Истоки мудрости

                РОД ПОНОМАРЕВЫХ
   Семья – это самый важный и ценный источник счастья и благополучия в нашей жизни. Семейные отношения учат нас любить и быть любимыми, обеспечивают нам поддержку и безусловную привязанность, формируют наши жизненные ценности.

   Первоначально, наша семья – это место, где мы рождаемся и растем. Это наше первое общество, в котором мы учимся, получаем знания, навыки, раскрываем свои способности и таланты. Моя семья стала для меня главной школой жизни, которая передала мне свои знания и опыт, помогла стать личностью. Она дала мне эмоциональную поддержку, любовь и уверенность в своих силах, обеспечила безопасность и защиту.

   Жизнь – это сложный механизм, главная деталь которого – семья.
Именно семья делает нас такими, какие мы есть. Моя большая семья богата на любовь к жизни. Меня одарили ею еще до рождения. Мои предки щедро делились любовью не только с близкими, но и просто с людьми, зная основной принцип ее зарождения в душе – чем больше даешь, тем больше получаешь. Поэтому, любимый мой читатель, наш род искренне делится с тобой через нас этим неиссякаемым источником радостной благословенной жизни. Пусть у тебя складывается все наилучшим образом, согласно реальной этике и нравственности всех участников твоей жизни.

   С благодарностью вспоминаю и с любовью свидетельствую о многих поколениях моей семьи. Природа подарила мне удивительных родителей – отца, Пономарева Михаила Трофимовича, и маму, Грановскую Лидию Ивановну, уроженцев славного Донбасса.
   У меня часто возникает вопрос: почему Земля Донбасса так щедра на долготерпеливую Любовь? Спасибо надо сказать Матушке Природе за силу и красоту родного Донбасса, за вольный ветер бескрайних степей, наполняющий души донских казаков, за стальные могучие воды Северского Донца, закалившие дух донбассовцев, за плодородное черноземье, вскормившее все наши поколения.
 
   Начну я с могучего рода моего отца – Пономарёва Михаила Трофимовича. По национальности – русский украинец, по духу – донской казак. Он родился 29 ноября 1936 года.

   Нашим внучатам нелишне будет напомнить исторические события, происходившие в то время, потому что все они влияли на жизнь и мировоззрение каждого жителя страны.

   Осень 1932 – весна 1933 гг. – тяжелейший голод, унесший жизни тысячи граждан еще не окрепшей России.
 
Начало индустриализации и коллективизации страны.
 
1935 г. – впервые в СССР на Донбассе зарождается «стахановское движение».

25.11. – 5.12.36г. в Москве состоялся 8 Чрезвычайный Съезд Советов. Была принята «Сталинская конституция», по которой СССР провозглашен социалистическим государством. Впервые в истории СССР всем гражданам предоставляются равные права: всеобщее избирательное право, право на труд и отдых, материальное обеспечение в старости, на бесплатное образование.

   И вот в это непростое время и родился мой папа. В семье он был любимым всеми последышем, единственным сыном. У родителей уже было две дочери 7 и 10 лет – Ульяна и Наталья. Это его незаменимые нянечки.
 
   Их мама, моя бабушка – Пономарёва Татьяна Михайловна, 1900 года рождения, вышла замуж за Пономарёва Трофима Мироновича –своего односельчанина и однофамильца.
 
   Мой дед Трофим был из многодетной зажиточной семьи. Его отец – владелец мельницы, звали его Мирон, поэтому по-уличному нас звали «Мироны», т. е. Мироновы дети. Кстати, одна из его праправнучек сегодня назвала свою доченьку Мирослава.

   У моего прадеда Мирона было девять сыновей и каждому из них он построил дом, обеспечил домашним скарбом и утварью. Мельница на Северском Донце ему досталась от его отца. Жители ближних сёл Ямполь, Кривая Лука, Ильичёвка везли зерно через старый мост прямо к мельнице, которая неподалеку вращала свои жернова. Все братья помогали отцу, параллельно осваивали другие ремёсла – столярку, гончарное дело, ковку, земледелие.
 
   На остатках фундамента этой мельницы до сих пор плещет Донец перекатами, рассказывая неравнодушным слушателям свою древнюю историю, богатую на события. Родное село отца носит название Закотное, т.е., закатившееся за гору. Меловые горы Донецкого кряжа тянутся вдоль Северского Донца на протяжении нескольких сотен километров. Кудрявые берега реки здесь необыкновенно красивы. Изумрудность лесному массиву придают вековые дубравы, серебристые тополя, статные ясени и резные клены. Нижний ярус зелени сплетают между собой черноокая бузина и бересклет с ярко-коралловыми сережками. Чувствовать величие живой природы, красоту ее неограниченного великолепия, постигать неиссякаемый источник жизни – этой вечной науке учили нас наши предки.

   Сначала бабушка Таня, а потом и отец, приводили нас сюда послушать и полюбоваться природой. Всех своих девушек в молодости, а потом и нашу маму, папа приводил именно в это место на берег седого Донца, доставшееся ему в наследство от прадедов. Здесь природа наполняет каждого желающего так необходимой для жизни силой любви. Уверена, что у каждого человека есть такое место на нашей планете.
Говорю сердечное спасибо всему моему роду Пономаревых по линии отца. От них досталась наука слышать, любить, не бояться природы, а наслаждаться единением с ней.

   Во время таких прогулок-уроков, отец ненавязчиво, без назиданий, учил слышать и подмечать всё вокруг. Я только чувствовала его состояние внутреннего восторга. Внешне это проявлялось в виде спокойного разговора и тихой улыбки на счастливом лице бати.

   Мы неторопливо шли по рыбацкой тропе, мысленно здороваясь с деревьями-великанами, усаживались на одного из преклонивших голову исполинов и наслаждались единственным в мире музыкальным представлением, звучащим только для нас... Природный оркестр исполняет свою жизнеутверждающую, но всегда такую разную, симфонию на протяжении многих веков. Солирует, конечно же, могучий Батюшка- Донец. Его партия звучит иногда мощно, особенно весной, иногда спокойно и ровно, но всегда доминирующе.
 
   В зависимости от сезона в произведение периодически вплетают свои звуки и запахи восточные ветра Донбасса, играя на ветвях верб, тополей, ямпольского соснового леса. Нежный шелест камыша и осоки радует не только слух, но и зрение.
На восходе сочность воздуху придают утренний густой туман, облаком стелющийся вдоль водной глади. Розово-золотистые струны восходящего солнца воспевают начало нового дня.

   Партии флейты, тромбона и саксофона старательно исполняют птицы и волны реки. Имена талантливых оркестрантов можно перечислять бесконечно – соловьи, скворцы, иволги, синички, трясогузки, фазаны, куропатки, нырки и даже… сомы. Как они хрокают над ночной водой об этом впереди отдельное повествование. Лягушки и квакши в этом неповторимом оркестре занимают особое место. В жару музыканты меняются местами, и больше слышны партии насекомых – легких бабочек, вездесущих жуков, трепещущих стрекоз, суетливых водомерок.
 
   Если вам знакомы хоть какие-то из этих мирных оазисов в пустыне жизни, тогда вы знаете, насколько всепроникающее вдохновение и удивительную красоту можно получить от могущественной природы. Все благое и прекрасное на земле происходит из ее великолепия.

   Вечерняя зорька предлагает своё неповторимое произведение «Закат солнца». Если очень повезёт, то можно попасть на концерты с эксклюзивными названиями: «Летний дождик», «Тропический ливень», «Золотая осень седого Донбасса», «Зимний вечер у реки», «Мороз и солнце – день чудесный»... На какие представления вам удавалось достать билеты, неравнодушный мой читатель? Было бы наше желание и прозвучала бы наша просьба от всей души, и природа всегда пойдет на встречу.
 
   Родное Закотное находилось в каскаде меловых гор – немое свидетельство того, что эта местность в давние времена была дном мирового океана. Поэтому почва была серого цвета с мелкозернистыми вкраплениями мела и даже причудливых микро ракушек. Дно реки было белым-белым, усеянным раковинами современных и доисторических моллюсков. За столько веков мел не был полностью смыт, и потому любимая летняя забава детишек многих поколений была игра в белых индейцев.

   Даже наш внучонок Илюшка раскрашивал свое и бабушки-дедушкино загорелые тела мелом различными фантастическими рисунками. Нужно было придумать себе индейское имя на сегодня, чтобы завтра уже облечься в другой образ. Вот любимые имена нашего самого дорогого индейца на планете – Илюши: «Зоркий Орел» с пестрым головным убором из петушиных перьев, «Резвый Дельфин», бесконечно ныряющий в сильные воды Донца. Всегда щедро делюсь и не только со своими внучатами незаменимым опытом самого главного природного университета.

   С детства помню загорелый разукрашенный живот своего двоюродного брата Сережи из Луганщины и его широкую улыбку белого индейца. Очень люблю тебя, мой самый родной брат, ты сумел сохранить свою широкую улыбку, как и свою щедрую душу, до седьмого неунывающего десятка. Бойцовский характер нашей прабабки Ульяны унаследован твоей линией и передан дальше твоим, бодрящим жизнь, Денису и Кристине. Денис радует земляков своей предпринимательской деятельностью, а Кристинка закончила Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД РФ (МГИМО), и сегодня успешно устанавливает культурные связи России со многими зарубежными странами.

