Рыбный день...

 В магазине «Центральный» всегда пахло чем-то морским, будто за прилавком не продавщица, а переживший множество бурь и штормов — капитан рыбацкой шхуны. Запах этот настойчиво цеплялся за органы обоняния, и, выходя на улицу после покупки, казалось, что ты сошёл на берег.

Но главным открытием была селёдка. Не та мягкая, масляная, что продаётся сейчас в пресервах и прозрачных упаковках, а — целая, сушённая, выжженная солью и ветром.

Цвет её напоминал железо на солнце — тёплый, кирпичный, с оттенком старой ржавчины. Её мне привёз из Влада Димыч.

При разделке она хрустела, словно ломалась тонкая ледяная корка. Грыз я ее неделю…

Но больше всего я любил спинки минтая. Прессованные, с целую рыбину.

От плотного и твёрдого бруска требовалось ногтем подцепить и отломить тонкую, но упругую шкурку. И вот в руках — золотистая щепочка. Солёная, но до невозможности вкусная.

А ты сидишь и грызёшь перед телевизором — маленький, до смешного простой, но абсолютно счастливый. А мама предупреждает:

— Только много не ешь, а то обопьёшься…

Товары с тех пор стали разнообразнее и громче, но вкусы тише. Никаких больше ржавых селёдок и прессованных брусков.

Но иногда ловлю себя на том, что, бывая в молле я на мгновение останавливаюсь у отдела с рыбой, будто надеясь увидеть там те самые застывшие и круто просоленные кусочки детства и моря.

Ели бы кто-то открыл лавку с той самой селёдкой и тем самым минтаем — туда бы выстроилась очередь. Не за рыбой, за воспоминанием, которое можно съесть.