Эвелин и прочие последствия - версия n

— Может, ты хотя бы отвернёшься? – недовольно спросила Эвелин. Её одежда лежала на тумбе, а сама тумба была слишком далеко от кровати, чтобы дотянуться, не вылезая из постели.
Профессиональный вор по имени Ксенос Брайдер улыбнулся, пожал плечами и нехотя развернулся лицом к двери. Хорошей такой, массивной дубовой двери. Относительно гладкая, ровная, эта дверь отлично бы смотрелась в доме какого-нибудь зажиточного торговца или начальника королевской охраны. Дверь выдержит дюжину ударов молотом или топором.
Но это дверь в маленькой комнате на втором этаже постоялого двора для бедных. В комнате с весьма низким потолком — будь Ксенос ростом за два метра, приходилось бы подгибать колени или наклонять голову.
Без помощи хорошего тарана дверь не высадить. Но так думают только юнцы, предел которых – воровать мелочь на рынке. На самом деле таран не потребуется, надо просто знать, куда ударить. У всего есть слабое звено, надо просто его найти. Например, эта дверь выглядит достаточно прочной. А стены...
Ксенос чуть повернул голову, и тут же по ушам ударил игривый женский визг.
— Эй, не подсматривай! — прокричала Эвелин, кажется, улыбаясь.
— Да я на стены смотрю! — ответил Ксенос, подняв руки, будто сдаётся в плен.
Кстати, стены. Они сделаны очень грубо. Массивное бревно уложено друг на друга, между ними... Брайдер задумался, но не мог понять, что. Мох? Сфагнум? Просто трава? Сложно разглядеть. Но вариант хороший, сгодится и для севера, и для тёплых краёв. Как этот посёлок Кассиний, например. Здесь всегда тепло, но не жарко.
Ксенос, осматривая стены, улыбнулся. На это отреагировала Эвелин.
— Что, представляешь, как я выгляжу? — она уже натянула белую льняную рубаху и узкие походные штаны из коричневой кожи. На очереди были ещё ботинки с высоким бортом, ткань-подложка и лёгкий доспех — его подарил Брайдер. По сути, этот доспех представлял собой жакет, внутрь которого вшиты толстые куски кожи. Движения не стесняет, хотя первое время и неудобно.
— Нет, просто размышляю.
Ксенос Брайдер чуть повёл головой, как Эвелин тут же выставила палец.
— И думать не смей!
— Ладно, ладно, - Брайдер снял печатки и стал разминать пальцы правой руки. Затекли от безделия.
После сна тонкие волосы Эвелин топорщились во все стороны. И хотя зеркала под рукой не было, но девушка, наверняка знала, что выглядела как минимум забавно. Эвелин тихонько хихикнула.
А Ксенос тем временем продолжал логическую цепочку. Будто бусинки, нанизывались мысли одна на другую. Итак, всего лишь одна искра, и комната вспыхнет. Сгорит всё и все внутри. Но лучше по петлям.
Ксенос Брайдер нахмурился.
Массивная дубовая дверь и простенькие петли (которые недавно смазывали). Слабое звено. Дверь устоит, но петли вылетят на раз.
И вся защита пала.
Ксенос машинально пересчитал пальцы на руках. Все десять на месте. Затем пригладил волосы, между делом проверив лицо. Эвелин этого, скорее всего, не видела, а если видела, то не подала виду.
Профессиональный вор надел перчатки.
Так спокойней.
Но если Брайдер постоянно искал в себе слабые места, то как объяснить то, что произошло?
— Я готова, — с улыбкой сказала Эвелин. — Можем идти.
Профессиональный вор повернулся к девушке. Молодая, красивая с иссиня-чёрными волосами, большими зелёными глазами и бледноватой кожей – видимо, из-за долгого сидения в подвалах над манускриптами.
И улыбкой. Ксенос пока что не понимал, в чём дело. По контракту он должен был привести Эвелин к устранителю, но вместо этого они сейчас в Кассинии.
— Можем идти, — повторила Эвелин.
— Да-да, — кивнул Ксенос Брайдер и потёр свежевыбритый подбородок. — Только сначала позавтракаем.
— Надеюсь, без магии?
— Без магии, — улыбнулся Ксенос.
Украденные из императорской мастерской свитки не имели никакой силы. Ну или Брайдеру просто было всё равно. По пути в Кассиний Эвелин рассказала, что нужны особые знания и умения. Или сам маг – Ксенос не запомнил.
Зато выучил наизусть бриф: «Эвелин, помощница смотрителя магической мастерской, 18 лет, изучает магические тайны. Возможно, близка к разгадке. Украсть свитки, расшифровку, объект устранить».
Ну да, как же. Устранить.
— По пиву и хлебу? — Ксенос подошёл к двери, взялся за ручку и потянул вверх. Да, массивная, но сидит плохо, потому что подалась. Значит, петли расшатаны — чтобы легче было вышибать, наверно. — Или лучше каши. Слышал, рецепт украли из столицы.

Первый этаж постоялого двора производил совершенно иное впечатление, нежели второй. Аккуратно вырезаны столы и стулья, всё отшлифовано и даже чем-то покрашено. Стены гладкие и ровные, точно чем-то покрыты. Под потолком, который, впрочем, такой же низкий, ввинчено несколько небольших светильников. Второй этаж достраивали наспех, потому что некоторое время назад император Тейбин Лавит решил, что здесь пройдёт королевский маршрут в Дендро. Единственный портовый город в регионе.
Как раз в Дендро и держали путь Ксенос и его спутница Эвелин.
— А что дальше? — спросила Эвелин и отправила в рот ложку каши.
— Что «дальше»? — Ксенос Брайдер понял вопрос, но решил не отвечать сразу.
— Планы какие?
Профессиональный вор улыбнулся:
— Мы идём в порт Дендро. Там на корабль, обогнём Кикрокс снизу.
— И начнётся наше великое морское путешествие, — мечтательно сказала Эвелин.
И хотя было раннее утро, посетителей хватало: кто-то отбывал, кто-то прибывал, а у некоторых продолжалось ночное бдение. Стоял гул, состоящий из человеческих голосов, разделённых на крики, звуки физиологии и смех. Этот гул казался самостоятельным явлением, а не привязанным к людям следствием. Разговоры Ксеноса и Эвелин тонули, становясь фрагментом общей массы.
Профессиональный вор и его спутница заняли небольшой стол недалеко от лестницы, ведущей в жилую часть. Сели друг напротив друга: девушка видела вход, а Ксенос мог изучать стены, которые с утра не дают вору покоя.
— А как мы доберёмся до порта?
— Лошадьми, — ответил Ксенос, не сдержался и отпустил смешок. Он понял, что Эвелин спрашивала не о способе передвижения. Она спрашивала о приключениях, которые её ждут по пути.
И которые Ксенос Брайдер зачем-то пообещал, когда уводил девушку из императорской магической мастерской.
Нет, оно понятно, зачем обещал – по контракту надо было. А теперь где эти приключения брать? Да и Кикрокс зачищен. Не полностью, разумеется, но на королевском маршруте бандитов никто не встретит.
— Я могу вернуться обратно, — в пальцах левой руки Эвелин катала комочек хлеба. — И всё им, — девушка хитро посмотрела на Брайдера, — рассказать.
Пальцы Эвелин были тонкие, изящные. Но, кажется, слишком уж гибкие и одновременно жёсткие. На секунду показалось, будто девушка не комок хлеба катает, а разминает пальцы. Ксенос обычно так делал с монетой, когда предстояла серьёзная кража.
Эвелин бросила комок хлеба в Ксеноса и улыбнулась.
— Вот как! — профессиональный вор уклонился, после чего демонстративно положил ладони на стол. — И что же ты им скажешь?
— Расскажу о том, что меня похитил высокий брюнет в широком тёмно-коричневом плаще с капюшоном.
— Под «похитил» ты подразумеваешь «долго упрашивала взять с собой»?
Эвелин и Ксенос засмеялись.
— А если серьёзно? Из Оттавии мы вышли, как ни в чём не бывало. Слишком легко и быстро. Потом Кассиний, — размышляла Эвелин. Девушка отодвинула тарелку с кашей, поставила локти на стол и накручивала на пальцы волосы, мечтательно глядя куда-то вверх. — А где же разбойники?
Ксенос поднёс ложку с кашей ко рту, но есть не стал — в горле будто ком образовался. Ох, Эвелин, ты слишком много книг читала! С другой стороны, когда есть доступ к императорской библиотеке... Ксенос давно хотел почитать пару книжек Шегайтэ. Особенно те, что касались лечения болезней от долгой жизни.
— Не так ты себе представляла воровской путь? — Брайдер вернул ложку в тарелку, посмотрел на Эвелин и кивнул. — Извини.
Минувшей ночью, зазывая Эвелин с собой, Брайдер пел несколько другую песню. Не рассыпался обещаниями приключений, конечно, но приукрашивал. И не немного, а в таких красках рисовал, что любой роман померкнет.
