Вот так надо! Вот так!

Витька Прокофьев с каким то отвращением и брезгливостью небольшой щёточкой тёр противный ему писсуар. Прошло 5,5 месяцев его службы в школе сержантов и ещё чуть - чуть и ему на погоны лягут лычки младшего сержанта, а чуть - чуть у нас как известно - не считается. И сейчас отстояв сутки  дневальным он с со товарищи по наряду сдавал  смену новому внутреннему наряду. Новый дежурный, сержант Володя Непомнящих, всегда лично сам принимающий оставляемый старым нарядом порядок славился своей особой придирчивостью к сдающим, всегда находил где ни будь в выдвижных ящиках старые засохшие чернила, или оставленный кем то на двери или стене черный след от удара сапогом. Поэтому часто устранение недочётов в уборке для дневальных сдающей смены затягивался до вечерней проверки, а иногда и до отбоя. Вот и теперь он в одном из писсуаров нашел какую-то скорее всего «вечную» желтизну и потребовал устранить её.
 Витька Прокофьев, кандидат в сержанты, «блатной» москвич, уже и не чаял, что ему придётся заняться этой работой от которой он всячески увиливал почти полгода. "Блатной" Витька был не смысле что там какой-то гопник, а в том что в этой элитной учебной части, расположенной в большом городе, недалеко относительно родной ему столицы, где изучают опта – волоконные линии, электромагнитные волны и эффект Доплера, он должен был получить сержанта и остаться служить там положенные два года. Об этом ещё дома, до службы, позаботились его непростые родители, точнее отец – подполковник служивший в генеральным штабе. Витька, хоть и заметно было, что держится с особым  достоинством не выпячивал своей «особости», а был как все, но кому надо знали что он «блатной». Прослужив три месяца он непонятно за какие заслуги удостоился «краткосрочного отпуска на родину». Но для младших командиров, сержантов, он был таким же курсантом как все, и нёс службу как полагается. И вот сейчас брезгливо, держа тремя пальцами осидольную щёточку, максимально отдалившись, как бы не своими руками, Витька водил ей по дну писсуара. Это заметил зашедший в туалет старшина их учебной батареи, старший прапорщик Иван Иванович Волкозуб. Этот старый «служака», а это знали все в их учебной части, два раза,  туда и сюда в 56- ом году проехавший на танке Будапешт, никогда никому не делал поблажек по службе. - Служи по уставу завоюешь честь и славу, любил повторять он всякому совершившему воинский проступок и получившему наряд вне очереди. - Враг не дремлет во время инструктажа наставлял он заступающих в караул, а со своих младших командиров требовал воспитывать подчинённых личным примером. И вот сейчас он заметил, что его боец как бы боится какого-то там маленького писсуара.
 – А ты его не бойся, он не кусается,  как и у всех танкистов раскатистым басом остановил «блатного» Витьку явно разозлившийся Иван Иванович, и тут же засунув голую руку в писсуар стал шоркать по его дну. - Вот так надо! Вот так!