Дивидуум Гусев Глава 10

   
                Глава десятая
                ИВАН         

     Первый бой голуби дали на  озере Белом, в которое мечтал забросить удочки Гусев.  Оно находилось в километра пяти от нашей усадьбы.  Когда-то на его месте добывали белейший  песок, поэтому  он и сейчас, сияя на солнце, украшает ту его часть, которая отведена под пляж.  Названием водоём  обязан ему.   На  законном удалении от места  купания расположились дачи.  Остальная часть берега в  зарослях камыша, которые теснит небольшой лесок. 
Практически райский уголок, особенно для рыбаков. Рыба в озере плодится в таких количествах, что редко кто остается без  улова.   

     Владелец карьера,   кирпичный завод,  незадолго до  своей кончины, совпавшей с распадом СССР, отписал бесплатно землю своим рабочим в безвозмездную собственность для садового некоммерческого товарищества.  Разномастные домики  и теплицы, возникшего на этом участке СНТ, не  то чтобы украсили пейзаж,  но  и сильно его не испортили, а когда подросли у дачников первые саженцы, кустарники, то вид  нового поселения стал вполне пасторальным. Но параллельно в округе росли и новорусские коттеджи и усадьбы – на любой безвкус и вкус.  Близость кольцевой дороги притягивала  желающих обосноваться поблизости. Здешняя земля дорожала как на дрожжах.  Начали  посматривать с завистью  и на  скромное СНТ, не по чину притулившееся к козырному месту у озера.  Всех опередил  Заяц. 

       В школьные годы в нашем классе  водились   Козёл, Сорока, Волк,  Петух, Шмель и даже Муха.  Целый зоопарк.  Во взрослой жизни необходимость в такой  конспирации  исчезает и индивиду возвращается его родная фамилия с именем и  даже отчеством. Все зависит от   занятого  места в табели о рангах. Но если  кличка остаётся за  человеком и в летах, то явно неспроста.  Таким и был  Зайцев,  криминальный авторитет, некогда крышевавший в округе рынки, палатки и любой мало-мальский  источник доходов.  Но  с годами, став обладателем  ряда ООО и даже инвестфондов,   с  рейдерскими привычками   не смог расстаться, хотя и косил под серьёзного бизнесмена, начал носить костюм, галстук и отдыхать на Бали.

       В один прекрасный день вместо лазурных  морских далей  он обратил внимание на Белое озеро.  И не захотел мириться с   тем, что  рыба здесь водится бесхозная, пляж не обустроен и не приспособлен для сбора денег у населения. В его голове сразу нарисовался некий парадиз:  отель, ресторан, причал, лодки, сапборды и водяные велосипеды с девушками в бикини… 

     Вскоре   лучшую часть берега  отделили  от дачников  глухим забором из профнастила.  Чтобы выйти к воде, им надо было  теперь делать большой крюк  через  местами заболоченный лесок  к тем же камышам. Для родителей с малышами в колясках такой маршрут  стал непроходимым. Народ, естественно, разогнали, когда  он попытался пошуметь и разобрать  часть забора. 

      Затем за оградой зашумела строительная техника.  Это вновь всколыхнуло дачников, понявших, что за спокойную и безмятежную жизнь надо бороться всерьёз. Во второй раз  они  подготовились тщательнее, устроили практически санкционированный  митинг и  пригласили телевизионщиков.   Собрался на  вече   и весь окрестный люд. Для начала  вновь пошумели, размахивая самодельными плакатами, на которых  по всякому склонялся Заяц. Потом попробовали на слабо чоповцев, прибывших  по велению хозяина охранять его имущество.  Охранники были как на подбор: рослые, откормленные,  наглые, увешанные  наручниками и дубинками. Опыт они приобрели на разборках, куда их посылал вожак на заре  первоначального отъёма  капитала.   

     В это время  подъехали  порыбачить и мы с Гусевым. Следом за нами прибыл  глава  городского округа (района по-старому), проезжавший мимо. Его  внимание привлекала   собравшаяся на окормляемой им территории внушительная толпа.  Решил разобраться, что к чему и почему без  его разрешения.  К нему поспешил Заяц, прятавшийся от народа за  широкими спинами  стражников. Подтянулись и телевизионщики, а следом и дачники начали наседать на мэра с требованием  урезонить  захватчика пляжа... 

