Азбука жизни Часть 17 Музыка тишины

Часть 17. Музыка тишины

Глава 1. Неразлучные друзья

Сегодня прилетел Свиридов. Мы давно не виделись, и теперь, сидя в ресторане, почти весь вечер не отрываем взглядов друг от друга. Я вспоминаю рядом с ним своё детство, а в его глазах пролетает моя юность. Друг Головина и Белова — неразлучная троица. Учились вместе, работали в Европе, а теперь Ричард объединил и их отцов со своей фирмой. Вот Саша и здесь.

Диана с симпатией посматривает на него, особенно когда он обращается ко мне с улыбкой. Жаль, нет рядом Белова — они бы устроили настоящий юмористический дуэт, как в старые времена. Они умели шутить так интеллигентно, с такой лёгкостью, что даже я, ребёнком, никогда не обижалась — только восхищалась. Их родители, мама, бабуля — все смотрели тогда счастливыми глазами. Я описала это в своей первой книге. Наверное, поэтому Ричард так быстро понял, куда в России стоит вкладывать деньги. Такие, как Беловы, Головины и Свиридовы, не подведут.

Диана, как творец, ловит каждое его слово. Понимаю, родная, почему ты создаёшь для меня такие шедевры — ты впитываешь даже ауру близких мне людей. А от Саши сегодня действительно трудно оторвать взгляд. Он красив той зрелой, спокойной мужественностью, которая так важна для художника — она настраивает на позитив, на новое. И Диана сейчас никого не слышит. Как, впрочем, и я — просто наслаждаюсь присутствием настоящих мужчин.

Наши взгляды с Дианой внезапно встречаются, и мы обе начинаем смеяться. К нам присоединяются остальные. Браво, Сашенька, что появился! Ричард, сквозь смех, пытается что-то сказать:

— Александр, это вы вызвали в наших красавицах такую долгую паузу!
— Да, Ричард, — подхватываю я, — я так благодарна тебе, любимый, что открыл для нас такой рай на земле в лице этих прекрасных…
— Моих героев из России! — завершает он.

Все снова смеются. А мне вдруг хочется плакать.
— Виктория, что с тобой?
— Какая она была очаровательной в детстве, — тихо говорит Саша.
— И то, что я не могла не написать о вас — это было неизбежно. Вот и встретились два одиночества — из Америки и России.
— Ты нас обобщила, — улыбается Ричард. — А как же Вересовы?
— А ты стал бы вкладывать миллионы в проекты Беловых, Свиридовых, Воронцовых, если бы не появились Вересовы?

Но Саша не даёт ему ответить, мягко переводя разговор:
— Я вспоминаю, как Николай впервые появился за нашим общим столом у Беловых. Вика, это ты сегодня страдаешь, продолжая раздваиваться. А мы в тот вечер всё поняли, едва увидев тебя рядом с ним. Наше чудо было окончательно растоплено. Ты до сих пор подсознательно уверена, что ушла от Серёжи только чтобы всех нас объединить и защитить. Нет, Виктория. Ты впервые полюбила. Даже в глазах Марины не было смятения — только понимание, когда она заметила влюблённый, нескрываемый взгляд Николая.

Вересов смотрит на меня с такой любовью, а на Сашу — с глубоким уважением. Сегодня Свиридов сдержан, не вспоминает моих детских проказ. И все это чувствуют, особенно Николенька. Я всегда видела его тихую радость, когда ребята начинали подтрунивать надо мной. А сейчас на его лице — счастье. Счастье от того, что Саша так бережно развеивает мои сомнения, напоминая, что я поступила тогда честно — как сказала когда-то мама Серёжи.

Как легко рядом с ними. Они ещё в моём детстве понимали каждый мой шаг и безошибочно его оценивали, даже когда я сама сомневалась. Вот оно — истинное счастье. Когда не нужно ограждаться от мира, потому что ты и так защищена — настоящими мужчинами и мудрыми женщинами, которые тебя окружают.

