Лекция по бородатому анархизму

/с цитатами из «Незнайки на Луне»/

Я понял: сочинять для детей —
наилучшая работа, она требует —
очень много знаний,
и не только — литературных.
Николай Носов

Многие, да и я в том числе, восхищались смелыми и точными формулировками Николая Носова в его книге «Незнайка на Луне» (1965), где писатель безжалостно разоблачает преступную структуру капиталистического государства.

Его герои вступают в открытый конфликт с правящими олигархами, подчинённым им армией и полицией, при помощи продвинутых технологий — одерживают победу, и устанавливают новый политический строй, сильно напоминающий — анархический коммунизм. Книга местами очень «не детская».

Вот, например, как «по-махновски», со знанием дела, описывает Носов разные виды оружия: «Очень миленькая скорострельная винтовка. Стреляет без перезарядки. Стреляные гильзы выбрасываются — автоматически. Зарядка производится посредством обоймы — на 36 патронов. Приспособлена для стрельбы с рук, но имеет устройство и для стрельбы с упора. Из пистолетов могу предложить семизарядный дальнобойный пистолет системы «Бурбон», двенадцатизарядный «Тайфун»: одним нажатием спускового крючка выпускает все двенадцать зарядов; миниатюрный мелкокалиберный «Топсик»: свободно помещается в жилетном кармане; крупнокалиберный «Бенц»: стреляет разрывными пулями, исключительная меткость попадания.
— Но мы вовсе не хотим ни в кого стрелять! — пролепетал Незнайка, испуганный таким обилием смертоносных орудий.
— А, понимаю! Тогда могу предложить парочку замечательных кистеней и кастетов, но особенно рекомендую — удавку из капронового волокна! (напоминаю, это детская книга, 6+, - Ю.К.) Подкравшись сзади и накинув удавку на шею, вы затягиваете концы так, чтобы слегка придушить свою жертву, после чего — связываете ей руки свободными концами шнура. Чувствуете? Вы не можете пошевелиться, ведь при малейшем движении — удавка врезается в горло. А чтобы жертва не позвала на помощь, в продаже имеются — усовершенствованные кляпы».

Предлагаю обратиться к первоисточникам (классикам анархизма) и посмотреть, где Николай Носов брал идеи, которые он так удачно и безнаказанно напечатал в виде детской книги, оформив при этом свои разоблачения — добротным анархистским юморком.

П. А. Кропоткин: «Итак, правители распадаются на несколько групп. Законодатели указывают, в чём именно заключается воля правителей. Судьи приказывают мучить людей, нарушающих эту волю. Полиция — это сборище насильников, прибегающих даже к убийству для того, чтобы была исполнена воля правителей.
Армия — это подчинённые известным правилам люди, большая часть которых, путём угроз или за деньги, обращена в дисциплинированных и обученных убийству вооружённых рабов; другая же часть этой армии, состоящая из членов правительства, командует этими рабами для пользы правителей».

Н. Носов: «Полицейский комиссар сказал, что всё это — увёртки, так как отличить полицейского от бандита — не так уж трудно. В ответ на это стрелявший из пистолета сказал, что теперешнего полицейского — не отличишь от бандита, так как полицейские часто переодеваются в гражданское и действуют — заодно с бандитами, бандиты же — переодеваются в полицейскую форму, чтоб удобнее было грабить. В результате честному человеку уже совершенно безразлично, кто перед ним: бандит или полицейский».

П. А. Кропоткин: «Правители организованы иерархически: низшие подчиняются высшим, а те — ещё более высшим, вплоть до главных правителей.
Среди подкупленных и бескорыстно служащих правительству чиновников и навербованных людей попадаются и такие, которые убеждены, что правителей надо слушаться потому, что такое послушание — полезно людям.
Правителям выгодно иметь в своих рядах и глупых людей, не разобравшихся в том, где добро, где зло, но вместе с тем людей, убеждённых в правоте правителей. Такого человека выгодно держать на виду, поставив его, хотя бы и номинально, во главе правительства».