Но вести Эвелин надо было к пруду за столичными стенами, а ты потащил в Кассиний.
Как будешь оправдываться, Брайдер?
— Понимаешь, — он вздохнул, — реальная жизнь, она, скажем так, немного отличается от того, что можно нафантазировать и о чём можно прочитать. Не всё скука, конечно, но... Я вор, и каждый день может стать последним. Но я не убийца, и тем более не воинствующий нирванист. Я погибну, если не успею убежать. А могу просто сорваться со стены дворца, пытаясь влезть в окно на дальнем шпиле.
— Воинствующий нирванист? — зацепилась Эвелин. Она проигнорировала самообличительную речь Ксеноса и зацепилась за людей, встречи с которыми профессиональный вор боялся больше всего.
— Так мы называем тех, кто... сбежал. По разным причинам: сошёл с ума, передумал выполнять контракт, - Брайдер сделал микропаузу, - или возомнил себя вершителем справедливости и правосудия. Долго рассказывать. Нирванистам, конечно, тоже нужна тактика и план, но по большей части главное — устранить как можно больше.
— Как можно больше кого? Людей? — Эвелин слушала, приоткрыв рот. Левая рука лежала на столе, а на пальцы правой девушка накручивала волосы.
Снова пауза.
Брайдер мешал кашу в тарелке. Путь предстоит долгий, а есть не хотелось. Да и тема эта с нирванистами, от неё любая еда обратно полезет.
— Нас.
Ксенос не заметил, как сжал ложку сильнее, чем нужно. Наёмники уходят комплексно: сперва из жизни, а потом и из профессии. Кому не везёт, тот живёт подольше.
Ксенос Брайдер всё-таки отправил слегка подрагивающую ложку каши в рот, прожевал и проглотил. Сладкая, приятная. Больше не хотелось, но профессиональный вор себя заставил.
— Ешь, — Брайдер кивком указал на тарелку рядом с девушкой, — нам долго ехать.
Эвелин принялась за кашу, а Ксенос Брайдер почувствовал, что устал от этого всего. От той жизни, которую ему навязали. Да, Брайдер добился многого, но что с того? Чем заняться дальше. Допустим, этот контракт будет последним. Денег у Ксеноса много. Что он будет делать?
Точнее, не так.
Что они с Эвелин будут делать?
Заживут, как отец и дочь, займутся виноделием, скупкой древностей, мореплаванием? Или, может, откроют таверну?
Ксенос пришёл к выводу, что не понимает, чем занимаются обычные люди, как они живут и откуда берут смысл. Вот работа, с ней всё понятно: выполни и выживи.
А тут?
Брайдер скользнул взглядом по таверне. Он уже успел нажить столько врагов, что их здесь просто не разместить.
Взгляд зацепился за пальцы и тёмную свободную одежду.
Мужчина средних лет. За дальним столом, практически у самой стены.
Ксенос Брайдер был уверен, что это каменщик. Но руки слишком ухоженные, тонкие. Зато лицо пошелушилось. Возможно, от ветра.
Новые здания возводятся, всё верно - посёлок теперь на королевском маршруте.
— Ксенос.
Ответа не было.
— Ксенос!
— Что? Прости, я задумался.
— Что случилось?
Профессиональный вор хотел ответить, но в голове не нашлось подходящего слова, а глаза снова прицепились к каменщику.
Что же с ним не так?
— Ксенос Брайдер! — Эвелин кинула в профессионального вора хлебный комочек.
— Прости, я задумался.
— Ты уже говорил это, — Эвелин скрестила руки на груди и состроила недовольное лицо.
Мужчина сидел себе тихо в дальнем конце таверны, ел кашу. Ботинки — прочные. Для того, чтобы много ходить. Тканевые штаны и какой-то балахон — просторно и удобно для походов через пустыню и в жару.
Или чтобы спрятать оружие.
Тонкие пальцы не подходят для укладки камня — но почему? Ксенос слегка повёл бровью. Ладно, дальше. Лицо. Волосы острижены, лицо гладко выбрито. Значит, есть деньги ходить в цирюльню. Кожа на лице как будто обветрилась. Долго шёл по пустыне или работал на высоте? Очень долго и под палящим солнцем. Это юго-запад, а порт Дендро – на северо-западе
— Не сходится, - зачем-то вслух произнёс Ксенос. Затем увидел, как Эвелин засияла от счастья, и решил, что это можно использовать. Однако спустя секунду на лице девушки возникло недоверие.
— Сперва крылья обрезал, а теперь приключение создаёшь? Ладно, подыграю. Что не сходится?
Вокруг было полно людей, которые выглядели примерно так же. И даже ещё более подозрительно. Но взгляд Ксеноса почему-то был прикован именно к этому незнакомцу. Кстати, почему каменщик? Почему не подмастерье кузнеца? Есть же ещё музыканты-кочевники.
— Ты закончила? — Ксенос отодвинул тарелку с кашей. Воду, стоявшую рядом в небольшой глиняной кружке, Брайдер тоже пить не стал.
— Почти, — Эвелин ускорила поглощение каши, но это было будто специально ускорено.
— Только не верти головой. За твоим левым плечом мужчина. Назовём его каменщиком... Да не вертись, сказал! – приглушённо рявкнул Ксенос, от чего Эвелин слегка вздрогнула.
Брайдер тут же отругал себя за резкость.
— Он странный. Что-то с ним не так.
— Нас преследует?
Если это действительно тот, о ком подумал Ксенос, то да. Он должен был убить тебя, дорогая Эвелин, а теперь и меня устранит из профессии, потому что... Не из-за контракта, а ради удовольствия.
Но вот так прямо Брайдер ответить не мог.
— Может, мстит. Или твой тайный поклонник, — Брайдер на секунду улыбнулся одними губами. Он заметил, как Эвелин смутилась.
— В общем, нам надо кое-что провернуть.
Эвелин расправилась с кашей, после чего отставила тарелку, и, словно бы в ожидании чуда, посмотрела на Ксеноса.
— Надо кое-что проверить, — Брайдер засунул обе руки в карманы плаща. — Я сейчас...
На втором этаже есть окно в конце коридора, рядом лестница. Добраться до окна можно секунд за двадцать пять — умеренным шагом, не привлекая внимания посетителей. Из окна - на старенький навес, который остался со времён одноэтажного трактира. Он выдержит девушку. С навеса можно быстро дойти до конюшни...
Пальцы профессионального вора сжались в приступе тихой злости на самого себя. Он правда собирался сбежать, оставив Эвелин наедине с каменщиком? Пусть даже он на самом деле каменщик, а в таверне полно народу, но в таких тавернах убивают на раз-два, а труп замечают только к ночи.
Соберись, Ксенос.
— Ты сейчас встанешь и выйдешь. Будто поела или тебе куда-то надо. Не срочно, а так, походя. По моей команде.
— Всё-таки выследили? — почти с восторгом сказала Эвелин, даже не пытаясь скрывать улыбку. Но её глаза, широкие и зелёные, на секунду стали... слишком внимательными? Казалось, девушка не просто смотрела, а как будто оценивала: расстояние до выхода, толщину толпы, возможные угрозы.
Однако едва Брайдер всё это отметил, как взгляд Эвелин снова наполнился детским восторгом.
Или всё-таки сбежать? Если каменщик – на самом деле устранитель, который идёт за ними с самой Оттавии, то у Ксеноса есть шанс всё исправить. Может, попытаться объяснить, почему отклонился от плана.
Когда каменщик будет ломать тебе ноги, что кроме крика ты сможешь выдать?
— Тот тонкий кинжал, что я тебе дал, всё ещё за голенище? – нет, Ксенос уже выбрал. Теперь идти до конца. Ну или хотя бы до порта Дендро.
Эвелин кивнула.
— Выходишь и идёшь к конюшне. Я буду рядом.
Да, Ксенос будет рядом, что бы ни случилось.
Эвелен подскочила, но Ксенос вовремя перегнулся через стол, ухватил девушку за руку и вернул на место. Всё это заняло меньше секунды и попросту утонуло в общем гомоне и движении, происходившем в таверне.
— Что ж ты творишь! — нахмурился Брайдер, но беззлобно. Он понимал, что после скучной ночной поездки и трёх лет работы в императорской магической мастерской девушку распирает от желания что-то делать.
— Ты же сам сказал, — начала Эвелин, но Брайдер выставил палец, призывая замолчать.
— По моей команде. Поняла? — Брайдер заметил, как его палец подрагивает, и быстро убрал руку. Эвелин, судя по всему, ничего не заметила. Вернула серьёзное выражение лица и несколько раз кивнула. Брайдер тяжело вздохнул и затем ещё несколько раз медленно и незаметно, ритмично, пытаясь чуть успокоить прыжки в районе сердца.
Ничего она не поняла.
Ксенос кивнул. Эвелин кивнула в ответ и неспешно встала. Как бы невзначай окинула взглядом таверну. Ещё раз посмотрев на Ксеноса, Эвелин направилась к выходу.
