Квартирант

Как странно и парадоксально устроена наша жизнь, почти все мало-мальски значащие события произошли со мной и моими знакомыми ещё в 90-е годы прошлого века. А сейчас, в разгар ХХI -го, в моей памяти шумит лишь слабый, комнатный ветерок воспоминаний. Не знаю почему, но мне хочется поделиться с вами, мои читатели, ещё одной типичной историей маленького человека, которая надеюсь не оставит вас равнодушными. Итак, на дворе стояло майское утро 1996-года. Настроение было прекрасное, так-как на календаре было воскресенье и можно было понежиться в кровати до десяти утра. Затем, вместо надоевшего до изжоги чёрного чая, я засыпал в кружку с крутым кипятком ароматный растворимый кофе, и разбавил черноту напитка двумя ложками сгущёнки. Всё это действо происходило на кухне бабушкиного дома, в котором я жил как бы по инерции, спустя пять после её похорон. За это время, я уже начал считать его своим, хотя фактической его хозяйкой была моя мать, женщина властная и импульсивная, жившая в казённой квартире с моим отцом. Как раз сегодня они должны были приехать, типа в гости, чтобы высадить рассаду на огороде. Я уже был на так называемом кофейном расслабоне, как вдруг в дверь позвонили.
- Неужели родители? – И что так рано припёрлись? – Невольно подумалось мне. Но глянув в окно, увидел выглядывающие из-за ворот две непокрытые мужские головы. Немного приглядевшись, я узнал в одной из них моего старого приятеля Андрея Равдина. Владелец второй головы был мне неизвестен. Тем не менее, отставив полуостывшую кружку в сторону, я как был, в майке и трениках, нацепив на босу ногу тапочки, пошёл открывать. Оба гостя, как-бы нехотя, переступили порог.
- Доброе утро, Алексей! – Приветствовал меня бывший парамедик, протягивая мне свою руку, для рукопожатия.
- Доброе! Коль не шутишь! – Ответствовал я, пожимая его ладонь, в ответ.
- Мы на минуточку, если позволишь.
- Конечно - конечно! Проходите в дом!
Неспеша разувшись на кухне и войдя в зал, со своим молчаливым спутником, Андрей Равдин вновь заговорил: - Тут такое дело, мой сокурсник Саше Завитков потерял жильё в Прокопьевске. Он на последние деньги приехал в Кемерово и уже месяц ночует у друзей и знакомых. Последние дни он жил у меня. Но мы с женой собрались в Томск на неделю, навестить детей. Ты не мог бы его приютить его у себя на время?
Я с любопытством окинул взглядом одетого в линялую ветровку и чёрные драповые брюки, лысыватого человека, в разбитых очках.
И почесав затылок ответил: - Не знаю, Андрей.  Здесь всё решают родители. Я здесь вместо сторожа, печку топлю и огород поливаю. Вы подождите немного. Скоро они приедут, вот тогда и поговорите с ними насчёт нового квартиранта. А, пока раздевайтесь, и пейте чай. Чайник только вскипел. Сейчас заварю…
И вновь раздался дверной звонок. На этот раз предчувствие меня не обмануло. У ворот стояли мои горячо любимые мама с папой, переминаясь с ноги на ногу. Я открыл им калитку в воротах гораздо быстрее чем незваным гостям, потому что руки им оттягивали большие продовольственные сумки.
- Здравствуй сынок! Ну как ты? – вылетело из уст матери.
- Да всё норм! Проходите в дом!
- Как дела, Лёня? – Включился отец.
- Да какие дела, пап? Выходной же. Так, один приятель в гости зашёл с товарищем.
- Ну-ну.
Передав мне две холщовые, под-завязку набитые сумки, они поспешили в дом. Мне же с двумя занятыми руками кое-как удалось захлопнуть калитку и чуть-ли не носом накинуть крючок на петлю. Тем временем, мои родители, подстёгиваемые любопытством, уже подходили к веранде. Увидев двух незнакомых людей, заваривающих чай, они немного опешили. Но тут вошёл я, и представил их обоих, как своих старых, закадычных приятелей. Андрей повторил ещё раз грустную историю, произошедшую с его другом. Сам Александр даже перестал дёргать чайный пакетик с и стал нервно протирать свои роговые очки, вытащенным из кармана брюк не первой свежести носовым платком. Мать с отцом вышли на кухню для совещания. После недолгого шушуканья они вынесли вердикт. Его огласила чётким командирским голосом моя маман: - Пусть остаётся на неделю. А там посмотрим. И уже обращаясь ко мне. – Алексей, поменяй постель в комнате деда Иосифа! И если, что не так, немедленно звони домой!
Меня так и подмывало ответить – «Есть, мэм!» Но я сдержался, и мягко сказал: - Да, мама, конечно.
- Спасибо вам… Простите, не знаю вашего имени. - Рассыпался в благодарностях Андрей Равдин.
- Валентина Иосифовна!
 - Спасибо вам Валентина Иосифовна большое за гостеприимство! Я как только вернусь из Томска, навещу Сашу. А пока желаю здравствовать и до свидания! 
- До свидания! - почти в унисон, как в хоре, пропели родители.
И Андрей, хлопнув Александра по плечу, с улыбкой направился к выходу. Я молча направился за ним. Должен же был кто-то закрыть калитку за гостем. А, Саша Завитков так и остался сидеть за столом, держа кружку горячего чая в руке, с удивлённой улыбкой, как будто он увидел ангела, или привидение. Так в нашем доме появился странный квартирант, который от нечего делать, или слонялся по двору, или увидев меня в огороде, махал мне рукой, как бы приветствуя, но помощи своей не предлагал. Что бы как-то занять его, я предложил ему взять почитать что-нибудь из моей мини-библиотеки в тумбочке под телевизором. И он и вправду брал на вечер по одной книге и сидел допоздна в маленькой дедовской комнате при свете старой настольной лампы. Он мялся и делал извиняющийся вид, когда его звали обедать. Промаявшись таким образом три дня, Александр решил устроиться на работу. Он занял у меня денег на проезд и прямо с утра поехал в бюро по трудоустройству. Перед выходом из дома, я спросил его:
- Саня, а ты паспорт-то взял?
- Ага, взял. – И он выудил из-за пазухи потёртую коричневую книжицу. – Вот! На корочке явственно значилось «ПАСПОРТ -СССР».
 - Молодец! А, ты город-то ты хорошо знаешь?
- Обижаешь, Алексей. Я здесь пять лет учился в медицинском, поди не заблужусь.
- Ну, тогда удачи тебе, Александр! – И я горячо пожал его худую, в красных цыпках, руку.
Он устроился разнорабочим на какую-то базу стройматериалов и две недели исправно ходил на работу. Однажды, в субботу вечером, вместо обычной кружки чая, я угостил его бутылочкой «Жигулёвского», и он разоткровенничался. А началось всё с моего банально-идиотского вопроса: - Саша, друг мой ситцевый, скажи-ка мне, как ты докатился до жизни такой? Мой квартирант немного замялся, как бы извиняясь. Затем в два глотка ополовинив бутылку, заговорил: - Когда-то, в прошлой жизни, я жил в Прокопьевске вместе с матерью в трёхкомнатной квартире. Потом она заболела раком и умерла. Я к тому времени уже закончил медицинский институт, но так как фельдшерам в больнице платили копейки, я ещё подрабатывал на стройке. Как-то раз, я пригласил ребят из моей строительной бригады к себе на День Рождения. Ну, и естественно, показал им всю квартиру. Мы посидели на кухне, выпили. Меня буквально завалили тостами и подарками. Я размяк и брякнул не думая, что я мол круглый сирота, что у меня ни ребёнка, ни котёнка, и что не представляю, как мне одному жить дальше в таких хоромах. Моя бригада только посмеялась над моими словами. Если честно Алексей, пить мне категорически нельзя. Я становлюсь излишне добрым, и сентиментальным. В течении года ко мне кто только не приходил в гости, и врачи скорой помощи, и каменщики, и даже люди в твидовых костюмах утверждавшие, что они торговые юристы. И каждый из них норовил выпить со мной на брудершафт. Один раз, по пьяни, я подписал бумагу об обмене жилой собственности. В результате, я оказался в каком-то фанерном дачном домике. Была уже вторая половина сентября, внутри было сыро и зябко и я, чтобы согреться, растопил чугунную печь типа «Буржуйки». Но дрова были сырыми и никак не хотели гореть. И я, недолго думая, плеснул в открытую топку керосина из бутылки. При этом, часть жидкости пролилась на пол. Синим пламенем вспыхнули не только дрова, но и старый гнилой пол возле печки. Я схватился за ведро, в поисках воды, а оно оказалось помойное. А, как ты наверное знаешь, водопровод на дачах и сейчас большая редкость. В общем, где-то через час, я остался без крыши над головой, и без тёплых вещей. Хорошо хоть паспорт, по счастливой случайности, оказался в кармане моей джинсовой куртки.
