Анатомия предательства

         
                Зачем менять на чужой хлеб горсть своей земли?
                Ведь ветер изгнанья душу иссушит до дна.
                Тот, кто продал небо предков за чужую высь,
                Умрёт рабом, хотя носил корону.

                Омар Хайям


                Дальний Восток 6 сентября 1976 года в 6:45.

               Небо над Охотским морем холодное, пустое. Такое бывает лишь ранней осенью на краю земли. Старший лейтенант Виктор Беленко ощущал каждый вибрационный стон «соловья» — так он мысленно называл свой МиГ 25П. Стальная птица, секретная и стремительная, была порождением гигантской страны, которой он присягал на верность.      
              Страны, подарившей ему всё: школу с медалью, лётные погоны, партбилет, уважение. И страны, которая, как ему казалось, теперь давила невыносимо «не положено». По иронии судьбы, приказ о присвоении ему звания «капитан» пришел именно в тот день, когда он угнал самолет в Японию.
Честолюбие, острое как лезвие, резало изнутри.
              Немаловажную роль играли и деньги — много денег.
                * * *
         Он выполнил манёвр уклонения от ведущего будто случайно. Затем — резкое пике к самой воде, к солёным брызгам. Тридцать метров. Здесь его не видят. Здесь он мёртв для своих радаров. В наушниках нарастала тревожная какофония запросов. Он отключил связь.
          Сердце колотилось не от страха, а от ледяной, выверенной решимости. В кармане комбинезона лежали: паспорт, партбилет. фотография маленького сына, которого он целовал сегодня утром, зная, что больше никогда его не увидит.
Мысль мелькнула абсурдно и ясно: кошачьи консервы. Он вспомнил, как какой то майор хвастался ими, добытыми с боем. «Даже кошачьи консервы в США вкуснее», — пробормотал он про себя. Эта детская, обидная мысль вдруг стала последним аргументом, гвоздём в крышку гроба прошлой жизни.
В памяти всплыл Гёте: в «Фаусте» Мефистофель представал страшным демоном, заключающим сделки с душами. Фантазия становилась реальностью.
                * * *
         Он нырнул за сопку, вышел в нейтральные воды. Топливные датчики тревожно мигали. В планы Виктора не входило садиться на захолустном Хакодате с его короткой полосой. Целью была большая база. Но расчёты, как и многое в будущей жизни, оказались неидеальны.
         Двигатели захлёбывались, когда Виктор увидел полосу. Посадка вышла грубой, близкой к аварийной. Самолёт, выкатившись за бетонку, уткнулся носом в грунт. Тишину нарушило шипение металла.
         Потрясённый неудачной посадкой, он выбрался с кабины и выстрелил в воздух дважды, выстрелил в небо, которое уже не было своим. Японцы в машинах на трассе щёлкали фотоаппаратами. Он выкрикнул то, что долго репетировал по ночам, зубря английский в пустой казарме:
           — Прошу политическое убежище! Я хочу к американцам!
                * * *
         В кабинете, увешанном на стенах портретами руководства страны, маршал Савицкий бил кулаком по столу:
        — Вынужденная посадка! Плен!
         По стране поползла официальная версия: советский гражданин Виктор Беленко удерживается насильно. Собрали пресс конференцию. Показали миру его жену Людмилу и мать. Женщины, бледные, с подведёнными глазами, отрицали предательство мужа и сына, читали с листочка обращение и просьбу к «тем, кто его удерживает», вернуть Виктора домой. Людмила смотрела в камеру, и в её глазах, помимо ужаса, читалось непонимание. Она знала его честолюбивым, порой раздражительным, но неспособным на это.
        Анатомия поступка была ей недоступна. Она не знала о тайных уроках английского, о молчаливых отпусках на дальневосточных побережьях, где, возможно, рождались не мысли о рыбалке, а контуры иного будущего.
                * * *
        А он уже был в США — под щёлканье камер и вспышек раздавал интервью. Говорил о «вкусных консервах» и несвободе. Его слова резали больнее, чем технические разборы его МиГа, который в это время японцы под американским присмотром разбирали по винтику на базе в Хитачи.
