За границей

На практике в Чехословакии
     В 1976 году группа из десяти студентов и двух преподавателей (я и Владимир Александрович К.) приехали в город Жилина (Чехословакия). В этом городе был институт, который готовил специалистов по железнодорожной автоматике и связи. Поэтому в нашей группе были студенты «эсцебисты» (СЦБ – сигнализация, централизация и блокировка) и связисты. Как у нас в институте выбирали студентов и преподавателей для этой поездки, мне неизвестно. Но перед поездкой на эту практику каждого преподавателя и студента проверяла комиссия райкома партии. А практики у студентов, как таковой, в Чехословакии, можно считать, не было. Нам только показали несколько железнодорожных станций, диспетчерскую, завод по изготовлению кабеля связи и ещё какой-то завод. Всё остальное время была культурная программа, то есть мы ездили по городам и смотрели их достопримечательности. В поездке нас сопровождали преподаватель (женщина) и студент жилинского института. В Жилине в первый день приезда нам сказали, что сегодня нас ждут на кафедре на обед. Приглашение нам понравилось, потому что перед поездкой бывалые туристы нам посоветовали, чтобы мы ещё дома запаслись, каждый для себя, копчёной колбасой, консервами и прочими продуктами длительного хранения, чтобы как можно меньше валюты тратить на питание. Помня о приглашении, мы скромно позавтракали, много ходили днём и к обеду все очень проголодались. А когда мы пришли в гостевой зал, то на столах стояли только маленькие вазочки с печеньем и маленькие бутылочки пепси-колы. Это был удивительно «голодный» для нас обед, но мы вежливо за него поблагодарили.
     Интересной была поездка в Прагу. Мы приехали в столицу Чехословакии примерно в 5 вечера. Нас поселили в студенческом общежитии какого-то института. Общежитие было на маленькой, узкой, чисто европейской, почти парижской улочке. Когда мы пришли, она была совершенно пуста: ни пешеходов, ни автомобилей не было. Мы разместились в общежитии и решили поужинать из своих запасов. Потом мы с Володей хотели выйти в город. Однако, поужинать мы не успели. К нам прибежала запыхавшаяся студентка и, нервно жестикулируя и глотая слова, объяснила, что девочки пошли в душевую, а потом туда вошёл парень и там тоже моется. Девчонки там не знают, что теперь делать. Я побежал в душевую, а Володя к сопровождающей нас женщине из жилинского института. Когда все собрались в душевой, то оказалось, что в этом общежитии нет разделения на мужские и женские душевые. Здесь только одна общая душевая. Каждая кабинка душевой имела две непрозрачные боковые стенки, а передняя часть кабинки закрывалась полупрозрачной пластмассовой шторкой. Кроме того, что в кабинке есть человек, больше ничего через эту шторку не было видно. После разрешения конфликтной ситуации наши студенты оставили одного юношу и девушку у входа в эту душевую и девушки пошли мыться. А мы Володей поужинали, отдохнули и решили пройтись по вечерней Праге.
     Когда мы вышли на улицу, то увидели, что вся наша улочка была уже заставлена машинами таким образом, что трудно было себе представить, как ещё какая-нибудь машина могла теперь по ней проехать. Улочка была полностью заполнена всего за несколько часов. Далее мы пошли в сторону Староместской площади посмотреть на знаменитые часы Пражской ратуши. По дороге мы остановились около ярко освещённой витрины мясного магазина. Размер витрины был примерно 8 метров в длину и несколько метров в высоту. На нижних полках витрины лежали образцы колбас в таком количестве, что даже навскидку трудно было определить, сколько там их разновидностей. На другой полке были образцы буженины, сала и т. д. На центральной полке были представлены куски мяса. И вот тут моему удивлению не было границ. Эти мясные порции лежали с ценниками с разницей в 20 геллеров (наших копеек) и их было штук 20. Мне тут же вспомнилась ситуация с мясом и ценами на него в родном городе. В верхней части витрины висели доступные варианты окороков. Мы несколько минут постояли молча у витрины, потом молча посмотрели друг на друга так, как будто бы мы только что прошли мимо всем горожанам известного дома номер 4 на Литейном проспекте.
     На Староместскую площадь к знаменитым часам мы пришли за пятнадцать минут до 10 часов вечера. Однако в 10:00 ничего не произошло. Всё было тихо. На площади, кроме нас, никого не было. Оказалось, что, так как чехи очень рано встают на работу, то они и очень рано ложатся спать, и поэтому с 10 вечера и до 6:00 утра бой часов отключается, чтобы не беспокоить жителей. Разочарованные мы пошли домой. На перекрёстке для пешеходов горел красный свет, а на улице не было ни машин, ни людей, и я спокойно перешёл улицу. Володя же остался стоять до появления зелёного огня светофора для пешеходов и потом сказал мне, что я нарушаю правила не где-нибудь, а в Европе! К знаменитым часам мы потом приходили ещё несколько раз.