     -Ева, мы у Белого озера, здесь митинг собрался. Ты мне только вчера говорила, что уже готова испытать голубей в реальной обстановке. Именно такую  возможность я сейчас вижу  перед своими глазами, - сразу же сориентировался Гусев. –  Под носом у народа некий жулик тырит  любимый пляж.  Люди жутко недовольны.  Кажется, из-за этого сейчас драчка будет.  Двигай сюда  поскорее с птичками, покажешь нам, чему их научила.

       Наша голубятница задала   пару уточняющих вопросов и пообещала успеть к кульминации противостояния дачников с командой  Зайца.

       Обстановка продолжала накаляться. Глава округа решил выступить и успокоить  народ.  Откуда-то приволокли бочку и на неё, как на импровизированную трибуну,  предложили подняться оратору. Он наотрез отказался.  Заяц прикрикнул на своих недотёп и через несколько минут с полдюжины охранников притащили где-то  поблизости  выломанное ими крыльцо со свежевыкрашенными  разноцветными балясинами. На него хозяин района  не побрезговал взобраться.  Другой хозяин – крыльца, узнав свою собственность,  поднял крик, но его оттащили в сторону и Заяц, чтобы заткнуть ему рот, начал совать  туда пачку купюр. Тот замолк. 

    -Я, глава вашего округа, предлагаю  всем вам успокоиться, - отечески посоветовал с  типа трибуны мэр. – Надо делать всё по закону.  Именно так поступил Заяц, ах, извините, я думал это его фамилия. Именно так поступил авторитетный предприниматель Зайцев, когда заключил  юридически безукоризненный договор с  администрацией нашего городского округа об аренде этой  территории.  Договор у его адвоката, он предъявит его председателю вашего СНТ.  Поэтому вам не надо горячиться.  Все делается предельно законно. Речь идет о развитии нашего округа в соответствии с генпланом.  Здесь построят отель и будут предлагать  всем желающим, вам в том числе, здоровые и полезные виды отдыха. За свой счёт  наш уважаемый инвестор заасфальтирует  дорожки вокруг озера (Заяц удивленно посмотрел на главу),  а также  дорогу от шоссе. Все вы будете довольны.  По требованию охраны труда и в целях  вашей же безопасности  территорию необходимо было огородить.  Проход к озеру будет открыт по завершению всех работ.

       Глава  уже заканчивал свою речь, когда  появилась Ева.  Ей хватило минуты, чтобы сориентироваться.  Первая эскадрилья голубей, уже кружившая над нами, по её команде  спикировала на  мэра,  замолкшего в ожидании привычных аплодисментов. Вместо них на его голову обрушился свежевыработанный помёт. От неожиданности он закинул голову, чтобы посмотреть на того или  тех, кто это осмелился сделать. Но очередная порция голубиных фекалий тут же  украсила его лоб и щеки.  И что-то попало даже в открытый рот. Грубо выматерившись и отплевываясь,  хозяин округа попытался достать  носовой платок из кармана. Но уронил его прямо в то, что не попало на его лицо. Ему на помощь поспешил Заяц, но  и его  без жалости обильно пометила  следующая партия  учениц Евы.
   
      Быстрее всех сориентировался приученный к любым неожиданностям телеоператор. Успел заснять практически весь процесс помётомазания в том числе и крупным планом. 

     Охрана подхватила под руки Зайца с  главой и  повела к ближайшему домику отмывать. Но хозяйка, видевшая  как эти  бандюганы выламывали крыльцо у соседей, подняла крик,  убоявшись, что пришли за этим и к ней.  К счастью, рядом с калиткой находился  кран для полива и, не обращая внимание на не замолкавшие крики дачницы,  обслуга начала омовение пострадавших.

      -Отличная работа! – похвалил  шёпотом  Гусев Еву. – А как птички определили объекты для атаки?

      -Пришлось воспользоваться лазерной указкой, - и она вытащила её из кармана.- Но  у меня есть  еще пара вариантов для атаки, оба начали неплохо  получаться.  Могу и на вас потренироваться, если  не против?

     -Конечно, против, -  не раздумывая отказался  за нас  обоих Леня. – У голубей  это может войти в привычку таким способом нас встречать.
 