Со стороны казалось, что Брайдер провожал девушку взглядом. Но если присмотреться внимательней, то можно заметить, как кулаки вора сжаты и вдавлены в стол. Не будь на них перчаток, белизна напряжения осветила бы всю таверну.
Большую. То тут, то там широкие деревянные колонны, перекрывающие вид. На самих колоннах вырезаны кривые линии — имитация морских волн. Но это ерунда.
Глаза Ксеноса едва заметно перетекали по лицам и рукам людей вокруг, но никто не привлекал внимания так, как каменщик.
Который сидел и что-то ел и пил, а не подорвался следом за Эвелин. И никто другой не поспешил на выход. По крайней мере, целенаправленно. Двое селян у бара сделали заказ и заняли столик. Шумная компания возле входа продолжала шуметь, разливая пиво и рассказывая смешные истории. Люди сновали туда-сюда, входили и выходили.
Пальцы Брайдера разжались. Зачем-то осмотрев свой стол, профессиональный вор залез в кошель и положил на него несколько монет, схватил подсумок и вышел.

Они встретились у конюшни, как и было обговорено. Ксенос нашёл Эвелин напряжённой, но со скучающим взглядом, который скользил по каменным зданиям. Их недавно стали возводить в посёлке – спасибо императорскому маршруту. Всюду виднелись следы стройки: свежие каменные фундаменты, штабеля брёвен.
— Ты знал, что в Кикроксе есть школы? — спросила Эвелин.
Светило яркое солнце, и девушка прикрывала глаза ладонью. Ксенос слегка щурился.
Да, он знал про школы. И про «Свод о жизни», с помощью которого Тейбин Лавит завоёвывал народную любовь.
Брайдер посмотрел на Эвелин, но тут же отвёл взгляд.
— Очень интересно, — ответил Брайдер. Занятия по истории шли сразу после самообороны и перед искусством воровства. Как будто император вдохновлялся островом наёмников.
Лошади задерживались. Обычно в таких тавернах их приводят быстрее. Ксенос перенёс вес с левой ноги на правую, затем наоборот, и вроде как поймал равновесие.
— Что случилось? — спросила Эвелин, которая, судя по всему, заметила напряжение вора, и тут же кивнула и хитро произнесла. — Слежка?
Ксенос Брайдер не отвечал. Теперь он вглядывался в тьму конюшни и разминал большой палец правой руки. Повредил на прошлом контракте. Не помнил, как именно. Может, когда прыгал с окна на окно и неудачно ухватился. Может, когда уходил от удара стражника — Ксенос тогда упал на землю, но среагировал поздно, и большой палец правой руки принял слишком много веса. Это не мешало работе, но в некоторых положениях чувствовалась тянущая боль. Может, в Дендро заглянуть к травнице? Заодно попросить какую мазь или настойку.
— Ты же приказала подать лошадей?
— Ой, — Эвелин улыбнулась и стыдливо склонила голову.
Ксенос подошёл ко входу в конюшню. В нос ударил запах силоса и навоза.
— Есть кто? – он постучал по двери, но из-за перчатки стук получился сдавленным.
Эвелин стояла почти у дороги — той самой, которая стала императорским маршрутом и по которой почти всё время кто-то шёл, бежал или ехал.
— Так что с этим каменщиком-то? — спросила Эвелин, подойдя к Брайдеру. В голосе девушки прослеживался восторг, хотя профессиональный вор был готов поклясться, что расслышал и что-то похожее на недовольство.
— Не знаю, — сказал Ксенос и ещё раз постучал по двери конюшни.
— Как думаешь, нас хватились?
— Само собой.
— Да! — с радостью вскрикнула Эвелин, и тут же спохватилась: — Ой, то есть, как плохо.
Большой палец опять начал тянуть. Хотя поводов не было — это всё обычные люди, что в таверне, что снаружи. Ленивый конюх никак не наговорится с кухаркой. А, и вот ещё: вчера Брайдер залез в магическую мастерскую, выкрал свитки и юную девушку. Красивую, между прочим. Которая искала ключ к великой силе.
Ничего необычного, Брайдер, у тебя же каждый второй заказ такой, да?
В дверном проёме появился мальчик. Сын конюха. Он и принимал вчера лошадей.
Брайдер кивнул и бросил мальчику медяк, и мальчик скрылся.
Из-за угла вынырнул патруль. Хотя со стороны это были четыре друга, которые напоминали ремесленников или разнорабочих. Хохотали, рассказывали друг другу небылицы и строили планы на вечер.
Но Ксенос и не такое повидал. У этих, например, не было задачи зарубить преступника на месте. Патруль ищет заговорщиков. Да, в это сложно поверить: какие к чёрту заговорщики в стерильном мире? Но повышенное жалование само себя не заработает.
— Веди себя естественно, — сказал Ксенос девушке, которая постоянно озиралась с глупой улыбкой и хлопала глазами в поисках неприятностей.
— Ага, — выдала Эвелин, и тут же выпрямилась, будто вот-вот из конюшни выйдет император.
Брайдер был вторым, кого отправили в Кикрокс, чтобы украсть свитки и расшифровку. Первому наёмнику не повезло — он действовал слишком грубо и жёстко. Ну то есть буквально порубил королевскую стражу, которая стояла на входе в мастерскую. Потом ещё несколько человек внутри.
Проблема в том, что здание мастерской большое. И далеко от императорского дворца — чтобы избежать случайностей. Коридоры в мастерской узкие и короткие, будто клинки под одеждой тайной полиции. А основной зал — с книгами и свитками — большой, просторный. Два этажа. И на втором арбалетчики. От летящей стрелы сложно увернуться, а отбить её ещё тяжелей — даже если ты всю жизнь этому учился.
Ксенос умней, потому что до сих пор жив. И потому что решил стать вором, а не убийцей.
Всё то время, пока тайная стража проходила мимо, Эвелин стояла ровно. Брайдер видел, как девушка боролась с улыбкой.
— Сегодня как раз моя смена, — заговорила Эвелин, когда патруль скрылся за ближайшим поворотом. — Была бы. Смотритель придёт после обеда, тревогу по столичному округу объявят к вечеру. Мне кажется, никому и в голову не придёт...
Эвелин не договорила. Из темноты конюшни на свет вышел маленький мальчик. Вывел двух гнедых. Ксенос улыбнулся, достал из кармана серебряный лот и бросил мальчугану. Тот схватил монету, повертел в руках, и открыл рот в удивлении. Серебряный лот! Секунда, и мальчик скрылся в тени конюшни.
Брайдер прикинул, как быстро к конюху придут с расспросами о валюте наёмников. Но это не важно. Если конюх выживет, то станет расторопней.

— А ты говорил, никаких приключений! — Эвелин поравнялась с Ксеносом. — Давай, повторим? Мне так понравилось!
— Доберёмся до Армы, а там видно будет, — Брайдер смотрел на дорогу. Он и так знал, что Эвелин светится от счастья.
— Мне всё это так нравится!
Брайдер пощупал подсумок. Там лежали украденные магические свитки и расшифровки, которые делала Эвелин. Последних в мастерской было много, а Ксеносу нужны только некоторые — те, которые касались обхода самозащиты. Если бы не Эвелин, вор точно возился бы до утра.
Глаз зацепился за чёрно-красное пятно справа. Ксенос остановил лошадь, Эвелин проехала чуть вперёд и тоже остановилась.
— Что опять? — с явным недовольством спросила Эвелин.
— Хороший лес, — сказал Ксенос. Он скользил взглядом по соснам, дубам и берёзам, стараясь не смотреть на чёрно-красное пятно, выглядывающее из канавы.
— Ты же говорил, что тут никого нет из-за императорского маршрута.
— Ты когда-нибудь замечала, какой тут лес? — сказал Брайдер, осматриваясь по сторонам.
Большой палец предательски подрагивал, боль перетекла к подушечке.
Девушка кивнула, не совсем понимая, куда именно надо смотреть и что высматривать.
Весь путь от Кассиния до Армы пролегал через густой лес. Пару недель назад здесь прошли дровосеки и лесорубы, чтобы ещё больше расширить тропу. Пни оставили, потому что на них денег не выдали. Зелёно-коричневая стена никуда не делась, просто немного сдвинулась.
«Магический рикошет», — мелькнуло в голове Ксеноса. Снаряды били по нелюдям, но выжигали всё вокруг. С тех пор прошло 131 год, и каждый новый правитель старался переписать мир под себя. Одни — тиранией, а отец нынешнего императора, Тейбин Лавит, — снижением налогов и переименованием столицы в честь жены. Народ оценил.
Проблема в том, что Лавит давил на самое слабое место в теле человека — идеологию.
И если бандитов на маршруте не осталось, то мерзость не исчезла.
Брайдер спешился.
— Ксенос? – с тревогой в голосе произнесла Эвелин. Но Ксенос не ответил, и Эвелин срыгнула с лошади и последовала за вором.
Когда-то давно возле дороги могли прятаться разбойники. А теперь тут просматриваемая местность. Наскочить с нависающей над головой ветки не получится. Патрули стражников ходят друг за другом каждые полчаса.