Глава 2. Чистота помыслов

Весь вечер Вересов нежен со мной — под впечатлением от слов Саши.
— О чём думаешь?
— О тебе, любимый. И о том, какое у меня было счастливое детство.
— Поэтому ты его и не описываешь подробно? Казалось бы, три школы, времени не было…
— Именно поэтому. Постоянно хотелось отдохнуть. Чего улыбаешься?
— Ты себе в этом никогда не отказывала. Саша сегодня рассказал, как ты оправдывала перед бабулей и мамой свои «просчёты» в учёбе.
— А я им благодарна. Они только делали вид, что контролируют меня, прекрасно видя мой интерес ко всему на свете.
— За ними действительно было трудно угнаться. Такая высота интеллекта…
— А я ценила другое. Их сдержанность. Никогда не слышала от них упрёков в чей-либо адрес. Чистота их жизни и помыслов — вот что было для меня главным. Так же было и в семье Люси, поэтому мы с бабулей так сблизились с ними в Петербурге.
— Но ты не жалеешь о петербургской школе? Ты понимаешь сейчас больше, чем Люся. И меня это радует.
— Конечно. Особенно когда ты рядом. А я — за вашей железной занавесью.
— Железной занавесью?
— Вашей любви. Меня надо любить — тогда не придётся предлагать себя всем подряд. А среди вас так мало подобных тебе, Ричарду…
— Да, на внимание тебе жаловаться не приходится. Ты как лучик восходящего солнца.
— Почему?
— Сама знаешь. Какая ты сейчас нежная… Давай забудем обо всём. Только ты…
— И ты.
Но звонок напоминает — нас ждут через час.
— О, родная… У нас ещё целая вечность.
Какой сюрприз приготовила для меня Диана под впечатлением от Саши! Он сейчас откинулся в кресле, не скрывая восхищения. Остальных я уже избаловала её нарядами, а он видит меня в таком платье впервые. Белое, кружевное, воздушное. Я растворяюсь в нём и чувствую себя счастливой — под любящим взглядом Вересова, под новым, незнакомым взглядом Свиридова, который всегда видел во мне неукротимого ребёнка. А теперь перед ним — женщина. И он молча говорит мне, что никогда меня не знал.

Что ж, он прав. Я и сама не знаю, что выдам в следующую минуту. Всё зависит от окружения. Я никогда не чувствовала давления — просто отходила в сторону, замечая хамство или немотивированную неприязнь. На любовь в детстве смотрела как на аванс. А сейчас счастлива, что меня окружают любящие и понимающие. Что ещё можно пожелать?

Надев платье, я сразу села за рояль. Ричард оценил этот порыв — я начала с его любимой вещи. Как не хватает оркестра! Ребята, Эдик… Я сейчас умру без вас.

И — о чудо! Они здесь. Прилетели вместе со Свиридовым. Устроили нам сюрприз.

Глава 3. Общая выгода

— Уже с утра зарывшись в чертежи и сметы. Когда вы вчера прилетели из Петербурга?
— Дома мы появились к семи, дядя Андрей. Освежились — и сразу в ресторан. Два часа играли с ребятами, потом все вернулись к нам.
— Но я заглянул в гостиную в одиннадцать — вас там не было.
— Мы ещё работали в кабинете с Беловыми и Воронцовым.
— Да, племянница, жизнь у вас закрутилась с появлением Вересовых. Ричард быстро понял свою выгоду. Рад, что у Николая свой банк.
— Ты, как юрист, понимаешь — необходимость уже назрела. Старший Вересов не раз говорил, как ты его выручаешь.
— Иннокентий тоже часто подключается. Мне в Красноярск летать некогда, а он там как рыба в воде.
— А меня радует, что он так занят после той трагедии. Некогда думать о потере.
— Летом замечал, как он возился с вашими детьми. Столько счастья в глазах…
— Соколов моложе, но не уступает ему в этом.

Дядя Андрей садится рядом в кресло. Мы редко видимся, поэтому он смотрит мне прямо в глаза, пока я играю. И это меня успокаивает, настраивает на нужную волну.

Глава 4. Важность логики

— Виктория, привет!
— Ричард, а я грущу. Спасибо, что позвонил. Мужчины в кабинете, погружённые в наш проект.
— Наконец-то тебя отпустили.
— Ты же знаешь — я сама везде сую свой, как ты говоришь, носик.
— Без тебя иногда нельзя. Твоя логика и математическая хватка нас не раз выручали.
— Насчёт логики поспорила бы… Чего смеёшься?
— Заглянул в интернет. Вика рассказывает сны в четыре утра! Диана уже улыбается — значит, вечером будет сидеть в гостиной и рисовать под твои импровизации.
— Всё, завёл! Я тут книгу о Древней Греции читаю.
— Хватит издеваться над собой. Мы с Дианой готовы тебя слушать.
— Замечательно! Я как раз подбираю новые вещи для концерта. Сейчас подключусь.