   Возвращаемся в наше золотое детство. В густом камыше, в тесной дружбе с лягушатами и пиявками, бесконечно ныряя и дыша через полую камышинку, мы получали первые навыки выживания в природных условиях. Побеждал, конечно же, брат. Мы с сестрами честно сидели с камышинками в зубах под водой, что называется «до победного», а Серега умудрялся тихонько вынырнуть, отдышаться и снова хитро-мудрым водолазом погрузиться под воду. Поймать нашего юркого пройдоху было невозможно. Против генетики не попрешь! За то, когда моего любимца (в то время он был у меня единственным братом) лупили старшие сестры, я, волчицей, яростно вставала на его защиту.

   Все описанные выше события происходили напротив Змеиного острова, что добавляло таинственности во все наши детские мероприятия. Змей на острове и вокруг него действительно было много. Бабушка Таня мудро поучала нас, своих еще неоперившихся птенцов:

– Остров – это их дом, их среда обитания. Мы у них в гостях, поэтому учимся вести себя так, как бы нам понравилось поведение гостей. Если змеи живут в природе, значит, они для чего-то нужны и вмешиваться в их образ жизни не стоит. Знакомьтесь, спокойно наблюдайте и легко вписывайтесь в неизвестную пока для вас среду.

Пытливый братишка донимал бабушку вопросами:

– Ну а змеи-то для чего? Какая от них польза?

– Чтобы ты все время спрашивал, внучек, – с улыбкой отвечала наша бабуля.
Она своими больными ногами старалась не наступить ни на одного муравья или букашку, не потревожить ни одну травинку.

   Однажды я действительно стала свидетелем целой змеиной свадьбы. Остров был завален большими деревьями, корни которых, как змеи, свисали прямо в воду. Мы привыкли хвататься за них и, расположившись против течения, играть с бодрыми волнами Донца. Подплыв к острову, я привычно протягиваю руку к корням и только потом вижу извивающихся змей, плотно оккупировавших наш тренажёр. Было начало лета и, видимо, змеиный брачный период еще не закончился. Молодожены нежно грелись на солнце, не обращая внимания на наши визги и брызги. Обычно они первыми прятались от незваных гостей. Тогда первой восвояси умчалась я.... Рекорд скоростного заплыва до берега был установлен.

   Чтобы понять характеры и судьбы жителей Донетчины, необходимо хотя бы слегка окунуться в историю нашего края.

   Благодаря интернету я с удивлением узнала, что наш Донецкий меловой кряж – это одни из самых старых гор на планете. Они образовались более полутора миллиарда лет назад под влиянием активной деятельности супервулкана Пола. По площади Донецкий кряж занимает 23 тысячи квадратных километров, в высоту достигает до 400 м. Возле нашей усадьбы в Закотном эта красота меловых гор начинается прямо за бабушкиным садом.
 
   Кристально-белый мел использовался местным населением как строительный материал. Работал даже меловой карьер по распиловке строительных блоков. По-украински мел звучит как «крэйда». Вот такая экологически чистая «крэйдянка» была построена у бабушки на усадьбе. Этому удивительному жилищу будет посвящена отдельная глава моего повествования.
 
   Если бы мы с вами оказались там во времена образования угленосной толщи, мы бы увидели могучие деревья более двух метров в диаметре, обвитые огромными канатами лиан, предками современных хвойных растений.
 
   Особые условия в недрах земли образовали каменный уголь, добыча которого ведется и сейчас. Шахтеры до сих пор находят в угле отпечатки листьев, фрагменты целых стволов вековых деревьев, окаменевшие слепки застрявшего когда-то в вязкой смоле насекомого.

   Залив древнего океана образовал толщу соли в сотни метров. Соляные шахты соседнего Соледара активно работали до известных событий 2014 года. На некоторых из них добыча соли производилась комбайнами в галереях высотой с девятиэтажный дом.

   Донбасс – это кладезь полезных ископаемых и природных богатств. Одним из самых ценных источников нашего края являются подземные питьевые воды мелового возраста. Для засушливых земель Донецкого края с его малочисленными речушками и озерами это огромное спасительное богатство.
 
   В зависимости от рельефного расположения на наших землях очень много напорных вод в виде открытых источников. В районе с. Кировка, в трех километрах от нашего города Северска, из-под земли всегда бил под большим напором огромный (до 40 см в диаметре!) столб пресной воды. Он не замерзал зимой даже в сильные морозы.
 
   Неслучайно еще при Александре III в 1881 году, именно на территории Северска (бывший г. Яма) был разбит первый Каменский государственный искусственно орошаемый земельный участок, впоследствии превратившийся в многоотраслевой совхоз «Ямский». На русле реки Каменка, силами наёмных рабочих со всей России (дневная оплата доходила до 5 копеек!) вручную был вырыт целый каскад, состоявший из 19 ставков. Остались воспоминания местных жителей, как рабочие на телегах возили землю, насыпая искусственные дамбы, а их детишки в фартучках, помогали взрослым носить и утрамбовывать почву.
 
   Руководство строительства Каменского орошаемого участка осуществлялось 4 отделом с/х Департамента Санкт-Петербурга. На царский стол круглый год поставлялись фрукты, овощи, ягоды, рыба, мясо, виноград и даже цветы. Были построены большие погреба из местного камня для длительного хранения с/х продукции. Архив Эрмитажа подтвердил указанную деятельность, прислав в администрацию совхоза тома копий архивных документов. После революции данное хозяйство было бережно сохранено советской властью.

   Отец моего отца, мой дед – Пономарёв Трофим Миронович, служил в Преображенском полку. В этот полк мобилизовывали юношей–красавцев, высоких, стройных, здоровых. У Мирона в семье все девять сыновей отличались статной фигурой. Мой дед Трофим, в период охраны царской семьи, за доблестную службу был премирован деньгами и огромным сундуком, на крышке которого я помню фотографию всей семьи Николая II. В детстве мы с моими двоюродными сёстрами и братом прятались там, играя в свои детские игры. Сундук был очень большой, добротный, с коваными уголками.

   В первую мировую войну солдаты Преображенского полка принимали участие в боях на передней линии фронта. Немцы для своих атак часто использовали газ. В одной из таких атак, Трофим Миронович очень сильно пострадал от действия газа. Раненого, с обожженными легкими, его привезли в санитарном поезде на станцию Красный Лиман Донецкой железной дороги.
 
   Сарафанное радио сразу сообщило его матери Ульяне о том, что ее сын, сильно пострадавший на войне, находится на станции во временном госпитале.
Далее, дословно, как видели эту картину наши соседи.
 
   Зима, очень сильный мороз, всё вокруг заметено. Село замерло в зимней звенящей тишине. Закотяне сидели по тёплым хатам и занимались обычной крестьянской работой, свойственной для зимнего времени года – плели рыбацкие сети, чинили лошадиную упряжь и т.д.

   Вдруг размеренную тишину села нарушает звонкий стук скачущей по заметенной улице, лошади. Все прильнули к замерзшим оконцам. Горячим дыханием расчистили маленькую кругленькую глазницу и увидели, растрепанную ветром, женщину, лихо стоявшую в полный рост на телеге, размахивающую вожжами, насвистывающую лошадям, в развевающихся клетчатом платке и овчинном тулупе.
   Всем стало понятно:

– Это Ульяна помчалась в Лиман за сыном.
 
   Новости по селу разлетались мгновенно. Выхаживали раненого фронтовика Трофима долго всем селом. Добросердечные закотяне несли свои домашние мази, настои, отвары. Трофим так до конца и не излечился. Но болезнь не помешала ему жить наполненной активной жизнью.
   
   Трофим отличался миролюбивым характером, большим чувством юмора и нежным отношением к семье. Со своей суженой Татьяной он прожил недолгие, но очень счастливые годы. Родили трёх детей: Ульяну (11.12.1924 г.) Наталью (1926г.) и Михаила (29.11.1936 г.), моего отца.
   Старшая Уляша вспоминала:

– После тяжёлого трудового дня, вечером, нас, детишек, укладывают спать на печку, предварительно искупав в деревянном корыте (ночвах). Родители начинают в этих же ночвах мыть друг друга. Слышны были только лёгкий смех, шутки и розыгрыши:

– Тетяно, что ты мне рубаху женскую дала?

–Трохим, да одевай скорее, ночью всё равно ничего не видно. Я же примерила твои кальсоны и ничего, влезла!
 
   Общение между супругами было легким, веселым, игровым. Это сказалось на характерах детей, особенно младшего сына, моего отца. Папа всегда был неравнодушный романтик, путешественник, из любой ситуации выходил с юмором и всегда был полон выдумок и добрых розыгрышей.

   Соседи по улице вспоминали: ещё не ушли грозовые тучи над Закотным, продолжает матросить рыбный дождь, только-только стал светлеть горизонт, а Мироны уже дружной командой босиком с удочками на детских плечах и «пауком» (снасть для ловли рыбы) в надёжных папиных руках, весело шагают в кут (угол). Это ближайший от дома поворот реки. Там были наши семейные самые удачливые рыбацкие места.

   Соседи добавляли, что без улова наша семья никогда не возвращалась и всегда делилась с ними.
 