Но это не значит, что ничего не происходит.
— Ох...
Эвелин закрыла ладонью рот, Брайдер моментально взял девушку за плечи, развернул и прижал к себе.
— Ксенос, что это, — Эвелин, казалось, была готова заплакать.
«Приключения», — едва не сказал профессиональный вор. Он стоял, прижимая Эвелин к себе и чувствуя, как по телу девушки расходятся волны отчаяния и ужаса.
Орден Чистоты.
Главное, пусть и не прямое творение Лавита
Звери.
Хуже нирванистов, потому что нирванисты просто сошли с ума. А орден – за идеология. Такая же больная, если не хуже.
Орден слишком буквально трактовал «Свод о жизни», особенно ту часть, где «Процветай же, Кикрокс, над всеми».
— Как, — сквозь всхлипывания шептала Эвелин, прижимаясь к груди Ксеноса, — как вообще такое можно сотворить?
У Брайдера не было ответа, только тяжёлое, но равномерное дыхание. Он понимал, что можно воровать за деньги. Понимал, что можно убивать за деньги. Но превращать ещё живого человека в бесформенный кусок мяса ради идеи о чистоте?
Брайдер не понимал, но и не осуждал. Это их война. Это стража не дорабатывает. Или императора всё устраивает.
Сам Ксенос своего прошлого не помнил, но по цвету и росту предположил бы, что родом из Кикрокса.
— Вот, — Ксенос дал Эвелин кусок чистой ткани, который ещё не успел в чём-либо испачкать. — Идём, — он положил правую ладонь на плечо Эвелин, а левой рукой слегка касался талии.
Они дошли до лошадей. Ксенос залез в походную сумку и достал небольшую кожаную фляжку.
— Это поможет. Поверь.
Эвелин сделала несколько больших глотков, будто это был не разбавленный спирт, а вода, после чего обтёрла ещё раз уже сухие глаза.
— За что? – спросила Эвелин.
Брайдер понял вопрос правильно. Девушка не спрашивала о том, что она увидела. Она, скорее всего, спрашивала самого Ксеноса: за что он так с ней? Зачем он ей это показал?
— Прости, — Ксенос забрал фляжку и упаковал. Помог девушке забраться в седло.
До самого вечера они ехали молча. Эвелин не хотела говорить, а Брайдер не брал инициативу в свои руки. Несколько раз путники останавливались, чтобы размять ноги, попить воды и пожевать вяленого мяса. Точнее, это Брайдер жевал мясо, а Эвелин не могла заставить себя съесть даже любимые сыр и яблоки.

К вечеру путники добрались до просматриваемой равнины. Небольшой полукруг сбоку от дороги, который лесорубы и дровосеки сделали специально. На этой стоянке на ночлег остановились и караванщики.
Получить место, даже на внешнем круге – это задача не из лёгких. Но в том числе для таких случаев используется серебряный лот – валюта, известная во всём мире.
Если караванщик принесёт лот, никто никаких вопросов задавать не будет. А вот конюх...
Наверно, не стоило давать тому мальчишке лот. Он не виноват, что у Ксеноса разыгралась подозрительность.
Палатка из мешковины ходила ходуном от ветра, а кое-где протёрлась. Не до дыр, но всяко лучше, чем под открытым небом, по очереди дежуря у костра. Зато большая, внутри разместятся четверо.
Эвелин, взглянув на палатку, посмотрела на Брайдера.
— Даже не думай, — было видно, как девушка пытается изобразить что-то вроде намёков или даже заигрывания.
Брайдер понимающе кивнул. Он бы тоже чувствовал себя, мягко говоря, странно, если бы впервые встретился с жестоким убийством. А так — просто колени слегка похрустывали и отдавало в шею.
А ещё Ксенос хотел есть — таверну покинули рано утром, из-за подозрительного каменщика не успели ничего взять в дорогу.
Эвелин, скорее всего, тоже съела бы целого оленя.
Ксенос купил у караванщиков две кружки пива, жареное мясо (кажется, это была какая-то дикая птица) и картофель на углях. Есть всё это пришлось у собственной палатки и собственного костра. Брайдер подстелил девушке свой широкий и длинный плащ, а сам сел на землю. Он сел рядом. Не вплотную, но просто рядом.
Беседа завязалась только после того, как ушли мясо и картошка, а сверху на это всё начало падать пиво.
Правда, слова всё равно не хотели выходить — ни у профессионального вора, ни у его спутницы. К тому же Брайдер опять вспомнил того мальчика в конюшне. Надо было дать ему золотняк.
А Брайдер распробовал пиво. Он, конечно, даже не надеялся на что-то приятное и лёгкое, но это... Отпив, Ксенос не спешил проглатывать и чуть покатал напиток по рту. Будто караванщик искупал это пиво в супе с копчёными потрохами. Костёр был плохим источником света, но даже при нём можно было разглядеть оранжевый оттенок жижи.
— Расскажи мне про вас, — Эвелин заговорила первой. И по тому, как высоко она задирала кружку при глотке, Ксенос предположил, что ушло уже больше половины этого странного, покалывающего язык напитка.
— У нас на острове, — начал профессиональный вор, и тут же осёкся.
А что скрывать? Эвелин уже с тобой. Вы, помнится, собирались виноделием заниматься. И вместе жить.
— У вас на острове? — повторила Эвелин. Видимо, Брайдер слишком долго думал. — Что? Обучают женщин?
Брайдер кивнул.
— У нас обучают разных людей. Правда, тебе уже много лет...
— Эй, да как ты смеешь! — Эвелин хотела посмеяться, но в голосе сквозила злоба и обида. — Мне всего-то восемнадцать недавно исполнилось! «Много лет», — передразнила она Брайдера.
Ксеносу показалось, что он услышал подозрительный звук. Однако даже сквозь пиво, которое как-то уж слишком сильно ударило по голове, мозг профессионального вора отделил шум ветра и гул караванщиков от простого «показалось».
Эвелин смотрела на Ксеноса. В отблеске костра взгляд её казался загадочным и каким-то очень хитрым.
— Статный мужчина. Высокий, брюнет. Чёрные штаны, пояс из плотной кожи, к которому должно крепиться оружие.
— Стража составит детальный портрет, — усмехнулся Брайдер. Но Эвелин не обратила внимания и продолжала:
— Оружием может служить металлическая пряжка с выдавленным на ней числом 45. Аккуратная рубашка под коротким жилетом. Подсумок, с которым ты не расстаёшься, кажется, никогда.
Эвелин смотрела на Брайдера как-то очень странно, слишком подозрительно. Захмелела. Да и сам Ксенос тоже чувствовал лёгкое покачивание. Как тогда, в повозке дознавателя на Радояне.
— А женщины у вас занимаются отдельно от мужчин?
— Наши лагеря разделены, чтобы избежать ненужных, — он на секунду замолчал, — соблазнов. Ни любви, ни тоски, ни жалости. Идеальный выпускник осторожен и боязлив.
— Боязлив? — переспросила Эвелин. — Но ты же не выглядишь боязливым.
Ксеносу показалось, что в голосе девушки была любознательность. Но какая-то оценивающая, что ли.
— Осознанная боязливость многих спасала.
— Это как ты утром в таверне? — Эвелин прикусила нижнюю губу.
На самом деле всё вытравить невозможно. Так устроены люди. Что-то да остаётся.
— Отчасти.
— И в вас правда ничего не остаётся, кроме страха?
— Не совсем, — пожал плечами Ксенос. Он смотрел на танец теней на губах Эвелин. – Что-то да остаётся.
— Привязанность?
Брайдер не ответил, но Эвелин кивнула. Скорее всего, алкоголь уже достаточно сильно разгорячил мозг юной девушки. Словно в подтверждение этих мыслей Эвелин скинула с себя жакет.
— Какая жаркая ночь, — глядя в глаза Ксеносу, девушка расстегнула несколько верхних пуговиц на рубашке.
Профессиональный вор отвернулся быстрее, чем на его лице возникла улыбка. В лагере они разбирали подобное поведение. Плюс накладываются романы, которые читала Эвелин. Судя по всему, после шока должна наступить ночь любви.
— Расскажи мне о вашем мире, — Эвелин как бы невзначай придвинулась.
— Мир как мир. Вообще это небольшой остров, просто волею магов он никак не называется. Наши номера, — Брайдер быстрым кивком указал на свою пряжку, — это номера лагерей. Мой – сорок пятый.
— Как вас учат? Как становятся? — голос девушки звучал наивно, но вопрос показался Ксеносу слишком правильным. Было похоже, будто Эвелин спрашивала не просто так. В былые времена юный Брайдер с такой же наивностью расспрашивал мастера Кастео про техники проникновения через окно второго этажа и взлом «винтового» замка.
— Вчера я выкрал из магической мастерской императора Лавита несколько свитков и расшифровки. А ещё, — он сделал паузу и отпил пива, глядя на девушку, — увёл помощницу смотрителя. Значит, когда мы покинем Кикрокс, мне нельзя будет здесь появляться минимум год.
