;
Рецензия на роман Гасана Салихова «Остров – призрак»
У знаменитого датского художника-карикатуриста Херлуфа Бидструпа есть рисунок, который называется: «Читатели одной книги», где разные читатели по-разному реагируют на одну и ту же книгу: первый просто листает и уходит, второй сосредоточенно и глубоко вникая читает, третий смеётся, четвёртый возмущается, а пятый вообще спит, уронив её на пол. Тонко подмечено – у каждого своё восприятие в зависимости от своего кругозора, образования, привычки читать…
Роман Гасана Салихова, скорее всего, тоже вызовет разные реакции у разных читателей, но, я уверен, от чтения его романа никого не потянет на сон, если только он найдёт в себе силы и время прочитать хотя бы первые три страницы. Написан роман простым и увлекательным слогом, но за этой простотой – кстати, весьма удобной для чтения! – открывается серьёзнейшее философское содержание и сюжета, и фактуры. Тут и любовь, и драма, и даже в некотором смысле трагедия главных героев – Исы и Ольги. А ещё – мечта! Цель: обустроить остров, превратив его в настоящий рай на земле. Пусть он и не построил рая, но приют он всё-таки создал на острове своей мечты.
Читатель наверно обратит внимание на то, как в романе имена, фамилии смешаны, перемешаны, как и в нашей самой жизни, чем и подчёркивается полное отсутствие какого-либо националистического предпочтения. Зачем он это сделал? И что это меняет в сюжете? Сдаётся мне, что автор пошёл на это вполне умышленно, ибо живём мы в такой реальности, где не имеет никакого значения, кто ты по национальности и вероисповеданию; где не только в одном доме, но даже в четырёх квартирах одного этажа живут четыре смешанные семьи, владеющие восемью языками. Гасан Салихов этнический дагестанец, даргинец по крови, пишущий на русском языке и живущий в городе Каспийск, где десятки национальностей смешалось в одно этническое сословие – россияне!
И ещё. По тексту, по содержанию материала читатель понимает о глубоком знании темы автором, о его энциклопедическом образовании.
Что мне ещё понравилось? В романе много рассуждений о вечном, о вере, что заставляет читателя лишний раз подумать о сущности человека, его духа и сознания. Цитата: "Откуда взялся Бог? Кто и что есть БОГ? – это был тупик и таких вопросов было много. А у него не было ответа. И, может быть, поэтому его и тревожили эти странные сны". Реальность сочетается с мистикой, что увлекает внимание читателя. Это есть ещё и тонкий намёк о необходимости критического отношения к религиям – без фанатизма, осмысленно. Это тоже очень заметно, интересно и полезно читателю.
Много диалогов. Это улучшает читабельность текста. И, что мне больше всего понравилось, есть динамика в развитии сюжета. Не скучно. Читается легко и быстро. Заметно, что работал автор над романом ни год, ни два, а добрых десяток лет, без конца шлифуя, полируя текст, исправляя и добавляя зигзаги и повороты сюжета, включая и выбрасывая тех или иных героев повествования… Много, очень много труда и времени потрачены автором на то, чтобы и изложить свою задумку, и в то же время увлечь читателя своей идеей, своей мечтой. Поэтому – и не только поэтому – работа эта должна быть издана в обязательном порядке. Она найдёт своего читателя. Но вот как это удастся сделать автору, я не берусь рассуждать. Но пожелать удачи от всей души я просто обязан! Дерзайте, Гасан Салихов! Надейтесь! Верьте!
Максим Исаев. Выпускник Литературного института им. А. М. Горького СП СССР. Член Интернационального союза писателей. Участник Всесоюзного семинара молодых драматургов в Пицунде. Публиковался в республиканских газетах и журналах. Печатался в журналах «Причал», «Российский колокол», «Персона». Автор несколько сборников повестей и рассказов в бумажном и цифровом форматах. Неоднократный победитель в международных литературных конкурсах. Лонг-лист Международного фестиваля «Казак Луганский» им. В. Даля (2022). Шорт-лист, дипломы финалиста (номинация «Проза») и лауреата (номинация «Специальная») Первой Международной литературной премии им. А. К. Толстого (2022). Финалист международного конкурса по драматургии (Лондон 2022), лауреат Литературной премии им. В. И. Белова за сборник рассказов и повестей «Любовь длиною в жизнь» (2023), финалист, лауреат Московской литературной премии-биеннале 2022–2024; лауреат 1 степени Московской литературной премии-биеннале в номинации «Драматургия» …
Несколько слов об авторе
Уважаемый читатель! Дорогие друзья! Сейчас вы держите в руках новую работу удивительного человека. Человека с большой буквы, который долго искал смысл и суть своей жизни и нашёл. «Глаголом жечь сердца людей» как писал Александр Сергеевич Пушкин. Не сразу он понял свой путь и как когда-то Максим Пешков (Горький) пошел в люди. Как все граждане великого Советского Союза закончил среднюю школу, отслужил срочную службу, стал работать! Но всегда его отличало одно удивительное качество – все делать только на отлично. Рабочий, бригадир, в общем-то очень уважаемый человек, молодой, сильный, перспективный, казалось, что ещё надо? Жизнь удалась! Красавица жена и три дочки. Море друзей и коллег, но душа его требовала развития, реализации полученного опыта. И оставив всё достигнутое позади, он тридцатитрехлетний снова отправляется учиться! Учиться писать, чтобы отдать свой опыт, свои мысли, своё сердце нам – своим читателям. Все страшные 90-е годы, развал страны, сепаратизм и терроризм, доселе неизвестные гражданам Союза все это проходит через его книги: повести и рассказы, пьесы, стихи и поэмы. Его новая книга это попытка донести молодому поколению правду жизни. Не хлебом единым жив человек. Думать сердцем, работать над своим внутренним миром, своей душой – вот что пытается донести автор до нас, своих читателей. И мир во многонациональном, многоконцессиальным его родном Дагестане, в огромной России, доказывает, что люди могут жить любовью, добром с честью служить своей стране. В этом, в том числе, заслуга и нашего автора. Его книги учат не сдаваться, бороться до конца за себя, свою семью, свою страну. Они несут в свет добро и любовь, и мы, конечно, прочитав и пропустив через себя эту мудрую книгу, будем с нетерпением ждать новых!
А автору пожелаем здоровья, удачи, любви и ещё много-много лет творческой жизни. Ну а мне пора открыть вам тайну. В ваших руках новая книга Гасана Мирзаевича Салихова (Гасана Санчинского) «Остров-призрак...» В путь, дорогой читатель, тебя ждёт увлекательное и поучительное повествование! Читайте сердцем, читайте душой, и пусть вам сопутствуют счастье и успех!
Член СПР, член ГДР - поэт, автор и исполнитель, драматург и режиссёр
Олег Луценко.
Моему Другу и Учителю – Пашаевой Татьяне Низамовне - посвящаю
Остров-призрак или Потерянный рай
(роман-фантасмагория)
«Не будьте более мудрыми, чем следует, но будьте мудрыми в меру» - древняя мудрость.
Книга первая
В поисках себя
Возвращение
Двадцать три года назад Иса Юрьевич уезжал из родной Астрахани в Москву, уверенный, что обратной дороги ему уже нет, хотя и прощался с областью, где родился и вырос, с болью в груди и со слезами на глазах. Нет, он не просто уезжал из этих мест – он бежал, как бегут от друзей, от родных и близких, от тех, кто предал, кто отвернулся, или от тех, кого невзлюбил ты сам. Так бегут от тех, кто смертельно тебя обидел, или от тех, кто любит тебя, а ты не можешь ответить тем же, и боишься этим испортить жизнь и себе, и им. Как бы ни было, в то время Иса был уверен, что поступает правильно и другого выхода у него нет. Тогда он чувствовал себя слабым существом, загнанным в угол – но он не хотел себе такой участи. Разве такую судьбу он предрекал себе, разве такой представлял он свою жизнь? Злой рок? Нет-нет-нет! Судьба человека в его руках – и он это докажет, он не позволит року судьбы править им, его судьбой, его жизнью. Да, сейчас этот рок взял верх над ним и наступает ему на пятки. Но – ещё не вечер, он ещё постоит за себя, и докажет. Кому – и себе, и всем… Вот какой ураган бушевал в то время в его груди. Да, жизнь не баловала его, а если и баловала – другой рукой наказывала. А чтобы этого не было, он должен был стать хозяином своей судьбы – этот поступок и был его первым шагом. Конечно, можете считать этот шаг его побегом, но я в этом шаге вижу возвращение – возвращение к себе. И вот, пусть и через двадцать три года, но он вернулся – вернулся уверенным в себе, в своей жизни, в своём будущем. Ну что ж, вернёмся назад на двадцать три года…
Любовь
Это был тёплый летний день начала июля тысяча восемьсот восемьдесят девятого года, и особенно тёплым и приятным был он для тех студентов, которые, завершив учёбу в университете – в те годы в городе был один университет, а все остальные высшие учебные заведения назывались институтами – города Астрахань, собрались в этот вечер на балу, посвящённым их выпуску. Кроме выпускников и некоторых преподавателей, на балу присутствовали и чьи-то родители, и некоторые партийные и комсомольские работники. Торжественная часть вечера завершилась давно, все дипломы были вручены. Иса и Ольга – главные лица нашей истории – дружили с первого курса (хотя, о чём это я – они дружили с детства!), завершив учёбу на отлично, они решили продолжить своё обучение и умножать знания в аспирантуре. Они не только знали и были уверены в том, что всегда будут вместе, что вскоре они поженятся, народят детей и проживут долгую, счастливую жизнь, плечом к плечу до скончания века своего. Как они познакомились (ещё в детском саду), так сразу же и потянулись друг к другу, и были уверены, что созданы друг для друга – и ничто и никто не разлучит их… «Никто и ничто! Никогда!» Но человек – не Бог.
Давайте не будем забегать вперёд, и вернёмся снова к тёплой летней ночи выпускного вечера. Уже было довольно поздно, Иса с матерью Глафирой, которой в последнее время нездоровилось, ушли домой, а Ольга с родителями, да с подругами, решила дождаться завершения вечера. Когда снова заиграла музыка, после получасового антракта, к Ольге снова подошёл представитель обкома комсомола, которому она уже один раз отказала в танце, со смехом упорхнув на танец с Исой, ускользнув словно рыбка из рук незадачливого рыбака. Хотя к Дмитрию Тарасову такое сравнение никак не шло – это был самоуверенный молодой человек двадцати четырёх лет - сын партийного лидера области Евгения Тарасова. И, кстати, он ещё не был женат: все те, кто претендовал на его руку и сердце, не были дороги его сердцу, ибо слишком уж оказались простыми и доступными. По этой причине отец не раз уже ругался с ним, что пора бы ему остепениться и решиться наконец выбрать одну из бесчисленных поклонниц, пока не довёл родного отца до инфаркта своим донжуанством. И можно было догадаться, для какой цели он оказался в списке приглашённых. Отец его не ошибся, вечер и вправду оказался удачным: одна из выпускниц пришлась сыну по душе, но, увы, она, видимо, предпочла их сыну другого, что даже посмела отказать ему – Тарасову! – в танце. Если б не строгий наказ отца, он бы проявил тут свою волю, но… Но не дай Бог ему тут потерпеть фиаско, отец на этот раз был решительным как никогда и лишил бы сына всех привилегий, а этих привилегий у единственного чада в семье было немало, и поэтому, их лишаться мог только глупый или сумасшедший, но – Дмитрий не таков. И Дима на этот раз был настроен серьёзно, эта непокорная красавица с ангельски чистыми глазами, цвета бездонного неба, пришлась ему по душе – и он уже был согласен, назвать её невестой, предложив ей руку и сердце прямо во время танца с ней, но, при первой же попытке наш Дон Жуан потерпел фиаско – она отказала ему, упорхнув из-под его руки со своим молодым ухажёром. Это не оттолкнуло его от неё – наоборот, этим она подлила масла в огонь. И вот, она осталась одна, без своего ухажёра, в окружении своих подруг-однокурсниц. И Тарасов младший уверенной походкой снова направился в их сторону.
- Боже... боже мой, как же он прекрасен, как он одет... - тайно вздыхала подруга Ольги Татьяна, наблюдая за каждым шагом Дмитрия, который уверенной походкой вновь направился в их сторону. Она кокетливо, слегка склонив голову набок, мило улыбнувшись, грудью вытянулась ему навстречу. Но, увы, Дмитрий вновь подошёл не к ней, а к Ольге. Дмитрий привычно улыбнулся , покоряющей девичьи сердца улыбкой, и, снова, вежливо пригласил Ольгу на танец. Но, увы, она снова посмела отказать ему, что он впервые в своей жизни растерялся и молча отошёл от неё, ещё более уверенный в своих чувствах и в своём выборе. Ничего, он, если надо будет, подойдёт к ней снова и снова, но своего добьётся, непременно, а если что, отец уж точно поможет ему заполучить её и заключить с ней брак. Нет, он более не сомневался в своих чувствах и свой выбор уже сделал. Не этого ли ждали от него родители – и вот, час настал: невесту он выбрал, а сватать её – это их забота. Он покажет – они поженят. И он решил узнать, кто эта девушка и чья она дочь.
А между тем, подружки обступили Олю и шумно взялись обсуждать её:
- Оля, ты что, с ума сошла?!
- Я? Нет, конечно! А что? – не поняла она их.
- Знаешь, кому ты отказала в танце, и уже второй раз?.. Да это же…
- А мне не интересно кто он! – весело перебила она их. – Я обещала Исе, что этот вечер буду танцевать только с ним одним, и я сдержу своё слово.
- Ну и дура! – обиделась Таня. – А я так надеялась, что теперь-то он подойдёт ко мне… – тоскливо вздохнула она.
- Ах, пригласил бы он меня – уж я бы постаралась удержать его возле себя, – отвернулась от Оли и Наташа, присоединяясь к Тане. – Этот слепой нас и не видит, на Олю только и пялится весь вечер.
- А ты, Оля, что из себя недотрогу строишь, будто и не знаешь кто он? – Таня никак не могла понять подругу, то ли она всё делает нарочно, то ли на самом деле такая дура: «Отказать Диме Тарасову, лучшему жениху Астрахани и первому красавцу…».
- А мне и неинтересно кто он, абсолютно! – весело и легко, без всякой обиды и осуждения отозвалась Оля. – Я люблю Ису, и никто другой мне не нужен, даже если это принц из тридевятого царства! – засмеялась она.
- Кто такой твой Иса, что он может тебе дать?
- Любовь!.. Мы любим друг друга – и любим давно. Будто сами не знаете… – улыбалась Оля. – Вы ещё не влюблялись и не знаете силу и величие любви, поэтому и судите неверно.
- Любовь… – скривила Наташа губы, – боюсь, что в однокомнатной квартире её больной матери, она остынет раньше, чем ты успеешь ею насладиться. А Дима!.. – и, вздохнув, снова отвернулась.
- А его отец, – взяла слово Таня, – первый секретарь обкома партии! Говорят, что он самый богатый человек области и правит всем и всеми так умело, что с ним весь преступный мир области считается, что даже все мафиози под ним пляшут. Вот кому ты посмела отказать.
- Ой, Оля, Оля, какая ж ты дура! – усмехаясь про себя, кривила губы Наташа, в сердцах укоряя подругу. И подумала. – Обидела ты его, ой, обидела!..
- Да, Оля, да, ты так ведёшь себя, будто поклялись с Исой вечно любить друг друга, – небрежно скривила губы и Татьяна. – Да это же смешно: тебе не шестнадцать лет, а почти двадцать два уже, чтобы наивно продолжать верить в эти сказки о верности и вечной преданности одному.
- Значит, Таня, ты ещё и не любила, если позволяешь себе так поверхностно рассуждать о любви, – ответила ей Ольга. – Когда сердца охвачены настоящей любовью, иначе и быть не может.
Дмитрий Тарасов был старше этих выпускников года на два-три. Он знал о своей пленительной внешности (он и вправду был безумно красив, как ангел) и привык одной мимикой лица, улыбкой и зазубренными фразами, пуская в ход все средства, которым обучался перед зеркалом ещё с 15-ти лет, покорить податливое, жаждущее любви, сердце любой девушки. Он считал, что доступны все девушки, что все они подвластны чарам любви, и, что главное тут найти к каждой из них особый подход. Сын Тарасова, единственный ребёнок в семье, был с малых лет обласкан и избалован, как родителями, так и бабушкой по отцу, под чьей опекой он всё время и находился. Познав любовную страсть ещё до 18-ти лет, в свои 24 он уже чувствовал себя в этих делах корифеем. И вообще, к женскому полу он относился почти как Байрон, считая всех легко доступными: стоит только поманить, любая за тобою побежит. Избалованный запретными радостями, единственным смыслом жизни он признавал соблазн, и настолько привык к этому, что девушки стали для него тем же, что разные блюда для гурмана. Бурные чувства, охватившие его с младых лет, вытеснили в нём чувства святости любви и искренней близости. И всякие разговоры о любви и верности, вызывали в нём лишь лёгкую усмешку. Борьба за власть для него значило то же самое, что и борьба за новое симпатичное личико женского пола. Да и говорил он везде заученными фразами, уже и не вдаваясь в смысл этих слов, ибо предназначались они другим, а к нему не имели никакого отношения. Как он привык общаться со своим отражением в зеркале, во всём ему подвластном, так Дмитрий относился и к другим людям, будто они такие же бездушные картины, как и его отражение в зеркале, подвластное его воле и желанию.
Как всё начиналось
Иса и Оля любили друг друга давно, если вначале это была просто дружба и симпатия друг к другу, то уже с возрастом, примерно после шестнадцати лет, чувства их переросли в настоящую любовь, что они вместе в один год поступили в один и тот же университет на факультет русского языка и литературы. Оля выросла в настоящую русскую красавицу, что, если б не Иса, который всё время находился рядом с ней, не было бы ей отбоя от женихов. Но Иса всегда был тут как тут, преданный и верный ей как рыцарь. Иса занимался спортом и был крепкого телосложения, так что, к их счастью и спокойствию, желающих перейти им дорогу пока не нашлось. Поэтому, и на выпускном, на настойчивые, но безуспешные ухаживания избалованного чада первого секретаря обкома партии, кроме подруг Ольги, никто внимания так и не обратил. Ольга была не просто красива и стройна, она была добра и характером своим, и светла чистотой необыкновенной души. Мать Ольги Ирина воспитывала ребят в том же детдоме, где работала и Башарова Глафира Исаевна, мать Исы, а отец Ольги, Сергей Иванов, работал на заводе начальником судоремонтного цеха. Оля была, как и Иса, единственным ребёнком в семье. Что и мать Исы Глафира, что и родители Оли рады будущего ребёнка готовы были на всё и, разумеется, делали всё, чтобы дети могли хорошо учиться и выбрать профессию по душе. В общем, Иса и Оля готовились к взрослой жизни и делали свои шаги в «светлое будущее» обдуманно и целенаправленно, как говорится, по зову сердца. Родители знали об их чувствах и полностью доверяли им, считали их неразлучными, верными и преданными друг другу. Никто и не сомневался, что и в дальнейшем они будут вместе до скончания века своего. Поэтому, когда через день после выпускного вечера Иса пригласил Ольгу поехать с ним на несколько дней в Зюзино, где жила семья дяди по отцу Мустафы Башарова, родители Ольги не стали им возражать, полностью доверившись влюблённым друг в друга сердцам. Жена Мустафы Ксения Петровна встретила их тепло, но Мустафа оказался в отъезде: его корабль на днях уплыл в Дагестан – у побережья города Каспийск проходили учения. Убедившись, что лодка заправлена и в порядке, Иса с Олей рано утром отправились на излюбленный Исой и Мустафой остров на Каспии. Но ещё вечером они предупредили тётю Ксению, что останутся на острове пару дней: Иса давно мечтал обследовать и изучить остров вместе с Олей. Ксения ещё ночью собрала им всё необходимое и к утру провизия была уже на лодке. Наслушавшись от Исы про этот остров, Оля уже давно мечтала побывать на нём и увидеть остров своими глазами. «Мало ли что там наплёл ей Иса!» – не могла же она поверить просто так его восторженным, чуть ли не сказочным рассказам. «Оазис любви» – так называл Иса тот остров. До острова им пришлось плыть на лодке более одного часа. Когда они выходили в море было ещё темно, а когда высадились на остров солнце разогрелось и уже вовсе разгулялось на небе, улыбаясь морской волне. Ах, как быстро летом рассвет набирает силу, радуя мир светом своим! Но перед этим, пока плыли, Иса рассказал любимой про свой сон.
Приснился ему человек в белом одеянии. Молодое лицо окаймляли седые волосы и такая же белая борода. Глаза его были чистыми, но таили в своей глубине некую тоску и усталость. Возраст его невозможно было определить: может, тридцать пять, а может и все семьдесят или – даже сто. В глазах его отражались, как молодая задорность, неугомонная жажда чего-то нового, ещё неизведанного, так и старческая умиротворённость, и, как мы уже сказали, некая усталость. Иса подумал, что перед ним чей-то призрак. Но он заговорил и рассеял все его сомнения. Он и рассказал Исе про чудесный остров в Каспии, который скрыт от глаз человека густым-густым туманом. И туман этот настолько густой, что все избегают этот район моря, обходя стороной, называя эти острова (их было несколько, но этот остров, как объяснял ему дядя Мустафа, считался особенным) Бермудами Каспия. Туман нависал над морем кольцом-полушарием высотой около километра и диаметром около тридцати километров.
Да, Иса ещё в детстве слышал разные легенды про какие-то острова, но всерьёз эти легенды никто так и не воспринимал – любят люди сочинять сказки. Мало ли всяких легенд на свете.
- Ты всё ещё считаешь эти предания легендой? – весело усмехнулся человек в белом. – А что, если я скажу тебе, что остров этот существует на самом деле и ждёт своего часа, пока нога человека снова не ступит на его плодотворно-сказочную землю.
- Что?! Уж не хотите ли вы сказать, что этот остров уже знал человека и…
- Да, ты правильно меня понял, так и есть. Этот остров уже удостаивался внимания людей, а в последний раз посещал его Степан Разин со своей любимой. Но, к сожалению, он был вынужден его покинуть – того требовал долг. Да что рассказывать, когда ты и сам знаешь почему. В общем, я хочу сказать, что остров этот не легенда, а самый настоящий уголок рая на земле. Лучи солнца, преломляясь сквозь туман, создают такую микрофлору, которая благотворно сказывается не только на растительность острова, но также и на другую живность, включая и человека. Клетки человеческого организма самообновляются и не стареют…
- Не может быть!.. – с удивлением, невольно воскликнул Иса.
- Как вы думаете, сколько мне лет? – хитро сощурился старец.
- Не знаю даже, что ответить… – растерялся Иса. – Седина говорит о вашей мудрости. А если судить по лицу, то мы с вами почти ровесники – вам где-то за тридцать…
- Когда я попал на остров, мне уже было за сорок лет, – улыбнулся человек в белом. – А с той поры утекло уже немало воды, и не один сменился век, но я всё ещё чувствую себя молодым и здоровым. Мёд диких пчёл и источники живой воды сглаживают все морщины на лице. Правда, побелели мои волосы и борода, а всё потому, что я несколько раз покидал остров, чтобы узнавать, что творится в мире.
- А как вы оказались на острове – как попали туда?
- О, это долгая история, – задумался тот, воспоминая о былом. – Когда-то страна моя была великой державой и объединяла разные племена тюрков, но, потеряв единство, она стала распадаться и развалилась. Каган наш окружил себя евреями и принял иудаизм, а я был из числа тех хазар, которые приняли ислам. Это было время, когда мусульмане и христиане были едины, и даже совместно молились. Хотя каган был такой же хазарин, как и я, он слушался своих наставников и жил по законам иудаизма. Но так случилось, что мне угораздило влюбиться в его красавицу дочь. А для того, чтобы взять её в жёны, мне надо было отказаться от ислама и принять иудаизм, так как иудейка не могла выйти замуж за мусульманина. Но в нашем роду, и даже в нашем племени, не было ещё ни одного иудея. Мусульманином был ещё мой прадед, а его брат был христианином. Каган же был из другого племени. Я не мог изменить своему племени и предать свой род, но и без красавицы дочери кагана я не представлял свою жизнь. Конечно, я мог бы её украсть, но никто не стал бы нас укрывать, и никто не смог бы защитить. Поэтому я и принял решение, уплыть на лодке вместе с ней в глубь Каспия, а в то время он назывался Хазарским морем. Так мы и попали на этот остров со своей возлюбленной, оказавшись в Раю, как когда-то Адам и Ева. Годы шли, но время для нас будто остановилось – мы перестали стареть. И только одно огорчало нас – мы были одни: Всевышний не дал нам детей, – на какое-то время он задумчиво уставился в пустоту, после чего продолжил. – Дело в том, что девушки на этом острове остаются не только вечно молодыми, но и – девственницами.
- Но… как я понял, вы обрели бессмертие, не так ли?
- Зачем такое бессмертие, когда ты не можешь прижать к груди наследника своего, частицы тебя – плот от плоти? А каково это женщине – жить столько, но так и не узнать материнства?
- Не знаю, что и ответить… – вздохнул Иса. – И мне за двадцать лет, и у меня пока ни жены, ни детей.
- Знаю… Потому и выбрали тебя, чтобы… – и, сделав паузу, посмотрел на Ису. – Конечно, это не только мой выбор. Мне было Откровение, где и было указано на тебя…
- А… в чём моя роль?.. Почему я?..
- Довольно скоро ты разбогатеешь, и не один миллион поклонников ты поведёшь за собой. У тебя появятся большие возможности. И тогда, ты найдёшь путь на остров. Ты поймёшь сам, что должен будешь сделать. Одним словом, ты должен помочь нам обустроить остров и превратить его в настоящий рай: улучшить и преобразить сады, построить необычные дворцы, и много-много ещё чего.
- Создать рай, описанный в Коране?
- Рай, который ещё нигде не был описан. Рай, прелесть которого не передать словами. И запомни, рай на земле, а по ту сторону жизни рая нет.
- Да, я это уже понял.
- Хочешь жить в раю – не копи богатства, пусти их на благо – себя и остальных.
- Вы думаете, мне это под силу?
- Если это вам удастся – вы обретёте вечную молодость, и сможете снова встретить свою любовь и стать счастливым. Вы женитесь на любимой, и она родить вам детей… – после чего он вздохнул и добавил. – Только, запомните одно, что главное сокровище острова – это источник живой воды, которая, очищая и обновляя кровь, омолаживает организм, подпитывая клетки живительной влагой.
- Но…
- Вы сомневаетесь, что Всевышнему всё подвластно и, что Он может сотворить чудо? В чём же вера ваша и насколько она искренна?
- Простите, я…
- Вы согласны?
- Да… Но, почему теперь снова на «вы»?
- С этого дня вы становитесь выше меня и будете оповещены обо всём напрямую – ждите Откровений, – и человек в белом исчез также внезапно, как и появился.
- А иногда к сердцу подкрадывается сомнение: может это был не сон и старик этот являлся мне воочию… – задумался Иса, – он был так похож на дядю Мустафу… – улыбнулся он, глядя на Ольгу. И засмеялся, просто и искренно.
- Ой, Иса, какой ты фантазёр! – засмеялась и Оля, нежно прижимаясь к его тёплому плечу.
За несколько километров до острова, впереди нарисовалась некая завеса тумана, напоминающая бесцветное северное сияние, оно завораживало собой и, расслабляя члены тела, туманила мозг и склоняла ко сну и к забытью. Видимо, многих это и отталкивало от желания приблизиться к острову.
- Ой, как спать хочется… – зевнула Оля, прижимаясь к плечу Исы.
- Да, я забыл тебя предупредить, – улыбнулся Иса. – Остров любви – своеобразный остров, не похожий ни на один из других островов Каспия. Остров прячет много тайн и загадок и почти не изучен. К счастью, остров по какой-то причине остался неизведанным. Да и сам дядя Мустафа обнаружил и открыл этот остров совершенно случайно. Как попал на остров впервые дядя и сам не помнит: проснулся на острове и долго не мог вспомнить и понять, где находится и как оказался в этом месте.
За разговором Оля и не заметила, как приплыли к острову. Остров уже простирался перед ними во всей красе, готовый предоставить им все свои красоты и богатства.
- А вот и сам остров, можно высаживаться, – улыбнулся Иса, протягивая Оле свою руку. Они припарковали катер и сошли на берег. Остров был покрыт разной растительностью. А через несколько сот метров лесную полосу сменила цветущая поляна с деревянной избушкой у опушки леса.
- Ой! – ребёнком обрадовалась Ольга. – Оказывается тут и хижина есть! Будто в сказке! Невероятно! – и, обняв Ису, расцеловала.
- Хижина дяди Мустафы! – как никогда радовался и сам Иса; ему было приятно, что остров пришёлся Оле по душе. Её восторг был для его сердца, что луч света для цветка. – Прошу!.. – жестом великодушия пригласил он возлюбленную в хижину.
Обустроившись и перекусив с дороги, они вышли прогуляться, а заодно и поближе ознакомиться с островом. Когда они возвратились обратно в хижину, на остров уже почти спустилась ночь. Благо на небе сияли звёзды и светила луна, так что им не пришлось включать даже фонарь.
- Ну, как тебе остров? – спросил он её за ужином.
- Словами не выразить, – улыбнулась она, допивая травяной чай, который, как ей показалось, воплотил в себя все ароматы острова, – я на седьмом небе! – и, потянувшись, нежно дотронулась губами до его лица. – Спасибо, Иса, – и вдруг, волна любви и нежности окатила их с головы до ног. И волна эта была такой силы, что магнитом потянула их друг к другу, заглушив мощью своей все остальные чувства и мысли – да и мыслей-то никаких не было, одна любовь и страсть этой любви, пленившая сердца их и тела. Будто они двое стали одно и имя тому была любовь. Они не поняли, что произошло, и не заметили, как оказались в одной постели, как прошла ночь – это была их первая ночь любви и близости, слившая их воедино. Ночь… кому-то она кажется долгой и бесконечной, а для влюблённых она была всего лишь одним мигом жизни – мигом упоительного счастья.
Утром Иса проснулся раньше. Он тихо поднялся, стараясь не будить возлюбленную, и открыл окошко. И в хижину тотчас влетела вся природа: солнце, легкое дуновение ветра, шелест листвы, вперемешку с неугомонным пением птиц в разноголосые мотивы.
- Я что, уже в раю? – вытянулась Ольга, нежась на двуспальном надувном матрасе, устланном на полу, – и руками потянулась к Исе. – Доброе утро, милый.
- Доброе утро, родная, – улыбнулся он ей, сияя от счастья. Он был готов схватить её на руки и облететь с ней вместе весь остров – Остров Любви, Жизни и Счастья.
- Иса, я что теперь, стала женщиной? – румянец покрыл её лицо. И, стыдливо улыбнувшись, добавила. – Или мне всё приснилось?..
- А ты сама что хотела бы – явь или сон? – и Иса почувствовал, как сильно заколотилось в груди сердце. Он опустился на матрас и прилёг рядом с ней. – Да, это был сон, и я хочу продолжения этого сна…
И они снова оказались в плену любви, с новой силой охваченные волной её бушующей страсти. И только к обеденному времени, утомлённые и проголодавшиеся, но наполненные счастьем, они отправились купаться к водопаду, облюбованному ими ещё вчерашним днём. К удивлению Ольги, остров оказался богатым на разные ягоды и фрукты, что она всё более и более восхищалась его флорой и фауной.
- Иса, а почему ты назвал этот оазис «Островом любви», а не Раем? Да это же настоящий Рай! – восклицала Оля, не скрывая своих эмоций, неустанно целуя и обнимая Ису. И это было ему так приятно, что он ради неё готов был на всё. Но Оля была довольна и счастлива одним тем, что он рядом с ней, что он так же любит её, как и она его. Что ещё может быть сильнее и выше любви? Только сама любовь – любовь взаимная. Она такой и была, и в этом не было никаких сомнений. Разве это и не есть радость и счастье для людей? И разве рай не там, где любовь и свила своё гнездо?
- Я знал только любовь, но рай ещё не был мне ведом, – посмотрел он на неё взглядом полным любви и преданности. – Я ещё не знал, что люди на земле могут познать рай – я узнал это только вчера ночью. – Иса обнял Олю, прижимая её к своей тёплой груди. – И этот рай мне подарила ты. Спасибо тебя, любимая. Эти дни будут жить в моей памяти до скончания века моего.
- Тебе спасибо, жизнь моя, с тобой я тоже познала рай.
- Раз так, – улыбнулся Иса, – назовём остров свой «Раем».
- Рай для влюблённых…
- А разве бывает рай без любви?
- Не знаю, – душевно рассмеялась Ольга, – нет, наверное.
Днём они гуляли по острову, изучая и восхищаясь каждой пядью островной земли. Они и не заметили, как снова наступил вечер, что, когда подошли к дому – уже стояла ночь, а на небе мерцали звёзды, посылая земле свои импульсы. Вроде бы, тишина окутала землю, а в то же время, казалось, что ночь полна своих тайных мелодий и звуков. Вот, где-то одиноко зацыкала вздремнувшая цикада, и тут же затихла, не найдя поддержки (видимо, тут же заснула, чтобы с утра поддержать хор своих сородичей, давая понять миру, что они тоже часть природы), где-то вдали зафыркал филин, и вновь всё затихло, что было слышно, как лёгкий ветерок ласкает и целует макушки деревьев, будто юноша ласкает волос возлюбленной. А вот, зашелестев крыльями, вспорхнула птица, перелетев на другую веточку. Наверное, это филин поменял своё местоположение. Может, и не филин, а другая птица ночи, или какая-то белка не набегалась за день.
- Если не прислушаться, то кажется, что ночью замирает всё, не только люди, звери и птицы, но и сама природа, – сладостно вдохнул Иса, прислушиваясь к ночной тишине, – а на самом деле, если сосредоточиться, то и в ночной тиши тоже столько всего прекрасного и чудесного, что, слушая и наблюдая эту тишину, душу охватывает сладостная благодать и блаженство.
- Это да, чудесно красиво… – вздохнула Ольга, нежно прижимаясь к плечу Исы и, подняв взор к небу, улыбнулась, любуясь красотой небесной лазури, напоминающего собой усыпанного мерцающими звёздами ковёр. И вдруг, одна из звёзд сорвалась и полетела вниз, за ней другая, и ещё, ещё… – Ой, Иса, глянь на небо: какой звездопад! – восхитилась она.
- Вижу… Надо было желание загадать.
- Не успела – была так очарована, что ни о чём и не подумала, – и улыбнулась. – А что загадывать: мы любим друг друга, нам хорошо – и мы вместе. Разве не это главное в жизни?
- Да, любимая, конечно, – и его обжигающая ладонь легла на её оголённое плечо, отдавая теплотой по всему телу. – И ничто не разлучит нас.
- Вот именно! – и снова сладостно вдохнула свежего, мягкого, ночного воздуха. – Такая благодать! Будто мы с тобой одни на всей земле – как Адам и Ева в Раю.
- Да, – посмотрел он на неё и, крепко прижав к себе, поцеловал в губы. И в ту ночь трава послужила им природным ковром и постелью.
Ночью им снился рай и, когда проснулись, утопая в зелени, под разноголосое пенье птиц, всё ещё были уверены, что пребывают в раю. Только-только пробились на землю первые, нежно-светлые лучи солнца, пробуждая утреннюю зарю и всю природу вокруг. Радостным дуновением врывалась она в их сердца.
- Доброе утро, милый…
- Здравствуй, любовь моя… – и снова губы их слились в сладостном поцелуе, сердца их магнитом тянулись друг к другу. Так и хотелось никогда не разлучаться – оставаться вместе навсегда, вечно.
