Махновская тактика ведения боя

(Из воспоминаний соратников А. Чубенко и В. Белаша, 1918 год):

С регулярными, дисциплинированными, многочисленными и хорошо вооружёнными войсками оккупантов бороться было нелегко. Жизнь заставляла нас применять всевозможные военные хитрости. Находчивость, неисчерпаемую инициативу в большом и малом, которую проявляли повстанцы и население, порой трудно представить.

Бой всегда носил скоротечный характер, сближение с противником отмечалось стремительностью и непрерывностью движения, полное отсутствие перебежек и самоокапывания, обеспечения боя соответствующим огнём быстро маневрирующих пулемётов на тачанках и выезжающей на прямую наводку артиллерии. Начавшись всегда неожиданно для противника, нападением со всех сторон, бой быстро переходит в стадию рукопашной схватки и заканчивается либо поголовным уничтожением противника, либо взятием его в плен.

Общий резерв у отрядов, ведущих бой, почти всегда отсутствует, и в отрядах все, до единого, принимают участие в наступлении. Общим же резервом для всех частей, дерущихся на разных направлениях, всегда являлось население восставшего района. В случае пассивной обороны противника на какой-либо определённой линии сближение с ним и атака переносится, как правило, на ночь при одновременной организации паники в тылу и наступлением на флангах.

Главным принципом, на котором основывалась наша боевая деятельность, являлась внезапность. Суворовское положение «удивить и победить» в наших отрядах оправдывалось и применялось. Внезапность действий являлась залогом успеха и минимальных потерь.

Ну, например, удачно разыгрывалась такая картина. Засыпанная снегом деревня занята сильным отрядом противника. Дороги на околице перекрыты постами, секретами. В село ни зайти ни выйти. И вдруг в середине дня едет свадебный поезд. На первых санях мальчик с иконой, жених и невеста. Дальше дружки, с перевязанными через плечо полотенцами, сватовья, гости. Гармошки, бубен, нарядное платье, радостные лица. Песни с гиканием и присвистом — свадьба. Невестой обычно наряжался Махно. Пост не останавливает, а если возникает заминка, его без звука, прихватывают с собой. Кавалькада приближается к штабу противника. Ребята на ходу соскакивают с саней и врываются в штаб. По сигналу к селу подходят главные силы отряда. Лишённый управления и руководства, отряд противника редко оказывал сопротивление.

При подходе пехотных частей противника армия повстанцев под руководством назначенного лица или самого Махно разворачивается, в большинстве случаев веером, огибая фланги врага, и если топографические условия допускают скрытый подход, ударяют лавой или тучей в тыл или фланг, высылая часть своего состава на обозы противника. Причём это делают основные силы, предназначенные для главного удара, выставляя против фронта пехоты редкую конную цепь или так называемые кучки, сабель по 10–20, задача которых удерживать за собой занятую позицию и приковать к себе внимание пехоты противника, обеспечив успех главного тылового или флангового удара.

Во время атаки в конном строю старались принять на себя первую атаку красной конницы и, в зависимости от обстоятельств, кроме клинков, применяли и личное огнестрельное оружие, звук выстрела пугал лошадей красноармейцев и они рвались в стороны.

В других случаях в первые ряды атакующих повстанцев выходили пулемётчики – «люисисты» на лошадях (всадники, вооружённые ручным пулемётом системы "Люйса"), которые сбивали любые конные атаки противника, заставляя его останавливаться и бежать назад или в стороны, и тем предоставляя широкую инициативу повстанцам в преследовании сбитой с атаки кавалерии противника.

Успешно применялся приём имитации встречной атаки в конном строю, где за кавалеристами-повстанцами следовали пулемётные тачанки. При сближении с противником кавалерия повстанцев расступалась вправо и влево, а атакующий противник попадал под убийственный огонь пулемётов.

Использовалась тактика вовлечения войск противника в длительные преследования по местностям, где не было ни лошадей, ни фуража. Измученные безуспешным преследованием части противника останавливались на отдых, и тут повстанцы наносили удар. Или увлекали преследователей в удобные балки, которые становились для них ловушками. Для преследователей использовались засады и т. п.