     С первого же дня после приезда в Чехословакию Володя, все юноши и многие девушки обедали и ужинали с пивом. Ну а я вместо пива пил чай. Наконец Володя не выдержал и спросил меня, почему я отрываюсь от коллектива и почему я не пью пиво. Мне пришлось ему объяснить, что в 1958 году я поспорил с друзьями, что целый год не буду пить пиво. И не пил. Поэтому отвык от пива, да и к тому же, мне наше пиво не очень нравилось. Володя просветил меня, что в Чехословакии пиво самое лучшее в мире, и другого такого я в своей жизни больше не попробую. Я решил попробовать. Пиво мне понравилось, и всё остальное время в Чехословакии я больше не «отрывался от коллектива». Наша сопровождающая рассказала, что пиво является как бы национальным напитком Чехии, гордостью Чехии и для нас представляет интерес посетить какую-нибудь знаменитую пивоварню. Мы, безусловно, согласились, и наш гид привезла нас в одну из самых знаменитых пивоварен – «У Флеку». Мы прошли на открытую площадку пивоварни и сели на деревянные лавки за большим столом. Площадка представляла собой городской двор, окружённый со всех сторон зданиями. Вокруг площадки росли деревья, а в центре стояли столы и лавки. Кроме открытой площадки, «У Флеку» имеет ещё несколько ресторанов и кафе. В «У Флеку» вам подадут пиво, которое варится именно здесь, в подвалах этих домов. Причём это пиво не разливается в бутылки и не вывозится за пределы пивоварни и из страны, то есть его можно было попробовать только здесь. Мы заказали тёмное пиво. В «У Флеку» же я впервые увидел, как много кружек пива может принести в руках официант за один раз. Оказалось, что тёмное пиво имеет больше градусов, чем наше: 14 или 18 (я сейчас точно не помню). В нашей группе была высокая девушка, очень скромная и тихая. Когда же она выпила первую кружку тёмного пива, то у неё глаза странно стали двигаться, и внешне было видно, что она уже опьянела (больше ей пить пиво в этот раз мы не разрешили). Затем в Праге мы посетили ещё одну известную тогда пивоварню, которая называлась «У Калиха». И прав был Володя: действительно, такого пива, как в Чехии, мне уже не пришлось пробовать нигде. В интернете можно прочитать, но не почувствовать, что качество пива зависит от вида хмеля, качества и свойств используемой воды, солода, их пропорций и метода приготовления. Легенда гласит, что когда-то очень давно, чтобы получить лицензию на варку пива, человек должен был сварить пиво и пригласить специальную комиссию экспертов к себе домой. Во время этой сертификации во дворе дома ставилась большая дубовая скамья, на которую выливалась кружка приготовленного пива. Хозяин надевал кожаные штаны и садился на эту скамью. Эксперты несколько часов сидели вместе с хозяином за этим же столом и пробовали изготовленное им пиво. Перед уходом эксперты просили хозяина встать и, если скамья приподнималась вместе с ним (то есть скамья так крепко прилипала к штанам), то комиссия выдавала этому дому, а не хозяину, сертификат на производство пива. Справедливости ради следует отметить, что студенты, которые были с нами на практике в Чехословакии, вели себя исключительно дисциплинированно и достойно. Нам, как преподавателям, не приходилось делать им никаких замечаний. Молодцы ребята и девчата.
     Ещё хочу заметить, что вряд ли кто-нибудь из читающих эти заметки догадается, что сделали два преподавателя, когда поезд остановился на одной из первых украинских станций при возвращении домой в Ленинград. Так вот, я и Владимир на этой станции, вопреки всем рекомендациям, которые давала мне мама ещё в молодости, побежали в местный привокзальный ресторан и заказали по две тарелки борща каждому (других видов супа в меню не было). Так мы за месяц соскучились по нашему обычному первому блюду, ибо в Чехословакии очень часто нам приходилось обедать луковым супом, основными компонентами которого были лук, морковка и белая мука мелкого помола. Это был даже не суп, а какой-то кисель. И ещё хотелось бы отметить, что из каждой заграничной поездки я старался привезти подарки жене и детям. И именно только из этой поездки все подарки, которые я привёз, удивительно удачно подошли и понравились всем. Я потом понял, что это произошло потому, что мне помогали купить вещи правильного фасона и размера студентки, которые сказали, что они видели мою жену на вокзале, когда она меня провожала, и представляют её размеры.
     После возвращения домой, мне часто задавали вопрос о том, как народ в Чехословакии встречал советских граждан. Я всегда отвечал честно, что, в принципе, люди встречали нас нормально, но, правда, было несколько случаев и только в Праге, когда на наши вопросы на русском языке нам отвечали, что они по-русски говорить не могут, а могут говорить, например, по-немецки. Наша сопровождающая в этих случаях извинялась, и говорила, что, дескать, они ещё не забыли 1968 год.

             С профсоюзной делегацией в ГДР
     Наша профсоюзная делегация по культурному обмену приехала в Дрезден вечером. После того, как мы разместились в гостинице, к нам пришёл представитель принимающей стороны и рассказал, что запланировано на следующий день. В 9 утра нас ждут для знакомства представители принимающей стороны. Затем несколько часов отдыха, а на час дня мы приглашены на обед в ресторан. На вторую половину дня нас запланировано свободное время.
     После встречи с хозяевами мы немножко отдохнули и стали собираться на обед. Как сейчас помню этот небольшой дворик с деревьями, где мы потихоньку собирались в ресторан. Первыми, конечно, стали приходить проголодавшиеся мужчины, а женщины подтягивались поодиночке и парами. Все смеялись, шутили и обменивались анекдотами и это понятно: все под действием эйфории первого дня приезда. Когда все собрались, мы на заказном автобусе поехали в ресторан. У ресторана нас встретил озабоченный представитель и сказал, что он очень сожалеет, но обед отменяется, потому что время ресторана очень строго расписано для гостей, а мы опоздали на 32 минуты. Это было для нас так неожиданно и даже немножко огорчительно. Мы все проголодались, и у многих «желудок уже пел романсы». Мы постояли, поогорчались, и я предложил всем соблюдать правила страны, в которой мы находимся. И если немцы пунктуальны и стараются не опаздывать, то и мы должны не опаздывать. А тот из нас, кто опоздает больше чем на 5 минут, должен будет угощать всю делегацию пивом, а если опоздание будет больше чем на 10 минут, то дважды угощает всю делегацию пивом и так далее. После некоторых дебатов и возражений это предложение всё-таки было принято и больше никто не опаздывал. А пиво в ГДР, надо отметить, очень приличное. Таким образом экономический фактор даже в обыденной жизни является очень важным аргументом (ведь за пиво надо было бы платить валютой).