Неожиданный поворот судьбы
Вернувшись домой, как они и договаривались, будучи ещё на острове, Иса с утра отправился к родителям Ольги, чтобы получить их благословение, а после, вместе с Ольгой поехать в ЗАГС и подать заявление на заключение супружеского союза со своей возлюбленной. Но, к удивлению Исы, возле дома её родителей стоял наряд милиции. Исе не только не позволили подойти близко к дому, но не стали даже слушать его, что тут живёт невеста и она его ждёт, что они договаривались подать заявление в ЗАГС. Увы, это были его личные проблемы, до которых никому никакого интереса не было, кроме раздражения настырностью его поведения. И пришлось ему вернуться домой к матери, так ничего и не узнав. Видя и понимая, в каком состоянии находится Иса, Глафира решила сама поехать к родителям Ольги и поговорить с ними. О, с каким волнением в груди ждал её Иса! Но, увы, мать тоже вернулась не с хорошими новостями. Увидев мать, Иса понял всё и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Жизнь, теряя последнюю искорку надежды, теряла и всякий смысл существования. Мир стал серым и тусклым: Оля выходила замуж за сына первого секретаря обкома партии. Она передала ему письмо, где просила простить и забыть о ней, ибо свой выбор она сделала и решение её окончательное. Теперь всё было яснее ясного: Оля променяла его на богатое и светлое будущее. Он был до того так растерян и подавлен, что никак не мог поверить в происходящее, что всё это не сон, а реальность. Иса не мог оставаться в одном городе с ней и не думать о ней. Поговорив с мамой, они решили уехать. Но, перед этим он решил добиться встречи и с глазу на глаз поговорить с ней ещё раз.
- Забудь о своём желании, о своих чувствах, – говорила в Исе обида, что Оля так просто могла от него уйти, которая, ещё на днях, говорила о любви и верности. – Забыть?! Да-да, забудь! Что толку думать о том, что ушло в прошлое и стало невозможным?.. Оля предала тебя, она… – и невольно застонал. – Нет-нет, здесь что-то не так, она не могла!.. Не могла… – больно сдавило в груди, – не могла, но ушла, бросила тебя… – тяжело стало дышать, комок боли подкатывал к горлу. – Почему?.. Почему?! – и тяжко вздохнул, будто выдавливая этим вздохом боль из себя. Но боль не хотела оставлять его, в отличие от Оли, с которой он не мог и не хотел расстаться: «Как же так?.. Как же мне теперь жить без неё?..». Теперь дом родителей Ольги был под охраной крепких бойцов с бесчувственно-каменными лицами. – Может так условия сложились, что… Условия?! Да-да, условия! И условия сегодня такие, что ты один и помочь тебе некому – ты беден. Может это и стало причиной, что развела нас по разные стороны? Ты – безотцовщина, а отец её – начальник судоремонтного цеха. Ты же наглядно убедился в их уверенности в себе, а уверенность эту придают им власть и деньги. Но, мы же советские люди!.. У нас же не капитализм, у нас… А если верны слухи, что к Ольге сватается сын первого секретаря обкома партии? Неспроста же народ окрестил его западным словом «капиталист». Говорят, он так богат, что средств его хватит на несколько поколений. Тебе ли с ними тягаться? Подумай о себе, о матери – живи рады матери, считай, что Ольги больше нет – нет для тебя… – и в то же время другая мысль не давала покоя, не хотела покидать его. – Почему это нет её – она есть, просто… Может, сама она и против этого сватовства, но её заставили и она в их плену?.. И что, ты просто так сдашься и опустишь руки, не будешь бороться за неё? – разные мысли, одна тревожнее другой, не давали ему покоя. – Но, неужели человека можно заставить? Отказаться от любви из-за богатства и власти? А если это правда, если она на самом деле сделала свой выбор и… С кем тогда ты хочешь бороться – с Кощеем Бессмертным? Увы, жизнь – не сказка, и в реальности всё намного сложнее. И что, ты готов сдаться, ты сможешь забыть её?.. – Иса судорожно вздохнул и усмехнулся своей наивности. – Вы уже взрослые люди, и она свой выбор сделала, пора бы повзрослеть и тебе. А если её всё-таки заставили? А если даже так, ты сам готов ли сегодня бороться за неё?.. – и он понял, насколько слаб и бессилен в этой жизни. – Нет, нет, он не сдастся, он сделает всё, чтобы… чтобы… – и зарыдал, глухо, без слёз, всеми клетками тела. Внутри него шла битва желаний с реальностью. Ему ещё предстояло понять многое и разобраться, что к чему. Увы, всё было не так просто, как ему хотелось бы. Предстоял долгий и упорный труд и над собой, и над своими желаниями. Он, к сожалению, при всём своём образовании, никак не был готов к таким перипетиям жизни. Надо было учиться жизни заново – научиться смотреть на жизнь и на себя со стороны, смотреть на мир и на людей с их колокольни, принимая реальность как она есть, перенаправляя ощущения сердца и чувств к анализу разума. Он ещё не знал, что скоро в нём, в его внутреннем мире произойдут серьёзные изменения – это пробуждалась в нём какая-то сила извне. Это пока ещё не осознанная и непонятная до конца воля свыше неспешно впитывалась в его кровь, и неизвестный ему до этого сладостный свет озарял его душу. Но до этого ему ещё предстояло пройти сквозь все муки ада, терзающие душу человека.
Слёзы неудержимо заполонили глаза Исы, что мир предстал перед ним мутным и мокрым, словно он глядел на мир через матовое стекло, намоченное дождём. Увы, дождь этот был слишком солёным, он словно ржа металл сжигал его изнутри.
- Уходи, Иса, пожалуйста, не заставляй меня страдать. Я не в силах больше говорить с тобой – мне тоже трудно, но – так надо… – и Ольга отвернулась от него, скрывая свою боль, комком застрявшую в горле, готовым вот-вот вылиться градом слёз. Да и сам Иса был напряжён и раздавлен так, что не мог даже слово вымолвить.
Придя домой, Иса в изнеможении свалился на диван и зарыдал, царапая и ударяя руками об подушку: ему впервые в жизни не хотелось жить. Но сердце в груди билось в своём ритме, разгоняя кровь по жилам и оберегая жизнь.
- Мне так плохо… так тяжело мне, мама… – сжал он кулаки, и подумал: «А как же мама?..» – Нет, она не должна видеть меня таким слабым и убитым. Она одна… одна взрастила тебя, Иса, – судорожно вздохнул он, противоборствуя терзающим грудь чувствам и своей слабости. – Прости меня, мама… Обещаю, ты не увидишь моих слёз, я смогу… я стану сильным, как и ты, крепким, как сталь – обещаю, – он сел и стал поспешно вытирать слёзы, улыбаясь воспоминаниям, вдруг внезапно нахлынувшим на него, заполняя теплотой остывшее к жизни сердце. – Детство – это лучшее, что есть у человека. Он вспомнил, как сладостно и с любовью баюкала его мать… Нет, он не мог в таком виде предстать перед матерью – ему надо было развеяться и привести чувства в порядок. И он вышел прогуляться.
Иса был настолько разбит и растерян этим известием, что всё происходящее осознавал словно некий страшный сон. И если б не Коран, что прижимал он к груди, подаренный небось откуда взявшейся старушкой, ему не хватило бы сил сопротивляться всему этому, и был бы уверен, что и старушки никакой не было, а всё это ему просто приснилось.
Новость, что Ольга отвергла его и не желает больше с ним видеться, повергла его в настоящий шок. Он сидел на скамейке безучастный ко всему, на сердце было так муторно, что жить не хотелось – некая апатия опустошила и плоть, и душу. Увидев его в таком состоянии, к нему и подошла та старушка.
- Сынок, что с тобой случилось, что выглядишь таким подавленным? – остановилась она рядом с ним. И, вручив ему в руки Коран, ласково провела рукой по голове Исы. – Мой тебе совет: никогда не принимай поспешных решений. Никто не знает, чем и как жизнь обернётся завтра. Какой сюрприз преподнесёт нам жизнь… – улыбнулась она: «Жизнь гораздо мудрее нас», – и, оставив ему Коран, ушла. Иса даже не успел опомниться, выразить ей свою благодарность за понимание и поддержку.
Исе ещё предстояло понять, что зло в мире относительно, что зло всего лишь отрицание добра и абсолютного зла в мире нет и не существует. Он только начинал осознавать, что зло – это тень добра, когда человек затеняет собой, своим разумом свет Истины. Чтобы человек научился видеть и распознавать что есть что, свет должен рассеять тьму и озарить Невидимое.
«Что есть Истина?» – спрашивал себя Иса и не мог ответить, ибо не знал ещё даже то, что есть он сам. И он решил, что в первую очередь, он постарается найти ответ на все эти вопросы. Но знаний, полученных в университете, оказалось мало, и он понимал, чтобы познавать, надо ещё учиться и учиться, изучая все вопросы, что задавала ему сама жизнь. А уже через несколько лет он запишет в своём дневнике:
«Сатана и сатанизм – это отсутствие Бога, отказ от Бога, как есть и само зло отрицание добра, отказ от добра. Зло не есть творение Бога, а есть порождение человека. И человека ведёт к сатанизму гордое самоутверждение и пренебрежение Высшей Мудростью, отказ от установленных Душой Мира принципов морали. Сатанизм и есть путь к смерти, тогда как Любовь к Богу и к Воле Его – путь к Вечности. Ибо Бог и есть сама Жизнь. «Продукты от Бога, а повар от Дьявола» – вспомнив чьё-то выражение, Иса вынес вердикт, ставя точку. – Причину наших страданий надо искать не во внешнем мире, а в себе самом – в своём мире, в своих мыслях и в своих поступках. Разум – это активная сторона человеческого духа», – с того дня он и начал вести свой дневник.
Знаменск
Глафира с Исой продали квартиру в Астрахани и переехали в посёлок Знаменск, откуда был родом покойный муж Глафиры Юрий Башаров. Благо, рядом с домом, где они остановились, находился Дом культуры, и не прошла ещё неделя, как инфаркт свёл бывшего директора Дома культуры в могилу. Но, видимо, не бывает худа без добра, и благом тут стало то, что в это время в Знаменске оказался Иса Юрьевич. Ису Юрьевича сам глава администрации попросил не отказывать им и занять освободившееся место. И уже на третий день, как они переехали, Иса стал директором местного Дома культуры, где библиотекарем работала его троюродная сестра по отцу Эльмира. Она влюбилась в Ису с первого взгляда, робела и тайно вздыхала по нему. И не заметить это было нельзя. Глафира сразу всё поняла и очень радовалась, стараясь соединить их сердца. Они жили в одном доме с Эльмирой. Эльмире было двадцать один год, а трепетала она перед Исой, словно пятнадцатилетний подросток. А уже осенью Исе Юрьевичу пришлось оставить эту должность, ибо школа Знаменска осталась без преподавателя русского языка и литературы Татьяны Ивановны, у которой случился обширный инфаркт. И снова Иса Юрьевич не смог отказать. Так он и стал простым школьным учителем города Знаменск на севере Астраханской области, где проработал почти до лета, обучая детей литературе. Однажды, бабушка одного из детей подарила ему Библию, которая была издана ещё в девятнадцатом веке. «От чистого сердца дарю вам эту Библию, может вам она хоть чем-то поможет… – сказала она, вручая ему книгу Божьего Откровения. И добавила. – А если нет, то надеюсь, что вы сохраните её для будущих поколений, – и вздохнула. – Боюсь я, как бы мои безбожники не сожгли её…» – и ушла, оставив потрёпанную Библию у него на столе. Библию эту он читал и перечитывал несколько раз. Невольно у него сложилось впечатление, что боги («Элохим») и вправду спускались на землю. «Но кто же они были на самом деле эти боги, вернее те, кого принимали за богов?.. – не раз спрашивал он себя. – А не были ли они пришельцами из других планет? Кем был Мессия, которого так ждали на земле? Сын – да, но – чей?.. Да и был ли он?.. Кто был Авраам? Моисей?.. Откуда взялся Адам, и кто его создал? Бог?.. А Бога – кто?.. Откуда взялся Бог? Кто и что есть БОГ? – это был тупик и таких вопросов было много. А у него не было ответа. И, может быть, поэтому его и тревожили эти странные сны.
Галактика. Свет и тьма. Тьма и свет. Планеты сменяют одна другую. Мерцает звёздный мир. И живая душа – ЧЕЛОВЕК! Но тьма эта уже не была той пугающей тьмой, перед которой цепенеет и холодеет не только всё тело, но и мозг. Да, это тьма была уже иной – тьма перед рассветом.
Этот сон и после снился ему не один раз, он преследовал его всю жизнь. Снилось, будто он – живая душа, человек – летит на каком-то космическом корабле, в межпланетном пространстве, со странными и незнакомыми ему людьми. А себя он не видел, только ощущал, чувствовал, что он есть, и скорее казался себе каким-то невидимкой, сторонним наблюдателем. Он видел планеты, которые пролетали перед ним словно светящиеся звёзды, то приближаясь и раздуваясь, как шар, то удаляясь и пропадая из виду в мерцающей темноте бесконечной вселенной. И тут, как-то вдруг всё исчезло, осталась только тьма, беспросветная, необъятная и в то же время, какая-то безнадёжная тьма во тьме. Тьма, тьма – и тишина. … Это была приятная тишина, даже какая-то сладкая, будто он окунулся в необъяснимо-непонятную радость, что тьма исчезла, и всё наполнилось светом. И всё вокруг зашевелилось, зашуршало и зашумело. Появились небо, воздух, вода, лес, дома – жизнь. И ЧЕЛОВЕК! Человек взял его на руки, улыбнулся и поцеловал. Это была она – женщина, мать… Он узнал её и потянулся к ней – её светлые, сияющие глаза дарили тепло и свет, счастье и радость. И в его сердце проснулась любовь. Он засмеялся и протянул ручки, чтобы обнять её. «Мама… Ма-ма…» – и здесь он всегда просыпался. Кто он и откуда? И вообще… Ах, как много вопросов было у него, которые хотелось задать матери, и слушать её, слушать и слушать, положив свою голову ей на ладони. Но… в жизни многое бывает уже поздно.
Кто знает, может, это высшие силы помешали ему создать семью, разлучив его с любимой, чтобы он ненароком не остался в суете паутины земного бытия? А как ещё можно было объяснить такое внезапное решение Ольги отказаться от него и выйти за Дмитрия Тарасова? Они с Ольгой дружили давно и, встречаясь уже несколько лет, не раз клялись в любви. А сколько раз Луна была свидетелем их ребячьих объятий, стыдливо целуя холодным светом их пылающие лица. И вдруг… она отказалась от него. Нет, другого объяснения он не мог найти. Его осенило, когда он вновь обратился к Библии.
«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и слово было Бог.
Оно было в начале у Бога.
Всё через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» . – И взял человек Слово у Бога, и стал как Бог.
А в чём была миссия Иисуса? Это знают все – дать людям на земле новое учение и распространить его через учеников своих, Словом и примером своим. Да, легко сказать, но как сделать? Вот вопрос! А что – учись, думай, работай. Это – твоя миссия: учиться и учиться. Вот, со слова мы и начнём…
В последнее время он часто задумывался о смысле жизни, размышляя над «Откровением». Так постепенно и зародилась в нём идея о новом слове в религии. Если в начале пути он проповедовал свои идеи в узком кругу, то довольно скоро в нём пробудился блестящий оратор. Послушать его собиралось всё больше и больше народу, иногда желающих уже не вмешал просторный зал Дворца культуры. Люди как никогда тянулись к новому, когда в одночасье не стало огромной страны СССР и рухнули все старые ценности. Не только идеология осталась в стороне, но и люди. Каждый тянул одеяло на себя… Это была одна из причин того, что слово Исы Юрьевича явилось для многих – словом Истины, как бы бальзамом для попранной души. Так Иса Юрьевич и стал своеобразным героем нового времени. Быть пророком (нет, сам он, конечно же, никаким пророком себя не считал, добрым смехом отрицая такие высказывания в свой адрес) вовсе не значит дать людям новую религию, а просто-напросто надо выполнить свою миссию, которая и заключалась в построении Рая на земле – вот его конечная цель, чему он и посвятит себя, вернувшись из Москвы и снова обустроившись в Астрахани. А что же ещё оставалось ему делать, если Ольга снова оттолкнула его от себя? Спустя двадцать три года…
Спустя двадцать три года
Иса Юрьевич наконец-то снова вернулся домой, и только теперь почувствовал, как он истосковался по родным местам. Да, на земле много интересных, удивительно красивых мест, но нет лучше того края, того уголочка, где ты вырос, где ты впервые…
Он остановил такси, не доезжая до дома несколько кварталов и, расплатившись, отпустил машину. Занимался рассвет. Солнце выползало из-за Волги, как ребёнок из чрева матери. Свежий летний ветер шевелил кудри волос, как и ветви стоящих в ряд берёз. Иса Юрьевич смотрел на берёзы и улыбался; ему показалось, что природа пляшет в унисон с его душой. И ветерок, кажется, угадав его мысли, улыбаясь пробежал по траве вдоль дороги. Запах родной природы (берёз, травы, цветов) и прохлада реки пьянили его, словно бокал свежего, прохладного вина. «Здравствуй, родина!» – смеялись его глаза. Ему казалось, что и деревья, и трава, да и всё вокруг приветствуют его и кланяются, радуясь его возвращению.
- Глаза – зеркало души, а душа не стареет. Я по глазам тебя и узнал – как увидел, будто вулкан в груди проснулся, сердце дрогнуло и подкосились ноги, я даже за стул схватился… Помнишь?
- Нет, – откровенно призналась Ольга, – я… я уже и не ожидала когда-либо увидеть тебя. И явился ты так нежданно, когда я уже почти перестала думать о тебе… – вздохнула она. Ольга смотрела на него замутневшим от набежавших слёз взором, крепясь, стараясь всеми силами сдерживать свои чувства. Сердце билось так, что казалось этот стук слышит Иса и обо всём догадывается. Он, конечно же догадывался о её чувствах – по выражению лица и по рукам её, как она зажимала пальцы в кулак и разжимала, теребя платье. Она не хотела, чтобы он догадывался о её истинных чувствах и мыслях, стараясь уверовать и его, и себя в обратном. Как бы она ни прикусывала губы, едва заметная дрожь выдавала её. Скрыть волнение было довольно трудно. Иса, конечно же, догадался обо всём, но решил притвориться, что ничего такого не заметил.
- Успела позабыть?
- Нет! – вырвалось из неё, будто душа застонала.
- Но… теперь я здесь, мы снова нашли друг друга, – взял он её за руку. – Что это, если не судьба?
- Не надо, Иса, – затрепетала она, освобождая руку. – В одну воду дважды не войти.
- Это – не тот случай, – вздохнул Иса. – Ты разлюбила меня?
- Нет, Иса, чувства здесь ни при чём…
- Да? А что… что важнее любви?
- Долг…
- «Но я другому отдана и буду век ему верна»? Зачем обманывать себя?
- У меня семья, дети… – она старалась не смотреть на него, не зная куда девать руки, что выдавали её волнение. – Я давно привыкла к нему – он отец моих детей. Я… я не могу позволить себе, чтобы они страдали из-за меня…
- История повторяется…
- Что?.. Дети не виноваты ни в чём, чтобы, вдруг, я нанесла им такой удар. Прости, нам лучше даже не встречаться…
- Чтобы не искушать друг друга?
- Да-да!.. – голос её дрогнул, но вскоре она взяла себя в руки. – Человек не так силён, как ему хотелось бы…
- Ты и в прошлый раз также рассуждала?
- А…
- Я говорю, что и в прошлый раз, ты отвергла меня и мы расстались…
- Прости…
- Но я не хочу, чтобы мы снова повторили эту ошибку.
- Что?.. – растерянно посмотрела она на Ису. Будто она выносила страшный приговор не ему, а себе.
- Я тебя не оставлю – я не могу снова потерять тебя… Не всё потеряно, Оля, мы ещё можем быть счастливы!..
- А кто сказал, что я несчастна?..
- Разве это не так?
- Нет, конечно, нет… – но, как ни старалась, улыбка подвела её. Исе было больно смотреть на неё. И снова повторилась. – У меня семья, дети, любимая работа, а у многих нет и этого.
- А, вот ты о чём…
- А ты что, так и не женился?
- Дважды заключал гражданский брак, но…
- Не сошлись характерами?
- Не хотел и не мог обманывать и обманываться…
- Ясно… Не было любви, да?
- Да, Оля, да! Я не смог полюбить другую, как бы она ни любила меня.
- Но, так живут многие…
- А зачем?
- Ты хочешь быть счастливее остальных?
- Попала в точку! Я хочу любить и быть любимым! Да, Оля, да, я очень хочу счастья – счастья с любимой женщиной.
- Это невозможно, Иса, ничего уже не вернуть – утекла наша речка…
- Невозможного нет, главное – захотеть и решиться.
- Увы, так бывает только в сказках. Взмахнул волшебной палочкой – и ты в раю… – грустно засмеялась Ольга. Она постепенно брала ситуацию в свои руки.
- Всё от человека зависит, Оля, и серые будни, и рай.
- Вижу, ты не изменился, – снова вздохнула она. – Забудь обо мне, Иса, я не достойна тебя.
- А это позволь решать мне самому.
- Прости, но я давно уже не романтик и верю, что в мире нет совершенства.
- И всё же, признайся, какой-то червь гложет внутри тебя и толкает на поиски желаемого счастья?
- Не знаю, может нас всех преследует мираж этого счастья. И ты идёшь к нему оставив цветущий сад к неизвестно где находящемуся оазису любви – и ты идёшь, преодолевая все невзгоды этой пустыни. Жизнь проходит, а впереди один мираж, а ты всё идёшь и надеешься, что тебе вот-вот повезёт и наконец-то ты обретёшь свою цель – счастье неземное. Полноценное счастье – в любви и в согласии! Но, есть ли оно, счастье-то такое? Ах, Иса, это был бы рай!
- Да, Оля, да! Рай!
- На земле рай невозможен!
- Ну, почему нет? Разве не стал для нас раем тот остров, соединивший нас в одно единое?
- Но жизнь на земле вновь разделила нас и развела в разные стороны…
- А разве не эта же жизнь свела нас снова? Вот в этот рай я и хотел ввести тебя – рядом с собой, рука об руку, – он заглянул ей в глаза, но она отвела взгляд свой в сторону.
- Прости, – судорожно вздохнула Ольга, стараясь не смотреть на Ису. – Увы, человек всего лишь игрушка судьбы.
- Прости?.. И это всё, что ты можешь сказать мне?
- А чего ты хотел?.. – подняла она свои глаза. – Чего ты ждал? Что встретимся и брошусь в твои объятия? Но… как я могу, Иса?! – и повысила голос. – Я не свободна, Иса! У меня муж, дети! Что они скажут? Ты не думал о том?
- Да, конечно… – вздохнул Иса. – Ты такая же, какой была – ты неизменна…
- Ты о чём это?
- Ты и в тот раз поступила как надо, а не так, как хотела – и теперь то же самое. Ты хоть раз в жизни можешь о себе подумать – чего хочешь ты? Жизнь-то одна, Оля…
- Человек привыкает ко всему. Мы уже не в том возрасте, чтобы…
- Нам нет ещё и пятидесяти – о чём ты, Оля? Хоть раз в жизни о себе подумай.
- Никто из нас не идеален. Разве у тебя не было других женщин, разве ты не любил их?
- Да, я знал немало женщин, но я любил и люблю только тебя – тебя одну, Оля. Я потому и один, что так и не смог полюбить другую – я не смог забыть тебя. Увы, человек устроен так, что ему невольно приходится подчиняться и, следуя природным потребностям, удовлетворять их. Но, наделив человека страстью, Бог не позабыл и о великом – Он вселил в наши сердца Любовь. Я этой любовью и жил все эти годы. А счастье – это когда ты любишь и любим. Да, наверное, многие так и живут, даже не догадываясь о своём счастье и не думая о том. Не надо путать секс с любовью – это разные вещи. Любовь – это качество души, а секс – плоти.
- В жизни всё подвластно законам природы.
- Не спорю, – улыбнулся Иса, – кроме злого рока судьбы. И причину не поймёшь, то ли судьба слепа, то ли с природой непонятно что.
«Судьба жестока и не считается с нами.»
- А дети?.. – посмотрела на него Ольга, после небольшой паузы.
- Один я, Оля, совсем один. Но, в жизни и у меня тоже много чего изменилось – есть надежда, что в Астрахани или в области живут близкие мне родственники, в ближайшее время хочу заняться их поиском. Да, я женился в тот же год, как уехал из Астрахани. Думал, это поможет мне забыть тебя, но… Я спал с ней, а видел и звал тебя.
- А что она?..
- Молча роняла слёзы: любила меня – любила безответно.
- Я тоже вначале рыдала всю дорогу, надеялась, что всё само собой образуется, но, когда узнала о своей беременности, а ты уехал с матерью, не оставив адреса – я сдалась, и примирилась с судьбой… – Правда, ей хотелось высказаться и, обняв Ису, просить у него прощения. Но, лишь тихо вздохнула: – И вы разошлись?..
- Не выдержав и года, я сбежал – это я не от неё, от себя убегал. Так я и попал в Москву. Я видел, что у людей одна цель: разбогатеть. Богатым многое было дозволено. «А почему бы нет?» – подумал я, решив, что если стану богатым, то смогу тоже многое себе позволить.
- И ты заработал миллиарды, чтобы…
- Чтобы завоевать и вернуть тебя, твою любовь, – перебил её Иса, – твоё сердце. Я только этим и жил, я грезил этим – надеждой вернуть тебя. Ты и была моим оазисом, ради чего я и продолжал жить, ради чего и терпел все невзгоды этой жизни, я мечтал превратить пустыню в цветущий оазис – в рай.
- Ты веришь в Бога? – спросила она вдруг.
- А ты – нет?
- Не знаю, никогда ещё не озадачивалась такими вопросами, да и некогда было: работа, семья.
- Да, я верую, и всегда молился Богу, чтобы Он защищал и оберегал тебя.
- Ты ходишь в церковь или… ты принял ислам?
- Нет, я не сторонник религий – я верую в Бога, в Высшую Силу и в Его Любовь.
- Но…
- Странно, да?
- Очень. Я всегда думала, что религия…
- Нет, Оля, – перебил он её, – главное – это Вера. Религии – от человека, а вера – из души человека, вера его в Душу Мира, в Высший Разум, в Бога… Называй как хочешь, от этого суть не меняется.
- Ты отрицаешь религии?
- Нет-нет, ни в коем случае! Как можно отрицать убеждения тех или иных людей? Я хочу объединять людей, а не разделять их.
- Значит, письмо Министерства Культуры в оказании содействия…
- Да, Оля, – перебил её Иса, – я и есть тот человек, кого Минкульт и направил в Астрахань. Вот моя лицензия, – мягко улыбнулся он, показывая ей лицензию. – В последние десятилетия Запад всячески старается сеять рознь и разделять народы именно в религиозном направлении, поэтому мы должны найти точку, которая сближала бы всех, а не разделяла.
- Разделяй и властвуй…
- Увы, принципы Запада не меняются. Подпитывая их долларом и вводя в заблуждение, Запад превращает людей в своё оружие. Заблуждения подобны инфекции и также опасны. Впитываясь в кровь, как и инфекции, они захватывают и пленят сердца людские, отравляя их организм и ближних. А свет Истины обнажает всё тайное и делает явным.
- Ты знал, что я?..
- Да, Оля, я узнал позже, когда решение уже было принято. Поэтому и попросил, чтобы в письме не указывались мои данные.
- Где ты остановился?
- Я купил дом.
- Вот даже как…
- Я вернулся, Оля, насовсем, так что, не встречаться – не получится.
- Поздно уже, – глянула Ольга на часы. У неё уже не было сил противостоять ему и притворяться, обманывая его и себя. Так и хотелось не думать ни о чём и, позабыв обо всём, обнять его, почувствовать теплоту и близость тела, биение его сердца – и замереть в его объятиях…
- Что позволяет нам видеть картины, как прошлого, так и будущего – глаза? Нет же, мы видим это душой и, как ни странно, чувствуем тоже душой, – рассуждал Иса, тоскливо пожирая глазами возлюбленную. Он не знал, что сказать, боясь обидеть её, доведя до слёз. От волнения у него сдавило горло.
- Иса, ты… ты хочешь, чтобы я предала свою семью – мужа, детей, чтобы… – Ольга прикусила губу, задумавшись на миг; она подняла глаза и посмотрела на Ису прямо. Сердце её забилось быстро-быстро, обдавая волной сладостной страсти все клетки тела. И как бы она ни старалась не показывать, как взволновала её встреча с ним, красный румянец на зардевшем лице выдавал её. – Иса… – комок нежности подкатил к горлу, и она растерянно уставилась на него, будто разом лишившись всех слов.
- Нет, я хочу искренности… – вздохнул Иса, слова комочком застряли в груди. – Прости… – и ушёл, не сказав более ни слова.
По пути домой Иса невольно окунулся в воспоминания, начиная с беззаботного детства. Пока была жива двоюродная тётя Фарида, они с матерью часто ездили в гости к ним в Знаменск, где он сдружился с троюродной сестрой Эльмирой. Она была на два-три года младше него, но шустрая не по годам. Они всё время гуляли вместе – купались в речке, лазили по деревьям, лакомясь разными фруктами. И вдруг, прямо как наяву ощутил аромат сладко-пахучих цветов белой акации, а во рту – их нежно-сладковатый привкус. Боже, он и сейчас с удовольствием полакомился бы их чудесными цветами, но… Увы-увы, он уже давно не мальчишка, и увидев его за таким занятием люди приняли б его за сумасшедшего… Иса грустно улыбнулся своим воспоминаниям: «Я бы всё отдал, чтобы хоть на время снова окунуться в детство, – и будто стрельнуло. – И даже те ночи, проведённые с Ольгой на острове?.. – и вздохнул. – Нет-нет, только не это… Эти были лучшие дни в моей жизни, – и, принимая жизнь как есть, с улыбкой заключил: «Всякому овощу своё время».
Исповедь
Ах, как часто вспоминал Иса последние минуты жизни матери, её Исповедь на смертном одре…
- Сынок, пришёл мой час, я умираю, – взяла она его за руку.
- Нет, мама, нет!.. – вздрогнул Иса.
- Сын… родной ты мой, прости меня… – облизнула она губы, вздохнув, собираясь с последними силами.
- За что?..
- Я должна успеть рассказать тебе всю правду: ты должен это знать.
- О чём ты, мама?.. – Исе показалось, что мама бредит. – Мама, я позову врача…
- Не надо, сынок, – крепче, насколько позволяли ей силы, почти оставившие её, зажала она ему руку. Как бы она ни была слаба, он почувствовал этот импульс. – У меня осталось очень мало времени, а сказать надо много.
- Мама…
- Не перебивай и выслушай меня до конца: час пришёл, я должна успеть… – Иса хотел ещё что-то сказать, но, глянув на маму, молча вздохнул. – Я хочу… я обязана сказать тебе всё правду.
- Ты о чём, мама, какую правду?.. – невольно вырвалось у него.
- Ты… – закрыв глаза, мать выдержала паузу и, снова открыв и глядя на сына, продолжила. – Я любила и люблю тебя больше всего на свете, как не любила никого. Ты был для меня всем, и я благодарна Господу, что именно я нашла тебя…
- Нашла?..
- Да, сынок… Ты мне самый родной и близкий человек на свете, но… родила тебя не я – я тебе не родная…
- Что?.. Нет… я не могу… я не хочу в это верить…
- В комоде… там ты найдёшь письмо родной матери, которую я нашла в корзине и утаила от всех – пусть Господь простит меня.
- Мама!..
- Да, сынок, ты – подкидыш…Ты должен знать это… и, прошу тебя, найди её – мать свою, которая тебя родила…
- У меня мать одна – ты, мама, и не надо мне другой…
- Не надо, не говори так, сынок… Я ж тебя не так воспитывала… Может, она была вынуждена так поступить: мы же ничего не знаем, чтобы судить, – снова слабо вздохнула Глафира Исаевна. – Там же в комоде ты найдёшь и мою исповедь… Прости…
- Мама!.. – обнял он мать.
- Прости… — это был её последний вздох, сердце матери перестало биться. И Иса, не в силах сдерживать свои чувства, разрыдался, последний раз припав на грудь матери, посвятившей всего себя ему.
Подкидыш
Итак, дорогой мой читатель, как вы уже догадались, ключевой фигурой нашего рассказа будет господин Башаров Иса Юрьевич.
Кто он? Откуда? И что за идея, которой он так загорелся? Какую цель он преследовал? Чего хотел достичь? Что изменить? Посвятить себя миру и людям или воспользоваться даром, который вдруг открылся в нём, в своих личных, корыстных целях? Использовать людей, а, может, и весь мир, чтобы возвысить себя? А, может, это надо было ему, чтобы завоевать сердце любимой? Или, может он, как и все остальные, просто рвался к власти, которая представляет человеку и его окружению неограниченные привилегии? Признаться честно, я ещё не знаю этого, ибо – это жизненный путь самого Исы Юрьевича и, только от него зависит, как всё сложится. Я так же, как и вы, дорогой мой читатель, могу только гадать о том, какие шаги он предпримет в дальнейшем и какой окажется его судьба. Ведь говорят, что у каждого человека в жизни несколько путей и от него зависит, какой из них он выберет. Думаю, будет справедливо, если мы возвратимся к началу нашего повествования и хотя бы в нескольких словах расскажем о нашем герое с самого рождения или, точнее, его появления на свет. Но историю своего явления на свет и, что Глафира не родная мать ему, как мы с вами уже знаем, Иса узнал довольно поздно. Глафира рассказала ему о том, как она стала ему матерью, только когда поняла, что жить ей осталось недолго – какие-то часы… Рассказывала она не спеша, со слезами на глазах. Для этого нам придётся вместе с ней отправиться назад, в прошлое, к порогу детского дома посёлка Рассвет, где большую часть своей жизни проработала татарка Глафира Исаевна Башарова. Когда-то она овдовела, а детей ей Аллах не дал. Ранним утром шестого июня тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года, вернувшись в родной посёлок из Астрахани, куда она ездила хоронить родную тётю, не зайдя домой, она пришла на работу. Дом был пустым и одиноким, а здесь её всегда ждал родной коллектив. У порога детского дома, давно уже ставшего для неё родным, она нашла плетёную корзину, а в ней свёрток – мальчика, которому было всего несколько месяцев. Можно представить радость, которая переполнила её сердце, при виде этого, подброшенного неизвестно кем, живого комочка. Душа её ликовала от счастья. Она взяла мальчика на руки, прижала к своей груди и, целуя, в слезах, ворвалась в детский дом, сгорая от нетерпения поделиться радостью с коллегами. В корзине была ещё и записка, где сообщалось о матери ребёнка и данные о младенце. Но записку она спрятала и никому не сказала даже слова о том.
«Мальчик!.. Мальчик!..» – радостно кричала она, смеясь сквозь слёзы. – Глафира, что с тобой?! Что случилось?! Чей это мальчик?.. – окружили её удивлённо изумлённые сотрудники. А мне, пользуясь случаем, хотелось бы добавить, что коллеги любили, ценили, уважали и жалели её. «Добрая, несчастная душа…» – отзывались они о ней. А было ей уже далеко за сорок.
- Мой!.. Мой!.. – прижимала она ребёнка к груди, губы её дрожали от волнения, а глаза были мокрыми от слёз. – Мой… - целовала она мальчика, не отрывая счастливо влажных глаз от него. – Мой… он так похож на меня…
- Ты что, Глаша, родила за эти три дня?.. – с улыбкой недоумевали подружки, гадая, чей же это ребёнок и где она его взяла.
- Нашла!.. – в сердцах выпалила она. – Аллах… Аллах мне его дал, чтобы скрасить одиночество моё, за моё терпение и любовь.
- Нашла?! Где?.. – вопросов было не счесть.
- Мне его небеса дали!.. Да, да – это дар небес!.. И не смейтесь… – но никто и не смеялся. – Я никому его не отдам!.. Никому!.. Он мой… мой мальчик… – и решительно прижала ребёнка к груди. «Да, это чудо… но, если очень захотеть и чудеса свершаются, не правда ли?..» – сияли глаза Глафиры.