Инженеры ахнули, обнаружив не столько фантастические технологии, сколько удивительные инженерные компромиссы. Секреты непобедимого перехватчика растаяли. Ценность секретов была колоссальной: два миллиарда против семи миллионов смехотворной компенсации, которую в итоге заплатили японцы, вернув самолёт в тринадцати контейнерах, с дырявой обшивкой и душой, выпотрошенной дочиста.
                * * *
        Виктор Беленко стал другим человеком: гражданином США по личному указу Картера. консультантом и лектором, живым учебным пособием по системе советской ПВО.
       Он женился на американке, получил большие деньги, написал книгу — «Пилот МиГа», оправдание для всего мира и, возможно, для себя самого.
Но по ночам, должно быть, ему снилось одно и то же: холодное небо над Охотским морем, момент выбора, когда можно было свернуть назад, и лицо сына, растущего с клеймом «сын предателя».
       В первые месяцы пребывания в США с Беленко работали практически круглосуточно: сотрудники ЦРУ; специалисты по советской авиации из Разведывательного управления МО и РУ ВВС США, доктора и психоаналитики — чтобы установить его физическое и психологическое состояние (американские власти не сразу поверили в столь крупную удачу).
                * * *
          Один из офицеров разведки, работавший с Виктором Беленко, охарактеризовал его так: помимо передового советского истребителя с массой секретного оборудования, Беленко сам по себе был «золотой жилой» технической, тактической и оперативной информации о советской авиации.
       Разведслужбы занялись уточнением картографической информации и топографических данных дальневосточных пунктов базирования советской авиации, изучением организации службы, ежедневных мероприятий боевой учёбы и проверки боевой готовности, анализом почасового и поминутного графика несения службы советскими лётчиками.
                * * *
           В СССР за измену Виктора Беленко заочно приговорили к расстрелу. Жена Людмила, долго ждала вопросов от КГБ, но их не последовало. Следствие поняло всё без неё. Она сама подала на развод и уехала, пытаясь стереть своё прошлое Беленко.
          А он на другом конце земли стал призраком. Одни газеты писали, что он успешен и счастлив. Другие — что одинок, спивается и разбился на машине. Истина растворилась в тумане, как его МиГ когда то растворился для советских радаров.
Его побег был не просто актом предательства — это был внутренний крах. Он предал не только Родину.
               Он предал свою мать. Предал жену, доверившую ему свою жизнь. Предал сына, нуждавшегося в отце. Предал того честолюбивого молодого лейтенанта из Нальчика Виктора Беленко, который верил, что небо принадлежит смелым.
Он обменял всё на мнимую свободу, которая, как оказалось, имела вкус — не "вкусной консервы", а металлический, как сталь кабины покинутого самолёта, ржавеющего где то на свалке истории.
            Когда произошёл сдвиг в его сознании? Когда он превратился из отличного военного лётчика, освоившего самую совершенную машину того времени, в человека, продавшего Родину за "вкусные консервы"?
К этому он шёл всю жизнь, через ненависть к семье, через проклятия в адрес страны, требующей честного труда для становления специалистом и продвижения по службе, через зависть к более успешным и трудолюбивым сослуживцам.
Злоба, злоба и пустота — вот что вело его к роковому решению.
                * * *
          Виктор Беленко смертельно боялся расплаты. По его просьбе американцы опубликовали в газете о якобы несчастном случае и выдали ему новые документы на другое имя. Он предал даже свою фамилию. Или же фамилия очистилась от предателя.
           Осенью 2023-го "Виктор Беленко" (американская фамилия не известна) умер по-настоящему. Алкоголь убил предателя. Умер от цирроза печени. За его гробом шли только два человека - сыновья от американской жены – американские граждане.



изображение сгенерировано нейросетью.