Запоздалое растление. Роман

Глава 1.

ВОЙДЯ ВО ВКУС.

Она дождалась, когда муж заснёт крепко. Часы показывали полночь, а спать не хотелось. Мысли упрямо вертелись вокруг неожиданной встречи. После работы она, как обычно, зашла в булочную, чтобы запастись на завтрак для мужа, вернувшегося из командировки. Саймон любил поджаристые французские булочки к традиционной яичнице с бэконом.

Булочница встретила Мирэм, как всегда, с улыбкой. Но в отражении витрины она вдруг увидела мужчину, стоявшего за её спиной. «Господи! Неужели это он?»- вздрогнула Мирэм и боялась повернуться лицом. Но он смотрел на неё, удивлённо подняв свои поседешие брови.

Это действительно был Беткор. Одноклассник и задира, который в старших классах буквально не давал ей проходу, тискал в каждом углу. Но как он изменился за эти годы! Он стал неузнаваем. Лицо стало загорелым и мужественным. От него исходила энергия...развратника!

Вспомнив неожиданную встречу в булочной, Мирэм  осторожно сошла с постели. Только бы не разбудить мужа. После удачного супружеского оргазма он заснул, как младенец. В отличие от неё. Она за все годы не могла вспомнить ночь, которая принесла бы ей успокоение плоти и души.

Прошла в ванную и заперлась изнутри. При лунном свете, льющемся из окна, она осмотрела себя в зеркале с чувством тоски по юности и молодым годам. Внимательно разглядела грудь, руки,  лицо. Пришла к неутешительному выводу: семьдесять шесть это уже немало.

Но судя по взгляду Беткора, она всё ещё привлекала внимание. Мысли опять вернули её в булочную. Бектор узнал её сразу, как будто они расстались только позвачера. Комплименты  звучали довольно искренне. Прощаясь, несколько раз упорно просил дать ему номер телефона: «Не хочу тебя терять. Может,  встретимся? Нам столько нужно обговорить!»

Она испуганно оглянулась вокруг: «Но ведь я замужем, у меня сын,  внук. Я не могу ...» Но  его глаза настаивали.  Рука предательски схватилась за телефон: «Ладно, дай мне... свой номер. При случае, позвоню. Хотя, не обещаю!» Сейчас стоя в ванной она нашла злополучный номер и внесла его в память под именем ... "Бэлла».

Спустя неделю, по уже установившейся  традиции Мирем провожала мужа в очередную служебную командировку. Сложила в чемодан по списку всё, что ему могло понадобится. Ноутбук положила в кейс. Поездка предполагалась длительной: на раскопки близ Шарм-эш-Шейха, в Египте. Саймон был археологом в третьем поколении.

Подбросив его в аэропорт, она припарковалась  снова возле  булочной. Но на этот раз, чтобы купить парочку эклеров: это было её слабостью.

Кэй  обрадовалась с особенным намёком: «Только что здесь был Ваш поклонник. Спросил, не заходили ли Вы за булками.» Мирэм сразу догадалась, о каком «поклоннике» идёт речь. Густо покраснела («В мои годы не бывает поклонников уже!») Но ничего не ответила.  Весь путь домой это чёртов Беткор (или Би, как его называли в школе) не выходил из головы.

Сбросив с себя одежды, бельё ринулась под душ, чтобы «смыть» из головы подкрадывающиеся грязные мыслишки. Теплые струи вначале успокоили, но потом, уже на кухне, похоть стала наступать с новой силой.

Аппетита не было. Мирэм ела автоматически, даже не ощущая вкуса и запаха лёгкого ужина: сэндвича с ветчиной и сыром. Даже бокал вина не помог. Маленькая «сучка» будто сошла с ума! Уже в постели пальцы сами попытались усмирить желания. Но всё было тщетно!

Нервно помотрела на часы: время было поздним, почти полночь. Взгляд упал на телефон, лежавший рядом на ночном столике. Она даже не поняла, как набрала номер «Беллы». 

Его голос  был взволнованным, но бодрым: «Я ждал твоего звонка! Где ты сейчас? Я мог бы приехать.»  Она почувствовала, что  катится в пропасть: «Мог бы? Или ...хочешь?» Скинула адрес словно во сне. Добавила крупным шрифтом: «Только проследи, чтобы тебя не видели соседи!»

Она ждала звонка в дверь, как подросток -  марсиянина. Даже забыла, что стоит в супружеском наборе, в тонкой прозрачной сорочке и тёплых панталонах. Он бросился с поцелуми. Она строго предупредила: «Я уже не та Мирэм, которую ты лапал по углам.» Но губы утонули в его губах.

Уже в постели она спросила: «Неужели, ты ещё хочешь меня... по-прежнему?» Он вошёл в неё твёрдо и оглушительно под её громкий стон: «Все эти годы я просто мечтал о такой ночи».

Спустя час, она убедилась в его искренности: в неё входил крепкий «молоток», а не супружеский согнутый ржавый «гвоздь» : «Ты просто невероятен для своих лет, Би!»

Её лицо было румяным и удовлетворённым впервые за все годы замужества. После бокала красного вина, она совершенно потеряла ложный стыд: свалила его на спину и припала губами к Его Высочеству. При этом заботливо оседлала его губы своей уже неуправляемой «сучкой».

Стон изголодавшейся самки раздался в тишине ночной квартиры. Она кончала уже в третий раз! Невиданный рекорд в её практике. Войдя во вкус, тут же успела повелительным тоном предупредить: «Не смей пока кончать! Я ещё не наелась и не напилась тобой!»

 Глава 2.

ШАЛОСТИ.

Она не помнила, чтобы когда-нибудь была в душе с мужем. В молодости Саймон пару раз пытался присоединиться к ней во время купания. Но Мирэм всякий раз находила нужные слова, чтобы остановить его вовремя. Она просто не представляла себе, как можно принимать душ с кем-то на пару, тем более с мужчиной.

Правда, часто ловила себя на мысли, что муж нередко подглядыает за ней через приоткрытую дверь. Особенно в последнее время. Ей было приятно это наблюдать, но даже не приходило в голову сделать одолжение и пригласить намылить спину: «Потерпит до постели!»

Сейчас она вспомнила это, не отрывая глаз от  Беткора, который  мылся у неё в ванной. Она удивлялась своему любопытству и  ....невоспитанности. Но не могла себе отказать в удовольствии. Впервые в жизни с наслаждалась  мужскими плечами, грудью,  ягодицами и всё время болтающимся из стороны в сторону  детородным органом. Она не могла долго сопротивляться соблазну и решительно вошла под тёплые струи.

Его глаза тут же заискрились. Мужчины обожают совместные купания с женщинами.  Их взгляды встретились, а  руки столкнулись у его паха. Мирэм уже не могла скрыть похотливый и бесстыжий взгляд. Их губы соединились в  поцелуе. Его рука прошлась по её бёдрам, животу и задержалась у райских ворот. Её шёпот заставил его испытать новую волну желаний: «Какой же он у тебя соблазнительный... сукин сын!»

После этих слов «сукин сын» возомнил себя покорителем женских капризов и вырос почти вдвое  в её намыленной ладошке. Она не могла остановить поток словоблудия: «Где же ...он был все эти годы? Почему я не имела возможности насладиться этим сокровищем? Только не смей говорить, что он меняет потаскух, как перчатки!»

Беткор повернул её спиной к себе и прошёлся «красавчиком» вдоль промежности: «Только мечтал...даже много раз кончал, воображая тебя в своей  постели.» Руки обхватили её грудь и сжали возбудившиеся соски. Она застонала от наслаждения, но предостерегла: «Умоляю, только не в попу! Я к этому не готова.»

Она впустила его с гостеприимством ласковой хозяйки. А потом шепнула: «Хочу чтобы ты снова овладел моей «сучкой»  своим шершавым языком! Ты первый, кто доставил мне это райское блаженство! Хочу кончать тебе.... на губы!»

Они всё ещё влажные вернулись в спальню. Она повелительно оседлала его язык и своими ягодицами унеслась на седьмое небо. Он слышал её стоны и возбуждался от них ещё сильнее.

Когда она увидела «топор», доставший до пупка, она сойдя с губ, оседлала его. Соски оказались в плену у его губ. Она ещё никогда в жизни не испытывала такого фейерверка оргазмов! Он выпустил весь пар под душераздирающие вопли самки, покрытой сильным самцом.

Уже засыпая, она успела прошептать: «Ты великолепен! Но не забудь разбудить меня пораньше: не имею права опаздывать!»

В 10 часов утра Мирэм,  заметно помолодевшая,  входила в зал Академии, где сам Госсекретарь готовился вручить ей орден Почётной Дамы: исполнилось пятнадцать лет, как она возглавила Музей изобразительных искусств.

Глава 3.

ИНФАРКТ.

Её разбудил телефонный звонок. Долго не могла понять, откуда звонят. Номер выглядел странным, иногородним и  даже иностранным. Протянула руку: соседняя подушка была пуста. Она помнила,что провела безумно вкусную ночь с Би. «Куда это он исчез в такую рань?» Время показывало 6 утра. В туалете и ванной его не было. Значит ушёл, не разбудив её.

Позвонили во второй раз. Мирэм нехотя пробурчала «hello». Приятный мужской баритон на английском сразу запал в душу: «Простите, мисс Мейсон. Вас беспокоят из кардиологической клиники Шарм-эш-Шейха. Это доктор Фархад Дерья.»

Мирэм напряглась: видимо, звонили из Египта, куда несколько дней назад отправился муж. Она вскочила, предвкушая плохие вести: «Да, слушаю Вас. Что-то произошло с моим мужем? Он жив? Не скрывайте от меня, прошу Вас.»

Доктор Дерья тут же успокоил: «Ничего катастрофического, уверяю Вас. Ваш супруг Саймон Мейсон  перенёс инфаркт. Сейчас в реанимации,  но уже в стабильно хорошем состоянии. Правда, говорить по телефону ему ещё нельзя. Я решил созвониться, чтобы поставить в известность.»

Мирэм  сначала растерялась: «Как же это произошло? Совсем недано он себя чувствовал прекрасно.» На том конце провода наступила пауза. Она пришла в себя: «Когда он очнётся, скажите ему , что я вылетаю первым же рейсом. И скажите... я его люблю больше жизни.» Положив трубку, она прошла к гардеробу, чтобы собирать вещи. Остановилась у зеркала и спросила себя: «Больше жизни? Ты серьёзно?»

Сын обещал встретиться с ней на месте. Но вскоре перезвонил:  «Обстоятельства не позволяют: жена на последнем месяце со вторым ребёнком». Рейс в Шарм-эш-Шейх занял в общей сложности около десяти часов.

Международный аэропорт известного мирового курорта был многолюден. Но ждать пришлось совсем недолго: она сразу заметила симпатичного седовласового мужчину , держащего в руках плакат с её именем. Это был доктор Фархад Дерья: «Я живу недалеко от аэропорта. И решил сам встретить Вас. Ваш супруг оказался прав: Вы похожи на кинозвезду! Вы просто вылитая Софи Лорэн.»

Он пригласил её на переднее сиденье новенького Кадиллака и уселся за руль: «Наша клиника имеет небольшой отель для визитёров. Вполне разумные цены и все удобства.  Вы можете не спешить, примите душ, перекусите. И я буду ждать в клинике через пару часов. За состояние мужа не беспокойтесь, он уже переведён из реанимации в отдельную палату.»

Это немного успокоило. Мирэм расслабилась, отдавшись горячим струям. Мысли вновь унесли к «играм» с Би. Это настолько возбуждало, что рука предательски стала ласкать лобок. Но неожиданно услышала звук открывшейся входной двери. Раздался знакомый уже голос доктора: «Тысячу извинений, мадам. Но вы уронили в машине весьма ценную вещь.»

Мирэм только сейчас спохватилась: на шее не было кулона с портретом матери! Она так испугалась, что выскочила из ванной, лишь прикрывшись полотенцем. Кулон он  держал в руках . Она потянулась, чтобы взять и не смогла удержать полотенце . Мирэм теперь  стояла  совершенно голой,  держа в руках драгоценную цепочку, но бордовая от стыда!

Доктор Дерья поступил, как джентльмен. Он схватил махровый халат, сложенный в шкафу и накинул на её плечи, не скрывая похотливого взгляда. Они переглянулись. Мирэм поблагодарила: «Даже не знаю, какие подобрать слова, чтобы выразить радость. Этот кулон мне дороже, чем что-либо в этой жизни.»

Он поцеловал ей руку: «Не стоит благодарностей, мадам. Но если Вы настаиваете, то попрошу принять приглашение на ужин.» Она хотела было напомнить ему о причине своего приезда, но доктор будто прочёл её мысли: «Ваш супруг сейчас всё равно уснул под воздействием препаратов. И проснётся не раньше завтрашнего утра.»

Мирэмм действительно была голодна, ибо завтракала только дома перед вылетом: «Но мне надо бы одеться...Вы можете посидеть на диване. Это займёт минут десять-пятнадцать.» Доктор расположился в гостиной, взял в руки свежий номер газеты и уткнулся в новости.

Мирэм раскрыла кейс с гардеробом и первым делом нашла бельё. Она специально не подбирала, но слава Богу нашла то, что нужно: новенький бюстгальтер светлых тонов. И когда натягивала розовые трусики, вдруг увидела в отражении зеркала, сидящего на диване доктора Дерья. Из под газеты он с нескрываемой жадностью наблюдал за ней. Мирэм тут же спохватилась и буквально впихнула себя в голубое платье.

Он её встретил с улыбкой: «Вы выглядите, как империатрица, мадам! От Вас исходит аромат самого роскошного парфюма, который я когда-либо встречал.» Мирэм покраснела от удовольствия: «Спасибо, доктор. Мне давно никто не дарил такие приятные фразы. Я Ваша должница!» Этот галантный доктор начинал ей нравиться: «Господи!  Мне кажется, что жизнь поворачивается лицом после семидесяти!» 

Глава 4.

ХРАМ ЛЮБВИ.

Шарм-эш-Шейх знаменит не только изумительными пляжами, музеями и развлекательными центрами. Здесь находится один из древних христианских храмов – Коптская православная церковь. Мирэм давно мечтала там помолиться.

Когда машина повернула на главную улицу, ведущую в центр, она попросила: «Доктор, я бы хотела прежде чем ужинать, поставить свечку в православной Церкви. Хочу возблагодарить Христа Спасителя за то, что сохранил мне мужа. Вы, надеюсь, верующий?»

На его лице появилась улыбка: «Разумеется, мадам. Родители меня крестили именно в той Церкви.» В величественном храме было совершенно безлюдно: время было позднее.  Мирэм вдруг стало как-то спокойнее на душе, когда они вошли и направились в самый дальний угол,  к иконе Святой Марии.

Они оба одновременно протянули руки, чтобы поставить свечи. Их пальцы коснулись друг друга. Мирэм улыбнулась и перекрестилась. «Господи, спаси и помилуй меня, грешницу. Укрепи против дьявола!» - прошептала так, чтоб никто не услышал. При мысли о дьяволе её взгляд скользнул по выразительному профилю доктора.

Оба одновременно преклонили колени, чтобы помолиться. Он вслух помолился за покойную мать, а затем поблагодарил Христа за сегодняшний день, глядя в глаза Мирэм, стоявшей рядом с ним.

Она обратилась к  Христу с просьбой  вернуть мужа домой, как можно скорее. И подарила доктору Дерья многозначительный взгляд.  Про себя мысленно добавила: «Господи, дай мне сил и разума одолеть греховное желание вкусить запретного плода. Это иногда выше моих сил!»

Завершив молитвы, они вновь переглянулись. Её взгляд был покорным и ласковым. Он помог ей встать с колен: «Да услышит Он наши молитвы.»

Ужинали в одном из скрытых от глаз таверн в старом городе. Это было из тех заведений, где вас уединяют в отдельной комнате в восточном стиле. В полумраке негромко звучит арабская музыка, а ваши блюда накрыты на низком столике на полу.

Они уселись на мягких подушках, буквально касаясь друг друга. Юный официант разлил вино с поэтическим названием «Омар Хаям». Сначала дал попробовать даме. Мирэм пригубила и пришла  в восторг: «Никогда бы не подумала, что в Египте такие вкусные вина!»

После второго бокала доктор Фархад (как она стала его называть для удобства) стал гораздо ближе и роднее. Его искромётный юмор не только нравился, но и даже начал... возбуждать.

После горячего он предложил игру в кости. Она сразу же проиграла, причём без тени сожаления: «Задавайте вопрос. Обещаю ответить честно.» Но вопрос слегка шокировал: «У Вас есть любовник?» Она смутилась, потому что вспомнила Би. Лгать не хотелось: Фархад располагал к себе своим особым шармом. Она ответила не сразу: «Да...был любовник. Но это уже в прошлом. И мой муж о нём, разумеется,  не знает.»

Они продолжили игру, и настала её очередь: «Вы женаты?» Он допил бокал и покачал головой: «Я вдовец. Жену похоронил два года назад, ей было всего пятьдесят девять. Она была на два года моложе меня.» Мирэм не удержалась: «Но я при нашей встрече в аэропорту подумала, что Вам нет и пятидесяти.» Тут же опомнилась и добавила: «Мне очень жаль. Мои поздние соболезнования.»

Он поймал её взгляд, направленный на пустой бокал. Открыл вторую бутылку . Мирэм поняла, что ей уже трудно будет остановиться у черты: тело звало грешить. Неожиданно даже для себя спросила его в упор: «А Вы знаете, сколько мне лет?»

Он протянул к её губам  ложку с оливками: «Разумеется, знаю. Вы моложе Вашего мужа, моего пациента, почти на год. Не забудьте пригласить меня на день рождения 22-го февраля.» Она удивлённо вскинула брови. После паузы он добавил: "Но когда увидел Вас нечаянно после ...душа, был поражён! Вам  могут позавидовать модели!"

Его глаза горели, как у молодого леопарда. Мирэм легко прочла в его взгляде бушующее желание овладеть ею здесь и сейчас! Она притянула его к своим губам: «Я вижу, как пылко ты меня... хочешь. Но я боюсь разочаровать тебя, Фархад.» Их губы соединились в поцелуе. Хмель уже бродила по их головам, как дьявол блуждает в притоне.

Его пальцы уже шаловливо прошлись под платье и вошли далеко за резинку её белья. Её рука быстро нашла крепкий и упругий «снаряд», готовый выстрелить и попасть в цель.  Она томно прошептала, не веря самой себе: «Только не здесь, милый! Увези меня отсюда,  как можно скорее!» Он не поверил своим ушам, когда услышал: «Я хочу взять твоего «малыша» губами!»

 Глава 5.

СТРАСТЬ .

Он спал так крепко, что не проснулся даже, когда она дотронулась двумя пальцами до мужского достоинства. Дотронулась чисто из любопытства. За всю свою жизнь она не помнила, чтобы  этот предмет любви и страсти  привлёк бы её внимание. Она даже не могла себе представить, как он выглядит у мужа в минуты взрыва. А ведь они прожили вместе больше, чем полвека.

Мирэм легла на спину и уткнулась взглядом в потолок. Спать не хотелось, хотя часы показывали три утра. Она хотела разобраться в себе. Прежде секс никогда не относился к предмету её повышенного интереса. Скорее, она с юности привыкла думать о половых связях с некоторым пренебрежением, долей брезгливости и даже ....безразличием.

Впервые почувствовала интерес мужчин к своему телу ещё подростком. Как-то дальний родственник усадил её на свои колени и сильно прижал попой к себе. Её детские ягодицы упёрлись на что-то длинное и упругое, расположенное  в брюках. Это вызвало у Мирэм отвращение к мужчинам на длительное время, вплоть до брака.

Первая брачная ночь ей запомнилась скорее болью, чем наслаждением. Хотя в последующем она постепенно стала привыкать к исполнению супружеских обязанностей. Эти ритуальные минуты она считала скорее необходимостью, чем удовольствием. До сих пор не помнит супружеского «вулкана» под названием оргазм, о котором любят посудачит женщины.

Она его получила впервые с Би. Он был вторым мужчиной в её жизни. И сейчас, разглядывая утомлённый «инструмент» любви у Фархада, кардиолога мужа, она пыталась сравнить его с «молотом» Беткора. Сравнение было не в пользу доктора! Хотя в галантности и ласках Фархад превосходил даже мужа.

Как-будто услышав её мысли, он стал просыпаться. Открыл глаза и смущённо прикрыл нагую плоть. Она смотрела ему прямо в глаза слегка похотливым взглядом: «Хочу тебя спросить, Фархад.» Он кивнул, давая знать, что готов к ответу. Провела рукой по его волосатой груди: «Что тебя возбуждает во мне? Ведь я уже давно не молодая? Только без приятного вранья, пожалуйста. Мне это важно знать.»

Его рука проникла к её соску. Палец слегка приласкал и он почувствовал, как сосок возбуждается: «Я пришёл к выводу, что страсть с возрастом приобретает более чувствительные и философские оттенки, чем в молодые годы. Твоё тело не уступает по красоте многим женщинам, гораздо моложе тебя. Но в тебе гораздо больше нерастраченного огня, чем даже у юных особ. Я это чувствовал раньше, чем добился тебя. Ещё в аэропорту, по твоим глазам.»

Пальцы опустились к её бедру и прошли к лобку: «Ты вчера наслаждалась мной так, как будто делала это впервые! Или после длительной паузы. Ты покоряешь своим неутолимым голодом. И поэтому твоё тело может доставить так много наслаждений, сколько не снится молодым женщинам.»

Мирэм прикрыла веки и ощутила волны похоти, прокатившиеся от мозга до живота и даже до ануса: «А ты мог бы сделать меня счастливой... ещё раз?»

Взяв пальцами его поднимающееся достоинство, она поняла, что уже не сможет остановиться.Её губы обвили головку и впустили его в себя. «Малыш» стал пульсировать и увеличиваться. Это вызывало желание не выпускать его из плена.

И вдруг она почувствовала его губы на клиторе. Его язык так умело и мастерски целовал, что Мирэм словно улетела в космос и застряла в облаках. Она вроде слышала стоны и  не могла поверить своему голосу. Она еле открыла глаза. Потолок кружился перед взором. Она словно во сне услышала его слова: «Твой супруг проснулся. Тебе пора повидаться с ним.»

Через пару часов они входили в палату мужа. Мирэм выглядела помолодевшей лет на десять минимум. Саймон смотрел на неё восхищёнными глазами: «Милая. Какая же ты красивая у меня. Я горжусь тобой!» Она была в  роскошной юбке, открытой и тесной кофте. Грудь выпирала своей упругостью и страстью.

Поцеловав его в лоб, она дала откусить дольку апельсина: «Ты хоть и бледен, но достаточно бодрый, слава Христу. И меня это радует. Я поставила свечку в церкви и помолилась за нас. Эрик не смог прилететь: мы с тобой ждём пополнение. Элен должна родить буквально с минуты на минуту.»

Саймон кивнул головой: «Он мне уже написал: родилась девочка. Я тебя поздравляю!» Мирэм показалось это добрым знамением: внучка родилась в те часы, когда бабушка витала в облаках от наслаждений.

Саймона уже остановить было невозможно: «Мне так повезло с кардиологом. Доктор Дерья буквально вытащил меня с того света. И представь себе, он светило в этой области. Оперировал даже Президента Италии!»