- Да, Глафира, да, конечно… Ты только успокойся … – понимающе обняла её близкая подруга Ирина Матвеевна: она сама была на сносях и уже вот-вот должна была родить. Она умоляющим, сочувственным взглядом обвела всех, мол, «постарайтесь её понять». – Мы ж не чужие тебе, да?
- Да, конечно… Ближе вас никого у меня нет… – пустив слезу, вздохнула Глафира. Ей трудно было говорить.
- Ну вот. А теперь, родная наша, покажи нам ребёнка и расскажи, кто он, где и как ты его нашла, была ли при нём записка?
- Записка?.. – спохватилась вдруг Глафира. – Нет, записки никакой не было, – помотала она головой, подтверждая свои слова. – Он у порога лежал, в корзинке. Ну, я ребёнка взяла на руки, посмотрела и… я поняла сразу, что это подкидыш, – перевела она дыхание. – В общем, я как увидела его – он сразу стал мне родным, будто я сама родила его…
- А корзина – где она?
- Что?.. Корзина?.. А корзина там… там осталась… Я совсем забыла о ней…
- Оксана, милая, сбегай-ка за этой корзиной, может там ещё что-то осталось, – серьёзно взглянула на всех заведующая детским домом Виктория Кривошеева, – бумаги какие или документы? Хотя бы записка… По внешнему виду не скажешь, что мальчик вчера или сегодня родился.
- Да, Виктория Захаровна, конечно, – поспешила отозваться Оксана, и ушла быстрым шагом.
- Согласна, ребёнку, наверное, около двух месяцев уже, а может и больше… – заулыбалась Ирина, суетясь возле подруги. Они положили ребёнка на кровать и распеленали его. – Ой, хорошенький-то какой! Тьфу-тьфу-тьфу… – плюнула она через левое плечо.
- А взгляд-то какой, смотрит как взрослый и не плачет, – зычно пробасила Виктория Захаровна, невольно любуясь богатырским нравом малыша.
- А глазки-то, глазки!.. Всех изучает… – не переставала радоваться счастью подруги Ирина, улыбаясь то малышу, то ей.
- Родной… любимый мой… – сладко поцеловала его в животик Глафира, всё ещё улыбаясь сквозь слёзы. – Ребёнок в это время заёрзал, а потом вдруг пустил струю ей прямо в лицо. – Хорошая примета… – засмеялась Глафира, — значит, принял меня, полюбил…
- Вот, – вернулась Оксана с корзиной, – кажется она пустая, – и поставила корзину перед заведующей.
- Когда кажется, Оксаночка, надо креститься, - ласково пробурчала Виктория Захаровна и начала осматривать корзину. Затем она подняла лицо и вопросительно взглянула на Глафиру. – А ты сама, Глашка, ничего не хочешь нам сказать?
- Ой, что же это мы стоим и смотрим, его же надо покормить, – спохватилась Ирина, увидев, что ребёнок плачет. – Сейчас, солнышко, сейчас, сладенький наш, и покормим и отмоем тебя. – И уверенно взяв одну из бутылок с молочной смесью для новорождённых, с улыбкой протянула её Глафире. – Ты мать – тебе и кормить… – сладкая дрожь пробежала по телу Глафиры. Ребёнок успокоился и сладко зачмокал.
- Что?.. – машинально, привычно отозвалась Глафира на вопрос заведующей, не совсем понимая её. Боясь, что всё это продолжение какого-то сна, она не могла осознать реальности происходящего. – Что сказать вам?.. А вы… откуда вы знаете?.. Вы про мой сон хотите услышать?..
- Сон?! – удивилась заведующая. – Какой сон?.. Да и при чём здесь сон?..
- А я и подумала, откуда это вы узнали, про мой сон… – задумалась Глафира, и, вздохнув, продолжила. – Просто, когда вчера возвращалась домой, на поезде, я видела сон – и только сейчас, когда вы спросили меня, вспомнила о нём, – призналась она. – Мне муж мой приснился, как живой. Соскучился, говорит, по тебе. Стал обнимать меня, целовать. Так, в обнимку мы и заснули с ним. Проснулась, а мужа нет рядом, нет его, совсем… Отец мой возле меня и ребёнок. А я говорю ему: «Папа, ты почему здесь?..» А про себя думаю: «Он же умер… Как же он здесь оказался?..» А папа улыбается и говорит: «Вот, дочь моя, сына тебе принёс, желанного… – и ласково так смотрит на меня, как никогда. – Ты же хотела ребёнка, да? – и сам же отвечает. – Я знаю, хотела. Так вот он, сын наш… Твой… твой сын…». Мой?.. Мой сын?! – я хотела распеленать и посмотреть на него, но не успела. Я проснулась и забыла про этот сон. Видимо, отец знал, что я найду его и хотел, чтобы я назвала ребёнка в его честь. А что, я так и сделаю, назову ребёнка именем своего отца – Иса. И фамилию дам ему нашу – Башаров, - и, улыбнувшись, радостно спохватилась. – А отчество – Юрьевич… моего покойного мужа звали Юрием, не зря же он во сне мне приснился.
- Башаров Иса Юрьевич, - похлопала Оксана и удивлённо засмеялась, разведя руками. – Ну, что тут скажешь: чудеса!
- Да, странная история, - согласилась заведующая. – Кино какое-то… - и шумно вздохнула. – Что же нам делать? О, Господи…
- Вика… – ласково глянула на заведующую Ирина, – не будем идти наперекор Всевышнему. Видимо, это – судьба. Надо оформлять ребёнка и сразу же усыновить его.
- Да… Да, Ира права… – закивали все, как бы подтверждая своё согласие хранить тайну. – Глафира того заслужила… Даже небеса благосклонны к ней.
- И вообще, – осмелела Ирина, почувствовав поддержку, – кто кроме нас знает, что не она его родила? – и сама же ответила на свой вопрос. – Никто! – и улыбнулась, то ли им, то ли ребёнку. – А вы посмотрите на него, как он на маму похож – такие же глазки голубые, как у Глашки нашей.
- А все ли так думают? – исподлобья глянула Виктория.
-Да, конечно! Согласны! – хором отозвались все, перебивая её. – Да и мужа она похоронила недавно, так что…
- Ребёнка могла родить и Глафира…
- Было бы грешно не согласиться, – снова выделилась Оксана своим молодым и резким голосом. – Явно видно, что здесь воля Всевышнего. Да и сон этот, и то, что ребёнка нашла именно Глафира Исаевна.
- И ребёнок, кажется, согласен: успокоился, заснул, – улыбнулась Ирина, укладывая ребёнка в кроватку. – Так что, Виктория наша золотая, теперь слово только за вами.
- Ну что ж, – задумчиво сдвинула брови Виктория и, тут же, скинув маску начальственной строгости, улыбнулась. – Так и быть, уговорили.
- Ура!.. – дружно подхватили все.
- Ну что, Глафира, поздравляю тебя с сыном, – обняла её Виктория. – Так и запишем: Башаров Иса Юрьевич.
- Вот так Иса и обрёл семью. Глафира посвятила ему всю свою жизнь – всё для него, всё ради него, чтобы он не знал нужды ни в чём. Так он и вырос, не догадываясь, что Глафира ему не родная мать. И только перед смертью мать раскрыла тайну его появления. Но до того, когда Исе исполнилось пять лет, был переезд в Астрахань, школа и любовь… Ещё год назад скончался старший брат Глафиры, живший в Астрахани. У него не было детей, и он завещал квартиру родной сестре, куда Глафира с Исой и переехали.
Закончив свой рассказ, Глафира объяснила Исе, где она хранит письмо от его родной матери, со всеми её данными. Она устало улыбнулась, попросила у него прощения и, судорожно вздохнув, успокоилась, навеки сомкнув уста.
Похоронив мать, Иса решил уехать из Знаменска: больше его ничто здесь не держало, Эльмиру он так и не смог полюбить. Но перед отъездом он наведался к Тимуру (тот работал инспектором ГАИ), который сох по Эльмире, и сказал ему, что он уезжает.
- И куда? – Тимур не был многословен.
- Или в Ленинград, или в Москву – пока не решил, – и вздохнул. – Прости, и не держи на меня зла. Я думал, что всё образуется, думал, смогу полюбить, но… – и снова вздохнул, – я ошибся. Береги её – она достойна любви, – они пожали друг другу руку и обнялись. Иса был рад, что Тимур понял его – одним грузом на сердце стало меньше. Он был уверен, что Тимур найдёт путь к сердцу Эльмиры и со временем всё образуется.
С тех пор Ису никто не видел. А когда он снова появился в Астрахани, ему уже было где-то за сорок шесть-сорок семь лет. Он купил дом на берегу Волги и, обустроившись, явился в администрацию города, с рекомендательным письмом от высшего руководства столицы России – Москвы. За него поручались сам президент и министр культуры. Разумеется, что приняли его со всеми почестями, и не кто-либо, а сам глава города. Он вызвал к себе директора Дворца культуры и попросил оказать столь почётному гостю все услуги, а также предоставить ему возможность развернуть, как в городе, так и в области, свою деятельность. Директор Дворца культуры Ольга Сергеевна Тарасова, – а это она и была – любовь Исы Юрьевича, Ису узнала не сразу. Наверное, потому, что она волновалась и нервничала, как всегда, перед человеком из «центра», не смея поднять на него глаз своих. Надо сказать, что и сам Иса Юрьевич сильно изменился, возмужал. Хотя, это был всё ещё молодой человек, но что-то новое было во всём облике его, особенно в глазах. И, конечно же, она видела в нём не сверстника, а человека из молодого поколения, ну, может, чуть старше детей её. Да и как узнать, столько лет прошло, усы отрастил, глаз не видать за тёмными очками, и весь такой серьёзный… А тогда, во время их последней встречи, он выглядел жалким, беспомощным и потерянным от её слов. Если она накричала бы на него, обвинила бы в чём, может, ему было бы легче. А нет, она просто сказала ему, как ни в чём ни бывало: «Прости, Иса, ты хороший парень, может я и люблю тебя, но… я выхожу за другого, я дала слово… И, пожалуйста, не отговаривай меня, уже всё решено, так будет лучше…» – и ушла вся в слезах. А он… он ничего так и не сказал. Это было так неожиданно, что он растерялся, потеряв на время не только дар речи, но и всякую ориентацию, лишившись на время каких-либо чувств, кроме обиды и боли. Будто в сердце ему воткнули нож, и сделал это не кто-либо, а самый близкий человек, с кем они ещё совсем недавно клялись в любви и верности друг другу. И долго ещё стоял так, и смотрел ей вслед, даже тогда, когда её уже и видно не было. И пришла она на встречу не одна, а в сопровождении охраны Тарасова. Иса не догадывался и не знал о том, что они не доверяли ей и, что она пребывает под их строгим надзором.
Астрахань – как и все города России, в которых ему пришлось побывать за эти последние годы, явно был уже не тем городом, который он в спешке покидал двадцать три-двадцать четыре года назад. Город разросся, похорошел, стал чище и уютнее. Участок с мансардным домиком и с видом на Волгу, что купил Иса, переезжая из Москвы в Астрахань, раньше принадлежал одному богатому еврею, решившему вернуться на свою историческую родину Израиль. Дом сразу пришёлся ему по душе своей планировкой, с торцевым выходом на вертолётную площадку, что очень соответствовало его мечтам: обустраивать остров, где он провёл с Олей самые счастливые дни своей жизни. Он мечтал превратить этот остров в райский уголок, теперь у него были все возможности для этого. Справа от дома располагался ухоженный сад, а слева – бассейн и сауна. А просторная комната на мансардном этаже имела выход к балкону с видом на Волгу и была очень светлой, благодаря огромным окнам с пола до потолка. И всё это радовало его и бодрило, подпитывая дух энергией тепла и света. «Наконец-то я снова могу вернуться к своему роману об Иисусе и посвятить его Ольге, – радовался Иса. И вдруг задумался: «А не обидится ли она, если без её разрешения посвящу роман ей? Нет, надо будет спросить её, но сначала надо дописать роман и дать ей прочитать, – и тут же засмеялся своей наивности: «Мало ли женщин с таким именем, имею право. И кто кроме неё догадается о том, кому он посвящён? – Несколько глав романа он уже написал, и это был не первый его роман – их было несколько. А где-то лет шестнадцать тому назад, он написал первый свой роман. И роман тот был почти автобиографичным, где главный герой писал белым стихом свой роман о Моисее и его брате Аароне. Но, увы, роман был предан огню... В то время он защищал докторскую работу. После чего, стал выступать с разными лекциями. Его начали приглашать к себе бизнесмены и власть имущие, что ему было уже не до творчества. Его с головой накрыл дождь иностранной валюты – он богател не по дням, а по часам. В общем, жизнь обернулась для него сказкой.
В поисках родных
Обустроившись, после возвращения в Астрахань, и наладив все свои дела, Иса занялся поисками родной матери. «А может у него есть братья и сёстры? Племянники и племянницы?» – и ему не терпелось встретиться с ними. Но, увы, ему не суждено было встретиться не только с матерью, но и с родной старшей сестрой, у которой остался в Астрахани сын – его родной племянник. Его-то он и нашёл, и был тому очень рад. Он взял его к себе и выделил ему две комнаты. Более того, племянник получил доступ не только к его работам, но даже и к дневникам: Иса Юрьевич запирал на замок только входные двери. А звали племянника Николай, и было ему двадцать три года от роду. (Как когда-то и ему…) Николай оказался довольно смышлёным молодым человеком, с дипломом бухгалтера-экономиста в руках. А когда узнал, что у Николая такие же способности ясновидения и гипноза, какими обладал и сам Иса Юрьевич, он был рад этому вдвойне: будет ему помощник! «Он сделает всё, чтобы его племянник был счастлив…».
Николай с усердием принялся за работы Исы Юрьевича, после двух месяцев изучения той литературы, которую предписал ему Учитель (кем и стал ему дядя с первых же дней), как обязательную, прежде чем обсуждать дальнейшую деятельность Николая.
«Ясновидение – восприятие интуитивное, – говорил Иса, выступая на своих лекциях, – поэтому и нет этому разумного разъяснения… – Если раньше Иса был уверен, что в каком-то смысле все люди мыслят одинаково, то теперь же он понимал, как глубоко заблуждался. Каждый человек есть существо иное (индивид), и потому мыслит и живёт по-своему – по своим взглядам и пониманием жизни, руководствуясь своими познаниями. Теперь он знал, что не каждый волен менять свои взгляды влияя на сознание силой воли, продолжая подчиняться определённому, привычному мышлению. Конечно, перестраивать своё сознание под сознание другой личности, воспринимая его ощущения как свои, стоило ему огромных усилий, трудов и знаний, глубоких знаний. И потому, не одна интуиция, но и эти обширные знания, помогали ему погружаться в сознание других людей, в мир их идей, что начинал ощущать чужое как своё, познавая их переживания в поисках изучения и возможности выхода, находя психологические предпосылки для тех или иных действий. Работая над этими вопросами уже не один год, Иса знал, чтобы понять того или иного человека, надо уподобиться его внутреннему миру, оставаясь при этом самим собой. Этой теме была посвящена и его докторская диссертация, которая так и называлась: «Понять другого – стать им. Понять Бога – стать Богом самому». Его работа и лекции на эту тему, вызвали в то время в обществе огромный резонанс.
Работая над докторской диссертацией, Иса осознавал и удивлялся, как много ещё в жизни не раскрытых идей. Удивлялся и радовался тому, что всё новое есть не позабытое старое, воспринятое по-новому. И чем больше он познавал, тем больше понимал, как много ещё оставалось непознанного. Одни мысли порождали другие, одну идею – другие, и не было им числа. Он видел, что чем меньше человек знает, тем более чаще ввязывается в спор, доказывая и убеждая других в том, в чём не разбирался и заблуждался сам. И эта уверенность людей незнающих в правоте своей, их наивность вызывало в нём лишь улыбку и сострадание, а вовсе не гнев и желание спорить. Иса понимал, что люди эти руководствуются бессознательностью своей, а не разумом. Анализируя поступки людей и познавая их сердца, он учился понимать и проникать в их сознание. Иса не раз убеждался, что чем более человек развит, тем он более бывает точен и правдив в своих выводах и размышлениях. Каждая новая встреча с тем или иным лицом становилась для него новым фактором и способствовала новым заключениям и выводам. – Что есть познание и в чём основа его? – записывал он в свои многочисленные дневники. И выводил: – Основа любого нового познания в сравнении с другим, с предыдущим познанием. Да и в любой теме, познание зиждется в сравнении. Если мы говорим и верим в то, что Бог есть всё, значит, всё видимое и невидимое – это частицы Бога. Всё едино и это Единое есть Бог.
С чем можно сравнить величие Разума, его обширность? С морем? С океаном? Нет – разве только с просторами Вселенной. Разум – бесконечен и нет числа мышлению. И сама мысль также бесконечна, как и сама Вселенная. Да, мы много чего не знаем, многого не видим и не видели, но это не значит, что всего этого нет, что это не существует. Оно есть, просто мы не знаем этого. И наоборот. Мы многое помним, чего уже нет, будто это сооружение какое, давно сравнённое с землёй, или человек, давно почивший. Мы даже можем представить всё это себе воочию, как некую трансляцию фильма или какой другой картины. Но на самом деле всего этого уже нет – оно только в нашем представлении, в картинах нашего мозга, а не в реалии. Так и жизнь наша – её нет, есть только миг. И только познав Бога, обретя Единство с Духом Святым, человек становится с Ним Одно и обретает Вечность.» – записывал Иса в дневниках своих.
В поисках знаний
- Христианство было насажено огнём и мечом, преследую всех инакомыслящих. Они даже крест – орудие смерти и пыток, превратили в свой символ! Неужели вы верите во все их ереси? Верите Павлу, Иоанну?
- Я этого не говорил, – улыбнулся Иса, слушая горячие речи племянника.
- Хорошо хоть так… – вздохнул Николай.
- Но, я верую в Бога – верую, что есть Высший Разум.
- И всё же, веруете?
- Да, а как же без веры…
- И какой же религии вы тогда поклоняетесь?
- Никакой, только Всевышнему…
- Это как?.. – удивился Николай. – Разве так бывает?
- А почему нет? Вот, скажи мне, был бы жив отец твой, ты верил бы ему, или тем, кто общался с ним – кому, какому слову ты бы поверил?
- Конечно же, слову отца… – не понимал Николай, к чему это дядя Иса клонит.
- Вот и я хочу познавать Истину сам, напрямую, а не от чьих-то слов, не через посредников. Как поступал Иисус. Теперь хоть понял?
- Не совсем…
- В таком случае, сегодня же начнём с тобой учиться. Я верую, но не склонен ни к одной религии…
- Понял, – перебил дядю Ису Николай. – Вы хотите явить миру свою религию!
- Упаси Бог! Хватит уже этих религий – чем их больше, тем меньше веры и больше дрязг. Ведь Ницше говорил неспроста, что религии убили Бога. Но было бы ошибкой понимать это дословно. Чтобы разобраться в этом, надо много учиться.
- Как много?
- Всю жизнь… Главное, родной мой человек, это нести людям свободу, добро и любовь. В мире всё ещё много противостояния и вражды, как и в политике, так и в религиозных вопросах. Наша миссия – не допустить разлада в нашем обществе, а этого можно достичь только объединяя все наши народы, а не разделяя их, ни по национальным, ни по религиозным вопросам. Поэтому наша цель – компромисс. А для этого нам необходимо единство, находя точки соприкосновения и сближения. Для достижения этого единства, к сближению наших народов, я рассуждаю уже не первый год. Я обсудил этот вопрос с президентом и с министерством культуры – они поддержали мою инициативу и дали свет, так что на мне теперь лежит большая ответственность и нет у меня прав допускать тут даже малейшую ошибку и оплошность. Даже ничтожная на первый взгляд ошибка впоследствии может бумерангом сказаться на нас стократно. Ты хочешь читать лекции и стать моим помощником – похвально, но этого мало, к этому надо быть готовым. Прежде, я советую тебе прочитать мои готовые работы и изучить их. После, постарайся написать лекции сам, а я проверю и подумаю, готов ли ты водрузить на свои плечи такую ответственную ношу. Но, прежде чем выступить публично, придётся отчитаться передо мной лично. А там и решим, насколько ты готов. – Ему ужасно хотелось, чтобы племянник стал его достойным преемником – он верил ему и возлагал на него большие надежды.
- Главное, родной ты мой, нести людям свет – дарить им добро, свободу и любовь. В мире пока ещё много противоречивого, как в научном, религиозном, так и в общечеловеческом направлении. И миссия моя – не допустить разлада в обществе. А это достижимо только объединяя массы воедино, а не разделяя их.
- Вас потому сюда и направили?
- Да, а если точнее, я сам напросился, добровольно возложив эту миссию на себя.
- А это возможно? Люди-то все разные.
- Поэтому, наша основная цель искать и находить согласие со всеми. Это очень тонкий вопрос, мы не имеем права допускать даже ничтожную на первый взгляд ошибку. Запад тщательно следит за нами и тотчас воспользуется нашими ошибками. К сожалению, с нашей стороны таких ошибок было ужасно много. И войны сегодня – это последствия тех ошибок.
- Война в Чечне имеете ввиду?
- И не только… – вздохнул Иса Юрьевич, но углубляться не стал. – Я рад, что ты понимаешь меня и поддерживаешь, но… – сделал он паузу, - готовь ли ты выступать с трибуны вместо меня и читать лекции?
- Думаю, да.
- Тебе придётся отвечать на многие вопросы и это будет нелегко.
- Не боги горшки обжигают, дядя Иса, – улыбнулся Николай.
-Ну, хорошо, я подумаю и приму решение. Но, сначала тебе придётся изучить все мои работы и научиться самому излагать свои мысли.
- Да, конечно.
- Тогда, советую тебе учиться день и ночь. И, когда почувствуешь, что ты созрел и уверен в себе, сообщи мне. Будем посмотреть, – улыбнулся Иса, – а там и решим.
- Спасибо, дядя Иса, – глаза Николая сверкали от слёз. Иса посчитал это хорошим знаком. Разве мог он предполагать, что судьба тут не на его стороне и, что умиление Николая было от гордости, восхищением собой. Увы-увы… Уж слишком слепа была любовь Исы Юрьевича к единственному родственнику, в чьих жилах текла родная ему кровь. Ах, как ему хотелось, чтобы племянник стал его преемником!.. И уже через полгода Иса впервые доверил Николаю выступить перед аудиторией. Николай обладал хорошей памятью и быстро учился всему.
Николай: начало пути
- …Люди оставили правду и примкнули ко лжи, обман стал нормой жизни, правилом её, «чрез это они и возвысились, и разбогатели, – выступая перед аудиторией, Николай чувствовал себя уверенно и ликовал всем сердцем своим. – Сделались тучны, жирны, преступили даже всякую меру во зле, не различают судебных дел, дел сирот; благоденствуют, и справедливому делу нищих не дают суда» . Они сеют зло и пожинают плоды этого зла, дети их следуют за ними, развращая души свои и губя свои жизни. И, как бы ни было прискорбно, мы должны признать, что «изумительное и ужасное совершается в сей земле. Пророки пророчествуют ложь, и священники господствуют при посредстве их, и народ Мой любит это. Что же вы будете делать после всего этого?..» Вот вопрос, который стоит перед нами, перед каждым из нас. И пусть каждый спросит себя, на что он способен и, что в его силах. Поэтому, в первую очередь, мы должны бороться за спасение человека, его души. Они говорят «укажи мне путь, по которому мне идти» , ибо они заблудились, «как овца потерянная» . Вот потому я и говорю вам, умножайте ряды свои, протяните руку ближнему своему, ибо, чем больше нас, чем теснее ряды наши, тем мы сильнее. И тогда никто не сможет править над нами и творить беззаконие, ибо будут вынуждены считаться с нами. Ведите в нашу общину родных и близких, друзей своих и всех заблудших, но жаждущих спасения и ищущих к нему пути, всех, кому тяжело и плохо, кто слаб и разуверился, ибо они могут стать первыми из нас. Не дайте им сгореть в огне ада, который уже обрушился на землю, по причине тех, кто ослушался и принял ложь за истину, кто свернул с пути Господа на путь Дьявола, кто предал радость и блаженство Вечности, на земное искушение и временное веселье Сатаны. «Не ссорься с человеком без причины» , скажу я вам. И «больше всего хранимого храни сердце твоё; потому что из него источники жизни.
Отвергни от себя лживость уст, и лукавство языка удали от себя» .
И запомните, друзья мои, что «тоска на сердце человека подавляет его, а доброе слово развеселяет его» .
- Слишком много ссылок на Библию и мало своих рассуждений, – улыбнулся Иса Юрьевич, пожимая племяннику руку. – Учись рассуждать сам и излагать свои мысли.
- Да, дядя Иса, простите… – слегка покраснел Николай.
А через некоторое время Иса Юрьевич, препоручив все свои дела Николаю, вплотную занялся обустройством «Рая». Это была идея имитации Рая на земле, о чём он мечтал уже десятки лет. Теперь у него была и сила, и возможность претворить эти свои планы в жизнь. Знали об этом всего несколько человек, в том числе и Николай.
Из дневника Исы Юрьевича
Я обнял его и пожелал успеха. Он поцеловал мне руку и обещал быть верным последователем моих идей, и верно служить общине. Я ему верил и спокойно занялся воплощением в жизнь своей мечты. Построив «Рай», я очень надеялся, я был почти уверен, что смогу повлиять, как и на самого президента, так и на всех приближённых к правительству людей. Эту тему обсуждал я и с министром культуры, он был во всём солидарен со мной и верил в меня. Более того, даже помог мне получить в своё распоряжение два вертолёта – грузовой и пассажирский, разумеется, за мои деньги.
Николай. Как всё начиналось…
И вот наступил день, когда Иса Юрьевич предоставил слово своему племяннику Николаю Грачёву, выступая перед студентами: «От него вы услышите о новом слове в религии и, пожалуйста, будьте внимательны к его проповеди, по окончании которой вы можете задавать ему любые вопросы». И, оставив племянника наедине со студентами, отлучился по своим делам. Когда Николай взошёл на трибуну, зал гудел как пчелиный улей. «Братья мои, – сделав паузу, Николай посмотрел на собравшихся, будто в душу каждому глянул, и спокойно улыбнулся. И каждому показалось, что он посмотрел на него. Наступила такая тишина, что каждый слышал своё дыхание. И вдруг все посмотрели в сторону окна – было слышно, как жужжала муха. Туда же обратил свой взор и лектор. – Слышите, как бьётся об стекло муха? Чего же она хочет? – и снова улыбнулся. – Верно, она хочет вырваться на свободу, на Свет Божий, который она видит через стекло, ошибочно признавая прозрачность стекла за истину. А всего лишь в нескольких дюймах от неё есть выход – открытая форточка, где и ждёт её истина – свобода и свет. Но, к сожалению, она не знает этого. И так же многие из нас, – он подошёл к окну, ловким взмахом руки поймал муху и выпустил её в открытую форточку, – часто ошибаются в этой жизни, не в силах разобраться, в чём свобода и свет, где истина. Много было на земле пророков, посвященных в тайны бытия, им была открыта истина. Они собирали вокруг себя общины и через учеников своих несли свет истины людям, обществу. Но всегда находились и лжепророки, которые ради власти, ради своей наживы и личных интересов, искажали этот свет истины, пленяя души и сердца людские обманом. Ибо любая несвобода уже есть искажение истины. Но тут возникает другой вопрос. А что такое свобода? Как понимать её? Как воспринимать? И если вы думаете, что свобода – это вседозволенность, то глубоко ошибаетесь. О свободе можно говорить только тогда, когда свобода одного не ограничивает свободы другого. Но, всегда ли бывает так – далеко нет. Почти никогда! К сожалению, человечество ещё не достигло такой свободы и поэтому общество принимает свои законы. Конечно, вопросы о свободе и правах человека – это вопросы тысячелетий. И сегодня перед нами возникают тысячи и тысячи вопросов. Назову хотя бы несколько из них. Например: почему одни умирают раньше, а другие позже? Почему есть бедные и богатые, и почему богатые не делятся своим богатством? Почему у одних есть родители, а другие растут сиротами? Сказано: не убий; так почему же идут бесконечные войны? Почему одни страдают и болеют, а другие до конца дней не знают боли? Почему одни могут позволить себе всё, а другие – нет? Почему на земле столько несправедливости? Почему?.. – снова прошёлся он по залу глазами, и продолжил. – Вы уже, наверное, догадались и сами, что таких вопросов у нас, к сожалению, много. Их можно перечислять и перечислять, и ответить на них в одночасье невозможно. После каждого ответа возникнет дополнительный вопрос. Возьмём, тем не менее, один из них. Почему на земле столько религий и, почему каждая из них твердит, что истина за ней? Так мы снова подошли к тому, с чего и начинали. Я и сам часто задавался этим вопросом. Это, наверное, и подвело меня к новому слову о вере и религии. Это стало результатом глубокого изучения и анализа Библии и Корана – священных книг иудеев, христиан и мусульман. Я много думал над этим и решил объединить их в одно, как когда-то пытался сделать это пророк с Аравии Мухаммад. Но с новым, более прогрессивным взглядом на мир, с иными потребностями, с другим пониманием свободы и прав человека. Об этом сегодня мы с вами и поговорим… - и полтора часа лекции прошли как пятиминутка. А после лекции студенты никак не хотели отпускать Николая, окружив его тесным кольцом и задавая ему нескончаемые вопросы. Рядом с ним, лицом к лицу, оказался тогда и Леонид со своей девушкой Лерой, он, разинув рот, взирал на лектора. А всё, что исходило из его уст, для Леонида было шоком. Он слушал его как заворожённый, словно Николай был Богом, спустившийся на землю с небес. Ему вдруг очень захотелось прикоснуться к нему. Разве Леонид мог знать, что Николай готовил своё выступление по дневникам Исы Юрьевича, выдавая это всё как свои идеи.
«Николай, а можно пожать вам руку?.. – неуверенно, в волнении выпалил Леонид, протягивая открытую ладонь. Он вспотел, наверное, и покраснел, и находился в состоянии аффекта от всего увиденного и услышанного. А ведь он и сам не раз задумывался над этими вопросами, но он не смог на них ответить. Всё оказалось так просто – Николай ответил на все его вопросы.
«Да, молодой человек, с удовольствием пожму вам руку, - улыбнулся ему Николай, как старший младшему, хотя они были почти ровесники.
«Спасибо… - Леонид почувствовал, как лоб покрылся испариной. Они подружились, и Николай рассказал ему историю своей жизни, как встреча с Учителем сильно повлияла на всю его дальнейшую жизнь. После встречи с Исой Юрьевичем, он несколько раз перечитывал и Библию, и Коран, да и много другой религиозной литературы. С того дня эти духовные книги стали для него интереснее остальных романов и детективов. Даже любовные романы уже не интересовали его. Но, довольно скоро он и сам с головой окунулся в любовную историю. Религия… Николай начал понимать, что религия и есть тот инструмент, который сможет ему помочь осуществить тайную мечту.
Из рук в руки
Итак, передав все свои дела по общине в руки Николая – и даже ключи от своего кабинета – и объявив всем о его назначении, ибо сам на год, а может и больше, будет занять другими делами, Иса приступил к своей последней проповеди.
«Дорогие друзья, сегодняшней темой нашей проповеди будет «Религия, Человек и Бог. Разлад и становление».
Так вот, когда начинается разлад внутри религии или между религиями, то надо понимать, что это – разлад и непонимание между людьми, и Бог здесь ни причём. А значит, надо искать выход и решение, которое устроило бы всех, ибо Бог наш Один и Един, а стало быть, должны быть едины и мы. Бог не будет принимать решение за нас, ибо Бог Он со всеми – вместе и раздельно, и, даже в каждом из нас отдельно. И это – наше счастье или наша беда, какое решение мы примем, каждый отдельно и все вместе. Отделяя себя друг от друга, мы удаляемся от Бога, а приближаясь друг к другу и соединяясь, объединяясь, мы приближаемся к Богу и соединяемся, объединяемся с Ним. И вот это приближение поможет нам понимать других людей – людей с другой религией, с другой идеологией, с другим мировоззрением и с другим менталитетом. И если мы придём к единству между собой, то найдём единство и в Боге. А исходной точкой здесь может быть Свобода и Любовь, но только не страх. Не бояться надо друг друга, а любить. Также и Бога не надо бояться, а надо любить. Ибо только любовь может объединить нас, стирая как национальные границы, так и религиозные, научив и себя и всех остальных национальной и религиозной терпимости. И разве не Божья рука, невидимая, но водимая привела меня к осознанию этого. Чтобы через Слово Его, вложенное в меня, я смог бы сказать вам об этом и уже через вас, довести до всего остального мира?
Наш Создатель возлюбил нас, так давайте и мы будем учиться любить и понимать других, дарить им свою любовь и умножать её. Ведь благодаря этой любви человек и появился на свет, благодаря ей мы и живём, ибо жизнь и есть любовь.
Во время существования СССР была одна особенность – мы не делили друг друга на своих и чужих, не делили ни по религиозным, ни по национальным признакам – были одним советским народом. Жили вместе, работали вместе, женились и создавали семьи по любви. И если сегодня мы будем строить баррикады между собой, то, где гарантия, что по ту и другую сторону не окажутся наши близкие – братья и сёстры? Говорили и учили нас тому, что Бога нет, но в глубине души своей каждый из нас верил в Бога, даже отрицая Его.
Но, скажу я вам, человек по природе своей упрямое существо. Даже виновный считает себя правым и ищет виноватого в другом. Словно вирус, сидит в нас гордыня и, пока не излечимся, мы не научимся любить и понимать других, и будем использовать Бога для своего блага и своих целей, для служения гордыне своей, как фарисеи и саддукеи. Да, мы никогда не научимся любить и понимать, а будем продолжать убивать именем Бога и угнетать, умножая в сердцах ненависть, страх и нелюбовь. В этом случае человеком движет не любовь и не жажда Истины, а жажда власти и богатства, и не справедливости ищет он, а удовлетворения своей исключительности. И всё это он прикрывает именем Бога, Его Словом и Его пророками. Любовь же ведёт человека к смирению, учит терпимости и, через боль и страдание, приводит к вере, к уважению чужого мнения. Только тогда научимся мы любить Бога, научимся понимать реальность и жить в этой реальности, а не в воображаемом нами мире. Я понял одно, что Бог там, где человек, ибо человек и есть Его вместилище. И разве там, где нет религии – нет гуманизма, нет любви и мира, нет радости и дружбы, нет счастья? А разве там, где религии, всё так сладко и гладко, и разве там всё строится на любви и мире, на дружбе и на радости? И разве все религии, укрепляясь и расширяясь, (и иудаизм, и христианство, и ислам, да и другие) не проливали невинную кровь? И разве религиозные деятели и сегодня не стараются играть роль Бога, каждый по-своему диктуя нам правила жизни и законы её? И это – когда ещё до этих религий человеку был дан Закон Божий – Его Заповеди. И разве, нарушая эти Заповеди, мы не предаём Бога? Разве мы не стараемся использовать имя Всевышнего в угоду себе, своей религии, своих желаний, своей страсти – обманывая и Бога и себя, подменяя любовь желанием, а высокое – низким?
Многие приносят Богу в жертву не только животных и других людей, но порой и себя. И кому это надо? Неужели Богу и вправду нужны эти жертвы? И не обманываемся ли мы тут, действуя от имени Бога? Ведь было сказано: «Не убий!» Ибо жертвенник Божий – жертвенник радости и веселья, любви и щедрости. Бог в каждом из нас, и поэтому, доставляя радость другому, ты приносишь радость и удовлетворение Богу. И радуется Бог сердцам нашим.
И завершая сегодняшнюю речь и прощаясь с вами на время, снова хочу повторить: «Любите друг друга и будьте добры друг к другу, не отказывайте ни в чём своим братьям и сёстрам. Не давайте злости взять вверх над вами и не стыдитесь исправлять ошибки свои. Гнев – это враг наш, терпение – наш союзник, а любовь сердца и есть источник жизни. И помните, как отец милует сынов, так милует Господь любящих Его и друг друга.