Эвелин понимающе кивнула. В этот момент профессиональному вору показалось, что во взгляде девушки было не только любопытство, но и какое-то отстранение. Однако Ксенос быстро отмахнулся от этой мысли и продолжил.
— Все эти коданы и лавиты хотят своих наёмников. Зачем платить чужаку, если можно поручить своим? Ещё и бесплатно. Мы не каждому по карману. Вот и сидишь без работы месяцами.
— А чем занимаешься ты?
В глазах девушки Брайдер видел интерес и странное желание.
— Возвращаюсь в лагерь. Тренируюсь. Медитирую, — Ксенос рассматривал металлические нашивки на перчатке правой руки, кружка с выпивкой были в левой. —Не знаю, как в женской части, но у нас новых наёмников уже не набирают. А старые умирать не хотят. Корабль, который тонет, но никак не уйдёт ко дну.
Эвелин вздрогнула. Настолько сильно, что даже коснулась Ксеноса плечом. И даже жёлтое пламя костра не могло скрыть белизну, упавшую на лицо девушки.
— Что случилось? — Ксеносу захотелось обнять Эвелин. Как тогда на дороге. Но вместо этого профессиональный вор просто развернулся корпусом к девушке.
— Ничего, — ответила Эвелин, растирая плечи. — Холодно.
Брайдер кивнул. Он не мог понять, что произошло, потому что это пиво уже подчиняло себе не только тело, но и мозги. Поэтому встал, отошёл к палатке, взял несколько поленьев и положил их в костёр. Затем снял жилет и возложил на плечи Эвелин, которая смотрела куда-то вниз и в сторону.
Это её точно не согреет, конечно, но покажет, что Ксенос рядом.
— Скоро буду, — Брайдер кивком указал в центр круга, но Эвелин не отреагировала.
Ксенос отправился к обозу ближайшего караванщика, который торговал выпивкой.
Тот случай на дороге не прошёл бесследно, да. Ладно. Ещё по кружке пивной дряни, и всё пройдёт. По крайней мере, сейчас. А утром солнце, новый день. Чистая, хоть и тяжёлая голова.
Кикрокс-то они точно покинут, сомнений нет. Но Брайдеру придётся скрываться. Не всё время, само собой, но, может, год или два – пока не запишут в погибшие. А потом и виноделием можно заняться.
— Спасибо, — кивнул Ксенос, отдал торговцу-караванщику лот и взял кружку пива. Сделал глоток, и поморщился. Но не так, как там, возле костра, а по-настоящему.
Кислое, вязкое, горькое из-за хмеля и, кажется, в чане с копчёностями лежали сосновые ветки. Ну или караванщик просто добавляет смолу.
Неудивительно, что Эвелин это дало по голове. Да и сам Ксенос чувствовал, как движения становятся плавными. Но не такими, как при вскрытии фамильной шкатулки магистра-казначея в Банмере.
Ксенос вернулся к палатке. Он заметил, что девушка отодвинула его плащ — ровно настолько, чтобы между ними было метра два.
Можно было подумать, будто Эвелин обиделась, но Брайдер много такого повидал.
— Так я смогу учиться? — спросила Эвелин слегка пьяным голосом, едва Брайдер сел на своё место. — И что значит «много лет»?
От каждого слова девушки веяло не столько наивностью, сколько холодом. Это была всё та же юная Эвелин, но как будто только что побывала в горах империи Орос.
– Ты можешь учиться, просто не на острове, — Брайдер не знал этого наверняка. В мужских лагерях набора давно нет. Но что творится в женских?
Да, Ксенос может научить Эвелин топтать виноград и воровать бумажник наместника. Но это всё детская шалость. Нужны нормальные наставники.
Снова этот жест: Брайдер коснулся ладонью подбородка, словно проверяя, насколько отросла щетина, после чего скользнул пальцами по одной щеке к волосами, чуть взъерошил их.
А пиво противное. Эвелин своё никак не допьёт, а Брайдер уже не рад, что взял вторую кружку.
— Надо спать. Караван ждать не будет.
— А где ты сдашься?
Ксенос на мгновение завис с кружкой у рта. Какая интересная формулировка. Пьяная юная дева имела в виду сдачу контракта – свитков и их расшифровки.
Но что сказала, то сказала.
— В Дендро, — ответил Ксенос, завершив движение с кружкой.
А сдаст ли? У контрактов нет половин, либо выполнил, либо убегай. Значи, придётся искать другого покупателя.
Эвелин смотрела на костёр. Пальцы девушки теребили ткань рубашки, а нижняя губа ритмично покусывалась с внутренней стороны. Наверно, представляла корабль, разрезающий океанические волны. Солёный ветер в лицо, волосы смешно развеваются. Ближе к ночи накрывает шторм. Корабль швыряет из стороны в сторону, вот-вот перевернёт.
— Послушай, — Эвелин взглянула на Ксеноса, — а вам разве можно говорить о работе?
Нельзя. Ни в коем случае. Многие из-за этого погибли. Но как тогда Ксенос будет учить Эвелин забираться в кабинет начальника тайной полиции в Банмере?
Брайдер посмотрел девушке в глаза, которые потихоньку проваливались в тени, потому что костёр гас.
— Есть, у нас есть кодекс, — Брайдер улыбнулся и приподнял кружку. – Выпьем же за него.
Эвелин улыбнулась. Они сделали по глотку.
Может, не тянуть до Дендро? Рассказать ей сейчас, тем более момент подходящий.
Эвелин точно уже никуда не сбежит, потому что бежать ей только в лапы устранителя. А в магической мастерской ещё и повесят кражу свитков.
— Ты меня боишься?
Ну вот и развязка.
— Не хочу торопить события, — ответил Брайдер. Но это был ответ не столько девушке, сколько собственному признанию.
— Как скажешь, — девушка посмотрела на палатку. — Как скажешь.
Эвелин залпом допила остатки выпивки, поморщилась, резко встала на ноги. Видимо, она в отличие от Ксеноса, события торопить хотела. Но пошатывалась.
Что ж. Ксенос Брайдер знал, что будет дальше.
Эвелин сделала неловкий шаг, но не к палатке, а к вору. И как будто подвернула ногу. Корпус повело вправо — как раз на костёр, который слабел. Умереть не выйдет, но ожог получится хороший.
Тонкий расчёт. А теперь пора действовать.
Кружка с выпивкой стала на землю. Жилистые руки подхватили девушку и заключили объятья.
— Спасибо, — проговорила Эвелин.
Брайдер чувствовал, как колотится сердце девушки, как участилось дыхание — то ли от алкоголя, то ли от опасности, то ли от ожидания. Но Брайдер не собирался продолжать. Почувствовав, что Эвелин пытается подтянуться губами, профессиональный вор быстро поставил девушку на ноги и отпустил.
Повисла пауза, в которой пошатывающаяся Эвелин, вероятно, недовольно смотрела на Ксеноса Брайдера.
— Я спать, — произнесла Эвелин.
Ксенос кивнул. Он провожал девушку взглядом. У палатки Эвелин обернулась, всё ещё сияя недовольством и даже злостью. Брайдер видел подобное. Будто маленькая девочка просила папу купить сладости, но папа уже купил что покрепче.
— Добрых снов, — сказала Эвелин, и скрылась в темноте палатки. Послышался шум одежды, которую снимают так, чтобы было слышно. Ксенос поправил перчатки, поднял с земли кружку — немного осталось.
Эвелин уснула. Значит, Ксеносу тоже пора. Вылив невкусное пиво, вор взял свой плащ и жилет и жакет девушки. Дошёл до палатки и наклонился ко входной шторе. Прислушался. Да, точно спит. Размяв плечи и шею, Брайдер на секунду скривился от боли, почувствовав укол в нижней части шеи.
Ну это хотя бы не дурацкий палец, будь он не ладен.
Ксенос скользнул в палатку. Он не шумел специально, но и не играл в кражу. Внутри темно. Палатка на четверых, значит, Эвелин легла в центре. Ксенос сложил у ног одежду, взял у входа два тонких тканевых одеяла. Одним укрыл девушку, лёг рядом и укрылся сам. Ночи нынче холодные.

Сон пришёл моментально, но был беспокойным. Снилось клеймо, которое Брайдеру поставили солдаты Молиджейн Харпер.
Ксенос всю ночь проворочался, замёрз, потому что укрыл девушку вторым одеялом, и проснулся до зари. Бесшумно вылез, размял ноги, руки и шею.
Наверно, самое отвратительное утро.
Нет.
Бывало хуже.
Профессиональный вор снял перчатки и проверил пальцы – все на месте. Затем ладонями изучил лицо. Поводил ногами – никакого груза выше щиколтки.
Да, не лучшее утро.
Солнце ещё не выглянуло из-за горизонта, но самые первые лучи пошли в световую атаку. Брайдер отправился к главному караванщику, чтобы взять немного воды и подготовиться к пробуждению девушки.