Доктор между тем помогал медсестре поместить свежие цветы в вазу. Они переглянулись с Мирэм. Она не успела выразить своё удивление, как услышала комплимент от Фархада: "Вам очень подоходит этот наряд, мадам. У Вас изысканный вкус."

Ей стало смешно: ведь она одевалась при нём и для него.  Присела к мужу, взяла его за руку и положила его себе на лобок: «Доктор Дерья не только тебя вернул к жизни. Он воскресил и меня».

 Глава 6

ДУРНОЙ ЗНАК.

Главное удобство кардиологической клиники заключалось в отеле, который был расположен в левом крыле здания. Номер, выделенный для Мирэм не только был люксовым во всех отношениях. Он находился буквально в минутах ходьбы от палаты интенсивной терапии, в которой  расположили её мужа.

Было девять вечера, когда Мирэм зашла в номер, чтобы привести себя в порядок, передохнуть и переодеться: она провела всю ночь у постели мужа. Взяла в руку Библию и прочла любимые строки из Книги Пророка Исаии: « Не бойся, ибо Я с тобою, не смущайся, ибо Я Бог твой.»

Завершила её своей молитвой: «Господи Иисусе! Придай мне силы и разума, чтобы могла прекратить страшный грех,  который я совершаю! Укрепи и защити мою плоть!»

Раздался телефонный звонок. Это был сын, Эрик. Его голос не предвещал ничего хорошего: «Я развожусь, мама! Такого я не ожидал!» Мирэм растерялась: «Успокойся. Как ребёнок? Что произошло?» Наступила пауза. Мирэм слышала, как Эрик тяжело дышит. Он, кажется, рыдал. И это в его почти пятьдесят!

Когда она узнала в чём дело, еле удержалась, чтобы не потерять рассудок: «Ребёнок... не мой.» Мирэм хотела было спросить, с чего он так решил, и услышала, как гром среди ясного неба: «Девочка совсем..другой расы.»

Мирэм растерялась, не зная, как реагировать. Попыталась усомниться: «Такое бывает, сынок...правда, крайне редко.» Но сын вышиб почву из под ног: «Я вообще бесплоден, мама. Только вчера узнал об этом.» Мирэм рухнула в кресло: значит и внук, которому уже десять, имеет другого отца.

Положила трубку с тяжелым сердцем: «Мир извращён, хуже борделя. Мои грехи всего лишь шалости!»  Собралась было выпить чего-нибудь крепкого,  как в дверь постучали.

Она уже знала, кто это. Скорее всего он, кардиолог-сердцеед. И действительно, доктор Дерья стоял в дверях с букетом роз и бутылкой «Омар Хаяма». Мирэм хладнокровно пригласила его войти. Он расположился в кресле с видом Бонапарта, взявшего Москву. Она смотрела мимо него, в сторону разобранной постели. Но при этом нервно ломала пальцы, не зная, как закончить не начатую беседу.

Наконец,  до неприличия задрав подол платья, присела к нему на подлокотник.  Провела рукой по  седине: «Послушай, что я тебе скажу, мой милый доктор. Я благодарна тебе за всё, что ты  сделал для Саймона. Безмерно признательна тебе и за ту ночь, которая до сих пор выворачивает мою плоть наизнанку. Но хочу, чтоб ты знал: больше я не собираюсь разрушать брак  ради минутных сексуальных утех. Я слишком многим рискую.»

Он хотел было вставить слово, но она его повелительно перебила: «Знаю, ты безумно желаешь меня. Я и сама хочу...насиловать тебя в своей постели! Но беда в том, что  я всё ещё люблю мужа.» Он усмехнулся. Мирэм повторила: «Пусть это звучит неправдоподобно. Но я действительно его люблю.Или может быть.... так надо! В любом случае, ты просто обязан меня понять.»

Он посмотрел на неё взглядом голодного самца, но послушно встал. Её  грудь колыхалась перед ним, а из вкусной ложбинки выглядывал тот самый кулон, который их связал совсем недавно. Её соски были так возбуждены, что похотливо дразнились даже сквозь бюстгальтер и ткань тонкой кофты.

В глазах Мирэм стояли слёзы. Эти слёзы говорили о целой эпопее развратных желаний. Он протянул было руку, но она его остановила: "Я только что молила Христа Спасителя не дать мне пасть снова! Я боюсь не за тебя, а себя и свою семью."

Проводив его, она направилась к палате мужа. В тишине, которая наступает в клинике в вечернее время, Мирэм вдруг показалось, что она слышит чьи-то стоны. Она испугалась: "Неужели Саймону стало хуже? Неужели это божья кара?»

Звуки усиливались по мере приближения к дверям палаты номер 69. Мирэм вдруг возненавидела эти похотливые цифры. Жалюзи были плотно закрыты, но одна из планок была согнута. Мирэм машинально припала к лазейке, чтобы рассмотреть, прежде чем войдёт.

В палате свет был приглушён. На Саймоне валетом полулежала женщина в форме медсестры. Спиной к дверям. Её пышные локоны распластались по постели. Её халат почему-то был задран вверх, а бельё приспущено.

Когда Мирэм проследила, как её голова  размеренно ходит вниз и вверх, у неё уже не оставались сомнения. Тем более, что её муж Саймон еле выглядывал из её промежности. Но при этом издавал звуки самца, дорвавшегося до вкусной пищи.

Мирэм прислушалась: это несомненно были стоны медсестры и мычание Саймона. Судя по всему, они были на пике наслаждениий.  От неожиданности Мирэм не знала, что делать. На её глазах медсестра оказывала  «дополнительные» услуги, которые никак не вписывались в процедуру реабилитации после инфаркта. Ну никак!

«Она не могла позволить себе такую вольность без ведома главы клиники, то есть доктора Дерья.» - подумала Мирэм- «Рисковать карьерой в престижном центре?»  А дальше напрашивался вывод: она, скорее всего, исполняла чей-то приказ. Причём, именно в то самое время, когда сам доктор Дерья планировал провести ночь с букетом роз и бутылочкой вина в кампании жены пациента!

Мирэм хотела было уйти, но вдруг услышала давно знакомые ей заключительные "аккорды" мужа: он таким образом провозглашал о своей победе, получая оргазм.  Мирэм почувствовала спазмы, будто и сама только что приняла дозу семени! Но решила дождаться конца этого эмоционального спектакля.

Они столкнулась с ней у дверей лицом к лицу. Довольно приятной внешности, сестра выглядела уставшей, но довольной.  Мирэм вежливо поправила на её халате перевёрнутый бэдж и вслух прочла её имя: «Альма Хусейн. Вау! приятно познакомиться, детка.» Дамы улыбнулись друг другу и уже вроде разошлись в проёме двери. Но Мирэм остановила её: «Вы позволите мне задать Вам вопрос? Скажите, Вы замужем?»

Она с улыбкой кивнула головой: «Да, мадам Мэйсон, причём счастливо и долго. У нас с мужем четверо детей, трое мальчиков и одна девочка. Мой Ибрагим даже спустя десять лет влюблён в меня, как подросток. Ревнует даже к стулу.» Мирэм нашла в сумке свежую салфетку и вытерла её подбородок: «У Вас остались... следы особой заботы о моём муже. Ибрагиму незачем такой повод для ревности.»

Мадам Хусейн слегка покраснела, но не осталась в долгу: "Доктор Дерья только вчера восхищался Вашей супружеской верностью! Ваш муж может гордиться Вами." Мирэм сразу поняла, что эта дама знает гораздо больше, чем говорит.

Саймон выглядел вполне счастливым для человека, перенесшего инфаркт миокарда. Он смотрел последние новости: «Садись, детка. Только что сообщили о кончине сенатора от нашего с тобой округа. В прессе среди прочих упоминается и твоё имя в качестве кандидата на освободшееся кресло. Твой Женский клуб выдвинул тебя. Поздравляю!»

Глава 7

МЕСТЬ.

Мирэм решила пока воздержаться от выяснений и обьяснений. Сначала надо бы разобраться с проблемами сына. Причём, не обязательно делиться этим с перенесшим сердечный удар Саймоном: «Сама разберусь, а потом будет видно.» Знала по опыту, что после такого полноценного оргазма ему необходим глубокий сон. Она выключила телевизор: «Уже поздно, милый. Попробуй уснуть, ты выглядишь ужасно уставшим сегодня.»

Он хотел было что-то спросить, но она опередила его: «Я не горю желанием стать сенатором. В мои годы надо думать о более земных делах. Но в любом случае, мне пора вернуться домой. Не могу слишком долго отсутствовать на работе.»

Вернувшись в гостиничный номер, она включила телевизор на канал CNN. После актуальных репортажей из Белого дома и Кремля, кратко упомянули скоропостижную смерть сенатора Эда Кинга. Затем среди кандидатов на пост сенатора назвали её, мисс Мирэм Мэйсон. Нашлась и фотка, сделанная на прошлогоднем балу у губернатора.

Мирэм хотела выключить, но на экране появилась другая фотография. Это был  ученый-археолог из Греции  с мировым именем – Лико Костас. В связи с шестидесятилетним юбилеем его награждали какой-то международной премией в области научных исследований. Мирэм была с ним хорошо знакома: он был одним из самых близких друзей и коллег её мужа.

Лико выглядел симпатично и энергично. Его благородная седина по-прежнему привлекала внимание женщин. Загорелое лицо, нос с горбинкой,  целеустремлённый взгляд всегда нравились Мирэм. Она всё же выключила телевизор и попыталась уснуть. Крепко уснуть так и не удалось: снились кошмары.

Каково же было её удивление, когда утром, войдя в палату мужа, она увидела как Лико Костас хохочет над каким-то солёным, чисто мужским анекдотом. Ей удалось услышать неприличную концовку. Увидев её, он вскочил и бросился к ней: «Вот она! Женщина, ради которой я готов проделать путь от Афин до Шарм-эш-Шейха! Я прилетел с награждения не ради этого старого шкафа, а потому что он сообщил мне о твоём приезде.»

Они обнялись, как старые приятели. Она чувствовала ниже спины его крепкие ладони. Через его плечо встретилась взглядом с мужем. Саймон смотрел на неё с небрежной улыбкой....уже сытого самца! А пальцы Лико опустились ниже! Они стояли обнявшись уже чересчур долго даже для приятелей. Мирэм вырвалась из его обьятий: «Смотрела церемонию по CNN. Ты выглядел бесподобно.»

Он с виноватой улыбкой повернулся к Саймону: «Дружище, это же бессовестно держать в клинике это.... красивое создание! Ты через неделю будешь здоров. А пока позволь мне украсть твою супругу. Надо же показать ей наши с тобой раскопки. Это было бы нашим упущением.»

Прозвучало неожиданно. Она покачала головой и вопросительно посмотрела на мужа. Саймон  даже обрадовался: «Это было бы здорово! Великолепная идея, Лико. Мирэм давно интересовалась артефактами: ведь она сама художник-дизайнер.» Затем обратился к жене: «Я не сомневаюсь, что ты получишь массу удовольствий. Лико лучший путеводитель по древнему Египту.»

«Путеводитель» смотрел на неё таким умоляющим взглядом, что ей стало неловко: «Даже не знаю. Это так неожиданно для меня.» В дверях показалась медсестра Амаль Хусейн: «С добрым утром, господа, с добрым утром мисс Мэйсон. Нам предстоит длительная процедура на томографе.» Мирэм повернулась к мужу: «Если ты настаиваешь, милый....» И услышала голос Лико: «В таком случае, не будем мешать. Мы отправляемся на раскопки немедленно!»

Мирэм успела прихватить с собой смену одежды и белья, и через три с половиной часа спортивный джип уже приближался к классической пустыне. На горизонте возвышались руины пирамиды. Лико всю дорогу развлекал её смешными историями, некоторым из них было несколько тысячетилетий. Он не оставил камня на камне на внебрачных связях греческих богов, римских императоров и египетских фараонов.

Мирэм слушала с интересом, как всегда: он обладал способностью удерживать внимание аудитории часами. Каждая встреча с ним оставляла кучу воспоминаний.  Он умел извергать такое остроумие,  юмор и сарказм, что было невозможно не внимать ему. Мирэм и сейчас восхищалась его загорелым лицом, выразительными губами, жестикуляцией красивых рук.... Она вдруг поймала себя на мысли, как он выглядит ...в постели! Смутилась от собственного воображения и отвернулась к окну.

Он заметил это. Ласково положил руку ей на колено: «Мы же с тобой не совершаем ничего дурного. Всего лишь путешествуем во времени. Не правда?» Но его взгляд говорил ей о другом: путешествие планируется в куда более конкретное место - в её женские прелести.

Симпатичное бунгало, которое построили по проекту Саймона, было не только уютным, но и удобным для длительного проживания. Первый этаж был предназначен для рабочих, а второй – для них. За просторной кухней располагалась открытая душевая и довольно большая спальня, расчитанная на двоих.

Мирэм сбросила саквояж и осмотрелась. Лико предложил: «Пока я сварганю лёгкий ланч, ты можешь принять душ, переодеться: сегодня очень жарко.» Их  взгляды встретились. Мирэм уже с полной уверенностью могла предположить, что и где произойдёт. По телу пробежали мурашки, симптомы возбуждения. Она зажмурилась под струями прохладного душа, предвкушая близость с этим высоким, стройным и остроумным путеводителем по Египту!

Спиной и ягодицами почувствовала его приближение. Даже боялась повернуться. От прикосновения его рук она задрожала всем телом. Кожей почувствовала прижатый к ней мощный предмет страсти.  Она не смогла удержаться, и рукой направила его чуть ниже. Его голос окончательно свёл с ума: «Я мечтал о тебе с первого дня нашего знакомства! И моя мечта, наконец, сбылась.»

Она в ответ лишь застонала: головка коснулась клитора, центра управления женщиной! Его руки ласкали соски, живот, лобок и входили в интимную зону.  Он оказался настолько сильным, что поднял её на руки и насадил на свой железный «клин» на всю глубину. Она вскрикнула и  обхватила его двумя руками, словно боясь, что он передумает: «Что же ты так долго молчал, мой греческий бог?»

Он перенёс её на постель и припал губами к клитору. Мирэм давно не испытывала такого острого блаженства. Она крепко прижала его голову к своему лобку, боясь, что он остановится, прежде чем она кончит! Волна оргазма прошлась по всему телу. Она вдруг не помня себя, почти крикнула: «Дай мне его! Я хочу коснуться его губами! Хочу его до безумия..!»

Она вернулась в Шарм-эш-Шейх почти в полночь. Вошла в палату, из которой навстречу выходила медсестра Амаль, с роскошной улыбкой. Мирэм проводила её царственным взглядом и поцеловала мужа в лоб: «Я благодарна тебе за идею поехать на раскопки. Ты был прав: открыла для себя так много  приятного и полезного! Завтра утром не жди меня. Я улетаю домой. Буду тебя ждать с нетерпением.»

Глава 8

ИСТИНА.

Она услышала его шаги за собой, уже приближаясь к гостиничному номеру. Резко повернулась и встретилась лицом к лицу.  Категорически закрыла своим телом входную дверь: «Нет, Лико, стой. Послушай меня. Мы с тобой ...оказались в неправильное время в неправильном месте. Причём, слишком поздно для нашего возраста.»

Лико попытался её обнять и успокоить. Но Мирэм охладила его пыл металлическим голосом:  «Во-первых, ты должен знать: я по-прежнему люблю мужа.» Он хотел было что-то вставить, но она приложила пальцы к его губам: «Во-вторых, ты и сам женат, у тебя прекрасная жена, дочь и кажется даже внучка.»

Он успел сказать: «Но я люблю тебя.» Она удивилась: «А как ты себе представляешь нашу связь? Ты в Греции, я в Америке. Как часто ты сможешь меня любить?» После паузы добавила: «Ты же лучший друг Саймона!»

Это был удар ниже пояса. Он сник. Аргументы были слишком весомы и не в его пользу. Он это отлично понимал. Но бурная страсть в бунгало до сих пор возбуждала его воображение. И это было очевидно: её взгляд упал вниз, на взбухшую ширинку его брюк. «Господи, боже мой! – подумала Мирэм –Он действительно без ума от меня! Это просто невероятно! Не могу поверить!»

Почувствовала учащённый пульс в висках. Кровь стала вскипать, поднялось давление. «Ещё не хватало получить инсульт!»  А рука предательски коснулась «бугорка» и... тут же отскочила, словно обожглась: «Я тебя тоже безумно.... хочу. Но нам надо остановиться. Уходи. Сейчас же...Я ведь.... не железная, Лико!»

Он начал сдаваться и робко спросил: «Мы ещё встретимся перед отьездом?» Она покачала головой. А потом вдруг сжалившись, добавила: «Я хочу чтобы ты отвёз меня в аэропорт... на том самом джипе. Мне будет приятно. Это всё, что я могу сделать для нас обоих. Буду ждать в подземном гараже завтра в девять.»

На следующий день они прощались у терминала. И уже навсегда. На его глаза навернулись слёзы. Она, напротив, улыбалась: «Мы должны быть благодарны судьбе за то, что хоть на один миг смогли добраться до твоей мечты.» Уже сидя в кресле самолёта,  она призналась самой себе: это случилось благодаря медсестре с красивым именем «Амаль».

Барселона встретила её проливным дождём. Молодой человек, сидеший за рулём такси, оказался китайцем. Но прекрасно говорил по-испански. Доехали до особняка Эрика через час. Китаец был настолько вежлив, что проводил Мирэм с зонтиком до калитки. Дверь в гараж была почему-то открыта. Пройдя через кухню, Мирэм  услышала плач новорожденной.

Ребёнок лежал в коляске посреди кухни и плакал. Видно, её оставили здесь недавно после прогулки.  Взяла внучку на руки. Она тут же замолчала. Внимательно рассмотрела и поняла беспокойство сына: у девочки были ярко выраженные миндалевидные глазки.  Таких у Мэйсон отродясь не было. Укачав девочку, Мирэм поднялась на второй этаж.

В полной тишине были слышны звуки воды из ванной. Дверь забыли закрыть до конца.  Элен стояла спиной, а сын бережно намыливал ей ягодицы. Иногда его рука надолго исчезала между её ног. Элен кивала головой в знак признательности. Вся эта сцена говорила о том, дети помирились! «Господь услышал мои молитвы!» - с этой мыслью Мирэм вернулась в гостиную.

Она дождалась их, сидя вместе с десятилетним Лео, который дико обрадовался приезду бабушки. Он заметно вырос и стал чем-то похож на героя популярного мульфильма.

Первым появился Эрик. Он бухнулся рядом с матерью: «Почему не предупредила о приезде? Представляешь? Оказывается, дедушка Элен был наполовину  турком! Теперь я понимаю, почему у неё такие красивые глаза!» О своём бесплодии - ни слова. «И слава Богу!»  Мирэм попыталась оправдаться: «Через Барселону было выгодно лететь, и я решила повидаться с внучкой. Утром рано мне опять в аэропорт.»

Элен обняла её и предложила: «Я сама отвезу Вас. Нам есть, о чём поболтать.» Наутро Элен выглядела театрально весёлой. Сложила чемодан в багажник и села за руль: «Только не надо смотреть на меня, как на потаскушку, переспавшую бог знает с кем!»

Мирэм хотела было сказать что-то стандартное в таких случаях, но Элен её опередила: «Ваш сын прекрасно знал о своём бесплодии: он прошёл тщательное обследование до нашего брака.» Мирэм была шокирована: «Почему же мы об этом не знали?»

Элен пожала плечами: «Этого не хотел сам Эрик. Но зато он сам предложил воспользоваться услугами доноров спермы. Он кстати, сам выбирал биологических отцов, я их даже в лицо не видела. Я не могла ему отказать: мы оба любим детей.» Мирэм молчала всю дорогу. И прощаясь, поблагодарила: «Спасибо за внуков.»

Глава 9

ВОЗВРАЩЕНИЕ.

Самолёт прилетел по расписанию. Через полчаса она открывала двери своего гнёздышка.  Невольно  подумала, как же хорошо вернуться к себе домой. Она посмотрела на часы: десять утра. Холодильник пуст, вина ни грамма.

Переодевшись в тесные джинсы и кожаную курточку, она оглядела себя в зеркале и  осталась довольна: выглядит, как подросток с обалденной попой! «Кажется sexercise мне идут впрок! Может, стоит баллотироваться в Сенат?»

Она впорхнула в машину с лёгкостью в мыслях и душевным подьёмом. Первым делом подрулила к магазину по соседству. Закупив продуктов, она вдруг вспомнила о булочках. Кия взмахнула руками: «Как давно Вас не было! Мы успели соскучиться! И не только я. Помните Вашего приятеля? Он  спрашивал о Вас.»

Мирэм сразу поняла: это Би. Щёки порозовели непроизвольно. Вернувшись домой, приготовила обед на скорую руку, попивая бокал красного. И уже слегка подшафэ набрала Беткора: «Привет, Би. Мне передали, что ты всё ещё помнишь обо мне. Решила ответить тем же.»

Его голос звучал похотливо: «Соседи сказали, что у мужа был инфаркт. Он ещё жив? Или нужна замена?» Она поняла, что вопрос был из категории «хочу тебя видеть» и требовал ответа. Но решила сначала протестировать героя-любовниика: «У меня плохие новости.» Наступила пауза. Затем она медленно отчеканила: «Я изменила тебе в Египте пару раз.»

Ожидала, что это послужит концом для разговора. Но услышала совсем иное: «Я тебя обожаю ещё больше! Жду подробности.» Мирэм положила трубку и поняла ещё одну истину: страсть исключает условности, ибо она абсолютна.

Он ждал её в полночь у булочной, которая давно уже была закрыта. Она припарковалась рядом и открыла окно: «Садись. Поедем к тебе. Не хочу пускать тебя в супружескую постель: пусть останется святой.»

Он снимал апартаменты в десяти минутах на последнем этаже новенького небоскрёба: «С моего балкона виден весь город, как на ладони.» Действительно, когда она посмотрела вниз, у неё закружилась голова. Он её подхватил и усадил себе на колени: «В юности тебе так трудно было вскружить голову.» Обнял за бёдра: «А теперь расскажи о том счастливчике, который сумел это сделать в Египте».

Она выпила весь бокал красного вина и подарила ему поцелуй: «Во всём виноват ты, сукин сын. До тебя я была порядочной женой, не вкусившей даже ребра Адама, не говоря о других его органах.»

Его рука легко рстегнула джинсы  и пробралась под резиночки трусов. Она вздрогнула, как будто вспыхнул огонь: «Не забывай, что мы с тобой на открытом балконе, и нас могут видеть...со всех сторон.» Его палец настойчиво вошёл сквозь малые губки и коснулся клитора: «Мне кажется, тебя в Египте так развратили, что ты возбуждаешься от публичного секса!»

Она была уже хмельна, и не только от вина: Беткор заводил её с полуоборота. Медленно опустилась на колени,  ввела головку проголодавшегося «тигрёнка» сквозь губы. Через минуту она нехотя оторвалась от него и подняла глаза: «Один из тех, кто совратил меня, кардиолог мужа....Так вот...он не годится тебе даже в подмётки, Би!»