Ибо Он знает состав наш, помнит, что мы – персть» .
Полномочия
После своего выступления Иса Юрьевич предоставил слово Николаю и объяснил, что сам он вынужден на время заняться другими делами. Николай вышел вперёд, поблагодарил учителя и, улыбнувшись овациям, приступил к лекции.
Мы все вместе – как одна семья и, в то же время, каждый по-отдельности, ибо сказано, «Человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него» . Делитесь богатством своим, которое называем мы имуществом, ибо только одно богатство есть ценность – богатство души и сердца, принявших Бога и отдающих слугам Его, братьям и сёстрам. Никто не знает, когда Бог призовёт нас к себе. В третьей авраамической религии исламе сказано, что надо жить так, будто смерть стоит уже рядом с тобой, и поэтому ты всегда должен быть готов к этому. И «не бойся, когда человек богатеет, когда слава дома его умножается: ибо умирая не возьмёт ничего; не пойдёт за ним слава его» .
И воссияет свет жизни над каждым праведником, кто служил Богу своему в Вере и в Истине, отдавая себя и любовь свою ближним своим. И вернётся всё сторицею ему, и будет дана ему жизнь вечная, и будет рай наслаждением ему, и дух его обретёт покой и мир. Вечное блаженство снизойдёт над всеми, кто ушёл от греха и гнева, на путь добра и любви.
Что есть сон?
Иса Юрьевич, и вправду можно было, так сказать, стал другим человеком, как внешне, так и внутренне. Он возмужал, окреп физически, вырос, раздался в плечах, отрастил усы, чем, надо признаться, стал ещё более симпатичным и обаятельно привлекательным. Кроме того, он носил очки со слегка затемнёнными стёклами. Всегда при галстуке. Может, потому вначале Ольга и робела перед ним – перед таким далёким и самоуверенным незнакомцем. Пока она писала, он смотрел на неё сквозь очки, после чего тихо, но твёрдо сказал: «Здравствуйте, Ольга Сергеевна…» – она что-то ответила, не отрывая глаз от бумаг. От волнения она даже имени его не расслышала, а переспросить не решилась. И когда он обратился к ней, сразу же начала говорить о том, что они очень рады ему и сделают всё возможное и невозможное, чтобы помочь реализовать свои планы и высокие идеи в жизнь. А он смотрел на неё – на глаза её, на лицо, на то, как шевелятся её губы – и ничего не слышал. Вернее сказать, смысл её слов не доходил до него. Да они ему и не нужны были. Он изучал её, с болью в сердце отмечая еле заметные морщинки. И вдруг ему до боли захотелось обнять её…
- Ну, здравствуй же, Оля… – грустно глянул он на неё и стиснул пальцы в кулак, удерживая в себе нахлынувшие чувства.
- А… Что?.. – не сразу пришла она в себя, подняв на него своё лицо и робея от неожиданности. – «Какой знакомый голос…» – подумала она, краснея и глядя на него широко раскрытыми глазами. Долго и молча смотрели они друг на друга. – Ты?.. Ну откуда?.. «Ах да…» — и снова спросила с нескрываемой ноткой радости. – Это снова ты?!
- Я, Оленька, я… – вздохнул он, и, сняв очки, улыбнулся. – Если б ты знала, как я рад тебе… как счастлив снова увидеть тебя. Боже мой…
- Я… я тебя и не узнала… – сказала она как-то тоскливо и хотела пошутить: «Долго жить будешь», – но лишь жалко улыбнулась, подумав: – Я так виновата перед тобой и, наверное, перед собой тоже… – и тяжело вздохнула, вспоминая, как они расстались. ¬– Прости меня… – Ему так хотелось услышать от неё эти слова. И он радовался.
- Ну что ты, Оля, значит, так было угодно судьбе, – его губы чуть заметно сдвинулись в улыбке. – И мой тебе совет, никогда не жалей о том, что было и что сделала, живи настоящим и думай о будущем. Что было уже не вернуть и не исправить. Жизнь, Оля, у нас только одна и надо прожить её так, чтобы не было больно вспоминать о прошлом.
- Господи, столько лет…
- Двадцать три, – улыбнулись его глаза. Он тут же исправился: – Нет – почти двадцать четыре…
- Как ты изменился!.. – закрыла она лицо руками. И, снова посмотрев ему в глаза, грустно вздохнула. – А я уже и не надеялась, что когда-нибудь снова увижу тебя. – И вдруг улыбнулась, как когда-то давно. – Ты стал таким солидным.
- Постарел?
- Я бы не сказала! Как будто не двадцать четыре, а года три-четыре всего прошло. Возмужал – да. А что серебро на висках – тебе к лицу… – Прикусив нижнюю губу, она замолчала, и всё же, губы её задрожали, а глаза затуманились. – Господи, Иса, неужели это ты?! Как же я могла не узнать тебя – эти глаза, этот голос… Где же ты был всё это время?
- Старался выжить и забыть тебя…
- Не забыл?
- Не смог… - посмотрел он на неё. – А ты… ты хоть иногда вспоминала обо мне?
- Ты так исчез – как сквозь землю провалился…
- Ты права, я и вправду провалился, – и усмехнулся, – сквозь время. Чтобы жить – человек должен любить, а без любви – это не жизнь. В начале меня спасала любовь матери, а когда её не стало, я жил мечтой о тебе, мечтой снова тебя увидеть – хотя бы увидеть… – и снова улыбнулся одними глазами. – Да что это мы, всё обо мне да обо мне. Рассказала бы о себе. Что нового в твоей жизни? Муж? Дети?
- Как у всех: муж, дети – мальчик и девочка, взрослые уже, – и, сделав паузу, продолжила. – Люблю ли я мужа? Не знаю – трудный вопрос… –вздохнула она. – Он – отец моих детей. Да, были у нас сложности всякие, особенно когда к власти пришли другие. Он ушёл в бизнес, постоянные командировки… В общем, вот уже несколько лет, как между нами пробежала кошка – мы перестали понимать друг друга.
- Жалеешь?
- Не знаю…
- Спасибо за искренность.
- Иса, скажи честно, тогда, когда расстались… я сильно тебя обидела? Я… я не могла поступить иначе – так сложились обстоятельства…
- Обидела? Гм… Боже мой, если бы ты знала, как мне было больно и трудно. Чего только я не передумал, – и усмехнулся. – Даже стыдно сейчас признаваться в этом. Мне так хотелось сделать что-то такое, что могло бы вызвать в тебе сострадание ко мне, боль и даже жалость. Господи, какие только мысли не приходили в голову, даже хотел повеситься – но это было так мерзко, будто ты Иуда какой-то. Потом представил себя с перерезанными венами… И вздрогнул, подумав, а что, если она ничего не почувствует, и только презрительно усмехнётся: «Ну и дурак! Как хорошо, что не вышла за него». Вот тут-то перед глазами и возник образ матери, которая по-настоящему убивалась бы по мне, и страдала б, рыдая и царапая лицо от горя: «Для того ли я растила тебя, сынок…». «Ты будешь жить! – твёрдо сказал я себе. – Более того, если и встретишься когда-нибудь с ней – только на равных. Ведь это разница в положении между твоим выбором и мной развела нас в разные стороны, перечеркнув все былые встречи, обещания и тёплые объятия. Я не верил, что любовь прошла…
- У меня не было выбора! – хотелось ей закричать, но сдержала себя: жизнь многому научила. – Прости… прости меня, Иса, пожалуйста, прости… – судорожно вздохнула Ольга и, выдержав паузу, продолжила. – Не знаю, простишь ли ты меня, но я хочу, чтобы ты узнал всю правду – не всё было так просто… Ты же помнишь, у моей мамы болело сердце, она…
- Да, ты как-то говорила мне об этом, да…
- Так вот, – снова вздохнула Оля, – Дмитрий несколько раз подкарауливал меня, не давал проходу. Более того, зачастил к моей матери и добился от неё слова, что если его родители придут меня сватать, то она даст им своё согласие. Я плакала и умоляла мать не делать этого, но она и слышать меня не хотела. В конце концов она сказала мне, что если отца посадят в тюрьму, а она умрёт от горя, то в этом буду виновата одна я… И что только от меня зависит, будет ли она жить или нет. «Ну что ж, если хочешь моей смерти, выходи за кого желаешь. Но запомни, если ты выберешь этого татарина, то ты подпишешь мне смертный приговор.» «Мама, – в слезах упала я перед ней на колени, – какой же он татарин, если его отца звали Юрий, как и первого космонавта, и он был русский…» – но мать и слышать меня не хотела. Я долго плакала, скрывая это от тебя, ссылаясь на недомогание, но, в конце концов, я уступила матери и дала согласие. Вот так, Иса, я и отказалась от своего счастья, прости, – с сожалением сказала она. – Меня со слезами молила мать, и я сдалась, чтобы спасти отца… Они сфабриковали на отца дело и угрожали тюрьмой, если я откажу и не соглашусь выйти замуж за сына Тарасова Дмитрия. Да и у папы уже были проблемы со здоровьем, так что, от моего согласия или отказа зависела жизнь моих родителей. Да, я виновата перед тобой – ради родителей я пожертвовала собой.
- Прости, я не знал…
- Да, моя вина в том, что мы страдаем оба. Ну, что теперь… – вздохнула Ольга. – Столько воды уже утекло.
- Это да, но я люблю тебя, как и прежде…
- Как прежде… – перебила она его, и усмехнулась. – Увы, как прежде никогда уже не будет – дважды в одну воду не войти.
- Я тебя узнал, как увидел – по глазам и узнал. Глаза – зеркало души, а душа не стареет. Как увидел тебя – вздрогнуло сердце, будто вулкан в груди проснулся. От нахлынувших чувств у меня подкосились ноги и, чтобы не упасть я схватился за стул… – загрустил Иса, вспоминая день встречи. – Помнишь?..
- Нет, – откровенно призналась она. – У меня сейчас такое ощущение, будто пребываю во сне… – задумалась она. – Я сожалею, что позволила любовной страсти втянуть нас в свой омут.
- Что?.. – Иса никак не ожидал услышать от неё такого. И это было больнее всего.
- Пора взглянуть на жизнь честно и открыто, и осознать, что о дальнейших встречах и связи не может быть и речи.
- Когда-то любовь в тебе была подобна вулкану и бурлила огнём. А теперь что, откуда этот холод ледяной? Могу ли я растопить этот лёд, чтобы…
- Не надо, перестань… прошу тебя… – взмолилась Оля, перебивая Ису.
- И ты прости меня, я не знал… – он взял её руки в свои, заглянув ей в глаза. – Но… мы же можем быть друзьями, да?
- Да, наверное… – грустно улыбнулась Ольга.
- Спасибо. В таком случае, приглашаю тебя в ресторан, отметить наше возвращение друг к другу. Конечно же, если ты не против.
- Я не могу отказать, – улыбнулась она одними глазами. – Признаться, я всё ещё в шоке от встречи… – беззвучно смеялась она, искренне радуясь ему.
- Я люблю тебя, люблю ещё сильнее… – он резко обнял её и стал целовать.
- Нет… не надо… я не могу – это неправильно… – стала она сопротивляться, отталкиваясь от него.
- Оля… Оленька… Я люблю тебя, люблю… – и проснулся, зажимая в объятиях подушку. На сердце было грустно, тоскливо и одиноко, что не хотелось просыпаться, не хотелось вставать. – Боже мой, сколько ж ещё страдать мне по ней? Я же знаю, мы до сих пор любим друг друга и оба страдаем… – И только одно могло его спасти – работа. Он встал, умылся и, сварив кофе, снова взялся за свой незавершённый роман об Иисусе: «Иерофант».
«Иерофант»
Ожидание
Небо было затянуто тучами и мрачно глядело на землю через это покрывало, сквозь завесу уплотнённого тумана. Несмотря на усилия посвящённых, в мире всё ещё царил хаос многобожия. Цивилизация мира переживала такой упадок, какого ещё не ведала, не знала. Диктат греческой и римской культуры снова погрузил всю Иудею в грёзы. Израиль более чем когда-либо взывал и ожидал Мессию, как мстителя и судью, как Царя Иудейского, который бы избавил иудеев от римской кабалы. Саддукеи и фарисеи были сторонниками учения о воскресении. Но греко-римские учения о том, что тело смертно, а душа бессмертна – не признавались в Иудее. В преданиях еврейского духа такого не было. Для многих многобожие снова становилось нормой, и идея единого Бога так и не укрепилась в их сознании. Многие посвящённые взывали к Богу и жили в ожидании Мессии. Не была тут исключением и жена Иосифа Мария. Кровавая заря Рима простиралась над Ближним Востоком, подчинив всё своей власти, и все власти – своей. Цезарь принял роль Первосвященника, провозгласив себя Богом, отрицающим бессмертие души. Рим установил военную диктатуру. Обнажённых девственниц Весты терзали дикие звери на глазах ликующей толпы. Только лишь один народ, назвавший себя «народом Божьим», старался сохранить свою веру. Идея Моисея, наперекор всему, всё ещё была жива в Израиле. Более того, школа ессеев была верна своему учению и продолжала множить свои ряды, принимая в ученики людей из семей своих выходцев. Это были дети посвящённых в тайны учения. Школа пророков стала хранительницей эзотерических преданий, оккультной медицины и религиозных идей Моисея. Более способные ученики обладали ясновидением настоящего и полнотой веры в торжество Божественной Истины. Его мысли отождествляли с мыслями Бога, а разум его – с Высшим Разумом. Пророка Моисея считали посланником Бога, а его пророчества принимали за голос Бога, ибо Глас Истины он вещал от имени Бога. Для непосвящённых человек владеющий тайнами Высшей Мудрости казался сверхчеловеком – Мессией, призванного наследовать царство Божье на земле. Наступило время, когда земля, и особенно народ Израиля, нуждались и верили в Спасителя. И больше всего надеялись и верили в это сами члены общины ессеев, посвящённые. И ждали, взывая к Господу своему – и Господь не оставил их. А когда настало царство Ирода – надежда и вера в Спасителя жила во всех сердцах.
Когда Марию обручили плотнику Иосифу, вдовцу с сыном Иаковым, ей исполнилось всего шестнадцать лет. Воспитывали Марию Елисавета и Захария. Иосиф был из царского рода Давыдова, а Мария – из рода Аоронова. Родиной их был Назарет в Галилеи, куда Иосиф и привёл Марию.
- Мой народ верить, что уже скоро грядет Мессия, – вздохнула Мария, обращаясь к мужу. – Люди устали ждать, ищут знамения и уже скоро ждут Мессию.
- Да, – кивнул Иосиф. – А ещё говорят, что Мессия родится не от иудея.
- Верно, – согласилась Мария, – не от сына Израилева родится Мессия. Я давно думала о том … – и вздохнула вновь. А вечером, перед сном она долго молилась:
- О, Святой Дух, о, душа отца Самуила, о, душа царя Давида, умоляю вселиться в плоть мою, дабы на земле Израиля мог появиться долгожданный Мессия! Примите меня как сосуд души, избранной для божественной миссии. Да, Господи, я готова принять в своё чрево душу Искупителя – Назарея.
Знамение
Назарет находился в Галилее, чьё население состояло из самых галилеян, самаритян, гадаринцев, финикиян, сирийцев, арабов, греков; многие из них были обращены в иудейство. Но, в то время, из двенадцати колен иудеев, только два колена оставались верны своему Богу. Галилеяне относились к другим народам и к их культуре терпимо (многие даже общались на сирийском языке), за что остальные иудеи относились к ним пренебрежительно. Галилеян считали глупыми и невеждами в религии, ибо их иудейская кровь была с примесью. В общем, Галилея считалась языческой. Плодородные окрестности Назареи напоминали собой райские сады, с обилием виноградников и фиговых деревьев. А цветущие сады гранатовых деревьев умножали этот колорит окраски. В семье Иосифа и Марии один сын Иаков уже подрастал, но, к сожалению, пророка в нём они не видели, ибо не было им никакого знака. Но вскоре, в одну из ночей, когда Мария спала умиротворённая объятиями Иосифа, во сне к ней явился Архангел Гавриил. Он улыбнулся ей и загадочно спросил: «Кого же ждёшь ты, Мария, ангела Милосердия или Мстителя, кого жаждет Израиль, как когда-то царя Давида?»
«Агнца Божьего», – улыбнулась Мария, представив сына, любящего и почитаемого всеми.
- Агнца?.. – задумался Гавриил, и грустно улыбнулся ей в ответ. – Твоя вера чиста, Мария, пусть так и будет. Радуйся, ибо благословенна ты между жёнами. Да придёт час, когда миром будет править Сын Истины.
- Аминь… – проснулась Мария, и вновь возгласила с улыбкой: «Аминь!». От её голоса проснулся и Иосиф. Увидев сияющую счастьем жену, он невольно улыбнулся и спросил:
- Что, аминь?.. – обнял жену Иосиф. – Такая счастливая с утра, вся так и сияешь, будто всю ночь с Ангелом общалась.
- А ты откуда знаешь? – засмеялась Мария, счастливо взирая на Иосифа. – Вчера мне был сон.
- Сон?
- Да, мой Иосиф. И не просто сон, а провидческий.
- Что?.. Он тебе явился?! Ну-ну, рассказывай!
- Да, сам архангел Гавриил явился и общался со мной, – сладко, умиротворённо вытянулась Мария. – Он обещал мне Агнца Божьего…
- Что, Спасителя?.. Неужто свершилось?.. У нас родится пророк?!
- Да, и я уже чувствую в себе дух Его…
- А как мы узнаем, что он и есть Мессия?
- Иосиф, муж, данный мне Богом, не давай Дьяволу проникать в мысли свои, не искушай Бога сомнением своим, ибо живы мы верой своей и Словом Божьим.
- Да, Мария, да, ты права, – поспешил Иосиф уверить её. И, воздев руки к небу, взмолился. – Прости, Господи, раба своего Иосифа, – и вслед повторил трижды: «Верую! Верую! Верую!».
- Да, Иосиф, вот как отблагодарил нас Господь за веру нашу: свершилось. Я ещё в утробе буду общаться с ним, – нежно, с улыбкой провела она рукой по низу своего живота, – буду учить его вере нашей, посвящу его всем тайнам мудрости, что знакомы нам. Уверяю тебя, наш младенец от самого чрева уже будет назареем Божьим и станет посвящённым всей мудрости, что ведомо нам с тобой.
- Это правильно, – согласился Иосиф, и кивнул, – я всегда восхищался тобой, твоим разумом и светом твоей души.
- Да, господин души моей, – поднялась Мария с постели и, обняв мужа, тепло прижалась к нему, – я жду ребёнка и чувствую, что это сын. Я верую и всей душой ощущаю это внутреннее сияние Бога – я озарена этой жизнью во мне более чем когда-либо.
Иосиф смотрел на жену и гордился её – красотой, как внутреннего её мира, так и внешности, красотой её лица, озарённого в эти минуты неописуемой лучезарностью. А она всё ещё продолжала говорить, под впечатлением своих чувств и видения во сне.
- Я не просто чувствую плод в утробе своей – я вижу воочию, как святой дух снизошёл в чрево моё, одарив плод наш необыкновенно светлой душой. Мне кажется, что он уже превосходит нас с тобой.
- Не хочешь ли сказать, что Святой Дух уже освятил плод наш и ты явишь миру Пророка?
- Да, Иосиф, именно это я и хочу сказать.
- Люблю тебя…
- Скоро взойдёт солнце, пора встать на молитву и поклониться Духу Святому – Отцу Небесному.
- Да, пора.
И уже в ту же ночь Архангел Гавриил явился Иосифу, и обнял его: «Радуйся, Иосиф, Мария родит тебе сына, и наречёшь ты имя ему Иешуа».
Возвращение к себе
Тем временем, днями Иса вплотную занялся обустройством острова, а ночами продолжал работу над романом об Иисусе. Когда не писалось, вспоминал о прошлом, как всё начиналось…
На его лекции (он уже несколько лет жил в Москве, где и поселился, уехав из Астрахани) приходило всё больше и больше народу. Это были в основном молодые люди. Не стало уже и Советского Союза, Россия была сама по себе. Люди почувствовали свободу, и каждый понимал её по-своему. Но для чего она им, что делать с ней, как использовать – люди не знали. Никто не думал о России – только о себе. Тысяча разнонаправленных целей, в конце концов, сливались в одну – деньги и власть. И тут всё опиралось на наглость, жестокость, степень жадности и дерзость. Как по Достоевскому: «Кто посмел нагнуться – тот и взял». Наступили времена антигероев – бандитов, убийц, беспредельщиков. Многие заводы и предприятия закрывались, имущество разворовывалось, а люди, обманутые и заброшенные, оказывались на улице, с потерянными вкладами и с бесполезными ваучерами. И поэтому, многие, выдающиеся при прежнем строе личности, и даже бывшие партийные лидеры, оказались не к месту. Кто-то, не выдержав, разными способами сводил счёты с жизнью, потеряв в ней всякий смысл и надежду. А кто, отвергнутый всеми, бродил по жизни бездомной собакой. Кто-то, позабыв о чести и совести, нашёл себе место и приспособился. Но многие, чтобы как-то спасти себя и обрести какой-то смысл в жизни, обратились к религии. Эти-то и шли на его лекции, находя здесь своё спасение. Иса Юрьевич искренне удивлялся талантам и, как мог, помогал им во всём, а кому и с работой. А вместе с тем всё больше и больше росло как его влияние, так и авторитет во всех сферах жизни. Уже через десятки лет, с ним считались все руководители и даже побаивались широтой его известности. Благодаря чему остался на своём месте и министр культуры, а впоследствии и Ольга Сергеевна не только сохранила за собой свою должность директора дворца культуры Астрахани, но ещё более укрепилась на своём месте, став полновластной хозяйкой города в своём направлении. Когда Иса решил снова вернуться в Астрахань – он уже был широко известен, и не только в России.
Москва собиралась отправить Ису Юрьевича в Астрахань, назначив главой области, но он отказался, пообещав помогать, как и чем сможет. В руководстве Астрахани и области все уже знали о значении и важности фигуры Башарова и готовились встретить его как подобает – с достоинством и с честью. А после церемонии – встретили его на самом высоком уровне – каждый из высокопоставленных лиц так и старался пригласить Башарова в свои апартаменты. Но, поблагодарив и сославшись на усталость в пути, Иса Юрьевич, сразу же после торжественного вечера встречи с ним, отправился к себе домой – в особняк, который он приобрёл заблаговременно до переезда.
Но, и снова поселившись в Астрахани, он держал тесные связи с друзьями из Москвы, и не только – были у него друзья и за рубежом. Так что, временами к Исе Юрьевичу съезжались гости из Москвы, а иногда и с высокими представителями иностранных государств. Именно тогда Иса Юрьевич и решил осуществить свою давнишнюю мечту: создать государство-утопию, царство справедливости и равенства, райский уголок. «Это будет настоящий рай на земле, который не снился даже писателям-фантастам, и для этого у меня хватит и сил, и средств, и сообразительности, - говорил он своему другу министру культуры, уже как бы воочию представляя свою имитацию рая и влияния его на тех, кто окажется на его территории. А в заключение привёл слова из Корана: «Вот описание Рая, обещанного богобоязненным: в нем текут реки из воды, которая не застаивается, реки из молока, вкус которого не изменяется, реки из вина, дарующего наслаждение пьющим, и реки из очищенного меда. В нем для них уготованы любые фрукты и прощение от Господа» . Он уже верил, что в скором будущем не только сможет повлиять на высокопоставленных управленцев, но даже стать для них первым советником, чтобы через них начать менять жизнь: в корне изменить существующую Систему власти. А там, в скором будущем, может, им и вправду удастся обустроить жизнь не только в своей стране, но и во всём мире.
Триумф Николая
Опираясь на книги своего учителя, вставляя между строками свои мысли и изречения, Николай тщательно готовился к своим лекциям. В первое время и сам Иса Юрьевич старался, при возможности, присутствовать и внимательно прислушиваться к выступлениям своего племянника.
«…Разве Любовь и Благодать характерны для какой-то отдельной религии, разве они не присущи буддизму, иудаизму, христианству, исламу и даже атеизму? Конечно же, да. А раз мы считаем их чертами Божьего благословения, значит, Бог есть везде и во всём, даже там, где, как нам кажется, Богу и вовсе нет места. Мы же признаём, что Бог всюду и везде, что без Бога ничего не было и не могло быть, ибо Бог есть начало абсолютно бесконечное, как причина самого себя, так и всего, что возникает и исчезает, что было, есть и будет. Для Бога нет ни времени, ни пространства, ни начала, ни конца. Так как Бог и есть первопричина всех вещей и явлений то, естественно, никакой другой субстанции помимо Бога нет и быть не может. Поэтому, как и то, что всё существует (есть) через Бога, так и во всём есть частица Бога, соответственно и душа человеческая есть искра Божья. А стало быть, Бог всюду и в каждом из нас. Только пройдя через испытания и боль, проникнувшись любовью и состраданием к остальным, мы начинаем понимать, что мы крупинки Единого целого. Но страдания и боль тоже бывают разными. Увлечённый собой и своими чувствами, ты не можешь понять, что тот, кого ты любишь, может быть счастлив с другим. Почему? Потому, что в этом случае ты больше любишь себя, мысли и чувства твои направлены в одну сторону – к себе любимому. Это есть Эгоизм, а вовсе не Любовь с большой буквы. Я бы назвал это слепой любовью. Хорошо ли это? Непременно! Может, эта первая любовь – любовь к себе – и есть главное, что дал нам Господь? Только осознав и пройдя через эту любовь к себе, а потом и к себе подобным, мы придём к Богу и возлюбим Его. А возлюбив Бога, мы узнаем о сострадании и научимся прощать, и поймём, что Бог всегда с нами, что Он рядом и любит нас. Вот тогда мы ощутим и осознаем Истину Любви: Любовь и есть Божья Благодать и Милость. Любовь – о, сколько смысла в этом простом на первый взгляд, а на самом деле очень сложном, глубоко потаенном слове. И только раскрыв тайну любви, мы научимся понимать и других людей и другие религии, понимать глупость своей жажды власти над Богом. Ибо гегемония власти, как преимущество одной религии над другой – это выдумка человека, а не Бога. Бог не разделяет ни религий, ни народов друг от друга, ибо он со всеми и везде. Наш эгоизм, наша жажда власти над всем и всеми, и есть то разделение, которое мы приписываем Богу, тем самым объявляя свою власть над Ним. Но «никто не возвышает голоса за правду, и никто не вступается за истину; надеются на пустое и говорят ложь, зачинают зло и рождают злодейство» .
А вскоре, Иса Юрьевич решил дать племяннику полную свободу в его выступлениях.
***
В ту ночь во сне Исе снова явился старец. Он подошёл к нему, улыбнулся, посмотрев Исе в глаза, и вздохнул: «Ах, дорогой ты мой, если бы у тебя с Ольгой с самого начала всё сложилось прекрасно, создали б семью, родили детей и жили счастливо, целиком поглощённые земными заботами и будущим детей своих, бытие поглотило бы тебя всецело. Низшее, земное взяло бы вверх над высшим. Получила бы душа твоя то, что искала, к чему шла? Нет. Чтобы познать Истину, душа твоя должна была пройти через эти испытания, к которым и привела тебя судьба. Эти страдания, что преподнесла тебе жизнь и были крестом твоим. Человек носит в себе все элементы природы, а главное, имеет в себе божественную силу – силу мысли. Основной смысл жизни – познать самого себя, а цель – Единство со Всевышним. Человек есть существо двойственное – как земное (животное) начало, так и небесное (божественное) начало. И, что в нём возьмёт вверх, тем он и станет. Познать самого себя и значит, познать Бога в себе. Время, как и пространство, не имеет ни начала, ни конца. То и другое понятие существенно только для человека, (эта категория восприятия человека) для Бога же таких понятий нет, ибо Бог Сам есть и Время, и Пространство. Время – это процесс движения, а движение…» - Иса проснулся от назойливого звука. Это звонил его сотовый, Иса отклонил вызов и пошёл умываться. Вернувшись и выпив чашку кофе, Иса открыл свой дневник и стал записывать мысли, навеянные ему сном.
«Человек и есть сознательное существо, объединяющий мир Высший с миром Низшим – Небо и Землю, Дух и Плоть, Душу и Материю, Жизнь и Смерть. Благодаря своему Разуму, человек стал кладезем и носителем мудрости. Оживив Своим Духом Жизни материю, Бог проявил Себя в душе человека и обрёл Себя Мудрого в разуме человеческом, в его мыслях и творчестве. Макрокосм проявился в Микрокосме.
Может человек и был создан низшим аналогом Высшего, чтобы он и стал проводником Идеи Бога в жизнь? – задумался Иса. – Но проявив своеволие человек потерял гармонию единства с Богом. Поэтому нужна активная человеческая воля ведущая к взаимодействию с Высшей Волей и с Её Планами. Это и станет тем путём, что снова приведёт к Единству и к Единому Плану. Вот тогда и будет во всём Воля Его – Души Мира и Творца Жизни. И в Плане Жизни человек станет действительным аналогом Высшего, а мир возможностей – миром реальности. Тогда и станет Человек воплощением и исполнителем, претворяющим в жизнь Воли Всевышнего, а не своей. – Иса поставил точку и задумался. Панорамное окно открывало его глазам просторы на Волгу, но мыслями он был погружён вглубь себя – своего внутреннего мира: – Человек в поисках Бога взирает на Небеса, даже не догадываясь, что Бог не где-то там, а в нём – в его сердце. И, чтобы познать Бога, человеку всего-то и надо – познать себя. Не познав себя – не познать Бога. Ощутив в себе силу духа, человек перерождается духовно, в нём пробуждаются неведомые до этого уголки сознания. Духовно развитый человек уже сам есть для себя и закон, и судья, и вершитель всего. Человек, как и Бог, есть и часть самого себя, и часть себя целого. Жизнь есть мышление, человек перестающий мыслить – мёртв. Жизнь есть осознание себя. Все законы и знания известные человеку есть результат человеческого мышления и восприятия, плоды человеческого разума, его сознательности и мудрости. Чем выше человек в своём развитии, тем больше в нём наклонности к одиночеству, и чем меньше он образован и развит, тем больше тянет его к стадности. Человеку, знающему и уверенному в себе, нужна личность, а не толпа. – И тут, отложив дневник в сторону, он снова взялся за свой роман об Иисусе.
…продолжение романа об Иисусе
Становление
- Иисус, сын мой, ты уже вступил в тот возраст, когда обретаешь дух истины и начинаешь руководствоваться разумной душой и перестаёшь слепо следовать своим чувствам, – обратился Иосиф к Иисусу.
- Ты уже достаточно образован, чтобы вместе с нами следовать в Иерусалим на праздник Пасхи, – улыбнулась Мария.
- В Иерусалим?! – обрадовался Иисус. – И я увижу храм Господень?..
- Да, – обняла его матерь Мария.
- Путь неблизкий, – Иосифу было приятно видеть сына радостным, – нам предстоит преодолеть сто двадцать вёрст, поэтому нам уже послезавтра надо будет вместе с караваном выдвигаться в дорогу.
- Адонай!.. – Иисусу хотелось обнять и расцеловать родителей, но не смел, боясь оказаться в их глазах всё ещё дитем и малодушным. Иосиф понял сына и, переглянувшись с женой, сам привлёк Иисуса в крепкие объятия.
Иерусалим
Галилея считалась округом язычников, а кровь живущих тут иудеев признавалась нечистой, ибо была смешана с кровью финикийской, вавилонской и эллинской. Галилейские паломники ходили в Иерусалим на праздник Пасхи обходным путём через Переи, ибо самаряне считали их нечистыми, они ругали и не давали им даже воды напиться. Поэтому, путь их в Иерусалим длился шесть дней.
Иерусалим. С вершины городских стен за процессом жизни безучастно наблюдали римские легионеры с пиками в руках. В храме, под великолепием мраморных портиков разгуливали фарисеи в роскошных одеяниях. Иисус, пройдя через двор язычников и женщин, приблизился к балюстраде. За ними он увидел священников в торжественно-разноцветных одеяниях, сверкавших золотом и драгоценными камнями. Тут приносили в жертву животных, а священники окропляли народ их кровью, произнося благословения. Нет, не так он представлял веру свою, не таким был храм его души.
- Что это значит? – недоумевал Иисус. – К чему всё это, все эти жертвоприношения? – Нет, ничего из всего этого не соответствовало его пониманию веры Моисеевой. – В чём их вера? – спрашивал он себя. – Разве они могут и способны хоть чем-то и как-то облегчить страдания, и решить проблемы народа Иудеи? К чему величие их одеяний и блеск золота храмов? Чем и как они могут помочь людям осознать истину, вывести человека из тьмы в свет? – Эти мрачные мысли навеяли на него смертельную тоску. Иисус упал на колени и взмолился: «Отец Небесный! Я хочу знать, хочу исцелять… Озари меня, дай мне узреть луч Истины Света Твоего!»
- Откуда ты, юноша? – спросил Иисуса сын Закхеев Иоанн, знаменитый своими молитвами.
- Из Назарета, – посмотрел на него Иисус.
- Из Назарета?.. – начали все перешептываться.
- Откуда у него это? Как он знает Писания, не учившись? – удивлялись они.
- Было же сказано: «взыщите меня и найдёте, если взыщете меня всем сердцем вашим» , – продолжал Иисус. – «Ищите добра, а не зла, чтобы вам остаться в живых» – Разве вы не читали? – откровенно удивлялся он. А этих почтённых и знающих людей (священников) удивляло не только знания молодого Галилеянина, но и то, как хорошо знал он языки. И не только арамейский и греческий, но и давно позабытый всеми еврейский, приводя тексты прямо из еврейского подлинника.
- Надо заниматься личным поиском просветления, а не искать способа обратить всех в свою веру, – думал Иисус.
Прощание с детством
Иисус временами помогал отцу, с малых лет освоив плотничное ремесло. И продолжалось это до тех пор, пока он с родителями не посетил Иерусалим. В Иерусалиме, куда впервые явился Иисус с родителями, посетить знаменитый храм, его взору представлялись чудовищные преступления римских легионеров: убийства иудеев и массовые распятия на крестах разбойников-зелотов. Всё это болью и страданиями отдавалось в его чутком на отзывы сердце. Увы, тут ничто не соответствовало его сердечным упованиям, реальность противоположно отличалась от его детских грёз. Иисус смотрел на кресты и думал о том, как напрасны все эти жертвы, страдания этих мучеников. Он страдал вместе с ними и думал о том, что может быть и они в чём-то неправы. «Разве Бог не один? Разве Он не Един для всех? Может Бог ниспослал Завет Свой для всех людей, а не только для одних евреев? Значит, надо сделать так, чтобы Завет Божий стал Законом для всех, чтобы перестали распинать людей на крестах. Разве не один Бог создал всех людей? А если мы все дети одного Отца – значит, все мы, братья и сёстры друг другу… Может, в этом и есть крест мой: сплотить всех воедино? Но, как это сделать, как мне добиться этого? – задумался Иисус и взмолился. – Господи, помоги мне, дай мне мудрости сплотить всех людей Твоих в единый народ.»
Крест
И вдруг страшный вопль вернул его в реальность: в руку распинаемого на кресте вбивали гвоздь. И тут же, от ужаса завопила и душа Иисуса. Из раны распинаемого потекла кровь. Иисусу показалось, что кровь эта хлынула из его сердца. Он как мог крепче стиснул зубы и сжал кулаки, чтобы и самому не закричать от боли, раздирающей грудь. И вдруг, резко сорвавшись с места, убежал в горы – подальше от всех, чтобы в одиночестве, предаться этому горю, что раздирало его невыносимой болью.