     После ужина в одном из немецких ресторанов ко мне подошёл Павел и сказал, что он сегодня ночевать в гостинице не будет. Дескать, он познакомился с дамой и будет ночевать у неё. Я, безусловно, растерялся от такого заявления и от возможных будущих событий. Задумавшись на мгновение, я сказал ему, что это очень плохо может кончиться, и я категорически возражаю. Однако Павел сказал, что он человек взрослый, что никто ничего не узнает и не увидит, и нечего заранее беспокоиться. Сказал, что рано утром он будет в гостинице. На всякий случай он передал мне бумажку, на которой было написано имя, адрес и телефон женщины, у который он будет ночевать. Примерно через час я всё же позвонил по этому телефону. Мне ответила женщина, а потом она позвала к телефону Павла. Павел не ночевал в гостинице ещё несколько раз. Казалось бы, всё закончилось благополучно, мне не ограничили выезд за границу, но вот руководителем группы туристов меня больше не назначали.
     В ГДР тоже были интересные случаи. Однажды принимающая сторона предложила погостить членам нашей делегации у немцев в домашних условиях. Пригласившие меня и Володю немцы долго извинялись, что у них в квартире ремонт, и поэтому они предложили поехать к ним на дачу. Предварительные переговоры все были с переводчиком, и нам всё было понятно. А вот в дальнейшем наше общение было, в основном, на пальцах. На дачу мы поехали на их личной машине «Trabant». Эта машина была эквивалентом нашего «Запорожца» старого варианта, но стоила на 30 и более процентов дешевле, чем «Запорожец». Немцы в ГДР для того, чтобы купить эту народную машину, тоже должны были стоять в очереди очень много лет, буквально 10 или 12. Кроме того, что эта машина была малолитражкой, то ещё её кузов был сделан из пластмассы или точнее из дуропласта, представлявшего собой залитые клеем остатки хлопка. Двигатель у этой машины был двухтактный, двухцилиндровый, в общем, почти вариант нашей инвалидной коляски. Но ехала она довольно бодро, и на дачу мы приехали минут за 40. Хотелось бы сказать несколько слов о том, что представляла собой немецкая дача. Это был очень маленький домик (его даже домиком назвать трудно). В России это было бы помещение для хранения садового инвентаря. В домике помещались только одна кровать, маленький стол и два стула. Прихожая была совмещена с кухней и всё это было размещено в деревянном каркасе толщиной в одну доску, но внешне всё было красиво и аккуратно покрашено. Наши хозяева были приветливы, заранее подготовились к приёму и вкусно нас накормили на своём приусадебном участке, который, если измерить шагами, был бы шагов 15 на 15.
     В этот же день наш Геннадий отличился совершенно в другом месте. Принимающие его немцы предложили покататься на лодке по той речушке, которая была рядом с их домом или дачей. И когда они плыли на лодке по этой речушке, те же немцы показали рукой на дикий нудистский пляж. Это так заинтересовало Геннадия, что он даже встал на лодке, начал всматриваться и, короче говоря, упал в воду. Слава Богу, не утонул, но вернулся в гостиницу он в мокрой одежде. Всё оставшееся время мы дружно шутили над этим происшествием.
     В один из последних дней пребывания в ГДР нам было выделено время для приобретения сувениров. Мы приехали в один из небольших универмагов и провели там несколько часов. После выхода из универмага наши дамы заметили парфюмерный магазинчик и решили туда зайти. Мужчины в это время собрались на остановке трамвая. Когда мы заметили, что до прибытия трамвая, а трамваи ходили точно по расписанию, оставалось минут 15, то кто-то побежал поторопить наших женщин. В основном все пришли, но Тамара и Люба почему-то задержались, а в это время подходит трамвай. Мы немножко постояли и потом начали медленно заходить в трамвай, чтобы дать возможность успеть нашим дамам. Один из наших мужчин даже поставил одну ногу на подножку трамвая и махал рукой и кричал нашим дамам, чтобы они быстрее бежали. Наконец они вскочили в трамвай, дверь захлопнулась, трамвай тронулся и тут мы по громкой связи трамвая услышали, как бы сквозь зубы, по-немецки: «Russische schweine». Некоторые пассажиры повернулись в нашу сторону посмотреть, какие там «русские свиньи». Раздражение водителя трамвая, очевидно, было вызвано тем, что мы нарушили график движения и задержали его на 5 или более минут. Вот такие оскорбительные слова напомнили мне детство, немцев и нелюбимый немецкий язык, который я так и не выучил в школе. Но я понимал, что у многих немцев в душе, несмотря на пропаганду и многие годы, прошедшие после войны, сохранилась обида на русских за поражение Германии в войне. Но и я, должен честно признаться, до сих пор, как бы это помягче, не доверяю и не простил немцев. «Такова жизнь».

                В Болгарии для обмена опытом
     Мы прилетели в Софию вечером. В аэропорту нас встречал высокий чернявый с лёгкой сединой на висках красивый офицер, преподаватель Высшего военного транспортного училища имени Тодора Каблешкова. В это училище нас и пригласили для обмена опытом. Мы сели в машину и минут через 10-15 въехали на улицы города, который неожиданно встретил нас полной темнотой. Было ощущение какой-то опасности, тревоги, которые вернулись из детской памяти военных времён, когда в городе не было света. Свет фар нашего автомобиля освещал только нижние этажи крупных зданий, больше практически ничего не было видно. Для нас всё это было неожиданно и необычно, но встретивший нас офицер объяснил, что в настоящее время имеются какие-то неполадки на атомной электростанции Болгарии, и поэтому не хватает электрической энергии. Её включают поочерёдно в каждом районе столицы несколько раз в сутки на 3-4 часа.
     Утром нас накормили завтраком в офицерской столовой и проводили в зал, где представили руководству училища. После непродолжительной дипломатичной беседы нам выделили машину, и мы проехали по болгарской столице ранним солнечным утром. Неожиданным для меня лично в этой экскурсии был внешний вид мавзолея Георгия Димитрова. Это здание было не такое помпезное, как мавзолей Ленина в Москве. Здание было невысоким, абсолютно белым и было побелено или покрашено. Насколько мне известно, это здание потом было снесено, его просто взорвали, а тело Димитрова за несколько лет до этого было перезахоронено.
     Вечером второго дня начальник училища попросил нас прочитать показательную лекцию в училище. Это предложение нас не обрадовало, но пришлось его принять. При обсуждении этого предложения в общежитии Феликс сразу отказался, аргументировав отказ тем, что он, как директор библиотеки, лекции вообще не читает и не имеет соответствующего навыка. Виталий сказал, что геодезия не является профилирующей дисциплиной в училище, и тоже отказался. И они дружно возложили эту «важную и ответственную» обязанность на меня. Весь последующий вечер и частично ночь я мысленно выбирал тему лекции и составлял её план и поэтому плохо спал.
     Утром мы пришли в училище и вошли в аудиторию, где должна была состояться лекция. Аудитория была больше нашей Комсомольской или Ленинской аудитории раза в два. В аудитории уже было очень много курсантов, а первые три ряда занимали офицеры. На небольшом возвышении была кафедра, а на стене три больших доски. Так как необходимость чтения лекции для меня была неожиданностью, то никаких конспектов и документов для этого у меня с собой не было. И я вышел «один на один» с аудиторией только с мелом в руках. Тему я назвал «Атмосферные перенапряжения и их влияние на аппаратуру железнодорожной автоматики». Эта тема мне была хорошо знакома, я ею занимался несколько лет. Уже было выполнено много исследовательских работ и практических испытаний. Вот этот весь известный и уже опубликованный мной материал я с энтузиазмом и изложил в 2-часовой лекции. Надо заметить, что в аудитории на лекции было абсолютно тихо, но обычного полного и чёткого контакта мне, как лектору, со всеми слушателями аудитории достичь не удалось, кроме первых трёх рядов офицеров, которые периодически кивали головами и показывали своим видом, что они понимают, о чём идёт речь и что им лекция нравится. Это можно было объяснить тем, что лекцию я проводил на русском языке и, к тому же, далеко не все курсанты в аудитории были специалистами по сигнализации, централизации и блокировке. После окончания лекции дежурный по училищу приказал всем встать, а начальник училища поднялся ко мне на возвышение и, поблагодарив за лекцию, вручил памятную медаль училища. И всё же я получил моральное удовлетворение, так как чувствовал, что лекцию я прочитал хорошо, то есть сделал всё, что мог. После лекции заведующий кафедрой «Автоматика и связь» (наименование кафедры может быть неточным) пригласил меня к себе на кафедру. В кабинете он предложил мне кофе или чай. Я выбрал чай. Затем он стал расспрашивать меня о тех работах, которые я провожу на своей кафедре. И я подробно ему рассказал об особенностях внедрения новых полупроводниковых приборов, интегральных схем и микропроцессоров в устройства железнодорожной автоматики, а о защите устройств автоматики от перенапряжений я прочитал только что лекцию. Естественно, я рассказывал только о тех исследованиях и достижениях, которые уже были защищены авторскими свидетельствами или были опубликованы в открытой печати. Мне показалось, что ему понравились результаты этих работ. Затем он вдруг неожиданно предложил мне написать совместную книгу о результатах этих разработок. Я поблагодарил и сказал, что это очень интересное предложение, однако я должен его обсудить с руководством своей кафедры. В результате мы договорились, что когда он приедет к нам с ответным визитом, то сам и договорится с руководством нашей кафедры.
     Вторую половину этого дня и весь следующий день я и Виталий провели на родственных кафедрах, а Феликс в библиотеках училища. Это был, так называемый, обмен опытом. Один из профессоров училища пригласил нас на ужин к себе домой. Его машина ехала то по тёмным, то по освещённым кварталам города и, наконец, остановилась около большого кинотеатра. Это было понятно по большим рекламам, которые были перед нами. Профессор сказал, что в том районе, где он проживает, в настоящее время «света» нет, но его включат через два с половиной часа, и поэтому он решил пригласить нас в кино на это время. Мы зашли в зал и сели на свои места. Начался фильм, который чрезвычайно удивил нас своей смелостью. Фильм назывался «Эммануэль». Во время фильма я часто оглядывался, чтобы посмотреть на реакцию зрителей. Это было тоже интересно. А фильм, действительно, был для нас, можно сказать, слегка шокирующим откровением. После окончания фильма мы приехали к профессору домой и полчаса ещё посидели за холодными закусками и напитками при свечах. Потом появился свет, и ужин продолжался. Надо отметить, что угощение было замечательным. Спасибо хозяйке – она постаралась. После обильной еды профессор рассказал, что его сын работает в Японии и прислал ему в подарок самый совершенный японский видеомагнитофон. Профессор предложил нам посмотреть фильм по видеомагнитофону. Очевидно, профессор был слегка «озабоченным мужчиной», так как фильм был уже не только эротический, но, можно сказать, порнографический. А меня больше всего удивило то, что его жена сидела вместе с нами за столом, смотрела этот же фильм, и ни тени смущения не было на её лице.
     Прошло примерно 2 года, и я узнал, что вышла совместная книга, где описывались разработки нашей кафедры и кафедры училища имени Тодора Каблешкова. Я пришёл к руководству кафедры и спросил: «Как же так могло получиться, что мне сделали предложение написать такую книгу в соавторстве с ними на основе результатов моих и их работ и я как бы «привёз» эту работу на кафедру, а среди авторов этой книги меня нет?» На что мне ответили так: «Количество соавторов от нашей кафедры было ограничено, и мы выбрали только тех, кому на тот момент времени было очень необходимо иметь соавторство в книге. А у тебя на то время, для переизбрания в должности, опубликованных работ было уже достаточно, да и общий список работ у тебя был большой. Так что извини, но так получилось». Такие объяснения я не посчитал существенными и обиделся, но обиделся, правда, не смертельно. Однако, как в той притче о белой стене, на которую бросили комок грязи, грязь высохла и осыпалась, а пятнышко осталось, так и в моей душе, как и на белой стене, пятнышко всё же осталось. 