   На Рождество, во время зимних колядок и щедривок, все старались первыми попасть именно в дом Миронов. Там всегда были самые щедрые и необычные для сельских ребятишек, угощения – моченые яблоки, сливы, вяленые на печке груши, самодельные конфеты и фруктово-цветочная пастила.
 
   Дед Трофим был талантлив во всём. Про таких людей говорят: «От скуки – на все руки». Он умел делать незамысловатую мебель – табуретки, стулья, оконные рамы, лавки, намисники (кухонные многоярусные навесные шкафы для мисок), посуду и другую домашнюю утварь – бочки, медогонки, ведра, ящики для хранения зерна. Многими раритетами деда долгое время пользовалась вся наша семья.

   Дед Трофим оставил о себе очень теплый, доброжелательный след в сердцах своих близких. Когда он лежал, уже будучи тяжело больным, супруга Татьяна оставляла ему на табуретке у кровати еду – молоко, сладости, фрукты и уходила на весь день на работу в колхоз.

   Мой папа был малышом и, прыгая на одной ножке возле манящей табуретки, иногда тихо спрашивал отца:

–Татко, вы, наверное, это уже не хотите?

– Да, сыночек. У меня зубы болят. Кушай сам на здоровье.

   Потом эту традиционную фразу, переданную по наследству, мой отец часто повторял нам с сестрой, а потом своим внучатам, когда ему предлагалась его доля какой-нибудь вкусняшки:

– Кушайте, детки. У меня сегодня зубы болят.

   Любовь к детям, своей семье, верность супружескому долгу, повышенное чувство юмора – всё это перенял мой отец от своего отца. Отравление организма газами на войне было основной причиной раннего ухода Трофима Мироновича в 1946 году.

   Пономарёва Татьяна Михайловна (01.01.1900 г.р.), моя родная бабушка – папина мама. Уже несколько поколений наша семья бережно хранит традицию называть старшую дочь Михаила – Татьяной. А у неё всегда рождается первенец Михаил, и у него старшая дочь снова Татьяна. Поэтому Татьяны Михайловны у нас наследственное. Мой сын уже 5 поколение Михаилов, я – 4 поколение Татьян, которые мы благодарно помним.

   Когда мой отец узнал о предстоящем рождении у нас с Николаем ребенка, прислал нам в Москву трогательное письмо, в котором подробно рассказал об этой семейной традиции. Мы, молодые родители-студенты, мечтали о Максимке или Катюшке… Спасибо моему дорогому супругу за мгновенное согласие с отцовской просьбой, у них с папой с первого дня знакомства образовалось полное мужское взаимопонимание.

   Моя материнская интуиция сразу мне подсказала: в этом семейном имени – сила и благословение всего большого рода для нашего первенца.

   Бабушка Таня была женщиной степенной, уравновешенной, верующей, немногословной, очень практичной и трудолюбивой. Мне бабушка Таня запомнилась излучающей любовь глазами и сердцем, очень мудрой и справедливой.

   Их род Пономаревых (с дедом они были однофамильцы) происходил от донских казаков, пришедших в верховья Северского Донца – основного притока Дона. Не случайно в народе Донец называют Великим Доном.
 
   Статная осанка, уверенность в голосе, неторопливость в походке и делах всегда выдавали бабушкино казачье происхождение. Меня, шестилетнюю, перед школой, она очень серьёзно взяла за руки, поставила между своими коленями, покрытыми многочисленными шуршащими юбками, и сказала:

– Танюша, ты завтра пойдёшь в школу и вам там скажут, что бога нет. Но ты твёрдо знай, что бог есть и ты всегда его проси. Что бы ни случилось, внучка, всегда проси бога от всего сердца. Он милостив и обязательно придёт тебе на помощь. Проси своими словами, как понимаешь. Доверяй ему всё и никогда в обиде не останешься.
 
   Говорила она спокойно, с любовью, но твердо проговаривая слова. У бабушки хватило мудрости не вручить мне икону и не дать «Отче наш». В ребёнке было посеяно понятие просьбы к богу, её ежеминутная доступность. Бабушка Таня была православная христианка, а вторая моя бабушка, Оля, – баптистка, поэтому их отношение к богу я видела, точнее чувствовала сердцем, и спасибо им что ни одна из них не навязала мне ни текстов, ни изображений. Я впитала с детства бога внутри. Он есть во всём и всегда, и только от человека зависит будешь ли ты услышан.

   Как-то на каникулах, летом, я обратила внимание, что бабушка всегда ложится вечером спать не в ночной рубашке, а в платье, специально сшитом для сна – ситцевом, удобном, широком, простой расцветки – беленький цветочек. На мой немой вопрос, прозвучал бабулин ответ:

– Уже столько поколений людей ждет приход сына божьего! И он обязательно придет, Танюша. В Святом писании сказано, что он может прийти ночью, «как тать». Я же не могу его встречать в ночной рубахе, я должна быть всегда готова к встрече, даже ночью.
Такая была сила веры у поколения наших бабушек.

   В Закотном была расхожая поговорка – «Рыбалка и зайцы приведут тебя в старцы». Это совершенно не касалось нашей семьи. Её отец Михайло всегда отличался удачей и на рыбалке, и на охоте. Снимая со стены ружьё или беря в руки рыболовецкие снасти, он, мимоходом, кивал своей жене:

– Ставь, дорогая, на печку чугунок! Нужен кипяток. Скоро буду.
 
   Как будто заяц сидел под первым кустом и ждал нашего охотничка.
Прадед Михайло рано похоронил свою любимую жену, ушедшую после третьих родов. 8-летняя Татьяна, старшая из сестёр, осталась за хозяйку и нянечку – 3-х летней Дуняшке и новорожденной Сашуне.
 
   Сидит наш Михайло на завалинке и горько тужит. В это время через село шёл странник с лаптями наперевес:

– Чего горюешь, добрый человек?

– Как же мне не горевать, старец. Потерял я свою любимую жену и остался с тремя малолетними дочерями. Соседка-вдова с 5-ю детьми предложила сойтись и жить вместе, но я-то знаю, что мои дочки родными для нее никогда не станут…

– Хочешь счастья своим девчонкам? Собирайся, пошли со мной в Киев в Лавру богу молиться, – предложил старец.
 
   Бедному собраться, что подвязаться. Открыл дверь в хату Михайло, сказал старшенькой Татьяне:

–Дочка, я ухожу надолго. Меня скоро не жди. Будь умницей.
 
   Отцовское наставление «Будь умница!» я слышала от своего отца всю жизнь. Михайло снял с гвоздя свои дорожные лапти и ушёл в сторону Красного Лимана. Его не было несколько месяцев. Малолетняя девчонка справилась, полностью заменив маму для младших сестричек. Они всю жизнь прожили вместе, заботясь друг о друге. Сашуня рядом на улице со своей семьей, а Дуня, так и не образовав своей семьи, нашла приют в доме Татьяны. Мы со своей сестрой Алёнушкой более 20 лет тоже жили вместе одним двором.

   Во все времена неравнодушные люди совершали паломничества на земле. Оставляли в одночасье все и всех и шли в святые места или просто в природу служить богу. Что двигало моим прадедом? Думаю, это был высокий духовный поиск, внутренняя работа над собой. Ведь наверняка у него были встречи и длительные разговоры со святыми молитвенниками. От них он вернулся домой совсем другим человеком.

   По возвращении из Киева мой прадед Михайло организовал первую в округе сходку, где он передавал людям слово бога, услышанное и осмысленное им в Лавре. Его несколько раз арестовывали за религиозную пропаганду и сажали в тюрьму города Артёмовска, но он так неистово молился в камере и просил стражников отпустить его, что некоторые из них или бросали оружие, или уходили с этой работы. Тогда начальник тюрьмы отдал распоряжение освободить арестованного Пономарёва и больше никогда его не приводить:
 
– А то он мне всю охрану разгонит и обратит в свою веру!

   Меня удивило и порадовало, что прадеда не зацепила материальная часть религии, им двигало единственное желание донести до человека слово бога, укрепить его веру, поддержать в час испытания. Ведь он мог начать строить церковь в своем родном Закотном, но он шел в дальние села и нес людям божью искру в своем сердце. Главное – духовная работа человека в природе, а не дань религиозности. Этот огонек Михайло сумел передать и своей дочери Татьяне.

   В семье прадеда был ещё старший сын Иван. Он погиб в первую мировую войну и его мать так тужила по нему долгие годы, что это очень сказалось на ее здоровье. Иван, уходя на фронт, оставил молодую жену с дочкой Настенькой. После его гибели они долгие годы жили в нашей семье. Позже молодая вдова снова вышла замуж, но связь с ними не оборвалась. Мы всегда продолжали встречаться и тепло родичаться.
 
   Мой отец всю жизнь поддерживал отношения со своей двоюродной сестрой Настей. Привозил нас к ней в гости в село Дроновку на берег Северского Донца. Заходили мы к ней и во время своих путешествий по родным краям. Я хорошо помню бабушку Настю – будучи уже пожилой, с больными ногами, она просила меня поставить ей пиявки на воспаленные вены. Бабуля всегда тепло благодарила меня за облегчение деревенскими угощениями. Для меня это яркий пример семейной вежливости и любви.

   Я с детства видела, как у этого огонька семейной любви обогревались и чужие люди. У многих затягивались душевные раны, люди находили силы простить, принять человека таким, каков он есть.

   Бабушка Таня в молодости, вместе с односельчанами, сажала в округе, прямо в степи, абрикосовые посадки, чтобы преобладающие восточные суховеи не выдували с полей чернозём. По плану Сталина весь Донбасс, Ростовская и Воронежская области были охвачены этой акцией. Для меня существовал большой вопрос – где можно было вырастить столько саженцев деревьев, чтобы за несколько лет превратить земли Донбасса в цветущий сад?
 
   Ответ я получила от моей любимой тетушки Нади. Оказывается, после сильнейшей засухи 1946-47 гг. был принят план снижения влияния сухих ветров с юга с полным названием «О плане полезащитных лесонасаждений, строительства прудов, водоемов для обеспечения устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР». Среди населения он назывался «Сталинский план преобразования природы».

   Согласно ему все школьники страны в конце 40-х – начале 50-х годов собирали семена вначале только декоративных деревьев – акация, клен, сирень, дуб, сосна, позже перешли и на фруктовые – абрикос, шелковица, черешня, орех. шиповник, боярышник. Сдавали сырье в специальные приемные пункты, далее шел посев и посадка саженцев в грунт.
 
   Масштабности и мудрости сталинских проектов можно удивляться, гордиться и учиться. Результат, проверенный временем, налицо – лесные полосы позволили снизить воздействие сухих ветров на почву, выступили снегозадержателями, сдержали эрозию почвы, предотвратили расползание оврагов.

   В подростковом возрасте, в конце 60-х – начале 70-х годов, несколько раз за лето, мы с отцом ездили на мотоцикле и привозили полные люльки абрикос, позже груш и яблок из этих посадок. Только ленивые не пользовались почти ежегодными обильными урожаями этих роскошных деревьев. Всё это фруктовое богатство дарилось, консервировалось, сушилось, и зимой с удовольствием съедалось. Малина, вишня, шелковица из бабушкиного закотянского сада радовали не только нашу семью, но и соседей, друзей, родственников.

   К бабушке Тане односельчане часто приходили за советом. Каждый вечер у неё во дворе была сходка. Меня удивляли мужики, которые уважительно снимали фуражку и советовались с ней по своим вопросам.

   Не всегда была возможность привести к больному батюшку или проводить ушедшего человека в последний путь. Тогда приглашали Татьяну. Она всё выполняла исправно и аккуратно. У неё было несколько книг на старославянском языке – Библия и молитвослов. Читала она ровным голосом, четко произнося слова. Многие обращались к ней за текстами молитв. Бабушка просила свою старшую внучку Светлану переписывать их за 15 копеек.

   Вспоминаю наши прогулки с бабушкой Таней на Донец. Она ненавязчиво передавала мудрость наших предков нам, своим внучатам. На берегу, там, где стояла мельница прадеда Мирона, на остатках каменного фундамента, Донец разговаривал с нами особенно звучно. Бабушка молча сломала веточку, сделала из неё двузубую вилку и спросила у меня – первоклашки:

– Внученька, у тебя есть черты характера, от которых ты хотела бы избавиться?
 
Я надолго задумалась (со мной подобные темы ещё никто не обсуждал):

–  Бабушка, конечно, есть – лень, обман, хитрость, грубость...

– Танюша, тогда смотри, как можно человеку помочь себе. Приготовь сама подобную вилку и, не спеша, пиши прямо по воде, отпуская по течению всё, от чего хочешь избавиться. Пиши медленно, вдумчиво, представляя, как лень уходит от тебя навсегда и уносится быстрыми водами нашего могучего Донца. Когда избавишься от всего навсегда, эту вилочку тоже отпусти по течению.
 
Бабушка обняла меня своими натруженными руками, а мне показалось всем своим большим теплым телом. Я была такая маленькая, а она такая защищающая и надёжная.

 Она ласково спросила меня:

– А есть что-то такое, что хотелось бы тебе приобрести?

Я ответила:

– Смелость, силу, здоровье.

– Тогда повернись, внученька, лицом к течению реки и пиши другими вилами, впитывая в себя смелость, здоровье, силу духа.
 
   Тогда мне казалось, что я даже сразу почувствовала, как с каждой написанной буквой на воде детской ручонкой, в меня вливается эта щедрая сила природы.

   Наши предки всегда жили в единении с природой, любили и ценили ее. Они селились на берегу рек, озёр, у опушек леса и их жизнь была полностью зависима от природы. Потому такое почтение, уважение и иногда даже страх перед некоторыми природными явлениями всегда присутствует у человека. Люди пользовались дарами природы очень умело и с любовью.
 
Есть и другая сторона этого вопроса, где человек проявил себя в природе «как вор, насильник и убийца». И судя по активной жизнедеятельности человечества, природа терпит нас из последних сил.
 
   Но сегодня, мой собеседник, я хочу поделиться позитивным опытом наших предков взаимодействия с живой природой. При изготовлении посуды и другой домашней утвари мой дед Трофим пользовался приемом заготовки древесины, который ему передал его дед. А ему его дед.

   Человек заходил в лес, здоровался с ним, рассказывал мысленно или вслух о своих нуждах и намерениях заполучить немного дерева. Он неторопливо ходил по лесу, выбирая подходящее для своей работы, дерево. Чувствующий человек сразу считывал отношение леса к своему желанию. Прислушивался к ветру, скрипу стволов, щебету птиц....

   Природа всегда разговаривает с нами на своем языке и познать его, овладеть им, значит стать на одну волну с Матерью Природой, слиться с ней и душой, и телом. Дыхание леса, прикосновение волны, объятия воздуха – это самая необходимая для жизни наука.
 
   Наш Трофим намечал самое красивое, стройное и высокое дерево, обычно это был дуб, ясень или липа. Из водостойкого дуба дед изготавливал бочки, ведра, корыта, всё то, что тесно контактировало с водой. Твердый ясень шёл на топорища, держаки для огородного инструмента, на изготовление лестниц. Мягкая ароматная липа – для посуды и пчеловодческих нужд.

   Выбранное дерево было главным великаном, которого он собирался завтра срубить для своей семьи. Дед подходил к дереву-капитану этой части леса, осматривал его со всех сторон, обходил несколько раз его кругом, прося прощения у всех деревьев:

– Простите меня великодушно, но завтра вам придется выбрать себе нового атамана. Вам большая благодарность за этого великолепного раскидистого впередсмотрящего. Он будет продолжать достойно жить в моем доме.

   Лес в прямом смысле начинал оплакивать своего многолетнего главнокомандующего. В едином порыве к нему нежно тянулись ветки соседних лесных братьев и сестер, ласково трепеща листочками и обнимая ветром весь ствол….

   Человеку в этот момент лучше покинуть лесной массив, не мешать лесу достойно проститься с надежным, закаленным всеми бурями, другом.
 
   На следующее утро, человек снова приходил в намеченное место и громко сообщал о своем новом решении:

– Дорогой наш лес-кормилец! Я понял, как важен для вас всех ваш достойный вожак. Не смею лишить вашу команду головного.

   Что тут начиналось в природе! Лес начинал ликовать и радоваться каждой травинкой и букашкой, каждой веточкой и деревцем: их предводитель и защитник, проверенный временем, остаётся с ними!
 
– Поступай, человек, как знаешь. Главное ты понял: с природой в дружбе надо жить!

И вот только тогда человек рубил другое подходящее дерево, но чаще всего за него это делала недавняя буря. И даже это новое, менее важное для леса дерево, шло в жилище человека в состоянии радости. Оно же тоже восхищалось разумным решениям человека, и эта благодарная радость осталась в нём в каждой клетке. Оно готово было служить семье человека вечно!

   Потому у нас все деревянные изделия служили надежно и долго. Некоторые из них радовали даже Трофимовых праправнуков. Хочется верить, что скоро наступит время, когда мы научимся осознанно подходить ко всему в природе.

   Во время прогулок по Краснолиманскому лесу или меловой горе бабушка Таня обращала внимание своих внучат на, казалось бы, незначительные мелочи, встречающиеся нам в пути:

- необыкновенно-яркий окрас и форму крыльев бабочек, заодно надо было сравнить звук и траекторию их полёта;

- яркая изумрудность и стремительная быстрота ящериц;

- удивительно пастельные лепестки и пестики лугового цветка;

- пряно-острый запах горного чабреца, выросшего в уникальных условиях меловых гор.

   Позже, от нашего отца, мы научились замечать микро листочки луговых трав, щедрым ковром укутавших степи Донбасса, неповторимые раскраски жучков и змей, причудливые формы камней и облаков. Природа наделила нашего отца еще более глубоким видением и чувствованием жизни.
 
   Однажды, путешествуя по заказнику «Меловая флора» за родным селом, он показал нам пальцы дракона и подробно рассказал историю их возникновения на наших землях. Пальцы дракона – это разного оттенка коричневые, довольно большие, кусочки кремния, длиной до 20 см, действительно напоминающие пальцы доисторического животного. С помощью кремния мы учились самостоятельно добывать искру и разжигать костёр. Еще один необходимый в жизни навык мы получили от папы – ничего не бояться в природе.
 