«Никогда… больше никогда он не станет изготавливать эти кресты – ни за какие деньги!.. Он сделает всё, чтоб люди навсегда забыли про эти кресты!.. Чтобы впредь ни одна душа не претерпела этих страданий…»
Он бежал, не видя дороги, спотыкаясь и царапаясь об камни и колючие ветви, не замечая ни ран, ни ссадин. Оказавшись у подножия горы, он упал навзничь и зарыдал. Долго ещё рыдания сотрясали тело его, а думы – душу. Когда сердце устало от тяжёлых земных страданий и душа взяла вверх над уставшей плотью, им овладели не менее тревожные сны.
Родители и близкие Иисуса спохватились, что мальчика нет рядом и начали искать его – и обрадовались, когда нашли здоровым и невредимым, хотя и сильно опечаленным, и задумчивым не по возрасту.
«Возстань и говори»
А на обратном пути из Иерусалима в Назарет они остановились на отдых под пальмами у колодца. Иисус с болью в груди, с великой тоской слушал как его сородичи пели псальмы, взирая к вершинам Сиона.
«К чему все эти храмы, эти священники, гимны и жертвы, если они не в состоянии и не в силах помочь народу, облегчить страдания людей? – продолжал Иисус размышлять, с любовью, со слезами на глазах наблюдая за галилеянами. Страдания людей наводили на него смертельную тоску. – Господи! Помоги, научи меня спасать и исцелять людей… – Иисус непрестанно молился, взывая к Богу, но беспокойство, тревога за людей и их будущее не покидала его, и росла с каждым часом. – Почему Ты молчишь, Господи, почему не подашь мне голос Свой, как и Аврааму, Моисею? Да, я слышу, как Ты взываешь «возстань и говори». Но что мне сказать, как довести до всех людей, до каждой души истину и прояснить их сознание? Как? Где такое Слово? Где взять столько сил, когда сердце моё само пребывает во тьме безысходности? Мне страшно, Господи…»
- Я ненавижу крест! – закричал Иисус. – И больше никогда не буду стругать эти кресты! Путь к Богу один – и это путь Любви: «Возлюби ближнего как самого себя» – взывает Господь. Бог не может и не хочет сеять в ваши сердца страх – не страха Он хочет, а любви, и не жертвоприношения, а прощения. – со слезами взирал Иисус на своих сородичей. – Ночная тьма внушает вам страх, но с первыми лучами солнца этот страх проходит. Так и зло, столкнувшись с добром и с любовью лицом к лицу, теряет свою силу и становится беспомощным. Это же просто, почему вы не можете понять меня? – но, увы, он был одинок в своих страданиях и думах. Да и кто другой поймёт его, как не родитель?..
Дневник Исы
Есть вещи, что нельзя сравнивать и выбирать между ними, противопоставлять их, ибо они прекрасны каждый по-своему. И это может быть что угодно. Возьмём для сравнения вечерний сумрак и утреннюю зарю. (Можно и двух разных людей или что-то другое.) Мало кто из нас не любовался красотой заката, как и красотой восхода солнца. И в последний миг заката, когда солнце уже садится за горизонт – и, где-то уже сумрачно, а где-то на вершинах всё ещё золотятся затухающие лучи солнца; одни голоса сменяются другими, постепенно угасая, уступая тихой вечерней мелодии. У ночи – своя прелесть и свои тайны, но не будем в них углубляться, и лучше насладимся красотой утренней зари, когда солнца ещё не видно, но свет его волшебных лучей пробуждают мир десятками, сотнями, тысячами разных звуков и мелодий, журчаний и голосов. Разве это сравнимо? И то, и это прекрасно по-своему. В каждом – своя грусть и своя радость. Золото дня и волшебство ночи. Как умирают последние лучи солнца, так умирает для нас и прошлое. И это наводит на нас грусть и тоску. Но за прожитым днём следует новый день, да и прошлое не уходит бесследно, оставляя в памяти свои следы. В этом и есть вся жизнь наша – наша память. В этой смене одного другим и есть смысл жизни. И даже мы сегодня уже другие, мы с каждым днём умираем и возрождаемся.
Религии всё настолько смешали, что иногда не только путаешь, где Бог, а где человек, но порой даже не знаешь, в чём – Бог, а в чём – Сатана, где добро, а где зло. Вроде ищешь Бога, но вдруг оказываешься в объятиях Сатаны и, ты уже настолько застрял в его паутине, что и не выпутаться никак. Что ещё хуже, многие даже не осознают это и губят себя, уверовав, что служат Богу, на самом же деле, с головой посвятив себя служению Сатане и его злу.
Иса уже давно вынашивал план своего романа, но пока ещё он не знал, как и чем завершит свой роман. И чем ближе был финал романа, тем больше он склонялся к мысли посетить места, где родился и странствовал Иисус. Но это отнимет у него столько времени – месяц, а может и более. И это сейчас, когда у него на месте столько не завершённых дел! Хорошо, лекции он запишет, и Николай сможет замещать его, но справится ли племянник с работами на острове, где Иса собирался создать настоящий образец рая и почти добился этого… Ведь уже март месяц на носу, а к концу августа обещали приехать близкие друзья из Москвы, которые занимали высокие должности. Он же собирался удивить их не только раем на земле, но успеть издать и роман об Иисусе. Иса Юрьевич решил поговорить с племянником и доверить ему все свои дела: пока ещё Николай не подводил его.
…продолжение романа об Иисусе:
Магдала
В Магдалу Иисус с отцом отправились после Пасхи. Месяц Нисан был уже позади и начал свой отсчёт второй месяц года Ияр. Дни стояли довольно тёплые, что можно было загорать на берегу Галилейского моря и наслаждаться его водами. Остановились они у родственников отца и за это время Иисус успел подружиться с их дочерью Марией.
В Магдале Иосиф встретился с Учителем ессеев Закхеем.
- Иосиф, – обратился тот к нему, – ты почему не присылаешь ко мне Иисуса для того, чтобы он научился грамоте?
- Грамоте и письму еврейскому он уже обучен нашими с Марией стараниями. Но, мы хотели бы отправить его в нашу общину, чтобы он мог и дальше обучаться.
- Вот как, – задумался Закхей. – Хорошо, приведите его ко мне, я поговорю с ним. А там и решим.
Погода выдалась солнечной и тёплой, что, пока Иосиф решал свои вопросы, Иисус с Марией почти все дни, свободные от работы, проводили вдвоём на берегу моря. И сейчас они только что вышли из воды и разлеглись на прогретом солнцем песке, опираясь друг об друга подошвами ног и раскинув руки в сторону. Ощущая через стопы ног теплоту тел друг друга, они радовались этому чувству, что доставляло им неимоверное блаженство. Они шутили и смеялись, счастливые этим единением.
- Адонай! Какое блаженство! Я чувствую тебя, тепло твоего тела, твою энергию, – радовалась Мария, любуясь глубиной и голубизной чистого неба, поставляя лицо нежно-тёплым лучам Солнца. Она слегка приподняла голову, упёршись об локти, и глянула на Иисуса, – твою любовь… – вздохнула она.
- Любовь?.. Через ступни ног?.. Странно…
- Да, да!.. – рассмеялась Мария. – А что тут странного?..
- Любовь – это качество души, – улыбнулся Иисус.
- Душа?.. А что это такое?..
- Душа и есть жизнь наша.
- Душа – жизнь?.. Разве живём мы не телом своим? – не понимала его Мария. – Что есть душа – я не знаю…
- Тело – это всего лишь оболочка, – задумался Иисус и продолжил, – кладовая души.
- Странные вещи ты говоришь, я не понимаю тебя. Разве не плотью своей мы чувствуем друг друга?
- Понимаешь, и жизнь, и чувства – всё это придаёт плоти душа. И, если б не дух жизни…
- Прости меня, Иисус, не понимаю… А ты объясни мне, что есть душа?
- Душа – это особый дар человеку от Творца его, этим мы как люди и выделяемся от остального мира. Душа и даёт нам возможность рассуждать и осознавать, что есть мир и, что есть сам человек. Именно душой мы и познаём Бога и саму жизнь.
- А что она собой представляет? Ты можешь показать мне душу?
- Показать душу? – задумался Иисус. – А вот, посмотри на мир вокруг себя, на эти красоты, что окружают нас, на небо, что простирается над нами, посмотри на бесконечность этого мира, на эту жизнь, на людей…
- Всё это и есть душа?..
- Это – Душа Мира, и она везде, но в то же время она невидима. А человек – частица этой Души Мира, Вселенской Мудрости и Вселенской Любви.
- Прости, Иисус, но я ещё более запуталась. Откуда ты это знаешь? Это всё так сложно…
- От Отца…
- От дяди Иосифа?!
- Нет…
- Что, ты не дяди Иосифа сын?! – с удивлением уставилась на него Мария. – У тебя что, другой отец?..
- Я не про отца, породившего плоть мою – я про Творца нашего, про Отца Небесного, подарившего нам жизнь и Вечность.
- Вечность?..
- Да, Мария, вечность! Но, разумеется, если человек будет жить по Воле Творца своего, а не по своему неведению. Только чистая душа познаёт Бога, в грязной душе Богу места нет.
Слияние души
Более всего Иисус любил уединение, когда никто и ничто не отвлекало его и он мог часами рассуждать о жизни, о душе и о Вечном. Внутренний мир раскрывался его мыслям словно цветок навстречу лучам утреннего солнца. Думы о Творце и о Вечном дарили его сердцу ни с чем несравнимые ощущения радости и счастья – даже все радости и красоты видимого мира блекли перед сиянием этого блаженства, что ощущал он в единении с Душой Мира – с Высшим Духом, кого называл Отцом Небесным. Это поклонение Духовному Свету преследовало Иисуса и во сне, где душа его сливаясь с Творцом воедино, придавало ему внутреннюю гармонию и мощь. Путём внутреннего созерцания Иисус познавал духовные истины, которые всё более и более осветляли его душу великой Любовью.
Жизнь иудеев
Не рисунками были украшены стены еврейских домов, в отличие от римлян тут всюду и даже над дверями развевались письмена – изречения из пророков и законов Моисея. С малых лет Иисус узнавал из уст родителей Священные Писания и будучи ещё ребёнком рассуждал о смысле жизни человека и о бытие, о высшем и низшем, о душе и плоти. Усеянные звёздами Небеса, обвораживающая красота окружающего мира, мудрость отца и любовь матери, внушали его неокрепшей душе присутствие Вечного, заставляя трепетать детское сердце. Что, Кто есть этот Вечный? Не есть ли этот Вечный Творец всего сущего? Отец Небесный? Эти чувства пробуждали в нём бесконечные мысли, но пока у него не было ответа на них. «Слово Божье хранится у Его пророков, – говорила мать. – Когда придёт время мудрые Ессеи ответят тебе на все вопросы.»
С детских лет в памяти Иисуса запечатлелись священные истории, что читали им родители во время праздника при семи свечах. Они с братом Иаковом жадно ловили каждое слово отца, под наблюдательным и переполненным любви взглядом матери Марии. Детская душа Иисуса с трепетом чувствовала присутствие в мире неведомой ему силы, некоего Всемогущего Духа, что он и называл Вечностью. Усеянное звёздами небо умножали красоту этого таинственного мира и Величие его Создателя. Те же мысли не оставляли его и в Магдале, куда он часто ходил с отцом. Узкие, тенистые улочки пряно пахли оливками и вином, а улочки ближе к берегу были пропитаны запахом рыбы, заглушая все остальные ароматы – будто само море разлилось по тесным улочкам, отдавая запах моря грунту. Жильё бедняков состояло из двух половинок. На одной половине жила семья, а на другой – скот, и в основном это были козы. Пол – земляной, оконца – маленькие. Спали на полу разостлав циновки. В сухую тёплую погоду спали на кровле дома, под открытым звёздным ковром неба. Вокруг города чернели шатры бедуинов.
Час истины
И вот, наступил день, которого они так долго ждали.
- Сын мой, – посмотрел Иосиф в глаза Иисуса, – пришёл час познакомить тебя с учителями нашего Ордена общины ессеев. Собирайся, завтра с утра мы отправляемся в Енгадди, где находится один из главных центров нашего учения.
Матерь Мария с улыбкой радости и восхищения наблюдала за ними.
- Нельзя усердствовать больше всех, – учил Иосиф сына Иисуса, – будь это даже пост или молитва. Всё должно протекать по велению сердца, не навредив ни плоти, ни духу. Молитва от сердца намного превыше сотни пустых зазубренных молитв.
- Да, отец, я понял тебя, – кивнул Иисус.
- И что же ты понял?
- Что всё должно быть по любви, а не по обязанности. Душа тревожна и не даёт покоя тебе – молись, плоть не даёт покоя – постись.
- Там очень строгие правила, – улыбнулась Мария, бросив на сына тёплый, светлый взгляд, – но мы с отцом твоим уверены, что ты готов ко всем испытаниям, – и, посмотрев на мужа, добавила. – Думаю, наш сын ещё раньше установленного срока удостоится стать членом братства. Члены нашей общины называют друг друга братьями и ведут они себя подобным образом, где бы ни находились и чем бы ни занимались.
Ессеи
Ессеям была ближе философия Пифагора, нежели учения Моисея. Учение ессеев разъясняло Иисусу многое: что есть душа, что человек есть наивысшее проявление Бога, который по разуму своему и есть образ и подобие Бога. Что Бог борется, страдает и ищет Себя внутри человека – в его душе. Что Совершенный человек становится мыслью Бога и Его Словом, – раскрывал тайны Иисусу патриарх ессеев. Чем больше и глубже погружался Иисус в знания, чем дальше он продвигался в своём духовном развитии, углубляясь в недра своей души, тем более тянуло его к одиночеству. Всё, чем и как он жил раньше, становилось бессмысленным и ненужным. Он видел и понимал, что вся жизнь, всё окружающее не соответствуют стремлениям его души. Даже в окружении самых близких ему людей это чувство одиночества не покидало его. И было оно ему слаще жизни всей, ибо одиночество это как ничто иное сближало его с Творцом – с Отцом Небесным. Только в Единении со Святым Духом он и видел цель и смысл жизни. И, когда он ощутил в себе присутствие Его Духа, сердце в груди ликовало, отбывая бешенный, но сладостный ритм. «Тот человек беден и жалок, который не видит блага и радости в жизни, данной Творцом, – думал Иисус, погрузившись в свои мысли. – О, Отче наш. Не хочу быть ни сыном Твоим, ни Ангелом – хочу быть Единым Духом с Тобой! – И вдруг, духовное сознание его озарилось ярким светом, блаженство счастья и радости наполнили его чело целиком. – Аллилуйя! – сорвалось с его губ. Барьер одиночества остался позади, теперь душа его окунулась в вечное сияние Души Мира – он ощутил единение души со Святым Духом. Одиночества не стало – душа обрела покой и мир. Совершенство живущего в нём Начала стало теперь им, целиком охватив его сознание. Бог явился ему и стали они Двое Одно – Единое. – Отец Мой Небесный, – возликовал он душой, – теперь Ты во мне, а я – в Тебе, – улыбка озарила его светлый лик. – Что приобретаешь в уединении, отдаёшь в общении. Чем больше отдаёшь, тем больше приобретаешь. От сомнений человека освобождает очищенный духовным познанием разум.
Посвящение: «Ничего извне, всё изнутри»
Иисус жил среди Ессеев уже довольно долго (не год и не два, а гораздо дольше – более десяти лет), подчиняясь их дисциплине, изучая тайны природы и упражняясь в оккультной терапевтике. За это время он овладел высшим сознанием и научился владеть своим телом, победив земную природу. И вот, наступил тот момент, когда он ночью в глубочайшей тайне принял высшее посвящение четвёртой ступени. Собрание проходило в пещере имевшего алтарь и сиденья из камня, где и располагались Старейшины и сам глава Ордена. В углу, с зажжёнными факелами в руках, стояли посвящённые в пророчицы. И все они были облачены в белые льняные одежды. Процесс посвящения близился к концу. Глава Ордена, старец возраста около ста лет, взял с алтаря золотую чашу (символ высшего посвящения и божественного вдохновения) с вином из виноградника Ордена, и поднёс чашу Иисусу.
- Во имя Отца Господа Духа Жизни, избранника Его Сына и Силы Его Святого Духа. Эта чаша до Сына Божьего Иисуса была преподнесена и другим Посвященным, в том числе и праотцам нашим Аврааму и Моисею. И ни одному из людей, не владеющих ясными признаками пророческой миссии, не вручалась сия чаша… – и заключил процедуру словами: «Ничего извне, всё изнутри».
И этим было объявлено всем, что отныне Иисус является господином своей жизни и независимым от Ордена, что теперь Иисус сам стал Иерофантом. После торжественных слов Старейшего Иисус принял из его рук чашу и отпил из неё вина, взяв этим всю ответственность на себя. Забрезжил рассвет. Бледный луч зари, проникнув в пещеру, скользнул по белым одеждам присутствующих и замер на светло-бледном лице Иисуса. Этот луч света проник в пещеру так резко и внезапно, что вздрогнули все присутствующие, будто им явился сам Ангел Жизни.
- Смотрите, – снова воскликнул Старейшина, – как озарил этот луч света всё, чего он коснулся даже на один миг! Вот так же, Словом своим, мы должны доносить до людей свет Истины. Так, чтобы после вашего Слова прозрели слепые, глухие начали слышать, а несведущие – осознавать; чтобы просветились сердца их и прояснилось сознание.
Свет надежды
Саломея вышла во двор в поисках мужа и обнаружила его сидящим на скамье, опрокинув голову вверх. Она смотрела, смотрела на него и не сдержалась, настолько вид его показался смешным.
- Что ищешь ты в лазури небесной? – рассмеялась она.
- Все только о Мессии и говорят, о скором пришествии его, и вот смотрю, нет ли на небе знака какого.
- О Адонай! – воскликнула Саломея. – И ты туда же!
- А как же, как же… – задумался Заведуй, отец Иакова и Иоанна. – Сегодня молодые сердца одной этой надеждой и живут, верят и ждут. Не стали исключением и наши дети.
- Молодо – зелено, – улыбнулась Саломея.
- Это огонь страсти бушует в их крови, всё неймётся им.
- Вспомни, каким сам был в молодости, – снова рассмеялась Саломея.
- Да, верно, – улыбнулся ей Заведуй. – Я тоже страдал и взывал к Господу, пока не встретил тебя. Женить… – вздохнул он, – женить бы их надо – тогда они и успокоятся, когда народят себе детей.
- И это верно: в детях и есть жизнь наша, – задумалась теперь и Саломея.
- А в жёнах – наше упоение, – улыбнулся Заведуй. – Жена – это нам дар от Господа.
Сапфорис
Сапфорис – столица Нижней Галилеи – находился в двух часах пути от Назарета. Над главным городом Галилеи Сапфорисом гордо возвышался Акрополь, охраняемый наёмниками Ирода. Иисус смотрел с возвышенности на его храмы с приземистыми колоннами, утопающими в темноту рощи. До него отчётливо доносились плачевные звуки флейт, сопровождавших пение жриц Астарты. Их страстно-жалобные голоса вызывали в нём боль и тоску, заставляя сердце содрогаться в страданиях. Они пробуждали в нём любовь к жизни и ко всему живому, вызывая в нём слёзы умиления и жалости, которые оставляли в его душе неизгладимое впечатление. В эти минуты ему хотелось обнять и прижать к груди каждого, даже врага, чтобы тот прочувствовался такими же ощущениями и любовью, как и он. Эти чувства множили любовь его сердца вдвойне, что он плакал от избытка этих чувств своих. И, когда он заснул, даже во сне видения эти преследовали его, разделяя мир на видимое и невидимое, вызывая в нём двойственность сознания. Ему виделось, как душа его, осветлённая сознанием, сливается с Великим Светом, что дарило ему необычное просветление и радость. Он испытывал некий всплеск мысли и величайшую внутреннюю мощь, чувствуя нежность и гармонию со Вселенной. Но пока он не мог никак объяснить, что это за мощь – так озаряющая тьму, пробуждая мысли и даря сердцу любовь. И назвал он Свет этот – Отцом Небесным. И это стало его первым откровением: единство с Богом в свете любви. Этот свет озарил его мысли и придал ему непоколебимую уверенность в себе и в своём пути. Это был путь внутреннего созерцания. «Свет нашего разума есть лишь отблеск Верховного Высшего Разума» – познавал Иисус Истину.
Иисус и Мария
- А есть ли у Бога своя обитель? – спросила Мария у Иисуса, когда они остались с ним вдвоём.
- Обитель Бога везде, где мир и покой, – ответил Иисус. – Но мир и покой могут быть только там, где есть Любовь.
- Вот, все говорят: Бог, Отец Небесный, Господь наш, а ты скажи мне: можно ли Его увидеть?
- Только если сердцем своим, почувствовать душой… Понимаешь?
- Нет…
- Ты же видела море?
- Да.
- Сколько капель в нём?
- Ой, и не счесть!..
- Так вот, человек и есть эта капелька, а Бог – всё. Ну, как тебе объяснить… – задумался Иисус и подняв лицо к небу, продолжил. – Посмотри на небо, видишь – оно бесконечно, и звёзд на небе не счесть.
- Это да… – вздохнула она.
- А теперь представь и ответ мне: что есть жизнь – всё то, что мы видим, или то, что приводит всё это в движение, оживляя и одухотворяя?
- Ой, сразу и не ответишь – это так сложно…
- Да нет, всё очень просто. То, что мы называем жизнью и есть Бог. Дух Божий царит над всем этим и дарит всему жизнь. Этот Дух Божий и есть Вечность, а всё остальное тленно и смертно.
- А душа наша тленна или… – задумалась Мария.
- Пока душа жива духом Божиим и верна Ему – она бессмертна, если мы сознанием своим постигнем уровень божественного духа, то можно обрести для души бессмертие.
- Значит, в этом и есть Истина?
- Всё это и есть Бог – Отец Небесный. Теперь, скажи мне, можно ли объять всё это и представить чем-то отдельно?
- Нет, наверное…
- Так вот, Бог настолько Велик, что Его нельзя увидеть воочию или представить. Он вроде бы и видим, и невидим. Но даже всё это ничто, включая и человека, если не будет Духа Божьего, что, по сути, и есть жизнь, ибо духом Божиим и жив человек. Бог дал нам разум, чтобы мы могли размышлять и, духовно обогащаясь, задумываться о своём предназначении.
- И что, у каждого человека есть своё предназначение?
- Конечно! Жить, любить и верить!
- Жить, любить и верить! – повторила Мария. – Красиво ты сказал, – улыбнулась она, радостно воссияв лицом. – Я с самого детства знала своё предназначение.
- Да-а?.. И в чём же?
- Любить тебя! – посмотрела на него Мария и встрепенулась. – И я люблю!.. С самого детства люблю!.. С того дня, как увидела!..
- Да, Мария, я тоже полюбил тебя – с самого детства, но… – вздохнул Иисус и задумался.
- Что?.. У тебя что, другое предназначение?.. Ты… Что тебя заботит?.. Могу ли я помочь? Я за тебя жизнь готова отдать, поверь мне.
- Я верю, Мария. Вопрос в другом: моё предназначение, дать миру новое слово – Новый Завет, взамен отмирающего Ветхого Завета. Я иду в народ, хочу начать своё служение ему, лечить и проповедовать, учить истине, любви и прощению. Знаешь, что сказано в книге Исаии?
- Нет.
- Слушай писание: «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня исцелять сокрушённых сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу» . Ныне исполнилось писание сие.
- Ой, Иисус, это… это же опасно так… Тебя могут не понять и объявить врагом всего Израиля.
- Знаю, – улыбнулся он. – Поэтому…
- Нет-нет, я поняла тебя, – перебила она его, – поняла. Обещаю быть послушной во всём и стать тебе верной спутницей.
- И даже…
- И даже! – уверила она его, снова не дав досказать. Они ещё с детства понимали друг друга.
Вступление
Иисус шёл берегом моря Галилейского и, увидев Симона и Андрея сидящих в лодке, подошёл и заговорил с ними.
- Идите за мною, и я сделаю вас ловцами человеков. – Бросив сети, они пошли за ним. Пройдя немного пути от этого места, они увидели сыновей Заведеева – Иакова и Иоанна. Он их тоже позвал за собой – пошли и они. И вместе они вошли в Капернаум. Внутренность Капернаумовой синагоги была подобна Назаретской, но – побольше и побогаче. Иисус взошёл на трибуну проповедника и, взяв у служителя свиток пророка Исаи, начал читать: «Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушённых сердцем, проповедовать пленным освобождение и узникам – открытые темницы» . Иисус вернул свиток служителю и глянул на собравшихся. Все находящиеся в синагоге смотрели на него разинув рты, крайне изумляясь ему: он учил их, как власть имеющий, иначе чем книжники. И был среди них один в духе нечистом. Услышав Иисуса, он завопил: «Что тебе до нас, Иисус Назарянин?! Знаю Тебя, кто Ты, Святой Божий!»
- Молчи и выйди из него! – грозно и строго глянул на него Иисус. Бесноватый закричал пуще прежнего и, пав на землю, забился в судорогах. И все ужаснулись, смотря на него. Но вдруг, тот успокоился, сел и посмотрел на Иисуса.
- Господи, как долго я блуждал во тьме… - и вздохнул-взмолился. – Я хочу домой.
- Иди, брат мой!
Он встал и вышел, и все с удивлением смотрели ему вслед.
- Что это?.. Что за учение новое?..
- Ужели он и духом нечистым повелевает?
- Служение Отцу Небесному состоит не в жертвах и приношениях, а в делах милосердия и справедливости, в смирении и любви, - проповедовал Иисус в еврейской синагоге, построенным римским центурионом. Народу было много, и братья его не могли пробиться к нему, чтобы увести его домой и заставить снова заняться трудом, а не витать в облаках. Нет бы, не болтать попусту, туманя людям мозги и сбивая их с пути, а заниматься б делом, помогая им плотничать, чему и учился с малых лет. (Братья Иисуса таили на него обиду, ибо, находясь в школе ессеев Иисус никак не мог отлучиться, чтобы проводить отца Иосифа в последний путь. Ах, знали бы они, как он лил слёзы по отцу…) Люди заметили их и передали о том Иисусу. Ученики привели к нему мать Иисуса Марию.
- Иисус, сын мой, там братья твои, они зовут тебя домой.
- Мать, как же они могут быть мне братьями, если не любят и не признают меня? – улыбнулся Иисус матери и указал рукой на учеников своих. – Вот братья мне, кто поверил и полюбил меня. Они последовали за мной оставив всё мирское за спиной. Отец мой – Слово, Матерь моя – Дух Святой, – улыбнулся Иисус.
- Иисус нам брат и учитель, – подошёл к Марии Иоанн и поклонился ей, – а вы для нас всех матерь наша. И все подошли и поклонились Марии.
- Вы родили пророка, матерь Мария, и святы этим для каждого из нас, – обратился к Марии Петр.
- Мать, не по сердцу мне эти старые еврейские обряды. Зачем я должен страдать и подчиняться им? – вздохнул Иисус, держа мать за руку, и усмехнулся. – А вдобавок они ещё и гордятся этим! Я разрушу этот их храм и вознесу свой! Мой храм будет светлым и чистым, и укрепится он в сердце человеческом. Храм надо воздвигать внутри нас – в душе, – Иисус помог матери сесть на возвышенном месте и сел рядом с ней, а ученики его расселись кто-где – вокруг, лицом к учителю. Иисус продолжил: – Запомните! Грех никому и никогда не отмыть, поэтому могу пожелать только одно: никогда не грешить. И не спешите осуждать других, сначала посмотрите на себя со стороны, ибо мы в чужом глазу пылинку видим, а в своём камней не замечаем. Грехи ведут нас к моральному разложению, к очерствению души и вредят здоровью тела. А когда у человека праведная жизнь и чистое сердце, он не будет знать страха смерти, ибо жизнь такого человека всегда целенаправленна и полна смысла. Жизнь сурова и не терпит ошибок, но она справедлива и все наши ошибки и грехи возвращаются бумерангом по нам. Но, очистив душу – мы этим очистим и свой путь жизни. Поэтому, если в жизни что-то не так, надо менять разум и сознание, побеждая себя и свой характер. Конечно, это не просто, но оно того стоит.
- Всё-то ты верно говоришь, брат мой Иисус, но что будет, если мы не станем соблюдать законы свои, законы, которые…
- Иаков, брат мой, – улыбнулся Иисус, прерывая его, – послушай меня… – и посмотрел на всех остальных, – запомните и вы все, не человек для законов, а законы для человека. Да, братья мои, законы созданы для человека и должны служить ему. Ужели вы сомневаетесь, что дух человека и есть Дух Божий, что человек этим и жив – Духом Божиим. Или не помните вы, что «и беззаконник, если обращается от беззакония своего, какое делал, и творит суд и правду, – к жизни возвратит душу свою» .
- Говорят, что родился он от девы дуновением Божьим, – шушукались люди, радуясь новоявленному пророку.
- Да-да, Марии явился Архангел Гавриил и сообщил ей о том, что она родит Мессию от Святого Духа.
- Чудеса!..
- Да-да, так и есть! И родился он в Вифлееме!
- Что ты говоришь! Это ж надо, в её положении проделать такой путь!.. Это ли не чудо?!
- А как же! Как же!.. Так было угодно Господу нашему!..
- Адонай!..
- Этот их путь был начертан в небесах и возвеличен звёздами.
- А я слышал даже такое, что к Марии явились ангелы с неба и беседовали с ней.
- Пути Господни неисповедимы…
- Думаю, он станет Царём Иудейским и, взяв меч в руки, поведёт народ Израиля против тирании Рима.
- Да будет так!
Из синагоги они отправились к Петру домой, где лежала больная тёща Петра Нират. Иисус подсел к ней рядом и долго держал её за руку. Она почувствовала, как по всему телу её пошёл жар от руки его. А когда жар прошёл, ей тотчас стало хорошо и так легко, будто никакой хвори и не было. Иисус посмотрел на жену Петра и улыбнулся:
- Твоя мать здорова, Дина.
А на следующий день у дверей Симонова дома собралось столько народу, что люди толпились словно овцы. И взял он на себя все немощи и болезни людские, помогал и лечил каждого. И день и ночь… От Иисуса исходила такая сила, что любой, кто прикасался к нему, исцелялся. Устав и выбившись из сил, в один день, он рано утром ушёл в пустыню. Утром искали и не могли найти его.
Искушение
Устав от давящих на него мыслей и рассуждений о жизни, Иисус закрыл глаза и полностью погрузился во внутренний мир духовного созерцания. Внешний мир остался по ту сторону сна. Сквозь тьму сна стал просачиваться тёмно-синий свет, а за ним вслед – некий отблеск огня. Он принёс с собой святящийся вихрь, который подхватив и оторвав Иисуса от земли, поднял и понёс его на вершину горы. Иисус пронёсся над всеми алтарями, до него доносились гимны из Святых храмов, сверкавших своими куполами золотым сиянием. Вихрь кружил его над толпами народа Израиля, все взирали на него подняв лица к небу и пели «Аллилуйя». Сотни тысяч голосов восклицали: «Слава Царю Израилеву!» – и поклонялись ему. А когда вихрь опустил его на вершину горы и стих, раздался шипящий голос: «Поклонись мне и ты станешь не просто Царём Иудеи – ты станешь Властелином мира!»
- Кто Ты?.. – обернулся Иисус на голос.
- Я – Князь мира и царь духов! – голос раздался теперь с обратной стороны, что Иисус так и не увидел, кому принадлежал голос.
Снова поднялся вихрь и, подхватив Иисуса ветром пронёс его над всем миром, над разными городами и разными народами. И все поклонялись ему. Прошёл всего лишь миг – Иисус облетел всю землю, а после снова оказался на той же горе Иудеи.
- Поклонись! И я поставлю тебя царём над всеми! Я дам тебе все царства мира и славу их, если, падши, поклонишься мне.
- Богу надо поклоняться душой, верой и преданностью, а ты предлагаешь мне власть… Не Сатана ли ты? Точно, Сатана и есть! Нет, страсть к власти и к гегемонии хуже и страшнее страсти телесной. Я – Сын Отца Небесного и поклоняюсь только Творцу своему.
- Если ты Сын Божий, бросься вниз! Ангелы Господни на руках понесут тебя!
- Сказано: не искушай Господа Бога твоего. Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит? Изиды! Отойди от меня Сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи. – Позолотив вершины гор и, сверкнув напоследок своими лучами, солнце утонуло за горами. Свет начал меркнуть, с каждым мгновением всё более и более сгущая мрак тьмы. На смену дня наступала ночь, что вскоре мелодии вечернего сумрака сменились ночным веянием. – Отрекись от родителей и от Господа своего и я поставлю тебя Властелином этого мира… – взывал со всех сторон голос тьмы. И вдруг, сверкнула молния, яркая вспышка озарила мир, прогоняя тьму, а вслед за ней загрохотал гром такой силы, что земля дрогнула.
- Нет… нет!.. – крикнул Иисус, и проснулся. Гремел гром и шёл дождь.
И прошёл слух среди иудеев, что «слепые прозревают и хромые ходят, прокажённые очищаются и глухие слышат, мёртвые воскресают и нищие благовествуют». И задумали книжники и фарисеи убить Иисуса, за нарушение закона Моисеева.
Откровение с Марией из Магдалы
- Так велико милосердие моего сердца и моё сострадание к человеку, что душа моя не выдерживает этого давления, – говорил Иисус Марии.
- Как мне тебя понять, родной мой? – с грустью отозвалась Мария.
- Ах, если б я знал! – вздохнул Иисус. – Я сам себя не понимаю ещё до конца и не осознаю. Моя любовь выше моих сил. Тело жаждет чувств, а душа – любви и сострадания. Я хочу, чтобы все были счастливы, но не знаю пока, как этого добиться, что мне сделать для этого. Я бы кровь свою отдал до капли, если б мог изменить этим жизнь нашу, сделать её лучше, чтобы каждый возлюбил другого как самого себя, чтобы…
- Иисус, любимый, родной мой, не терзай себя так – не надо… – взмолилась Мария, обнимая его. – Ты же знаешь, как я люблю тебя…
- Да, знаю, я тоже люблю тебя. Но я не могу довольствоваться только счастьем одних наших сердец – я хочу, чтобы были счастливы все и любили друг друга.
- Разве это возможно?
- Почему нет, если все поймут, что истина…
- Как же ты объяснишь это людям, – перебила его Мария, – когда каждый о себе только и думает?
- Вот я и хочу, чтобы люди научились любить друг друга, ценить жизнь каждого. Бог один и люди все должны быть едины. И когда наступит это единство людей, тогда мы станем едины и с Творцом своим.
- Но как?.. Разве сердце человека вместит то, что не может осознать он умом своим?
- Этого я и хочу, единения сердца и ума, души и тела. Разве может быть мир извне, если нет мира внутри – нет. Чтобы наступил мир в сердце человека, надо человеку взять вверх над чувствами, желаниями плоти и страстями, надо привести в порядок мысли человека.
- Да, наверное, с этого и надо начинать, ты, как всегда, прав, милый.
- Ты же со мной? Ты же понимаешь меня?
- Я же люблю тебя! Кто же поймёт лучше любящего?
- Выпив чашу Посвящения и дав слово служить человечеству, я не имею право отступать и обязан следовать этому пути до конца. Я не могу стать отступником. Главное, довести до человека истину. Ведь, всё в человеке и всё зависит от его воли и разума. Надо только найти правильный подход к нему, верную точку соприкосновения – и человек перевоплотится, а вслед за тем и сам мир изменится. Конечно, не ум и воля будут играть тут решающую роль, а любовь человека и душа его. Да, умом своим люди меня могут и не понять, но мне это и не надо. Мне надо, чтобы понимали меня сердцем, чтобы душой возвысились до этого, чтобы имели любовь друг к другу.
- Ты прав, любовь способна горы свернуть.
- Вот-вот, если каждый осознает, что человек не просто живая плоть, а живая душа. Плотская любовь должна быть под властью любви духовной. И тогда на первом месте будет не временное и видимое, а Вечное и Невидимое.
- Но, к сожалению, люди живут, следуя желаниям плоти, и многим нет дела до души.