После вышесказанного, мой визави вдруг замолчал, и опрокинув, буквально всосал в себя вторую половинку пивной бутылки. После чего извинившись и ушёл к себе в комнату. А я, на несколько минут впал в прострацию, пытаясь переварить в голове, всё только-что услышанное. И даже не допил до конца, ещё пять минут назад так вожделенный мной, пенный напиток. Безоблачно и как говорится без происшествий прошли две недели и наступил июнь, месяц, когда начинают бешено цвести по газонам одуванчики, и солнце карабкается всё выше и выше, по холмам облаков, в зенит. Девушки и молодые женщины, как тропические бабочки выпархивают из «коконов» своих курток и джинсов, переодеваясь в сарафаны, топики, и мини-юбки, отчего не только у молодых парней, но даже у некоторых пенсионеров, усиливается явно не здоровое «боковое зрение». Но хватит лирических отступлений. Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. В один из таких тёплых июньских вечеров Александр пришёл домой слегка подшофе, но зато в новых роговых очках.
- Аванс дали. Пришлось проставляться бригаде. Потом шёл мимо салона «Оптики» и стекляшки себе новые прикупил – Предвосхищая мои вопросы выпалил квартирант.
- Да, уж! – Вырвалось у меня.
- А, можно я тебе долг с получки отдам? – Как бы заикаясь спросил он и его слегка шатнуло.
- Конечно можно, Александр. Только для начала иди-ка проспись, работник ты наш. И смотри там поаккуратней – очки не разбей.
Квартирант виновато улыбнулся, пожал плечами, и нетвёрдой походкой отправился к себе в комнату. Я не придал этому случаю особого значения, а следовало бы. Потому-что спустя две недели, н той же почве произошёл досадный инцидент в присутствии моих родителей. Как и следовало ожидать, в конце месяца Саша Завитков получил-таки свою большую зарплату. Но он совершенно забыл, что совсем не умеет пить, особенно крепкий алкоголь. Что из-за этого могут возникнуть конфликты буквально на ровном месте. Но обо всём по порядку. На этот раз он вернулся с работы совсем никакущий. И кроме того, его новые роговые очки были разбиты, а на спине его бежевой ветровки, явственно проступал след от ботинка, из носа сочилась кровь. Я машинально достал из кармана своих спортивных штанов носовой платок и протянул ему.
 Затем спросил: - Саша, что случилось?
- Зарплату дали. А потом, как положено обмыли это дело.
- И?
- И я немного перебрал и стал спорить с мужиками о строении женского тела. Я ведь медик как-никак. Там в меде, я досконально изучал анатомию. Но мне не поверили. Сначала завязался спор, а затем мелкая потасовка, и мне дали по очкам.
- И не только. У тебя ещё след от подошвы на спине.
- Это уже после кто-то пнул, когда я назвал их всех плебеями и имбецилами.
- Зря ты так, Александр. Они наверно и значения этих слов не знают.
- Да, ты прав Алексей! Пид…сы, они все!
- Ну-ну, остынь Саня! Чайку попей.
- Не хочу чайку. Пиво есть?
- Пива нет. Только квас в холодильнике. Ступай в дом.