      В это время на трибунное крыльцо  впрыгнул ладно скроенный молодой мужчина в бейсболке и спортивном  костюме.   С первых же слов он сразу привлёк к себе внимание  расшумевшейся толпы.

      -Товарищи, в моих руках письмо от нашей администрации. Подписанное только что пострадавшим на ваших глазах  главой округа. Зачитывать его не имеет смысла. Это просто отписка на нашу жалобу. Как и его пустопорожняя речь, которую мы только что выслушали. Из самого важного   там написано, что для обводненных карьеров водоохранная зона по закону не устанавливается. Поэтому  наш пляж – или земельный участок, как в этом документе  он назван, выделен якобы на законном основании в аренду ООО «Белое озеро». Но я советовался с юристами и они считают, что  договор нарушает наши права и его можно расторгнуть.  И  вот еще  какую деталь этот оратор от нас утаил. Свободный доступ к  пляжу арендатор должен обеспечить немедленно.  Это именно тот случай. Так что наше требование убрать забор, чтобы мы могли пройти к озеру, законное на все 100 процентов! Но вот о чем  хочу вас предупредить. Я в последнее время  в архиве пытался найти решение администрации  нашего бывшего кирпичного завода о передаче  переданной нам  предприятием земли в безвозмездную собственность. Его  там нет. Нет и в областном. Возможно, спрятали или уничтожили. Это ставит вопрос о законности нашего владения своей землей.  Вот такие люди, как  этот, – он ткнул пальцем в только что появившегося среди толпы свежеотмытого Зайца, - могут отнять нашу землю.

     -Тащите эту суку ко мне, -  скомандовал тот  своим охранникам.  – Я  покажу ему как народ баламутить!

      Те  бросились к трибуне,  но путь им преградили дачники.  Оратор спрыгнул  на землю и затерялся в толпе.  Кое-кто из мужчин начал выламывать балясины и ими отбиваться от звереющих слуг, вытащивших свои дубинки.  Сопротивление возрастало и становилось все более ожесточенным. Появились окровавленные лица. Доставалось и чоповцам, их вовсю колошматили досками с гвоздями, выдранными из украденного  крыльца.

     -Прекратить! – крикнул появившийся вновь на наполовину уже разломанной трибуне хозяин округа. Но его голос заглушили крики, стоны, мат…

      И вдруг всё стихло.

     -Молодец!– похвалил Еву Гусев.– Продолжай усмирять толпу, пока мы не увезём с собой этого молодца, - и, подхватив  оратора, оказавшегося рядом, мы поспешили к нашему автомобилю.

     Народ враз остыл и начал расходиться.  Охранники окружили Зайца с главой округа и не знали что им дальше делать.  Оба виновника  незаконченной  битвы
тоже пребывали в растерянности и лишь удивленно крутили головами.

       Над  редеющей толпой миролюбиво кружили голуби. 

      -Кто вы? – прежде чем сесть в автомобиль, заартачился   оратор.
 
     -Служба спасения, - отшутился Гусев. – Отвезём вас к нам,   здесь вам опасно оставаться. С этой братвой не знаешь, что и ожидать.

      -Я их не боюсь, ничего они мне не сделают, - шмыгнул носом пассажир. Но всё же уселся на заднее сиденье.

      -Вижу, что вы не трус,  иначе  бы  на трибуну не взобрались, - не стал спорить Лёня,  отслеживая в зеркало заднего вида,  не увязался ли кто за нами. – Мне понравилась ваша речь – остро и по делу.  Меня зовут Леонид Ильич.  Как к моему другу вам  обращаться, он сам назовёт…А вас как величать?

       -Иван, можно без отчества и на ты. 

       - Так вот, Иван, тебе могут  пришить дело за нарушение установленного порядка организации собрания или  митинга,  не знаю, что у вас там было. Это грозит штрафом или обязательными работами до сорока часов.  Но есть и вариант похуже –  просто поломают  ребра. Меня именно это страшит. Поэтому прошу тебя к этому отнестись всерьёз.

      Даже толком мы поговорить не успели, как  уже доехали до  нашего коттеджного поселка. Иван напрягся, когда увидел массивные ворота.