                Мир тесен
     Поездка в Польшу в командировку для меня оказалась полной неожиданностью. Для совместной работы в командировке меня пригласил профессор Анатолий Константинович Г. До этой поездки я был с ним знаком только как с профессором нашего факультета, с которым я часто встречался на заседаниях Учёного совета. И вдруг он приглашает меня поехать с ним вместе в Польшу в качестве консультанта по полупроводниковым приборам и по защите их от перенапряжений. Кто ему рекомендовал пригласить именно меня, я не знаю. В это время в Польше проходили испытания новой аппаратуры ультразвуковой диагностики рельсов. Аппаратура была установлена в специальном лабораторном вагоне и проверяла рельсы на отсутствие дефектов прямо во время движения. Аппаратура была разработана Анатолием Константиновичем, но за время испытаний были замечены отказы полупроводниковых приборов по непонятным причинам. Вот мы и поехали в краткосрочную командировку для установления причин этих отказов. За несколько дней поездок в лабораторном вагоне мы определили причины отказов и внесли соответствующие корректировки в аппаратуру.
     Анатолий Константинович оказался очень дружелюбным и интересным человеком, и я до сих пор сохранил приятные воспоминания от общения с ним. В первый день приезда в Варшаву нас очень поразило огромное количество ларьков, палаток и просто так стоящих людей, которые что-то кому-то продавали. Мы и предположить не могли, что через несколько лет такая же картина станет обыденностью и для наших российских городов. В последний день командировки мы решили зайти в Центральной универмаг Варшавы, чтобы купить сувениры, ибо раньше у нас просто не было для этого времени. И вот в дверях универмага я лицом к лицу сталкиваюсь с выходящим из универмага Юрием Сидоровичем Ф. Как здесь не вспомнить нашу поговорку: «Мир тесен!» С Юрой мы были знакомы уже много-много лет. Он был студентом нашего факультета и подрабатывал в нашей лаборатории. Юра ещё студентом обращал на себя внимание, как на талантливого и весёлого человека, и я с ним много общался по работе. Мы с женой даже были на его студенческой свадьбе в Ленинграде. А на защите своего дипломного проекта он так понравился руководителю нашего главка, что тот сразу забрал его для работы в Москве. Естественно, что многим это показалось очень удачным жизненным успехом. Однако, в жизни не так всё просто, как в сказке. Во-первых, довольно долгое время Юра работал на объектах вне Москвы, которые сдавались в эксплуатацию по тематике нашего главка, и во-вторых, жильё ему предоставили в городке Хотьково (я был у них там в гостях), в 60 км от Москвы, и на дорогу на работу и обратно он тратил примерно по 4 часа каждый день. Я по личному опыту знаю, как это трудно. А по работе Юра должен был непрерывно совершенствовать свою квалификацию, то есть надо было читать много технической литературы и много работать практически по внедрению вычислительной техники на объектах железных дорог страны. Естественно, что ему было трудно, но он справился и стал весьма уважаемым специалистом в отделе вычислительной техники главка.
     А наши отношения с ним не прерывались, и буквально в каждую командировку в Москву, а в Москве я бывал практически ежемесячно, мы встречались. Я познакомил его со своими друзьями: с Лёней Б., с Володей К., с Геной В. и другими. Его приняли хорошо, познакомились и до сих пор все они вспоминают его с уважением. Мне кажется, что я смело могу его отнести к разряду тех людей, знакомство и общение с которыми мне подарила судьба. Так вот, однажды у нас с Юрой произошёл очень необычный случай в Москве. При каждом моём приезде в Москву, мои московские товарищи и друзья старались организовать общую встречу, посидеть вечером, поговорить, обсудить интересные технические новшества и заодно немножко выпить. В тот вечер мы были в гостях у Володи на улице Горького. А ночевать мы предполагали с Юрой в дальнем конце Москвы у Геннадия, который оставил нам ключи, а сам уехал на дачу. И вот мы последним поездом метро приехали на станцию «Спортивная» и пошли пешком в направлении дома Гены. Время было позднее. Мы подошли к дому, вошли в парадную, я достал ключи и стал открывать дверь. Замок никак не открывался, и Юра стал тоже пробовать его открыть. Несмотря на все наши старания, замок никак не открывался. Я вновь стал пробовать его открыть, и вдруг мы услышали, что за дверью кто-то сказал: «Надо немедленно звонить в милицию. Воры лезут!» Мы очень удивились и испугались – вынули ключ и выбежали из парадной. На улице я посмотрел на номер дома и понял, что мы ошиблись корпусом и пытались войти в чужую квартиру. Можно себе представить, что чувствовали хозяева квартиры, когда слышали, как кто-то многократно пытается ночью открыть их входную дверь. Мы быстренько прибежали в нужный корпус, успешно открыли квартиру Геннадия, отдышались и потом часто смеялись над этим приключением.
     Но вернёмся в Польшу, в Варшаву, ко входу в универмаг. Мы с Юрой обнялись, поздоровались и я познакомил его с Анатолием Константиновичем. Затем мы с ним ещё минут пять обсуждали нашу встречу и нашу жизнь. Потом Юра спросил, зачем мы приехали в этот универмаг, и когда мы ответили ему, что хотели бы купить какие-нибудь сувениры, а для хождения по магазинам у нас просто нет времени, Юра объяснил нам, что здесь мы вряд ли что-нибудь хорошее сможем купить, и предложил: «Давайте я вас отвезу в другие места столицы, где вы сможете лучше решить свои проблемы. У меня здесь рядом машина». Мы согласились. Он очень лихо вывернул на центральную улицу и поехал настолько быстро, что я напомнил ему о полицейских и о проблемах за быструю езду. Юра улыбнулся и с гордостью ответил: «Полицейский меня остановить не может, так как на моей машине дипломатические номера» (в то время Юра был полномочным представителем Советского Союза в СЭВ – был и такой Совет Экономической Взаимопомощи стран Варшавского договора). Очень быстро мы объездили несколько торговых мест и купили всё, что хотели. И вдруг Юра предложил: «А давайте-ка съездим в Париж. У вас же паспорта с собой?» Мы растерялись, а потом вежливо отказались, так как паспорта у нас были только с визами в Польшу. А жаль! Юра целый день катал нас по Варшаве, показывая интересные и значимые достопримечательности. А вечером мы заехали в нашу гостиницу, забрали вещи, и он проводил нас на поезд. Прошёл не один десяток лет, но мы с ним до последних его дней разговаривали по Skype. Светлая память хорошему человеку.