Она словно подлила масла в огонь: «тигрёнок» совсем взбесился. Она в ответ поцеловала его в губы: «Археолог тоже оказался так себе: обычный древнеримский император!» В ответ Беткор приподнял её и насадил на свой теперь уже восставший «гладиатор». Мирэм шире раздвинула колени, чтобы джинсы не мешали впустить «меч гладиатора»,  как можно глубже: «О Господи Всемогущий! Наконец-то ты во мне!»

Глава 10

ПОДОЗРЕНИЕ.

Третью бутылку вина Би раскупорил в пять утра. В спальне не было угла, где бы они не совокуплялись, изобретая новые позы. Уставшая Мирэм лежала нагишом поперёк кровати и даже не думала прикрыться. Она упивалась пожирающими её тело взглядами и комплиментами. Мучила нескончаемая жажда спиртного.

Сделав два больших глотка, она уронила бокал на пол. Перевернулась на живот и пролепетала: «Мне иногда кажется, что я качусь в глубокую пропасть. Никогда бы в жизни не подумала, что в мои годы можно заниматься сексом...да ещё с таким блаженством! Я не пойму, что со мной творится. В меня словно вселился демон. Или я подсела на иглу...страсти?»

Он поднял бокал, который по счастливой случайности не разбился. Присел рядом с её голой попой, всё ещё упругой и супер соблазнительной. Она вздрогнула от прикосновения его пальцев: «Нет, только не сейчас. Я устала. Лучше приляг ко мне и ответь мне на вопрос, что мне делать?»

Он обнял её за плечи и положил её голову себе на грудь: «В тебе слишком поздно проснулась женщина. Женщина, которая всю свою жизнь игнорировала себя саму.Ты отдавалась работе, семье, мужу, друзьям. Но только не себе самой. Тебя интересовало в жизни всё, кроме секса.»

Она начинала трезветь: «Но ведь так живут большинство замужних женщин, не я одна. И это считается нормой в нашем обществе. До того, как встретилась с тобой в булочной, я не представляла себе супружескую измену. Хотя, до тебя я и не знала, что такое оргазм. Истина в том, что не испытав блаженства нельзя понять цену этому блаженству.»

Его палец коснулся соска, который словно подслушивал их беседу: возбуждался под его пальцем. Она покачала головой: «Не начинай! Ты меня воспламеняешь! Перестань сейчас же! Слышишь? Я ведь могу сойти с ума!» Но её рука уже сошла с ума и сжимала внушительный «гладиаторский меч». Его губы сомкнулись на её губах.

Шаловливый язык Мирэм схлестнулся с его нёбом, а пальцы до боли сжали растущий «меч». Его горячие руки гладили ей ягодицы, слегка дотрагиваясь до ануса: «Но к счастью, или к сожалению, ты всё ещё замужем. И мы должны придерживаться определённых правил.»

Она резко опрокинула на спину и оседлала его, зажав ногами бёдра: «Ну давай. Расскажи мне о правилах, которые нужно соблюдать. Хочу их блюсти...под тобой, на тебе и в тебе.»

Он ворвался в неё не спеша и почувствовал, что «крепость» сдаётся без боя: «Правило первое. Ни с кем не устанавливай долгосрочных отношений. Это слишком рискованно. Твой мужчина должен исполнять твою волю. Ты должна доминировать.  Вычёркивай его без сожалений, чтобы он исчез из твоей жизни без права на возвращение.»

Она прикрыла веки и стала медленно ускорять «скачку»: «Но это не может касаться тебя.  Я не смогу потерять тебя. Ты слишком дорог мне, чтобы лишить себя такой роскоши. Твой «малыш» снится мне по ночам! Мне не хватает тебя...почти всегда. »

Беткор сжал руками её груди, лаская пальцами взбесившиеся соски: «Я не в счёт. Считай, что у тебя есть....второй муж. На тот случай, если с первым что-то произойдёт непоправимое.» Она пригнулась и подарила ему сочный поцелуй: «Приятно осозновать, что у меня сразу две опоры в жизни. А теперь, о правиле втором?»

Он ускорил ритм и обнял её за ягодицы: «Разница между мной и Саймоном в том, что я в отличие от него должен знать о каждом мужчине в твоей жизни и о твоих чувствах к ним. Ибо каждая твоя ошибка должна быть исправлена для твоей безопасности. Только так ты сумеешь оставаться в центре внимания.»

Она застонала от мощной волны удовлетворения, и устало опрокинулась на спину: «Войди в меня...и сделай, чтобы я ещё раз кончила! Я начинаю балдеть от тебя!» Би только собрался исполнить волю империатрицы, как совсем не во время раздался телефонный звонок . Это был звонок из Шарм-эш-Шейха, и ей пришлось ответить.

Голос мужа был взволнованным: «Как ты долетела? И почему не позвонила мне? Я испугался за тебя...Ты наверное не знаешь: произошла авиакатастрофа над Каиром. Никого не осталось в живых.» Мирэм попыталась успокоить его: «Но это же совершенно другие рейс и  авиакампания! Со мной всё в порядке. Даже могу сказать, больше чем в порядке.»

Он неожиданно спросил: «Ты не дома? У тебя сейчас раннее утро...» Мирэм погладила всё ещё возбуждённый "меч" Би и ответила шуткой: «Ну разумеется, я у любовника, где же мне ещё быть. Он как раз хотел доставить мне финальное наслаждение, но твой звонок отвлёк его. И боюсь теперь надолго.»

В ответ раздался хохот Саймона: «Ты как всегда в своём амплуа!» Но после паузы вполне серьёзно спросил: «Что произошло между тобой и Лико там на раскопках? С тех пор, как ты уехала, он не отвечает на мои звонки. Мне удалось узнать лишь, что он уехал к себе в Афины и вернётся не раньше, чем через неделю.»

Мирэм вдруг отрезвела. Неожиданно она вспомнила, как во время секса с Лико ей всё время мешал красный «маячок», мигающий из ноутбука, открытого на столе. «Неужели шла запись?»

Она нерешительно спросила: «Ты случайно не забыл свой ноутбук на рабочем столе в бунгало?» Голос Саймона зазвучал несколько холодно: «Нет.» Потом после паузы добавил: «Скорее всего, это ноутбук Лико. Он часто использует его в качестве камеры слежения. Были случаи воровства со стороны рабочих.» Мирэм захотелось поскорее завершить разговор: «Прости, милый, но мне уже пора собираться на работу.»

 Глава 11

ШОК.

Телефонный разговор Саймона с женой закончился с тяжёлым осадком. Дело в том, что он никогда не оставлял на рабочем столе компьютер. Всегда запирал его в одном из закрытых ящиков стола. И на то были причины: в нём было несколько порнофильмов и небольшая запись соития с женой. Разумеется, Саймон именно поэтому был осторожен.

Когда Мирэм упомянула про ноутбук, забытый на столе, он сразу понял: речь идёт о кмпьютере его партнёра и друга Лико. Тот  очень часто пользовался камерой для слежки за обслуживающим персоналом. Особенно после случая, когда один из египетских рабочих украл наличные. «Этим арабам нельзя доверять» - обьяснил свое решение Саймону.

Мирэм утверждает, что ноутбук мигал красным «маячком». Это  значит, велась запись. Причём, в то время, когда Мирэм была там в гостях. Это вовсе не означало, что между Лико и Мирэм обязательно могли быть какие-то вольности. Но Саймон знал, что Лико не упускает ни одной юбки.

Попытки связаться с ним закончились безуспешно: он перестал отвечать на звонки. Это добавляло Саймону непростых подозрений.  Саймон, конечно же, был уверен в верности своей жены. Она с молодости была безразлична к сексу, никогда не давала поводов для ревности. Тем более теперь, в свои семьдесят шесть лет, она вряд ли позволит себе такого рода шалости.

Вновь попытался разыскать Лико, но телефон по-прежнему не отвечал. Не было реакций и на оставленные сообщения. Это было не похоже на него, учитывая их дружбу. После недолгих размышлений Саймон решил созвониться с администратором экспедиции Абдуллой Турани.

От него он узнал, что Лико действительно уехал в Афины и вернётся не раньше, чем через неделю. Саймон попросил: «На рабочем столе лежит ноутбук. Не мог бы ты привезти его, Абдулла?» Через несколько часов компьютер уже лежал перед ним.

Саймон почувствовал учащённое сердцебиение.  Никак мог не решиться коснуться его. Ему показалось, что он подглядывает в замочную скважину квартиры, где его жена флиртует с его другом.  Перед его взором пронеслась вся совместная с Мирэм  жизнь.

Впервые они познакомились, когда она училась уже на последнем курсе. Ему сразу понравился  её консервативный стиль в одежде. В семидесятые годы в моду входили крикливые фасоны, миниюбки, которые раскрывали все прелести. Мирэм предпочитала строгость во всём. Даже в нижнем белье. Он удивился когда случайно увидел её традиционные панталоны! Не говоря уже о сексе. Она не раздевалась при нём даже на третий год брака. Не хотела даже слышать об оральных, а тем более – анальных позах. Зная её реакцию, он никогда не предлагал ей смотреть эротические фильмы.

Вспоминая всё это, он дрожащими пальцами приподнял крышку ноутбука, словно открывал ящик Пандоры. Показалась иконка  пароля. Мысли Саймона совсем запутались от напряжения. Но он быстро спохватился и вспомнил, как Лико поделился: «Запомни на случай необходимости: дата моего рождения – это цифры кода.»

Когда страница раскрылась, в дверях палаты неожиданно появилась Амаль: «Мне скоро уже домой. Зашла спросить, нужна ли я тебе? Шефа уже нет, и мы могли бы побаловаться в процедурной.» Она выглядела сегодня особенно аппетитно. Но мысли Саймона были несколько далеки от её классически соблазнительных форм. Ему не терпелось остаться одному.

Он с  улыбкой поблагодарил и протянул ей две купюры по сто долларов: «Купи детям что-нибудь. Буду ждать тебя завтра.» Его взгляд с сожалением проводил  шаловливые бёдра и пышную грудь до дверей. Но перед тем, как уйти, она прошептала: «Я уточнила: в гостиничном номере твоей супруги всё таки была установлена камера. И это было сделано по поручению доктора Фархада Дерья.»

Саймон побледнел. После небольшой паузы он подозвал её к себе и добавил ещё одну купюру. Амаль быстро спрятала деньги в бюстгальтер: «Понимаю. Я постараюсь договориться со службой безопасности, чтобы получить копии записи.» Но по взгляду Амаль, он понял, что эти записи уже у неё. Правда, Саймон  вновь ухватился за мысль, как за спасательный круг: «Скорее всего, он установил камеру для её же безопасности.»

Когда за ней закрылась дверь, Саймон преодолев угрызения совести, нажал на икону файлов. Нужный клип нашёлся легко: Лико оказался плохим конспиратором - назвал файл «мирэм» чёрт побери!  Сердце начало биться, как молот в сталеварне: из глаз полетели искры.

Экран показывал спальню.  Но сцена слава богу, была пуста. Саймон не успел вздохнуть с облегчением, как тут же был шокирован. Будто тяжёлый камень свалился на его голову: со стороны душевой шёл совершенно обнажённый Лико, несущий на руках.... голую Мирэм.

Кадры поплыли перед его глазами. Пришлось перемотать ещё раз. Было совершенно очевидно, что они вместе принимали душ! И это его жена! Мирэм, которая под всякими предлогами вечно отказывала Саймону в совместном купании! Называла его за такие мысли «извращенцем»!

Дальше шли ещё более откровенные сцены. Уложив её в постель, Лико припал губами к её прелестям! Саймон  вздрогнул, услышав с экрана стон собственной жены. Этот стон был так ему знаком.  Он означал пик её возбуждения. От этих звуков Саймон почувствовал, как в нём растёт неудержимый гнев! Но в то же самое время неожиданно для себя ощутил невиданную эрекцию! Он никогда не представлял себе, чтобы секс Мирэм с чужим мужчиной мог бы его.... так возбудить!

Он  с нетерпением подростка перемотал кадры с удвоенной скоростью. И был окончательно сломлен, когда Мирэм с незнакомой даже ему жадностью сделала Лико оральный подарок! Он резко захлопнул ноутбук и призадумался.

Не дожидаясь утреннего визита кардиолога, он забронировал себе авиабилет и позвонил Амаль: "У меня к тебе просьба: пришли мне флешку с записями из гостиничного номера по моему домашнему адресу, который у тебя в файле. Я оставил в палате конверт. Уверен: сумма покроет все твои расходы, дорогая."

Глава 12.

ВСТРЕЧА.

Открытие галереи подающего надежды художника из пригорода Стивена Лозго прошло фешенебельно. Гостей было гораздо больше, чем ожидалось. Губернатор Джимми Джейсон с супругой Элизабет были особенно благодарны Мирэм за тёплый приём. Джимми отвёл хозяйку музея в сторону: «Хочу чтоб ты знала: твой соперник в гонке в Сенат использует в свою пользу снижение криминальной опасности в городе. Было бы неплохо подловить его на этом»

Прокурор штата Энтони Веллер уже во второй раз пытался пробиться в Сенат. Мирэм слышала о том, что его младший брат тесно связан с подпольными борделями. Проводив гостей, Мирэм направилась к себе в офис, чтобы привести себя в порядок.

Не успела выйти из комнаты отдыха, как встретилась лицом к лицу с автором экспозиции. Стивен преподнёс ей шикарный букет алых роз: «Дорогая Мирэм, это всего лишь мизерная часть того, что я хотел бы сделать для Вас. Вы были так любезны представить меня стольким именитым гостям.» Они обнялись.

Ему на вид было лет тридцать, не больше. Кудрявые белокурые волосы делали его ещё моложе. Но Мирэм знала, что Стиву всего лишь двадцать шесть, он холост и остановился в самом дешёвом отеле города. «Скотч, или что-нибудь полегче? – спросила Мирэм. Он кивнул: «Выпью всё, что Вы предложите. Даже змеиный яд из Ваших рук.»

Вошла помощница Ирэн: «Включите новости. Нашли труп девочки. Недалеко от парка к северу от даунтауна.» Мирэм ещё вчера слышала, что родители ищут тринадцатилетнюю дочь Синди. Местная новостная телекапания показывала прошлогоднюю фотографию Синди. Её тело нашли час назад. Её изнасиловали в жуткой форме.

Стив увидел бледное лицо Мирэм и схватил её за руку: «Я знаю это место. Недалеко от парка на углу Седар Спрингс и Альто есть злачное место: подпольный бордель. Скорее всего она стала жертвой сексуального насилия в том клубе.» Мирэм подняла телефон и набрала Би: «Мне понадобится твоя помощь. Через два часа мой муж приземлится авиарейсом из Каира. Я не смогу сама сесть за руль. Жду тебя в офисе.»

Затем выпили скотч с юношей: «Ты прости меня. Но давай перенесём нашу беседу на более удобное время.» Она протянула ему небольшой конверт: «Здесь хватит на пару ночей в отеле Four Seasons. Устраивайся и отдохни. Я найду тебя, детка.»

Она встретила мужа в аэропорту с букетом его любимых орхидей. Специально по этому поводу ещё вчера заказала в Emporio Armani облегающее платье персиковых тонов. Мирэм хорошо помнила, что эти тона импонируют Саймону. Он как-то даже заметил: «Это твой цвет, дорогая. Ты родилась вкусным персиком для меня!» Платье действительно было роскошным и подчёркивало её всё ещё пикантные формы.

Он заметил её стройную фигуру издеалека. В тёмных очках и на высоких каблуках, она выделялась в толпе. Было заметно, что совсем недавно вышла из салона косметики. Локоны изящно закручивались вокруг овала лица. Откровенное декольте раскрывало белизну и мраморность лица и шеи. Пухленькие губки даже не нуждались в помаде: они звали Саймона своим розовым овалом, чистотой и изяществом. Одним словом, Джина Лоллобриджида в лучшие годы!

Он ускорил шаг, чуть не споткнулся и распростёр обьятия: «Ты выглядишь слишком прекрасно для своего больного и утомлённого мужа. Хорошеешь с каждым днём, вкусняшка.» Она чмокнула его в шею и томно шепнула: «Постучи по дереву, а то сглазишь, сердцеед!». И щёлкнула его по носу. Он не мог удержаться и ущипнул ей попку.

Когда спустились на паркинг, их встретил широкоплечий мужчина и услужливо  сложил багаж в машину. Ноутбук Саймон не выпустил из рук: «Это я возьму с собой.».  Мирэм небрежно познакомила: «Это мистер Беткор Вуд, мой волонтёр. Если мне суждено стать сенатором, то лучшего помощника мне не найти. Я бы не хотела часто сидеть за рулём. Тем более, сегодня.»

Мистер Вуд  выглядел профессионально и галантно.  Он вежливо кивнул Саймону и плавно взял с места. Мирэм откинулась на спинку, скинула ногу на ногу специально так, чтобы раскрыть для мужа всё  то, что он всегда любил лицезреть: белоснежные шёлковые трусики a-la Jacqueline Kennedy Onasis. В глазах Саймона ожидаемо зажглись новогодние огоньки.

Взгляды супругов встретились после недолгой разлуки. Она смотрела на мужа, словно львица, изнурённая голодом: «Я припасла пару бутылок твоего любимого Cabernet Sauvignon 2015 года. Хочу поужинать при свечах. Ведь завтра годовщина нашей помолвки. ...Если только мой чародей не забыл.  Или может ты слишком устал от обслуживания этой сучки, медсестры Альмы Хусейн?»

Саймон еле заметно изменился в лице. «Неужели она в курсе?» - пронеслась опасная мысль. Но тут же попытался отшутиться: «Неужели ревнуешь? Напрасно: Амаль уже три –четыре дня, как в отпуске»- соврал разумееется. И тут же добавил: «Да и я уже не в том возрасте. Но по тебе скучал...ты даже не можешь себе представить, как сильно!»

Когда прошли на кухню, Мирэм безразличным тоном попросила волонтёра: «Спасибо, мистер Вуд. Ты  уже вряд ли понадобишься этой ночью. Прошу только поднять чемодан и ноутбук в спальню на втором этаже. Осторожно с компьютером, пожалуйста. В нём всё самое ценное, чем располагает мой Саймон. Когда уйдёшь, просто захлопни за собой.»

Глава 13.

ФЕЛУМЕНА.

На кухне стоял изумительный аромат жаренного цыплёнка с соусом cacciatore. Над плитой колдовала пышная девушка в слишком тесной униформе. Мирэм похлопала её по попе и представила мужу: «Знакомься, это Фелумена, шеф из твоего любимого ресторана «Roma». Мистер Вуд попросил её обслужить нас с тобой, надеюсь ты не против? Я ничего не успеваю делать по дому. Эти выборы в Сенат свалились на мою голову так неожиданно.»

Фелумена выврачивая в воздухе сковороду, мило улыбнулась хозяину: «Бон джорно, аморе. Мне Ваша супруга сказала, что Вы любите цыплёнка в сицилийском исполнении.» - у неё был изысканный итальянский акцент. Саймон смотрел на неё с открытым ртом. Она протянула к его губам ложку с соусом: «Я Вам дам попробовать, чтобы Вы могли оценить вкус моего cacciatore.» Саймон был в восторге: «Никогда не ел ничего более вкусного!»

Стол был накрыт феноменальный: три вида салатов, великолепное красное вино, сицилийский хлеб с оливками, хрустальные подсвечники и самое главное: исключительное обслуживание Фелумены. Она практически не отходила от Саймона ни на шаг, вовремя подливая вина и подкладывая овощей: «Сacciatore по-итальянски означает «охотник». Иначе говоря, перед Вами цыплёнок для охотника. Наслаждайтесь, я всегда к Вашим услугам, мой охотник!»

Первую бутылку осушили ещё под  Ceasar Salad. Саймон уплетал за обе щёки: «Не перестаю удивляться тебе, Мирэм. Я в этой долбанной экспедиции так соскучился по нормальной пище.» Под столом его левая рука ласкала горячую ляжку Фелумены.

Мирэм отпила вина и подмигнула: «А я-то думала в клинике этого Дерья тебя кормили по-королевски. Особенно, курицей по имени «Амаль»! Но уверяю тебя: итальянские цыплята намного вкуснее арабских курочек.» Протянула бокал и предложила: «Давай выпьем за твой любимый десерт, которым я собираюсь тебя накормить в постели. Надеюсь, ты соскучился по своему «эклеру»?» Это было кодовое название её малых губок.

Саймону дико понравился намёк. Его рука отважно устремилась к лобку Фелумены, а слова – к супруге: «Я просто изнываю от голода, детка. Хочу вкусить твой шоколад!» Мирэм подарила ему зачарованный взгляд стосковавшейся самки: «Я тебя сегодня изнасилую. Правда, не уверена, можно ли тебе после инфаркта?»

Саймон  под столом добрался до влажных губок Фелумены, которая буквально кормила его с рук. Саймон подмигнул жене: «Даже не сомневайся! Чувствую себя как лев, готовый проглотить всю тебя!»

Ужин подходил к концу. С бокалом пустым наполовину Саймон уселся на диван, созерцая как Фелумена убирает грязную посуду со стола. При каждом изгибе  упругого стана она мастерски демонстрировала ему тонкости своего европейского белья.

Мирэм включила диск с популярным эротическим фильмом: «Знаю, как ты любишь «артиллерийскую подготовку» перед боем. Разогрейся, пока я  приму душ. Буду ждать тебя в нашем гнёздышке.»  Затем повернулась к Фелумене: «Детка, уже поздно, думаю, ты можешь переночевать у нас в гостевой комнате.» И шепнула ей на ухо:  «Ты просто сокровище!»

Как только раздались шаги Мирэм по лестнице, ведущей в спальню, Фелумена подошла к Саймону с бокалом: «Не желаете попробовать мой сказочный коктейль, аморе?»   Он с удовольствием пригубил: «Можешь называть меня просто Саймон.» Его свободная рука пробралась под её юбку. Фелумена была совсем не против.

Между тем, перед тем, как войти в ванную, Мирэм позвонила Би: «Надеюсь, всё в порядке?» Он отчитался: «Ноутбук вернул на место, запись удалена.»  Мирэм с подозрением спросила: «Надеюсь, не оставил себе копию, извращенец?»  Беткор ответил с ухмылкой «дон-жуана»: «Но ведь ты и сама хотела бы увидеть Лико во всей красе!»

Отбросив телефон, она вошла под тёплые струи воды, прикрыв веки и наслаждаясь покоем. Перед взором возник уличный балкон в доме Би и шаловливые пальцы. Но это был не Би. Это были изящные руки молодого художника Стива. Мирэм сама нашла то, что искала. Мощная струя воды заставила её вздрогнуть и сьёжиться. Палец быстро сумел помочь,  и она впервые самостоятельно смогла получить нечто, очень похожее на оргазм.

Завернувшись в тёплый махровый халат, и стараясь не шуметь, она на спустилась в гостиную. В полном мраке светился лишь огромный экран телевизора. Дородная немецкая порнозвезда изображала похотливую мачеху, совратившую пасынка. Звуки с экрана не оставляли сомнений в приближающейся кульминации фильма.

Напротив, на диване Саймон, тяжело дыша, изо всех сил старался получить долгожданный оргазм. Филумена,  задрав униформу, ритмично прыгая на его коленях, пыталась приблизить душераздирающий возглас бедняги: «Давай, аморе! Подари же мне его! Я боюсь, твоя жена скоро будет уже здесь.»