— Завтрак в постель, — сказал Ксенос, заглянув в палатку.
Эвелин, едва открыв глаза, тут же ощупала себя под одеялами, проверяя, всё ли с ней в порядке. Увидев это, Ксенос не удержался. Засмеялся, поставил тарелку у входа и скрылся.
— Представляешь, тут есть караванщики из Розмарии. Они походную кухню везут, — сквозь смех сказал Брайдер. У нас ещё минут двадцать, поторопись, солнце.


Они двигались в конце каравана.
— Я умру от скуки, — Эвелин не скрывала раздражения – в том числе от пыли, которую поднимали несколько десятков ног, копыт и колёс.
— Могу показать тебе трюк с монетой, — абсолютно серьёзно сказал Ксенос. И тут же вспомнил, как в Кассинии девушка сминала кусочек хлеба.
Значит, трюк с монетой девушку не удивит.
— А нам точно надо идти с ними?
— Мало кто будет искать в большом караване беглую помощницу из магической мастерской.
Брайдер был прав. Любой патруль, увидев вереницу, просто отойдёт в сторону, потому что караван – это поток денег, который идёт в том числе в казну. Из которой и стража, и тайная полиция получают своё жалование. А если раздражать караванщиков на пустом месте... Вдруг они отправятся в восточную часть Кикрокса, а оттуда в королевство Кодан?
Большие досмотры – только в крупных городах и на входе в порт. А Ксенос и Эвелин затеряются ещё на подступах к Дендро.
— Это просто невозможно, — девушка закрывала рот и нос куском ткани.
Ксенос пожал плечами. Он бывал в условиях и похуже, чем дорожная пыль.
— Дай кому-нибудь свой лот или как там ты это называешь, — выпалила Эвелин, и пришпорила коня. Обогнала несколько торговых повозок. На почтительном расстоянии проехала мимо оружейного обоза. Миновала середину и поравнялась с первой попавшейся пассажирской повозкой.
Брайдер догнал девушку и понял, почему та сбавила ход.
Окна в пассажирской повозке зашторены, разглядеть, кто внутри, невозможно. Но по голосам можно понять, что едут двое мужчин и две женщины. Скорее всего, друг с другом не знакомы. По крайней мере, мужчины точно из разных городов или даже регионов. Один мужчина с низким голосом и радоянским акцентом. Второй, скорее всего, местный, имел вполне заурядный голос, который не производил никакого впечатления.
— ... а когда я привёз ткани, то оказалось, что никто их покупать не будет, - закончил историю мужчина с низким голосом.
—  Это что! — вступил мужчина с обычным голосом. – Про чужестранца слышали?
Мужчина с низким голосом издал нечленораздельный звук. Это могло означать сразу две вещи: во-первых, низкоголосый понял, что проиграл, а во-вторых, сам готовил эту историю, но не успел выложить.
— Как интересно. Продолжайте, — сказала женщина, которая, судя по всему, была воспитана в аристократической семье. И находилась в годах.
— В первый раз его видели в Окридже.
— Что-то не припомню у нас такого города, — сказала вторая дама. Ксенос предположил, что она либо дочь, либо младшая сестра аристократки. Скорее всего, сестра. Очень молодая.
— Потому что это в Фиделии, — сказал низкоголосый.
— В Фиделии! — воскликнула первая дама. — Это через океан от нас!
Чувствовалось, что обычноголосый теряет внимание. И этом воспользовался мужчина с низким голосом, перехватив инициативу.
— Этот чужестранец — жестокий убийца. Заявился в главную городскую таверну, попросил пива, а когда надо было расплатиться, порубил трактирщика, слуг и даже посетителей — всех, кого успел.
— Ох... И что, его арестовали? — молодая дама была в ужасе, но при этом хотела узнать, что всё закончилось хорошо.
— Вот ещё! — перехватил инициативу мужчина с обычным голосом. — Стража пришла, он и стражу порубил.
— Но как же так?
— Он оставался в таверне, пока не стянулась вся городская стража. А потом просто вышел и сдался.
— Его убили на месте, надеюсь? — словно бы укоризненно спросила взрослая дама.
— Отправили в темницу. Наместник не осмелился принимать решения и отправил гонца в столицу. Императрица Хезер Гар Д’Армус собрала половину гарнизона и спешно выдвинулась в Окридж. Всё это время чужестранец просто сидел в тюрьме. Говорят, эти три дня он даже не шелохнулся.
Возникла пауза, в которую вклинился низкоголосый.
— Но великая Хезер так и не смогла увидеть мясника — тот как будто знал, что императрица подходит к городу, и сбежал.
— Как?! — едва ли не в один голос спросили обе женщины.
Снова возникла пауза. Мужчина с низким голосом явно волновался. Будто хотел, чтобы на вопрос ответил мужчина с обычным голосом.
— Как он сбежал? — повторила вопрос молодая дама.
— Вероятно, это... магия, — фраза была сказана очень тихо, поэтому только экипаж знал, кому она принадлежит.
— Императрица Хезер Гар Д’Армус подъезжала к Окриджу ночью, поэтому хорошо видела молнии над городом. Эти молнии метало огромное чёрное облако, которое в лунном свете смотрелось чужеродным, будто нарисовано безумным художником. А затем всё внезапно стихло, облако просто растворилось. От городской темницы не осталось камня на камне.
— Позвольте, но откуда вы всё это знаете? — не выдержала взрослая дама.
— Ну, — сказал низкоголосый, — я как раз из Фиделии.
— А у меня обширные связи практически по всем материкам. Помогают в торговле, — ответил обычноголосый.
— И этот мясник, этот чужестранец, он что, блуждает среди нас?
— Не думаю, — ответил низкоголосый-фиделиец. — Появление чужестранца было год назад. С тех пор никто ничего о нём не слышал. Но окриджская тюрьма действительно была разрушена. Я был там, — низкоголосый замялся. — Не в тюрьме, а в Окридже. Здание практически собрали заново.
— А ещё пропал банковский экипаж, — добавил обычноголосый.
Караван стал замедляться. Ксенос посмотрел на Эвелин. Девушка заворожённо слушала историю.
— Бывает же, — произнесла Эвелин.

Основная, торговая часть каравана, вошла в Арму. Пассажирские кортежи разместились недалеко от городских ворот.
— Мы ненадолго, — предупредил главный караванщик.
Ксенос предложил подождать в лесочке неподалёку, к югу от главного входа. День был жарким, и Брайдер купил у превратного торговца немного эля – нормального, свежего и лёгкого, а не ту бурду, что везут с собой караванщики. Наполнил походную флягу водой, купил немного вяленого мяса — пожевать сейчас и в дороге. Сложно сказать, кем было это животное при жизни. Для Эвелин профессиональный вор взял сыр и яблоко.
Брайдер и его спутница не стали заходить далеко в лес, но и размещаться под ближайшим к дороге деревом тоже не решились. Ксенос подстелил девушке свой плащ, а сам сел на расстоянии вытянутой руки — точно так же, как на ночном привале.
Едва Ксенос сделал глоток, Эвелин поднесла ко рту яблоко, но вдруг передумала и выхватила кусок мяса из рук Брайдера
— Ты что-нибудь знаешь о нём? — спросила девушка.
Ксенос помедлил с ответом. Взял другой кусок вяленого мяса. В лагере разные легенды ходили. А уж в тавернах обрастали немыслимыми подробностями.
Сам профессиональный вор сказать точно не мог – в Фиделии бывал, но к Окриджу не заносило.
Тем более в охраняемый двор тюрьмы.
— Не знаю, — сказал Брайдер, однако интерес в девушке, наоборот, разгорелся.
— Это правда?
— Легенда. Говорят, это было до магической чистки.
— А они, - Эвелин кивком указала на пассажирские повозки, - рассказывали, будто это вчера произошло.
Брайдер слышал и такую версию. Снисходительно улыбнулся.
— Я не знаю. Я слышал много легенд. Но все они – про год назад. Это был либо алхимик, либо нирванист, либо алхимик-нирванист.
- А ты что думаешь? – Эвелин не сводила глаз с лица Ксеноса.
- Я думаю, - Брайдер помедлил, - думаю, надо правильно смешивать селитру, древесный уголь и серу.
- Что сделать?
Эвелин улыбнулась, однако Ксеносу показалось, что за этой улыбкой скрывается не столько любопытство, сколько знание.
Но мгновение спустя Эвелин уже приложилась к кружке, поглощая эль.
— Добавить железно. И можно метать гром и молнии из рук. Я думаю, в Окридже исполняли контракт, но всё пошло не так, как задумано. А чтобы отвести подозрение от доживающего свой век мира наёмников, выдумали байку.
Брайдер на самом деле так думал. Мир наёмников держится на памяти. Однако тот же Тейбин Лавит, если захочет напасть, то получит остров-колонию буквально за неделю.
Хотя как знать, как знать. Есть же ещё женские лагеря наёмников. Отпор они не дадут, но могут продержаться подольше.