- Хорошо. И с этими словами, он хотел было мне вернуть мне мой же, но уже в бурых пятнах, носовой платок. Но я жестом отклонил его руку, сказав: - Оставь себе! У меня ещё много в шифоньере этих «сопливчиков». Он криво улыбнулся и пошёл в дом. Забыл сказать, что тот день был пятница – банный день, и мои родители после горячего омовения остались у меня с ночевой. Когда непривычно громко хлопнула входная дверь, мои отец с матерью в пижамах смотрели программу «Время». По дикому стечению обстоятельств, поддатый квартирант, развязывая шнурки, не удержал равновесие, и распластался вниз лицом, между печкой и дедовой комнатой. Моя мать тут же вскочила с кресла чтобы определить причину непонятного громыхания. Увидев лежащее пьяное тело, с отлетевшими в сторону очками, одетое в куртку, на которой отчётливо был виден протектор грязного ботинка, она громко фыркнула, и пошла срочно делиться увиденным с моим отцом, на высоких тонах. Саша Завитков, тем временем пришёл в чувство и буквально на четвереньках заполз к себе в комнату. Если б его оставили в покое и дали возможность проспаться инцидент был бы исчерпан. Но моя маман решила всё иначе. Она зажгла свет в зале и созвала срочный семейный совет, куда незамедлительно был вовлечён и я. И так-как импровизированному «суду Линча» не доставало собственно жертвы, мне пришлось идти будить Александра и объяснять причину лишения его вполне заслуженного отдыха. Саша вышел из комнаты без очков, с распухшим носом, весь какой-то серо-зелёный, в рваных трикушках, походкой свежеоткопанного зомби. При входе в зал, он слегка прищурился от невыносимо яркого света. В его взгляде явно читалось недоумение и растерянность.
- Что же это такое деется!? – Начала свою прокурорскую речь моя матушка. Что за бля….во на ночь глядя в моём доме!? Я алкашей здесь не потерплю! Что молчишь, будто керосина в рот набрал!
Бедный квартирант приоткрыл свои карие с белёсыми ресницами глаза, икнул, и ни с того- ни с чего, видно будучи ещё сильно перекрытым алкоголем выкрикнул: - А пошли вы все на ….. ,  волкИ позорные! У меня всё тело болит! Я смертельно устал! Я спать хочу!
Маман аж перекосило от гнева и злости. – Убирайся вон! И чтобы твоего духа здесь не было близко, тварь ты этакая! И уже обращаясь ко мне: - Алексей, убери это чучело с глаз долой! И чтобы я его больше не видела в моём доме! Мне такие квартиранты не нужны!
Мою так некстати разбушевавшуюся мать попытался урезонить отец: - Валя, успокойся! Ночь на дворе. Пусть хоть переночует. Куда он в таком виде пойдёт? Он же сейчас ни тятю, ни маму. Его или гопники пришибут, или менты заберут.
- Ладно, Коля, пусть остаётся. Но только до утра. Я завтра сама всё проконтролирую.
На следующее утро, сколько бы Саша Цветков не извинялся, и не просил прощения, моя мать твердила одно лишь слово: - «НЕТ». Мне пришлось срочно идти звонить Андрею Равдину из остановочного телефона-автомата, чтобы сообщить о случившемся. Андрей не заставил себя долго ждать, он приехал буквально через полчаса на такси, и увёз с собой своего горемычного товарища с его нехитрыми пожитками, уместившимися в одном рюкзачке. Перед самым отъездом я подарил Александру, все те книги, которые тот отложил, но ещё не успел прочесть. Это были «Граф-Дракула» Брэма Стокера, и «Кладбище домашних животных» Стивена Кинга. Пожимая на прощание его холодную, в розовых цыпках руку, я невольно отводил взгляд в сторону. Отчётливо помню, что я сказал ему тогда вполголоса, чтобы не услышали родители: - Прости, брат, что так вышло.
- Да, ничего-ничего. Бывало и хуже. Спасибо за книги. Прощай.
 И он, иронически так улыбнулся, будто всё что произошло с ним в этом доме было не всерьёз, а некой выдумкой злого волшебника. Такси, взревев двигателем помчалось по улице Сакко в сторону ж/д вокзала. А у меня в груди возникло чувство досады и горечи. Я вдруг явственно осознал, что этот не от мира сего человек, обречён быть несчастным и отвергнутым всю свою оставшуюся жизнь. Да и будет ли ещё эта жизнь длинной, вот вопрос? Априори, и то, что я больше никогда не увижу его в этой жизни. Прощай, Александр! И будь счастлив, если сможешь, на новом месте. Прости что не заступился за тебя, смалодушничал, и промолчал. Удачи тебе, мой несостоявшийся друг!