«Самый страшный зверь – это человек, – часто повторял батя, – Но и его можно укротить только любовью.»

   Отец часто водил нас по родным местам своего детства. Тянуло его туда всегда. Было явно видно, что, пройдя за сезон 3-5 раз тропинками юности, он заряжался еще большей жизненной силой и энергией.

   Вот один из ярких эпизодов его воспоминаний и демонстраций на местности. В балках, крутых оврагах меловых гор, проживало множество экзотических представителей фауны – юркая шилоголовка, вездесущая сизоворонка, могучий, до 7 кг, орлан-белохвост, степенный курганник. Завсегдатаи наших мест – хитрые лисы, пугливые зайцы, волки-санитары, сурки-свистуны, полчища змей….
По форме норы и следам жизнедеятельности мы должны были определять хозяина жилища.

   Папа как-то рассказал интересную историю своего детства. Со своими друзьями они изучили каждый склон гор, знали каждый валун и нору. И вот, возвращаясь ранней весной из очередной исследовательской экспедиции, они, послевоенные мальчишки, кубарем скатывались с горы вниз к Донцу.

   Папа оказался впереди и, оглянувшись на своих друзей, замер от удивления. Почему-то в одном месте вся резво мчавшаяся ватага, не снижая скорости, дружно перелетала большой овраг, не касаясь земли. Этот неповторимый полёт у всех юных альпинистов сопровождался отчаянным криком, и без того немалая скорость у всех увеличивалась в два раза.

   Наш Михаил не стал догонять промчавшихся мимо него друзей с квадратными глазенками. Решил подняться и посмотреть самому, что заставило так ускориться целую команду очень закаленных исследователей русских земель. Когда он поднялся к тому месту, то увидел большие клубки змей, плотно сплетенных друг с другом.

   После долгой зимы, змеи поймали первые лучи солнца и грели свои блестящие тела. Рептилии тесно обнимали друг друга и, тихо шелестя мелкими чешуйками, с наслаждением извивались на солнышке. Расцветки были ярче, чем на международном подиуме – от иссини-черных до ядовито-желтых. В брачный период они могут быть особенно агрессивны, и даже нападать на людей.
   
   В моей практике была подобная не самая приятная история. Во время одной из моих весенних прогулок вдоль водоема я увидела змею, проглатывающую рыбу и посмела подойти ближе разрешенного. Голодная рептилия стала защищать свой завтрак, агрессивно делая пассы всем телом в мою сторону.

Вот и папе достались потревоженные представители класса пресмыкающихся. Поэтому, полюбовавшись издалека змеиным пляжем, Миша покатился с горы вслед за своими друзьями.
 
   Некоторые отчаянные парни могли, поймав ядовитую змею, целовать её, позволять ей ползать по своему телу, носить её в плавках... На подобные трюки отваживались далеко немногие. Змеи, ужи, ящерицы тоже часть природы, и принимать их, такими, как они есть, надо нам учиться.

   Когда мой отец был совсем маленький, его старшие сестры должны были нянчить младшего братишку весь день, так как мама Татьяна зарабатывала трудодни в колхозе. Было в нашей истории такое время, когда люди работали не за деньги, а за «палочку» в ведомости.

   Покормив рано утром ребёнка, девчонки-подростки убегали на весь день на Донец и только вечером, перед приходом матери, возвращались с речки домой. Няньки наскоро умывали плачущего и голодного брата, резво брались за выполнение материнского наказа – пригнать и подоить коз, корову, накормить всю птицу, поросёнка, прополоть, собрать, перебрать...

Папа всю жизнь с улыбкой вспоминал:

– Весь мой мир до года ограничивался кошачьим отверстием внизу входной двери веранды.

Милосердные сестрички закрывали ребёнка на веранде, чтобы он далеко не уползал. В обнимку с котенком и щенком, весь в слезах и не только, он терпеливо ждал своих добродетельниц у кошачьего лаза. Более свободные щенок и котёнок щедро делились с ним своей едой.

   Моя бабушка Таня, будучи крепкой и телом, и духом женщиной, во время войны грузила наш украинский чернозём в вагоны для отправки его в Германию. Немцы в 1941 году заняли всё село.

   Наш дом был крепкий, добротный, и потому немецкие офицеры быстро заняли его, выгнав семью в меловой погреб. То, что многие хозяйские постройки были из мела, спасало всех от частых простудных заболеваний.

Папа редко вспоминал лихие годы войны: как плакала корова перед бойней, когда дети прощались со своей кормилицей; как в голодовку собирали съедобную траву весной (козельки, спорыш, конский щавель, подорожник, барашки, калачики) и потерянные колоски осенью; как измельчали жёлуди в муку и мама пекла из нее оладушки; как он нашёл на чердаке куриное гнездо с замершими треснутыми яйцами, и они, с голодными сестрами, пожарив их прямо с соломой, проглотили эту военную яичницу за один присест. Больше отец никогда в жизни не ел её...

   Еще вначале войны где-то в сарае, была найдена конская упряжь из натуральной кожи. Резали её длинными полосами и долго-долго варили в чугунке. Это был один из немногих военных деликатесов. Когда мальчуган садился в кустики, то какашка не долетала до земли. Её ловил на лету такой же голодный пёс... Уж простите за подробности, но это правда жизни.
 
   Когда мы с сестрёнкой пытались капризничать за столом, папа тихо, с укором в голосе, говорил нам:

– Эх, доченьки, голода вы не видели... И дай вам бог и не узнать вкус варёного ремня...
 
   Мудрая бабушка Таня, сварив кормовой свёклы один раз в несколько дней, так учила детей кушать:

– Детки, отрезаем от свёклы толстый кусочек – это хлеб, и тоненький кусунчик – это сало. Теперь представьте себе, что в одной руке у вас ароматный хлебушек, а в другой – пахучее сальце. Кусайте хлебца побольше, а сала поменьше и медленно-медленно пережевывайте.

   Папе в 41 году было всего 5 лет. Он говорил, что так верил своей маме, что даже запах и вкус хлеба ощущал во рту.

   Сестра Наталья была боевой и расторопной добытчицей, вся в бабку Ульяну. Однажды снарядом убило армейскую лошадь, и она сумела так организовать разделку туши, что хватило и солдатам, и гражданским. Старшая Ульяна вспоминала, как искали ее весь этот день. Уже в сумерках вдруг скрипнула калитка, и вся семья бросилась на улицу. Пред ними стояла уставшая, но счастливая, Наташка с лошадиной ногой наперевес – копыто доставало до самой земли. Еды хватило на несколько месяцев даже соседям.
 
   Вспоминал папа и сладкий офицерский презент – кусочек серого сахара, обсыпанного табаком, который Михаил честно заработал у немецкого офицера за рассказанное стихотворение. Офицер показал фотографию своего сына, ровесника отца, и дал ему угощение.

   В 1943 году, когда Закотное освобождали от немцев, за село шли многомесячные битвы. Линия фронта шла по Донцу всегда, даже в гражданскую 2014 года (для меня это не просто СВО). Село то и дело переходило из рук в руки. Для всех армий это была очень выгодная позиция – на меловой горе вдоль реки.

   Ещё запорожские казаки на закотянской высотке зажигали костры, чтобы передать сигнал о приближении неприятеля дальше, на следующую высоту. Своего рода прообраз телефонной связи наших предприимчивых предков.

   Во время Великой Отечественной войны, вспоминал папа, в течение нескольких недель по Северскому Донцу плыли трупы в несколько слоёв наших советских и немецких солдат. В тайне от своих матерей, мальчики бегали на речку ежедневно. Это было самое страшное зрелище его детства.

   Наших солдат хоронили в братской могиле прямо у реки. Памятник с мемориальной плитой и сегодня напоминает всем поколениям о цене Победы 45 года.

   Прав был Аристотель:
«Когда забываются старые войны, начинаются новые».

   Зачем-то трупы немецких солдат были помещены на какой-то оградительной проволоке, и они с мальчишками, бежали вдоль этой проволоки и стегали хворостинками ...

   Потом, будучи уже взрослыми, они вспоминали:

– А помнишь, как еще в 1943 году мы вместе немца били на берегу Донца?

   Северский Донец – это основной приток Дона, его меньшой собрат. Название своё река получила из-за того, что в отличие от Дона, текла из Северской Земли (Новгород-Северское княжество). Северяне – восточнославянские племена, жившие с первого тысячелетия в поречье Донца.

   Из князей северских заметный след в отечественной истории оставил князь Игорь Новгород-Северский. Он покрыл свое имя славой, отважно сражаясь с половцами «за землю русскую». В 1174-м и 1183-м годах Игорева дружина «хоробрая» разгромила отряды половцев, а последний поход окончился неудачей и пленением князя. Об этом повествует героический эпос «Слово о полку Игореве».

   Северский Донец в древние времена назывался Танаис, Тан и Донель. В XII веке нашу сильную речку стали называть Северский Донец. Дон протекает в основном по равнинам, потому – Тихий Дон, а наш Донец более мощный и быстрый, особенно в Ростовской области, ближе к устью, потому и Великий Дон.
 
   Испокон-веков весь беглый, вольнолюбивый люд селился на берегах Дона и Донца. Потому организованное Донское казачество сразу стало огромной силой на Руси. Патриотизм, любовь к родной земле, сила характера, духа и тела, взаимовыручка – этими качествами всегда отличались наши предки. Я считаю, именно природные условия воспитывают, закаляют и одаряют человека.

   Как и любая река, наш Донец всегда был для людей надежной артерией жизни. Она поила, кормила, транспортировала, учила поколения, любила и защищала наших предков. У каждой семьи на реке было свое место. Там частично хранились рыболовецкие снасти, инструменты.
 
   Семья моей бабушки замачивала прямо в реке на несколько недель целые снопы «прядива» – конопли. Это ценное растение выращивалось прямо на усадьбе. Из семян давили масло для лампад и приготовления пищи, молодую коноплю и семена использовали в пищу, из стеблей изготавливали нити для холста.
 
   Бабушка Таня, как и её бабушка, сама ткала этот грубый холст, но вначале стебли конопли нужно было «сгноить» т.е. отделить твердую часть стебля от нитей. Процедура эта проделывалась в проточных водах Донца несколько недель. Потом нити бабушка размягчала, мяла, отделялись волокна и резвая кострица. Помнишь русскую поговорку: «Что ты скачешь, как кострица!».

   Из нитей ткала полотно, отбеливала его, сушила прямо на лугу, кроила и потом только шила всей семье одежду. Папа рассказывал, что его первая одежда была настолько грубой, что натирала до крови нежную кожу мальчишки. Но другой не было – первые личные полотняные рубаху и, только на следующее лето, штаны, он получил лет в 5. До этого возраста ребёнка облачали в сестринские обноски. Вот какая «независимая» жизнь была в то время на селе.

Надо сказать, дорогой читатель, что рядом с усадьбой моих предков, находился карьер по добыче меловых блоков. Местные жители их использовали для строительства хозяйственных построек – сараев, амбаров, погребов.

   У бабушки была такая меловая крэйдянка прямо во дворе. Там была особая атмосфера – тёплая студеной зимой и прохладная жарким летом. Запах внутри стоял необычайный, не спутаешь ни с чем. Бабушка там сушила травы, фрукты.

   Нам, внучатам, было постелено на сене домотканое рядно и там мы постигали свои первые «университеты» – карты, страшилки, анекдоты, позже – первые переносные магнитофоны с микрокассетами, которые я, впервые увидев их в темноте, приняла за ажурное печенье.

   Дом моих предков располагался прямо напротив сельской школы, через дорогу. Школа была восьмилетка – двухэтажная деревянная, из больших круглых брёвен. Краснолиманский отдел народного образования (районо) исправно присылал учителей со всего Советского Союза для обучения сельских детишек.

   Бабушка сдавала всем приезжим учителям свою необычайную крэйдянку для проживания. Учителя приезжали из разных мест Советского Союза, но чаще всего, почему-то, из Ленинграда. Учителя-квартиранты с благодарностью оставляли свои книги и подписные издания в дар нашей семье.

   Самые ценные экземпляры делились между детьми. Отцу досталось полное собрание сочинений А.С. Пушкина 19 томов в матерчатом тёмно-синем переплёте. Издание конца XIX – начала XX века Санкт-Петербург. Кроме того, полное собрание сочинений М.Ю. Лермонтова, 5 томов в бордовом матерчатом переплете с вензелями. Полное собрание рукописей И. Сталина более 20 томов в бежевом переплёте, и В. Ленина.

   Последние мне пригодились только в Российском государственном аграрном университете (МСХА) им. К.А. Тимирязева при сдаче научного коммунизма. Преподаватель поставил мне зачет автоматом....

   Драгоценный мой читатель, тебе я могу доверить одно из моих самых дорогих первых воспоминаний, связанных с отцом. Мне несколько месяцев, я ещё не умею толком сидеть. Любящие папины руки расположили меня, долгожданного первенца семьи, у себя на животе, прислонив ребёнка на полусогнутые ноги.

   Папа жизнерадостно поет патриотические песни, бодро подбрасывая дочку мышцами живота. Репертуар был почти неизменен в течение всей жизни:

«Землянка», «Солдаты в путь...», «Эх дорожка, фронтовая», «Русское поле», «Журавли», «Степь», «Гляжу в озера синие», «Мои года, моё богатство». Много песен звучало на украинском языке: «Знов зозулi голос чути в лiсi...»,«Я ж тебе милая...», «Червона рута», «Iхав козак за Дунай»...

   По папиной инициативе у нас в семье слушали пластинки с классической музыкой – Чайковский, Бетховен, Верди, песни в исполнении Марка Бернеса, Майи Кристалинской, Муслима Магомаева, Эдуарда Хиля, Робертино Лоретти... Природа наделила моего отца даром пророчества – с младенчества я слушала в его исполнении песню о Николае, который отрастит для красы усы, и с любовью предложит мне пожениться, и мы будем жить долго-долго и очень счастливо...

   Вот несколько куплетов из этой незамысловатой, но судьбоносной для меня песенки:
 
«Детский садик, что пчелиный рой,
Дети там играются гурьбой.
Все они и пляшут, и поют
И на солнышке в песочнице гребут.
У фонтана, где большой каштан,
Повстречался Коля-мальчуган.
Рядом с Таней он стоит,
Шепеляво что-то говорит:
Слушай, Таня, вырасту большой,
Мы тогда поженимся с тобой.
Отращу я для красы,
Как у Петьки-дворника усы.
Годы мчатся, словно ураган,
Был уже солдатом мальчуган.
А Танюша в 18 лет
Расцвела, как розовый букет.
У фонтана встретилися вновь,
Расцвела их прежняя любовь.
Совершилось дело наконец
Повёл Коля Таню под венец
Как-то поздно, поздно вечерком,
Старички сидят себе вдвоём.
Ярко-ярко огоньки горят,
Старики о прошлом говорят.
Помнишь, Таня, наш с тобой фонтан?
Помнишь свой девичий стройный стан?
Поседела русая коса ...
Но в душе прекрасная краса.
Полно, полно, Коля, горевать,
Будем годы благодарно вспоминать.
Посмотри на нашу молодёжь,
К радостному миру всех ты приведешь.»

   Почти каждый вечер я с замиранием сердца вслушивалась в слова этой легкой песенки. Особенно волновала меня почему-то строчка об усах... Все мужчины нашей многочисленной семьи были безусые....

   Когда я подросла, то начала расспрашивать папу подробности этой истории. Уже будучи взрослой, узнала, что в первоначальном варианте песни имена героев были другие. Почему он выбрал мне именно Николая, да еще с усами – это известно только Вселенной.

   Как и то, почему отец, выступая в роли режиссёра-постановщика домашних концертов и спектаклей, мне ВСЕГДА отводилась роль россияночки, а моей младшей сестренке – украиночки. Меня облачали в русский сарафан с характерным орнаментом и белой блузой, в косу вплеталась алая лента. Наша Алёнушка выступала в украинской вышиванке с веночком на головушке. Сегодня, во время СВО, моя сестричка в Киеве, я – в Москве, как понимаю, помогаю участникам СВО....
 
   Будущие и настоящие родители, пожалуйста, ответственно, сознательно, с сердечной просьбой, подходите к решению любого детского вопроса. Слова поддержки близких людей нам очень нужны в любом возрасте.
 
«Будь умница, дочка! Верю в тебя», – папины слова всегда были главными в жизни, особенно, вначале пути.

   Вот еще одно из первых моих тёплых воспоминаний о семейных зимних вечерах – это чтение сказок А.С. Пушкина. Детское воображение рисовало картинки, одна красочней другой – девица под окном, дубовая бочка в бушующем море, сказочный остров Буян, чудесная царевна лебедь… Благословенный язык поэта «словно реченька журчал», проникая в самую глубину наших детских сердец.

   Когда мы с сестренкой подросли, папа дарил нам свои воспоминания, подтвержденные рассматриванием книг об Эрмитаже с цветными иллюстрациями всех залов Зимнего Дворца, с подробным описанием каждой скульптуры, картины, мебельных интерьеров. Мы как будто попадали в особую атмосферу Северной столицы – проходили с отцом аллеями Летнего сада, любовались улицами Питера, его парками, старинными усадьбами...

Последние красочные издания папа приобрел, когда служил в Питере в автомобильных войсках. На какие средства он сумел приобрести такие дорогостоящие книги, для меня остаётся загадкой до сих пор.
 
   Мой папа был советским романтиком-путешественником. Каждый день, после работы, несмотря на усталость после шахтерской смены, он нас с младшей сестренкой Алёнушкой вёл или вёз на природу. Папа работал на доломитном комбинате в энергоцеху, потом на самой доломитной шахте. Электрика ноги и реакция ведут по жизни.

   Шахтёр Михаил Пономарёв всегда отличался аккуратностью, неторопливостью и бдительностью в работе. Об этом часто вспоминали его коллеги-шахтёры, которые очень любили и ценили его профессиональные и человеческие качества.
Мы с моей младшей сестренкой Аленушкой любили отца по–особому – беззаветно, безусловно, бесконечно ждали его всегда, затаив дыхание. В глубоком детстве он принадлежал только нам, счастливицам… Повзрослев, мы поняли, что его любви хватало на всех окружающих и не только детей.
 