- Мария, я люблю тебя – люблю всей страстью, всем чувством своим, но… – задумался Иисус и, вздохнув, продолжил. – Есть во мне и другая страсть – страсть души моей. И диктует мне тут более ощутимая сила, нежели страсть плоти. И исходит эта сила извне – Свыше, от Отца Небесного. И не могу я не следовать этому Гласу, велению Его – в этом смысл моей жизни, моего пребывания на земле. И я пройду… я обязан пройти этот путь до конца, чего бы мне это ни стоило. Знаю, ты любишь меня и берегла честь свою, чтобы стать женою мне. Да, это правда, и я люблю тебя – люблю с самого детства, с тех пор как мы ещё малыми детьми играли с тобой. Но, ты должна знать, что я могу дать тебе только плоть свою, ибо душа моя целиком в его власти – Творца нашего. Я живу и буду жить по воле Господа, а не по своей.
- Да, любимый мной Иисус, я внимаю слову твоему и понимаю, как никто другой. Я всем телом, всей душой люблю тебя, всеми уголками сердца своего.
- Согласна ли ты стать женою мне, на таких условиях? Ибо я не властен над жизнью своей.
- На всю воля Господа. Да, я согласна пройти до конца этот путь рядом, вместе с тобой, любить и быть верной тебе.
- Обещаешь ли ты покориться судьбе и не отчаиваться, чтобы ни пришлось претерпеть нам на этом пути?
- Да, мой возлюбленный, обещаю.
- Тогда, будем считать, что на этот брак помолвил нас сам Господь наш, Любовью, что вселил в наши сердца. Аминь!
- Аминь! – склонила она голову на его грудь и тихо воскликнула: –Аллилуйя!
- Коли так, я завтра же отправлю к твоему брату Лазарю свою мать и брата Иакова, чтобы просить благословения его на наш брак, – посмотрел он ей в глаза и улыбнулся, покоряющей улыбкой своей. – Приятно, когда тебя любят, но вдвойне приятно, когда любишь ты, и приятно втройне, когда взаимны чувства.
- Я готова умереть за тебя… – слёзы умиления затуманили ей глаза.
- Я буду молить Всевышнего беречь тебя, чтобы ты могла воспитывать детей наших.
- Аминь!.. – обняла она возлюбленного с детства Иисуса. В объятиях, словно брат и сестра, они и заснули.
И снился ему сон: Иисус съел яблоко, а семя зарыл в землю. Тотчас из земли на свет подался росток и вырос он в яблоню с огромным стволом и крепкими ветвями, раскинутыми во все стороны. Затем распустились цветы, и дала яблоня плоды яблок разных сортов, что раскачивались на ветвях радугой разноцветной: белые, жёлтые, красные, зелёные, бордовые и розовощёкие. И ел он их и радовался им.
Иоанн Креститель
- Петр, это правда, что в Иордании объявился сын Божий? – обратился Иисус к Петру.
- Да, многие называют его сыном Божьим, но в основном его считают Иоанном Крестителем.
- Креститель?
- Его Крещение – это очищение души человека обмыванием его плоти водой Иордана.
- Не является ли он членом нашей общины? – задумался Иисус. И сказал Петру. – Мне бы встретиться с ним.
- Это можно, – кивнул Петр. – Он там и живёт, в пустыне, носит белые одежды, но вино не пьёт, питается лишь ягодами, мёдом и саранчой всякой.
- Он что, отшельник?
- Антипа объявил его своим врагом, за то, что Иоанн публично назвал того безбожником, обвинил в распутстве и призвал к покаянию. Антипа начал преследовать его, что Иоанн был вынужден оставить семью и удалиться в пустыню. Но люди ещё более потянулись за ним, принимая крещение из его рук. Эта вражда с Антипом возвысила Иоанна.
- Я хочу, чтобы он совершил мою помолвку с Марией из Магдалы, крещением водой Иордана.
- Да, это хорошая идея, – улыбнулся Петр, радуясь за Учителя. Теперь он был спокоен за него: женатый человек в Иудее значился более холостого.
Встреча
В то время, когда народ Израиля жил в ожидании Мессии, заканчивалось кровавое царствование Царя Иудеи – Ирода Великого. Он лежал в агонии в своём дворце и умирал в муках от ужасной болезни, преследуемый призраками своих бесчисленных жертв. За муками своего отца наблюдали три его сына, в ожидании последнего вздоха, чтобы захватить власть в свои руки.
Ирод был потомком знаменитого рода, который уже к тому времени верно служил Риму. Юлий Цезарь и Сенат приняли решение поставить Ирода правителем Иудеи, даже позволив ему назвать себя Царём Иудеи и Иродом Великим, хотя тот и не имел такого права. Пытки и казни при нём сделались нормой жизни, что он казнил даже любимую жену свою и двух сыновей. После его смерти царство разделилось между его сыновьями. Ирод Великий сделал Иерусалим роскошным городом, а вместе с тем и развратным. Видимо, разврат и роскошь следуют друг за другом. Иоанн раздражал Ирода Антипа публичными осуждениями вторичной женитьбы того на Иродиаде, называя это незаконным. «Фарисеи и саддукеи – порождение ехидны» – твердил Иоанн.
Иоанн приходился Иуде Искариоту родственником и был народным пророком. Иуда следовал за ним и помогал ему. Жил Иоанн в молитвах и в посте. Одеждой ему служили власяница из верблюжьей шерсти. Вся его жизнь была покаянием как своей жизни, так и всего народа. Он не только не считал себя Мессией, но, как и все, верил и жил в ожидании его пришествия. Все были уверены, что Мессия скоро явится и, подняв за собой народ Израилев, прогонит римлян и, восстановив справедливость, станет царём Иудейским.
- Народ Израилев, готовься встречать Мессию раскаянием и очищением своим, – призывал Иоанн Креститель. – В Писании пророка Исаии сказано: «глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему» .
- Что же нам делать? – вопрошал народ.
- У кого две одежды, тот дай неимущему; и у кого есть пища, делай то же самое.
- Учитель, а нам что делать? – обратились мытари.
- Ничего не требуйте более определённого вам.
- А мы… нам что делать? – подступились к нему воины.
- Никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем.
- Уж, не есть ли он сам Мессия? – недоумевали все и начали они расспрашивать друг друга.
- Я крещу вас водою, – воссиял лицом Иоанн, догадываясь о причине их спора, – Он будет крестить вас Духом Святым и огнём. Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное. Израиль жив в ожидании грядущего гнева: чувства людей окаменели и ожесточились сердца. – Иоанн не знал никакого страха и был выше присущей людям гордости. Своими изречениями он напоминал Исаию, а жизнью – Илию.
Понтий Пилат своей жестокостью и насилием доводил иудеев до безумия, а Ирод Антипа, кому в наследство досталась Галилея, стал примером бесстыдного распутства. Каиаф и его тест Аннан поделили обязанности первосвященства. Аннан был членом Синедриона и принадлежал к саддукеям. Сын же Ирода Архелай к тому времени был лишён власти над Иудеей, и правил теперь здесь римский прокуратор Понтий Пилат, который был назначен сюда значительно недавно. Подчинялись ему Иудея и Самария. Но дух Ирода всё ещё тут жил и властвовал, пропитав собой всю Иудею. И всё, что происходило тут было отголоском этого духа – Духа Сатаны. Иоанн порицал их и клеймил, укорял в кичливости высоким происхождением, говорил, что ни привилегии, ни почести не поведут ни к чему, если они не покаются. Иоанн обещал кающимся прощение, а чистым сердцем и душой – Царствие Небесное:
- Обличение греха – это пламя, которое сжигает, а прощение – свет, который утешает.
Также, как и Иоанн, Иисус тоже хотел и жаждал встречи с ним, услышать проповедь Иоанна, принять от него Крещение, проявить смирение и склонить голову перед тем, кто посмел восстать против власти Рима, возвысив свой голос против его беззакония и разврата. И наконец настал день этой встречи. Вокруг грубо сколоченного навеса, покрытого ветвями и козьими шкурами собралась огромная толпа разного люда: тут и мытари, и солдаты, самаритяне и левиты, и даже арабы со своими верблюдами и караванами. Кого только не видел он тут и всех вместе собрал один человек, его слово – глас вопиющего в пустыне. И сердце Иисуса переполняла нежность ко всему, что он видел, и восхищение.
- Кайтесь, откройте свои сердца навстречу Мессии. Сотворите же достойные плоды покаяния… – взывал Иоанн. – Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь.
После пророчества все люди, песнями и радостными возгласами, потеснились к водам Иордана, вслед за твёрдой поступью Иоанна. Все с радостными лицами преданно ждали своего часа, чтобы покаяться и мирно склонить свою голову под водами, которыми поливал их Иоанн Креститель. Наконец, когда солнце скрылось за ветвями деревьев, Иоанн увидел Иисуса, отличив его по льняной белой одежде, в которую одевались лишь члены общины ессеев. Но не только это привлекло внимание Иоанна – одежда на Иисусе имела характерные черты Посвящённого, прошедшего все четыре ступени. Увидев его, Иоанн воскликнул:
- Дорогу, дорогу Мессии! Да будут светлы пути Господни! Да прославят Небеса Свет Истины! – и, поклонившись, жестом руки пригласил к себе Иисуса с его братьями по духу. Солнце снова выглянуло из плена верховья деревьев и вновь ослепило всех именно в тот миг, когда все, вслед за Иоанном обернулись в сторону Иисуса в белом одеянии. И все поверили, что это Господь в обличии человека спустился с Небес. И все расступились, давая дорогу Иисусу и его сподвижникам. И все, вслед за Иоанном, невольно опустились на колени. И, казалось, что Иисус не шёл, а плыл в лучах солнца.
«Мне ли очищать тебя, коли ты чист как сын Божий… Уж не Мессия ли ты?..»
«Я буду благодарен очищению водой из рук твоих, – улыбался ему Иисус. – Жду твоего Крещения, Иоанн Креститель. Да воссияет Свет Божий Крещением твоим!»
- Смотрите, смотрите! – тихо вскрикнул Петр. – Они узнали друг друга – они сияют как два Ангела!
- Святые!.. – вздрогнул Иуда. – Адонай!..
- Ты ли это, Мессия? Мне ли крестить тебя? – недоумевал Иоанн. Иисус улыбнулся и по пояс войдя в воду, скрестив руки, смиренно склонил свою голову. Это значило, что Иисус ждёт его благословения. – Ты ли Тот, который должен прийти, или ожидать нам другого? – снова спросил его Иоанн, после крещения. Иисус поднял голову и, встретившись со взглядом Иоанна, снова улыбнулся, заметив в его взоре сомнение и скрытую радость. Иоанн знал: «Ессейские Посвящённые немногословны». Что мог ответить ему молодой Галинянин, если ещё и сам не знал своего предназначения. Чтобы ответить ему на этот вопрос надо было уединиться и предаться размышлениям.
И после, когда все уже спали, под покровом ночи, Иисуса неотступно потянуло в пещеру, скрытую в горной вышине. Он и ещё ранее уже не раз уединялся в ней, как поступали многие ученики общины ессеев, чтобы подвергнуться испытанию одиночеством. Пещера была расположена так, что из неё через ущелье простирались виды на виноградники и дома, на серое и неподвижное мёртвое море, а сам человек чувствовал себя висящим над пропастью, что страшно было смотреть вниз, особенно если человек голодный. Но, к счастью, здесь было не так уж и пусто. В нишах скалы хранились не только одни свитки, но также и разные благовония и даже сухие фиги. А из скалы тихим журчанием струилась чистая вода. Рим для Иисуса носил печать зверя и представлял собой царство Сатаны. Свитки таили в себе пророчества Моисея, но, увы, Израиль находился в смертельных объятиях Рима. Тьма висела над человечеством. Кто же рассеет эту тьму? Должен ли он объявить себя Царём Иудейским? Можно ли зло искоренить злом? Или… Вот на это «или» Иисус и не мог пока ответить. Да разве можно тьму прогнать тьмой? Нет, конечно. Только свет Истины рассеет тьму, и только любовь одолеет зло. Нет-нет-нет, никакие внешние силы не смогут искоренить на земле насилие и зло, а только лишь внутренняя сила человека, очищением света его души. Для этого надо чтобы человек преобразился изнутри, дать свет душе его. Но за спиной Рима висел дух зла и видимая жажда плоти, а за его спиной – лишь Светлый Дух Жизни Невидимого. И этот голос Любви и Вечности внушал ему: «Восстань и говори!». Может он должен довести до всех Свет Истины, который ведом лишь для немногих посвящённых? Но, не обернётся ли в этом случае добро злом? Наша вера и есть любовь к Богу и к лучшему творению Его – человеку. А храм веры и есть храм любви. И где же нам строить этот храм как не в душе своей – в душе человека, ибо свет веры исходит из души нашей. Душа и есть основа нового храма – храма веры, храма любви. Если храм – это сообщество братьев по вере, то люди и есть столбы этого храма, а Бог – купол храма.
А что на самом деле происходит? Видимое взяло вверх над невидимым, цари стали считать себя богами. Рим господствовал над народами Галилеи, Иудеи, Египта, Персии, преследуя эзотеризм. Материя брала вверх над духовностью, да и религия превратилась в орудие господства. Император Тиберий считал, что он сам сын Бога, – но пока ещё длился день и до ночи было далеко.
- Брат Иоанн, мне нужно обговорить наедине очень важный для меня вопрос, сугубо личный. И, если возможно, хотел бы обсудить это сегодня.
- Да, конечно. И что же за тема?
- Мне скоро тридцать лет, и если я к этому времени не женюсь, люди Иудеи не то, что, не последуют за мной, они меня не станут даже слушать, – и усмехнулся. – Евреи чтят свои законы и не понимают, что вера выше их законов и религии. Говоря о духовном, они, к сожалению, находятся в плену материального мира.
- Да, религиозные ритуалы стали нормой жизни для них, оставив в тени духовный мир.
И вот, прежде чем вступить на свою стезю, – улыбнулся Иисус, – я решил жениться, и хочу, чтобы ты благословил мой брак.
- Сделаю это с радостью, – обрадовался Иоанн. – И кто же избранница сердца твоего? Знает ли она кто ты?
- Да, она знает всё и решение это обоюдное, но…
- Какая-то проблема?
- Моя избранница – Мария из Магдалы…
- Что?.. – встрепенулся Иоанн. – Говорят, что она…
- Слухи… Нам ли с тобой верить слухам, или человеку?
- Я тоже любил её и жаждал жениться на ней, но она сказала, что не может выйти за меня, ибо принадлежит другому и сердце её занято. Я и подумал…
- Слышал о том, – улыбнулся Иисус. – Я и Мария с детства любим друг друга и оставались верны своим чувствам: она ждала меня.
- Вот оно как… Поэтому, поведение её и вводило в сомнение.
- Что ходит без платка и не соблюдает субботы?
- Это тоже.
- И ты решил стать отшельником и вести аскетический образ жизни?
- Да, я любил её, так любил, что других женщин для меня и не существовало.
- Прости нас, брат Иоанн.
- Я рад за вас, – обнял он Иисуса и тепло прижал к груди, – и буду счастлив благословить ваш союз, – и улыбнулся. – Где и когда?
- Мария с матерью моей здесь со мной, они остановились в тени, под большой смоковницей.
- Я знаю где это. Ждите, когда солнце будет в зените, я приду.
- Спасибо, брат Иоанн. С твоей стороны это будет благо для нас и большая честь.
Свет Истины
- Бывает, случаются такие моменты, когда истину приходится приносит в жертву, если нет другого выхода, – задумался Иисус, высказав мысли вслух.
- Как это? – задумался и Петр. – Объясни, Учитель.
- Есть люди, которых интересует лишь он сам, его точка зрения, а все прочие мнения для него чужды и ошибочны. Такие люди очень тщеславны и объяснять им, что есть истина – слова на ветер.
- И надо с этим смириться?
- Смирение в этом случае и есть наша свобода, и этого им у нас не отнять. Разве истина может зависеть от чьего-либо мнения? – улыбнулся Иисус. – Нет. Поэтому истина и не нуждается в чьей-либо защите. Разве они в силах навредить истине и изменить её? – посмотрел он на учеников.
- Нет, – согласились они, переглядываясь друг с другом. – Нет, конечно.
- Этим они могут навредить только себе, – уверил их Учитель. Заметив сомнение на лице Иакова, он улыбнулся и продолжил. – Да, они могут наброситься на тебя, могут и убить, но навредить истине не могут, ибо истина одна, и где нет любви, там не может быть и истины.
- Спаситель… – начал было Иоанн, но Иисус встрепенулся от этого слова и довольно жёстко обратился к Иоанну.
- Не называйте меня Спасителем! – вскричал он. – Ибо любой благочестивый есть спаситель человечества! Страдание и боль заставляют человека задуматься о жизни, о причинах этих явлений, поэтому они и есть первый наш шаг к истине. И если вы хотите познать истину и узнать причину своих страданий и печали, не старайтесь винить что-то или кого-то – начните с себя: твоя жизнь – в твоих руках. Наше тело и есть царство тьмы и зла, а душа – царство света и любви. Но, без духовного начала не достичь нам царства света, без духовного очищения не знать нам озарения, и для этого надо думать о потребностях души, а не тела. Цель религии и законов одна – чистота человеческой души и свобода духа. «Пусть тот знает, кто обративший грешника от ложного пути его спасёт душу от смерти и покроет множество грехов» .
- Простите, Учитель, – склонил голову Иоанн.
Иисус милостиво улыбнулся ему и продолжил:
- Я руководствуюсь разумом, а не велениям звёзд. С ростом сознания – растёт и крепнет и дух человека, – вещал им Иисус, – Я пришёл в мир свидетельствовать об Истине и явить её всем. Надо заниматься личным поиском просветления, а не искать способа обратить всех в свою веру. Моя теория – теория деления людей не по их религиозной принадлежности или направленности, а по их духовному развитию и пониманию. Я – гражданин мира, а не только одной Иудеи! Вы приучены видеть и наблюдать поверхностно, а я же хочу научить вас взирать на всё глубже – в душу. Я пришёл преобразить сознание ваше – в этом и есть моя благая весть. Бог есть Дух Творящий, ибо в Духе Божьем и заключена вся жизнь, а не во плоти нашей. Потому и говорю вам, что плоть без Духа Божьего – ничто, и человек без Духа животворного – никто. То и хочу сказать вам, что в душе и есть вся жизнь наша. Душа и есть храм жизни, в которой и жив Дух Божий. Сохраним и спасём душу свою – спасём себя, свою жизнь, – и воскликнул, – Вечность! Ум, Разум наш – и темница, и свобода наша, всё зависит от воли нашей. Человек – существо разумное и свободное, и судьба его – в его же руках. Да-да, только от нас зависит, выродимся ли мы до низшего или вознесёмся до Высшего.
- Что такое? – возмущались иудеи, умножая ряды последователей и поклонников учений Иисуса. – Вижу, объявился ещё один пророк! Кто такой будет? Откуда он?
- Сын Марии из Назарета.
- Из Назарета? Надо же! Это когда же Галилея дарила миру пророков? Я не знаю такого предсказания и не слышал о том. Нет, никогда такого не было! – поднял голову Нафанаил Варфоломей, отрываясь от чтения Святого Писания.
- Богат не тот, кто много имеет, а тот, кто рад тому, что имеет, – продолжал учить Иисус. Иисус был похож на мать, потому все и говорили «сын Марии». Такое же прекрасное лицо, как у матери, добрые, цвета синего неба и пронзительно сияющие глаза вызывали симпатию и доверие, белокурые волосы, спадая на плечи, развевались на ветру. Среднего, невысокого роста он был краток и милостив, но, если серчал, мог и голос свой повышать.
- Он говорит так уверенно и внушительно, будто и не человек какой-то, а сам Бог, спустившийся с небес.
- Да, да, он и называет себя Мессией, возвышаясь над всеми.
- Не надо ссылаться на Бога и Дьявола, обвиняя их во всех несчастиях мира, ибо никто другой тут не виноват, как сам человек, так как и всё хорошее и всё плохое – дело рук человеческих.
- Богохульник! – воскликнул кто-то из толпы. Иисус понял, что это один из подосланных людей, и он обязан дать им отпор.
- Лицемеры! – ответил Иисус, обернувшись в сторону голоса. – Вы служите Богу словами, в которых нет сердца живого! – после же продолжил, обращаясь ко всем. – Следите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались заботами житейскими. Только сознательная душа способна преодолеть эгоистические страсти и выйти из этой битвы души и тела победителем.
- О каком отце ты говоришь, сын Марии?
- О Боге Едином – о Творце нашем. Он и есть Тот, Кто сотворил нас и зову я Его Отец Небесный, ибо Он один и есть Отец всему. Ваши Боги подобны вам и также непостоянны, – смело посмотрел на них Иисус, – мой же Бог есть Святой Дух, и Он Невидим и Необъятен.
- Что он говорит?.. Он кощунствует на наших богов!.. – возмущалась толпа.
- Это тот же назарянин, сын Марии!..
- Пусть идёт и продолжает работать на своих римлян!.. Гоните его прочь!.. Сын плотника не смеет судить о наших богах и пророках!..
Вода жизни
Когда приблизились к городу Самарии Сихем, ученики ушли, чтобы купить пищу на обед, а Иисус остался у колодца, под смоковницей. В это время к колодцу за водой пришла самаритянка и Иисус попросил у неё воды напиться.
- Как же ты, еврей, просишь воды у неверной, зная, что я самаритянка? – улыбнулась она ему.
- Если б ты понимала, что дал Бог людям и кто просит у тебя пить – я бы дал тебе воды жизни.
- Как же ты дашь мне воды, когда у тебя и ведра-то нет, воды набрать из колодца? – засмеялась она.
- Пьющий из этого колодца вскоре возжаждет вновь, а пьющий из моего колодца насытится во веки веков. Я дам пить из родника – из которого никто ещё не пил, – поднял он свой взор.
- Кто ты?.. – вздрогнула самаритянка, удивляясь его словам.
- Придёт день, когда Господу будут поклоняться ни на горе, ни в городе, ни в храме – ни перед чем-либо другим, как в душе человека Духу Святому. Ибо Отец Небесный и есть Дух Святой – Невидимый и Вездесущий.
- Неужели ты и есть тот, кого все ждут не дождутся?
Иисус молча, со светлой, доброй улыбкой посмотрел на неё.
«Что ей ответить?..»
В это время с радостными возгласами вернулись к нему ученики и, рассказывая наперебой и показывая продукты, которыми их угостили, обступили Учителя. Иисус кивнул и указал на женщину: — Вот эту добрую самаритянку Господь послал напоить нас водой. – Самаритянка протянула им кувшин и дала всем напиться, после чего вновь набрала воды из колодца и, наполнив кувшин, водрузила его на плечо, посмотрела ещё раз на Иисуса (тот кивнул ей и улыбнулся) и, не сказав больше ни слова, ушла домой.
- Какая красивая женщина, – посмотрели ученики ей вслед.
- Если в старом законе сказано «не прелюбодействуй», то я говорю вам, что, посмотрев на женщину с дурными мыслями, вы уже грешны перед Богом, – сказал Иисус, воссев вместе с учениками в круг и преломляя хлеб, собираясь вкушать с ними еду – хлеб с сыром – чем угостили его последователей.
Преображение
- В моём сердце живёт дух Единого Творца, как осколок Его Величия, он переполняет меня светом любви ко всему живому. Порой, в порыве счастья, мне хочется обнять каждого встречного, будь я даже врагом ему, ибо для Отца нашего все мы равны – все мы дети Его. И потому, не поминайте злом даже тех, кто навредил вам, носите в сердце такой свет любви, чтобы и переступившие черту имели возможность покаяться и получить прощение, если не сейчас, то хоть в ином воплощении. Я хочу бескорыстием искоренить зависть в ваших сердцах, очистить и осветлить ваши мысли. Ибо, не очистив мысли нельзя очистить душу. Учитесь противостоять любому раздражению, не допускать гнев в свои сердца и сохранять хладнокровие в любых ситуациях, побеждая ненависть не враждой, а любовью. Самое великое и самое ценное сокровище – душа человека, и нет ничего ценнее души, – учил Иисус следующих за ним, внимая слову его. – Если хотите быть учениками моими, вы должны отрешиться… ежедневно отрекаться от себя. И было их – сотни учеников и тысячи последователей.
- Учитель, как нам понять слова твои? – посмотрел Петр вначале на Иисуса, а после и на друзей своих. Те согласно закивали, выражая своё недоумение.
- Братья мои, Бог говорил и говорит с человеком притчами, также с вами говорю и я. Если вы готовы отречься от себя, от своих предрассудков и своего мнения, только тогда откроется вам истина. Но, если вас будут тяготить дела мирские – вам лучше отойти от меня.
- Ты что, Учитель, – воскликнул Петр, – я готов умереть за тебя!
- Истина и есть внутренняя гармония и высшая справедливость, – улыбнулся Иисус.
- Значит, Бог и есть Истина… – задумался Иоанн.
- Посмотрите на саддукеев и фарисеев, – продолжал Иисус, – охваченные гордыней и своей самоуверенностью, они считаются только со своими личными убеждениями. А я говорю вам, что они уж мертвы, как и их убеждения и законы, и нет спасения им. Лучше верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели попасть богатому в Царство Божие. – Все слушали затаив дыхание, а кто-то кивал головой в согласии, кто-то улыбался, а кто-то слушал, разинув рты. – Иоанн был более чем пророк, – восклицал Иисус, обращаясь к народу. Голос его был уверенно-твёрдым чем когда-либо. – Закон и древние пророки имели значение лишь до него. Иоанн же отменил их, дабы открыть дорогу новому завету. Он стал связующим звеном Царства Ветхого Завета с Царством Небесным. Новое Царство – Новый Завет.
- Кто это? Так и хочется верить ему, – оглядываясь на других интересовались впервые последовавшие за Иисусом.
- Это Иисус, сын Марии, Назарянин.
«Никто и никогда ещё не говорил так, как этот человек».
- Говорят, что он и есть Мессия…
- А разве из Назарета должен был явиться Мессия? – поднял голову Нафанаил Варфоломей, в очередной раз высказывая своё сомнение. Он сидел в тени под фиговым деревом, изучая Святое Писание, стараясь найти там подтверждение или опровержение явления Мессии.
- Да-да, разве прежде не должен был воскреснуть Илия, и явиться, чтобы утвердить и провозгласить Мессию?
- А он и явился! Иоанн и был воскресший Илия! Все о том и твердят.
- Да-а?..
- Да, так и есть!
- Я тоже слышал, что Иоанн крестил Иисуса и объявил его Мессией, провозгласив его выше себя.
- А может он и есть воскресший Иеремия?
- Пойди и посмотри! – грубо ответил Филипп.
- Господь Всемогущий!
- Вот оно как… Адонай!..
- Иоанн был великим пророком, но, к сожалению, фарисеи и книжники не приняли его крещения и не обратились, – продолжал Иисус. – Истина проще чем нам кажется, но она глубже, чем мы себе это представляем и думаем... Идеи бывают разные и, чем они сложнее, тем и труднее познать их и освоить. А чтобы освоить идею, мысль, надо сродниться с ней. Только те знания укрепятся в нас, которые мы прочувствуем. И тут, разумеется, одной интуиции будет мало, нужны глубокие знания и умение рассуждать.
- Смотри, Петр, сколько язычников собрал вокруг себя этот назарянин – это же верный признак знамения пришествия Мессии, – подал голос Матфей.
- Да-да, – заголосили вокруг.
- Вы приучены видеть и наблюдать поверхностно, а я же хочу научить вас взирать на всё глубже. Если хотите следовать моему пути, учитесь преодолевать чувства гнева и ненависти, заполняя себя мыслями о любви, доброте и всепрощении. Живите тем, чему я учил вас: жить не ради себя – ради других. Тогда вы и поймёте, что есть Истина; когда сердца ваши будут наполнены любовью и свет Истины озарит ваши души.
Одного посеяли – нескольких пожнём
А утром, проходя мимо виноградников они увидели дом и решили постучаться, попросить у них хлеба и воды. Это была усадьба известного в округе винодела Давида, отца двоих сыновей и двух дочерей. Встретила их старшая дочь Сара.
- Красавица, не позволишь ли мне насладиться виноградинами своими? – обратился Мордехай к Саре, пожирая глазами пропитанную соком жизни младую грудь девушки.
- Почему бы нет, – улыбнулась Сара, и протянула ему спелый, сочный кист винограда.
- Благодарю, – улыбнулся он, взяв из её рук кист винограда, – но я имел в виду другое, – посмотрел он ей в глаза, – меня взволновали те грозди, что созрели и колышутся в груди твоей.
Девушка залилась краской и отвернулась, не ответив ему.
- Ну что ты, Мордехай, смущаешь красавицу невинную, – накинулись на него со всех сторон.
- Что теперь, и пошутить нельзя? – стал он оправдываться. – Может, как увидел, полюбил я её, что готов рядом с ней давить виноград и пить вино, любуясь и нежась с ней до скончания века.
- А ты, красавица, – обратился к девушке Петр, – согласна ли прожить жизнь свою рядом с путником таким.
Девушка обернулась в их сторону, посмотрела на Мордехая и улыбнулась: «Да, если отец и братья не против, я согласна».
- Ну вот, свернул же нас в эту давильню бес проклятый, – засмеялся Петр. – Боюсь, что одного брата своего мы здесь уже посеяли. Посмотрите, как засияли глаза их от любви друг к другу.
- Это же хорошо, – засмеялся Иисус, – любовь – это благо. Одного посеяли – нескольких пожнём.
«Мы там кипели до утра, веселились, танцевали и шутили всякие шутки», - написал Матфей на следующий день. Свадьбы иудейские длились минимум три дня, или на всю неделю.
Любовь – свет Истины
- И я говорю вам не о плотском воскрешении из мёртвых, – учил Иисус, – речь о пробуждении жизни в Боге – о душе. Бог Он внутри человека, в душе его, и если Бога нет в душе, то такой человек теряет вдвойне – и душу, и Бога.
- Но человек не есть Бог и он не может всегда быть и оставаться святым, – воскликнул Иаков старший.
- Победить силу чистотой сердца можно только объединив эти чистые сердца воедино. И тогда им не устоять против нас.
- Учитель, ты всё ещё уверен, что не надо на зло отвечать злом? – спросил Иисуса Петр.
- Да, я верю, что мир спасёт любовь. Любовь и есть красота жизни, красота мира, что и спасёт его. И, если придётся, я сто раз отдам жизнь плоти своей ради этого. Любовь во имя жизни, – улыбнулся Иисус. – «Любовь не делает ближнему зла; итак, любовь есть исполнение закона. Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели, когда мы уверовали» .
- Слушай, Иисус, как тебе всё это удаётся: лечить, убеждать – что помогает тебе? – спросил Матфей, оторвавшись от своих бумаг.
- Вера, – одним словом ответил Иисус.
- Но… мы ж тоже веруем, – пожал плечи Матфей.
- Во что вы веруете? – улыбнулся Иисус. – Кому поклоняетесь?
- Яхве, богу нашему…
- И где он, бог ваш?
- Как это где – на небесах, наверное…
- В том-то и разница.
- Не поняли мы тебя… – посмотрел на Иисуса Петр, а после переглянулся с остальными последователями Иисуса, те закивали в согласии с ним.
- Ваш бог где-то там, а мой – он здесь, со мной, – сказал Иисус, приложив ладонь к груди. – В этом и вся разница. Верить надо всем сердцем и душой – верить и любить. И вера эта должна быть искренней, без никакой фальши. Добро и зло оно внутри нас – что мы взрастим в себе, то и вырастает: посеете добро – вырастет добро, посеете зло – злом и аукнется. Я поступаю по закону природы, давая каждому возможность быть самым собой, вселяя в его сердце веру и надежду. Не я, а своя вера помогает им и спасает, – в это время незаметно к Иисусу подползла змея. Заметив её, все испугались и отпрянули назад. Змея проскользнула через сандалии и поползла дальше. Иисус улыбкой сопроводил её. – Но, увы, человек без знаний слаб и низок. Зло зарождается не где-то вне, а в сердце человека. Именно человек и есть источник и зла, и добра. Каждый, кто, очистив душу, научится любить всем сердцем своим, становится спасателем мира и человечества.
- Но, нас никто не учил этому, Учитель, – вздохнул Петр. – Откуда ж нам знать где и в чём истина?
- Учитесь у природы, она мудрее нас, – улыбнулся Иисус, раскинув руки в обе стороны. – Природа не знает покоя и находится в вечном движении, она меняет сама себя – меняет своё лицо, меняет мир. Представьте себе, – улыбнулся Иисус, – что человек – это сосуд, а знания – вино. И, как бы хорошим не было вино, вкусным, прозрачным и приятным, всё будет зависеть от сосуда, в которую нальём и будем держать вино. Если сосуд чистый и добротный – вино не только не испортится, оно станет ещё лучше и ароматнее. Но, вино, налитое в грязный или треснутый сосуд – испортится или вытечет. Это то же самое, что читать вслух глухим, или показывать рисунки слепым.
- Ясно, Учитель, мы это знаем.
- Знаете, но не можете понять.
- Чего?.. О чём это он?.. – зашептались между собой ученики его.
- Слов моих, смысла учения моего. Не нарушить пришёл я закон, а восполнить. Человек находится в кабале чувств и ума, но обогащённое знаниями разум в силах осознать истину и направить наш ум в нужное русло, освободив от этой кабалы, внося духовное развитие души и способствуя её освобождения от материального мира.
Обновление Закона
В храме восседали книжники и фарисеи, когда к ним явился Харон с просьбой помочь ему излечиться, ибо у него при малейшем движении болела рука, не давая ему выполнять какую-либо работу: он не мог даже пошевельнуть ею – это вызывало боль и рука начинала дрожать.
- Я боюсь, что со временем рука вовсе иссохнет, а я не смогу ловить рыбу и кормить семью, – жаловался Харон священникам. – Как мне кормить семью и подать платить? – и в слезах пал перед ними ниц. – Умоляю, помогите мне!
- Мы тут не помощники тебе, – отвернулся один из них.
- Значит, был грех за тобой, раз Господь наказал, то только Он и сможет тебя исцелить, – развёл руками второй.
- Постись и молись, – закивал Первосвященник Каиаф.
Харон последовал их наказу и остался в храме, отмалывая грехи, коих он и не помнил. В субботу Иисус с учениками и нашли Харона в храме, со слезами просящего у Господа прощения грехов, да исцеления руки своей. Увидев Иисуса, Харон припал к его ногам, умоляя исцелить его. Он левой рукой схватил руку Учителя и, целуя, поднял на него глаза свои.
- Что ж ты, Харон, просишь о помощи и тянешь левую руку? – пожурил того Петр.
- Прости меня, Симон, но правая рука моя иссохла и стала неподвластна мне, – и зарыдал. – Я теряю правую руку, как мне жить? Как мне кормить семью?!
- Ну что ты, Харон, ужели так слаба вера твоя, что так отчаялся? Господь всемогущ, дай я посмотрю, – наклонился к нему Иисус и, взглядом пожурив Петра, начал рассматривать руку.
- Что он делает?.. Он нарушает субботу… – зашумели вокруг сторонники Каиафа.
- Что должно делать в субботу? добро или зло? спасти душу или погубить? – осадил их Иисус. Они отступили, не зная, что ответить. – Иисус потрогал руку, потянул, пошевелил, и улыбнулся. – Ты здоров Харон, с рукой твоей всё хорошо. Сделай на ночь солевую повязку и отдыхай. Ну, встань же, брат мой, иди домой, обрадуй семью свою.
- Спасибо… Верую, Господи!.. – воскликнул Харон и поклонился ему. И все обступили Иисуса, чтобы послушать его и исцелиться от болезней своих. Иисус улыбался им, стараясь помочь каждому, кто верил и нуждался в нём.
- Блаженны нищие духом, ибо ваше есть Царствие Божие, блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь. Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь… – они слушали Иисуса и верили ему. И радовались: Господь услышал их.