Саймон еле дышал, Мирэм послышался нездоровый хрип. И вдруг неожиданно «скачка»  прекратилась! Без фанфар! Без победного клича! Саймон вдруг поник, как раненый жеребец у края обрыва. Его руки безжизненно упали. Он схватился за грудь, и его голова склонилась налево. Мирэм тут же подбежала и первым делом окрикнула Фелумену: «Вызывай скорую! Трусы потом наденешь, детка!»

Глава 14.

ПРОСТАТА.

Второй инфракт приковал Саймона к больничной койке ещё на ближайшие пару недель. Мирэм провела первую бессоную ночь в реанимации, пока он не открыл глаза после очередного шунтирования. Его взгляд говорил о полном и безоговорочном признании своего поражения.

Он только открыл рот, чтобы покаяться,как  она взяла его за руку и успокоила: «Ты мне по-прежнему дорог. Постараемся забыть про твою шалость, как дурной сон. Тебе нельзя волноваться. Ты мне нужен живым. Главное, сконцентрируйся на выздоровлении и на позитиве. Забудь о неприятных обстоятельствах, вновь приведших тебя в клинику.»

Её слова подействовали лучше лекарства. Саймон заметно оживился: «Я даже не знаю, как это произошло. Эта девушка, Фелумена кажется,  просто....спровоцировала меня, Видимо, я слишком много выпил. Я так виноват перед тобой.» Затем тихо добавил: «Но ты должна меня простить. Просто обязана.  Ведь по большому счёту,  нам обоим есть, о чём сожалеть.»

Это провучало, как намёк на компрометирующие Мирэм шалости с Лико. Она  заставила себя улыбнуться: «Ты прав. В моей жизни было немало случаев, когда я могла бы наставить тебе красивые рога.»  Саймон побледнел: «Надеюсь, в этом списке потенциальных измен нет имён моих лучших друзей.»

Мирэм медленно встала и подошла к столу: «Никогда не говори никогда, милый. Кстати, я принесла тебе ноутбук, с которым ты приехал из Египта. Мне кажется, это не твой компьютер. Но на всякий случай принесла его в клинику. Думала, когда восстановишься, захочешь поработать, чтобы отвлечься.»

На губах Саймона появилась странная, несколько вымученная улыбка: «Тебе нет цены, дорогая. Как раз об этом я только что и подумал. Если ты не против, завтра мы с тобой обсудим кое-что, касающееся ноутбука Лико.»

Мирэм с тяжёлым вздохом взяла свою сумку: «Я так устаю, милый. Уже даже не могу сидеть за рулём, особенно в часы пик. Мне уже пора. Не возражаю, но только не сегодня. Увидимся завтра.» Саймон заботливо предложил: «Почему бы тебе не нанять мистера Вуда, чтобы порулил машину вместе тебя? И не обязательно волонтёром, мы можем платить ему, если надо.»

Мирэм вскинула брови от радости: «Совсем забыла про эту возможность! Спасибо за идею. Я с ним обязательно созвонюсь.  Надеюсь, он примет твоё предложение. Ты просто мой гений-спаситель!»

Уже у дверей она столкнулась лицом к лицу с мужчиной в белом халате. Он тут же представился: «Уролог, доктор Каденски. А Вы несомненно, мисс Мэйсон. Очень приятно познакомиться.»  Мирэм взволнованно спросила: «Но разве у Саймона появились урологические проблемы?  Он никогда прежде не жаловался на ...»

Доктор Каденски успокоил её: «Мне всего лишь предстоит обследовать Вашего супруга. Дело в том, что после сердечных приступов и высокого содержания сахара, это случается. Но не беспокойтесь, я обязательно расскажу Вам о результатах обследования,  дам нужные вам обоим рекомендации.»

Мирэм попрощалась кивком головы. Обратила внимание на то, что доктор Каденски буквально «раздевает её глазами». Она поспешила уйти, ибо в гараже её уже давно поджидал мистер Вуд, о чём она разумеется не сказала Саймону. Но практически получила добро на наём его в качестве водителя. Беткор опередил её и открыл переднюю пассажирскую дверь: «Ты выглядишь уставшей. Куда едем?»

Мирэм тяжело откинулась на спинку и выдохнула: «Ты знаешь, я сегодня действительно чувствую себя семидесятилетней старушкой. Вези меня домой. Надо выспаться. Позвонишь завтра с утра, как обычно.» Но старого прощелыгу Би было трудно обмануть: «Тебя что-то беспокоит. Поделись, и станет легче.»

Она недовольно покачала головой: «Ничего особенно приятного. У него нашли новую проблему. Простата . А это уже серьёзно. Пожалуй, ему придётся забыть о сексе надолго. Если не навсегда.» Беткор согласился: «Да. С этим не поспоришь. У меня самого заметное увеличение железы. Но операция, слава богу, не требуется.»

Мирэм бросила ему один из своих кокетливых взглядов: «Да тебя, скорее,  требуется... тормозить!  Твой «малыш» работает, как М-16!» Но в действительности её мысли кружились не вокруг оружия. Она не могла забыть взгляд  доктора Каденского. Его приятный баритон, голубые глаза, спортивное телосложение оставили глубокое впечатление. Но это не было главным. Мирэм интуитивно чувствовала, что Каденски смотрел на неё с... особым интересом.

Даже дома, сбросив одежды и включив телевизор, она никак не могла сосредоточиться на новостях. « Почему он так рассматривал меня? Неужели я в моём возрасте могу вызывать интерес у молодого... успешного врача?» - вопросы оставались без ответа.Уже засыпая, она по-прежнему не могла обьяснить себе эту головоломку: «У него наверняка целая толпа девчонок, готовых броситься ему на шею по первому свисту. Да и вряд ли он холост.».

Утром принимая душ перед завтраком:« Зачем ему старушка? Мне уже начинает мерещиться чёрт его знает что! Возомнила себя королевой красоты, идиотка!» Вернувшись с работы, Мирэм долго стояла перед зеркалом, выбирая одежду для визита к мужу. Остановившись на жёлтой кофте и синей юбке, она заметила тонкую морщинку на шее. Её вчера ещё не было! Слава богу, нашёлся оранжевый шарфик!

Беткор был пунктуален. Помог ей сесть в машину и небрежно заметил: «У тебя потрясающий вид. Выглядишь офигенно.» Когда уже завёл двигатель, ошарашил вопросом:  «Неужели, снова кардиолог?» Ей понравилось. Она рассмеялась: «Ты прямо как Шерлок Холмс, твою мать!» После паузы добавила: «Но на сей раз ошибся: уролог!»

Они снова столкнулись с ним в дверях палаты: доктор Каденски растерянно двинулся вправо, она пыталась уступить дорогу слева. Им обоим стало смешно. Его улыбка была эротической: она вдруг представила его обнажённым!

Он извинился, когда они коснулись друг друга телами в узком проёме: «Я как раз спрашивал Вашего мужа, когда Вас ждать. Хотел побеседовать с Вами об итогах предварительного обследования.» Саймон помахал рукой: «Мне намного лучше. Поговори с доктором. Меня ждут другие процедуры.»

Мирэм слегка растерялась: было несколько неожиданно. Вдруг пожалела, что одета слишком ярко. Пройдя по длинному коридору они оказались в кабинете уролога. Каденски был крайне вежлив: «Я обычно никому не предлагаю, но для Вас сделаю исключение: хотите попробовать мой чай с лимоном?»

Мирэм тут же согласилась: «Мне кажется, Вы не привыкли, когда Вам отказывают в чём-то.» Чай действительно показался ей ароматным. Или может быть, доктор - чересчур ...интригующим?

Он начал с причин второго сердечного приступа: «Ваш муж слишком рано покинул клинику в Египте. У него уже там возникли проблемы с мочеиспуканием. Дело в том, что на почве диабета возникли проблемы с простатой. Придётся временно вставить катетер.»

Мирэм вдруг вспомнила: «Знаете, доктор,  у него в последнее время не всегда, как это выразиться...» Он пришёл на помощь: «Недостаточно долго продолжается эрекция?»  Мирэм  покраснела: «Не только недостаточно долго, но и недостаточно ...крепко... что ли?» Она посмотрела на него и тут же отвела свой взгляд на кружку с чаем.

Доктор понимающе кивнул: «В таком возрасте очень немногие мужчины могут похвастаться рекордами в постели.» После пазуы добавил:  «Большинство женщин – наоборот, с годами испытывают больше желаний, чем их партнёры.» Их взгляды пересеклись. Он ждал реакции. Пауза становилась неприличной.

Мирэм наконец подыскала нужный ответ: «В молодости я и сама не разбиралась в мужских стандартах. Но с годами становишься более разборчивей. Вкус появляется с аппетитом.» Он поправил: «Аппетит приходит во время...секса?» Она расслабилась и улыбнулась: «Да, Вы совершенно правы в одном: его возможности не всегда совпадают с моими желаниями.»

Взгляд доктора остановился на тесной кофте Мирэм: пуговица растегнулась и обнажила ложбинку, соски вели себя предательски агрессивно. Он протянул ей свою визитку: «Здесь мой мобильный, предназначенный для самых близких. Можете звонить в любое время. Зовите меня без церемоний, просто Роберт. Вы мне... очень симпатичны.... напоминаете дорогого мне человека.»

Его пальцы чуточку задержались в её ладони. Указательный палец недвусмысленно прижал руку. Это было чем-то вроде приглашения к «танцу». Мирэм с трудом заставила себя поднять глаза. Она вновь прочла в его взгляде больше, чем он только что сказал.

Уже выходя из офиса, она неожиданно для себя выдавила: «Вы правы, Роберт. Мне могут понадобится Ваши ...рекомендации. И боюсь, даже скоро.»

Саймон копошился в ноутбуке. Выглядел озабоченным и растерянным. Но встретил жену с улыбкой: «Всё  хорошо? Надеюсь, он не напугал тебя ограничениями типа с мужем трахаться нельзя, или можно только раз в год.» Мирэм его успокоила: «Вот за это можешь совсем  не переживать. Всему своё время. Но лучше давай поговорим. Ты хотел поделиться со мной чем-то важным относительно Лико.»

Саймон почесал затылок и покраснел до ушей: «Видишь ли, он как будто взбесился, узнав, что я забрал его нутбук. Срочно летит за ним из Афин. Я совершенно не хочу видеть его физиономию. Не могла бы ты передать ему этот проклятый компьютер?!»

 Глава 15.

УСТАМИ МЛАДЕНЦА.

Сообщение, которое она получила на мессенджер, удивило не на шутку. Это было изображение великой картины Джорджо да Кастельфранко «Спящая Венера». Краски и пейзаж были исполнены так профессионально, что Мирэм с первого раза даже не обратила внимания на отправителя. Оказалось, это был влюблённый в неё совсем молоденький художник из пригорода, Стивен Лозго.

И лишь потом, внимательно рассмотрев фото, она заметила сходство. У «Венеры» было лицо...Мирэм.  Да и тело было заметно изменено. Грудь была откровенно увеличена, пупок и ноги отличались от оригинала. Мирэм почувствовала, что ей надо позвонить Стиву: это был крик отчаяния юноши, воспылавшего к ней любовью.

Его голос звучал расплывчато, словно он был накачен наркотой: «Вы мне обещали встретиться. Но так и не исполнили своего обещания. Это...нечестно с Вашей стороны.» Мирэм вспомнила, что рекомендовала ему сменить отель: «Как тебе повезло с номером в  отеле Four Seasons, детка?» Голос приободрился: «Потрясающий! Благодарю Вас. Я из своего дерьма попал сразу в Рай. Но как жаль, что в этом Раю нет «Венеры».»

Мирэм ещё раз рассмотрела иллюстрацию: «Впечатлена. Но мне кажется, это не твоё перо. Ты ведь абстаракционист, наколько я знаю.» Стивен оживился: «О нет! Разумеется, это продукт Искусственного интеллекта. Но я мечтаю изобразить Вас на своём холсте.» Мирэм призадумалась: «Я вряд ли в голом виде буду хоть чуточку похожа на Венеру. Ты хоть знаешь, сколько мне лет, мой мальчик?»

Его голос не оставлял сомнений в искренности: «Венера не годится Вам в подмётки, Мирэм. И я гарантирую Вам не картину, а шедевр. Подарите мне всего лишь час Вашего времени.» Мирэм посмотрела на часы: «Но ведь уже поздно. Почти девять вечера. Да и дождь льёт, как из ведра...Но вот что! Буду у тебя через час!»

Ей даже не хотелось наряжаться. В короткой сорочке, без бюстгальтера Мирэм сняла с вешалки длинный дождевой плащ, который накрывал её с головы до пят, она вызвала Iyft. За рулём оказался солидный мужчина лет под пятьдесят. Весельчак и балагур, он представился Рашидом из Исфагана и получив щедрые чаевые, вручил Мирэм свою визитку: «Готов к Вашим услугам в любое время дня и ночи, мисс Мэйсон»

Через сорок минут она уже входила в отель Four Seasons. Стивен, всё ещё не верящий своим глазам, встретил её у регистрации и они вошли в кабину лифта. Мирэм не удержалась, притянула его подбородок и поцеловала: «Это тебе бонус за вкусное сообщение по мессенджеру. Надеюсь, у тебя найдётся, что выпить?»

Они нырнули в постель,  не пригубив ещё глоток вина. Она даже не сняла свой длинный плащ. Зато буквально разорвала замок на его ширинке и была готова проглотить его юношеский задористый «хлыст». Слова о любви оглушали её слух, словно большой симфонический оркестр.  Она лишь просила повторить: «Хочу слышать это ещё! Почему ты так долго молчал?»

Они немного угомонились лишь через час. Он схватился за карандаш и начал большой холст. Мирэй хотела было укрыться простынёй. Но Стив был категоричен: «Такую красоту нельзя укрывать. Ты неподражаема!»

Ближе к полуночи она попросила включить теленовости. Недалеко от станции метро в районе ночных баров было обнаружено тело ещё одной женщины, на сей раз пожилого возраста. Тиффани Рикардо, 65 лет, незамужняя, банковская служащая была изнасилована и заколота насмерть.

Стивен оставил мольберт и замер у экрана: «Это опять в том же районе. Пару раз я бывал в том ночном баре. Мне говорили, что для особых клиентов у них есть «курильня». Туда пропускают не всех, потому что там происходят оргии.» Мирэм спросила: «Ты уверен, что мы смогли бы туда пробраться?»

Стив удивился: «Ты серьезно?» Мирэм открыла его гардероб: «Надеюсь, у тебя найдётся пара джинсовых брюк для меня? Мы с тобой поедем туда не для удовольствий. Мне надо прикрыть этот бордель.»

Она вызвала водителя Lyft по имени Рашид. Он подьехал через лесять минут. Спустя час они уже были у того места, где обнаружили труп пожилой женщины. Буквально в паре миль от станции метро Стивен показал на ночной бар: «Это здесь.» На паркинге было несколько автомашин среднего класса.

Но Стив знал и другой паркинг, подземный. Здесь была иная картина. Это была коллекция самых дорогих Rolls Royce,  Bentley, Aston Martin, Bugatti....Одним словом, машины миллиардеров. У железных ворот их встретил мужчина ростом в шесть с половиной футов. Он узнал Стива: «Привет, брат. Ты что решил привезти к нам свою маму?» Окинул Мирэм взглядом вечно голодного самца и добавил: «Я был бы совсем не против побаловаться с твоей мамашей!»

Шутка была довольно фривольной, но зато дверь открылась настежь: «Сегодня у нас большой наплыв гостей. Соглашайся на любую комнатку, мой тебе совет.» Они  сразу окунулись в накуренную атмосферу. Стоял полумрак, мягко звучала восточная мелодия, тени на занавесках говорили о самых смачных позах. Женские стоны сменялись мужскими шумными возгласами.

Прежде чем их встретил хост, из ближайшего закутка вышла юная особа лет пятнадцати. Она держала за руку мужчину, который еле стоял на ногах. Мирэм незаметно щёлкнула его на камеру: это был младший брат прокурора штата Алэн Веллер, из Совета директоров Smith Corporation. Они шли в сторону бара.

Подошедшая хост с улыбкой предложила гостям освободившуюся комнату: «Вам повезло, наш хозяин теперь не скоро вернется из бара. Сегодня у нас просто столпотворение!" На пышных коврах повсюду лежали мягкие подушки. Стив уже бывал здесь не раз, и тут же попросил принести свежий кальян.

Мирэм никогда раньше не пробовала такого рода удовольствие. После двух глубоких вдохов она сразу поплыла на седьмое небо. Словно окунулась в иной мир. Её тело стало невесомым. Мысли практически исчезли. Ниже пояса было ощущение соблазна и похоти. Она не понимала, но каким-то неизвестным чувством знала: её ласкают чьи-то губы. И это были губы Стивена.

Она очнулась неожиданно. В горле было сухо. Джинсы были приспущены, сорочка валялась где-то на соседней подушке. Стив спал, как младенец. Она посмотрела на часы: оказывается не прошло даже полчаса с тех пор, как они вошли в притон, а ей казалось, прошло столетие.

Мирэм набрала номер шефа полиции: «Это мисс Мейсон. Мы с Вами договаривались о встрече. Так вот...я обнаружила тот самый бордель. Если Ваш наряд приедет вовремя, то Вам удастся поймать хозяина притона. Это родной брат прокурора Энтони Веллера.»   


 Глава 16.

СТЕЙК БЕЗ СОУСА.

Примеряя доставленную  курьером внушительную гору нижнего белья,  Мирэм одновременно прислушивалась к репортажу местного телеканала KDFW. Репортёр задавала вопросы шефу полиции о ходе специальной операции по ликвидации наркопритона в районе, где произошли два  убийства подряд.

На весь экран показали фотографию Алэна Веллера, а затем его старшего брата – прокурора штата Энтони Веллера: «По свидетельству нескольких сотрудников ночного притона именно эти двое несут ответственность за неоднократные случаи передоз и изнасилований в так называемом «Клубе для настоящих мужчин»

Мирэм взглядом спросила мнения у  Беткора, сидевшего в кресле, в чём мать родила. Он восседал там, где обычно любил отдыхать хозяин дома, Саймон. Но тот всё ещё проходил курс клинической реабилитации.  Было видно, что Беткор чувствует себя желанным гостем: «Считай что победа у тебя в дамской сумочке. После такого позорища Веллер должен подать в отставку.»

Увидев очередной бюстгальтер в её руках, он одобрительно кивнул головой: «Очень удачная покупка. Тебе давно надо было перейти к фирме La Perla. Закажи дюжину разных дизайнов и цветов. Это тот самый бюстгальтер, который подчёркивает изысканность формы твоей груди.» Мирэм не стала скрывать своей реакции: «Лучше поделись, что удалось раскопать о Каденском, великий эксперт женской груди.»

Би поднялся, чтобы как обычно, помочь ей надеть лифчик: «Мне удалось кое-что узнать. Он не так уж и молод, как выглядит: ему уже почти сорок семь.» Мирэм повернулась попой, чтобы он застегнул бюстгальтер: «Господи! Обрадовал! Да при любом раскладе он мне в сыновья годится. Ты не забыл, что Эрику уже пятьдесят!»  Беткор прыснул от смеха: «Если Каденски годится в сыновья, то твой юный художник в возрасте внука?»

При этом он увлёкся: шаловливо продел руку под чашку бюстгальтера и стал ласкать сосок. Она резко остановила его: «Не приставай, Би. Ты же знаешь, тороплюсь. Не до секса!» Она действительно спешила на ежегодный благотворительный ужин в помощь детям-сиротам. В зале собраний муниципалитета ожидался торжественный церемониал пожертвований.

«Что ещё удалось раскопать?»- Её голос прозвучал немного нервозно. Беткор надел брюки и сорочку,  вернулся в кресло не солоно хлебавши: «Твой уролог женат. Дочери 9, сыну 5 лет.» Мирэм с трудом влезла в тесную юбку и пришла к выводу, что поправилась: «Что нам известно о жене?»

Би недовольно сжал губы и повертел головой: «Твоя попа в этой юбке готова привлечь излишнее внимание. Ты же не собираешься соблазнять бедных городских сироток.» Затем по-хозяйски достал из её гардероба  тёмно-синий брючный костюм: «У тебя должен быть деловой, а не ****ский вид.» Мирэм взглядом оценила его выбор.

После паузы он продолжил тоном царедворца: «Она из влиятельной семьи карьерного дипломата. Педагог французского языка в престижном колледже.» Мирэм послушно надела брючный  костюм: «Неужели ничего компрометирующего?»

Мистер Вуд улыбнулся: «Ты попала прямо в точку. Говорят,  завела роман со своим фитнесс-треннером, который родом,  кажется,  из Южно-африканской республики, или Нигерии. Тарзан ростом в два метра! Представляю его в твоей постели!» Мирэм замерла у зеркала: «У нёё французский уклон к африканскому сексу! Она ещё та штучка, оказывается! Я за собой таких талантов не наблюдаю.»

Затем уже подкрашивая губы, подвела итог: «Поехали, мы уже опаздываем. Сбросишь меня в Convention Center и жди звонка.» через двадцать минут, выходя из машины, она протянула Беткору тугую пачку евро. Он удивился: «Это мне? Какого чёрта?»

Мирэм поучительно ответила: «На этом настаивает мой заботливый супруг. Ведь Саймон  думает, что ты волонтёр, готовый за меня в огонь и воду. Считает, что тебе не помешает дополнительный доход.» Би категорически отказался брать плату: «Я не могу продавать своё тело!»

Мирэм неожиданно дала ему оплеуху: «Неужели ты подумал, что я плачу тебе за секс, сукин сын? Я ещё не дошла до такого унижения!» Затем кокетливо-примирительно погладила его ширинку: «Хотя и должна признаться тебе: за этого «малыша»  ты заслуживаешь отдельного бонуса.»

Он попытался чем-то возразить, но она закрыла ему рот: «Бери, пока  даю! Это важная часть «прикрытия» нашего с тобой союза,  милый.» Би был шокирован, но сражён наповал. Теперь уже твёрдо усвоил, что спор с ней может обойтись дороже. Мирэм с удовлетворением заметила про себя: «Надо и его держать на коротком поводке.»

В зале уже все собрались. Её встретили с почестями: Мирэм уже несколько лет была  Президентом Женского Клуба страны. Но сегодня ещё просочились слухи о её участии в прикрытии накротического логова.  Она стала героиней избирательной кампании.   

Со всех сторон сыпались аплодисменты, комплименты и поздравления. Словно выборы в сенат уже состоялись. Под видео и фото-камеры уже по традиции она первой опустила в красную коробку пожертвований чек на солидную сумму.  Супруга госсекретаря Лола Нури шепнула: «Меня попросили об услуге. С тобой хочет познакомиться один из наших новых спонсоров, госпожа Маргарет Каденски.»

Мирэм от неожиданности опешила. Перед ней стояла довольно приятная на вид дама с роскошной улыбкой: «Я так много наслышана . Мой муж просто влюблён в Вас. Все уши прожужжал.» Обменялись, как это принято, любезностями, обнялись. Мисс Каденски шепнула: «Гду Вы покупаете парфюм? Готова купить тайну даже своим телом!» Мирэм сделала вид, что не услышала.