Н. Носов: «— А кто такие эти полицейские? — спросила Селёдочка.
— Бандиты! — с раздражением сказал Колосок. — Честное слово, бандиты! По-настоящему, обязанность полицейских — защищать население от грабителей, в действительности же они защищают — лишь богачей. А богачи-то и есть — самые настоящие грабители. Только грабят они нас, прикрываясь законами, которые сами придумывают. А какая, скажите, разница, по закону меня ограбят или не по закону? Да мне всё равно!
— Тут у вас как-то чудно! — сказал Винтик. — Зачем же вы слушаетесь полицейских и ещё этих… как вы их называете, богачей?
— Попробуй тут не послушайся, когда в их руках всё: и земля, и фабрики, и деньги, и вдобавок оружие!»

П. А. Кропоткин: «Особенно дорого платят правители судьям, которые приняли на себя обязанность приказывать другим людям (палачам) душить или резать людей.
Оно и понятно, почему буржуазия уважает, а правители большими деньгами подкупают судей. Эти судьи горой стоят за правителей, приказывающих мучить людей, не исполняющих приказов-законов этих же правителей; они горой стоят — за буржуазию, наказывая людей, которые наносят ей, или только думают нанести ей — имущественный ущерб.
Но они не наказывают буржуа и правителей, постоянно наносящих ущерб рабочему люду. Зачастую «суд» походит на подлую травлю подсудимого, напрасно доказывающего свою невиновность.
Искажение закона путём его толкования в пользу эксплуататоров и угнетателей — обычное дело судов.
Даже применяя уголовный закон, судья зачастую обрушивает тягчайшую из степеней наказания на лиц из трудящихся классов общества, и легчайшую — на тех, кто близок к судьям по классу, либо стоит в иерархии — выше них».

Н. Носов: «— А вам, голубчик, нечего стыдиться своих заплат, — сказал Мига Седенькому. — Пусть стыдятся те, кто сделал вас — нищим. Богачи пусть стыдятся! Это они ободрали вас, как козёл липку. Всю свою жизнь вы трудились на них — и не смогли даже заработать на приличное платье».

М.А. Бакунин: «Внутри страны государство решает задачу, как наименьшими и наилучше организованными средствами и силами, взятыми у народа, держать этот же народ — в повиновении или гражданском порядке. В области внешних отношений государство имеет задачу — с одной стороны, предохранить независимость, (не народа, о котором здесь и речи не может быть), но своего государства — против посягательств соседних держав, а с другой стороны, — как увеличить свои владения в ущерб тем же самым державам».
Такой характер деятельности государства, по убеждению Бакунина, неизбежно порождает и поддерживает войны и столкновения между государствами. «Пока существуют государства, — заявлял он, — не прекратятся войны и ужасные преступления войн».
Бакунин признавал «гениальность Маркса» и частично принимал его взгляды относительно классовой борьбы и природы капитализма. Однако он считал взгляды Маркса односторонними, а его методы — губительными для социальной революции. Особенно резко Бакунин выступал против концепции «диктатуры пролетариата», указывая на опасность авторитаризма последней. Бакунин предупреждал: «Если взять самого пламенного революционера и дать ему абсолютную власть, то через год он будет хуже, чем сам Царь».

Напомню, что в «Незнайке на Луне», как и в другой культовой советской фантастике, — «Часе Быка», — правящая олигархия настолько не хотела отдавать свою власть, — что решилась на убийство представителей более высокоразвитой цивилизации. Подобное совпадение сюжетов можно считать предупреждением советских писателей — будущим борцам за свободу.

Н. Носов: «— Ты что, не признаёшь, может быть, частной собственности? – спросил подозрительно Клопс.
— Почему не признаю? – смутился Незнайка. – Я признаю, только я не знаю, какая это собственность! У нас — нет никакой частной собственности. Мы всё сеем вместе, и деревья сажаем — вместе, а потом — каждый берёт, что кому надо. У нас всего много».

«В монархии, — не без иронии замечал М. А. Бакунин, — народ грабится чиновниками для вящей пользы привилегированных, имущих классов, а также и своих собственных карманов, — «во имя монарха»; в демократической республике — для тех же карманов и классов, только уже «во имя народной воли». Но народу отнюдь не будет легче, если палка, которой его будут бить, будет называться «палкою народной».

