Пётр I»!

А к концу  октября появились и  первые жильцы.  И хотя все животные, даже самые невоспитанные, остались в приютивших их семьях, питомник постепенно заполнялся. Отлавливать четвероногих не приходилось, они сами  сбегались   на  запах еды и лай  обитателей, либо из соседних сел подбрасывали у ворот.

Работа в питомнике сблизила Маняшу с одноклассниками. Она  даже  стала  участницей   девчоночьих секретных посиделок, на которых  обсуждались  сугубо женские мелочи и, конечно, мальчишки.
 
Семёна снова приняли в члены «Союза». Жалко его стало, да и человек он добрый, хоть и задиристый, животных любит.  Сделали скидку на  строптивость   Серого.  Вместо клятвы, как и положено,  целовал в нос подброшенного в питомник котёнка.  Вернулась к Семёну и прежняя будёновская удаль  и  отвага.

 Серый кот тоже  бродил поблизости.  Ребята оставляли ему  за воротами  еду, а потом наблюдали, как  он осторожно подкрадывался, съедал и убегал, но в руки никому не давался. То ли обиду  на людей  затаил, то ли  даже  худая свобода казалась ему лучше хорошей неволи.