   После 8 часовой смены в шахте, легко поужинав, (папа после 18 часов никогда уже не ел), он ложился на диван отдохнуть и ровно через полчаса, улыбаясь притаившимся дочуркам, говорил:

– Ну что, мои путешественницы, какое место планеты идём открывать сегодня?
 
   В нашу дружную команду мы часто брали своих друзей или детей его знакомых. Дети всегда любили нашего папу и липли к нему как к большому магниту доброты и любви. Ни одного мальчишку любого возраста он не пропускал мимо себя без шуточного вопроса:

– Здравствуй, парень, а закурить у тебя есть?
 
   Ребята смущались, краснели и часто извлекали из глубокого кармана смятую папиросу…

   Отец гладил юного курильщика по голове и слегка журил его:

– Бросай, дружище, видишь, у меня от курения железные зубы выросли… Это ведь твоя жизнь и здоровье.
 
   Сам папа никогда не курил. Эта здоровая привычка распространялась на весь наш род по всем коленам.

   Маршрут нашего путешествия строился в зависимости от погоды, времени года, наличия каникул и ...маминого наряда (собрать лекарственные травы, полить виноградник, обрезать малинник или сад, проведать кого-то из "аксакалов" семьи).

   В качестве благодарности наш неизменный капитан получал от членов своей команды в зависимости от возраста – песенку, стихотворение, загадки либо сочинение о пешей прогулке или мото путешествии. Чем старше я становилась, тем больше страниц должно было появляться в моих романах о благодарной любви.

   В памяти всплывают удивительные прогулки на совхозную гору, на виноградники, в лесопосадки, расположенные сразу за городом Северском. Были и дальние походы – в дроновский лес, заплывы на плоту по реке Северский Донец, заповедник «Меловая флора» в Краснолиманском районе, Серебрянское и Ямпольское лесничества, лесные озёра, места стоянок партизанских отрядов Великой Отечественной войны.
 
   Папа был щедро наделен природой богатейшими свойствами характера – широта души, отзывчивость, неравнодушие, жажда новых знаний, пытливость, неординарность мышления, безграничное чувство юмора в любой ситуации, ощущение времени, бесконечная любовь к природе.
 
   Папа старался приобщить нас к природе с самого детства. Он приносил нам из лесу диких зайчат, бельчат, ежат, лягушат, чтобы мы, детишки, могли вблизи рассмотреть лесных жителей, познакомиться с ними, понаблюдать вблизи. Как ему удавалось поймать прытких животных в их родной стихии, я не знаю.
   
   Папа строил им специальные клетки, приносил им природный корм, мы только должны были кормить и вовремя чистить их временное жилище. Через несколько дней мы отвозили пленников в их привычную среду обитания и с радостью выпускали на волю со словами: «Бегите скорей к своим мамам и папам, они вас очень ждут и любят! Расскажите им о нашей человеческой ограниченной жизни».

   Думаю, нашему бате, так ласково называли мы его в семье, удалось воплотить в своей жизни всё то, чего ему самому не хватало в детстве.
 
   Он очень любил жизнь и наполнял её яркими красками, сочными звуками, приятными впечатлениями. Попробую объяснить содержание каждого слова. Видеть и радоваться ярким краскам жизни батя учил нас всегда – форма, цвет и даже запах облаков, листвы, камней, ветра, ряби на водной глади… Он передал нам науку слышать и подражать звукам природы, это – утренний щебет птиц, свадебное кваканье лягушек, солнечный шелест крыльев стрекоз....

   Батя развивал у нас все органы чувствования – осязания (надо было с закрытыми глазами угадать природный предмет-сюрприз), по запаху определить в большом корзинном ассорти фрукт или овощ, по вкусу узнать представителя флоры, описать телом природное явление. Нам было всегда интересно, тепло и радостно возле нашего батички.

   Моё счастливое, полное любви, детство, даровало мне силу жизни.
Ежегодные заплывы на плоту по Северскому Донцу стали уже традицией в нашей семье. Думаю, не случайно по времени проведения они совпали с международной экспедицией Тура Хейердала на папирусной лодке «Ра» через Атлантику. Северскую экспедицию батя называл «Ра-70», в зависимости от года плавания. Батя по радио ежедневно следил за их передвижением по океану.

   Еженедельно, затаив дыхание, мы смотрели наш любимый «Клуб путешественников». Это была одна из телевизионных программ, которую отец разрешал нам смотреть. Отцовской рукой в газетной программе телевизионных передач были подчеркнуты: «В мире животных», «Будильник», «Экранизация литературных произведений», «Время», советские мультики.

   Готовились мы к сплаву весь год. Наш неутомимый капитан зимой доставал у дальнобойщиков отслужившие срок скаты от КАМАЗа, старательно клеил их в гараже. Весной заготавливал жерди для плота прямо на берегу Донца. Мне отводилась роль кока, боцмана и судового лекаря на всякий случай. Маленькая Аленка была пожизненно юнгой.

   Обычно заплыв длился сутки, мне надо было рассчитать продукты и продумать всю кухню и медицину для всей многочисленной команды.
 
   Река беспечности не прощает, каждый год она уносила несколько жизней и взрослых, и детей. К технике безопасности отец относился очень серьезно – река в некоторых местах имела очень быстрое течение, затягивающие водовороты, под водой затаивалось много «топляков» (поваленных мощных деревьев), по-своему были опасны и очень густые заросли водорослей. Папа не пугал нас, но все возможные ситуации мы проговаривали, делая акцент на быстром принятии решения в том или другом случае.

   Жизнь потом показала, что всего предусмотреть невозможно, но об этом чуть позже. Что бы ни случилось, моей главной задачей было спасать младшую сестренку и плыть к ближайшему берегу.

   Плавать отец нас учил с раннего возраста. Мама подобных инструктажей никогда не слышала, иначе ее подпись на разрешающих документах к отплытию не стояла бы. Кстати, в самом безопасном коротком первом заплыве, полном чужих детей, она приняла участие в качестве смотрящего матроса.

   За день до отплытия в родной закотянской гавани батя строил наш корабль-плот. Обычно ему помогала вся команда, состав которой почти ежегодно менялся в зависимости от прибывших гостей – Москва, Дальний Восток, Северск.

   На надутые скаты мощными веревками привязывались большие стволы деревьев, к ним поперек крепились жерди поменьше. Вся конструкция надежно сцеплялась коваными скобами. Юные матросы собирали ветки с листьями и камыш, тщательно устилали ими импровизированную палубу. Наш любимый капитан отдавал свои распоряжения четко и редко, давая возможность команде учиться самостоятельно принимать решение.

   Наблюдая за слаженной работой отца, я любовалась им, представляя таким же сильным, деловым и своего будущего супруга. Тело у папы всегда было бронзового цвета, накачанные мышцы играли на спине, топор легко выполнял все, почти цирковые трюки в ловких руках папы.
 
   Именно там, на берегу Донца, в деле, происходило наше естественное слияние с природой. Ты начинал чувствовать ее, слышать, понимать и отвечать взаимностью. Летом мы все время ходили босиком, чтобы не накалывать ступни, папа научил правильно ставить ногу с протяжкой, немного приглаживая траву и ветки, лежащие на земле.

   «От твоего внутреннего настроя зависит отношение природы к тебе» – делился своим опытом отец. Дикие пчелы, осы, пауки, змеи – все часть природы, учись принимать все с любовью, человек, и все будет хорошо! Сколько раз в жизни потом мне пригодились эти уроки жизни – не суетиться, не паниковать, в любой ситуации оставаться спокойной и уравновешенной.

   Одно дело знать, а еще важнее подкрепить знания практикой. «Не маши перед пчелой руками и, тем более, не пугай ее своим визгом. Береги ее нервную систему! Лучше внимательно и спокойно рассмотри ее мохнатые лапки, радужные глазки, полосатое брюшко, острое жало…Видишь, с каким аппетитом она лопает твою сочную грушу. Если ты ей чем-то не понравилась, мужественно будь готова принять от нее презент – мед или яд. Учись стойко преодолевать испытания, дочка».

   Часа в 3 утра, когда рассвет только забрезжил на горизонте, наш корабль отчалил от берега. Густой туман поглотил наше суденышко, ласковые волны реки подхватили плот и понесли навстречу манящей неизвестности.

   Для сбалансированного движения по воде за каждым членом команды, в зависимости от его веса, было закреплено определенное место. Минимум двое мужчин с огромными баграми всегда помогали капитану.

   Чтобы удовлетворить любознательность детей, батя предлагал нам придумывать названия заводей, неизвестных островов, деревьев-великанов, мимо которых мы проплывали. Наши открытия новых мест на планете –остров «Везения», причал «Три серебристых тополя», заводь «Лягушачья серенада любви»...

   Можно было просто лежать на палубе, рассматривать причудливые берега с буйной летней зеленью, белогривые лошадки облаков или, перевернувшись на живот, таинственный, но такой многоликий подводный мир. Мы плыли со скоростью течения реки, ревущий шум двигателя отсутствовал, и потому непотревоженная водная стихия дарила нам удивительные сценки: целующиеся черепахи замерли в своих доисторических позах на полузатопленном исполине, изящный танец трепещущих стрекоз и разноцветных бабочек, утренний сочный щебет птиц, играющие в лучах восходящего солнца перламутровые бока рыб… Все было так ново, и потому очень занимательно.