         Гибрид трамвая с электричкой в Германии
     Во второй половине своей взрослой жизни я всегда очень плохо засыпал в поездах. Вот и в тот вечер я не мог долго уснуть в этом шикарном спальном (мягком) вагоне поезда Москва – Берлин. Мой друг и сосед по купе, Николай Иванович Ф., уже спокойно спал, а я всё лежал и удивлялся тому, как хорошо был сделан этот вагон. Очевидно, это был один из самых новых вагонов. Всё сверкало, кругом зеркала, широкие и мягкие диваны, прекрасная шумоизоляция и отдельный санузел. Именно этот комфорт возвращал в памяти моей возвращение из Белоруссии в Ленинград после летних студенческих каникул. Из нашего города тогда можно было уехать в Ленинград только на проходящих мимо поездах из Одессы или из Киева. Однако билет на эти проходящие поезда было очень трудно купить даже по «великому» блату. Я уже не говорю о том, что в этом билете не было указано место, которое тебе отводится в вагоне. Просто это было разрешение для того, чтобы войти в вагон. Шиком считалась поездка в плацкартном вагоне, а мне чаще всего приходилось ездить в общих вагонах. Если в плацкартном вагоне размещается, примерно 50-60 человек, то в общем вагоне количество людей всегда превышало 100 человек. При этом приходилось большую часть дороги до Ленинграда сидеть (в лучшем случае), а то и просто стоять, ожидая, когда кто-нибудь приедет к своей станции и его место освободится. Но это ещё полбеды. Можно себе представить какой воздух был в этих вагонах: 100 человек, август, жарко, люди потные, окна закрыты, вентиляция не работает, а о кондиционерах тогда никто и не знал, – это был не воздух, а какая-то смесь запахов человеческого пота, еды, нагретого металла вагонов и специфических запахов железной дороги. Когда ты входил в такой вагон, то вначале хотелось вообще не дышать. Однако через некоторое время ты этого запаха уже так остро не ощущал и, если была хоть малейшая возможность, то засыпал быстро. А вот теперь, в этом шикарном спальном вагоне, среди такого комфорта, я долго не мог заснуть.
     В этом вагоне в Германию в город Карлсруэ ехала делегация МПС на конференцию по организации и совершенствованию пассажирских перевозок в городах и пригородах. В состав делегации входили: представители МПС, руководители железнодорожных узлов, учёные железнодорожных ВУЗов, представители проектных организаций и метрополитенов. Руководителем нашей делегации был назначен первопроходец, основной идеолог, разработчик и признанный авторитет в организации автоматизированного и автоматического управления движением поездов на железных дорогах и в метрополитенах страны, доктор технических наук, профессор, заведующий кафедрой МИИТа –Леонид Аврамович Б. А для меня Лёня – это брат. Мы познакомились и подружились в 1959 году, как молодые специалисты сразу после окончания института. Мы – это Леонид Б., Владимир К. и я. За эти годы наша дружба уже много десятилетий тому назад превратилась в отношения братьев: по возрасту Лёня стал старшим братом, Володя – средним и я - младшим. Между нами, практически, нет секретов. Мы понимаем друг друга даже молча. Ну а о взаимной помощи можно и не говорить. Мы просто присутствуем в жизни друг друга. Ну как можно не благодарить судьбу за счастье иметь таких братьев! От Министерства путей сообщения в делегации был Анатолий Александрович (то ли начальник, то ли зам. начальника Главного Управления Учебными заведениями – фамилию я не смог вспомнить). От Московской железной дороги в делегации были руководители Белорусского железнодорожного узла. А из Ленинграда были представитель Октябрьской железной дороги, главный инженер метрополитена Николай Иванович Ф. и от института – я. Из делегатов я ещё только внешне помню представителей Харьковского и Киевского метрополитенов и двух сотрудников какого-то железнодорожного института из Средней Азии. С немецкой стороны организаторами были три фирмы, которые разработали и внедрили опытный вариант новой системы совмещения городских и междугородних пассажирских перевозок. Основная идея и оригинальность системы состояли в том, что специальный поезд из центра одного города перевозил пассажиров в центр другого города без пересадок. Этот поезд состоял из трёх (четырёх) вагонов, часть оборудования которых была приспособлена для движения внутри города, а вторая часть – для движения по железной дороге. Такой поезд был как бы «гибридом трамвая и электрички» и требовал не только установки соответствующего электрического оборудования, но и использования колёсных тележек, способных работать как на трамвайных, так и на железнодорожных путях, то есть колёса такого поезда должны иметь определённую ширину и профиль. Таким образом, при движении по городу в «трамвае-электричке» поднимался пантограф трамвая, а при выезде на железную дорогу за пределами города пантограф трамвая опускался, а вместо него поднимался пантограф для движения по электрифицированной железной дороге. Именно эта тема «трамвай-электричка» меня интересовала больше всего. Остальные темы конференции (автоматическое управление движением поездов, использование для прохода в метро магнитных карт или специальных жетонов, разработка компьютером графика движения поездов для метрополитенов и другие темы) были мне больше знакомы по литературным источникам и по личному участию в некоторых из них. Поэтому здесь я не предполагаю рассказывать о темах этой конференции более подробно. Вторая половина каждого дня нашего пребывания отводилась на знакомство с городом Карлсруэ, с его достопримечательностями, с другими городами Германии и так далее.
        Для поездок на экскурсии нам был выделен шикарный огромный автобус, водителем которого была маленькая женщина, часто совмещавшая обязанности водителя и гида. С первых же моментов движения автобуса мы были удивлены мастерством этой женщины: огромный автобус на узких маленьких улочках города поворачивал и разворачивался с филигранной точностью на достаточно высоких скоростях. И ни разу за всё время пребывания в этом автобусе мы не испытывали дискомфорта от резких торможений или ускорений.