Н. Носов: «Вы представляете себе, что может случиться, когда на нашей планете появятся эти гигантские растения? Питательных продуктов станет очень много. Всё станет дёшево. Исчезнет нищета! Кто в таком случае захочет работать на нас с вами? Что станет с капиталистами? Вот вы, например, стали теперь — очень богатыми. Вы можете удовлетворять — все свои прихоти. Можете нанять себе шофёра, чтоб возил вас на машине, можете нанять слуг, чтоб исполняли все ваши приказания: убирали ваше помещение, ухаживали за вашей собачкой, выколачивали ковры, натягивали на вас гамаши, да мало ли что! А кто должен делать всё это? Всё это должны делать для вас бедняки, нуждающиеся в заработке. А какой бедняк пойдёт к вам в услужение, если он ни в чём не нуждается?... Вам ведь придётся самим всё делать. Для чего же тогда вам всё ваше богатство?... Если и настанет такое время, когда всем станет хорошо, то богачам — обязательно станет плохо. Учтите это».

Л. Н. Толстой: «Каждый правитель оправдывает своё поведение даже тогда, когда сам понимает, что оно приносит вред людям — и ссылается при этом на волю других людей, как бы не понимая, что такая ссылка ничего не оправдывает. «Я очень сожалею о том, что должен приписывать отбирание произведений труда, заключение в тюрьму, изгнание, каторгу, казнь, войну, то есть, массовое убийство, но я обязан поступить так потому, что этого самого требуют от меня люди, находящиеся во власти. Если я отнимаю у людей собственность, хватаю их от семьи, запираю, ссылаю, казню, если я убиваю людей чужого народа, разоряю их, стреляю в города, по женщинам детям, — то я делаю это не на свою ответственность, а потому, что исполняю волю высшей власти, которой я обещал повиноваться для блага общего».

Н. Носов: «Незнайка спросил, почему лунные астрономы до сих пор не построили летательного аппарата, способного достичь внешней оболочки Луны. Мемега сказал, что постройка такого аппарата обошлась бы слишком дорого, в то время как у лунных учёных — нет денег. Деньги имеются лишь у богачей, но никакой богач не согласится затратить средства на дело, которое не сулит больших барышей.
— Лунных богачей не интересуют звёзды, — сказал Альфа. — Богачи, словно свиньи, не любят задирать голову, чтоб посмотреть вверх. Их интересуют одни только деньги!»

«Одна из особенностей правительств заключается в том, — говорил Л. Н. Толстой, — что они требуют от граждан того самого насилия, которое лежит в основе их, и поэтому в государстве все граждане становятся угнетателями самих себя».
Самый серьёзный довод правителей изложен Л. Н. Толстым в следующих словах: «все люди, находящиеся у власти, утверждают, что власть нужна для того, чтобы злые не насиловали добрых, подразумевая под этим то, что они-то суть — те самые добрые, которые ограждают других добрых от злых. Но для того, чтобы захватить власть и удерживать её, — нужно любить власть. Властолюбие же соединяется не с добротою, а с противоположным доброте качеством — с гордостью, хитростью, жестокостью. Без возвеличения себя и унижения других, без лицемерия, обманов, без тюрем, крепостей, казней, убийств — не может ни возникнуть, ни держаться никакая власть... Всякое правительство, — заключает Л. Н. Толстой, — а, тем более правительство, которому предоставлена военная власть, — есть ужасное, самое опасное в мире учреждение».

Н. Носов: «Полиция для того и существует, чтобы бороться с преступниками. Если же преступники перестанут совершать преступления, то полиция станет не нужна, полицейские потеряют свои доходы, сделаются безработными, и существующая в нашем обществе гармония будет нарушена».

Лао Цзы, даосский патриарх, редактор Конфуция, высказывал анархические мысли ещё в V веке до н.э.:

«Люди голодают оттого,
Что верхи забирают зерно себе.
Вот отчего голодают люди.
Людьми тяжело управлять оттого,
Что верхи очень деятельны.
Вот отчего ими трудно управлять.
Люди ни во что не ставят смерть оттого,
Что верхи слишком любят жизнь.
Вот отчего люди ни во что не ставят смерть.
Поистине, те, кто живёт без мысли о жизни, —
Лучше тех, кто ценит жизнь».
Лао Цзы, «Дао Дэ Цзин», стих 75

Н. Носов: «Незнайка полез обратно на полку. На этот раз он решил последовать совету Покладистого и лежал тихо, добровольно отдавая себя на съедение клопам.
— Ешьте, черти! Хоть всего съешьте! — сердито бормотал он. — Всё равно жизнь такая, что её и не жалко вовсе!»