Профессиональный вор отхлебнул эля. Кусок вяленого мяса до сих пор оставался не тронутым.
— Что могло пойти не так, чтобы разнести целую тюрьму? — задумалась Эвелин.
— Мы здания не разносим. Вспомни, как я к тебе пришёл. Думаю, контракт на спасение, а цель угодила или была в тюрьме.
Брайдер всё-таки принялся за мясо. А Эвелин придвинулась.
— У меня столько планов, — сказала девушка. Она мечтательно посмотрела в лицо Ксеносу, ожидая расспросов. Но жующий Байдер просто отвернулся, чтобы случайно не подавиться.
— Мы возьмём корабль, когда доберёмся до порта. Поплывём на остров, ты сдашь контракт. Ой, то есть, не на остров, а на мыс Кодана, да. А потом на остров. Я так хочу походить по нему, хочу посмотреть на ваш мир.
Прожевав и запив, Брайдер обтёр губы и повернулся к девушке.
— Для корабля нужна команда, вдвоём точно не управимся.
— Наймём!
Профессиональный вор кивнул. Эвелин снова придвинулась — уже вплотную, и положила голову Брайдеру на плечо. Ксенос ощутил приятную теплоту. Но не снаружи, а внутри. Что-то такое странное, как будто доброе поднималось выше живота и подступало к горлу, надавливая на уголки губ, чтобы растянуть их в улыбке.
— Я хочу, я хочу, — девушка задумалась. — Я хочу посмотреть на Орос. Говорят, там живут дикари.
Самая нелепая, самая расхожая байка, которая ходит про Орос. Дикари, варвары, поклоняются пенькам. Но на Орос они посмотрят. Если брать города юго-западней столицы, то там леса красивые. И животные, у которых вкусное мясо.
— А ещё хочу побывать островах.
— Радоян? — уточнил Ксенос.
— Да. И на Тиаме. Хочу посмотреть, как выращивают чай, как его собирают.
— Алямпрови, — профессиональный вор хохотнул.
Эвелин изобразила обиду:
— Что значит «предсказуемо»? Чем тебе Тиам не нравится?
— Прекрасный остров. Климат — сказка. Там, где нет поселений, волшебные джунгли. И куча различных тварей, которые создала природа, а не маги.
Сказал Ксенос. А сам думал об их будущей семейной винодельне и о том, откуда Эвелин знает слово на древне-радоянском.
Девушка явно готовилась к путешествию.
— Бывал там?
— Контракты заносили. Кстати, можно будет там, - пауза, - подзадержаться.
- Зачем?
- Ты когда-нибудь пробовала шиджеголет?
Эвелин кивнула. Скорее всего, она не поняла, что это одно из самых уважаемых вин, которые делают на Радояне.
Послышался крик главного караванщика. Торговые повозки вернулись из Армы, пора двигаться дальше. Ксенос Брайдер взял кружку и начал вставать. Однако Эвелин схватила его за руку, остановив в движении.
Профессиональному вору на секунду показалось, что он пробежал без остановок весь Кикрокс – от западного побережья к восточному.
— Спасибо.
Девушка отпустила руку, и Брайдер выпрямился, стараясь дышать ровно. А ещё руки предательски подрагивали.
— Пожалуйста, — вор сказал это вполоборота, занося ногу для шага. Так любое подрагивание будет выглядеть как колебание при движении.


Сказать, что Ксенос удивился, значит, ничего не сказать. Никакого досмотра на входе в Дендро не было, поэтому спутники вошли в порт вместе с караваном. Однако, когда показалась пристань, профессиональный вор понял, в чём дело.
В Дендро было полно кораблей, и почти вся стража обитала возле доков и пристани.
Когда караван проходил мимо таверны, спутники отделились.
— Не хочешь выпить? — интонация была вопросительной, но Ксенос не спрашивал, он утверждал. Эвелин кивнула.
Три этажа, и все из камня. Так строят на века. Или перестраивают, когда деревянная забегаловка внезапно переходит в собственность императора.
Но даже таких размерах таврена с трудом вместила всех путников, пришедших по морю.
Ксенос Брайдер сперва решил отправить Эвелин одну на третий этаж – к номерам, но передумал и потащил с собой к стойке. Перекрутив кошель и подсумок вперёд, Ксенос взял Эвелин за руку – хватом сверху. Просто чтобы девушка не затерялась в толпе этих вонючих выродков.
Пробираясь к главной стойке, Ксенос не смотрел, он ощущал людей. Примерно на середине пути профессиональный вор замедлил шаг.
— Ксенос? — Эвелин, казалось, испугалась. Приблизилась к Брайдеру и обняла его.
Угроза исходила из двух конкретных точек — круглого стола справа от входа и длинного прямоугольника на противоположной части.
— Смотри, — Ксенос кивнул на круглый стол. Он знал, что Эвелин поймёт, на что обратить внимание.
Круглый стол, за которым сидели пять человек. Они всегда ходят по пятеро, не меньше.
Ксенос вёл Эвелин к основной стойке таверны, постоянно держа круглый стол в поле зрения.
— Это они?
Да, дорогая Эвелин, это «Орден чистоты». Сидят и пью в грязной таверне порта Дендро. Но это не важно. Главное — глаза. Они почти стеклянные, и направлены они на группу радоянских моряков.
Их десять. Ксенос не раз встречал такие лица на своём пути. Десять человек, уставших, но живых. Рады, что их морской путь снова привёл на сушу.
— Что будете? — сказал слуга, когда Ксенос и Эвелин дошли до главной стойки таверны.
Брайдер бросил быстрый взгляд на слугу и выставил палец. Слуга ничего не ответил и даже не кивнул, а просто отправился обслуживать других посетителей.
Странно, что они не чувствуют запах стали в воздухе.
Да, Брайдер давненько не заходил в Дендро. Видимо, тут и не к такому привыкли. Зато посетители таврены это чувствовали. Они словно сместились в сторону, открывая прямой проход для пьяной пятёрки в слишком чистых и ровных одеждах. Одеждах, напоминающих скорее тайную полицию, чем людей.
Эвелин посмотрела на Ксеноса и открыла рот, будто желая что-то сказать, но передумала. Да, сейчас точно не время для слов.
Вся пятёрка, судя по шатанию, изрядно накачалась. Они встали и шли к столу моряков. Радоянских моряков.
Эвелин сильнее прижалась к Брайдеру. Наверно, испугалась. Хотя профессиональный вор и не чувствовал никакого дрожания девушки, наоборот, через её не слишком выдающуюся грудь сердце отстукивало слишком ровно.
Грохот.
Стук.
Стол радоянских моряков опрокинулся. Но это сделали сами моряки. Они, судя по всему, не стали ничего слушать, и уже секунд через пять приспешники ордена лежали на полу.
Это была не казнь, а порка. Их пинали, чтобы было больно. И чтобы запомнилось. А когда радоянские моряки закончили, то просто заняли стол, который ещё недавно был чистый.
Таверна, будто выдохнув, снова пришла в движение. Стонущих на полу приспешников «Ордена чистоты» никто не замечал, но при этом никто и не пытался пнуть «поверженного льва».
Эвелин посмотрела на Ксеноса. Скорее всего, она поняла, что произошло. Брайдер почувствовал на языке какой-то странный привкус. Что-то такое, что было похоже и на кислый эль, и на уголь выгоревшего дуба.
— И снова получили, — Сказал Ксенос и повернулся к стойке в поисках слуги.
Эвелин на секунду прижалась к груди вора. И вот сейчас Брайдер услышал сердцебиение девушки.
— Комнату с двумя кроватями, — вор положил на стойку кожаную флягу. — И до краёв чем покрепче.
Мужчина улыбнулся, кивнул, схватил флягу и отошёл. Ксенос же очень хотел приобнять Эвелин, но только для того, чтобы оградить от мира таверны. От этого пьяного цветастого и шумного сброда.
— Две кровати? — с улыбкой спросила Эвелин. — Серьёзно?
Ксенос скривился в извиняющейся улыбке и чуть приподнял плечи. Эви права, можно и на одной – они это умеют, вспомнить хотя бы палатку.
— Пожалуйста, — слуга за стойкой протянул флягу и два ключа. — Второй этаж, боковая комната у окна. Свечи уже зажжены, — он хитро улыбнулся.
Ксенос хотел схватить ключи и флягу, но помедлил.
Заказ принимал моложавый светловолосый, а теперь стоит другой, темноволосый. Ни тот, ни тот не были похожи на «каменщика» из Кассиния. Более того: в переполненной таверне слуги сновали как муравьи, подменяя друг друга в том числе у стойки.
Но уставший мозг видел в этом угрозу.
Слуга за стойкой стоял и протягивал ключи и флягу. Он перестал улыбаться. Тёмные волосы, нездоровая бледность лица, густая борода — по отдельности в этом не было ничего странного, но в сумме мужчина казался каким-то подозрительным. Небольшая голова со всем этим добром была посажена на толстую шею и широкие плечи. Однако руки, протягивающие ключи и флягу, были сравнительно худыми. И выделялись на фоне плотного тела.