     И вот однажды, при въезде в Страсбург, эта женщина попросила нас обратить внимание на огромное здание. Мы увидели длинное здание примерно в 9 или 12 этажей, покрашенное светлой, почти белой краской. Удивительным было только то, что на этой огромной стене было всего одно-единственное окно в углу на самом верхнем этаже. Окно было открыто, а на подоконнике стояли цветы. Когда мы проехали мимо этого здания женщина-водитель нам говорит: «Это стена тюрьмы. А верхнее окно, которое вы видели, это окно комнаты свиданий, но окно ненастоящее. Оно нарисовано. Заключённым не позволяется такая роскошь, как открытое окно на свободу». И действительно, окно было нарисовано так здорово, что я воспринял его, как настоящее.
     Возвращаясь на этом же автобусе обратно в Карлсруэ, водитель нас неожиданно спросила: «А не хотят ли гости полакомиться черешней?» Получив утвердительный ответ, она припарковала автобус на обочине шоссе. Мы вышли и увидели огромное количество деревьев, на которых висела спелая черешня. Халява! Очень нетерпеливые наши коллеги объелись этой немытой черешней и почувствовали последствия этого уже потом в гостинице. Мы спросили у водителя: «Законны ли наши действия в чужом саду?» Водитель автобуса нам объяснила, что владельцы этого сада будут только рады угостить нас своей черешней, потому что сбор урожая они закончили уже давно и это черешня оставлена всем желающим для угощения. Вот такие незнакомые для нас маленькие чудеса.
     Во время автобусной экскурсии по Берлину наша гид вдруг задала нам вопрос: «Знаете ли вы, где можно встретить самую дешёвую женщину в Берлине, войти в которую можно за 50 пфеннигов?» Мы молчали, так как вопрос для нас показался неоднозначным, и мы действительно не понимали, о чём идёт речь. Гид помолчала и потом, довольная произведённым эффектом, восторженно продолжила: «Тогда смотрите, пожалуйста, вперёд. Перед нами на площади стоит «Колонна Победы», памятник, который построили в Берлине в конце 19 века (в 18... каком-то году). На вершине колонны стоит богиня победы – «Виктория». Внутри памятника имеется лестница, по ступенькам которой вы можете подняться до самого верха на смотровую площадку. Цена входного билета всего 50 пфеннигов».
     «Теория без практики мертва, а практика без теории слепа», – наши немецкие друзья согласились с этим постулатом и пригласили нас совершить поездку на «трамвае- электричке», который был специально выделен для нашей делегации. Вагоны экспериментального «трамвая-электрички» ничем не отличались от городских трамваев: обыкновенные неброские внешние формы и европейский комфорт внутри. Когда мы разместились в вагонах, представитель принимающей стороны приветствовал нас, поблагодарил за участие в конференции и объявил, что для того, чтобы наша поездка была более приятной, они запаслись водой, лимонадом и пивом, ящики с которыми установлены на сиденьях хвостового вагона поезда. Немецкое пиво ненамного уступает по своим качествам чешскому и мы, за всё время пребывания в Германии, часто его пили во время обедов и ужинов. Так что эта инициатива хозяев нам понравилась. По городу Карлсруэ «гибрид» двигался как обычный городской трамвай, а перед выездом на железнодорожные пути между городами нас попросили обратить внимание именно на тот момент, когда машинист–водитель, пока состав движется по инерции, опустит трамвайный пантограф, отключит трамвайные двигатели, поднимет пантограф и включит двигатели, необходимые для движения по электрифицированным железным дорогам. То есть, мы смогли прочувствовать, что смена энергоблоков «трамвая-электрички» при переключении режимов движения с городского на пригородный происходит для пассажира практически незаметно. Спустя несколько минут после выезда на магистраль машинист-водитель вдруг неожиданно спросил: «Есть ли среди гостей желающий взять управление на себя?» В моей голове моментально всплыли очерёдности переключения контроллера при управлении электровозом. Это ведь только потом я из электровозника вынужденно переквалифицировался в электроснабженца и эсцебиста. И неожиданно для себя самого я встал и пошёл в кабину. Машинист-водитель коротко объяснил мне назначение основных ручек управления, естественно через переводчика, и я плавно начал движение «трамвая-электрички». Было очень приятно ощущать себя машинистом-водителем. Вскоре мне было сказано, что впереди по ходу движения находится переезд и нужно подать звуковой сигнал. Я спросил через переводчика: «Как я это должен сделать?» Мне ответили, что нужно использовать правую педаль. Я стал двигать правой ногой в поисках этой педали. Однако моя нога не ощутила никаких педалей. Тогда я повторно спросил через переводчика: «Каким же образом можно подать звуковой сигнал?» На это мне повторно ответили: «Нужно использовать правую педаль!» А я ответил, что не чувствую никаких педалей вообще. Тогда машинист-водитель сказал мне, чтобы я посмотрел глазами. Я нагнулся под крышку приборной панели и никаких педалей не увидел. Правда, на полу были какие-то узкие металлические блестящие полоски. Через переводчика машинист водитель сказал: «Просто поставьте, пожалуйста, ногу между крайними металлическими полосками». Когда я это сделал, то раздался необходимый звуковой сигнал. То есть педалями они называли места между металлическими полосками. Всего я управлял движением «трамвая-электрички» минут 20. А потом уступил место специалисту. Обратно в Карлсруэ мы вернулись без приключений.
     Для банкета, по случаю успешного окончания конференции, принимающая сторона выбрала ресторан, расположенный практически в лесу. Сам ресторан был небольшим, но достаточно уютным, в верхней части зала проходило несколько огромных поперечных деревянных балок, стены были украшены деревянными панелями, а очень высокий потолок имел треугольную форму. В центре ресторана стоял накрытый стол человек на 40-50, а вдоль окон ресторана остались столики на 2-3 человека, за некоторыми из которых уже были гости. Предназначенный для нас стол был достаточно красивым, богатым, и на столе, кроме закусок, было много разного алкоголя и пива. Банкет проходил штатно, обменивались тостами, короткими выступлениями и благодарили друг друга за проделанную на конференции работу, желали друг другу здоровья и дальнейшего сотрудничества.