Чувства
Когда Иисус с учениками вошли в синагогу в следующую субботу, там лежал в постели расслабленный Хаим. Иисус подошёл и сказал ему: «Ты уже здоров, что лежишь. Встань, возьми постель свою и ходи». Хаим встал, взял постель свою и ушёл. Книжники же и фарисеи собрались в стороне от всех и косились на Иисуса и учеников его, ожидая момент, чтобы вставить своё слово. И час пришёл.
- Сегодня суббота; не должно тебе носить постели, – накинулись книжники на Хаима.
- Не человек для субботы, а суббота для человека, – заступился Иисус вновь.
- Он богохульствует!.. – крикнул один из них.
Иисус посмотрел в их сторону и улыбнулся: «Для чего вы мыслите худое в сердцах ваших?» . Должно ли в субботу душу спасти или погубить? – он смотрел на фарисеев быстрым, пронзающим взором, скорбя и жалея их за ожесточение сердец. Иисус вспомнил, как в детстве его мать искала пропавшую денежку, подметая горницу под светом свечи, и найдя драхму радовалась, будто нашла сокровище. Иисус в детстве ел хлеб в поте лица: он пас овец, плотничал и столярил. «Сына своего готовит в разбойники, кто не учит его ремеслу» – учил сыновей Иосиф. Как и все дети Иисус с шести лет ходил в школу при Назаретской синагоге, где вместе с другими заучивал стихи Писания, а с двенадцати лет молился со всеми и слушал проповеди. Иисус двенадцатилетним пастушком вёл за собой коз на высокие холмы, где травы были сочнее и зеленее. О! как он любил вдыхать аромат дикого разнотравья тех холмов! (А теперь, так же послушно, как и те козы, шли за ним люди, жаждая его учений.) Ему нравилось смотреть, как козы щипали траву, припадая к ней влажными мордами и жадно поглощая её, с шумом вдыхая сочно-пряный аромат трав. И, когда козы поднимали головы свои, ему казалось, что они смотрят на него с благодарностью за этот нежный и сочный корм. (Так же благодарно смотрели на него и большинство из людей.) Иисус смотрел на мир и радовался; такая умиротворённая тишина и покой скрывали эти холмы в своих долинах. От избытка чувств слёзы подступали к глазам, что, от счастья жить, хотелось и плакать, и смеяться. И в этой тишине ему слышался Глас Отца Небесного, и душа его сияла светом чудесным.
Больше всего Иисус любил уходить на плоскогорье Назаретского холма, погоняя туда стадо чёрных коз. Всё обыденное и привычное оставалось позади, что ни лай собак, ни противный ослиный рёв и никакие другие звуки передряг и скандалов не нарушали тишину и покой. Козы послушно шли за ним, как после и ученики его. И чем выше возвышались холмы, тем глубже становились долины, была сочнее, зеленее трава и благоуханнее цветы: ромашки, тюльпаны, колокольчики. А журчание горных ключей казалось благодатью рая. Да и климат здесь был намного мягче, будто ты из знойного лета попадал в цветущую весну. Тут горы сливались с облаками, что казалось до неба рукой подать. Иисус играл на свирели и, радуясь жизни, умилялся любовью и плакал.
Иуда Искариот
- Сердце своим биением отстукивает нам время жизни. И кому сколько жить знает только Он один – Господь наш Всевышний, – учил Иисус толпой воссевших вокруг него людей. – Человек милосердный благотворит душе своей, а жестокосердный разрушает плоть свою. Запомните, «для глупого преступное деяние как бы забава, а человеку разумному свойственна мудрость» . У глупого гнев на лице, а умный не покажет его. Тот душу бережёт, у кого язык под контролем.
Люди внимали слову Иисуса и чувствовали, как будто их внутренний мир расцвёл и благоухает, даря им радость и надежду. Разве и все пророки до него не этому их учили, разве не то же самое твердили им законы их? Да, конечно. Но, в слове Назарея было и нечто новое, что и покоряло их, заставляя толпою следовать за ним. И многие следовали, позабыв о доме, о делах. Что там мирские дела их какие-то, когда решается вопрос будущего, когда в словах его они слышат голос самого Господа.
- За постоянными заботами о хлебе насущном, о жизни плоти, вы забыли о главном – о душе. А я скажу вам, не хлебом единым жив человек. Посмотрите вокруг, на жизнь, что цветёт и благоухает рядом с вами, посмотрите на близких и любимых вами. И подумайте: могла ли быть эта жизнь создана без Любви Творца? Нет же. Вот поэтому на первом месте должна быть любовь – любовь ко всем и ко всему, любовь к жизни. И вот, когда всё это почувствуете, когда ощутите озарение этой любви и лучи её тепла обогреют сердце – только тогда вы узнаете свет Истины и можно будет говорить о любви к Творцу. Ибо Закон Любви и есть первый Закон Вселенной.
- Слова из его уст сыпятся на моё сердце слаще любого нектара, – посветлел лицом Матфей, радостно вздохнув всей грудью, – будто мёд из сот диких пчёл.
- Братья мои, – продолжал Иисус, – смысл слов моих может быть дойдёт до сознания вашего не сразу, ибо говорить я с вами буду притчами, как говорил и Сам Господь с народами своими.
- Разве Господь не есть Бог избранного народа Израилева, о чём это он? – раздалось в толпе.
- Вот тебе, Марфа, и притча первая, – улыбнулась Мария сестре своей. Она всегда следовала за мужем своим, лаская его взглядом, обогревая сердце его своей любовью и теплотой, радуясь вместе с ним, обнимая порой и целуя.
- Ну, а теперь, сын Марии, объясни нам, что это за зерно такое, что ты хочешь посеять в сердца наши?
Иисус радостно вскинул на толпу свои светлые глаза, сияющие счастьем, и воскликнул: «Любите друг друга…» – и вдруг, что-то отвлекло его, и он посмотрел в ту сторону.
- Кто-то за деревом прячется, вы не заметили? – обернулся Учитель к ученикам своим.
- Да, я тоже видел, – отозвался Петр, – и, кажется, он сжимал в руке нож…
- Да-да, в его руке что-то блеснуло…
- Подойду к нему, может ему нужна моя помощь.
- Не ходил бы, Учитель, это опасно, – встревожился Петр.
- Ах, брат мой Петр, как слаб ты ещё в вере своей, – улыбнулся Иисус, и направился к дереву.
- Мы с тобой, Учитель, – шагнул было Петр, а вслед за ним и остальные. Но учитель остановил их и пошёл к дереву сам один. – Что ж ты прячешься тут, брат Иуда? Выходи к нам, – обратился Иисус к Иуде Искариоту, узнав последователя Иоанна Крестителя и друга Вараввы.
- Я не пойду за тобой, пока ты не возьмёшь меч в руки, и не поведёшь народ Израиля за собой! – крикнул Иуда.
- Я не возьмусь за меч, пока в душе моей не раздастся Глас Господа и призыв Его, – твёрдо глянул Иисус на Иуду.
- А если… – попытался Иуда вставить слово.
- Человек часто ошибается, – прервал его Иисус, глянув ему в глаза.
- Да, наверное, – потупил взор Иуда.
- Учитель, ты же говорил, что человек сам вправе выбирать, что ему дана свобода, – вставил слово Филипп.
- Верно, – улыбнулся Иисус. – Но Бог дал человеку разум, чтобы он учился рассуждать и определять истину.
- А может Господь ждёт, что мы сами проявим инициативу и, обнажив мечи, поднимем народ Израиля против ига Рима? – снова заговорил Иуда.
- Да-да, – поддержал его Филипп, и многие закивали вслед за ним, – а после увидим и одобрение, что и Господь радуется за нас и поддерживает.
- А если Господь не хочет ничьей крови и желает достижения мира и порядка малой кровью? – вопрошал Иисус, и задумчиво продолжил. – Я надеюсь, что Он нас не оставит и укажет верный путь. Кто понял жизнь, тот не спешит и спокойно внемлет Гласу Свыше. Поймите, я не погибели ищу, а спасения. Человек порой ошибается, выдавая силу за слабость, а слабость – за силу.
- И ты считаешь, что можно победить любовью, а не силой? – Иуда никак не мог согласиться с такими выводами Иисуса.
- Какая другая сила может сравниться с силой любви? – повысил голос Иисус, но улыбка всё ещё сияла на его лице, излучая добро и любовь.
- Надо быть глупым верить всему, – тихо высказался Иуда. И это можно было понять двояко. Иуда умудрялся всегда оставаться незаметным и сдержанным, скрывая свою наглую и хитрую натуру маской показной скромности. Иногда он приводил притчи Соломона, но обычно, больше старался молчать и прислушиваться. Глаза его то бегали в разные стороны, то неподвижно сводились в один угол – к переносице. И тогда он казался смешным и жалким. Но на деле всё это была лишь игра его хитрого ума. Даже когда лгал, он это делал так умело, что все принимали его ложь за правду. Иногда он рассказывал такие истории, что глаза у многих были на мокром месте. Его выдуманные истории вызывали в них такую жалость, что они готовы были простить ему многое. Рассказывая, он мог вместе со всеми и сам рыдать навзрыд, но, в тот же миг, вспомнив о весёлом и смешном, хохотать, как ни в чём ни бывало.
- Без толку осуждать незнающих – их надо вразумлять примером своим, добротой своего сердца, любовью и заботой, – продолжал Иисус.
- Как так, Учитель, мы к ним с любовью и добротой, а они на нас огнём и мечом? – недоумевала толпа.
- Любовь и доброе слово могут и меч переломить, да с огнём поладить. – разъяснял Иисус. – Огонь раздражения порой страшнее пылающего огня. Главное не наружный храм, а внутренний. Ревность – это тьма, затеняющая свет любви. Быть в чём-то уверенным или сомневаться – это не есть грех. Грех действовать в ущерб другим, даже в ущерб кого-то одного, будь этот один даже ты сам.
- Скажи-ка, сын Марии, кто твой Бог – Яхве, Элохим или Дьявол? – не выдержал Иуда. Уж никак не совпадали его планы с учениями Иисуса.
- Ни тот, ни другой, - посмотрел на него Иисус ясным взором.
«Нет, он не сумасшедший, однозначно…» – Иуда был ошарашен: «Как?.. Ты…».
- Да, рыжебородый брат мой, – продолжал Иисус, прервав Иуду. И чем больше он говорил, тем более светлел лицом. Он повторил снова. – Ни тот, ни другой – мой Бог выше…
- Кто может быть выше Яхве!? – в сердцах воскликнул Иуда.
- Творец – Отец наш Небесный, – засверкали глаза Иисуса. – Мой Бог тот, кто сотворил всё живое и неживое. Но мой Бог не есть видимое. Он так Велик и Могуч, что это невозможно и представить. А наши дух и душа – Его образ и подобие. Тело же наше всего лишь временное обиталище души.
- Странные вещи ты говоришь, сын Марии, – Иуда никак не мог угомониться. – Я не могу тебя понять.
- Да, Иуда, всё сразу и не понять, верно, но со временем, я верю, ты всё поймешь и уразумеешь. И все остальные в том числе. Есть люди, над которыми правят ум и чувства, но есть и те, которые сами правят умом, руководствуясь сознательным разумом и управляя своим телом и чувствами.
- Я к тебе с ножом, а ты… – еле слышно промямлил Иуда, но Иисус услышал его.
- Да, Иуда, да! Любовь и слово – вот моё оружие, что должно стать и вашим. В этом и моя цель. Любовь и вера – вот наш путь к жизни и к Господу.
- Тебя бьют по одной щеке, а ты подставь и другую?..
- Разве зло можно искоренить злом, если только не любовью? – Ответил Иисус вопросом на вопрос.
- И что, – растерялся Иуда, – мы должны любить всех и каждого, даже если они хотят и собираются убить тебя?
- Запомни, брат мой Иуда, убийца страдает вдвойне – и за себя, и за убиенного. И вдвойне, даже втройне – за себя, ибо этим он погубил душу свою. А что есть наше тело, коли душа мертва? Вот именно, тлен и прах один.
- Но… – Иуда не знал, чем возразить, и согласиться не мог. Слова Иисуса пронзали его сердце так, что начинала дрожать кровь в жилах его, а тело трепетал озноб: «Кто ты, сын Марии? Что за тайна у тебя? В чём она?» – рассуждал он, не находя ответ.
- В чём моя тайна? – посмотрел на него Иисус, и увидел, как у Иуды расширились зрачки глаз. И тут же ответил на свой вопрос. – В любви к человеку и в жалости, в сострадании ко всем и ко всему, – и снова повторил. – Да, брат мой Иуда, в любви. Любовь и прощение – вот моя проповедь.
- Что, любить всех и всё, даже змей ползучих? И врагов наших?!
- Да, ибо всё есть Творение Божье. Если не потревожит, то и змея не укусит. Раз Господь их создал, значит, так было необходимо. Разве не потому Он низверг и оттолкнул от Себя близкого до этого Сатану, что тот не поклонился человеку, любимому Творению Господа? И не отвергнет ли Он и ту душу, что не покорится любви?
- Прости меня, сын Марии, я пока не готов ответить, мне нужно время, чтобы всё обдумать и осознать. Всё это так непонятно…
- Надо только одно понять: любить… – нежно посмотрел на него Иисус. – И тогда всё образуется.
«Вот этого я и не могу понять…» – косил в его сторону Иуда.
- Странно… – вздохнул рыжебородый. И вдруг спросил, посмотрев на Иисуса в упор. – Смерть… А ты боишься смерти, Иисус?
- Я боюсь одного, быть не готовым к смерти. Смерть – это же путь к Господу нашему Всевышнему, в Вечную обитель Его. Обычный страх – это любовь к жизни, и это естественно, – задумчиво произнёс Иисус и вздохнул. – Смерть – это начало нового духовного существования.
«Господи, что же мне делать?.. Поддержит ли, возглавит ли он народ Израиля на пути к свободе своей? Возьмёт ли меч в руки? О, Господи!.. Нет, не буду пока спрашивать. Посмотрим, как всё сложится, там и решим, – рассуждал Иуда, усмиряя дрожь своих рук. – Господи, что мне делать? Мне ли решать жить ему или нет? Не твоя ли воля, Господи?»
«Нет, страх ему неведом, и напугать его не получится…»
- Я готов… – прервал Иисус рассуждения его, – готов ко всякому исходу. Не мне решать: жить или умереть, на всё Его Воля. Мы не знаем, когда Он призовёт нас к себе, поэтому ты должен быть готовым к этому в любое время.
«Может ты и прав, сын Марии. На всё воля Божья. Но, если Он подаст знак…»
- Эх, Иуда, замысли Господа бездонны, и нам ли их понять, – поднял Иисус глаза свои и посмотрел на него жалобно и скорбно; Иуда плакал.
Вскоре наступила ночь, и все легли спать, устроившись кто где нашёл себе место. А среди ночи Иуда проснулся от стука – это осёл был копытами об стойло. «Видимо, шакалы обступили его во сне, и он защищался от них? – подумал Иуда. – Кто знает, кому что снится… – он повернулся на другой бок и снова погрузился в сон. И снилось ему…
- Ты как никто другой оказался способным привлечь других и повести их за собой, но, в то же время, ты оказался не способным возглавить народ и, взяв меч в свои руки, объявить себя царём Иудейским, – посмотрел Иуда на Иисуса. – Я вижу на твоём лице самодовольный взгляд, но – нам этого мало.
- Кому это – нам?
- Народу Иудеи.
- Я жду от людей лишь одного, чтобы уподоблялись моей душе и моему духу. Ты взываешь меня к восстанию и, взяв меч в руки, отвечать злом на зло. Но я знаю, что зло множит зло, а любовь приводит к любви. Поэтому, своим оружием я выбрал любовь и добро, а не зло. Разве вы забыли, мы всегда пожинаем то, что посеем. Посеем зло – пожинаем зло, посеем любовь – пожнём любовь. Поэтому и говорю: любите врагов ваших, – и подумал: «Сколько раз ещё мне повторять о том…»
- Нет-нет-нет!.. – закричал Иуда, и от крика своего, вздрогнул и проснулся – это прокукарекали петухи, и снова прервали его сон. Да и время было уже вставать, заря пробуждала день, и рассвет, лучами солнца, с улыбкой заглядывал во все закоулки, пробуждая всё живое и неживое, пробегая поверху солнечным зайчиком. Росинки на траве блестели, улыбаясь лучам солнца хрустальной чистотой. Воздев руки к небу, Иуда произнёс хвалу Всевышнему. И тут осенило его:
- А что, если этот сын Марии и есть Мессия? – подумал вдруг Иуда, и встрепенулся, радуясь этой мысли. Но через некоторое время он снова засомневался и поник душой. – Ах, сколько раз я обманывался! Любит Господь водить нас за нос. – И снова, исподтишка, засмотрелся на спящего Иисуса, и это уже был другой взгляд, не тот, что прежде. – И всё же он не от мира сего. – Но другие мысли снова озаботили его и взволновали. – Да, брат мой Иисус, конечно же я последую за тобой, конечно, а как же… Но, если ты не оправдаешь надежд моих и всей Иудеи, то… я… я убью тебя… Убью!.. – затрясся он всем телом, отвернувшись лицом от Иисуса. И твердо решил. – Хорошо, так и быть, я последую за тобой. А надо будет, положу и свою жизнь – лишь бы народ наш освободить от ига Рима. Так тому и быть… – и снова посмотрел на Учителя, радуясь свету, что забрезжил в его душе. – Благословляю тебя, Иисус, Царь Иудейский! Да пребудет царство твоё над царством кесаревым! Да возликует народ Израилев! Да падут оковы Рима с главы нашей! Да сбудутся надежды наши! Да поможет нам Господь наш Великий! – и, воздев руки к небу, затрепетал всем телом своим. – Адонай!
- Ты молишься, брат мой? – открыл глаза Иисус.
- Да, – вздрогнул Иуда, услышав его. Он посмотрел на Иисуса и снова занервничал, увидев его сияющее лицо. – Вот, скажи мне, сын Марии, в чём вина моя, что я рыжим родился? Не Господь ли захотел того? Даже в монастыре, в Братстве, вначале все смотрели на меня с подозрением. Будто и не человек я вовсе, а бес какой-то. Почему-то рыжие волосы считают признаком Сатаны – и это меня бесит.
- Так, гони прочь всех бесов от себя! – засмеялся Иисус. Сегодня ему было весело. Мария, жена его, сообщила, что ждёт ребёнка.
- Да нет во мне никаких бесов! – застонал-закричал Иуда.
- И что ж тогда ты бесишься так? – улыбался Иисус.
- Зачем Господь создал меня таким рыжим, да ещё и косым? – высказал Иуда обиду свою.
- Тела наши – от родителей наших, – лицо Иисуса стало задумчиво-серьёзным, – но живы мы Духом Господним и Душой Его Святой. Что в нас и свято – это душа.
- Душа… – грустно вздохнул Иуда и продолжил, – душа – она-то и не даёт нам покоя, она-то нас и тревожит…
Озарение
Иисус сидел, опустив глаза и глубоко задумавшись. И вдруг Иисус вскочил и, охваченный радостью осознанного им, воскликнул: «Я понял… понял!!!».
- Что, Учитель? – спросил Иоанн.
- Я и Отец мой одно целое! – обнял его Иисус. – Молитва без души, без размышлений подобна телу без души и также мертва, как и тело. В такой молитве нет пользы ни уму, ни сердцу. Всё, чему нас учили, всё стало догмой, пустотой. Всё оно есть мёртвое. – Он задумался и продолжил. – Когда хозяин недоволен своими виноградарями, он отдаёт виноградник тем, которые приносят добрые плоды. Тот, кто хочет следовать за мной, должен скорее быть готовым к смерти, нежели жить прежней жизнью. Ветхий Завет устарел, я дам вам Новый Завет – Завет Любви, Завет Единства и Всепрощения. Праведность есть бескорыстие! Лучше совершенствоваться и служить душе, чем быть рабом своей плоти.
Если раньше озарение посещало его внезапно и на мгновение, то теперь же озарена была вся его жизнь. Опыт духовного и телесного врачевания, приобретённый в общине ессеев, в эти дни был для Иисуса кстати, чем все его проповеди. Если вначале пути на его речи собирались лишь из-за любопытства, то теперь же, после чудесных исцелений, люди стали более внимательны к его речам.
- Иисус, говоря о храме, что ты имел в виду? – посмотрел Филипп на Иисуса.
- Неужели никто из вас так и не понял этого? Разумеется, о храме души, о храме своего разума – о храме мысли. Наш человеческий разум и есть то самое ценное сокровище этого храма. Это его внутреннее убранство.
- А наружное?
- Слово. А если в широком смысле, то Храм – тело человека, а Разум – Вселенная. Вы уже и не помните, – улыбнулся Иисус, – мы всегда пожинаем то, что посеем. Посеем любовь – пожнём любовь, посеем зло – пожнём зло. Поэтому и говорю вам, любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете вы сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным, и к злым , – продолжал учить Иисус, обдумывая и взвешивая каждое слово. – Не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете … - радовался Иисус свету, что озарял душу его. – Какою мерою мерите, такою же отмерится и вам .
- Учитель, как можно любить того, кто гнетёт и вредит тебе?
- Искренне говорю вам, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними. И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники любящих их любят .
Иуда и Варавва наблюдали за ними со стороны.
- За ним уже столько народу, где бы ни проповедовал он собирает вокруг себя тысячи и тысячи. Это же какая сила, Варавва, если получится объединить всех воедино! Нам такое и не снилось! – радостно обнимал Иуда своего давнишнего друга Варавву.
- Да, Иуда, за ним пошла бы вся Иудея.
- Несомненно! Но, беда в том, что все его речи о мире и любви. Он признаёт лишь одно оружие – слово.
Понтий Пилат
- Ах, как мне надоели эти их многочисленные секты и бесконечные религиозные споры! Какое мне дело до их богов! – жаловался Понтий Пилат своим приближённым, наслаждаясь чудесным вином из Иудеи. – Что мне нравится – так это их вино…
- А женщины?.. – улыбнулся Александр.
- Что?.. – вопрос застал Пилата врасплох. А ведь он уже не раз задумывался о том, что было бы интересно воспользоваться интимными услугами иудейки. Тем более до возвращения Клавдии из Рима более недели ещё. Ему уже не раз говорили, как страстно умеют любить эти еврейки. А почему бы нет?! – Они же воняют эти их женщины, как и сами евреи – разве нет?
- Смотря на какую нарвёшься… – захохотал Александр. – Вы только прикажите, и лучшая иудейка предстанет перед вами.
- Так что же вы всё ещё тут сидите? Ищите!.. Идите!.. Чтобы к вечеру лучшая красавица вошла в мои покои!.. Я уже схожу с ума без женского тепла.
Рахиль
Красавицу не надо было искать, ухаживая за цветами во дворце прислуживала прекрасная Рахиль, муж которой погиб год назад. Выйдя на рыбалку в море и попав в плену непогоды, волны перевернули рыбацкую лодку и море бесчувственно поглотило их тела – мужа Рахиль и её брата. Вот Рахиль-то Александр и решил отправить к прокуратору, повелев служанкам искупать её в ванной с благовониями и привести в покои Понтия Пилата. Прокуратор принял её тепло и страстно; он был настолько удовлетворён её любовью, её умением ублажать и расслаблять мужчин, что Понтий Пилат решил оставит её в своих покоях до возвращения Клавдии. Он бы так и поступил, если б она не заказала себе на обед рыбу. Увы, Понтий Пилат не переносил запаха рыбы и жасмин, чем и разило от Рахиль после обеда, когда прокуратор захотел снова позвать её к себе. Он пришёл в ярость и приказал прогнать Рахиль, повелев больше никогда не пускать её к своему дворцу. И Рахиль с шумом, со скандалом, без какого-либо вознаграждения, была изгнана из дворца прокуратора на улицу, где её ждали позор и гнев религиозных иудеев. Слух побежал впереди неё и народ иудейский уже был готов закидать Рахиль камнями за блудство её. Теперь ей пришлось бежать и от своих. Только один человек мог помочь ей – это был Иисус, и Рахиль искала защиты у него. Увидев Иисуса, она припала к его ногам и поклонилась ему, прося у него защиты от преследователей, которых набралось уже несколько десяток людей. И тут Иуда выступил вперёд.
- Равви, женщина эта взята в прелюбодеянии. Моисей заповедал нам побивать таких камнями.
Иисус, наклонившись к земле, писал перстом на песке, не обращая внимания на их голоса. И, когда спросили, что скажет он на это, ответил, подняв голову: «Кто из вас без греха, первый брось в неё камень» - и продолжил писать. Но, кольцо толпы становилось всё плотней и плотней. – Люди, – прокричал Иисус, – братья и сёстры! Судить других легко, но, я хочу сказать вам, не судите и не судимы будете! Вглядитесь в себя, спросите своё сердце. Неужели вы никогда не лгали, не прелюбодействовали, не крали, не убивали, не зарились на имущество чужое? Кто свят из вас и чист душой и телом? – Толпа затихла. – Так пусть же тот, кто не видит за собой греха, первым и кинет в неё камень, – горящими глазами уставился на них Иисус. Женщина прижалась к его ногам, трепеща от страха. – А вы, сёстры мои, – посмотрел Иисус на женщин. – Неужели все вы такие святые и нет за вами никакого греха? – Иисус поднял с земли камень и подошёл к Варавве. – Может, ты, Варавва? – Варавва отвернулся. – Или ты, Иуда?.. Андрей?.. Петр?..
И вдруг Иуда встрепенулся, и стал упорствовать больше всех, и подгонять Варавву. Он выхватил у Иисуса камень и вложил в руку Вараввы.
- Исполни закон наш, – обратился к нему Иуда. – Убей её, Варавва! Не ты ли обещал восстановить справедливость и освободить народ Иудейский? Убей! Брось камень первым!
- Да, – Варавва крепко сжал камень, – да! – Иуда числился с Вараввой в одном братстве, и не мог по той причине его ослушаться. Но какая-то неведомая сила удерживала его руку.
- А может, всё-таки, брат наш Иуда, ты первым бросишь камень? – Иисус смотрел на него в упор.
- Уж ты ли безгрешен, Иуда? – вскрикнул Андрей. – Не ты ли хвастался на днях любвеобилием своим, что девушки сходили с ума от рыжей бороды твоей? – это рассмешило всех.
- А ты, Варавва, – Иисус перевёл глаза на Варавву, – скольких людей убил ты за жизнь свою? Скольких казнили по твоей вине? А жизнь ведь святое и прерогатива тут только у Всевышнего.
- Что?.. – испугался бесстрашный Варавва, рука его задрожала и выронила камень. Он развернулся и стремительно покинул площадь. Все с облегчением сердца провожали его, что никто и не заметил, когда ушёл Иуда. Никто не смел поднять лицо своё и посмотреть Иисусу в глаза. Все склонили головы и, отвернувшись, начали друг за другом покидать площадь, что вскоре на ней остались лишь двое: Иисус и блудница.
- На всё воля Божья, – вздохнул Иисус, кладя свою руку на голову блудницы. – Иди, сестра моя, и впредь не греши.
Путь Спасения
- Скажи нам, Учитель, душа она всегда одна или ей свойственно меняться, как и всему в мире?
- Конечно меняется, Петр. Но изменения эти мы видим только в деяниях души, которой доступны миры Видимый и Невидимый. Душа и есть начало и конец, и зависит от нас и наших деяний, будет ли душа вечно живой или нет. Дать миру эту Благую весть и есть судьба моя. «Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? Может ли эта вера спасти его?»
- Да-да, верно… – закивали все, переглядываясь друг с другом.
- Запомните, «как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва» . Не идите за тем, кто утверждает, что Бог здесь или Бог там – Царство Божие внутри вас. – О каком-либо соглашении со старым иудейским культом Иисус больше и не думал, в нём уж созревал Новый Закон, и он готов был проповедовать его всюду. – Никто к ветхой одежде не приставляет новых заплат, – учил Иисус, – не вливает также новое вино в ветхие меха .
- Один глаголет, другой всё пишет и пишет, – хмуро глянул Иуда на Матфея. – Одни мечтатели кругом, а Израиль под гнётом Рима издыхает. Разве слова принесут свободу народу нашему, разве избавят они нас от оков Рима? Земля под ногами стонет, а они всё в небесах витают, – тайно вздыхал Иуда.
И тут подул ветерок, повеяв на них ароматами цветов разных деревьев, распускающихся по весне.
- Бог есть Высший Дух, – продолжал учить Иисус. – Страх Божий в ваших сердцах, а я говорю вам, что страх и любовь несовместимы, как холод и жар. Когда преодолеете страх свой, тогда и любовь узнаете и сможете узреть истину – Глас Божий. Страх – мучение, любовь – радость. Чтобы видеть – надо слушать, чтобы слышать – надо видеть.
- А в чём путь Спасения? – спросил Иуда.
- В знании, – посмотрел на него Иисус и повторил, – в знании и в любви, в умении прощать и в милосердии. И только знания ведут нас к этому. Человек без знаний подобен слепому, а знания делают его зрячим, и он начинает видеть и ценить всё по-новому: иначе смотреть на жизнь, иначе сознавать и оценивать. Да, братия мои, знания меняют человека и его жизнь – судьбу его. «Таков славный конец того, кто следует мудрости: стать Богом» – писал Гермес. Ум – это и темница, и свобода наша. Всё зависит от нашей воли: будем уповать на себя или на Бога. Как свет солнца освещает и пробуждает день, так и знания пробуждают и освещают наше сознание, приближая нас к Высшей Мудрости – к Обители Всевышнего.
Исцеление
Бурно росла пшеница на Геннизарских полях, достигая порою человеческого роста, а то и выше. Ученики срывали спелые колоски, растирали их ладонями и ели. Навстречу им вышли фарисеи и книжники, тайно наблюдавшие за ними, и обратились к Иисусу.
- Вот ученики твои делают то, чего не должны делать в субботу.
- Разве вы не читали, – улыбнулся Иисус, – что сделал Давид, когда был голоден сам и бывшие с ним? Говорил же я вам, что суббота для человека, а не человек для субботы.
И тут на дороге показался Шаммай, он шёл подслеповато, спотыкаясь кое-где, палкой ощупывая дорогу. Они узнали его.
- Шаммай, что это с тобой? Ужели постарел так за несколько месяцев, что видеть перестал?
- Да, вот, ослеп, что люди, что деревья, не различу. Иисуса ищу, поможет вдруг… – тяжко вздохнул Шаммай.
- Считай, что вера твоя уже помогла тебе, – приблизился к нему Иисус и стал осматривать его. Он обернулся к ученикам: Андрей всё ещё жевал пшеницу. – Андрей, подойди, – протянул он ему ладонь, – выплюнь на ладонь мне пшеницу, что жуёшь.
Андрей подошёл в недоумении и выплюнул на поставленную ладонь Учителя сгусток прожёванной пшеницы. Иисус растёр руками этот сгусток и тщательно намазал им глаза Шаммая. А между тем, все расселись вокруг них, решив передохнуть с пути и перекусить. Когда же снова отправились в путь, увидели, что Шаммай прозрел и удивились. На радостях, что прозрел, Шаммай пустился в пляс. Многие начали хлопать и подпевать в такт танца, а некоторые и присоединились к нему, танцуя и веселясь. На их шумные, радостно-восхищённые голоса к ним снова сбежались фарисеи.
- Что… что случилось?..
- Я был слеп, но благодаря Иисусу, я прозрел – я снова вижу… –искренне радовался Шаммай.
Фарисеи пришли в бешенство.
- Что вы себе позволяете?! Вы нарушаете субботу, нарушаете Закон!..
- Нельзя человеку быть рабом закона, – строго глянул в их сторону Иисус. – Закон, делающий нас рабами, не имеет права быть! – и спросил. – Можно ли есть яйцо, снесённое курицей в субботу?
Они не знали, что ответить, и только один из них посмел возразить: «Кто осквернит субботу, да будет предан смерти».
- Сохранение жизни отменяет субботу, – перебил его Иисус, будто провозгласил Новый Завет. – Нам дана суббота, а не мы субботе. Милость больше закона, – и разошлись они в разные стороны: одни – на Восток, другие – на Запад.
Уравнение
- Грех есть дьявольский соблазн и нет ему никакого оправдания, – учил Иисус людей, следующих за ним, и было их более пяти тысяч. – Не оставляйте места греху и не давайте ему повода в сердце своём. Не то оскверняет, что входит в уста человека, но то, что исходит из сердца его.
- Не слушайте его, он оскверняет нас и нашу веру. Он и его люди ели, не умыв руки свои!
- Омовение! – вскричал Иисус. – Можете ли вы также омыть и души свои? Своими действиями и словами вы даёте людям повод к греху. Слепые вожди слепцов, берегитесь, чтобы не упасть в яму! Вы говорите о благе, а сердца ваши очерствели от зла…
- Учитель, клянусь, если позволите нам, мы накажем их, что смеют… – начал Петр, но Иисус перебил его.
- Ах, Петр, Петр, сколько раз говорил я вам всем, что не клятвы жду от всех вас, а любви и доверия. Блаженны чистые сердцем, ибо они узрят Бога! Поймите же, Царство Небесное не где-то, а внутри вас! – вздохнул Иисус. – В который раз уже я повторяю о том. Ужели вы ничего так и не поняли? Убейте в себе даже самое малое желание зла, забудьте обиды и прощайте друг друга. Любите каждого, даже врага своего, ибо путь к Господу лежит через любовь и милосердие. Невидимое выше видимого. У человека два выбора – Бог и Мамона. Уверяю вас, Царство Небесное выше всех благ земных. Богач, лишённый добродетели, беднее самого бедного. Постигнув духовного сознания, человек вознесётся над смертью и обретёт бессмертие. У Бога нет ни прошлого, ни будущего, а только одно настоящее. «Это настоящее и есть Вечность...» — Иисус говорил так долго, что и не заметил, как солнце закатилось за горизонт.
- Учитель, поздно уже, люди устали и проголодались, – обратился к Иисусу Матфей, откладывая в сторону свои бумаги.
- Если не емши отпустим людей, дойдут ли они до дому своего, не ослабеют ли они в дороге? – посмотрел Иисус на учеников своих.
- Но, как же мы их накормим? Нет у нас столько еды.
- Если будем едины, пищи хватит на всех. Не вышли же они все на дорогу с пустыми руками… - задумался Иисус, и улыбнулся.
- Что будем делать, Учитель? – уставился на Иисуса Иуда.
- Любите друг друга, если у вас два хлеба, отдайте один другу, соседу. За одну ягоду Господь воздаст вам цветущим садом. За любовь воздастся вам любовью, а за злом следует зло. Не делайте другим того, чего не желаете себе, любите каждого как самого себя . Когда ваше сердце озарится любовью, тогда вы и узреете Бога – иначе никак, ибо Бог и есть Любовь. И только глубоко любящая душа может узреть Бога. Пусть расстелют на земле у кого что есть и сложат в одну кучу всю еду, – улыбнулся Иисус. – Думаю, еды хватит всем и даже на завтра останется.
- Стелите мешки и соберите всю еду в одну кучу, – ходили ученики его среди людей, оповещая их о том, и было учеников этих около ста пятидесяти.
И был среди них маленький мальчик-продавец, услышав Иисуса он выступил вперёд и выложил всё, что имел: пять ячменных хлебов и две копчённые рыбы. За ним потянулись и остальные, выкладывая, кто что имел.
- Ныне вашим избытком восполнится их недостаток, а после избытком их – недостаток ваш, да будет равенство, – радовался Иисус этому единству.
«Кто собрал много, не имел лишнего; и кто мало – не имел недостатка, – писал Матфей. – И всё было общее, и принимали пищу все в радости. Разделив пищу между всеми, Иисус уравнял сытых с голодными, бедных с богатыми. Открылись мешки всех, а вслед – и сердца».