   Могучий Донец, извиваясь и часто петляя, нес свои воды по лесному массиву Ямпольского лесничества. Маршрут нашего исследовательского дрейфования начинался в селе Закотном Краснолиманского района и заканчивался в селе Дроновка Артемовского района.

   Наш экипаж проплывал по заповедной зоне заказника и мимо центральных пляжей, куда круглый год стекались туристы и отдыхающие со всего Донбасса. Это было начало санаторной зоны «Славкурорта» общесоюзного значения. Народ встречал нашу шхуну восторженными криками, аплодисментами и юмористическими напутствиями:

– Эй! На шхуне! Прокатите за песни!

– Семь футов под килем!

– Счастливого плавания, морячки!

   Целый день мы находились на водной глади под лучами палящего солнца Донетчины. Даже самые стойкие к концу дня превращались в негритят. В 9 утра наши городские гости уже просились в тень. Потому иногда на нашем «Ра» появлялась палатка для особо тенелюбивых путешественников.
 
   Однажды наш капитан решил оснастить наш камбуз живым огнем собственного изобретения, прямо на плоту. На большом поддоне для костра был приварен надежный крюк для ведерного котла, в котором я готовила нашу семейную тройную уху. Это чудо инженерной мысли бати было расположено на угловом скате корабля. Там сидел наш неизменный костровой, подбрасывал дровишки и, главное, вовремя сбрасывал в воду угольки от стреляющей сосны и тушил искры, падающие на скат.

   Когда мне надо было забросить в котелок пшено или рыбу, мы с батей менялись местами, потому что иначе плот давал сильный крен на одну сторону. И вот, во время одной из своих закладок я немного задержалась возле уже ароматной ухи – регулировала количество соли, специй и последней мелкой рыбешки для навара. Все мое внимание кока было сосредоточено на ушице.
 
   Вдруг у моих ног раздается страшный взрыв, сопровождающийся вулканическим извержением бурлящей воды. Я замерла от неожиданности и вместе с долгожданной ухой начинаю медленно погружаться в воду…

   Помня главный наказ бати о спасении сестры, немного придя в себя, я бросаю миску с рыбой и на четвереньках «мчусь» к Аленушке, боковым зрением видя, как батя хватает голой рукой горячую ручку котла и пытается спасти уху.

   Наш видавший виды капитан сориентировался мгновенно – упавший, никем не контролируемый уголек от костра, лег на скат, прожег его и огромная камера громко лопнула на самом людном месте пляжа.

   Надо было видеть испуганные лица наши и отдыхающих. На пляже стоял обычный людской гомон на природе после душных городов, когда все расслабляются, и вдруг взрыв посреди мирной жизни. Сразу на пляже воцарилась полная тишина, слышна была только наша суета на плоту и потом громкий смех… У всех отлегло от сердца – все обошлось, даже уха спасена! Несколько мужчин бросилось вплавь к нам на помощь. Пришлось причалить к берегу и угостить их «вулканической» ухой. Наш корабль немного накренился, но плавучесть и скорость почти не потерял. Хорошо, что оставалось всего два поворота реки до конечного причала.
 
   Ты спросишь, любознательный мой друг, а как мы добывали рыбу? Этот способ ловли в народе назывался «кобылой». Батя, как только женился, сделал себе по закотянским чертежам на заводе разбирающуюся конструкцию, в собранном виде, напоминающую палатку без дна, обтянутую сетью.

   Два рыбака, тихо подкрадываясь к камышам, подносят эту «кобылу» к берегу и длинными «хрокалами» начинают пугать рыбу. Обычно в жару она залегала в камышах и ямах. Рыба, спасаясь от шума, начинает убегать в речку, и тут беднягу останавливает сеть. Надо было быстро поднять «кобылу» из воды и выбрать улов. 

   Наступало время исполнения моей партии – на берегу, с мокрой шахтерской тяжелой сумкой наперевес, я должна была поймать всю, живую еще, рыбу и снова, по непроходимым зарослям крапивы и ежевики, бежать за рыбаками. Сознаюсь честно, многим чешуйчатым пленникам я даровала жизнь сознательно, другие отвоевывали ее сами. Попадались серьезные экземпляры – сомы кг на 7-9, щуки до 4-5 кг, сазаны, окуни, ерши, раки.

   Всего не перечислишь, наши реки до появления электроудочек и других браконьерских арсеналов были очень щедры. Случалось, попадали в нашу «кобылу» и змеи с ужами.

   Папин рекорд был сазан длиной около 1,5 метра с чешуей размером с отцовский ноготь большого пальца руки. Когда батиной былине мужики до конца не верили, каждый хвалясь своими рыболовецкими подвигами, он молча вытаскивал из кармана свои водительские права и торжественно извлекал из обложки рекордную сухую чешую, демонстрируя ее онемевшим слушателям.
 
   Мой дорогой первооткрыватель и активный член нашей водной экспедиции, если ты еще с нами! Тебе интересно узнать, какие еще неординарные ситуации складывались во время наших многочисленных путешествий? Тогда читай дальше, мой терпеливый друг.

   В период сплава по Донцу наш плот часто цеплялся за поваленные деревья, ведь река была с двух сторон окаймлена густым лесом. Левая сторона по течению чаще всего была крутой, увитой корнями мощных деревьев и норами птичьих базаров – ласточек, стрижей, юрков.

   Река постепенно подмывала берег и, особенно полноводной весной, собирала с леса дань – стволы раненных стихией деревьев. Если наше суденышко садилось на такое дерево, необходимо было аккуратно избавляться от плена, работая мощными баграми. Иногда приходилось подныривать под наш тихоход и искать место сцепки.

   На берегу нас встречали стоящие исполины, обожженные молниями и северными ветрами. Чаще всего это были великолепные раскидистые дубравы. Судя по диаметру ствола, некоторые дубы-старожилы были ровесниками века, но продолжали бороться за жизнь до конца.

   Вспомнилось стихотворение, посвященное одному молодому луганскому герою-шахтеру, спасшему в лаве всю смену. Когда загорелся электрощит высокого напряжения, он, не раздумывая, бросился к рубильнику и голыми руками отключил его. Руки обгорели у него по самые плечи… Он сумел найти в себе силы достойно жить дальше, поднимая троих детей и содержа стариков-родителей.

«Его буранами шатало,
от кроны до седых корней.
А он стоял!
Жег суховей!
А он стоял!
Мороза жало зима вонзала до костей.
А он стоял!
Плетьми огней сто молний по стволу хлестало!
А он стоял!
И ВЫСТОЯЛ!»

   Вот какие характеры ковались на шахтерском Донбассе.
   Однажды, когда в составе экипажа был наш дальневосточник тяжеловес Виктор, он взял меня, девочку-подростка, на руки и попробовал, играючи, бороться с течением. Вначале все было хорошо и всем было весело, но вдруг мы попадаем в сильный водоворот и уходим вдвоем под воду. Благо, что Виктор, действительно, обладал недюжинной силой и, изловчившись, вынырнул из кружащей воды и сильно отбросил далеко в сторону, так толком ничего непонявшего ребенка. Вездесущий спасатель-батя уже плыл мне навстречу. Любая стихия не прощает беспечности, особенно водная – это всегда надо понимать и помнить.

   Когда в 24.02.2022 году началась СВО на Донбассе, я выезжала из Северска под серьезной бомбежкой с детьми наших друзей. Первый город, где мы немного выдохнули, был Днепропетровск. Тепло приняла нас и разместила у себя моя двоюродная сестра Светлана – дочь Ульяны, старшей сестры бати. Мой супруг Николай через 2 месяца, покинув Северск этим же маршрутом, тоже отогрелся у неё.

   Полтора года мы с Николаем жили в Каменске – Шахтинском Ростовской области у моего брата Сергея – сына Натальи, средней сестры бати. Они с женой Светланой полностью нас содержали и длительное время давали нам возможность отогреться душой и телом. Хотя сами только недавно выехали из Луганска, подвергавшегося бомбардировкам. Низкий им поклон за бескорыстие, участие и верность традициям наших предков.

   Биография моего отца не перестают меня удивлять и радовать. В какой ещё стране мог сельский парень из глубинки так развить свои способности? В каком еще государстве казачий сын из окраины Малороссии мог достичь таких успехов и наполнить полновесным содержанием свою жизнь и жизнь своих детей и внуков? В России, в Советском Союзе, в социализме.
 
   Заканчивая повествование о линии моего отца, могу сказать лишь слова благодарности богу за такие надёжные могучие мудрые корни моих прадедов.

   Природа-Матушка! Помоги душе отца моего, Пономарёва Михаила Трофимовича, там, где она есть, обрести мир и любовь на светлом пути к Тебе.

«Я ухожу, но не прощаюсь,
Я к новой жизни возвращаюсь.
И в волны света превращаюсь,
Я ухожу, не умираю.
Весенним ветром пролетаю,
Капелью становлюсь звенящей,
Дождем осенним моросящим,
И запахом цветов пьянящим.
В спирали вечности вращаясь,
Я оживаю, возвращаясь…
Я вас люблю и не прощаюсь!»