Как я рада его звонку. Значит, следят за мной. Скучают. И это приятно.
— Вика, моя красавица в нетерпении. Ты там не забыла о нас?
— Слушайте. Посвящается Диане.
— Виктория, в тебе всё же есть коммерческая жилка. Она уже рисует концертное платье. Мечтает, чтобы ты в этой композиции повторилась на сцене.
— Пусть не волнуется. Для меня очень важно, во что я одета за роялем. А твоя красавица прекрасно чувствует музыку. Я не смогу не повториться в её шедевре.

В этой мелодии я ощущаю себя, как ни в какой другой. В чём-то все независимые женщины похожи. И композитору удалось уловить эту смесь порывистости и нежности, внутреннего самоуважения и уязвимости, головокружительного полёта и желания раствориться в любимом.
— Молодец, Ричард!
— Родная, ты так увлеклась, что не заметила, как я вошёл, поговорил с ними, а связь уже прервалась. Идём. Тебе нужно отдохнуть.

Глава 5. Всё понимающие

Я в объятиях Николеньки. Он даже боится заговорить.
— Хочешь узнать, о чём я думала вчера, когда выкладывала всё в сеть?
— Ричард мне уже объяснил. Как же ты не терпишь глупость, родная. Но этому есть объяснение. Ты родилась в среде, где никто и никогда не обсуждал власть, хотя сами были у руля — руководители, учёные, педагоги. Но домой они приходили другими. Оставляли всё за порогом. Или просто не думали о глупости системы, понимая несовершенство мира.
— Бабуля как-то рассказывала, как её мама, во время очередного партийного съезда по телевизору, забыв, что дочь рядом, бросила: «Такая великая страна! И столько глупости у власти и вокруг неё».
— Браво. Должна понимать, как тебе повезло с семьёй. А я, глядя на ваши фотографии, радуюсь — все женщины в роду красивы. Ксенией Евгеньевной восхищаюсь. У неё безупречный вкус. Мама тебя обожает, а отец говорит, что ты другой и не могла быть.
— Когда в семье умные мужчины, трепетно любящие своих жён и детей, думающие о них каждый день, а не о том, какое будущее построят… Когда они не смотрят в подворотни, чтобы утолить пошлость… А те, другие, попадая во власть, тянут за собой всю серость, даже не догадываясь, что в обществе есть люди тонкие, умные, стоящие высоко.
— Их клоунаду потомки будут разбирать, зарабатывая на их грязной жизни. А твоя прабабушка была сильной женщиной. Хорошо, что ты всё записывала.
— Но я не давала ей читать. Как и дяде Андрею. Они берегли мои тетради.
— От тебя же самой — чтобы не уничтожила.
— А теперь читают мои «художества» в интернете.
— Боясь за тебя. Андрей мне уже говорил: «Контролируй. Хотя… она штучка, всегда вывернется».
— Он забыл, что бабуля отправила меня на мехмат.
— А Ирина Игоревна — ещё и на экономический! Поэтому и в интернете плаваешь как рыба.
— Появляясь с откровением и исчезая.
— Для тебя это неизбежно. Ты всегда в своих мыслях, которые оберегаешь. Как и твои близкие тебя.
— Но и у тебя такая же семья. Творческая, учёная.
— И я этим горжусь. Иначе ты бы на меня и не посмотрела.

Он закрывает мои губы своими, чтобы я не сказала больше ни слова. Как спокойно в его объятиях. Как уверена, что он никогда не предаст. Такими же счастливыми были и старшие женщины в моём роду. Хотя бабулю так не назовёшь — мы с ней подружки. Её счастье было коротким — рано потеряла сына и мужа. Сколько достойных мужчин предлагали ей руку. Но она осталась верна деду, найдя счастье во мне, в Олеге, в дяде Андрее… А теперь и в правнуках. Завтра мы порадуем её в Порту — приедем с Николенькой и Сашенькой.

Глава 6. Новые грани

Сегодня Вили пригласил нас к своим друзьям в Порту. Не могу налюбоваться на бабулю — она счастлива, что я рядом. Николенька с тихой радостью наблюдает за нами.

Вили играл со своим оркестром, потом уступил место бабуле. Она исполнила несколько классических вещей, посмотрела на меня — и мы сели за рояль в четыре руки. Серенада Шуберта прозвучала как диалог двух поколений.

А потом я осталась одна. Отдалась музыке полностью. Вересов не отрывает взгляда — он снова открывает во мне новые грани. Но и оркестр прекрасен! Сильный, слаженный. Как редко бывают такие мгновения, когда не надо думать — только чувствовать.

Теперь понимаю, почему Николенька так спешил в Португалию. И откуда это шикарное платье. Прилетели Ричард с Дианой. Королева моды уже загорелась идеей нового концерта. Не сомневаюсь — она хочет познакомиться с оркестром Вили поближе. А я им благодарна. Новые ощущения, новый восторг. Чувствую — я сразу стала своей в их коллективе.

Хозяин дома усадил Диану рядом с роялем — чтобы она меня видела. Ричард — между ней и бабулей. Доволен. Диана смотрит на меня влажными глазами — значит, завтра будут новые эскизы. Жду с нетерпением.

Глава 7. Без музыки жить нельзя

С утра гуляли по Порту, а теперь Диана заставляет меня сесть за рояль. Рисует под аккомпанемент оркестра. Ричард с Николенькой рады — наш творческий дуэт с Дианой оказался плодотворным.

Сегодня прилетели старшие — Головины, Беловы, Свиридовы, Вересовы. Эдик не удержался — Головин и Белов понимали, что без него будет не то.

Теперь я догадываюсь, почему мы с Николенькой приехали первыми. Ричард хотел, чтобы я испытала себя с новым оркестром. Он ради Дианы остался здесь на неделю. Друг Вили уже готов подписать со мной контракт на несколько месяцев, давая отдых своему пианисту. И тот не против — сказал, что я рождена, чтобы радовать людей игрой. Ещё в детстве я поняла: техники мало, нужно чувствовать музыку душой. Не каждую вещь могу играть с вдохновением — то, что вчера трогало, сегодня может оставить холодной.

Но если вчера я играла для Дианы, то сегодня — для себя. И исполняю ту же композицию совсем иначе. Потому что в гостиной сейчас Серёжа Головин.

Николенька сел рядом с Ричардом — их разделяет от Серёжи старший Вересов. Пётр Ильич слегка откинулся в кресле. Серёжа Белов поглядывает на них. И только Эдик понимает, что сейчас происходит со мной. Понимает через музыку.

Глава 8. Эмоциональный настрой

После разговора с Ричардом пытаюсь настроиться на лёгкую волну. Вижу — Вересов расстроен. После откровений с нашим американцем я изменилась. Но это нормально — когда эмоционально настроен на позитив, потом бывает спад. Пройдёт.

Мне предлагают сыграть — отказываюсь. Выручает Соколов. Эдик за роялем пытается импровизировать, но уже беспокоится — я не подаю признаков жизни.

Нет рядом Алекса, который мог бы взбодрить танцем. Белов берёт гитару — играет мою любимую мелодию, напоминая о детстве, где не было разочарований. Там всё было ясно и восхищало. Единственное, что угнетало — незнание. Я смотрела на близких с восторгом, но их глубина знаний пугала — поэтому и пыталась везде успеть. Конечно, не получалось. Но сегодня, вспоминая ночной разговор с Ричардом, понимаю — во многом я их уже переросла. Потому что попадала в обстоятельства, в которых им бывать не приходилось.

Бабуля и мама смотрят на меня с уверенностью — я должна справиться сама.

Серёжа отступил. И вдруг я тянусь к роялю. Эдик счастливо уступает место. Я забываю обо всём и начинаю играть. Какое счастье — этими звуками можно передать всё, что творится в душе. И не нужно оправдываться за свой срыв. А был ли срыв? Просто нужно беречь себя. Не опускаться до того, что недостойно даже мыслей. Язык музыки достойнее. Им можно и выразить себя, и порадовать тех, кто тебя понимает. Кому ты бесконечно дорог.