- Всё готово, приходите на брачный пир, сердце одно, одна душа у всех, – радовался Иисус и молился: «Как Ты Отче, во Мне, и Я в Тебе так и они все да будут в Нас едины все. Да будет воля Твоя, как на небе, так и на земле! Да придёт Царствие Твоё!» – Он стоял в вышине и наблюдал за тем, как довольны все и едины; от счастья лицо его сияло подобно солнцу. Иисус смотрел на учеников своих и радовался: «Мир не узнал меня – вы узнали, свои не приняли меня – вы приняли».
Собралось народу около пяти тысяч и около ста пятидесяти учеников его. И выбрал он среди них себе двенадцать, и назвал их апостолами своими, чтобы они были всегда с ним, и он мог посылать их на проповедь.
- Почему двенадцать, Учитель? – спросил Иуда, пересчитав всех последователей, коих Иисус назвал своими Апостолами.
И вот их имена: Симон Петр, Андрей Первозванный, Иаков Заведеев, Иоанн Заведеев, Филипп, Варфоломей, Фома, Матфей, Иаков Алфеев, Иуда Фаддей, Симон Кананит, Иуда Искариот.
- Таков закон астрологии, – улыбнулся Иисус, – у Зодиака двенадцать знаков. Как Моисей собрал двенадцать племён Израилев, как Господь определил двенадцать знаков Зодиака, так и я выбираю в апостолы себе двенадцать, – и он назвал поименно всех двенадцать учеников, которые обязаны неразлучно следовать за ним, отныне и всегда. – Я пришёл преобразить ваше сознание – в этом и есть моя благая весть. Бог есть Дух Творящий, ибо в Духе Божьем и заключена жизнь, а не во плоти. Поэтому и говорю вам, что плоть наша ничто без духа жизни. То и хочу сказать вам, что душа и есть жизнь наша – душа и есть храм жизни, в котором и жив Дух Божий отныне и навеки, если сохраним свет души своей.
Уже прошло несколько месяцев, как Мария родила Иисусу сына. И нарекли они его Иосифом, в честь покойного отца Иисуса. Мария же теперь не странствовала с мужем, а жила с сестрой Марфой в одном дворе с семьёй брата Лазаря. Они построили во дворе отдельный домик для сестёр, а Лазарь с семьёй своей проживал в родительском доме. Этот небольшой домик теперь сделался родным и для Иисуса, куда он и возвращался временами.
Сердце Иерусалима
Израиль был для иудеев сердцем мира, Иерусалим – сердцем Израиля, а сердцем Иерусалима был храм. Вымыв руки, ноги и лицо, почистив зубы и язык, Иисус с учениками направились в храм. Войдя в храм, Иисус поставил Петра и Матфея сторожит ворота храма. Внутри храма народу было намного больше, чем на площади; их тут же оглушил шум многочисленных голосов и удушающая вонь. Ах, если б тут пребывали только одни люди! Которые так и старались перекричать друг друга, споря и ругаясь, расталкивая и отторгая. Увы, тут полно было и всякой иной живности: овцы, козы, быки, ишаки и даже верблюды. Лавки и тележки, мясники и торговцы, менялы и надсмотрщики, парикмахеры и священники. Кроме вони от животных, по всему храму стоял удушливый запах пота, крови и всякой грязи. Дым жертвенников драконом расползался по храму и, найдя себе выход, змейкой тянулся вверх. Но, прежде чем покинуть храм, расстилаясь по нему, дым резал глаза и затруднял дыхание. Тут везде стоял такой смрад, что Иисусу стало не по себе, заставив его занервничать. Увидев происходящее в храме, Иисус вспылил и разгорячился. Схватив бич, свитый из пеньковых верёвок, он начал выгонять всех из храма. Иуда, радуясь как никогда, усердствовал больше всех. Голоса людей смешались с блеянием овец и мычанием быков, готовящих к закланию.
- Прекратите! – не выдержал Иисус. – Неужели вы не понимаете, что Господь не есть телесное, а – Дух Святой? И не нужны Ему эти ваши жертвы и подношения! И не крови он жаждет, а чистоты ваших сердец, мыслей и деяний. Как вы смете Дом Господень превращать в жертвенник и в дом спора и ругани?!
Вслед за Иисусом возмутились и все остальные шедшие за ним. Они начали выгонять продающих и покупающих, переворачивая столы менял и выгоняя всех из храма. Освободившись из клеток, вспорхнули на свободу голуби, разбежались овцы и воли, рассыпалось по полу серебро менял и торговцев. И напугались блюстители храма: «Как бы народ не побил и нас камнями». Каиаф и его священники поспешили покинуть храм.
Угомонившись, Иисус устало опустился на скамью, рядом с ним присел и Андрей, он в тревоге глянул на Учителя.
- Что с тобой, Учитель, тебе плохо?
- Да, Андрей, да, мне очень плохо, – тоскливо посмотрел он на Андрея. – Бог не хочет этого, поверь мне, – застонал Иисус, со слезами на глазах. – Меня тошнот – от грязи, от крови, от всего… – схватился Иисус за грудь.
- Что, Учитель?.. Тебя ранили?.. – встрепенулся Андрей. – Когда?.. Где?.. Кто?.. Я не вижу крови…
- Эх, Андрей, что есть телесная рана – я о другом: душа болит, сердце кровью обливается… – вздохнул Иисус и вспомнил Екклесиаста: Наблюдай за ногою твоею, когда идёшь в дом Божий, и будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению, ибо они не думают, что худо делают, – и вдруг вскочил. – Всё! Собирай наших братьев, уходим отсюда!
- Как так – и не помолившись?..
- Да, Андрей, да, брат мой, – вздохнул Иисус, успокаиваясь. – Храм – он в душе каждого из нас. На просторе, где воздух чист и свят, мы и помолимся. Не тот храм свят, что строят люди, а тот, что дал нам Господь – Душа человека. Иди и зови всех, я подожду за воротами, – Иисус твёрдым шагом направился к выходу из храма. Сердце в груди ныло и взывало к Господу: «Господи, разве не в Твоей власти всё в этом мире? Сделай же так, чтобы души людские расцвели в любви и в свете Твоём, как расцветают розы поутру, под нежными лучами сияющего света Солнца. Да разве и Солнце само светит и греет не по Твоему хотению?»
Когда вышли из храма, все ждали, куда их далее поведёт Иисус. А более всех ждал этого Иуда. Но Иисус молчал, он ушёл в себя и стоял не двигаясь, опустив глаза. Отблеск мрамора столпов отражался на его лице смертельной бледностью. Душа Иисуса пребывала меж двух огней. Он поднял глаза и встретился с огненным взором Иуды: «Поднял меч – прими и царство». Иисус разжал пальцы и уронил бич на землю с таким ужасом, будто сжимал в руке мерзкую, ядовитую змею.
- Царство берётся приступом и силой, – холодом прожёг его Иуда, довольный как никогда.
- Злому не противься насильем, – властно посмотрел на него Иисус. – Ни один из насильников не войдёт в царство Божие, – и задумчиво заключил. – Но, мёртвые не поймут меня, а только живые. – Увы, люди и вправду не понимали его. И отвернулись от него многие: им нужен был Царь Иудейский, но Иисус отказывался от меча Израилева. Всё ближе сверкали молнии, всё громче гремели раскаты грома. «Огнь Небесный падет на землю! – поднял взор к небу Иисус. Огнём небес сверкали глаза его в вечернем сумраке. Небо потемнело. Сверкнула молния, разрывая тучи прогремел гром, обрушив на землю ливень. Тьма объяла мир. «Ныне суд мира сему! Ныне князь мира сего изгнан будет вон!» – услышал Иуда голос Иисуса. «Слава колену Давидова! – вскричал Иуда. – Да придёт царствие Твоё! Да очистится от грязи Дом Израилев!» Иуда всё ещё верил и надеялся, что Иисус и есть Мессия-Христос и станет он Царём Иудейским.
Но вдруг дождь прекратился так же резко, как и начался. Небо прояснилось и стало светлее. И наступила такая тишина, что слышались шаги уходящего от храма Иисуса. «Нет!.. Стой! Куда ты?.. Ужели уйдёшь ты, и оставишь взятую приступом победу и вернёшь Дом Божий врагу и предашь нас, народ свой…» – хотелось крикнуть Иуде, но в горле застрял комок сожаления. Люди покорно расступились перед Иисусом. Он держал путь в Вифинию, чтобы переночевать, а утром снова вернуться в Иерусалим. Иуда дрожал всем телом. Один за другим, отделяясь из толпы, последовали за ним и все двенадцать его апостолов, следуя по его пути, как и планеты за притяжением солнца. Последним шёл Иуда. И казалось ему, что они трусливо бегут с поля битвы, ступая по грязным лужам босыми ногами. А завтра Иисус снова будет учить их, и они будут слушать его, но тень сомнения омрачила сердца людей, и первым из них был Иуда. «Ты ли это, которому должно прийти, или ожидать нам другого?» - переживал Иуда. Он шёл за всеми и плакал: «Обманул ты нас, Учитель, - рыдал он, вздрагивая всем телом, всхлипывая и размазывая слёзы по лицу. Боль разрывала грудь, – обманул и предал. Взял и оставил…»
- Ах, Иуда, как ты упрям – ты не слышишь и не понимаешь меня! – грустно рассуждал Иисус, держа путь в Вифинию. – Но, если б ты внимал мне душой и сердцем, и смотрел на мир глазами души, то мог бы стать самым возлюбленным апостолом моим. Тогда ты понимал бы что «блажен человек, которого вразумляет Бог».
Опомнились и в стане врага. Оглушённые вчера резкостью Иисуса, сегодня они пришли в себя и задумали убить его, и строили планы, как погубить его. Но не могли сделать этого, пока множество было за Иисусом – они ждали момента. И устроили они охоту на него, чтобы уловить его в слове и в делах его.
Весть о Лазаре
А на следующий день, молящимися под открытым небом и нашёл их путник из Магдалы с тревожными вестями от Марфы, сестры Марии, жены Иисуса.
- Иисус, – обратился к нему родственник его жены Марии Иосиф. – Марфа оповестила нас, чтобы ты срочно возвратился в Магдалу.
- А что за срочность такая? Как договаривались, послезавтра и вернёмся – за день-другой мир не рухнет… – улыбнулся Иисус.
- Мир может и не рухнет, но их брат Лазарь может и умереть – он тяжело болен…
- С чего бы? Он же ни на что не жаловался – человек просто так, ни с чего, ни с того не умирает.
- Он не есть, не пьёт и даже не разговаривает – он не реагирует ни на что, лежит трупом, а может уже и не дышит…
- Надо возвращаться, Учитель, – посмотрел на Иисуса Петр. – Лазарь не только друг, но ещё и брат жены твоей.
- Наверное, надо, Петр, но не сегодня. Завтра тысячи людей будут ждать нас, чтобы услышать мою проповедь.
- Но…
- Послезавтра с утра и отправимся в обратный путь, – перебил Иисус Петра, не дав ему высказаться. – Надо всегда сохранять спокойствие и делать то, что на самом деле важнее. – Петр покорно склонил голову.
- Боюсь, что уже будет поздно… – опустил глаза Иосиф.
- Все под Богом ходим, – посмотрел на него Иисус, – на всё воля Всевышнего. Чего Господь не захочет, то и мне не под силу. Причина многих заболеваний человека не в теле его, а в психике – в душе. – И проблема заключалась в устранении этих симптомов.
Воскресение Лазаря
Через два дня Иисус с учениками пришли в Магдалу, где встретили их с заупокойными рыданиями: хоронили Лазаря. Его уже погребли в грот и прикрыли камнем.
- Раввуни, если б ты был здесь, не умер бы брат наш, – плакали Марфа и Мария по брату Лазарю, что Иисус и сам не сдержался. Слёзы сами полились из глаз.
- Не плачь, Мария, воскреснет брат твой, – обнял Иисус жену, вытирая слёзы. – Лазарь уснул, пойду разбужу его, не надо плакать. Где вы положили его?
- Пойди и посмотри, – указали они на гробницу Лазаря.
- Отворите камень, – приказал Иисус, подходя к гробнице.
- Господи, уже смердит, – ответили ему, – три дня как он в гробе.
Иисус задумался, он разузнал у семьи, что стало причиной внезапной смерти Лазаря: что он пил, что ел, на что жаловался. После всего, он потребовал отодвинуть камень и вошёл в грот. Обследовав тело и, влив в уста Лазаря подготовленное снадобье, Иисус вышел к собравшемуся у грота народу. Ученики обступили Иисуса.
- Учитель, что с Лазарем?..
- Как давно он мёртв?..
- С ним всё хорошо, – сказал Иисус и улыбнулся. – Он решил немного отдохнуть. Но, думаю, ему уже пора просыпаться. Он обернулся в сторону грота и крикнул: «Лазарь, встань и выйди!»
Когда Лазарь вышел, всё отшатнулись от него, как от привидения. Иисус же подошёл и обнял Лазаря.
- С возвращением, брат! Тебе надо бы искупаться – провонял весь… – смеялся Иисус, потрепав ладонью по плечу Лазаря. – А вам, женщины, не причитать и рыдать, растрепав волосы, а кастрюли ставить пора, да еду готовить. Будем праздновать воскрешение брата нашего Лазаря.
На радостях, по случаю воскрешения брата Лазаря, Мария принесла благовонное масло миро, изготовленное из нарде, злака, растущего на высотах Гималаи и которое ценилось на весь золота. Она разлила масло и возлила на голову Иисуса. И тотчас по всему дому распространилось благовоние.
- Мария, ты с ума сошла?! – негодуя, накинулись на неё со всех сторон.
- Можно было выручить триста динариев за это миро и раздать нищим, – не сдержался Иуда.
- Всему есть время и место… – начал Иисус, но Иуда перебил его.
- Учитель, ты сам говорил, что расточительство – это грех, – нахмурился Иуда.
- Верно, – улыбнулся Иисус, – но скупость и жадность вдвойне хуже.
- Сердце своё у его ног разбила бы также, если б могла, – подняла взор свой Мария.
- Нищих всегда имеете с собой, а меня не всегда, – поддержал Иисус жену свою.
- Свет мой… – плача от счастья, Мария начала обливать миром ноги Иисуса и отирать волосами головы своей, целуя и обливаясь слезами.
Народу собралось много. Всем было интересно посмотреть на воскресшего Лазаря. И все наперебой спрашивали его:
«Что там после смерти? Есть ли жизнь по ту сторону? – и т. д., и т. п. – Видел ли он Господа и ангелов Его? А Сатану – видел ли он Сатану?» – вопросов было не счесть. Лазарь шутил и отмахивался от назойливых соседей – а что он мог ответить, рассказать им свои сны… В общем, он молчал до тех пор, пока изрядно не выпил вина, а когда захмелел, язык сам развязался. Он демонстративно протёр уста свои и начал рассказывать, как умер он и попал на небеса. Конечно, это был один дух мой, ибо плоть моя всё ещё покоилась на земле.
- Лазарь, а как ты понял, что умер?
- Мой дух отделился от тела, удаляясь от него всё выше и выше к небесам. Конечно, я хотел вернуться к своему телу, но некая сила вела меня в высь, да таким стремительным был этот полёт, что я на время перестал что-либо чувствовать и соображать, – задумался Лазарь и, улыбнувшись, снова продолжил. – Когда пришёл в себя, я оказался в толпе таких же умерших душ. Бесы командовали нами, словно пастухи стадо погоняя нас к мосту, разделяющим ад и рай. Перед мостом стоял стол, за которым сидел главный распорядитель, он взвешивал на весах мирские дела наши и приказывал бесам сопровождать нас через мост. Бесы уже знали, кому суждено пройти мост, а кому – нет. Многим не дано было пройти через мост, и они со стоном срывались в зловонную пучину, бурлящую под мостом. Сам этот мост был настолько узким и скользким, что только чистая душа могла пройти по нему в сторону рая. Мы это видели и, по мере приближения к мосту, душа трепетала так, будто стучали молотом об медный таз. Думал, вот-вот я сейчас лопну, словно переспелый арбуз. Но мне до моста было ещё далеко и, пока мой дух стоял в очереди, душа же витала рядом, наблюдая с птичьего полёта небесную жизнь по обе стороны берега реки Ахерон, над которым и провисал этот мост. Под мостом протекала чёрная-чёрная речка, а от неё шёл такой густой пар, что тотчас превращался в густой, мрачно-тёмный и зловонный туман, что мы, задыхаясь, ужасно страдали от него. Это было всего лишь лёгкое испытание. Река и была границей Ада и Рая, а между ними была неведомая преграда, разделяющая берега так, что никто на одном берегу не знал и не ведал, что творилось на другом. Это были разные миры. И видел я там людей чёрных и мрачных от страданий своих, они страшно стонали и скрежетали зубами. А по другую сторону – все лица были счастливыми и светлимы, даже одежда на них была чистой, светлой и белой, будто все вышли на праздник. Оттуда доносились смех и веселье, они пели песни и плясали, над ними светило солнце, оно дарило свет и тепло, но не обжигало; щебетали птицы и лёгкий ветерок шевелил листву, будто убаюкивая мир. Радостью и счастьем сияли лица людей на этом берегу, любовь и дружба царили там. И люди тянулись к этому берегу, но многие срывались с моста и летели вниз – в чёрные воды Ахерона. И для них выход был только один – плыть к зловонному берегу, где вместо солнца ожидало их зловонное пламя адова огня. Пламя обжигало их со всех сторон – и сверху и снизу, и справа и слева. И никто не мог спрятаться от языков этого пламени. Люди там стонали и плакали кровавыми слезами, становясь как один похожи друг на друга – обожжённые огнём и его чадом. Ах, если б они могли бы хоть умереть – это было бы счастьем для них, но, увы, суждено было им страдать и мыкаться навечно. И никто не мог им помочь, и никто здесь никого не любил – это был Ад. Земля под ними временами остывала и становилась каменно-чёрным, а временами – полыхала огнём, извергая красно-оранжевое пламя и обжигая всё и всех. И вопли людей тогда становились сильнее грома небес, карающих людей пылающими стрелами молний. Когда я спросил: «Почему эти люди вынуждены так страдать и нельзя ли им хоть как-то помочь?» – мне ответили: «Они несут заслуженную кару».
- Вот он каков, ад небес…
- Бог не есть Бог мёртвых, но живых, ибо у Него все живы, – этому учит нас Иисус, ибо Бог мёртвых – Сатана. И Ад есть его владения.
«Там будет плачь и скрежет зубовный » – записывал Матфей.
- Да, братья мои, спасение наше только на земле, а на небе уже поздно взывать о помощи. Я узнал там, что самые ужасные страдания ждут в аду тех, кто виновен в смерти своих родных и близких, кто погубил их. Их души по-несколько раз в день жгут в огне, на железных сковородах, где они стонут и корчатся от невыносимой боли.
- И они не умирают?..
- Ах, если б только могли исчезнуть бесследно, но, увы, они умирают в муках и воскресают вновь.
- А как ты всё это узнал, Лазарь? – удивлялись ему.
- Так вот, когда дошла моя очередь, главный с удивлением глянул на меня и сказал: «А ты почему здесь, Лазарь? Я за тобой не посылал…» – и посмотрел в свой список.
- И кто… кто там значился?.. – разинул обвитый вокруг морщинами рот Аарон, ему уже минуло девяносто лет.
- Аарон!.. – пошутил Лазарь, рассмешив всех.
- Дайте… дайте мне выпить!.. – Аарон дрожащими руками схватил стакан с вином и, залпом опустошив его, с улыбкой печали на лице вспомнил о детстве:
- Помню, в детстве мы всей семьёй выжимали виноградный сок и отец делал из него вино. Потом, ходили по городам и продавали его. И всё было хорошо, пока отец не начал пить и избивать маму. Я очень любил и жалел маму, становясь на её сторону и защищая её. Отцу это не нравилось, и он силой запирал меня в тёмном, обветшало-старом чулане первого этажа, где, как я думал, и обтирались черты. Мне было страшно – я ужасно боялся темноты – и умолял отца, не запирать меня, но вино превращало отца в тирана и никакие мольбы на него не действовали. Правда, на следующий день, придя в себя, отец раскаивался и просил прощения. Но стоило ему снова напиться, всё повторялось заново. И меня снова ждал тёмный, страшный чулан, насквозь пропитанный запахом мышей и сырости. Я затыкал уши и боялся открывать глаза, чтобы не видеть чертей, которые, как я предполагал, прятались по всем углам, ожидая, когда я открою глаза, чтобы пугать меня и издеваться. Я дрожал от страха, плакал и звал отца, умоляя сжалиться и выпустить меня. И этот дикий детский страх – страх темноты, до сих пор сидит во мне и не отпускает, – впервые в жизни признался Аарон, как на исповеди. – Он так заполонил меня, что впитался в кровь мою, преследуя меня всю жизнь. И настолько велик был этот страх, что удивляюсь до сих пор, как сердце в груди не разорвалось от этого страха, который преследовал и преследует меня всю мою жизнь. И этот страх не только не прошёл с годами, наоборот, он более укрепился во мне, – устало вздохнул Аарон. – Да, друзья мои, детские страхи и впечатления, впитываясь в кровь нашу, остаются с нами навсегда и не проходят, сколько бы лет нам ни было. И даже в девяностолетнем возрасте мы остаёмся в чём-то теми же малышами, вздрагивающими во тьме от страха. – После он встал и отправился домой, не проронив больше ни слова.
- Так вот, – продолжил рассказ Лазарь, разрезая нависшую вдруг загробную тишину, – и говорит мне старший там: Лазарь, ты здесь по ошибке и тебе придётся снова вернуться в своё тело, – и он обратился к приставленным ко мне ангелам, отстранив от меня бесов, и приказал им вернуть меня обратно на землю, к телу моему. И тогда я попросил позволить моим ангелам показать мне ад и рай, чтобы после я смог бы сделать свои выводы.
- Ну, если только недолго, – согласился он, исправляя ошибку ангела смерти, забравшего мою душу, вместо другой, за кем и был, по сути, отправлен.
Ангелы подхватили меня и повели знакомиться с небесным царством: рассказать, что я видел за какой-то миг, не хватит и дня. Так что, не завидуйте грешникам, не завидуйте богачам, ибо не знаете, каков конец ожидает их. Ах, если б знали, вы бы жалели их!
- А дальше?.. Ну, говори же, Лазарь, рассказывай…
- В один момент ангелы исчезли, и я стремительно сорвался вниз. Мне сделалось так жарко, что зажмурился от страха, а когда глаза открыл – я проснулся в теле своём. Меня звал Иисус, чтобы я встал и вышел, что я и сделал.
- Ну и вонял же ты, словно отхожее место… – но никто не смеялся.
- Это из-за той вонючей чёрной речки, что текла в преддверии ада.
- Если за это короткое время ты так провонял, то, что же за ужасное место этот ад?..
- Да, это верно, туда лучше не попадать…
«Так я и ознакомился с потусторонним миром» – вздохнул Лазарь и улыбнулся. – Всё, что вы от меня услышали – это всего лишь цветочки, – продолжал Лазарь, – пройдя сотни терзаний, умирая и воскрешая вновь, душа черствела и скатывалась всё ниже и ниже скрижалей ада и застревала в бездне, на самом последнем кругу его ступеней, где её ожидали неописуемые наказания. Они были так мучительны, что даже услышать о них без содрогания (не то, что увидеть) не в силах ни одна живая душа. Так что, – улыбнулся Лазарь, поднимая стакан с вином, – давайте, лучше выпьем за чистоту души человеческой и за любовь. Ляхаим … - свели они стаканы с вином воедино.
- А почему Бог позволяет так истязаться над человеком? Как можно видеть такое и не противодействовать?
- А Бога там я не видел – Его там нет, – улыбнулся Лазарь. – Бог на другом берегу – в Раю.
- Да, точно, в писании так и сказано: «Вы отлучены от меня – вы прокляты» .
- Бог может простить нам нашу слепоту, но не злой умысел наш. Смертельный грех отдаляет нас от Бога и ведёт в лоно Дьявола, и он повергает человека во тьму и лишает света.
- А если человек отступился по неведению своему, а после прозрел – есть ли у него надежда на спасение и в чём она?
- Следовать учению Иисуса: покаяться и более не совершать ошибок, учась любить и прощать. Попавшие в ад грешники никогда более не увидят свет жизни, а только жар и дым огня… – печально заключил Лазарь, кивая головой.
- Лазарь, ты сказал, что видел три тропы, нет?
- Да, верно, говорил.
- Куда же вела третья тропа?
- Обратно на землю. Ангел милосердия возвращал душу подающую надежду на спасение в тело младенца, зачатого в утробе той или иной женщины. Мать чувствует, когда ребёнок обретает душу.
- Ужель правда?.. Как?..
- Ребёнок начинает шевелиться…
- Адонай!..
- Нет-нет, Лазарь, рассказывай уже, что там в бездне ада, что ты там видел.
- Там всё в огне, пламя пожирает души и кружит в вихре своём. Там даже бесы изрыгают пламя, что глаза их светятся огнём и языки пылают… Нет-нет, больше не спрашивайте меня ни о чём – я сойду с ума, – замолк вдруг Лазарь, заметив Иисуса, идущего к ним.
«Широки ворота и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» , – записывал Матфей, слушая Лазаря.
- Наверное, Сатана там и восседает – в бездне ада…
- А я слышал, что сам Сатана и есть огнь пылающий…
Подошёл Иисус, лицо его выражало скорбь.
- Учитель, что случилось? – встали ему навстречу.
- Аарона больше нет с нами, он умер по дороге домой, – сказал им Иисус, и подумал: – Что-то все задумчивые, наверное, басен Лазаря наслушались. Ах, Лазарь, Лазарь, любишь ты сказки сочинять, а люди всему верят. Эх, народ! Верят же всяким небылицам, а истину никак понять не могут…
- Видимо, его поджидал Сатана и задушил его… – подумали многие.
- Ангел смерти забрал его заместо Лазаря, – подумали некоторые.
Царство Духа
- Божественное Царство есть царство духа, а не материи. Потому и говорю вам, что дух и есть начало и конец. Дух и есть Вечность. Чего вы боитесь? Почему не хотите внимать учениям моим? – взывал Иисус к ученикам своим, замечая, что страх переполняет и их глаза, а не только всей толпы, окружавшей его. – Причина нашей материальной зависимости в нашем невежестве, в нашем нежелании развиваться, умножая кругозор своих знаний, своего развития. Только через совершенные знания человек может достичь своего освобождения от материальных страданий.
- Уходи! Оставь нас, Ирод ищет твоей смерти! – отворачивали люди свои лица.
- Знаю, – улыбался им Иисус. – Скажите этой лисе, что ни один пророк не умирал вне Иерусалима.
- Есть вести из крепости Махерон, – поднял глаза Петр, – Ирод велел отрубить голову Иоанна Крестителя.
- Они не признали его и убили!..
- Что будет с нами, Учитель? – встревожились его апостолы.
- Когда ты живёшь и ощущаешь в себе других, это приведёт тебя к правильному выбору и к победе над своим негативным мышлением. Крепитесь! Будьте твёрдыми как камень в вере своей, – твёрдо смотрел Иисус на учеников своих.
- Народ боится Ирода и хочет свержения его.
- И ждёт царя своего – нового царя: Мессию… – Иуда не хотел терять своей надежды, что Иисус и есть этот долгожданный Мессия – Царь Иудейский.
- Нет, одной проповедью сознание народа не изменить, – Иисус думал о своём, – ещё слишком мало света истины в их сердцах. Да, братья мои, мало ещё того света, которым удалось нам рассеять тьму их сердец, ещё слишком слаба их вера. Ещё не окрепла любовь их сердец, ещё слишком довлеет над ними видимое, – он задумался и, посмотрев на своих учеников, спросил: – А вы… достаточно ли вы сами осознали истину? Вы за кого меня принимаете?
- За Иоанна Крестителя…
- За Илию…
- За Иеремию…
- Пророк Божий, – наперебой выкрикивали ученики.
- А ты, Петр, что скажешь? – посмотрел Иисус на Петра.
- Ты – Христос, посланник Бога, чтобы проявить на землю Его Волю и саму Истину.
- Блажен ты, Петр, ибо Отец Небесный Сам открыл тебе Истину, – улыбнулся Учитель Петру и, окинув взглядом всех учеников своих, продолжил. – Запомните, у всех людей в мире один Бог и другого Бога нет – Он Один и Един. И Он завещал и завещает любить и прощать друг друга. Любовь и молитва, идущая от сердца, ближе Богу, нежели всё остальное. И знайте: «путь к победе проходит через врата скорби» .
- Да, Учитель.
- Петр, Иоанн и Иаков, следуйте за мной, остальные располагайтесь здесь на ночлег.
- Далеко ли, Учитель?
- К вершине горы Фавор. Помолимся, проведём там ночь, а к утру возвратимся обратно.
Лучшее, что в силах человек сделать – не жертвоприношение, а добрые дела и добрые слова, любовь сердца и сочувствие. А самое благое жертвоприношение – это отказ от чрезмерного удовольствия, от ублажения себя и плоти своей. Поэтому, надо учиться регулировать и контролировать себя и свои чувства. Считаю, что добродетель и есть высшее совершенство жизни.
Наступление Иуды
- Иисус, почему ты, творя такие чудеса, не хочешь явить себя миру и повести за собой народ Израилев, взяв меч в руки? – Иуда был почти уверен, что сможет повлиять на Учителя.
- Быть спасённым хочу и спасать, - ответил Иисус. - Ах, Иуда, бродячие маги не такие ещё чудеса творили. Поэтому, скажу тебе, блаженны не видевшие и уверовавшие, блаженны те, кто не соблазнится о мне.
- А как нам молиться, Учитель? – Петр решил поменять тему разговора, уж слишком сурово выглядел Иуда.
- Кто как может, так и молись, – улыбнулся Иисус. – Или можете повторять вслед за мной: «Отче наш…»
- Учитель, если хотите, чтобы я и тысячи других следовали за вами, возьмите в руки меч и ведите народ Израиля против Рима, – твёрдо глянул Иуда на Иисуса. – Ибо сказано; «Око за око, зуб за зуб». И тогда… тогда все пойдут за вами – и Варавва с его людьми. Подумайте, Учитель, другого шанса не будет, – заключил Иуда, отходя в сторону.
- Ах, брат Иуда, как в тебе, так и в Варавве слишком много сатанинской гордости, и это ослепляет вас, отравляя ваши души. Эта гордость рождает в ваших сердцах желчь гнева, пропитывая им все клетки тела. Ну что ж, – обратился Иисус ко всем, – кто хочет погубить душу свою, следуйте за Вараввой и слушайте Иуду. А я же скажу вам: Господь не может взывать к ненависти, ибо Он есть Любовь и Добро. Поэтому Господь может взывать только к милосердию и к прощению… – но Иуда был уже за деревьями и не слышал его: свои условия он ему изложил уже.
- Иуда – друг Вараввы, а Варавва по своей природе разбойник. В нём сидит бес и понукает им.
- Да-да… – закивал Матфей, продолжая свои записи.
- А я думаю, – почесал затылок Иоанн, – что Иудой тоже бес правит. Может и не всегда, но временами – точно.
- Да-да, – зашумел Петр, в волнении потирая руки, – и взгляд у него, я заметил, бесовский, что иногда бывает страшно смотреть на него. Один глаз на тебя смотрит, а другой – в сторону, и не знаешь куда, и что у него в мыслях.
- Лукавый он – это точно, – вздохнул Матфей.
Призыв
- Нет, Иуда, я не смею призывать людей к тому, к чему не способен сам, – сказал Иисус, посмотрев на Иуду твёрдо и прямо, когда тот снова примкнул к ним. Иуда упрямо взывал к восстанию.
- Вам всё подвластно!.. Мы верим в вас!.. – кричали из толпы. – Вы – наш кумир!..
- Нет!.. – голос Иисуса тонул в шуме голосов.
- Тихо!.. Тихо!.. – поднял руку Матфей и, когда наконец все притихли, спросил Учителя. – Объясните нам, Учитель, что вы имели в виду – к чему вы не способны? Разве вы не владеете всеми тайнами и не всё ли вам подвластно? Стоит вам только захотеть…
- Убивать… – прервал его Иисус. – Я не могу убивать и призывать к этому – это грех. Жизнь и смерть подвластны Ему одному и только у Него одного есть право на наши жизни – это Его и только Его прерогатива.
- Кого же, Учитель?.. – с недоумением уставился на него Матфей.
- Отца Небесного – Творца нашего.
- Вы… – хотел вставить своё слово Петр и растерялся.
- Да, Петр, я могу только любить и прощать, да взывать людей к этому – к любви и к милосердию.
- Но… – снова подал голос Иуда, – в учении сказано: «око за око» …
- А я говорю вам, если вас ударили в правую щеку – поставьте левую, – посмотрел Иисус на Иуду, перебив его.
- Но – это трусость!.. – возмутился Иуда, но Иисус снова прервал его.
- Вы взываете народ на битву, где многие сложат свои головы, а сами вы – предводители! – всегда остаётесь в стороне. Недавно Варавва убил двух римских легионеров, а в ответ они убили десятки иудеев. Вы этого хотите? Истребить свой народ? Злом зло не исчерпать – зло порождает зло! Только добрая и чистая душа познаёт Бога, а в злой и в грязной душе Богу места нет.
- Но, если мы восстанем во главе с вами – за нами пойдут все, и враг не устоит, он покорится мечу и оставит наши земли. Мы победим! – не унимался Иуда.
- Нет! – сурово глянул на него Иисус, и стало тихо. – Можно ли насилие побеждать насилием? Может ли меч положить конец царству меча? История человечества показала нам – нет. Наша надежда – вера и любовь. – Это был окончательный вердикт: Учитель был непоколебим. – Блаженны чистые сердцем. Царство Небесное внутри вас – в отражении божественного совершенства в совершенстве вашей души, – проповедовал Иисус, но Иуде эти проповеди Учителя уже не доставляли радости. Поняв, что Иисус непреклонен, он склонил голову и отошёл в сторону, в сердцах проклиная Учителя за слабость и нерешительность.
«Ничего, мы вас проучим, вы ещё пожалеете… – Иуда дрожал от злости. – Посмотрим, когда окажетесь на грани смерти – покоритесь нам и уступите, посмотрим… Я заставлю взяться за меч и, возглавив народ Израиля, выступить против Рима! – размышлял Иуда, строя разные планы, которые помогли бы образумить Иисуса и согласиться с требованием их братства: возглавить народ Иудеи и освободить земли Израиля от римского гнёта. И вдруг, его озарила идея и он улыбнулся ей: «Это точно сработает! – обрадовался Иуда и уверенно зашагал в сторону Синедриона.
- За что ж ты предаёшь его нам? – недоверчиво глянул на Иуду Каиаф, выслушав его.
- Это не я, это он предал меня – надежду мою. В грязь втоптал самое святое, что было в Израиле – Закон Моисеев.
- Да, главное – спасение Израиля, – закивал Каиаф. – Лучше, чтобы один человек умер за всех, нежели чтобы весь народ погиб. Он же нагло твердит, что Бог один и един, и что все в мире равны – какое кощунство! Мы – избранный Богом народ, и Бог наш – Бог народа Израиля! – и пожали они руку друг другу, заключив договор. И получил Иуда тридцать три серебряника за договор этот. И выбрал он день в ночь с четверга на пятницу, что поцелуем предаст Учителя в их руки.
Центурион знал, что евреи сильны в единстве своей веры, но, стоило им оказаться лицом к лицу со страхом смерти, в тот же миг распадалось это единство, и они, под давлением этого чувства страха, в надежде спастись, разбредались кто куда. Но в итоге многие из них становились жертвой римских мечей и пиков. Страх смерти наводил на их сердца такой ужас, что в тот миг они забывали даже о своём Боге, о вере своей, и о своём единстве. Умирая по одному – они умирали толпой. Варавва снова взялся за оружие и ему удалось убить нескольких легионеров. Это вновь привело к отмщению со стороны Рима.
- Евреи, слушайте голос Рима! – взывал Центурион. – Многих схватили, в том числе и самого Варавву, а кое-кого и казнили.
Договор
«Не бойтесь, верьте – и спасены будете. