6. Режим питания нарушать нельзя

При всей прогрессивности Саньковских родителей дедушка являлся уверенным «заземлителем» внука. Папа с мамой не горели желанием задерживаться на даче даже на ночь. Причиной тому были «неудобства», расположенные на улице.

Туалет — дырка с ведром. Заполнилась? Берёшь и выносишь. Душ с дровяным подогревом. Хочешь помыться? Растопи за 2–3 часа и иди мыться, только отца с матерью пропусти вперед.

Лишь в нулевые у людей стали появляться нагревательные баки, туалеты из фаянса, трёхслойная бумага вместо кусочка газеты и другие излишества в виде ёршиков и освежителей воздуха. Всю романтику убили.

Всё это великолепие переустраивалось в тех же уличных помещениях и бытовках. Скажем так, происходила модернизация на местах. Что все равно не давало полноценных удобств, о которых мечтал городской житель.

Поэтому родители Санька спокойно оставляли сына на даче с дедушкой и уезжали в Москву. И надо сказать, это не исключительный случай — так было у многих ребят.

Дедушка Санька был добрым, но строгим человеком. В его воспитании присутствовали нотки казарменного тона. А именно — режим! Обед в 15:00, а ужин строго в 20:00. До 22:00 нужно быть дома и готовиться ко сну. Санёк не говорил, но не исключено, что и отбой был в конкретное время.

Надо сказать, Шура честно выполнял предписания режима, порою даже с пугающим рвением.

Сидим мы как-то в лесу втроём — я, Тоха и Шура. Тишина, птички поют. Обсуждаем постройку шалаша. Конечно же с мезонином, навесными крышами, комнатами и другими роскошествами, которые придут в наши головы.

— Зачем нам диван? — где-то в середине разговора восклицаю я.
— Ну ты представь, как круто и удобно сидеть за ним вечером, — продолжает свою мысль Тоха.
— Так он отсыреет весь, и блохи в нём заведутся! — не унимаюсь я.
Идея с диваном хорошая, но предложил то её не я, поэтому и спорим.
— Какие блохи? Ты когда последний раз блох в лесу видел?
Я задумываюсь, усердно почёсывая голову.
— Допустим, не видел, но дивана-то у нас всё равно нет! — наконец парирую я.
На этом грустном выводе разговор чуть затухает.
— Ой! — вдруг восклицает Санёк, резко подпрыгивает с пня и, как нигерийский спринтер, рвётся с места в глубь чащи.
— Эй! Ты чего? Куда рванул, малахольный? — кричим мы.
— Я на обед опаздываю! — раздаётся эхом уже где-то совсем далеко.
Смотрим на часы, а там 14:55.
— Как думаешь, успеет? — спрашиваю я.
— Если не успеет, мы хотя бы узнаем, что дедушка с ним сделает за опоздание, — отвечает Тоха.

Не знаю как, но где бы мы ни оказались — даже из соседней деревни, села или глубокого песчаного оврага — Санёк умудрялся прибежать к себе домой без опозданий. И этот раз так же не был исключением.

Так мы и не узнали, какая кара постигла бы Шуру за опоздание. Думаю, что никакая — дедушка у него был строгим, но очень добрым человеком.