81-я пехотная. Первая Мировая. Гл. 10. Осень 1916

              81-я пехотная. Глава 10. Осень 1916 г.

    Осенью 1916 года германское командование не планировало и не в силах было  предпринять наступательные действия на восточном фронте. Большинство германских дивизий  было втянуто ещё с февраля месяца в битву под г. Верден на пути к Парижу. Длительная, кровавая бойня во Франции не принесла к декабрю 1916 г. победу ни одной из сторон при огромных потерях (до миллиона человек  у каждой).

    Не менее затратным по ресурсам и кровопролитным было сражение на реке Сомме на севере Франции. 1 июля,  отвлекая немцев от Вердена, английский экспедиционный корпус с участием французов перешел там в наступление, имевшее в начальной стадии успех и продолжавшееся до середины сентября, до полного изнеможения сторон. Потери составили около 600 тыс у немцев и более 1 миллиона у атакующих.
    В боях с германцами во Франции и на Балканах в 1916 г. героически сражались и понесли большие потери бригады русского экспедиционного корпуса, численность которого составляла  в то время более сорока тысяч человек.

    Как уже было сказано, 14-го (27) августа 81- пехотная дивизия была присоединена к 35-му армейскому корпусу под командованием генерал-лейтенанта Парчевского Павла Антоновича и занимала позиции от д. Войковичи у оз. Колдычева на север до д. Скробов. Штаб дивизии располагался в с. Вольна.  Слева по фронту находилась 1-я дивизия Гренадерского корпуса, справа, в Скробове — 55-я и 67-я дивизии 35-го корпуса.   
    В передовых окопах  постоянно стояди два полка, два отдыхали в тылу. Левый участок обороны от дороги Вызорок- Городище до  д. Войковичи у оз. Колдычево (исключительно) был поручен второй бригаде дивизии (323 Юрьевецкий и 324 Клязьминский полки), правый, от  дороги на Городище до господского двора Скробов (включительно) - первой бригаде (321 Окский и 322 Солигаличский полки). На линии фронта противник  ежедневно поддерживал напряженную обстановку:  вёл артиллерийские и минометные обстрелы,  над нашими позициями длительно и почти безнаказанно кружили германские самолеты разведки и корректировки огня, на земле происходили ружейные перестрелки,  попытки разведгрупп проникнуть в наше расположение, работали  снайперы, противник по сведениям от перебежчиков враг готовил химические атаки и атаки с применением огнеметов. Ни один день не обходился без потерь с нашей стороны.  На передовой постоянно велись работы по восстановлению окопов и ходов сообщения, проволочных заграждений, разрушаемых обстрелами, размываемых дождями, работы по улучшения безопасности и условий обитания, по подготовке к зиме.  Наступило время  дождей и холодов. В окопах стояла грязь по щиколотку и выше, одежда намокала. Укрытий (землянок) на передовой для всех не хватало, приходилось спать в сырых норах, устроенных под стрелковыми ячейками, занавешивая входы брезентом. Костры на передовой разводить запрещалось. Пища и кипяток доставлялась в термосах из второй линии обороны. Современникам должно быть понятно, зачем мы собираем жестяные банки для изготовления окопных свечей.

    Другие два  полка дивизии стояли в это время бивуаками в ближнем тылу, в урочище Россошь и у д. Рабковичи, чистили винтовки, стирались, чинили одежду, мылись в бане, обучались строю и боевым приемам, защите от газов. Бытовые условия были почти походными. Нижние чины жили в палатках и землянках. Землянок для всех не хватало. Необходимо было строиться, близилась зима. Команды солдат из отдыхающих полков посылались на  передовую для строительства и ремонта укреплений и укрытий,  в тылу — на заготовку леса для землянок и сена для постелей,  на лесопилку, устроенную для изготовления досок в ближней к бивуаку деревне. Материалов не хватало. Наладили производство кирпича-сырца для сооружения печек. Строились землянки с дощатыми нарами на полуроту каждая.  Смена полков на позициях происходила каждые 10-14 дней. Читатель познакомился здесь с условиями жизни на войне между крупными бое столкновениями.

    До третьей декады августа противник не проявлял большой активности, лишь периодически вёл артиллерийские, минометные и ружейные обстрелы наших позиций и тылов.
    Обстановка  обострилась 28-го августа, когда немцы произвели сильный обстрел позиций 324-го Клязьминского полка тяжелыми, в том числе химическими снарядами.

    Выписка из журнала военных действий 324-го Клязьминского полка:
    « 27 августа с наступлением темноты полку приказано сменить на позиции 323-й Юрьевецкий полк и оборонять вместе с 3-мя сотнями 12-го Калишского пограничного полка участок от дороги Вызорок - Городище, исключительно, до деревни Войковичи, исключительно, поддерживая связь справа с 321 Окским полком и налево с частями 1-й Гренадерской дивизии, оставив 1 батальон в дивизионном резерве....
      Смена прошла спокойно. Противник вел оживленную ружейную стрельбу только у «Треугольной рощи»... (Здесь следует добавить, что в из-за длительного стояния дивизии у Скробова приметные ориентиры на местности получили свои обиходные названия, частью приведенные на приложенной выше карте). Днем было тихо.
    28-го августа  около 18 часов противник стал обстреливать тяжелыми и легкими снарядами участок второго батальона (к югу от дороги на д. Выгоду)...
    Спустя около получаса после начала обстрела воздух стал наполняться едким газом, сильно раздражавшим слизистые оболочки  и и вызвавшим боль в глазах и сильное слезотечение. Телефонная связь между батальонным командиром и ротами оказалась перерезанной...  и установить что делается в данный момент в передней линии не было возможности.
    Облака дыма и газа стали сгущаться, особенно в лощинах и зрительная связь также казалась затруднённой. В лощине, расположенной  впереди передового окопа стояло густое облако.....
    Около 20.00 час., воспользовавшись дымовой завесой, противник приблизился к окопам 2 -го батальона так незаметно и стремительно, что роты едва успели открыть огонь из ружей и находящегося здесь пулемета. Часть оставшихся защитников бежала, часть была захвачена противником, который немедленно отошел вместе с захваченным пулеметом к своим окопам...
     Полк потерял убитыми 12 человек, ранеными 24, контуженными и пропавшими без вести 24 человека. Роты остались на своих местах....». 
   