     -Куда вы меня привезли? В тюрьму? – забеспокоился он, увидев охранников у ворот. Но мы проехали мимо них, не останавливаясь, на правах местных жителей.
   
     -Разве что-то здесь похоже на тюрьму? - удивился Гусев, махнув рукой перед собой.

     Автомобиль  двигался между  особняков, солидно выглядывавших из-за высоких оград,  пока не  остановился у нашей обители.

    -Круто,- оценил ее Иван. – Кто вы, чем занимаетесь?

      -В основном   политикой в международном масштабе, -  опередил я Гусева, а он  вначале удивленно посмотрел на меня, а потом, вспомнив наживку, с помощью которой заманил меня сюда, от души расхохотался.

     -Вы меня разыгрываете? – надулся наш гость.

     -Вовсе нет, -  приобнял его за плечи Леня, подводя к входу в усадьбу, - просто о своей работе мы обязаны помалкивать.  А вот о твоей с удовольствием послушаем. Но для этого давай пройдём в наш дом и за чаем или кофе послушаем тебя.

      Гость предпочёл, как и мы, кофе.  Пока Лёня возился с туркой у плиты (кофе-машины он на дух не переносил), подъехала  Ева.  Я вспомнил с каким восторгом смотрел на неё, когда она впервые передо мной появилась в образе молодой женщины. Даже платье вспомнил, в котором она была – нежно-салатовое. И как  я барахтался от восторга в волнах её обаяния. Что-то похожее сейчас творилось и с Иваном.  Когда Гусев начал  её знакомить с нашим гостем, тот вскочил с кресла и опрокинул чашечку с кофе (Лёня на лету подхватил её у самого пола – любил  порисоваться мой дружок, что уж говорить).

     -И зачем ты, Ваня, вскочил так резво, - заинтересовался ловец чашек. – Ручку даме рвался поцеловать? Так она не против…

     -Против того, Леонид Ильич, чтобы вы так над гостем нашим подшучивали, - пропела своим чарующим голоском наша красотка. – Он ещё не привык к вашей манере общения. А я пока займусь обедом, не буду мешать вашей беседе.

    -Ева,  опиши в двух словах,- тормознул её Гусев, -  что там творилось после нашего отъезда?

     -Ничего особенного. Вслед за вами отбыл  глава.  После его отъезда
охранники  хотели отнять у телевизионщиков  камеру,  чтобы стереть запись, но дачники не дали их в обиду. Помогли им уехать, а у чоповцев оказались
баллоны проколоты.  В том числе и у самого Зайца. Он поднял жуткий крик.  Но я ему помогла успокоиться.  Поэтому  мне пришлось немного задержаться. 

       Лёня показал Еве, как он называл ещё с наших редакционных времен, одобрительный палец. А потом повернулся к гостю. – Ваня, мы готовы тебя слушать. Кто ты есть и что сотворил со своей  жизнью. Начинай с  момента рождения до сегодняшнего дня.
               
               РАССКАЗ ИВАНА 
      
      -Мне не о чём особо рассказывать. Я сирота. Мой отец был офицером, воевал в Чечне,  погиб в Грозном до моего рождения. А мама умерла от осложнения  во время родов 15 апреля 1995 года.  Из-за меня. У них долго не было детей. Так что я их, к сожалению, никогда  не видел.   Рос в детдоме. Меня усыновила бездетная семья  Новосельцевых из Пензы.  Отчим умер рано, когда я только пошёл в   школу. После неё я отслужил  в армии.  Поступил в институт,   инженер.  Сейчас  временно не работаю.  Ухаживал за мачехой, она  в последнее время болела,  не вставала с постели,  недавно умерла. Дача  на Белом озере осталась мне наследство. Вот вкратце и вся не очень весёлая биография.

    -Слишком коротко для такой интересной и печальной жизни. Если о  ней  написать книгу или снять кино – люди  слезами обливаться будут. Надо  тебе расслабиться, сделать пару-тройку глотков, чтобы не чувствовать себя скованным,  и по-новой, с подробностями,  нам о ней  рассказать, - решил Гусев. – Несмотря на все трудности, ты выстоял, твердо стоишь на ногах. И цели по жизни у тебя правильные. Догадываюсь, что ты был одним из инициатором, кто выступил против этих бандитов недобитых. И вон какую речь на озере  завернул.  “ Вождь длань простёр  вперёд: ему людей в огонь увлечь дано -  он знает слово!”  Водку, коньяк, ром, виски – что предпочитаешь, дорогой Ваня, в это время суток?