Глава 9. Спасение — в мудрых женщинах

— Виктория, сколько можно думать? Ричард в тот вечер много рассказал о твоих сомнениях.
— И всё понял?
— Конечно. Давай начнём с твоего объяснения про войны. Если верить статистике, 95% преступлений совершается в семье.
— Хочешь сказать, Николенька, что не имеют права рожать те женщины, которые не соответствуют параметрам моих героинь?
— Безусловно. Я не представляю, кем бы был, если бы моя мама не была такой мудрой.
— Но мудрость — ещё не всё. Женщина становится идеальной для окружающих, только если она ещё и красива. Изнутри.
— Хочешь сказать, что внешняя красота, достоинство и… твоё уникальное высокомерие — гарант истинной гармонии? Я не говорю о Веронике. Она избалованная, но независимая. Держит Женю на своём уровне.
— Да, у неё нет этих разъедающих мыслей. Она как-то спокойно заявила, что состоявшимся мужчинам в семье — прямая дорога в науку, искусство.
— Умница. И ты, глядя на своих старших, сама это понимаешь. Какими бы стали я, Серёжа Головин, Эдик, если бы не наши матери. Мой дед занимался наукой. Отец со своими степенями ушёл в бизнес.
— Как и мужчины в моей семье.
— Не спорю.
— А есть женщины, которые вместо того, чтобы воспитывать сына для одной-единственной, калечат его. Делают зависимым от каждой юбки. С девочками то же самое — если они раздают себя всем. Это низко. И опасно для общества, которое потом тянет на себе их последствия. Вот что досадно.

Глава 10. Знаю ли я себя?

После концерта Диана хочет со мной поговорить, но не решается. Надо помочь.
— Диана, вопросы?
— Что ты, Виктория! Какие вопросы? Ты иногда так ясно всё объясняешь…
— Нет, Ричи, не иронизируй.
— Диана, — вступает Белов, — я твоего мужа понимаю. Она, попутно с музыкой и вокалом…
— Совершенствовала голос! Серёжа, она с тобой пела?

Белов разводит руками. Ричард с удовольствием наблюдает — ждёт продолжения вечера.
— Диана, твой муж — технарь. Он понимает, что мне дал мой факультет. Механико-математический. Лучший в Петербурге.
— С какими университетами сравниваешь? — улыбается Воронцов.
— Не иронизируй!
Он прилетел сегодня на концерт со всей семьёй. Тина молчит, только улыбается.
— Если серьёзно — я считаю наш университет одним из лучших. А вообще — что мы заканчиваем, не так важно. Всё зависит от самого человека. Жаль, я не интересуюсь политикой. Определяю её одним словом. Как и некоторых женщин.
— О, понесло, родная!
— Не мешай, Николай.
— Диана, она же Рыбы по гороскопу!
— И что, Белов?

Все смеются. Знают — если перехожу на фамилии, серьёзного ответа не будет. Но Диана ждёт.
— Диана, как ты относишься к своему президенту?
— Виктория, у меня один президент — мой любимый.
Ричард довольно кивает.
— Диана, оставь её. Она ещё возбуждена после концерта.

Эдик вдруг вмешивается:
— Ричард, в ней есть одна особенность.
Вили с бабулей с интересом смотрят на него. И я не знаю, что он хочет открыть.
— Мне любопытно, — говорит Вили.
— Если Ксения Евгеньевна улыбается, вы должны знать.
— Всё же, Эдик, не томи. Мне самой интересно — что ты знаешь обо мне?
— Как истинный музыкант с идеальным слухом…
— Вили, — перебивает бабуля, — и ты не раз говорил о её качестве.
— Бабуль, пусть скажет Эдик!
— А он уже всех завёл и счастливо наблюдает за тобой.
— Николай, согласись — как она сегодня играла!
— В этом заслуга Николеньки. И где ты нашёл такой рояль?
— Благодаря вашей игре два дня назад. Ричард подсказал.
— Внученька, ты удивила весь оркестр. Поэтому и отыскали.
— Спасибо, бабуля.
— А мне за что?
— Ксения Евгеньевна, за то, что дали ей настоящее образование.

Мы с Тиной еле сдерживаем улыбку. Белов и Воронцов замечают. Надо опередить.
— Серёжа, я так благодарна, что родилась среди интеллектуалов. В моё образование даже вмешиваться не пришлось.
— Подружка тебя поддерживает. Вашим родителям некогда было о вас думать — сами учились и работали.
— Да, Михаил, — мягко говорит бабуля, — девочки сами занимались. Мы лишь осторожно направляли, боясь, чтобы не потеряли индивидуальность.

Все с теплотой смотрят на неё. Тина смотрит с любовью — видит в ней отражение своей рано ушедшей бабушки.

Сдерживая слёзы, иду к роялю. Тина, всё понимая, садится за второй. Мы начинаем играть. Сколько в этой музыке грусти… и красоты.

Миша и Эдик присоединяются.
— Эдик, что хотел сказать обо мне? Чего я сама не знаю?
— В следующий раз, Вика. Ты и сама догадываешься.

Белов с тёплой улыбкой смотрит на нас. Играем. Всё остальное — неважно.