N в 25-м

I

Стихи плохи, а человек хороший.
Начальство дрянь, а родина ништяк.
Не тщусь науку ту мотать на ус.
Француз — злодей, монгол — непрошен,
а всё ж страшны они не так,
как стала невтерпёж Святая Русь.

Взять трость и шляпу. И четырёхстопным
по одноклеточным пройтись.
Пока встают с колен навстречу дня —
в деревню, в глушь, в Константинополь,
лишь с ними бы не по пути!
Адьёс, амигос! Дальше без меня.

30.11.25

II

Как первый снег, последняя страница
чиста. Не тратясь на прости-
прощай, две колеи на память —
в альбом равнины. И былой столице
привет! Как лёгкий стих
его, она поныне с нами.

Говаривал, что покидая даму,
он мысленно с собой её возил
и в экипаже укрывал ей плечи.
Глазеет сам теперь на Панораму,
на Сити, МГУ, руины ЗИЛ,
Волхонку — с заднего, хоть нечем.

21.12.25

III

Был маленький минус и рваным шаблоном
валило не то чтоб с небес — отовсюду.
Месячной нормой, рождественским чудом,
безвластьем, восстаньем и антициклоном

запахло, засыпало. Был бы Никита,
рванули бы в Питер. То заяц, то поп —
навстречу.  Не ниткою шито,
не картою крыто, не пулею в лоб,

не мелом отписано — веяньем, вдохом,
заботой, отдохновеньем от дел —
вдруг накатило. И к чёрту эпоху
и в печку строфы — её беспредел.

Ещё через двести продвинутый зумер,
припомнит, решая своё "или-или",
о том, то что были, о том, то что жили,
о том , то что жизнь — не презент в шоуруме.

28,12.25