     -У Булгакова в книге  было насчёт вина,-  застенчиво улыбнулся Иван. – Налейте водку,  мне  она привычнее.  А вот строки про вождя и огонь я впервые слышу. Прямо дрожь от них  пробирает. Наверное, Шекспир?

      -Почему  обязательно Шекспир? У нас своих творцов хватает.  Тем более, что  этого поэта ты прекрасно знаешь: Евгений Винокуров, тот самый, который “Серёжка с Малой Бронной и Витька с Моховой”

      Еву не надо было  просить ухаживать за нами,  через пару минут на столе стояла не только  охлажденная  бутылка водки, рюмки, но и закуска к ней.

       Выпили, закусили. Щёки Ивана порозовели.
      
       -Иван, а ты не пытался найти своих бабушек и дедушек? – решил я подсказать с чего  надо  бы начать рассказ.

      -Пытался.   Кое-что узнал.  Начну с бабушки. Она  была балкаркой, живёт этот  небольшой народ на Кавказе, в Приэльбрусье.  Звали ее  Зухра Муслимовна Энеева.  Имя её, кстати, арабское название Венеры. Балкарцев, за якобы пособничество фашистам,  выселили всех из этих мест  весной 1944 года. Я изучал историю  народа, чья кровь и в моих жилах. Лишь часть этой   автономной республики всего три месяца была под оккупацией немцев. Но “ за малый вклад”  в борьбу с оккупантами, практически весь народ с участниками и инвалидами  войны,   включая  и семьи тех воинов, кто погиб на ней,   согнали с родных земель и развезли в теплушках  по новым местам поселения. Моя бабушка вместе с односельчанами оказалась в городе Кызыл-кия в Киргизии.  Это в предгорьях Алайского хребта. В нём на окраине долгое время  существовало поселение, которое  тогда так и называли - Балкарка.  Там спецпоселенцы  жили  в  бараках. Их уже нет, давно снесли. А само место  застроено новыми зданиями.

     Бабушка училась  перед войной на медсестру  на курсах в Нальчике, поэтому устроилась  работать в  кызылкийской больнице. Это спецпоселенцам не запрещалось, они лишь  не могли выезжать за пределы места жительства  и в основном были предоставлены сами себе – зарабатывали  на жизнь,  торговали на рынке, копались в своих огородах.

      А дедушка  Готлиб Мюллер был из немецких военнопленных, которых привезли в этот же город строить шахты,  здания, в общем, что прикажут.   По словам его сына Генриха, который сам меня позже разыскал,  моя бабушка лечила его отца, когда он  в шахте  сильно пострадал в  аварии. Затем  долго лежал в больнице.  С этого
момента и стали завязываться их отношения.  Она учила его русскому языку.

     После выздоровления Готлиба отправили на родину. Но он уже знал, что она была  беременна.  Но забрать с собой её не мог. У деда кроме Генриха  больше не было детей, а тому  вообще Бог не дал. Оба по этой причине  переживали и очень хотели разыскать мою бабушку. Надеялись, что, благодаря ей,  их род  не  угаснет. 

      В основном поиском  бабушки  занимался Генрих. Писал во всевозможные архивы,  пока не разыскал, где хранятся документы бывших 5-го и 6-го отделений Джелалабадского лагеря № 364. Розыскам   многое  мешало. Письма из Кёльна болтались по разным инстанциям, но больше всего затрудняло поиски то, что в июне 1977 года,  в основном старые части города  Кызыл-кии, где находились главные городские  учреждения,  были сильно разрушены селем – местами волны достигали 10-15 метровой высоты. Погибло  тогда в городе много людей. Что уже говорить про бумажки.

       В конце концов  дяде Генриху повезло. Ему сообщили, что  З.М.Энеева родила девочку  Мадину в 1954 г. Из скупых сведений о моей  маме я знаю, что родственники  и односельчане отвернулись от бабушки и от малышки. Для них это был страшный грех  - мало того, что  она была не замужем, так еще и забеременела  от немца, кяфира, то есть неверного, не мусульманина.  А когда дочери был всего годик,  бабушка то ли наложила руку на себя, то ли умерла по неизвестной причине.  Покоится она на одном из кладбищ в  Кызыл-кия. Могилы её я не смог найти.  Там сохранились погребения  не только  балкарцев, но и также выселенных чеченцев, крымских татар – общая судьба, общие кладбища. За прошедше время  на многих из них уже стерлись надписи,  не определишь кто и  где похоронен.  Что интересно, сохранились и кресты на кладбище, на котором  хоронили самых первых немецких военнопленных еще с Первой мировой войны. Оказывается их тоже  заставляли строить здесь шахты  и дорогу в сторону Алайской долины.  А  на другом захоронении   лежат их соотечественники, через четверть века с лишним вновь развязавшие войну против  нас.

      Но это я немного отвлекся.  Мою маму  после смерти бабушки отправили в детдом. Там и росла,  ей самой  пришлось  в этой жизни выкарабкиваться.
Вышла замуж тоже за сироту – моего отца.  Его родители жили под Смоленском и были убиты во время войны за помощь партизанам. Наверное, поэтому и сблизились.  Для таких, как он сирот,  тогда  военная карьера была самым удачным выбором – полностью с детства переходишь на гособеспечение. Он закончил суворовское, затем военное училище.  Мотались с женой по гарнизонам от Дрездена до Чарджоу. С мамой у них долго не было детей, но  перед самой отправкой на Кавказ он узнал, что она наконец-то забеременела.  Это мне моя воспитательница рассказала, она души в нас не чаяла.  И по своей инициативе собирала сведения о наших родителях, чтобы мы хотя бы знали про них,  кем были, чем занимались, почему мы оказались в детдоме. Эти сведения очень важны. Они дают опору в жизни.  Благодаря ей, я хотя бы узнал кое-что о своих родителях. До сих  пор  она со многими из своих воспитанников переписывается. Она была и осталась нашей второй мамой.

     -За вторую маму, - прервал его Гусев,  снайперски и буквально  одним махом  разлил водку по рюмкам. Мы чокнулись.  -  Продолжай,  нам очень интересно.

     За стол, закончив возню на кухне, незаметно   присела и  Ева, послушать рассказ Ивана. Мне даже  показалось, что её не совсем искусственные  глаза, заметно увлажнились.

      -Генрих все-таки добился своего,  благодаря упорству, и  нашел меня в 2012  году. Я был удивлён, когда получил от него письмо в Москве  на немецком и  сделанный перевод к нему. Конечно, я  знал к этому времени, что во мне есть доля  немецкой крови. Но то, что жив Готлиб и хочет меня видеть по-настоящему  всколыхнуло. Он ведь был фашистом.  Родителей моего отца убили такие же, как он.  И в смерти бабушки есть его вина. Одно дело общаться с его сыном, который непричастен  к этому, даже считать его,   пусть и  с трудом, как бы своим дядей. Но его отца  признать моим  дедом   не по факту, не на бумаге,  а в сердце и душе напрямую  и навсегда… Всё во мне противилось этому. Я понимал,  что это связано с той войной, которая давно прошла,  на могилах   давно не рыдают вдовы и сироты, а немцы замечательно играют в футбол, делают отличные машины и с ними провели денацификацию….  Со  всеми жителями Германии я готов был  общаться и даже искренне  им улыбаться,  но называть Готлиба своим   дедом – не хочу и  не буду. Точка.

       На первое письмо я долго не отвечал. Потом всё же решился.  Генрих предложил переписываться по электронной почте, так удобнее было и мне  - сразу  мог его письма  переводить с помощью приложения.  Потом мы попробовали  поговорить по скайпу и я впервые увидел  как бы  своих дядю и деда.  Он не совсем забыл русский язык.  Отчуждение и протест во мне стали незаметно  растворяться.  В общем, я начал учить  немецкий язык.

      Они пригласили меня приехать в Кёльн, где жили.  Даже предложили оплатить поездку. Я отказался, решил поехать  туда в турпоездку. Она меня ни к чему не обязывала. Ну и что из того, что увижу их и,  может быть, побываю у них дома в свободное от экскурсий время?  К этому времени я был только в Турции и  Египте.  Мне просто хотелось  увидеть  настоящую Западную Европу, чем их,   терпеливо набивающихся ко мне в родственники.

      На следующий год я полетел в Кёльн. Наша группа жила  в отеле на берегу Рейна  напротив знаменитого Кельнского собора. Его снимок я видел ещё в школе в учебнике. Оказывается, он расположен рядом с железнодорожным вокзалом. Отсюда шум, суета. Грязь. А сам собор прекрасен. Хотя, как выясняется, основная часть его была построена не  в средние века.  Во время войны наши союзники жестко бомбили город. В мае 1942 года  на него налетело  более тысячи бомбардировщиков. Собор уцелел.  Но вот что интересно, местный гид говорил о том, что по договоренности на него ни одна бомба не упала, а серьёзные источники утверждают, что упала и не одна и разрушения после них были достаточно  большие.  Такой вот реалполитик. Всех туристов обязательно ведут и в музей одеколона.  Здесь впервые его начали изготавливать. В переводе с французского – кельнская вода.  Тоже интересно, что не говори.
 
       Вечером меня у отеля поджидали Готлиб с Генрихом.  Оба рослые, крупные, я на полголовы ниже. В общем, не в их породу пошёл.  Не думаю, что вам интересно  слушать как прошла наша встреча,  как мы общались  - в основном, если речь заходила о высоких материях, то  через электронного переводчика.  Задушевных разговоров  это по определению не позволяло вести.

      В этот же год они приехали в Россию. Москва им понравилась и удивила. Честно признались, что ожидали увидеть  менее благополучную картину. Добрались  и до Кызыл-кии.  Зону, в которой Готлиба содержали, смыло селем. Как и больницу  на её территории, в которой  лечили военнопленных и где  он встретил  мою бабушку.

      Через год Готлиб заболел и Генрих уговорил меня приехать,  поддержать его.  К этому времени он уже  достаточно хорошо говорил по-русски.  Оба мне предложили  получить гражданство Германии, обещали помочь, установив родство.  Удивились, когда  отказался.  Не стал объяснять причины, чтобы не обидеть. К этому времени  от моего настороженного отношения к ним мало что осталось. Была ещё одна причина. Со мной  была предельно  холодна жена Генриха. Когда я поинтересовался в чём причина, он не стал скрывать - она боится, что я стану претендовать на часть  наследства Готлиба. Он  собирался включить и меня в завещание. Сам он, по его словам, одобрял решение отца. Тот вскоре умер.

     С Генрихом  я  больше не встречался. Но переписку, в основном по его желанию, мы ведём.  Благодаря мне, он к России меняет отношение – от настороженного и опасливого, к более взвешенному.   

      Иван замолчал.

    -Смотрите, какой ролик  разместили в Вконтаке, -  Ева повернула в нашу сторону свой смартфон. На экране замелькали знакомые лица – Заяц, глава округа, Иван на трибуне… Атака  голубей.  Драка с охранниками. Мелькнули и наши с Гусевым лица.

     - За это надо выпить, - предложил  уже сам Иван. – Может,  увидят те, кто должен по  закону вмешаться в этот беспредел.  Помогут нам  отстоять озеро и пляж.

     -Дождёмся  сюжета наших телевизионщиков,  - поддержал его Лёня. – У них более широкая аудитория.

      Ожидаемый нами сюжет  вскоре показали по областному и центральному каналам. Акценты были расставлены чётко и в нужных местах.   Очень не выигрышно гляделся  глава округа. Речь его подсократили. Но  перекошенное злобой лицо Зайца на весь экран и  жестокая драка его  охранников с дачниками,  остались. И думаю, многим эти кадры запомнились.

       Вечером Иван решил вернуться на свою дачу. Мы его пытались отговорить. Но он настоял на своём. Отвезти его вызвалась Ева.  Утром она  не дозвонилась до него. Связалась с председателем  СНТ и от него узнала, что ночью  дачу 
сожгли, а Ивана, выскочившего  из неё,  сильно избили.  Его, окровавленного и  потерявшего сознание, забрала скорая.  От пожара загорелось ещё два дома по соседству. Остальные удалось отстоять до приезда пожарных.