     Пока проходил этот обмен любезностями, я случайно обратил внимание (и как потом выяснилось не только я), что напротив нас у окна сидит одинокая красивая и модно одетая женщина. Она, полуобернувшись в нашу сторону, курила сигарету в очень длинном чёрном мундштуке. Когда объявили перерыв, то я и Николай Иванович вышли на улицу, на свежий воздух. И там мы увидели необыкновенное, во всяком случае для меня, явление: два, а потом и три роя светлячков светло-зелёного цвета. Огромное количество светящихся насекомых перемещались как внутри роя, так и весь каждый рой перемещался потихоньку в сторону леса. Зрелище было необыкновенно красивое. Ничего подобного я не видел ни дома, ни в каком-либо другом месте в последующие годы жизни. Понаблюдав замечательную картину, мы вернулись в ресторан. За нашим столом уже осталось мало мужчин и, оглядевшись, я неожиданно увидел, что рядом с женщиной, которая раньше одиноко курила сигарету с длинным мундштуком и призывно смотрела в нашу сторону, сидят Анатолий Александрович и заведующий кафедрой одного из среднеазиатских ВУЗов. Этого человека я мысленно называл «баем», потому что во время завтраков, по принципу так называемого шведского стола, этот заведующий кафедрой всегда сидел за столиком, а доцент его кафедры постоянно бегал между закусками и хозяином, принося ему ту или другую тарелку. А заведующий кафедрой или соглашался, или отказывался от принесённого блюда. Вот такие явные отношения – барина и слуги – стали причиной того, что я условно называл его баем. Так вот, этот бай и Анатолий Александрович очень активно жестикулировали и смеялись, разговаривая с той женщиной. Ну а мы посидели ещё за столом, поговорили за кофе (или чаем) и к концу вечера стали собираться в гостиницу. Мы вышли из ресторана и пошли в сторону своего автобуса. Все вдруг обратили внимание, что Анатолий Александрович вместе с баем садятся в машину к этой незнакомой женщине. Кто-то их позвал и попытался остановить, но они, не обернувшись, сели в машину, и она поехала. Правда, проехав всего метров 100-200, машина неожиданно остановилась, из неё выскочили наши коллеги и бегом побежали к нашему автобусу. Потом Анатолий Александрович рассказывал, что эта женщина – русская, вышла замуж за немца и жила с ним в отдельном особняке. Муж уехал в командировку в Америку, и вот она, для того чтобы развеяться, поехала погулять по магазинам, а когда они в ресторане познакомились, то пригласила их к себе в гости, пообещав шикарный ужин и интересное времяпрепровождение. Однако, когда они поехали, она их попросила сесть поудобнее, так как ехать им надо будет несколько часов, потому что живёт она в Швейцарии. Вот тут-то наши коллеги, испугавшись своего неожиданного безвизового появления в Швейцарии, выскочили из машины и побежали к нам. И смешно, и грустно, но хорошо, что всё закончилось для всех благополучно.
     Первая половина последнего дня нашей командировки в Германию ушла на переезд из Карлсруэ в Берлин. Во второй половине этого дня мы были предоставлены сами себе, то есть, находились в режиме «свободного плавания». А я во время каждого присутствия в Берлине старался дойти до рейхстага. В памяти советских детей, детство которых прошло во время Второй мировой войны, рейхстаг был местом, к которому стремились все солдаты и офицеры Советской Армии. Вот и я, четвёртый раз подойдя к рейхстагу, мысленно расписался на его стенах за своего отца, его родного брата, их родную сестру: «Мы дошли живыми! Мы победили!» Они сами не могли здесь расписаться, так как встретили победу в разных городах Германии. Ну и свою подпись я в четвёртый раз оставил: «Пришёл с миром. Пришёл сотрудничать». Погуляв по Берлину, мы с Николаем Ивановичем Ф. решили двигаться в сторону вокзала. До отправления поезда оставалось несколько часов. По дороге мы посчитали оставшуюся валюту и решили зайти перекусить. В кафе мы долго выбирали на витрине холодильника что нам взять, учитывая оставшиеся деньги, и, наконец, нашли рулет, внутри которого было какое-то мясо и зелень. Показав жестами бармену на выбранный рулет, мы расплатились. Бармен нас понял, достал рулет, завернул его в бумагу и убрал куда-то вниз прилавка. А теперь мы ничего не поняли. Я смотрел вопросительно в глаза бармена (мол, что происходит?), а он на «голубом глазу», как у нас говорят, смотрел мимо меня и молчал. Ну и я молча и не мигая, смотрел на него. И так мы постояли друг против друга минуту, а может быть и больше. Я ничего не спрашивал, бармен ничего не говорил. Потом он неожиданно наклонился вниз под прилавок и, выпрямившись, положил передо мной завёрнутый в бумагу наш рулет. Когда я взял его в руки, то почувствовал, что он горячий. Я сразу понял, что, оказывается, продавец положил его в СВЧ – печь, чтобы подогреть. Мы его поблагодарили, вышли из кафе, сели за столик, расположенный на улице, поделили пополам этот рулет и стали есть. В этот момент к нам подсели (я не знаю даже, как это описать) какие-то молодые юноши и девушки, волосы которых были раскрашены вертикальными полосами в красный, синий, жёлтый и другие цвета. Они пытались с нами поговорить, а мы их не понимали и вообще еле от них отбились. Таких цветных ребят мы дома ещё не видели.
     На вокзал мы пришли вовремя и, к нашему удивлению, нас ждал тот же самый спальный вагон, на котором мы приехали из Москвы. Даже проводники были те же. Ну, а дорога домой всегда радует душу.
     Все имена и события достоверны.