"Через прорезь пулемёта
Я ищу в пыли врага.
Застрочу огнём кинжальным,
Как поближе подпущу.
Ничего в бою не жаль мне
Ни о чём я не грущу!" (Н.И.Махно)

Генерал Слащёв писал про осень 1919 года : "Махно блестяще сумел воспользоваться пренебрежением к нему белой ставки и, проявив высокий организаторский талант, быстро сформировал новые отряды и стал угрожать Таганрогу и Ростову, заставив серьёзно опасаться за целость места расположения главнокомандующего белых. Тут бросается в глаза умение Махно действовать не только партизанским, но и регулярным способом и быстро формировать и сплачивать свои части в хорошие, упорно дерущиеся регулярные войска".

Мнение Слащёва разделял и его начальник штаба: "Махновские "войска" отличались от большевиков своей боеспособностью и стойкостью. Операции против Махно были чрезвычайно трудными. Особенно хорошо действовала конница Махно, бывшая в первое время почти неуловимой. Она часто нападала на наши обозы, появлялась в тылу".

Белаш писал, что "кадровые командиры Махно в большинстве своём были храбрые и хитрые бойцы, имевшие влияние на товарищей, подчинявшие их своей отваге и боевой хитрости, за которыми бойцы шли с уверенностью и любовью". Считаем нужным отметить, что социальный состав махновских командиров в сравнении с "красноармейским периодом" существенно не изменился. Все командные должности от полка и выше занимали преимущественно соратники Махно по "Чёрной гвардии" (1917) и борьбе с немцами и гетманщиной (1918).

Осенью 1919 года штаб армии Махно разработал основы боевой подготовки личного состава и командирской учебы. Обучение в частях вели наиболее опытные командиры. Белаш писал, что молодые новобранцы проходили "практику" на фронте в строевых частях, штабам и командирам "вменялось в обязанность обучать их в продолжение наименьшего времени". В начале декабря (1919) в Екатеринославе в помещении бывшего английского клуба были организованы командные курсы. Их возглавлял командир 3-го корпуса, бывший штабс-капитан царской армии П. Гавриленко. Основная задача курсов сводилась к теоретическому обучению командиров низшего и среднего звена (до полка), избранных в частях повстанцами.

При штабе армии было создано также строевое управление для теоретической подготовки молодых бойцов, не прошедших школу мировой войны. В основу программы обучения была положена "специализация" повстанца. На обучение пехотинца отводилось 20 часов строевой подготовки, 20 часов стрельбы и 10 часов фортификации; для кавалериста - 30 часов конного и пешего строя, 20 часов стрельбы, 10 часов фортификации и 10 часов ухода за лошадью; для артиллериста и пулемётчика - 20 часов для изучения теоретической части оружия, 20 часов стрельбы и 20 часов фортификации.

В боях с Деникиным летом-осенью 1919 года махновские формирования совершенствовали своё тактическое мастерство в процессе ведения боевых действий. Избавленный от опеки красного командования,  махновский командный состав выработал специфические элементы тактики боя, успешно используя накопленный арсенал средств и способов вооружённой борьбы.

Махно почувствовал эффективность глубоких рейдовых операций по тылам врага и широко применял их. Если раньше его формирования, сравнительно небольшие по численности (в 1918), маневрировали лишь в пределах Гришино-Гуляйпольского района, то теперь (осень 1919) он проводил неожиданные перемещения больших масс войск на значительное расстояние, вызывая панику в тылу противника.

Походный порядок махновских формирований отличался от регулярных армий. Впереди отряда всегда шла кавалерийская лава с редкими флангами и плотно сбитым центром, которая играла роль авангарда. За лавой на расстоянии 200-400 м двигалась колонна основных сил, которая состояла из кавалерии и пехоты на тачанках. Движение колонны замыкал небольшой конный арьергард, задачей которого была не столько охрана тыла, сколько подгонять остальные тачанки. Выстроившись в один или два ряда, тачанки с пехотой двигались быстрой рысью вместе с конницей, совершая суточные переходы в 60-70, а иногда и в 90-100 вёрст.

В этот период в махновское военное искусство окончательно вошли принципы партизанской манёвренной войны. Стремительность перемещений живой силы на значительные расстояния и неожиданность нападений стали излюбленными тактическими приёмами Махно.