После протокольных церемоний дамы разошлись. Мирэм обратила внимание, что Лола, взяв Маргарет под руку, направилась в сторону комнаты отдыха. Что-то подсказывало Мирэм, что ей тоже следует идти за ними. В просторной комнате с длинным рядом кабин стояла тишина. Мирэм встала перед зеркалом у умывальника, поправляя ресницы. Она удивилась странной тишине: ведь дамы только что вошли сюда буквально перед ней! Куда могли подеваться?

В ту же минуту услышала шёпот, раздавшийся в одной из дальних кабин. Прислушалась: говорили по-французски. Мирэм ещё помнила, чтобы понимать. Дамы договаривались о..любовном свидании. Ясно слышались звуки поцелуев. Маргарет звучала, как доминант: «Хорошо, дорогая. На всю ночь, так на всю ночь! Я сама тоже держусь из последних сил."

Голос Лолы звучал ревниво: "Все  вокруг только и говорят о твоей связи с каким-то нигерийцем!" Ответ прозвучал для Мирэм несколько неожиданно: "Во-первых, он из Танзании. А во-вторых, мне нужна ширма, чтобы скрыть наши частые встречи.  Для Роберта я лучше пересплю с танзанийцем, чем буду любить женщину. Он просто дико ревнует меня к тебе!"

Мирэм хотела бы дослушать беседу, но зазвонил предательский мобильник. Она быстро выскочила из комнаты отдыха.  Даже не взглянув на номер ответила звонившему: «Мисс Мэйсон слушает.» Голос звонившего подкосил ей колени: это был доктор Каденски: «Простите, что беспокою в такой поздний час. Но думаю, Вам будет интересно узнать о результатах анализа Вашего мужа.»

Мирэм прислонилась к стене, чтоб перевести дыхание от волнения. Затем постаралась звучать, как можно спокойнее: «Неужели всё так плохо, Роберт?» Но услышала лёгкую усмешку: «Нет-нет, Мирэм. Вовсе нет. Просто, думаю, ему необходимо удалить простату, которая быстро разрастается. Хотя  она и не злокачественная.»

Мирэм попыталась сформулировать вопрос более прилично: «А сможет ли он после удаления... заниматься....любовью» Он сразу отрубил, как топором: «Не сразу. Месяца через 2-3, не раньше. Но Вам надо знать другое: ваш секс с ним будет уже....без спермы.» Наступила пауза. Мирэм постепнно приходила в себя.

Наконец, она решила подшутить: «То есть Вы хотите сказать, что мне придётся есть домашний стейк без... соуса?»  Каденскому понравилось сравнение: «Более того: это уже и стейком можно называть условно.»

Мирэм почувствовала, что ей уже трудно сдержать похоть: «Ну что ж! Кому-то придётся взять на себя ответственность за нарушение моей сексуальной жизни.»  И услышала то, что хотела услышать: «Я бы мечтал об этом!» Мирэм томно прошептала: "Ради Христа, только не дома. В отеле. Скинь адрес и жди меня."


Глава 17.

ЗОВ КРОВИ.
 
Она не стала звонить Би,  решила вызвать Lyft, уже знакомого водителя. Рашид подьехал через несколько минут. Он занёс адрес в навигатор и предупредил: «Будем на месте через минут сорок.» Мирэм вдруг оглянулась на заднее стекло: «Ты не мог бы сделать пару кругов, мне кажется к нам сели на хвост.»

Первым делом заподозрила Стивена, юного художника: он надеялся на ещё один сеанс с «венерой». Но Мирэм была с ним категорична: «Дважды в одну и ту же реку не входят!»  Между тем серый Valkswagen продолжал следовать за ними. Мирэм попросила сбавить скорость. Преследователь проскочил так быстро, что лица водителя невозможно было разглядеть. Мирэм показалось, что это была женщина.

Рашид оказался смышлённым профессионалом: совершил несколько  виражей, проехал на красный свет и только потом с уверенностью заявил: «Чисто. Можем продолжить?» Мирэм поблагодарила: «Спасибо, надеюсь, ты прав....могу я звать тебя Рашид?» Он добродушно улыбнулся: «Разумеется, мэм. Всегда к Вашим услугам.»

В престижном жилом массиве по обе стороны был обширный квартал частных вилл. Рашид остановился возле открытых ворот дорогого двухэтажного особняка: «Мне нельзя вьезжать в частную собственность. Вы уверены, что Вас ждать нет необходимости, мэм?»

В его голосе звучала обеспокоенность, ибо уже стемнело. Мирэм оценила заботу и оставила более чем щедрые чаевые: «Я позвоню, если понадобишься. Спасибо, Рашид.» Увидев сотенную купюру, Рашид растерялся: «Но у меня нет размена, мэм..» Она улыбнулась: «Может как-нибудь расчитаешься: мир тесен.»

Из темноты появился доктор Каденски. Он был одет по-домашнему просто: «Эту виллу я приобрёл месяц  назад. Никто кроме Вас сюда ещё не ступал ногой.» Она с усмешкой спросила: «Даже Маргарет?» Он удивлённо спросил: «Вы с ней знакомы?» Мирэм почувствовала в его голосе сконфуженность: «Довелось. Вам неловко?» Каденски театрально пожал плечами: «Абсолютно нет. Просто, у нас с женой....сложные взаимоотношения.»

В гостиной был полумрак, она освещалась лишь горящим камином. Он пригласил Мирэм на диван: «Могу предложить виски, вино или назовите Ваш любимый коктейль?» Она растегнула пиджак: «Уже почти одиннадцать ночи. Я бы предпочла ...Ваш чай с лимоном.»

Ему польстило. По дороге на кухню спросил: «Запомнили аромат?» Она встала и проследовала за ним. Он услышал её голос у своей шеи: «Перестань «выкать». Лучше поделись со мной тайной рецепта особого приготовления чая.»

Он включил чайник, засыпал сухой чай: «Я служил в морской пехоте в Ираке. Одна арабка научила меня заваривать чай, как мы завариваем кофе.» И тут же почувствовал её руку на своём паху: «Ох уже эти арабки! Они мастерицы заваривать ...белых мужчин. У моего мужа был такой же опыт в египетской клинике.»

Он повернулся к ней лицом и услышал её шёпот: «А мне не терпится вкусить...твою «заварку». Нельзя ли... чуть ускорить процесс?» Его «шалун» уже был в плену её рук, когда их губы соединились в поцелуе. Он языком проник так глубоко, что Мирэм чуть не задохнулась.  Сжал её ягодицы с такой жадностью, будто лишал их целомудрия.

Она медленно опустилась на колени. Он издал стон, который говорит о высшей степени наслаждения. «Шалунишка» быстро превращался с развратного «самца» Он еле умещался в её горячих губах. Но она даже не думала выпускать его на волю.

Её ногти вонзились в его ягодицы и оставили кровавые следы.  Не довольствуясь этим, она чуть прикусила его мошонку: «Ты меня свёл с ума ароматным.... баритоном. Интересно, чем ещё ты собираешься обесчестить моё позднее целомудрие ?»

Роберт почувствовал прилив уверенности и необычной силы. Он с легкостью приподнял и усадил её на мраморный стол между раковиной и плитой. От прохлады Мирэм вскрикнула. Мысленно пожалела, что на ней брючный костюм: «Чёрт бы побрал этого идиота Би! Лучше б я была в юбке!»  Но не успела домыслить: он ловко растегнул замок и спустил с неё брюки вместе с колготками и бельём. Было слышно, как новенькие трусики разошлись по швам!

Откинулась назад, сложив ноги на его плечах. Первое же прикосновение кончика  языка взбесило нетерпеливый «женский мозжечок». Роберт словно наслаждался её стонами, профессионально исследуя малые губки и проникая всё  глубже и глубже. После глубокого оргазма Мирэм больше не смогла удержаться: «Хочу в постель....И к чёрту арабский чай!»

Он нёс её на своих руках на второй этаж, даже не издав звука. Правда, с небольшой одышкой. Раздевал с такой заботливостью, будто имел дело с несовершеннолетней девочкой. Лёжа голой и чуть прикрывшись, Мирэм не сводила глаз пока он снимал с себя брюки. Взгляд остановился на его «клинке». Она была  впечатлена: он по-прежнему стремился в бой.  Она устремила взгляд в его глаза и вынесла вердикт: «Хочу овладеть этим.... сокровищем!»

Они оба были так голодны, что через час с небольшим, лёжа валетом, во второй раз взорвались  накопившимся вулканом. Он заснул тут же, как подросток после своей первой мастурбации. Ей, напротив, не спалось. Она всё ещё не утолила голод, словно осталась без главного блюда. Она, разумеется утолила жажду. Но не напилась.

Накинула на себя его сорочку и сошла с постели. Справа с ночного столика на неё смотрела чья-то фотография. Мирэм взяла в руки и осветила телефоном . Из дорогой рамы на неё смотрела довольно пожилая и обоятельная женщина. Благородная седина, величественная осанка, взгляд империатрицы. Но самое главное: она,  как две капли воды, была похожа на.... Мирэм. Та же родинка на нижней части подбородка.

Положив фото на место, Мирэм задумалась. Это не могло быть случайным совпадением. Ибо она прекрасно помнила воспоминание бабушки, которая часто упоминала: «Барбара родила близняшек, но в живых осталась лишь Мирэм.» Но судя по всему бабушка ошиблась: мать умерла при родах, а детей разделили.

И эта женщина несомненно была матерью Роберта, то есть родным племянником Мирэм. "Неужели он трахал, видя во мне...свою собственную мать?" Мирэм стала нервозно одеваться, моля Бога, чтобы Роберт не проснулся. Посмотрела на часы: было уже два часа тридцать минут утра.

Первое что пришло в голову, это номер телефона  водителя Lyft: «Рашид, милый, ты ещё на работе? Это твоя ночная пассажирка, Мирэм. Забери меня, как можно скорее!» Она сбежала так быстро, что даже не подумала о разорванном белье, лежащем на полу кухни. Слегка продрогла от ночной прохлады. Но издали увидела горящие фары, ожидающие её.

Когда садилась в тёплый салон, её острый взгляд заметил серый Valkswagen с потушенными фарами, припаркованный у соседнего особняка.

Глава 18.

ЦЕНА ОШИБКИ.

Утро было пасмурным, дул прохладный октябрьский ветер. Мирэм вышла за дверь и неудачно нагнулась к порогу, где лежали свежие газеты. Порыв ветра до неприличия высоко задрал подол её лёгкого домашнего халата, обнажив голый зад. Она заметила почтальона Игнасио слишком поздно. Он как раз переходил дорогу в сторону её почтового ящика. На его лице было написано восхищение. Они улыбнулись друг другу.

Он нёс пачку корреспонденций: «С добрым утром, мисс Мэйсон. Вы как раз вовремя.» Он протянул ей почту вместе с небольшой коробкой. Судя по адресу, она была из Египта, и это сразу заинтересовало Мирэм. Поблагодарив Игнасио, она поспешила в дом. Обратный адрес был ей незнаком. Но зато фамилия отправителя говорила о многом: «Амаль Хусейн из Шарм-эш-Шейха».

Мирэм уже почти не сомневалась в том, что в маленькой коробке содержится большая информация. Внутри оказался всего лишь один предмет, но зато какой важности! Это был USB, который обычно именуют «флешкой». Она была обёрнута в красочную бумагу с нарисованными от руки сердечками. Мирэм сразу поняла, какого рода она получила сообщение.

На экране компьютера появилась знакомая обстановка: это была ванная комната в её номере отеля в Шарм-эш-Шейхе. Судя по всему, камер было установлено несколько. В то время, как Мирэм мылась в ванной, вторая икона показывала гостиную.

Вскоре открылась дверь и в гостиную вошёл главный герой-любовник, кардиолог Фархад Дерья. Это был эпизод, в котором Мирэм неловко обнажилась, принимая из его рук тот самый кулон, который она потеряла в его машине.

Затем поплыли кадры, где Мирэм одевалась в спальне, а доктор лицезрел из гостиной. И на этом запись прерывалась. Мирэм прикусила палец: «Так-так! А где же запись той бурной ночи после ужина?» Вывод напрашивался сам по себе: Амаль, как самая обычная торговка, держала настоящий сюрприз для коммерческих переговоров. «Сучка!» - невольно вырвалось у Мирэм, и она взялась за телефон.

В клинике долго не отвечали. Наконец, раздался голос девушки: «Кардиологическая клиника, чем могу помочь?» Мирэм попросила к телефону госпожу Хусейн. На том конце попросили уточнить: «Вы имеете ввиду ассистента доктора Дерья?» Мирэм поняла, что «сучка» получила повышение: «Разумеется, Амаль Хусейн.» В телефоне послышались характерные щелчки и спустя секунду их соединили.

Амаль словно ждала этого звонка: «Как поживаете, мисс Мэйсон? Рада Вас слышать. С интересом жду, когда станете сенатором. Хочу первой поздравить Вас.» Это был самый откровенный намёк. И далее: «Мне очень жаль, что Саймон вновь оказался в клинике. Нам звонили, чтобы получить информацию.»

Мирэм выдержала паузу, а затем постаралась показаться крайне вежливой: «Уверена в Вашей симпатии ко мне, дорогая Амаль. Но давайте сразу перейдём к делу. Как любит повторять наш Президент, «любая сделка имеет свою цену». Какова цена той операции, которую так успешно провёл наш любимый доктор Дерья?»

Раздался лёгкий смешок: Амаль по достоинству оценила закодированный юмор. Было слышно, как она начала стучать по клавишам компьютера. И сразу сообщила: «Финансовый сайт, которому я полностью доверяю, оценивает ваше состояние в пять миллионов долларов, как минимум.»

Мирэм не стала спорить: «У ваших экспертов несколько устаревшая информация, но Вы близки к истине. Каков мой ущерб?» Амаль ответила просто, как мать четверых детей, которых надо поставить на ноги: «Двести тысяч. И это по-божески.»

Наступила пауза. Затем Мирэм любезно поддержала: «Вы опять правы, и я соглашусь. Но при условии: Вы лично привезёте мне флешку вместе  с гарантиями того, что второй копии не будет.» Амаль задумалась, а затем подтвердила: «Это будет Вам стоить дополнительно.» Мирэм сама подняла цену: «Четверть миллиона будет достаточно, думаю.»

Спустя два дня Мирэм встречала гостью из Египта в терминале D аэропорта в Хьюстоне. На платном паркинге её поджидал пожилой мужчина с седой бородой и в тёмных очках. Было невозможно узнать в нём того самого Рашида из Исфагана, который подрабатывал водителем Lyft. И машина, за рулём которого сидел Рашид, была стоимостью гораздо выше: это был чёрный Cadillac Suv без номерных знаков, лишь с надписью Limo.

Дамы обнялись, как две старые приятельницы, и направились к стоянке. Рашид вежливо открыл двери и помог дамам сесть. Как только машина отьехала, Мирэм открыла сумочку и вручила гостье чек на обговоренную сумму.

Амаль повертела чек в руках и покачала головой: «Я бы предпочла наличными.» Мирэм с улыбкой кивнула головой: «Я предусмотрела и такой вариант. Переночуйте в отеле, и завтра мой помощник доставит Вам наличными. Ему же и передадите запись.» Затем вспомнила: "А как насчёт гарантий?" Амаль улыбнулась: "Я привезла не только Ваши записи с Фархадом. Взамен Вы получите в качестве гарантии...мои записи с ним."

Мирэм осталась довольна и обратилась к водителю: «Мистер Мусави, я выйду у ресторана Taste of Texas. Меня ждёт деловая встреча. Отвезите мою гостью в отель, и затем возвращайтесь.» Они попрощались, слегка коснувшись щёк. Амаль не могла удержаться: «Всегда хотела спросить Вас, где Вы покупаете свой парфюм?» Мирэм поблагодарила за комплимент и добавила: «Это тайна стоимостью в четверть милиона, дорогая.»

Утром, как обычно, включив кофейник, Мирэм открыла новости на своём айфоне. Бегущая строка сообщала, что вчера около часу ночи в районе Кэти в свалке с мусором обнаружено тело иностранки в возрасте примерно около сорока лет. В сумке обнаружена записка на арабском: «Ты нарушила заветы Пророка!» Вслед за этим раздался телефонный звонок. Мирэм была особенно приветливой: «Знаю, знаю. Жду тебя в полночь. Но через калитку, так чтобы соседи не видели. Ты просто чудо, Рашид.»

 Глава 19.

ПРЕЗИДЕНТ

Операция по удалению простаты у Саймона продолжалась уже почти три с половиной часа. Мирэм сидела в комнате визитёров и смотрела  матч между Нью-Йорк Джетс и Питсбург Стилерз. Пыталась отвлечься от дурных мыслей, которые преследовали её после утреннего телефонного разговора с водителем Lyft Рашидом.

Его фамильярный тон ясно давал понять, что турок иранского происхождения мнит себя хозяином положения. На просьбу быть осторожным, когда в полночь нанесёт ей визит, Рашид усмехнулся: «Мне кажется, наши с тобой особые теперь отношения, позволяют мне быть твоим почётным гостем в любое время суток.»

Мирэм нервно посмотрела на часы, торопя время. Нервы были на пределе. Беткор принёс пару чашек кофе и попытался ей помочь: «Футбольный матч вряд ли поможет развеяться. Может, переключим на политику?»

В Белом доме шла прессконференция. Президенту задали вопрос о предстоящих дополнительных выборах в Сенат. Он с присущим ему юмором вдруг на всю страну заявил: «Мои симпатии целиком на стороне неизменно очаровательной Мирэм Мэйсон.» Журналист спросил: «Можно ли считать, что вы официально поддерживаете её кандидатуру?» Президент поставил точку: «Мне кажется, её победа очевидна!»

Беткор подскочил на ноги и обнял Мирэм: «Поздравляю, дорогая! Считай, что ты в Сенате!» В ту же минуту открылась дверь и вошли двое врачей, облачённых в операционные халаты.

Один из них, доктор Каденски, выглядел понурым. Второй быстрым шагом подошёл к Мирэм: «Я доктор Спендер, был консультантом при операции, которую только что завершил мой коллега Каденски. Могу ли я поговорить с Вами, мисс Мэйсон, приватно относительно результатов?» Мирэм почувствовала, что ноги её не держат: «Нельзя ли поговорить здесь?» Затем повернулась к Беткору: «Подожди меня в машине, пожалуйста.»

Доктор Каденски не хотел смотреть в её сторону и стоял, скрестив руки. Мирэм поняла, что Роберт не в состоянии беседовать с ней после той ночи. Доктор Спендер присел поближе к ней: «Операция завершилась, опухоль удалена, анализ показал, что она была всё-таки доброкачественной. Это хорошие новости.» Он взял её за руку и продолжил: «Но есть и плохая: у Вашего супруга, по всей вероятности, появится эректильная дисфункция.»

Наступила пауза. Мирэм смотрела на хирурга вопросительным взглядом: «Не могли бы Вы прояснить, что это значит?» Ответ был малоутешительным: «Это значит, что Ваш супруг не сможет достигать эрекции для полноценного полового акта.» Мирэм почувствовала, что начинает истерить: «То есть, Вы хотите мне сказать, что мой муж стал импотентом?»

Профессор молча кивнул головой. Мирэм сначала растерялась, а потом обернулась в сторону Роберта. Тот стоял спиной к ней и лицом к широкому окну. Иначе говоря, полностью игнорировал Мирэм. Она громко спросила Спендера: «Допускаете ли Вы, что эта самая дисфункция - результат хирургической ошибки?»

Доктор Спендер замялся: «Я не смею это утверждать. Нам необходимо время, чтобы исследовать весь процесс операции. Вот, доктор Каденски не даст мне соврать...ведь я всего лишь консультировал.» Мирэм услышала чей-то стук в дверь. Роберт будто ждал этот стук: «Войдите.» В дверях стояла стройная пожилая женщина в чёрном платье и шляпе. Но даже шляпа не могла скрыть от Мирэм знакомые черты лица: это была её сестра-близнец, которую мог бы принять за Мирэм даже собственный сын.

Доктор Спендер удивлённо разглядывал то Мирэм, то вошедшую даму и никак не мог сообразить, что говорят в таких случаях. Помогла дама: «Господа, не могли бы вы оставить нас наедине. Нам с сестрой есть, о чём поговорить.» Когда мужчины вышли, первой заговорила Мирэм: «Как ты нашла меня, и почему только сейчас, спустя три четверти века?»

Дама пригласила присесть: «Это долгий разговор, и мне кажется, тебе сейчас не до длинных историй. Я давно слежу за тобой, потому что ты у нас на виду, публичная личность. Но я редко бываю в Америке. Живу и гастролирую по Европе, я довольно известный в мире музыки виоленчелист. Может слышала: Ирэн Берн? Но это не столь важно. Неделю назад Роберт мне сообщил о тебе. Но я не собиралась через столько лет знакомиться с тобой. Если бы не инцест, который ты совершила.»

Мирэм вспыхнула, как спичка: «Да как ты смеешь предьявлять мне обвинения? У тебя нет никаких оснований для этого!» Ирэн открыла элегантную сумочку и швырнула что-то ей в лицо. Мирэм узнала разорванное бельё, брошенное на кухне виллы Роберта. Ирэн встала и направилась в сторону двери: «Ты позволила Роберту то, чего он безнадёжно добивался от меня!»

Когда Мирэм села в машину с Беткором за рулём, она поняла, кто сидел в сером Volkswagen в ту злополучную ночь!  Она посмотрела на время: оставалось час с небольшим до полуночи, или до неприятного визита обнаглевшего Рашида. Мирэм поискала и нашла в сумке нужную визитную карту. На том конце ответил знакомый мужской голос: «Всегда приятно получать звонки от будущего сенатора. Слушаю Вас, Мирэм.»

Рашид заправил бензином полный бак и взял путь в сторону дома супругов Мэйсон. Спустя минут пятнадцать он заметил разноцветные огни полицейской машины, а через секунду характерные сигнальные гудки, требующие от него остановиться.

К окошку подошёл солидный представитель власти, но это был не полицейский: «Заместитель Комиссара Иммиграционной службы Патрик Гастер. Прошу предьявить Ваши документы.» Рашид почувствовал, что его остановили не за превышение скорости.

Прочитав его имя и фамилию на водительском удостоверении, старший офицер USCIS велел выйти из машины и сложить руки на капот: «По нашим сведениям, срок Вашей гостевой визы истёк в позапрошлом году».

Когда Рашида привезли в полицейский участок, он попросил сделать один важный звонок: «Мне нужно позвонить жене, чтобы она меня не ждала.» Молодая беременная полицейская в ранге сержанта проводила его к телефону автомату: «Этот звонок будет бесплатным.»

Рашид услышал знакомый голос: «Мирэм, они хотят депортировать меня в Тегеран, где меня ждёт виселица!» Мирэм ответила предельно понятно: «Есть ошибки, которые не прощают, Рашид. Но не переживай, я позабочусь о твоей американской жене.»

Канал Fox News повторял дневной репортаж из Белого дома. Мирэм нажала на паузу, когда на экране крупным планом красовался Президент Донни Купер. Мирэм вспомнила, что они с ним как-то виделись на вечеринке, когда он даже не планировал заниматься политикой. Он пригласил её на танец, она извинилась и пошла танцевать с Саймоном. «Чёрт бы меня побрал!»- подумала и выключила телевизор.