Так, Брайдер. Ты уже придумал «каменщика». А теперь кто? Лесоруб? Стропальщик?
— Два эля ещё, — девушка воспользовалась паузой и выхватила из рук слуги ключи и флягу. Её движения казались быстрыми и точными, почти автоматическими. Пальцы, длинные и удивительно ловкие, на мгновение обхватили горлышко фляги с такой уверенностью, будто это был не сосуд с выпивкой, а рукоять оружия.
Ксенос мысленно кивнул. Надо пересмотреть план занятий по воровству и виноделию. Сосредоточиться на практике.
Эвелин будет способной ученицей.
Вор посмотрел на девушку, затем положил на стойку золотую монету и пару медяков, которые заготовил ещё с улицы.
— Смешивать пойло с напитком богов – не лучшая затея, — первую часть фразы Брайдер сказал, глядя на Эвелин. Слуга отвернулся и поспешил исполнять заказ.
— Может быть, расскажешь, в чём дело? — Эвелин беспокоилась. — Ты сейчас бледнее, чем был в Кассинии день назад. Призрака увидел?
— Задумался, — он взял из рук девушки ключи и потянулся за флягой, но Эвелин отвела её в сторону и накрыла горлышко ладонью. — Поездка была тяжёлой, надо расслабиться.
— Ваш напиток.
Это снова был моложавый светловолосый мужчина со следами веснушек. Ксенос Брайдер улыбнулся и ответил:
— Спасибо.
Сказываются дни в напряжении.
Кстати, ему, Брайдеру, больше не нужно на мыс Кодана. Можно попытаться продать свитки и их расшифровку любому другому правителю.
Значит, так. Они переночуют, а утром Брайдер всё расскажет, и они будут думать, что делать дальше.
Хотя что дальше, дальше только Радоян. Или сначала Орос. Будет видно.
Эвелин взяла Ксеноса за руку и кивнула в сторону второго этажа. Столиков там не было, но зато имелись перила. Возле них открывался хороший обзор на весь первый этаж и гуляющий здесь народ. Ксенос Брайдер кивнул и двинулся первым. Эвелин шла следом.
— За что пьём? — спросил профессиональный вор, когда они добрались до свободного участка.
— Мы пьём второй день подряд просто так. Тебе обязательно нужен повод? — Эвелин сделала глоток из кружки. Затем повертела в руках флягу с неизвестным пойлом, осмотрела пробку, после чего отдала Ксеносу. — Она нам ещё понадобится.
Вор выдавил улыбку.
— Это из-за контракта?
Нет, это из-за того, что я уже всё решил.
— Скоро всё закончится, — сказала Эвелин, словно слышала мысли Ксеноса.
— Или начнётся, — на этот раз улыбка Брайдера была чуть более искренней. Сделал глоток эля и окинул взглядом весь первый этаж.
Всё-таки рассказать нужно сразу, как войдут в номер. А то Эва уже нафантазировала.
Тем временем на сцене на первом этаже начались увеселительные танцы. Эвелин развернулась и прижалась спиной к Брайдеру. От неожиданности тот едва не пролил эль.
— Обними меня.
Брайдер держал кружку в правой руке, поэтому обнял девушку левой. Ну как, обнял, просто положил ладонь на плечо.
— Думал ли ты, - в голове Эвелин сквозило недовольство и даже какое-то нетерпение, - что этот контракт так сильно изменит твою жизнь?
— Я хочу тебе кое-что сказать.
— Я знаю, — Эвелин улыбнулась и отстранилась. — Я всё ждала, когда же ты решишься.
— О контракте.
— Хорошо, — кивнула Эвелин и сделала глоток.
— Свитки и расшифровки были для императора Кодана. Но дело в том, что, — Ксенос замялся. — Дело в том что...
— Тебе туда больше не нужно?
— Да.
Заход есть. Теперь надо подойти ко второй части, где говорится про устранителя, который остался ждать у пруда недалеко от Оттавии. Надо только начать.
— Там есть вторая часть контракта, — начал Ксенос, поставил кружку на специальный столик. Эвелин сделала то же самое.
— Идём, — сказала девушка прежде, чем Брайдер успел открыть рот, взяла его за руку и потянула за собой.


Едва они зашли в номер, девушка набросилась на Ксеноса с поцелуями. Брайдер предположил, что такое может случиться, однако среагировал поздно — когда губы коснулись.
Профессиональный вор отстранился, не отталкивая, но будто уходя от удара, и стал в боевую стойку.
— Извини, — Ксенос развёл руки в стороны и поспешил отойти куда-нибудь. Да только идти некуда: комната была маленькой, очень маленькой. Два шага от двери, и вот они, кровати, между которыми стоит невысокий комод. На комоде — канделябр на три свечи. Даже ширмы для переодевания нет. И потолки ещё низкие, поскольку этаж был чердачным.
— Это ты меня извини, — Эвелин повернулась к двери, будто собиралась выйти, но затем повернулась к Брайдеру. — Я думала...
Возникла пауза. Если б не музыка, которая гремела во всю на первом этаже, то можно было бы услышать, как колотится воздух под дрожащими коленями Брайдера.
Профессиональный вор открыл флягу и сделал пару глотков.
Не полегчало, но жгущее горло перекрыло собой всё остальное.
—Не знаю, что это за дрянь, но – ух! - добротная.
За спиртовым фасадом прятался странный, терпкий и даже горьковатый привкус. Видимо, разбавляли травяным отваром.
На лице Эвелин молнией проскочила и тут же пропала лёгкая улыбка. Вор сел на левую кровать. Он протягивал открытую флягу.
— Хочешь меня откачивать? — Эвелин сделала очень короткую, но заметную паузу перед словом «откачивать». Девушка подошла и села напротив. Взяла протянутую флягу и поднесла к губам.
— Думаю, я справлюсь, — улыбнулся Ксенос.
Эвелин ещё немного подержала наполненную «огненной водой» флягу, но в итоге вернула её Брайдеру.
— У меня своё, — она улыбнулась взяла небольшой стеклянный пузырёк, который, казалось, всё это время был на кровати, и полностью выпила содержимое.
Ксенос решил, что постарается забрать этот пузырёк и выведать у травника, что это за зелье. По запаху, который слишком резко ударил в нос, было похоже, что это ороский бальзам — с обилием трав и специй.
Возникла пауза. Ксенос и Эвелин смотрели друг другу в глаза.
— Значит, так это закончится? — спросила девушка после продолжительной паузы.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — слова дались Ксеносу с большим трудом, но никакого объяснения этому профессиональный вор найти не смог. Алкоголь ещё не мог подействовать, тем более доза — капля в море. Но что-то мешало языку нормально двигаться. – Важное.
— Ты любишь меня? — на этой фразе девушка скинула жакет и стала расстёгивать пуговицы на рубашке. В голове у Брайдера шумело. Сердце колотилось — будто только что проснулось ото сна. Нет, нет, нет, он не может этого допустить. Брайдер понял, что это за чувство, которое жжением сидело в груди все эти дни. Это любовь.
— Да. Но...
Как дочь. Ксенос Брайдер хотел это сказать, но не мог. Лицо горело, в ушах шумело. Даже дыхание давалось с трудом. Эвелин наклонилась к комоду и загасила одну свечу. Ксенос чувствовал нелепость ситуации. Он хотел остановить девушку, но тело не подчинялось. Жжение в груди было таким, будто кто-то спрятал там тлеющие угли.
— Жаль.
Эвелин загасила ещё одну свечу. Оставшееся пламя давало очень тусклый свет, в котором лицо девушки изменилось. Не было никакой наивности, дурости и игривости, пропала томность.
Это было лицо человека, который делает свою работу.
— Это всё твой проклятый, — Эвелин сделала паузу. Слишком долгую для обычной паузы. — Твой проклятый «тонущий корабль».
Эвелин встала и подошла к Брайдеру. Положила ладонь ему на грудь и легко оттолкнула. Ксенос повалился на спину. Эвелин забралась на него сверху. Все пуговицы на рубашке расстёгнуты. Девушка улыбнулась и наклонилась, будто для поцелуя, однако проследовала чуть дальше. Губами коснулась уха Ксеноса и прошептала:
— Прощай. И, кстати: настоящая помощница смотрителя тоже любила сыр и яблоки.
Брайдер хотел что-то сказать, хотел как-то среагировать, но не смог. Руки будто налились свинцом. Перед глазами всё плыло и плясало. Воздух, казалось, терялся где-то по пути к лёгким.
Эвелин отстегнула подсумок и бросила его на свою кровать. Следом полетел кошелёк. Эвелин слезла с вора, наспех застегнула несколько пуговиц, накинула жакет. Взяла подсумок и нацепила его на себя, а кошель повесила на пояс.
— Жаль, конечно, что ты не воспользовался моментом на ночлеге, — девушка подошла к двери, — благородный вор.
Пламя последней свечи качнулось от ветра, который засквозил в открытую дверь.