     После  атаки газовыми снарядами на 324 й  полк, на позициях  324-го и 321-го полков начались приготовления к проведению ответной газобаллонной атаки. В намеченных для этой цели передовых окопах устанавливались  подставки для газовых баллонов, составлялись команды из обученных выпуску газа, проводился инструктаж. В ночь с 11 на 12 октября на позиции 324 полка солдатами 323-го полка были принесены баллоны. Вечером 12 октября ветер дул в сторону противника. Был получен приказ выпустить газ в 5 часов утра 13 сентября на участке дороги Вызорок — Городище, а также вслед за этим произвести нападение на немецкие окопы и разорить их. В 4 часа 15 минут  газ был выпущен. Противник сначала открыл ружейную стрельбу, но потом утих. Наши разведчики проделали проходы в 2-х рядах проволочных заграждений противника, но у третьего ряда были встречены ручными гранатами, залегли и с  рассветом вернулись в свои окопы. Противник вел сильный артиллерийский обстрел. При обстреле было повреждено несколько баллонов с газом и солдаты, находящиеся неподалеку, получили отравления.   Потери за сутки:  8 человек убиты, 12 ранены и 20 отравились газом (сведения из журнала военных действий 324-го полка).
  14 октября сильный артобстрел немцами из траншейных орудий  с прицелом на газовые баллоны. Поврежден один баллон. Потери за сутки: убиты 5, ранены 4, отравлены газом 6 нижних чинов.
   События за октябрь после газовой атаки 13-го октября в 324-м  Клязьминском полку: 
    16 октября полк сменён на позициях 323-м пехотным Юрьевецким полком и в 23 часа 30 минут выступил в д. Рябковичи.
    17-го  числа  чистились, стриглись, проходили медосмотр. Офицерскому составу были сделаны прививки от туберкулеза. Во время стоянки в тылу были направлены команды на заготовку леса, строительство учебного городка, землянок, пункта сигнализации о газовой атаке. Произвели «окуривание» в газовой палатке вновь прибывших нижних чинов, всего около 220 человек. В д. Рябковичи 19-го октября произвели очистку, прокопали канавки для стока воды, отсыпали дорожки. Дважды поступило из запасных полков пополнение офицерским и рядовым составом, в том числе специалистами по связи, разведке, 4 пулеметчика.
    26-го октября вечером 324 полк сменил на левом участке фронта дивизии 323 Юрьевецкий полк.   В этот день на позиции 55-й дивизии 35-го корпуса вышел немец-перебежчик. Он сообщил, что немцами 27-го числа готовится атака в районе Скробова. Целью атаки является занятие на зимний период более выгодных и сухих участков местности. Это сообщение сберегло жизни сотням наших солдат.

     В  322-м Солигаличском полку, находившемся в очередной раз на позициях с 26-го сентября, 3 октября  был ранен на линии окопов в голову командир полка полковник Ивановский Василий Ефремович, занимавший эту должность с дней формирования полка в августе 1914 г. По началу было впечатление, что рана смертельна. В журнале военных действий полка это событие, сильно взволновавшее личный состав, описано в следующих словах:
    «...В это время, когда он осматривал в бинокль расположение противника, свистнула пуля, угодившая ему как раз в голову. Обратил он на себя внимание противника или это была шальная пуля, сказать трудно, но по уверениям подполковника Ольшевского, бывшего с командиром, только одна пуля за это время и просвистела. Пуля попала возле левого уха в тот момент, когда полковник повернулся, чтобы уйти обратно в окоп, вышла пуля в затылке возле шеи.... Командира все время тошнило, когда его несли, но с другой стороны утешало то, что он ни на минуту не терял сознания и когда во время переноски начинало тошнить, он приказал санитарам остановиться и делал усилие подняться. Боль по-видимому была ужасающая, так как он все время стонал, а мы ведь знали все, что это железный человек в смысле выносливости.» … за командиром приехал автомобиль. … «На перевязочном пункте немедленно была сделана операция, которая прошла вполне благополучно. Оказалось, что пуля не задела мозга, а срикошетила, вдавив, однако, кость и даже ее немного раскрошила. Один из этих осколков нажал на мозг, что и послужило причиной тошноты. Вообще предполагают, что жизнь командира в безопасности и что само ранение не относится к разряду тяжелых, что сразу всех ободрило...» В армию приехала жена Ивановского Софья Ивановна. Полковник был эвакуирован в тыл. Его обязанности стал выполнять старший штаб-офицер подполковник Ольшевский. Через несколько дней на должность  командира полка был назначен полковник Дженеев.      
    
     Далее приведены сведения о военных действиях  321-го Окского полка в сентябре - октябре, об участии его в газовой атаке 13-го октября.
     321-й Окский пехотный полк в сентябре - октябре стоял в урочище «Россошь» и сменял каждые 10 дней на правом участке фронта  дивизии 322-й Солигаличский полк. Во время отдыха вел, наряду с другими, работы по устройству землянок  в тылу и на передовой линии. В ночь с 10 на 11 сентября  команда 321-го полка, выполнявшая работы  в окопах Солигаличского полка,  подверглись обстрелу тяжелой артиллерией немцев. Убиты: прапорщик Филютович и 2 нижних чина, ранены прапорщик Крылов и 18 нижних чинов. Похороны убитых состоялись 11 сентября на кладбище с. Вольна.  В интернете есть фотографии села, в том числе кладбища. Никакого упоминания о захоронениях  Первой мировой войны автор там не нашел. На Яндекс-картах в окрестностях оз. Колдычево обозначены места памятных знаков и бетонной глыбы немецкого дота времён Первой  Мировой войны, место концентрационного лагеря в период ВОВ.
    В ночь с 11 на 12 октября, когда 321-й полк находился на позициях, как и в 324-м полку производилась подготовка к газовой атаке на противника. 2-й батальон 323-го Юрьевецкого полка перенес со склада в траншеи баллоны с газом.  Ждали попутного направления ветра на немецкие окопы.
   Выписка из журнала военных действий 321-го полка:
   «13 октября. В 5 часов утра была... назначена газовая атака. Приехавший в штаб полка генерал-майор Бабочкин передал приказание начальника дивизии начать выпускание газов в 4 часа 30 минут.
     К назначенному времени роты успели занять назначенное им положение: секреты были убраны, из выносных окопов люди были уведены, команда разведчиков и 3-я рота, которым было назначено атаковать противника на «горке с козами» севернее «треугольной рощи» переведены из резерва в окопы 9-й роты. По приказанию генерала Бабочкина кроме врачей в 1-м и 2-м батальонах был назначен врач Шмундак даже в 3-й батальон и поместился в землянке возле наблюдательного пункта.
    Около 4 часов 30 минут, при почти юго-восточном ветре, газ был пущен. Как казалось с наблюдательного пункта при свете ракет, газ шел сплошной высокой волной, по наблюдениям же непосредственных участников боя — шел над землёю временами на высоте человеческого роста.
    Противник, выпустив несколько красных и зеленых ракет, встретил  газовую волну очень короткой ружейной стрельбой, которая вскоре затихла...
    В 5 часов 45 минут командиром полка было получено извещение от начальника 3-й химической команды об окончании выпуска газов и приказание начальника дивизии начать атаку. Команда разведчиков, поддержанная 3-й ротой под общей командой подпоручика Фишера  вышла из окопов в 5 часов 53 минуты.
    Перед началом атаки нашей артиллерией был открыт средний заградительный огонь, в ответ на который противником был открыт огонь из тяжелых орудий по окопам.
     Два взвода разведчиков, подойдя к проволочным заграждениям противника, начали растаскивать баграми рогатки и рубить топорами проволочные пакеты на правом фланге у сопки, что в 75 саженях севернее «треугольной рощи».
    Трем разведчикам удалось одолеть проход и выбить ручными гранатами секрет противника, бежавший в основные окопы... Два других взвода разведчиков атаковали окопы противника у старого хода сообщения, ... но были...забросаны ручными гранатами; по всему фронту атакующих началась пулеметная стрельба разрывными пулями с восточного угла треугольной рощи. В это же время произошло случайное попадание нескольких наших снарядов в сопку, что в 75 саженях севернее рощи.
    Преодолевая проволочные заграждения, совершенно не тронутые нашей артиллерией, и не чувствуя запаха газа, почти все люди сняли маски. Однако, по какой-то причине газ вновь появился, хотя и в небольшом количестве. Пока люди вновь одевали маски, часть отравилась газами, а пулеметный огонь разрывными пулями и ручные гранаты противника заставили остальных отхлынуть назад... Потери в полку: убитыми -16, ранеными-57, контужеными-25, отравлено газами-42 (один умер).

     Вот как описал эту газовую атаку в своём труде о  применении нового вида оружия А.Н. Де-Лазари «Химическое оружие на фронтах Первой Мировой войны 1914-1918 гг.»  Государственное военное издательство. Москва. 1935 г.:
    «К северу от Барановичей в районе Скробова 24 октября (ошибка в дате по новому стилю?) была произведена газовая атака со стороны русских, характерная тем, что в ней пострадало значительное количество (115 человек, в том числе 1 смертельно) самих же русских войск. Причинами столь неудачной атаки были: а) повреждения баллонов и шлангов, б) вентили были заржавлены и для выпуска газов их выбрасывали за бруствер и расстреливали. Причем часть газов устремилась в русские окопы. Все отравленные были без масок.»

    Де-Лазари описал все значительные  эпизоды применения химического оружия на Западном и Восточном фронтах ПМВ. Впервые оно было применено немцами на русском фронте в конце мая 1915 г. у  с. Воля Шидловская на подступах к Варшаве.  18 (31) мая на фронте в 12 км они атаковали части 55-й пехотной дивизии и 14-й Сибирской стрелковой дивизии. Газ был выпущен из 12 000 баллонов в 3 часа 20 минут после короткого  артиллерийского обстрела. В русских полках не имели представления о химическом оружии и средствах защиты от него. Люди с любопытством и удивлением наблюдали приближающуюся к окопам облако газа, предполагая, что он выпущен для прикрытия атаки.  В передовые окопы были направлены подкрепления.  Де-Лазари пишет: «Вскоре окопы, представляющие здесь лабиринты сплошных линий, оказались местами заполненными трупами и умирающими людьми.» Последовавшие за этим атаки немцев, возобновляемые 5 раз до конца дня, были все отбиты пулеметным и ружейным огнем. 217-й Ковровский и 218-й Горбатовский полки потеряли в бою более половины своего состава. В труде Де-Лазари приведены цифры потерь на участках двух упомянутых дивизий 31-го мая:  9146 человек, из них отравленных 9038, умерших 1183. Процент умерших после отравления составлял 2-4 %.

    По неудачному для них стечению обстоятельств 217-й и 218-й пехотные полки 55-й пехотной дивизии вновь попали под газобаллонный удар немцев в Скробове 27-го октября 1916 г.
 
    С 19-го октября правый участок обороны 81-й дивизии от дороги Вызорок-Городище до господского двора Скробово занимал 322 Солигаличский пехотный полк. Все последующие дни наблюдались  усиленные артиллерийские обстрелы окопов, мест расположения артиллерии и резервов полка, подъездных путей. В тылу противника слышались звуки учебного боя. Полк готовился к отражению атаки. В ночь на 27 октября в полку никто не спал.

     Выписки из журнала 322 Солигаличского полка:
     «...27.октября в 5 час.45 мин все началось с того, что противник открыл систематическую стрельбу химическими снарядами по нашим батареям. Несколько времени спустя такие же снаряды полетели  и в наш тыл.  ….В 7 часов утра началась стрельба боевыми снарядами по нашей передовой линии, причём в обстреле ея кроме артиллерии противника принимали участие и его бомбомёты, снарядами которых противник форменно засыпал передовые окопы. Были такие моменты, что звуки разрывов сливались в сплошной гул.... Около 8 часов командир первого батальона (Батальон занимал позиции на правом фланге  полка, от господского двора Скробово, где граничил с 217 пехотным Ковровским полком 55-й пехотной дивизии и был разделен надвое низиной и ручьем. Низина получила название, как и все другие особенности местности по фронту, «Окоп не зевай») подполковник Александр Михайлович Купрюхин по телефону сообщил, что против его участка … противник проделывает проходы в проволочных заграждениях напротив самого «Окопа не зевай».... и накапливается в щелях за проходами, попросил произвести артиллерийский обстрел скопления немцев,  «...что было успешно исполнено, но с предупреждением, что артиллерийские лошади отравлены газами и в случае нужды не на чем будет подвозить снаряды...»*)
    *) Здесь кратко о попытках защитить конский состав от химического оружия:

    Автомашин в дивизии насчитывались единицы. Военное ведомство разместило в начале 1916 г. заказы на изготовление конских противогазов. Первые опытные образцы после долгих споров были изготовлены к концу 1916 года. Все они были с  недостатками, основной из которых - большое время одевания на морду лошади, даже в спокойной обстановке, из-за многих завязок. Ездовому приходилось выбирать: спасаться самому или спасать лошадь. В войсках применяли временное решение: на голову лошади надевали овсяную торбу, набитую соломой, сбрызнутой противоядием, либо просто водой при его отсутствии и делали в торбе прорези для глаз. Этими «нарядами», кроме выхаживания лошадей после ранений и частых отравлений пришлось заниматься и ветеринарному  фельдшеру деду Дмитрию Григорьевичу с его командой.

    «Огонь (противника) постепенно усиливаясь к 11 часам перешел в ураганный, особенно страдали от обстрела окопы...., где находился наш 1-й батальон. Окопы были, что называется, сметены, не осталось ни одной землянки не заваленной. … «Рощи с ручкой» за дымом от разрывов совершенно не было видно. Телефонная связь с первым батальоном к этому времени была порвана и об участи его и положении мы не знали. Но через некоторое время от подполковника Купрюхина было получено донесение  по летучей почте; в донесении этом говорилось: «Люди перебиты, пулеметы тоже, держаться не возможно». Ввиду того, что командир корпуса приказал удерживать занимаемую позицию во что бы то ни стало, подполковнику Купрюхину было послано командиром полка соответствующее приказание.
     К этому времени прибыл на поддержку третий батальон Окского полка. Командир нашего полка полковник Дженеев с оставшимися свободными ротами двинулся по направлению к сопке «Полковника Ивановского», причем выяснилась следующая обстановка: соседний справа 219?  полк 55-й ПД был со своих позиций противником сбит и отошел на зимнюю линию окопов, наш 1-й батальон, будучи обойден противником с двух сторон, почти целиком был  уничтожен, «Роща с ручкой» занята противником. Ввиду этого правый фланг боевого участка полка обнажился и противник начал обходное движение, направив несколько цепей и прямо на нашу передовую линию. Нам удалось, однако, отбить две атаки противника... Держаться долго на передовой линии и особенно на правом фланге полка ввиду создавшейся обстановки было невозможно и роты оставили «Австро-венгерские» (и несколько других передовых окопов, названия перечислены), сосредоточившись на линии сопки полковника Ивановского. После приказания перейти в контратаку, штабс-капитан Куриненко с 11-й и 12-й ротами двинулся в направлении на «Австро- Венгерские» окопы, но, ввиду того, что атакующие роты были встречены фланкирующим огнем пулеметов и огнеметов, контратака не только не удалась, но и роты, ее производившие, попали  в тяжёлое положение. Причем был ранен ручной гранатой сам штабс-капитан Куриненко и чуть не остался в плену, но был отбит штыками, как передают очевидцы. Влево противнику распространиться не удалось и окопы первой линии оба «газовые» и «полковника Ивановского» остались за нами.... В 14 часов 45 минут согласно приказания начальника дивизии генерала Саввича, находившегося все время боя в землянке штаба полка, 3-й батальон Окского полка (стоявший у штаба в резерве) поступил в распоряжение командира полка Дженеева и был назначен для проведения новой контратаки. ...Эта атака не удалась...Окцы были встречены огнем, усиленным пулеметами и отошли.*) На этом собственно и заканчивается бой в день 27 октября. В результате полк на половине своего участка не смог удержаться и подался немного назад...Соседний правый полк отошел на зимнюю линию еще в середине боя и с нея не двинулся**), левый полк остался в прежнем положении, так как он ни обстрелу, ни атакам не подвергался. Только правый фланг его несколько пострадал от артиллерии противника. Все атаки противник вёл следующим образом: первыми шли огнемётчики в черных куртках, причем они все время прикрывались облачками густого черного дыма. Струя, пускаемая ими, доставала на 50-70 шагов. Прапорщики Волков и Полевой, уцелевшие из офицерского состава всего 1-го батальона и пробившиеся во 2-й батальон с жалкими остатками рассказывают, что немецкие огнеметчики направляли струи горящей жидкости не только на живых, но и на раненых, направляли эти струи в блиндажи, по видимому, желая сжечь их со всеми, кто в них остался живым.... Доблестный командир 1-го батальона подполковник Александр Михайлович Купрюхин по видимому убит. Рассказов про него ходит много, так что не знаешь, чему верить. Достоверно то, что он был завален и придавлен бревнами и землей, но потом его освободили и он продолжал отдавать свои приказания, а потом его ранило пулей, а дальнейшее покрыто мраком. Говорят, что последние ушедшие из «Рощи с ручкой» видели его лежащим в луже с пробитым виском... Потери полк понес огромные, как офицерами так и нижними чинами. Точно сказать эти цифры пока трудно, но приблизительно выбыло из строя 25 офицеров и около 1500 нижних чинов.... Итак, бой закончился в 17 часов с минутами.»
    *) Подробно этот эпизод описан ниже в журнале 321-го Окского полка.
   **) Здесь речь идет о 55-й пехотной дивизии.

    Подполковник Болеслав Веверн, командир 6-й батареи 81-й артиллерийской бригады, участник боя, ярко описал живые в его памяти и через много лет события дня 27 октября. Вот картины  боя в его изображении:
  «...Весть о предстоящей на утро германской атаке, встряхнула дивизию. Все подтянулись и начались спешныя приготовления к встрече неприятеля. Наши батареи, главным образом, обратили свое вниманье на прочность и исправность противогазовых   масок   и на скопление на позициях   достаточнаго запаса снарядов, так   как, во время газоваго обстрела, подвоз   снарядов   на лошадях    надо считать почти невозможным  .
     Мы сидим   в   своей землянке уже одетые в   шинели, с   биноклями и револьверами через   плечи.  Время, как   всегда в   таких   случаях, тянется безконечно и, как   всегда, самовар  сменяет самовар.      
…..Я слежу за движением   часовой стрелки и, в   этом   деле, мне помогает,  находящиеся тут   же со мною, юный прапорщик   Воронин.
    Часовая стрелка подходит   к   цифре 4. Мы выходим   из   землянки наружу. Еще совершенно темно. У трубы Цейса, рядом   с   наблюдателем   становится Воронин. Вправо зияет, черным   пятном, вход   в   сильный блиндаж   одной из   тяжелых   батарей. Готовая могила - мелькает   у меня в   мозгу.
     Четыре часа. Свист   перваго, летящаго в   темноте куда-то в   тыл, германскаго снаряда, 
выводить нас   всех   из   состояния, навеяннаго нам   перед   боем   какой-то апатии. Стало сразу легче.
— 6-я батарея, к   бою!
     Как   будто прорвало плотину: загремели германския пушки, озаряя вспышками выстрелов, как   далекими молниями, темную даль. На 6-ю батарею упало сразу нисколько химических   снарядов. Оболочка их   лопнула. Как    простые глиняные горшки развалились они и, в   свете зарождающагося утра, голубоватая дымка газа  медленно поползла между пушками. Сильный запах    хлора.
Надеть маски!....
   ….Пехотные окопы в огне. Они скрылись от взоров в облаке разноцветнаго дыма, в котором, по всем направлениям бегают огни разрывов снарядов, окрашивая густой, клубящийся дым в причудливые цвета разных оттенков. Германские окопы слишком близко от наших. Мы бьем своею шрапнелью по их брустверу,  стараясь создать огневую завесу. Треск наших винтовочных выстрелов  справа дает нам знать, что атака уже началась. Треск выстрелов сразу замолк: 1-й батальон 2-го полка, в правом окопе, погиб под  ударами, спрыгнувших сверху вниз, немцев. Командир батальона беззаветно храбрый и доблестный подполковник А. М. Купрюхин, погиб.
    Образовался прорыв и 69-я дивизия, *) обнаженная с леваго  фланга, в безпорядке, поспешно стала отходить назад. Из окопов противника в наши окопы,  занятые 1-м полком, полились струи яркаго огня и черные клубы густого дыма, сплошной тучей,  взвиваясь высоко на воздух, повалили из наших  окопов. Полк, в панике, бросил окопы, в которых, в жестоких мучениях, сгорали в огне германских огнеметов наше раненые. Черная туча редеет и в ней уже видны фигуры людей  германской огнеметной команды, тяжело поднимающиеся из окопов наверх, для дальнейшей атаки. Звено в два человека, — передний, с кишкою в руках, направляет вперед в нашу сторону, ярко  блестящую огневую струю, при падении на землю дающую облако чернаго дыма. Задний, согнувшись, несет на спине большой резервуар. 6-я батарея, по огнеметам! . . Живо! . …   
   .....Вихрь огня из орудий 6-й батареи сметает  германскую огнеметную команд, уничтожив, вместе с людьми, и адское изобретение жестоких умов. Окопы 1-го полка заняты немцами. Быстро  работают немцы, перебрасывая мешки с землей в нашу сторону, — перестраивают бруствер. Хлещет дождем по их головам, прикрытым стальными касками, наша шрапнель. 1-й полк идет в контр атаку на свои же окопы. Контр атака отбита бурей снарядов.  Сильно поредевший полк залег у второй линии наших окопов.»
   *) Здесь, видимо, ошибочно указан номер дивизии, находящейся справа от 81-й ПД, в 35-й армейский корпус в Скробово входили 55-я и 67-я ПД.

    28 числа в 1 час 30 минут от начальника  дивизии был получен приказ командира корпуса № 44 произвести в 4 часа утра 28-го октября общую, бесповоротную, решающую атаку с целю обратного захвата наших утраченных позиций. В 4 часа утра бой разгорелся с новой силой. Артиллерийский огонь противника был не меньшим, чем 27-го октября.
    Этот день октября оказался трудным и кровопролитным для 321-го Окского полка.  27 октября В 11 часов 30 минут полку было приказано сняться с бивуака в  урочище Россошь и продвинутся к месту расположения 1-го батальона 322-го Солигаличского полка. Противник к этому времени развил сильный артиллерийский огонь по батареям 81-й ПД и дороге Вызорок-Городище от господского двора Бартники до позиций. При этом частью снаряды были химическими. При переходе полк понес  потери в количестве 15 человек. К 13 часам полк занял зимние окопы и щели севернее дороги Вызорок — Городище у штаба 322-го Солигаличского полка. К этому времени проглянуло солнце, противник заметил передвижение полка, появился привязной аэростат,  огонь усилился. В ротах 3-го батальона начались потери: убит прапорщик Топаль, ранено и убито нижних чинов около 30 человек.

   Выписки из журнала военных действий 321-го Окского полка» за 27, 28 октября:
    « Около 14-и часов получено было известие, что противник прорвал фронт правее треугольной рощи и занял передовые окопы. 11 и 12 роты  были направлены левым ходом сообщения и дойдя до окопов на западном склоне высоты 97,5 , совершенно разрушенных вражескими снарядами, распространились в них, соединившись налево с оставшимися людьми солигаличских рот.
    Правым ходом сообщения, выслав вперед разведку командир 3-го батальона капитан Иванов — Довгий повел 9 и 10 роты в направлении австро - венгерских окопов. Так как справа, за Переволочинским ручьем части 55-й дивизии ещё не успели продвинутся, нашим ротам из-за ручья угрожали немцы от г. дв. Скробов, пришлось растянувшись и приняв вправо, изменить направление на г. дв. Скробов, откуда неприятель обстрелял роты фланговым ружейным огнем. Развернувшись цепью, 9 рота с юго-восточной стороны энергично начала наступать и после жаркой и короткой перестрелки выбила противника из г. дв. Скробов и заняла его.
    Около 24 часов ночи сначала по телефону, а потом письменно было получено приказание об общем наступлении 28-го в 4 часа вместе с частями 67-й дивизии без артиллерийской подготовки...»  Наступление 321-го  полка планировалось на участке от г. дв. Скробов до места соединения с остатками рот 322-го Солигаличского полка у высоты 97,5
    «...для занятия исходного положения на указанной линии был назначен 2-й батальон под командою штабс-капитана Глухого...
    Пользуясь временным затишьем противник усиленно исправлял и делал из мешков бойницы в наших бывших «Австро-венгерских» и «Лорийских» окопах и перетаскивал наши рогатки на восточную сторону окопов. Непосредственной связи с частями 67-й дивизии установлено не было...
    Около 4 часов 28 октября  противник обнаружил накапливание людей и открыл убийственный орудийный, ружейный и пулеметный огонь по расположению нашему, освещая справа прожектором. Оставаться под огнем было немыслимо виду сразу начавшихся больших потерь, и, пока части 67-й дивизии еще не подошли,...командир 2-го батальона приказал перейти в наступление для выполнения поставленной задачи. Несмотря на потери роты вышли и продвигались вперед, причем шедшие в голове 2-го батальона 5-я и 6-я роты вместе с частью полковых разведчиков взяли  вновь вырытый немцами окоп, где находилась у них застава; продвинувшись вперед дальше заняли щель, из которой дважды ходили в атаку вместе с подоспевшими 1-й и 3-й ротами. Огонь ружейный и пулеметный из «Лорийских» окопов был необычайно силен и потери — громадны. Наши бросились вперед без выстрелов и криков «Ура». После короткого штыкового боя окоп был занят, но справа из «Австро-венгерского» окопа затрещали несколько пулеметов и оставшиеся в живых храбрецы, занявшие окоп, уменьшавшиеся в числе и не чувствующие себя в силах удержать окоп, отошли в щель впереди наблюдательного пункта полковника Ивановского.   
    Под прикрытием сильного пулеметного огня немцы бросились в контратаку силою до 5 взводов, при них несколько человек с огнеметами. Контратака была решительна и яростна и  немцы успели подбежать к нашим окопам, неся огромные потери от нашего бешеного огня, но все же не выдержали и повернули обратно. Больше выходить немцы не решались, в наши, отбив контратаку, начали закапываться...
    Противник к этому времени развил артиллерийский огонь громадного напряжения по всему нашему фронту и резервам, нанесший нам сильные потери...
    4-й батальон к этому времени был выдвинут вперед на поддержку 1-го и 2-го батальонов, и наконец, командующий полком лично (подполковник Кусковский, на время отпуска полковника  Борецкого) повел свой последний резерв 9 и 10 роты. Ходы сообщения были завалены, заполнены  ранеными и убитыми; картина разрушений была ужасна. 9 и 10 роты пошли открыто, неся потери под огнем....
    В 8 часов,  ...продвигаясь вперед вместе с 9-й и 10-й ротами около дороги, обсаженной деревьями, идущей с юга к г. дв. Скоробов, командующий полком был ранен и командование полком передал капитану Иванову- Довгому... Капитан Иванов-Довгий продолжил движение рот вперед, на линию 1 и 2 батальонов, где влились в общую цепь упомянутых батальонов. Несмотря на открытый нашей артиллерией огонь по «Австро-венгерским» окопам, попытки 9-й и 10-й рот подпереть наступление и продвинуться на занятые неприятелем окопы, встречались убийственным огнем....
     Вечером, получив окончательное приказание о смене, полк благополучно отошел, передав позиции Юрьевецкому полку.»...
  « Потери: 27-го октября офицеров убит 1 (прапорщик Топал), 28 октября офицеров 5*) (штабс капитан Кривун, прапорщики Погорелов, Кудряшов и Сокуров (остался на поле сражения); ранено и эвакуировано офицеров 8 (подполковник Кусковский, подпоручик Фишер, прапорщики Здобняков, Ефимов, Васильев, Остапенко, Смирнов и Дмитриенко), ранены и остались при околодке 2 (прапорщик Крылов З. и прапорщик Гаврилов); контужены и оставлены при полковом околодке 2 (прапорщики Дешкович и Инфантьев); ранены и остались в стою 2 (штабс капитан Глухов и прапорщик Николаев); контужены и остались в строю 2 (подпоручик Ефремов и подпоручик Тюрин). Нижних чинов за 27, 28 октября: убитыми 74, ранеными и контужеными 576, отравлено газами 16); убитыми и ранеными, оставшимися на поле сражения 179 человек, а всего 945 человек.

     Записи в журнале военных действий 321-го Окского полка за ноябрь, декабрь:
     «1 ноября 1916 г. Сильный дождь со снегом валил, заливал окопы и ходы и почти совсем сравнял остатки позиций, уцелевшие от бомбардировки. На правом участке совсем еще не было окопов и почти нигде не было никаких укрытий не только от снарядов но, даже от непогоды; стоянка выдалась крайне тяжелая. Хотя через день заморозило, но люди, вымокшие до нитки и не имевшие возможности обсушиться только обледенели.
     Усиленно шли работы днем и ночью. К концу стоянки морозы опять сменились тёплыми серыми днями и окопы опять поползли....»
     13 ноября полк сменен Солигаличским полком и отошел в резерв.
     15 ноября в 21 час 15 минут получено известие о газовой атаке на Солигаличский полк и левее его. В 21 час 30 минут получено приказание передвинуться на место бивуака 3-го батальона в узкой части урочища «Россошь».
    В 23 часа приказание было выполнено. Полк простоял здесь ночь и вернулся на основное место стоянки. Из донесений  утром стало известно, что газ под влиянием северо-восточного ветра минул позиции 1-й бригады и всей массой прошел левее через Юрьевецкий и Гренадерский полки, однако в 1-й бригаде  в дивизионном резерве отравлено 12 человек, 3 из них тяжело.
     15 ноября вернулся из отпуска командующий полком полковник Борецкий.    
     Описание событий с 15 ноября по 31 декабря в журнале военных действий 322-го Солигаличского полка:
Всю ночь 15 ноября противник вел обстрел позиций полка. «...в 11 часов со стороны противника началась стрельба тяжелыми снарядами по ходам сообщения и расположению первого батальона. Стрельба эта продолжалась до 13 часов....
    …Около 20 часов с южной стороны «треугольной рощи» послышалось шипение и показалось густое белое облако удушливого газа, которое быстро надвигалось на наши окопы. Однако, благодаря тому , что ветер в это время был северо-западный, облако не распространилось на наш правый участок и постепенно оттянулось на участок соседнего слева 323-го полка. Присутствие газа лишь немного ощущалось на прочих участках полка...»
   Во время выпуска немцами газов с наших позиций был открыт пулеметный огонь с целью не допустить  атаки. В то же время противник обстреливал пулеметным и артиллерийским огнем наши окопы, чтобы заставить наших солдат  дольше находиться в среде отравляющего газа.
  В 20 часов 40 минут последовала вторая волна газа,  пущенная на том же участке и прошедшая в том же направлении. А ровно в 21 час начался обстрел наших батарей химическими снарядам. …
  « ...Несмотря на то, что газ был быстро замечен и люди быстро надели маски, потери полк понес значительные и особенно 4-й батальон. (Крайний слева, ближний к 323 Юрьевецкому полку)...
    Дело в том, что многие, надевая маску, забывали открыть пробку и чувствуя, что дышать становится все труднее, срывали маску и, конечно, быстро отравлялись... Некоторые нижние чины были застигнуты в отхожих местах, куда ушли без масок... Погиб от газов подпоручик Ярошенко Николай Артемьевич, вышедший без противогаза расставлять рабочих... Пока он добрался до своей землянки..., отравление достигло уже высокой степени...
    В общем в течение суток полк понес следующие потери: офицеров, отравленных газами — двое, второй - подпоручик Верховский с серьёзными признаками отравления. Нижних чинов убито 30, ранено 22, тяжело контужено 7, умерло от отравления газами 18, тяжело отравлено 97, легко отравлено 140.
   5 декабря около 20  часов при обходе позиций разрывной пулей был ранен командир 4-го батальона капитан Новицкий Николай Владимирович. Он не терял сознания все время, пока его несли до госпиталя в с Вольна. Капитан умер в полном сознании через 10 минут по прибытии в госпиталь. Смерть геройского капитана Новицкого, служившего в полку с начала войны, вызвала в полку горькие переживания.
   12 декабря около 21 часа полковая разведка увидела, что во время затишья 10 человек соседнего 219-го Котельничского полка вышли из своих окопов без винтовок северо-западнее д. Скробово. Навстречу им вышли 6 солдат противника. Поменяли свою махорку на немецкие сигары, условились о встрече назавтра и вернулись в свои окопы.
   В окопах немцев чувствовалось приближение рождественских праздников, звучали песни, слышались выкрики: «Русь, дай хлеба, а мы тебе вина и сигар». Иногда несколько человек выходили из окопов, но загонялись в них назад нашим ружейным огнем.
   25 декабря в день перед католическим рождеством на фронте дивизии установилась тишина. В 12 часов в небе появились 2 немецких аэроплана. Они несколько раз пролетели вдоль фронта дивизии, осуществляя, видимо, фотосъемку, в 13 часов кружились над расположением наших батарей, в 15 часов скрылись. Вечером «группы противника пытались выходить из окопов и даже плясать, но нашим огнем загонялись обратно... был виден огонь из разложенных на дне окопов костров, слышна музыка, пение и крики.  ...Немцы, не выходя из окопов кричали: «Пане, иди к нам...», «Русь, дура, стреляет»...*)
   *) Дословно из журнала 322-го полка.

    31 декабря в полку встречали Новый год. В 11 часов вечера начался торжественный вечер в офицерском собрании с музыкой, певцами и декламаторами, полковым офицерским хором. На вечере  присутствовали полковой священник, представители штаба дивизии, делегаты из города Рыбинска, в том числе жена бывшего командира 1-го батальона подполковника Купрюхина Софья Ивановна. Из Рыбинска привезли подарки. «Батюшка отслужил молебен, закончившийся многолетием Царю-Императору и Всему царствующему Дому.... Когда время приблизилось к 12 часам, командир полка пригласил садиться за столы и предложил наполнить рюмки имеющимся для этого случая легким вином, поздравил всех с Новым годом, после чего уехал в штаб дивизии..» Праздновали до 4-х часов утра 1-го января.

    323-й  Юрьевецкий пехотный полк в сентябре — декабре не понес больших потерь Полк сменял каждые 10 дней 324-й  Клязьминский полк на левом фланге линии обороны дивизии, в бою 27, 28 октября не участвовал, находился в резерве.   В тылу  полк вел работы по строительству землянок,  батальоны поочередно окуривались отравляющими газами в палатках у Рябковичей. На позиции  полк ежедневно подвергался артиллерийским обстрелам со стороны противника. Разведчики полка несколько раз делали вылазки к передовым заставам немцев и забрасывали их гранатами. Ежедневно случались потери в количестве  2х- 4-х нижних чинов. 12 октября второй батальон полка участвовал в подготовке газовой атаки с нашей стороны на участках 321-го Окского и 324-го Клязьминского полков, при этом понес потери: нижних чинов убито -1, ранено -11, отравленных газами -22.  Газовая атака описана в журнале военных действий 321-го полка. 26-го октября, находясь  в резерве, в урочище Россошь, полк подвергся обстрелу химическими снарядами.  Отравились газами подпоручик Суздальцев  и 4 нижних чина.  28 октября в 3 часа 40 минут полк выступил из урочища Россошь и встал на позицию на участке от господского двора Скробов до дороги Вызорок-Городище сзади Окского и Солигаличского полков, назначенных для атаки на противника. В 19 часов 2 и 4 батальоны сменили на позициях Окский и Солигаличский полки. 1 и 3 батальоны остались в полковом резерве сзади. 
  Этот эпизод описан Болеславом Веверном:
  «Сзади меня в окопы второй линии, вливается резервный 3-й полк, со своим Героем-командиром полковником Е. Г. Ерченко.
Ну что, господин начальник артиллерии? —
спокойно и ласково спрашивает он меня.
        — Плохо.
    На легких батареях не хватает снарядов. Я прошу начальника дивизии разрешения взять все имеющиеся в дивизии автомобили, которые быстро являются. Я распределяю их по батареям. Подвоз снарядов обезпечен.
    6-я батарея уже несколько часов работает в масках, находясь все время под действием химических снарядов противника.  Людям душно,  трудно дышать, тяжело. Жар от накаленных орудий еще больше осложняет их положение. Шинели  скинуты и грудами валяются на позиции. Стонут орудия, извергая из себя снаряд за снарядом. Едкий,  удушливый газ затянул весь горизонт....
    …. Окопы нейтральны. Бой затихает. В сумраке ночи, без боя, 3-й полк занимает груды 
разбитой земли, называемой раньше окопами. Германцы отошли на свои старые позиции. Наступившая резкая тишина прерывается только стонами раненых, которых санитары переносят в тыл на носилках».
     Ввиду применения  немцами нового оружия - огнеметов в боях 27, 28 октября, начальником штаба Западного фронта был издан приказ о расследовании эффективности, способов применения противником нового оружия и способов защиты от него. 12 ноября 1916-го в 35-й армейский  корпус прибыла представительная комиссия, осуществившая соответствующее расследование. По результатам расследования был оформлен объемный акт, в котором раскрываются, в частности, некоторые дополнительные  факты о боях 27 и 28 октября с участием 81-й ПД у Скробова.  Акт опубликован в труде ДЕ-ЛАЗАРИ «Химическое  оружие на фронтах мировой войны 1914-1918г.» гг. Ниже приведены выдержки из него:

    "Акт комиссии по обследованию способов применения германцами огнеметов в бою 9 ноября в районе Скробовского ручья.

   ….К утру 27-го октября, выдвинутую на западный берег Скробовского ручья нашу позицию занимали: 218-й Горбатовский полк, от высоты в 3/4 версты севернее деревни Дольное-Скробово включительно до фольварка, что в 1/2 версте западнее южной окраины деревни Горный Скробов; южнее, до ручья, протекающего через деревню Переволки, 217-й пехотный Ковровский полк и, наконец, от ручья до так называемой Треугольной рощи, в 1/2 версте западнее отметки 97,5 — в одной версте южнее группы дворов Скробов, занимали позицию 1-й и 2-й батальоны 322-го пехотного Солигаличского полка. Дивизионные, корпусный и армейский резервы, а также артиллерия располагались восточнее Скробовского ручья.
    Выдвинутая на западный берег Скробовского ручья позиция состояла из нескольких линий окопов, соединенных ходами сообщения; удаление окопов первой линии от окопов противника колебалось от 200–300 до нескольких десятков шагов, причем в некоторых местах проволочное заграждение было общим; вообще же каждая сторона имела свое проволочное заграждение хотя были небольшие участки (в 217-м полку), где проволочное заграждение еще не было поставлено.
    В ночь с 26-го на 27-е октября войска были предупреждены о предстоящей днем 27-го октября атаке немцев с применением огнеметов, при чем в некоторых частях это предупреждение дошло до рот и ротные командиры предупредили нижних чинов о готовящейся атаке с применением огнеметов, объяснив устройство и действие последних (по газетным сведениям и рисункам из журналов); в некоторых ротах 322-го пехотного полка были даже сделаны запасы воды для тушения могущих возникнуть пожаров, а нижним чинам рекомендовалось сбрасывать с себя зажженную огнеметами одежду, в других же частях роты, занимавшие первую линию, ничего не знали о готовящейся атаке и сведений об огнеметах не имели. Так как огнеметов и их действия до того никто не видел и толково объяснить их действие, а равно меры борьбы с ними, не мог, то это предупреждение в общем едва ли принесло пользу, скорее же несколько приподняло нервное состояние людей. С 6 часов 27-го октября противник открыл артиллерийский огонь по расположению корпуса, направляя его преимущественно по восточному берегу Скробовского ручья, но артиллерии, а, примерно, с 10 часов огонь велся преимущественно по выдвинутой на западный берег ручья нашей позиции.
    Противник систематически разрушал наши окопы, постепенно доводя огонь до степени ураганного. Разрушались одновременно все окопы, причем на сближенных участках первой линии окопы, укрытия и ходы сообщения разрушались преимущественно сосредоточенным минометным огнем.
   Против некоторых участков позиции с 12 до 14 часов противник три раза пытался выходить из своих окопов, но каждый раз нашим ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем загонялся обратно. После каждой неудачной попытки огонь противника (преимущественно минометный) по первой линии наших окопов возобновлялся с прежней силой.
   К началу 15-го часа первая линия наших окопов и проволочные заграждения перед нею были в значительной своей части разрушены. Много защитников этой линии (офицеров и нижних чинов) к этому времени были перебиты или отсиживались в уцелевших убежищах и блиндажах, наблюдение за противником значительно ослабело.
  Пользуясь этими обстоятельствами, противник между 14 и 15 часами произвел новую атаку на всем участке; во время этой атаки им впервые были применены огнеметы.....
 …... Подходя шагов на 150 к нашим окопам, а где расстояние между окопами было ближе, то и тотчас же при выходе огнеметчики устраивали перед собой дымовую завесу. С этой целью они направляли струю из аппарата на землю, вследствие чего получался густой, большей частью, черный, а местами сизоватый дым, почти совершенно скрывавший их от взоров защитников; пользуясь этой завесой, огнеметчики продвигались несколько шагов и потом снова повторяли то же самое, пока не доходили до наших окопов. Некоторые очевидцы замечали при этом, что огнеметчики как будто обходили только что облитое место, т. к. движение их не было прямолинейным. Многие нижние чины (217-го полка) принимали дымовую завесу за выпускание газа и спешили надеть маски и только спустя некоторое время соображали, что ветер дует в сторону неприятеля, и срывали маски. Очевидно, за время одевания и снимания масок огнеметчики успевали значительно продвинуться вперед.
    Достигнув наших окопов, огнеметчики обыкновенно направлялись вдоль них, поливая окопы и оставшихся защитников. Присутствие огнемётчиков было обнаружено на всем атакованном участке, однако, сплошной цепи их, равномерно распределенной по всему фронту, не наблюдалось. Фронтальное наступление их было замечено очевидцами лишь против 9-й, 11-й, 12-й и 14-й роты 218-го Горбатовского полка, против 1-й, 2-й, 6-й, 14-й и 16-й роты 217-го Ковровского полка и против 7-й и 8-й роты 322-го Солигаличского полка. Остальные очевидцы видели огнеметчиков уже после того, как они ворвались на наши позиции и двигались вдоль окопов. Определить точное число действовавших огнеметов не представляется возможным; большинство опрошенных очевидцев заметило против своего участка не больше одного-двух огнеметов, только некоторые говорили, что видели группы из 4 огнеметов. Во всяком случае, можно допустить, с некоторой степенью вероятности, что общее число не превосходило 50–60 штук. …
   ...Сильно обожженных людей, пострадавших от действия германских огнеметов, прошло через лечебные заведения корпуса 5 человек. Легко обожженных в Горбатовском полку было 20–25 человек, в Ковровском — 4, в остальных полках обожженных не было. Все обожженные ко времени прибытия комиссии были эвакуированы....
   .... По показаниям участников боя, впечатление, производимое огнеметами, ничтожно по сравнению с артиллерийским, минометным, пулеметным и ружейным огнем, в особенности после того, как все убедились, что струя достает всего лишь на 15–20–25 шагов и что огнеметчики могут двигаться только шагом. Решающего влияния на успех немецкой атаки они не оказали. Все сделала артиллерийская и минометная подготовка....
  …. На основании подробного исследования о применении в бою 27-го октября сего года атакующими противником аппаратов, выбрасывающих огненную струю или струю едкой жидкости, комиссия пришла к следующим выводам:
  1. Огнеметы и аппараты, выбрасывающие едкую жидкость, являются средством ближнего боя на дистанции не более 30–40 шагов, следовательно, непосредственную опасность они могут представлять только для защитников окопов, расположенных на этом удалении от окопов противника. Во всех других случаях огнеметы должны быть предварительно доставлены на эту дистанцию, и только тогда они могут быть применены для боя...
  …..7 Пулеметный и ружейный огонь являются главнейшими средствами не допустить огнеметчиков к окопам. Если огнеметчикам удастся подойти на дистанцию 30–40 шагов, то, не ослабляя пулеметного и ружейного огня, они должны быть закиданы ручными гранатами. С 35–40 шагов гренадеры уже могут начать действовать, а огнеметчики нет. Поэтому ручные гранаты являются главным средством борьбы.
8. Переход в контратаку против огнеметчиков вреден, так как, выходя из окопов и двигаясь вперед, мы добровольно приближаемся на выгодную для действия их дистанцию.....
   13...
                Генерал-майор Искрицкий
                Профессор Богуский
                Штаб-офицер для поручений при инспекции
                артиллерии армии Западного фронта
                полковник Энден
                Генерального штаба подполковник Новиков
                Военный инженер капитан Антонов»

   До начала 1917 года 81-я пехотная дивизия оставалась на позициях под Скробовым. Эти позиции оказались  большей частью в прежних передовых окопах противника, захваченных в июле 1915 г. и были хуже, занимаемых до начала Скробовского наступления 1915 г.  Артиллерия по условиям местности была  в удалении от пехоты и стояла на прежних местах.
    Наступило время дождей и холодов поздней осени. Условия пребывания на передовых позициях были почти невыносимыми. Впереди были трудный зимний переход на север, бои на Березине, июньское наступление, стояние на Двине и революционные перемены 1917 года.