 Глава 20.

ПОТЕРЯ.

Доктор Спендер начал издалека: «Даже в Римской империи встречались долгожители, которые наслаждались жизнью до ста лет, не имея возможностей удовлетворять свои нужды.»  Саймон слушал его, не понимая к чему он клонит: «Меня мало интересуют любовные интриги древности. Расскажите лучше, чем закончилась операция.»

Когда он услышал вердикт, он отвернулся в сторону фотографии на его тумбочке. Это была Мирэм на своём сорокалетнем юбилее. Эту фотку он носил с собой повсюду. Она лежала и возле кровати в бунгало в Египте. Там, где она изменяла ему с его лучшим другом Лико. Среди множества различных снимков, сделанных за полвека брака, на этой фотке Мирэм смотрела на него влюблёнными глазами.

Теперь всему наступает конец. На его глазах появились слёзы. Он тихо попросил доктора Спендера оставить его одного: «Мне нужно время, чтобы оценить ситуацию.» Доктор понял, что никакие беседы сейчас не помогут: «Я вернусь к Вам попозже. И мы обсудим возможные альтернативы.»

Уже когда доктор был у дверей палаты, Саймон спросил: «Вы сообщили свой вердикт моей супруге?» Спендер кивнул головой: «Мы были просто обязаны поставить её в известность. Это самым непосредственным образом касается и её супружеских прав.»

Подождав пока закроется дверь, Саймон нащупал мобильный телефон, лежащий на тумбочке. Пришлось долго ждать, прежде чем ответили. Это был Лико: «Я думал, что между нами всё кончено. А ты продолжаешь мне звонить. Я уже давно забыл о проклятом ноутбуке. Можешь оставить его себе в память о ....» Он запнулся.

Голос Саймона зазвучал так тоскливо, что Лико пришлось изменить свой тон: «Я уже простил вас обоих. Во всём этом есть доля и моей вины. Но я звоню тебе совсем по другому поводу. Мне нужна твоя помощь. Помощь лучшего друга.»

Лико понял всю серьёзность положения и спросил уже другим голосом: «Что произошло? У тебя нашли рак? Не переживай. Теперь научились с этим бороться. Есть множество добрых примеров!»  Ответ его удивил: «Нечто хуже, Лико. Я теперь полный импотент. И мне незачем возвращаться домой. Ты должен прилететь ко мне с пистолетом, который я держу в бунгало, в сейфе.» Лико тут же отрубил: «Я никогда не сделаю этого! Мирэм тебя любит, слышишь! Она будет заботиться о тебе!»

Саймон решил больше не продолжать, ибо понял: Лико не даст ему покончить с собой. Он отключил и швырнул телефон о противоположную стену. Аппарат расыпался на несколько частей. За окном уже стемнело.

Саймон хотел встать, но почувствовал удушье и боль в груди. Дышать стало трудно. Не было сил нажать на кнопку вызова медсестры. Он почувствовал, что теряет связь с реальностью. Последней его мыслью было любопытство: «Интересно, чем сейчас занимается Мирэм?»

К семи часам вечера Мирэм и Беткор успели принять душ.  Совместное купание, как всегда затянулось на целый час. Он был особенно активен после большой паузы в их отношениях. Мирэм и сама, если честно, полностью расслаблялась только с Беткором.  Получив от него всё, что было ей нужно, она выскочила и накинула на себя халат: «С меня хватит!»

Чувствуя приближение голода, прошла на кухню и на ходу спросила: «Ты ужинать будешь? Я лично планирую сейчас ехать к Саймону.» Беткор отказался: «Я бы с удовольствием пошалил бы с тобой в постели вместо ужина. Но оставим это на ночь. Ведь завтра суббота, и ты можешь позволить себе  поспать допоздна.»

Мирэм возмутилась: «Неужели тебе мало было шалостей в ванной? Ты становишься просто неугомонным. Тебя легче прогнать, чем удовлетворять. Эту ночь я буду спать одна. После клиники привезёшь меня домой, и катись на все четыре стороны!»

 Откусив свой традиционный сандвич с ветчиной и сыром, выпив глоток вина, она включила телевизор. Среди последних новостей прозвучало сообщение о «неблагополучном состоянии здоровья Государственного Секретаря Конрада Кочински. Врачи подозревают тяжёлую форму пневмонии».

В ту же минуту раздался телефонный звонок. Милый женский голос сообщил: «С Вами говорит дежурный реаниматолог доктор Элизабет Чавес. Вашему мужу стало плохо примерно час назад. Ему была оказана вся необходимая  клиническая помощь. Но наши усилия не привели к успеху. Мне искренне жаль, мисс Мэйсон, сообщить Вам, но  мы зафиксировали физическую смерть от остановки сердца пятнадцать минут назад. Примите наши соболезнования.»

Глава 21.

АББАТ.

Отпевание проходило по всем правилам в католической Церкви Святой Моники. Покойный был крещён здесь и принадлежал к узкому кругу наиболее приближённых прихожан. Гроб установили таким образом, чтобы друзья и близкие могли обойти для прощания.

Мирэм, одетая в черное, приехала одной из первых. Её встретил молодой священник в сане аббата: «Мои соболезнования, мисс Мэйсон. Позвольте проводить Вас в келью, чтобы Вы могли помолиться в тишине, прежде чем начнут подходить приглашённые. Можете меня звать отец Альберто, я глава мужского монастыря Святого Антонио.»

Они вошли в небольшое помещение и встали на колени перед алтарём. Отец Альберто был молодым человеком примерно тридцати или чуть больше лет. Его лицо украшала аккуратная бородка, длинные локоны были сложены на макушке и прикрыты капюшоном. Он начал читать мессу Dies Irae, с молением за душу усопшего Саймона. Его голос отдавался в ушах Мирэм, как приятная мелодия в исполнении мужского хора.

Месса была короткой и отец Альберто перекрестил Мирэм, благословив её. Его пальцы слегка коснулись темной вуали и Мирэм встретилась с ним взглядом. В его глазах горело какое-то пламя, и Мирэм даже испугалась. Она быстро выскочила из кельи и направилась к изголовью гроба. Подоспевший отец Альберто принёс с собой стул и помог ей сесть.

На лице усопшего было выражение успокоения, и Мирэм почувствовала, что её начинают давить слёзы. Чья-то рука протянула ей салфетки. Это была её сестра-близнец  Ирэн: «Сочувствую твоему горю. Знаю, как это тяжело. Сама похоронила отца Роберта в прошлом году. Прости меня, если чем-то тебя обидела.»

Мирэм лишь кивнула головой. Попрощавшись с Саймоном, Ирэн прошла на первый ряд и села радом с сыном. Роберт никак не мог решиться подойти к гробу. Ирэн что-то шепнула ему, и только после этого он направился в сторону Мирэм. Она  всем своим существом  ощутила его приближение. Аромат его одеколона воссоздал в её памяти все детали той безумной ночи, которую они провели вместе.

Её плоть отдалась дрожью,когда она услышала его голос: «Знаю, что тебе небезразлично знать: я уволился из клиники, и решил пока заняться лишь консультациями.» Мирэм нашла в себе решительность: «Верное решение. Тебе консультации удаются гораздо лучше!» Их взгляды встретились, как два клинка, и оба поняли двусмысленность её фразы.

Он несколько осмелел и добавил:  « Мы в процессе развода с Маргарет. И очень скоро я буду совершенно свободен. Готов искупить свою вину перед тобой. И понести любое наказания.»  Мирэм почувствовала на себе чей-то взгляд. Это были напряжённые глаза Ирэн, направленные на них. Было видно, что она следит за их беседой, пытаясь читать по губам. И это был взгляд... ревнивой женщины!

Мирэм посмотрела на Роберта и медленно покачала головой: «Мне кажется, теперь твоя мать и сама готова...к твоим консультациям.» Роберт смущённо вернулся к своей матери, даже забыв попрощаться с покойником. Когда сел рядом с матерью, Ирэн демонстративно положила свою руку на его ногу.

Вскоре в ритуальный зал вошёл архиепископ отец Мэтью. В зале воцарилась тишина. Он в привычной манере  приступил к Заупокойной Мессе.  Ирэн пригнулась к уху сына. Причём, взгляд был направлен в сторону сестры, а губы шептали нечто непристойное. Роберт покраснел до ушей, улыбнулся и крепко сжал руку матери.

Месса почти подходила к концу, и Мирэм мыслями была с Саймоном, когда к ней подошёл отец Альберто: «Простите меня, мэм. Но Вас срочно ждут у телефона.» И добавил шёпотом: «Кажется, из Вашингтона.» Мирэм оглянулась на архиепископа. Тот, продолжая мессу, кивнул ей головой. Мирэм показалось, что он о чём-то предупреждён.

Пройдя вслед за аббатом в отдельное помещение, похожее на офис архиепископа, Мирэм неожиданно услышала в телефонной трубке незнакомый женский голос: «Мои соболезнования, мисс Мэйсон. Сейчас с Вами будет говорить господин Президент.»

У Мирэм подкосились колени. Она уже почти согнулась, когда отец Альберто сумел вовремя её удержать. Его крепкие ладони обхватили её за ягодицы с двух сторон, словно клещи. Мирэм почувствовала позывы в мочевом пузыре.

Она едва успела облокотиться на стол, выставив попу, как услышала собственный голос: «Надеюсь, я не слишком тяжёлая ноша для Вас, отец Альберто.» Его руки ещё крепче схватили её за бёдра: «Господь вознаградил меня, мисс Мэйсон, Вы не тяжелее, чем божье повеление.»  Мирэм подарила ему одну из своих чарующих улыбок. И в ту же минуту услышала голос Президента из Овального кабинета.

Он звучал раскатисто, с эхом и предельно дружески: «Дорогая Мирэм, я бы хотел в эти минуты быть рядом с тобой, чтобы поддержать тебя. Но мировые события  не дают мне распоряжаться своим временем. Прими мои самые искренние соболезнования. И знай, ты всегда в моей памяти и моём сердце.»

Отец Альберто вспотел от волнения: он впервые слышал голос главы государства в телефонной трубке. Но теперь он понимал всю важность своей миссии и с удовольствием вдыхал аромат, исходящий от величественной дамы, почти сидящей на его коленях.

Мирэм попыталась достойно ответить: «Господин Президент...» Но тут же была прервана: «Для тебя - просто Донни, милая Мирэм.» Она продолжила с волнением в голосе: «Для меня Ваш звонок из Белого дома - большая честь. Да хранит Вас Господь, Донни.  Передайте мою благодарность  Первой леди, которая прислала чудесные цветы.»

Хотела добавить что-то протокольное, но Президент вновь опередил её: «Знаю, что сейчас тебе не до всего такого, но я всё же планирую пригласить тебя на следующей неделе в Вашингтон. Тут такое дело: пока строго между нами, как ты наверное уже знаешь, тяжело приболел Конрад, и по всей вероятности, уже вряд ли сможет возглавить Госдеп.» После короткой паузы добавил несколько игривым тоном: «Ты догадываешься, какие у меня мысли по поводу следующего Госсекретаря?»

Мирэм почувствовала, что сейчас её падение будет неизбежным и неприличным: она начала опускаться всё  ниже и ниже. И к счастью для себя вдруг оказалась.... на коленях отца Альберто, устроившегося в кресле архиепископа. Что-то очень твёрдое и прыткое пыталось укрепиться между её ягодицами.

Мирэм обернулась и столкнулась лицом к лицу с аббатом. Он смущённо смотрел мимо неё в сторону телефонного аппарата. Она ему улыбнулась  и ответила Президенту: «Не могу поверить своему счастью, Донни. Смогу ли я расплатиться с тобой за столь великую честь?» На другом конце раздался характерный смех: «В этот раз я жду, чтобы ты сама пригласила меня на танец.» Это был довольно откровенный намёк.

Похороны прошли быстро, потому что начал моросить противный дождь. Дождавшись, когда тело Саймона предадут земле, Мирэм в сопровождении отца Альберто направилась к чёрному лимузину. Аббат первым успел помочь безутешной вдове устроиться на заднем сиденьи.

Хотел было закрыть дверь, но рука Мирэм остановила его: «Ваша месса в келье заворожила меня, отец Альберто. Я вдруг подумала: не могли бы Вы отслужить  Missa pro defunctis в память о моём незабвенном муже?» Он расплылся в улыбке: «В любое удобное для Вас время, госпожа Секретарь!» Она приложила палец к губам и протянула ему визитку с: «Жду Вас к ужину, милый аббат!»

 Глава 22.

НЕВИННОСТЬ.

Ближе к пяти вечера Мирэм решила поблагодарить архиепископа Церкви св. Моники  Отца Мэтью: «Я в вечном долгу перед Церковью за блестящую организацию поминальной службы в память о Саймоне. Собираюсь на днях навестить Вас, святой Отец, и как обычно внести свою скромную лепту.»

Глава Церкви знал, насколько велика лепта мисс Мэйсон, и выразил признательность: «Вы и Ваш покойный супруг были и есть одними из самых уважаемых прихожан. Я в своих молитвах всегда поминаю вас обоих.»

Прежде чем, попрощаться, Мирэм добавила: «Мельком обратила внимание на нового служителя в Вашей епархии, кажется, его звать отец Альберто. Я раньше его не видела. Очень милый молодой человек. Он был очень заботлив, мне бы хотелось отблагодарить его за примерное рвение.»

Архиепископ словно ждал этого: «О да, мисс Мэйсон. Вы заметили сокровище в большой массе служителей. Он безусловно находка для нашей Церкви. Всем нам хорошо известны строгости монашеской жизни. Так вот, отец Альберто – это образец целомудрия и невинности. Скажу Вам по секрету: он до сих пор девственен! Это ли не пример повиновения божьему слову?»

Мирэм почувствовала, что в ней просыпается некий дьявол, который буквально толкает её добиться плоти девственника: «Думаю вознаградить его  благотворительным ужином. Как Вы считаете?» Ответ отца Церкви придал ей ещё большую уверенность: «Скромный, смиренный и любящий паству, он был недавно возведён в аббаты при моей помощи. Больше чем уверен, от общения с ним Вы получите истинное наслаждение.»

Теперь Мирэм удостоверилась в благонадёжности задумки. Архиепископ, сам не ведая того, разжёг в ней очередную волну похоти. В ней вновь проснулась та неугомонная самка, которой вечно не хватает свежести постельных ощущений. Она нашла отца Альберто в социальных сетях и не обнаружила ничего порочащего. Его фотографии с верующими беззастенчиво возбуждали воображение Мирэм.

Уже подьезжая к дому, она отправила сообщение на мессенджер: «Мне кажется, наш совместный ужин принесёт благо и успокоение душе моего покойного супруга. Именно поэтому я забронировала скромный столик на двоих в отеле Anatole. Там мой незабвенный Саймон преоднёс мне когда-то обручальное кольцо. Жду Вас в фойе к девяти часам вечера.»

Он приехал аккуратно, минута в минуту. Тёмно-синий костюм сидел на нём, словно на образцовом манекене. Он неловко держал букет лилий, и это говорило ей о том, что ухаживание за дамой для него дело непривычное. Она была в  сиреневом платье с большим вырезом на спине, облегающем её узкую талию и упругие бёдра. Боковой разрез открывал взору изящные ноги в чёрных колготках.

Улыбка на её лице придало отцу Аьберто уверенности: «Я так признателен Вам за приглашение. Не знаю, сумею ли я достойно ответить на Вашу щедрость.» Мирэм по-дружески взяла его под руку и направилась к лифту: «У меня из головы не выходит Ваша волшебная месса. Уверена, что мой Саймон не только услышал Ваши молитвы, но и одобрил бы мою благодарность к Вам.»  Её пальцы крепко сжали его за локоть.

Поднимаясь в лифте на тринадцатый этаж, Мирэм успела внимательно рассмотреть его огромные серо-голубые глаза, природный загар, вызывающий римский нос, тяжёлый подбородок и высокий лоб. Черты лица настолько впечатляли, что Мирэм еле сдерживала желание припасть к его губам там же в кабине. К счастью, лифт был скоростным, и двери открылись прежде, чем она успела претворить похотливые мысли.

Они подошли к к широкому креслу в фойе, которое открывало великолепную панораму на атриум. Она присела и пригласила его к себе: «Я просто обожаю этот отель. И не только за красоту, которую мы с Вами наблюдаем здесь.» Он посмотрел ей в глаза, в ожидании продолжения. Она добавила с ностальгической улыбкой: «Здесь в номере 1321 Саймон лишил меня невинности.»

Отец Альберто раскрыл губы, чтобы выразить своё восхищение. Но её указательный палец прикрыл его губы: «Не надо слов сочувствия. Давайте просто молча подождём, когда нас пригласят к ужину в том самом номере.» Издали появилась девушка в униформе отеля: «Мисс Мэйсон, Ваш президентский номер готов. Ужин находится на столе с подогревом. Дайте нам знать, если понадобится обслуживание.»

Мирэм поднялась и поблагодарила: «Не думаю, что нам понадобится помощь. Мы так проголодались, что сумеем сами друг друга накормить.»

Номер оказался выше всех похвал. Но аромат испанской кухни щекотал ноздри и разжигал аппетит. На большой сковороде дымилась паэлья по-валенсийски, рядом притягивал к себе андалусийский гаспачо, пять различных видов салатов и разлитое по бокалам красное как кровь вино Риоха.

Они уселись рядышком и протянули бокалы навстречу. Мирэм произнесла самый краткий тост в своей жизни: «За этот чудный вечер!» Они пили вино, не отрывая глаз друг от друга. Вытерев губы, отец Альберто подцепил вилкой салат и вложил в губы Мирэм. Его глаза пожирали её губы с неистребимым желанием поцеловать. Она кивнула и взглядом разрешила. Это был роковой поцелуй. Он заставил их обоих тут же забыть про ужин и даже вино.

Они раздевали друг друга не спеша, словно растягивая процес наслаждения. Целуя её в шею, Альберто признался: «Вы должны простить мою неловкость. Дело в том, что Вы первая женщина в моей жизни. И Господь, надеюсь, укажет мне, как доставить Вам удовольствие.» Она взяла его за подбородок: «Неужели это правда, что в монастырях Вам не позволяют близость с женщинами?»

Он грустно кивнул: «Мне хочется этой ночью бросить к Вашим ногам свою мужскую невинность.» Она проникла рукой за его ширинку и сжала достоинство с нетерпеливостью голодной самки: «Зачем же к ногам, милый? Я предпочитаю – между ними.»


Глава 23.

УБН.

Мирэм лежала с прикрытыми веками, пытаясь понять происшедшее с ней. Её тело будто распласталось после группового изнасилования.  Колени болели от длительной опоры на них. Правый сосок был сильно укушен. Спинные мышцы никогда прежде не были в таком напряжении. Покрасневшие ягодицы буквально горели от  нанесённых побоев. На губах и подбородке кожа была стянута от высохшего мужского семени. И в то же самое время, как бы это не выглядело странным,  впервые в жизни она испытывала тотальное удовлетворение плоти.

Из ванной раздавался шум воды: Альберто только что проснулся и теперь омывался после праведных трудов. Перед взором Мирэм медленно прошла вся прошлая ночь. Это были кадры какого-то любительского порнофильма. Она до сих пор не могла поверить тому, что видела своими глазами.

Альберто оказался настоящим сексуальным монстром, которого остерегаются, но и втайне мечтают о таком многие женщины. Особенно те из них, кто кроме «дежурных бутербродов» ничего не пробовали. Да и «бутерброды» не славились свежестью и оригинальностью.

Этот монстр напоминал древнегреческие скульптуры богов. Накаченные шея и плечи, покатая грудь, мускулистый живот и упругие ягодицы приводили  в безумный восторг. Мирэм не могла вспомнить что-либо подобное даже из фильмов, не говоря уже о реальной жизни. Но когда он снял свои трусы, Мирэм была готова ущипнуть свой зад, чтобы проснуться от волшебного сна. Тут никакого сходства с микропенисами у греческих богов!

Его мужское достоинство доставало колена! Заметив её взгляд, Альберто смущённо прикрылся двумя руками, чего не было достаточно. Мирэм уже не могла удержаться.  Буквально приползла к нему, и властно убрала его руки: «Ты не смеешь скрывать от меня это сокровище!» От прикосновения её алчных губ «копьё» стало угрожающе расти. Она откинулась на спину, испепелила его взглядом  и не своим голосом попросила: «Только не сразу, он меня может разорвать!»

Альберто вонзил своё «копьё» настойчиво и бесповоротно. И вслед за этим «молотил» её без отдыха бог знает, сколько времени. Через минут десять Мирэм уже смутно помнила свои ощущения. Ибо с испугом и болью осознала, что Альберто не признаёт ограничений: он вошёл в святая святых, в её анус!

В ушах стоял непрерывный гул, состоящий из самых горячих словосочетаний: Альберто изрыгал какой-то поток восхищения на испанском языке.  Мирэм не понимала значения, но благо, он временами переходил на уличный английский.  И тогда яркая характеритика её задницы, звучавшая из его уст, заставляла Мирэм просить его: «Да, я шлюха! Твоя шлюха! Только делай меня, не смей жалеть. Входи в меня по всякому, но ради Христа, дай ещё раз кончить!».

К пяти часам утра, когда она услышала писк своего телефонного сообщения, она взмолилась: «Выйди на секунду, извращенец! Дай мне хоть пописать. Мой мочевой пузырь сейчас лопнет!» Но это была уловка: она перевела дух под душем, будучи уверенной, что когда вернётся, увидит его уснувшим.

И действительно, войдя в спальню,  услышала его равномерный храп. Подняла с пола телефон: «Скорее всего это был Беткор.»  Но она ошиблась. Это был текст от незнакомого абонента: «Мисс Мэйсон, в интересах собственной безопасности постарайтесь незаметно и под любым предлогом выйти из номера. Майкл Браун, агент УБН.»

Шум воды в ванной прекратился.  Мирэм притворилась спящей. Но из под прикрытых век с жадностью наблюдала за его тяжёло болтающимся, но видимо утомлённым мужским достоинством. Он подошёл к своей одежде, порылся в кармане брюк, достал нечто, похожее на порошок, аккуратно насыпал его на ладонь и одним резким вдохом впустил в ноздрю. Несомненно, это был наркотик.

Мирэм никак не могла вспомнить, кто такой Майкл Браун. Но теперь догадалась, что означает УБН: «управление по борьбе с оборотом наркотиков». Альберто медленно присел на постель, затем буквально рухнул на спину. Через минуты две, когда  он задышал ровно, Мирэм медленно встала, накинула платье на голое тело и на цыпочках пошла к двери.

К счастью, лифт поджидал её с открытыми дверями. Это оказалось не случайным: двери придерживал молодой человек в куртке с надписью «УБН» Он впустил её в лифт и нажал на первый этаж: «С добрым утром, мисс Мэйсон, не беспокойтесь, наш сотрудник отвезёт Вас домой.». Уже у стойки регистратуры Мирэм спросила: «А где же агент Майкл Браун, который отправил мне сообщение?» Молодой человек обьяснил: «Это наш босс, он руководит операцией из штаб-квартиры.»