«Имей я толику знания, то, идя Путём,
Боялся бы только сбиться с него.
Великий Путь так ровен, так широк, —
Но люди любят кривые тропинки.
Палаты царские так чисто прибраны,
Поля же заросли бурьяном, житницы пусты.
Носят шелка, расшитые узорами, на поясе мечи,
Вкусно едят и пьют, в домах избыток всякого добра —
Вот что я зову великим разбоем,
Великого Пути здесь нет в помине!»
Лао Цзы, «Дао Дэ Цзин», стих 53

Н. Носов: «— К чему же богачам столько денег? — удивился Незнайка. — Разве богач может несколько миллионов проесть?
— «Проесть»! — фыркнул Козлик. — Если бы они только ели! Богач ведь набьёт брюхо, а потом начинает насыщать своё тщеславие. Каждому, понимаешь, хочется показать, будто он лучше других, а так как ум, доброта, честность у нас ни во что не ценятся, то хвалятся друг перед другом одним лишь богатством. И тут уж никакого предела нет. Тщеславие такая вещь: его ничем не насытишь».

Нестор Махно: «Анархизм естественно живёт в человеке. Освобождая его от психического рабства, насаждённого в нём искусственно, анархизм этим самым вырабатывает из него — сознательного борца против всякого рабства.
…быть лакеем перед другими, влачить на себе изо дня в день ношу осла, раба, лишённого, если он рабочий, всего, что даже сам производит, если же он учёный, то того, чтобы не превратиться в чиновника и не производить всё своё учение по казённому, за деньги, что быть лакеем для одних и господином-дураком, продавшим себя в лакеи-надзиратели, для других, — не есть удел жизни человека...
…государство, как группа людей, выползшая на шее всего человечества и искусно создавшая «законы» жизни для последнего, считается теперь человеческим обществом. Человек в одиночку в своей многомиллионной массе — ничто по сравнению с этой группой бездельников, носящей имя правителей и хозяев, а в действительности — эксплуататоров и насильников.
Вот этим-то шакалам мира сего, одурачившим мир и держащим его в своём подчинении — правителям справа и правителям слева, — буржуа и социалистам-государственникам, — и не нравится великая идея анархизма».

Н. Носов: «И почему это всегда так бывает: стоит выдумать какую-нибудь чепуху — и тебе все поверят, а попробуй скажи хоть самую чистую правду — так тебе накладут по шее, и дело с концом!»

Николай Носов, видимо, в душе был махновцем — уж больно его издание в СССР миллионными тиражами «детской книги» явно анархического содержания, — напоминает трюки Махно с переодеваниями, массовыми митингами, неожиданными и успешными рейдами — по вражеским тылам. Незнайка с Козликом и двумя мошенниками (Мигой и Жулио) переодеваются полицейскими и совершают нападение на имение богача с целью похитить скафандр Незнайки — что это, если не классический махновский налёт?

В финале «Незнайки на Луне» рабочие начинают сами управлять фабриками, крестьяне — выращивать урожай на землях помещиков, полиция самораспускается, а некоторые бывшие богачи начинают трудиться на фабриках простыми рабочими — и обретают истинное счастье.

Н. Носов: «— Как прекрасен мир! — говорил он. — Как хороша природа! Раньше я ничего этого не видел: ни цветов, ни травки, ни милых пичужек, ни красивой реки с её чудесными берегами. Мне всегда было некогда. Я только и думал, как бы нажить побольше денег, а на всё остальное у меня не оставалось времени, провалиться мне на этом самом месте, если я вру! Зато теперь я знаю, что настоящие ценности — это не деньги, а вся эта красота, что вокруг нас, которую, однако, в карман не спрячешь, не съешь и в сундук не запрёшь!»