Мирэм уже садилась в автомашину с включёнными световыми сигналами, как увидела Альберто, которого выводили из здания двое в специальной униформе. Он издали увидел её и с улыбкой помахал ей рукой. Но Мирэм вдруг обратила внимание на предмет, которым Альберто обмотал свою шею. Это были оставленные в ванной её белые трусики.

Глава 24.

ВЗАИМОПОНИМАНИЕ.

После душа дом показался ей особенно пустым  и неуютным. В новостях не было ничего интересного. Абсолютная тишина давила, словно в подземелье. На ночном столике лежала фотография Саймона, сделанная на раскопках в Египте. Он обнимался с Лико. Со своим лучшим другом. С тем самым другом, который сумел овладеть Мирэм на одну ночь. Одну, но зато какую! Этот чёртов грек был искусным мастером кунилингуса: «О, как бы он сейчас был бы к месту, сукин сын!»

 Она открыла ящик стола.  Среди разных предметов, которыми он пользовался, лежал диск. Мирэм знала, что это за диск. Обычно после супружеской близости с Мирэм Саймон любил засыпать под эту мелодию. Это были «Времена года» Антонио Вивальди. Первые же ноты создавали совершенно иную атмосферу.

Рядом лежала флешка USB. Та самая, которую Беткор сохранил для неё. Она легла с той стороны, где любил спать Саймон, и подключила флешку к «таблетке». Сквозь мелодию Вивальди раздавались её стоны. Лико умел сводить её с ума.  Прикрыла веки и уплыла в воспоминания.

Детство запомнилось заботами бабушки. Отца она помнила плохо: он редко бывал дома. И чаще всего с разными женщинами. После кончины матери во время родов, вся её одежда оставалась неприкасаемой. Бабушка сама перекладывала их и строго охраняла. Как-то призналась, что любит принюхиваться к ним: «Вещи до сих пор пахнут Барбарой.»

Уже в старших классах Мирэм любила втайне от бабушки примерять бельё, которое уже считалось старомодным. Однажды зимой в школе её прижал к углу в безлюдном помещении Беткор. Он учился классом старше. Задрав ей юбку, он вдруг замер: «В таких трусах даже моя бабушка не ходит уже!» После этих слов у неё пропала всякая охота к белью матери и к самому Беткору.

Мирэм открыла глаза и вспомнила: «ухажёр»  исчез, как в воду канул, вот уже несколько дней. Его не было даже на похоронах. «Неужели обиделся?» - она действительно в последний раз грубо отчитала: «Никогда не лезь со своими советами, когда тебя не просят!» Именно после этого он перестал появляться и звонить.

Мирэм набрала его телефон. Но он не отвечал. Оставила сообщение. Заставила себя подняться. И тут услышала дверной звонок. В дверях стоял пожилой мужчина лет под пятьдесят с восточным разрезом глаз: «Простите за беспокойство, мисс Мэйсон. Специальный агент УБН Майкл Браун. Вы меня наверное не ждали?»

Мирэм на самом деле была удивлена: «Нет, не ждала. Но бесконечно рада. Самой не хотелось Вас беспокоить. И спасибо, что зашли.» Они прошли в гостиную и Мирэм пригласила сесть в кресло: «Это любимое кресло моего покойного мужа. Кстати, именно на его поминальной службе в Церкви отец Альберто...или даже не знаю, кто он на самом деле...»

Мистер Браун кивнул головой: «Мы довольно давно следим за ним, примерно полгода. Но до вчерашнего дня у нас не было достаточных доказательств его преступлений. Теперь они есть, сразу три свидетеля, готовых дать против него показания.»  Мирэм спросила: «Могу я предложить Вам что-нибудь выпить?» Майкл Браун поблагодарил: «Слишком рано для крепких напитков. Только кофе, если можно.»

Мирэм поднялась со своего кресла немного неловко, и заметила острый взгляд офицера на распахнутом халате. Они улыбнулись друг другу. Мирэм уже из кухни спросила: «Какого рода доказательства? Он наркоторговец?» Мистер Браун подождал пока она вернётся: «Спасибо, мисс Мэйсон. Он главный оптовый поставщик героина и прочей дури по всему Далласу. Двое из свидетелей подтвердят это на суде. Но есть и несовершеннолетняя жертва его сексуального насилия.»

Мирэм чуть не обожглась горячим кофе: «Что Вы? Но этот мерзавец говорил мне о своей....» Офицер с улыбкой поддержал: «Невинности?» Мирэм покраснела: «Поймите меня правильно.. Между нами, слава богу...»

Она запнулась под проницательным взглядом Майкла: «Вы не совершили преступления, предложив отцу Альберто благотворительный ужин.» После паузы снисходительно добавил: «Даже если он и попытался овладеть Вами...Вы чисты перед законом. Вы далеко не первая его жертва. Он обычно пользуется большим успехом у женщин именно, как якобы «девственник» Многих женщин это привлекает. Даже сестра архиепископа не смогла удержаться.»

Мирэм сидела в напряжении и пыталась смотреть на экран телевизора, который не был включён. Будучи воспитанным джентльменом, мистер Браун решил сменить тему: «Потеря супруга всегда тяжелая и невосполнимая утрата. Я и сам вдовец вот уже без малого восемь месяцев. Моя Нэнси сгорела за год: рак лёгких.»

Мирэм оставила чашку с кофе и присела на подлокотник кресла гостя. Её рука сжала его плечо: «Мы так хорошо понимаем друг друга. Позвольте принести Вам свои соболезнования.» Их взгляды встретились. И мистер Браун понял, что уже не скоро покинет этот уютный дом.

Глава 25.

МУЖСКАЯ ОСОБЬ.

Мирэм никогда прежде не целовалась с усатым мужчиной. Правда, очень давно Саймон ещё в молодости попытался отрастить усы. Но Мирэм, ложась с ним в постель, строго предупредила: «Никаких поцелуев, особенно туда, где ты любишь! Я боюсь щекоток!» Наутро она с удовлетворением услышала звук электрической бритвы, раздающийся из ванной: Саймон предпочёл лакомиться «эклером» ниже её пупка.

По своему небольшому пока опыту Мирэм знала, что каждая мужская особь имеет свои характерные особенности. От Майкла исходил аромат некоего сочетания власти и дикости джунглей. То есть, в нём была большая доля гарнизонной вседозволенности и природной беспардонности. Мирэм даже представила его в образе шимпанзе в мундире ефрейтора. И ей как-то понравилось.

Таким образом,  Майкл был первым, кто влез в её губы своей щетиной. Мирэм попыталась оттолкнуть его, но опоздала. Её губы успели возбудиться раньше. И не только губы: похоть охватила всю тазобедренную область. Майкл однозначно умел целоваться. Поцелуй был долгим. И даже слишком долгим. Его пальцы успели ворваться под бельё и крепко ухватиться за всё ещё «израненную» с прошлой ночи ягодицу. Она на секунду вырвалась из усов, чтобы проинструктировать «сержанта»: «Будь нежней, Майкл, я не подозреваемая в наркоторговле! И не надо так спешить, дай мне отдышаться.»

В ответ вторая рука пробралась в чашку бюстгальтера и лично позакомилась с очень чувствительным соском. Сосок, разумеется, не мог достойно защититься и пал крайне возбуждённым. Теперь уже и сама Мирэм была готова к перемирию, но до начала переговоров она перекатилась с подлокотника  кресла на его возбуждённый пах.
 
И тут Майкл неожиданно удивил её своим богатым воображением. Он вдруг воскликнул: «Представляю, какой красавицей ты была в юности. Хотел бы посмотреть твои старые фотки!» Мирэм кокетливо улыбнулась: «Все старые альбомы пылятся наверху, в аттике. А мне так не хочется вставать с твоих крутых яичек! Но если ты настаиваешь...»  Она встала так, чтобы халат распахнулся.

Направляясь к лестнице, ведущей на чердак,  она всем телом чувствовала его взгляд на своей танцущей попе. На повороте между этажами она всё-таки обернулась. Действительно, Майкл стоял внизу и задрав голову, обозревал её любимые трусики сиреневого цвета.

Спускалась вниз уже гораздо медленнее, раскрывая перед его восторженным взором всю полноту картины, вплоть до изящных кружев на своём лобке.  Её глаза излучали теперь не только величественность царицы положения, но и довольно прозрачный намёк на полуготовность к сдаче «крепости». Она села на ковёр, подогнув ноги таким образом, чтобы Майкл выбрал себе наблюдательный «пункт» обзора.

У неё в руках была коллекция фотографий, относящихся к её ранней юности. Передавая ему одну за другой, она с жадностью изучала его реакцию. На многих снимках Мирэм позировала в коротких шортиках, летних маечках и даже открытых купальниках. Часто в кампании своих юных обожателей. Неожиданно она прикрыла рукой фотку и вскрикнула: «О господи! Только не это!»

Майкл тут же успел убрать её руку и схватить чёрно-белый снимок.  На нём Мирэм, стоя перед зеркалом, примеряла новое платье, подарок бабушки. Но при этом её «поймали» на кадр, когда она стояла в длинных маминых панталонах и без бюстгальтера! Майкл не мог оторвать глаза от снимка. Мирэм буквально запищала: «Верни мне, Майкл, прошу тебя! Это запретная зона! Моя лучшая подруга Тиффани сфоткала меня, сучка!»

Майкл протянул фотографию, подсел к ней и заговорчески шепнул: «Могу я взамен спросить тебя кое о чём?» Мирэм напряглась, но согласилась: «Валяй, но верни фотку!» То что она услышала, ввергло её в ступор: «На этом снимке ты уже испытала первые месячные, или ещё нет?» Мирэм вспыхнула: «На такие темы я никогда не делилась даже с мужем, с которым прожили полвека! Как ты можешь?»

Но тут её взгляд упал на руку Майкла: он открыто мастурбировал на её фотку! Это было настолько неожиданно, что Мирэм даже смутилась. Она поняла, что смотрит на процесс не только с любопытством. Ей захотелось даже помочь ему, но она сумела справиться с собой. Не узнала свой собственный голос: «Мне на этом снимке всего тринадцать. И помню, осенью перед следующим днём рождения, я стала взрослой.»

Майкл повалил её на спину, раскрыл халат, зубами спустил бельё и как кровожадный самец впился губами к той самой пещерке любви, которая уже давно решила сдаться.  Вскоре Мирэм уже слышала собственные стоны и руководила его головой, указывая нужное направление.

До спальни дело так и не дошло. Майкл относился к той категории «артиллеристов», которые не только спешат с выбором цели, но и имеют в запасе одно единственное ядро, готовое лишь разжечь вражеский аппетит.

Поднимаясь в ванную, Мирэм всё-таки решила проверить его на твёрдость намерений: «Я иду под душ, тебе нечего мне сказать?» Майкл лежал голый по пояс без признаков жизни. Но нашёл в себе силы произнести: «Мне надо сначала отдышаться.»  В это время зазвонил проклятый телефон.

Мирэм нехотя прошла на кухню, чтобы выяснить, кто ей звонит в три часа после полудня. Это был знакомый по новостям мужской голос: «Добрый день, мисс Мэйсон. Это Питер Листенштайн, глава офиса Президента. Он попросил меня сообщить Вам, что Вас ждут на чартерном рейсе до Вашингтона завтра утром. Ваше назначение предварительно согласовано с сенатским Комитетом по международным вопросам. С нетерпением жду встречи с Вами, госпожа следующий Государственный секретарь.»

Мирэм продолжала держать телефон у своего уха, даже услышав гудки. Она едва успела опереться на спинку стула и буквально рухнула на него.  Сердце билось так, будто  было готово выскочить из груди. После небольшого замешательства, она налила себе виски, опрокинула его залпом и затем повторила. Мозги освободились от напряжения, тело расслабилось.

Уже величественной походкой прошла в гостиную. Майкл теперь сидел в кресле, но с лицом накрытым чем-то ослепительно белым. Мирэм включила свет и только теперь узнала своё бельё, которое она в последний раз видела на шее отца Альберто, когда его вели в наручниках.

Майкл открыл глаза: «Мерзавец Густаво Торро хотел, чтобы я приобщил это к делу в качестве вещественого доказательства. Это никак не влияло на предусмотренный законом срок тюремного заключения. Он просто хотел опорочить тебя на суде, заявив о том, что никакого насилия не было.»

Мирэм хотела было задать вопрос, но Майкл на него ответил: «Я его предупредил: чем меньше он будет болтать, тем больше у него шансов выжить в тюремной камере!»

Глава 26.

ТЕГЕРАН.

Министр информации и национальной безопасности Ирана Исмаил Реза, выпустив пар, откинулся на спинку дивана и похлопал по голой заднице новенького помощника: «Ты бесподобен, машалла Юнис! Присядь и отдохни. А меня ждут важные дела.» Юнис потянулся за брюками, но генерал его остановил: «Нет-нет.Не одевайся. Я скоро вернусь и мы продолжим.»

Юноша всё ещё стеснялся, и поэтому прикрылся пледом. При этом юркие глаза почти подростка услужливо смотрели на подмывающегося в умывальнике генерала. Исмаил Реза поискал глазами свой китель. Юнис вскочил и виляя голым задом, поднёс ему мундир и помог застегнуть пуговицы.

Выйдя из комнаты отдыха в свой просторный офис, министр кивком головы приветствовал главу « американского департамента», полковника Джеваншира Сабухи.  Тот тут же поднялся, отдал честь и взглядом показал на ноутбук, который недавно положил на стол министра: «Вам будет интересно, ага».

«Ну что тут у тебя? –генерал  недовольно буркнул -  У меня слишком много дел и  мало времени, чтобы заниматься ерундой. Лучше бы отправил дело в судебные инстанции. Его надо казнить, а ты копаешься, как будто ищешь бриллиант в дерьме!»

Полковник попытался возразить: «Это не тот случай, ага. Конечно, Рашид Мусави предатель Родины и Ислама. Но одновременно он ценный ключ к Госдепу и даже Белому дому.  Я уверен, он располагает информацией, которая может нанести репутационный ущерб Америке.»

Министр увеличил на экране фотогрфию депортированного из США бывшего уголовника Рашида Мусави: «Напомни-ка мне, за что он был осуждён, когда жил в Исфахане?» Полковник открыл блокнот и полистал его: «Вот, нашёл. За поножовщину. Зарезал  соседа, застав его в постели со своей женой.»

Министр спросил: «И сразу после отсидки сумел выехать в Армению, а оттуда – за океан? Насколько я понимаю, он в Америке так и не смог найти приличную работу и занимался частным извозом. Какую ценность он может для нас представлять?»

Полковник Сабахи встал со своего места и подошёл к столу шефа: «Вы позволите?» И на экране появилась фотография Рашида с пожилой, но чрезвычайно элегантной и красивой женщиной: «Он утверждает, что имел романтические отношения с  американкой по имени Мирэм Мэйсон.»

Генерал Исмаил Реза поднял брови: «А чем она для нас интересна?»  Полковник понизил голос: «Наш московский «Жеребец» сообщил, что она рассматривается в качестве одного из кандидатов на пост Государственного секретаря.»

Министр захлопнул ноутбук и спросил: «Неужели у них были близкие отношения? И что она нашла в этом безработном?» Полковник пожал плечами: «Этих американок не поймёшь. Тем более, что она уже в пожилом возрасте,ей около семидесяти пяти лет!» После небольшой паузы добавил: «Думаю, прежде чем его отправлять на виселицу, мы просто обязаны узнать другие более важные детали их отношений.»

Рашида Мусави привели на очередной допрос уже порядком доведённым до отчаяния. Его правый глаз практически не видел и он тяжело дышал: были сломаны два ребра. Ни одного зуба во рту. Речь была невнятна и прерывиста.  Минут пятнадцать он сидел в ожидании следователя.

Через четверть часа в комнату вошёл высокий и широкоплечий молодой человек в маске. Рашид решил, что его опять будут бить: «Я вам рассказал всё, что знал.» Но человек в маске молчал и явно кого-то ждал.  Дверь снова открылась и двое конвоиров ввели женщину, лицо которой было скрыто под платком.   Конвоиры вышли, посадив женщину на стул напротив Рашида.

Человек в маске подошёл к женщине и приподнял платок, закрывавший лицо. Затем высвободил своё достоинство, сорвал с неё платок, закрыл нос и ввёл свой член в открывшийся рот. Она вскрикнула, и  Рашид сразу узнал свою младшую сестру Пэрвин.  Он попытался встать, но понял, что прикован наручником к стулу: «Не трогай её! Во имя Аллаха, пожалей её честь!»

В ответ молодой человек поднял женщину, пригнул спиной к себе, задрал платье и спустил бельё.  Рашид заорал диким голосом: «Постой! Позови следователя. У меня есть, что рассказать. Отпусти мою сестру!»  Молодой человек нехотя вышел из неё. Женщина с рыданиями опустилась на стул.

Видимо, кто-то внимательно следил за происходящим: через несколько секунд вошёл мужчина в чине полковника: «Я Джеваншир Сабахи. Ты кажется, вспомнил кое-что важное. Я тебя слушаю!» Рашид пробормотал: «Только после того, как моя сестра будет доставлена домой, я сообщу Вам об убийстве, совершённом в Хьюстоне по заказу женщины, которая Вас интересует.»

Чартерный рейс приземлился в аэропорту имени Рональда Рейгана точно в назначенное время. Мирэм встречал солидный мужчина средних лет в костюме цвета хаки и с тросточкой в руке. Это был глава офиса Президента Питер Листенштайн собственной персоной. Его серые глаза ещё издали просверлили Мирэм, спускающуюся по трапу. Она с улыбкой протянула ему руку. Он пожал её, продолжая глазами раздевать: «Добро пожаловать в Вашингтон, мисс Мэйсон.»

Офицеры службы охраны открыли заднюю дверь чёрного Ford SUV. Мирэм оказалась между двумя мужчинами: справа был Питер, а слева офицер охраны. Она спросила: «У меня будет возможность привести себя в порядок перед встречей с Президентом?»  Питер кивнул головой: «Встречи не будет, мисс Мэйсон. Ситуация в корне изменилась. Мы отвезём Вас в отель, где забронирован президентский номер. А через три часа Вам необходимо улететь обратно в Даллас.»

 Глава 27.

СДЕЛКА.

Мирэм удивлённо спросила: «Что могло произойти такого, что господин Президент решил отменить встречу со мной? Неужели появилась угроза третьей мировой войны?» Мистер Листенштейн безусловно знал, на что намекает мисс Мэйсон. У них с Президентом были какие-то особые отношения с молодости. Он выразительно указал взглядом на офицера службы безопасности: «Я бы не сказал, что он отменил встречу. Думаю, она перенесена на более благоприятное время. Причины обьясню Вам в отеле.»   

Когда выехали на скоростную трассу, Листенштайн протянул ей  небольшую «таблетку»: «По всей вероятности, Вы ещё не успели прочесть некоторые новости». На экране светилось лого “Fars News Agency” и дальше шёл текст, переведённый на английский. Мирэм рукой поискала сумку, чтобы найти свои очки, но нечаянно попала на его ширинку. Он многозначительно улыбнулся: «Ваша сумка справа, мисс Мэйсон.»

Заголовок статьи был многообещающим: «Кто убил Амаль Хусейн?»  На фото Мирэм узнала Рашида Мусави и себя. Дальше читать даже не  было необходимости. Мирэм поняла, о чём может идти речь. Её будто окатили холодной водой.

Она повернулась лицом к Листенштайну: «Но расследование этого убийства давно закрыто. Обьявлен розыск на главу египетской клиники Фархада Дерья, на которого работала эта особа. К делу приобщили видеозапись их сексуальных связей. Мало того, паталогоанатом подтвердил, что Амаль Хусейн была беременна.» Мистер Листенштайн не ответил.

В следующую минуту машина вьехала в подземный гараж отеля Waldorf  Astoria. Листенштайн вышел первым и протянул ей руку. Мирэм обратила внимание на то, что его глаза были прикованы к разрезу на платье.

Проводив её до дверей президентского люкса, он извинился: «Мне надо срочно вернуться в Белый дом. Вы успеете привести себя в порядок, а я вернусь не позже, чем через час. Я уже заказал ланч на двоих. Заодно и поговорим о перспективе новости, о которой Вы только что узнали.»

Номер впечатлял с первого же взгляда. Панорамный вид из окон, просторные гостиная, комната для ужина, две спальни и кабинет, джакузи и душевые не могли не вызвать восторга. Мирэм скинула с себя одежду и нырнула в джакузи. После бокала вина решила навести справки о главе администрации Президента.

Самым надёжным рессурсом была супруга губернатора Техаса Элизабет Джейсон. Она была родом из Сан-Франциско, где родился и вырос Листенштайн. Элизабет была счастлива поделиться своими знаниями: «Мы с ним окончили одну и туже школу, я знаю его как облупленного.»

С её слов, мистер Листенштайн родился и вырос в семье эмигрантов из России. Его родители, выходцы из Азербайджана, знали толк в золотых украшениях: отец был ювелиром в третьем поколении. К восьмидесятым годам их скромная ювелирная лавка на Grant avenue в Сан-Франциско вдруг неожиданно превратилась в роскошный и элитный магазин золотых и бриллиантовых изделий. Через год открылись магазины и в других частях города.

Очень скоро стало ясно, кто в этом помог. Известный миллионер Кристофер Шульман, стал опекуном семьи: он безумно влюбился в молодую и очаровательную Цылю Листенштайн. Её муж, Эммануэль не стал сильно возражать против такой тесной опеки. И даже с восторгом воспринял весть о том, что в семье ожидается пополнение. Врачи напрасно пугали мужа его бесплодием.

На этом месте Элизабет загадочно спросила Мирэм: «Ты теперь поняла, кто  биологический отец Питера?»  Мирэм вспомнила: «Теперь я понимаю, кого он мне напоминает! Кристофер Шульман был известным ловеласом!  Но скажи мне пожалуйста, почему Питер в свои сорок девять до сих пор не женат?»

Элизабет взяла паузу. А затем добавила: «Не сорок девять а сорок шесть. Он всего на год младше меня. Ну а что касается женитьбы...Ходят слухи о бисексульности Питера. Он всё ещё в нерешительности, кого предпочитает в постели: мужчину или женщину. Но я слышала, он «обоюдоострый». Сумел взять самое лучшее у своей матери Цыли и своего биологического творца Шульмана. Но утверждать не могу: не пробовала. Может ты мне скажешь после возвращения?»

Мирэм накинула на себя банное полотенце и поспешила к двери: «Он лёгок на помине, дорогая. Твоими устами да мёд пить!» Это был действительно Питер с бутылкой Dalmore возраста начала века. Мирэм взяла из его рук, внимательно рассмотрела: «У Вас губа не дура, мистер Листенштайн. Каждый его глоток стоит целое состояние! Вы пытаетесь меня соблазнить?»

Листенштайн сел в кресло с видом Наполеона, взявшего Париж: «Об этом мечтает каждый уважающий себя мужчина, познакомившийся с Вами. Но предлагаю выпить за Ваш приезд и перейти на «ты». Для тебя я просто Питер.» Мирэм расположилась напротив на диване и подогнула ноги под себя: «Первым делом о главном, Питер. Что ты думаешь по этому поводу?»

Он сделал большой глоток, изящно облизнул губы: «Здесь не поможет дипломатия и политика. Нужна «хирургическая операция» по удалению опухоли. Но для этого мы не можем использовать нашу резидентуру в Иране. Они слишком уязвимы, чтобы стрелять по воробышку.»

Мирэм постучала по дивану, приглашая его пересесть. Он послушно подсел к её коленям. Она коснулась бокалом его подбородка: «Но ты знаешь другой путь, мне кажется. Я готова на всё, чтобы «операция» прошла как можно скорее.»

Его рука коснулась раскрытого халата у груди: «Я помогу тебе. У меня есть надёжный контакт в одной из дружественных нам стран, граничащих с Ираном. Совместно с Израилем ( не без моей помощи) они сумели наладить широкую сеть, в том числе и в Тегеране.» Мирэм взяла его руку и вложила к соску: «Во сколько мне обойдётся их услуга?»

Питер приблизил свои губы и поцеловал её: «Тебе придётся сьездить туда самой. Это слишком деликатная тема для переписки и телефонной связи. За стоимость «операции» не переживай: они мне кое-что должны.» Мирэм растегнула ему ширинку и овладела самым важным предметом переговоров. Питер откинулся назад и сдался без сопротивления. Спустя десять минут был найден лучший в мире компромис.

Ещё даже не застегнув ширинку, Питер с телефоном в руках подошёл к широкому окну. Его голос звучал на каком-то иностранном языке, похожем на турецкий. Закончив разговор, он обнял Мирэм: «Всё в порядке, дорогая. Завтра утром ты вылетаешь в Баку. Тебя там встретят, как королеву. «Операция» будет завершена в течение двух дней.»

 Глава 28.

АПШЕРОН.

После дозаправки в Париже элегантный Embraer Legacy взял курс на Южный Кавказ всего с двумя пассажирами на борту. Пассажирка, укутанная с ног до головы в мусульманский наряд, летела под именем Зейнеп Йылдыз.  К удивлению её соседа, миллионера -предпринимателя из Великобритании, она уже в пятый раз заказала виски со льдом.

Это никак не вязалось в его представлении с хиджабом,  широким платком, закрывающим всё лицо дамы, и тем более с  небольшим Кораном на английском языке, развёрнутом на её столике. Ирландскому католику из Лондона это показалось не только странным, но и подозрительным. Он вновь, уже во второй раз, попытался завязать с ней беседу: «Я мистер Фултон. Но для Вас просто Дуглас. Впервые лечу в эту богом забытую страну с длинным названием. А Вы там уже бывали раньше?»

Туманный взгляд госпожи Йылдыз не оставлял никаких надежд на продолжение диалога. А глаза выражали полное непонимание английского языка.  Поняв бесполезность своих усилий, мистер Фултон углубился в «Справочник по Апшерону для туристов», изданный Министерством иностранных дел ещё в далёком 1938 году.

К счастью,  вскоре за илюминатором показалось море и полуостров, напоминающий клюв доисторической птицы.  Судя по всему, это была уже не Европа. Во всяком случае, не совсем Европа. Точнее, та часть Европы, где  в её задницу впивается острое копьё беспардонной Азии.

Джет стал кружить над безжизненной пустыней, окружённой колючей проволокой. Теряя высоту, он стал приземляться на небольшом военном аэродроме со странным названием «Насосная». Это совершенно не вписывалось в ожидании мистера Фултона. Англичанин начал выражать волнение подошедшей по вызову стюардессе: «Мне кажется, аэропорт имени Гейдара Алиева должен был выглядеть несколько иначе.»

Стюардесса попросила его не беспокоиться: «Мы в 50-ти километрах от международного аэропорта. Здесь выходит наша пассажирка из США. А Вас господин Фултон мы посадим там, куда Вы направляетесь. Там предстоит  пройти пограничный и таможенный контроль.» Мистер Фултон окончательно убедился в том, что его соседку принимают по особому протоколу. Более того: конфиденциально.

Мисс Йылдыз спускалась по трапу предельно осторожно, чтобы не наступить на подол своего длинного платья-абайя. Поднявшийся ветер с песком заставил её прищурить глаза, спрятанные под солнечные очки. Ей навстречу бежал молодой человек в военной униформе: «Добро пожаловать, мисс Йылдыз. Я полковник специальной службы Ягуб Мамед. Мне приказано немедленно доставить Вас в Кабинет министров.» Его английский звучал почти как турецкий.

Прежде чем сесть в пыльный джип, гостья оглянулась: вокруг до горизонта простиралась пустыня, с одним единственным трёхэтажным зданием аэропорта. После Парижа это выглядело довольно мрачно и угрожающе. Она долго и безуспешно пыталась сесть на заднее сиденье, но абайя никак не позволяла ей это сделать. Полковник подскочил вовремя, с лёгкостью поднял её и разместил на пассажирском сиденьи. Его грубые пальцы то ли нечаянно, то ли преднамеренно коснулись упругих ягодиц гостьи.

Дама кивнула ему с благодарностью и решилась спросить: «Нет ли здесь поблизости комнаты отдыха, где я могла бы привести себя в порядок? Вы понимаете, что я имею ввиду?» Но судя по всему познания полковника в английском языке не простирались дальше стамбульского рынка: «Вы будете в Вашем номере примерно через час...» Она покачала головой с чарующей улыбкой: «К этому времени я просто описаюсь в Вашей машине, дорогой лейтенант.»

Полковник не стал уточнять своё воинское звание, а сразу проводил её к зданию: «Как войдёте, сразу идите направо.»  То что увидела Зейнап можно было назвать дамской комнатой только условно. Зловоние и грязь были невыносимы. Но зато на дверях каждой кабины красовался портрет улыбающегося джентльмена во фраке. Надпись на английском гласила: «Нам нечего скрывать от отца нации Гейдара Алиева.»

Закрыв за собой дверцу, госпожа Йылдыз вздрогнула: теперь на неё пристально смотрел джентльмен помоложе: «Только Ильхам знает как и почему!» Это был Президент страны. Она решила рискнуть: уселась на крышку унитаза, открыла книгу с надписью «Коран» и достала из неё  небольшой телефон. После двух коротких гудков раздался знакомый голос главы администрации Питера Листенштайна: «Поздравляю. Ты кажется уже на месте?»

Она постаралась быть спокойной: «Ты даже не представляешь, куда меня отправил! Обещал королеский приём. Это же семнадцатый век!» В ту же минуту она заметила, как змигал красный свет в левом глазу портрета Президента Алиева.

Мистер Листенштайн успокоил её: «Это было необходимо для сохранения конспирации. Ты не должна фигурировать в документах. Нам нужно, чтобы твой визит носил бы строго конфиденциальный характер.» Гостье послышались чьи-то шаги, и она предусмотрительно нажала на кнопку бачка, чтобы заглушить беседу. Но оказалось с водой тут исторические проблемы.

Листенштайну не понравилась пауза: «Ты ешё там?» И услышав тяжёлый вздох, продолжил:  «Через час ты будешь в шикарных апартаментах, обещаю. Тебя примет сам Ариф Паша. Это больше, чем Президент. Это тесть Президента!  Будь с ним максимально любезна. Он обеспечит успешный ход всей операции.»

Зейнап решила уточнить: «Он знает меня, как ....» Ответ немного удивил: «Как богатую американку турецкого происхождения. Мы не можем рисковать твоей репутацией.» Ей пришлось задать главный вопрос: «Неужели я должна быть готова к неприличным предварительным условиям? Восточные султаны, говорят, беспардонны в постели!»

Листенштайн частично снял её подозрения: «Насколько я информирован, этот Паша уже перешагнул за девяносто пять, и вряд ли интересуется сексом. Хотя, кто его знает? Восток – дело тонкое!»  На выходе Зейнап столкнулась лицом к лицу с полковником: он явно подслушивал. А может и подсматривал!

Джип мчался по трассе на максимальной скорости, и вскоре они  подьехали к зданию Правительства. Полковник поднялся с ней вместе, чтобы показать резиденцию: «Это гостевой отсек Правительства. По поручению Президента Вам выделен номер, предназначенный для высоких гостей, мисс Йылдыз. У Вас ровно полтора часа. В двеннадцать пятнадцать Вас примет Его Превосходительство господин Ариф Паша.»

Когда Зейнап закрывала за собой дверь, ей показалось, что в конце коридора она увидела знакомое лицо. Кажется, это был второй пассажир джета, мистер Дуглас Фултон собственной персоной.

 Глава 29.

ХОЗЯИН-БАРИН.

Вместительный чемодан позволил Зейнап Йылдыз прихватить с собой несколько наиболее эффектных нарядов. После душа с непонятно меняющейся температурой воды, она решила сменить исламский имидж на исконно американский.

Вспомнила слова Питера о непредсказуемости восточных деспотов, когда наткнулась на панталоны с кружевами из коллекции покойной мамаши:«Это именно то, что может понравится властителю Апшерона в его девяносто пять лет.»

Полковник появился пунктуально вовремя: «Нам предстоит поездка в Бильгя, а это примерно в 40 километрах.» Местечко прозвучало почти, как Бельгия: «Вы уверены, дорогой полковник, что мы сможем попасть в Брюссель через полчаса?»  Но он не оценил юмора: судя по всему, полковник  не уважал георграфию со школьных лет.

Ариф Паша оказался глубоким стариком, с невменяемым выражением лица. Он встретил гостью, сидя в инвалидной коляске, на самом конце пирса, упирающегося в море километра на полтора. В правой руке он держал длинный рыболовецкий спиннинг.

Машина с гостьей из США остановилась в метрах десяти. Дама почтенного возраста в джинсах, с трудом натянутых на приличного размера попу, выглядела элегантно и вызывающе. В глазах Паши заиграли огни эпохи динозавров: «Добро пожаловать на нашу священную землю, дорогая мисс Йылдыз.» Он говорил на сносном английском.

Его голос хрипел, но вселял слабую надежду на присутствие интеллекта. Не дожидаясь ответа, Его Превосходительство  сбросил удочку и приложил к уху телефон. На своём родном сообщил кому-то: «Она прибыла. Но совсем не похожа на турчанку!» Женский голосок звучал властно и одновременно заботливо: «Она такая же турчанка, как я Империатрица Екатерина! Не расслабляйся, папа. Это им понадобилась наша помощь. Ты должен поставить жёсткое условие!»

Ариф Паша рукой пригласил гостью сесть рядом со своей коляской. И только сейчас госпожа Йылдыз заметила, что плед, которым накрыты колени хозяина, странным образом шевелится. Из под подола пледа торчали чьи-то ноги! Нетрудно было догадаться, что господин Паша наслаждался оральным сексом на природе!

Гостье пришлось сделать вид, что у неё слабое зрение: «Много наслышана о Вас, Ариф-эфенди. Мы знаем Вас, как самого настоящего хозяина этой священной земли!» На что хозяин поспешил перебить: «Наш Президент, муж моей дочери, уверенно ведёт наш корабль сквозь туман и штормы. Я всего лишь скромный лоцман.»

В ту же минуту его лицо искривилось и раздался тяжёлый вздох с хрипотцой: очевидно, старик сумел достичь оргазма! Спустя несколько секунд из-под пледа высунулась миловидная головка юноши лет семнадцати-восемнадцати. Напряжённая физиономия свидетельствовала о том, что мальчик трудился в поте лица своего. Хозяин протянул ему коробку европейских шоколад: «Только не ешь всё сразу, Махмуд. Ты и так сьел много сладкого. Можешь заболеть диабетом, как и я, сладкоешка.»

Проводив его усталым взглядом, Ариф Паша обратил свой взор на гостью: «Мне Вас рекомендовал мой лучший друг, мистер Листенштайн. Я ему доверяю. Мы с ним подружились ещё в годы, когда я был Послом в Вашингтоне.» По его знаку подошла девушка в униформе и преподнесла гостье папку: «Это фотография человека, который Вас интересует, не правда ли?»

Со снимка на мисс Йылдыз смотрел мужчина, очень похожий на Рашида Мусави: «Да, это именно он. И насколько я понимаю, он всё ещё жив.» Господин Паша усмехнулся: «Разумеется, жив. Но он уже находится под нашей юрисдикцией и на нашей территории. Операцию завершим лишь после того, как Государственный департамент США откажет в предоставлении политического убежища гражданину нашей страны, сбежавшему от правосудия. Его зовут Агасалим Новруз оглы.»

Это был неожиданный удар для мисс Йылдыз: «Я впервые слышу это имя. Но как Вы понимаете, я всего лишь предприниматель, и не имею влияния на Правительство США.» Хозяин вновь взял в руки телефон, набрал нужный номер и включил на громкую связь. Повелительный женский голос с тяжёлым английским прозвучал, как окончательный вердикт: «Мисс Мирэм Мэйсон, с Вами говорит Первый вице-Президент и Первая леди. Нам хорошо известен Ваш статус и Ваши возможности. Свяжитесь с мистером Литенштайном и введите его в курс дела. Таковы наши условия.»

Через сорок минут она уже входила в свои апартаменты. Не успела включить свет, как услышала британскую речь: «Нам свет вряд ли будет нужен, дорогая мисс Мэйсон. Я принёс бутылку Вашего любимого ирландского виски.» В кресле возле кровати сидел уже знакомый ей мистер Фултон. Два больших глотка помогли Мирэм прийти в себя и расслабиться: «Скажите, дорогой Дуглас, как Вы здесь оказались, и кто Вы на самом деле?»

 Глава 30.

ХАМАМ.

Мистер Фултон теперь выглядел несколько иначе, более уверенным в себе и даже чуточку игривым: «Слава Господу Иисусу, я слышу английскую речь.» Выждав паузу, добавил: «На оба Ваших вопроса я разумеется отвечу, но чуть позже.»

Мирэм проследила за его рукой. Она выразительно показала на небольшой портрет Президента Алиева-старшего, висевший на стене прямо над её головой.  Губы на портрете были приоткрыты неестесственно широко, а один из нижнего ряда зубов при полной темноте странным образом мигал жёлтым светом.

Мирэм тут же вспомнила дверцу туалета в военном аэродроме «Насосная». Там на фотографии действующего Президента-сына мигал левый глаз. В стране шла круглосуточная запись.

Не зажигая света, она протянула бокал, чтобы повторить: «У Вас замечательный вкус, Дуглас. Налейте –ка мне ещё. Я почему-то уверена, что Вы предложите уютное гнёздышко, где мы смогли бы с Вами поближе познакомиться».

Дуглас, который уже свыкся с темнотой,  встал и подошёл к ней вплотную. Наливая виски, шепнул на ирландском: «Как Вы относитесь к бане?» Мирэм выпила до дна, вернула ему бокал и с нежностью поправила ему галстук: «Как любил говорить мой покойный муж, бани хороши тем, что там можно заодно и искупаться.»

Они отказали трём таксистам, которые настойчиво предлагали им свои услуги. Но вскоре к правительственному отелю подьехал BMW с дипломатическими номерами британского посольства. За рулём была женщина средних лет. Дуглас познакомил: «Элин Форест, сотрудница посольства. Она в курсе, куда мы направляемся.»

Затем раскрыл свои карты: «Я представляю Secret Intelligence Service, дорогая Мирэм, и нахожусь в этой дыре с целью Вашей страховки по просьбе CIA. Когда Вы встречались с Арифом Паша, Элин Форест сообщила мне об утечке информации. В Баку каким-то образом узнали о Вашем высоком статусе. И сумели подготовиться.»

В разговор вмешалась мисс Форест: «Поэтому у них возник план о выдвыжении требования к Госдепу. Дело в том, что бывший чиновник из числа приближённых к Президенту, некий Агасалим Новруз оглы сумел тайно выехать из страны вместе с файлами секретных документов. Государственный секретарь Конрад, до того как заболел, включил его в список кандидатов на получение политического убежища.»

Она включила поворотные огни и машина вьехала на просторную виллу, расположенную прямо на берегу моря. Их встретила пожилая женщина: «Добро пожаловать, ага. Хамам готов, как Вы просили.»

Это была типичная турецкая баня с купольным потолком, обложенная ослепительно белым мрамором. В уютном предбаннике, или «джамекэн»,  был накрыт традиционный восточный стол с самоваром, сладостями и пряностями. Элин отвела Дугласа в сторону: «Думаю, в моей помощи ты уже не нуждаешься. Буду на связи, чтобы отвезти вас обратно.»

Фултон стал раздеваться, пригласив гостью следовать его примеру: «Не стесняйтесь, мисс Мейсон. Мы с вами не на приёме у английского короля. Чтобы окунуться в парную, нужно вначале раздеться.»

Укрывшись красными протынями, или «пештемэль»,  они прошли в следующее помещение с заметно высокой температурой и влажностью. Дуглас обьяснил: «Теперь, как Вы понимаете, они будут давить на Правительство США, чтобы депортировать политического противника.»

Мирэм заметила, что по разным углам их поджидают юноша и девушка, также прикрывшиеся лишь красной простынёй.  Дуглас помог Мирэм устроиться на лежанке: «Дело в том, что после депортации этого беднягу ожидает пожизненный тюремный срок.» Затем показал на ожидавших служителей хамама: «Кого из двоих Вы предпочтёте для пилинга и массажа?»

Мирэм поняла, что это своего рода тест: «Выбор за Вами, Дуглас. Для меня главное, чтобы я услышала ответы на мои вопросы. А кто из них окажет мне эротическую услугу, тот получит чаевые.» Дуглас хитро подмигнул ей и пройдя к своему лежаку, улёгся на живот. Жестом пригласил к себе девушку. Молодой человек, в свою очередь,  направился в сторону Мирэм.

В наступившей тишине раздались еле слышные звуки восточной мелодии. И вслед за этим Мирэм услышала напряжённый голос Дугласа: «У меня созрел кое-какой план, как Вам выйти из этого щекотливого положения Поговорим позже за стаканом крепкого чая.»

Мирэм уже почти его не слышала: молодой человек обладал волшебным талантом усыплять на массажном столе. Она лишь чувствовала, как искусно работают его пальцы, ладони и локти. Покончив с ногами и плечами, он сконцентрировал внимание и усилия на запретных интимных зонах. Мирэм очнулась после второго оргазма.   

По-прежнему звучала чарующая музыка. Но к ней примешивались звуки, напоминающие сексуальную близость. Мирэм с трудом открыла веки и повернула голову в сторону Дугласа.. Мистер Фултон лежал уже на спине, дышал ровно, но часто. На его величественном торсе скакала юная девица, словно сошедшая с интернета персидская принцесса.

Мирэм решила сделать комплимент: «Дуглас, Вы мне напоминаете жеребца на королевских скачках на ипподроме в Аскоте, графство Беркшир. Я Вам благодарна за плодотворный массаж. Но не пора ли нам перейти на чаепитие?» Дуглас вытер полотенцем пот с лица и поправил её: «Только после бассейна и совместного душа.»

 Глава 31.

ТРИУМФ.

Канал CNN Turk передавал прямую трансляцию Обращения к нации Президента США Донни Купера из зала Конгресса. Время от времени речь главы государства прерывалась бурными и продолжительными аплодисментами. Мирэм удобно расположившись в уютной спальне внимательно слушала Президента, одновременно наслаждаясь мастерством Дугласа Фултона под её одеялом.

Телефонный звонок раздался не в самое удобное время: с очередными аплодисментами из Конгресса совпали мгновения мультиоргазмов у Мирэм. Дуглас проявлял вершины мастерства и совершенства в кунилингусе. Но телефон настойчиво звонил. Она с тяжёлым вздохом попросила: «Продолжай, пожалуйста, детка. Это наверняка из ресторана. Видно, опять перепутали мой заказ и хотят уточнить.»

Но Мирэм ошиблась. Мужской голос со спикера вкрадчиво сообщил: «Сейчас к Вам подключится Первый вице-президент и Первая леди,  Её Превосходительство госпожа Алиева.» Услышав это из под одеяла выскочил Дуглас и посмотрел на Мирэм с вопросом. Мирэм ласково погладила его взьерошенные волосы и кивнула, что означало «Всё ОК. Можно продолжать.»

Тембр голоса вице-президента заметно изменился после того разговора, который они имели в резиденции её отца Арифа Паши. Теперь он звучал на порядок ниже и вежливей: «Как себя чувствуете, мисс Мэйсон? Надеюсь, не помешала? Хотя конечно же, Вы как и мы все смотрите выступление из Конгресса.»

Мирей на всякий случай взглянула на портрет Алиева-младшего: камера была закрыта любимым бюстгальтером: «Да, дорогая госпожа Алиева, я как раз решила заняться ногтями на ногах.» Первая леди тут же отозвалась: «Что же Вы не сказали мне, я бы могла отправить к Вам самого лучшего специалиста.» Мирэм её успокоила: «Не думаю, чтобы мой специалист в чём-то уступал Вашему. Это сплошное наслаждение, уверяю Вас. Если хотите, могу рекомендовать.»

После обмена любезностями вице-президент предложила: «Почему бы нам с Вами не пообедать завтра примерно около двух часов после полудня? Могли бы заодно обсудить детали депортации нашего беглеца из США.» Мирэм взяла паузу, чтобы «ударить» помягче: «Я бы с удовольствием. Не так часто у меня бывает ланч с первыми леди. Но дело в том, что я улетаю обратно в Вашингтон завтра утром.»

Первая леди растерялась: «А как же ...Ваша просьба относительно ценного свидетеля, иранского диссидента?» Мирэм усмехнулась: «Такой проблемы уже нет. Ибо он уже не находится в руках теократического режима. Насколько я понимаю, теперь он на территории сопредельного государства. Власти этой страны должны сами определиться, что с ним делать.»

Первая леди хотела было что-то спросить, но Мирэм её опередила: «Что касается судьбы политического беженца Новруз оглы, то я бы порекомендовала послушать речь Президента США: он собирается ответить и на этот вопрос, как и на многие другие, связанные с соблюдением гражданских прав.»

Наутро в сопровождении полковника британского MI6 Дугласа Фултона Мирэм поднималась на борт того же самого джета Embraer Legacy. Они расстались в Париже. Дуглас протянул ей свою карточку с личными координатами: «Буду счастлив сделать педикюр в любое удобное время, госпожа Государственный секретарь.»

В Далласе стоял теплый зимний вечер. Город был красочно освещён в ожидании очередного Рождества. Мирэм велела водителю остановиться возле той самой булочной, где она случайно встретилась со своим одноклассником Беткором. С того самого дня жизнь Мирэм круто изменилась. Из консервативной и преданной супруги она неожиданно для себя превратилась в светскую львицу, покоряющую мужские сердца. И не только сердца.

Часы показывали семь с четвертью вечера. Булочная была всё ещё открыта.  Мирэм долго раздумывала, но всё-таки решила ещё раз испытать судьбу. Она открывала двери с каким-то неопределённым предчуствием. И её интуиция вновь не подвела.

Заметно похудевшая продавщица Кэй игриво шутила с пожилым покупателем. Из обрывка разговора Мирэм услышала: «Я тоже соскучилась...» Мирэм застыла у дверей от неожиданности: стариком оказался её одноклассник Беткор. Мирэм незаметно вышла и быстро юркнула в машину: «Поехали домой и побыстрее!»

Домашний телефон мигал многочисленными голосовыми сообщениями. Самым важным из них был звонок из Белого дома: «После рождественских каникул первого января тебя ждут в сенатском комитете по зарубежным делам. Заранее поздравляю, Донни.»

12/28/2025
Далласа, Техас, США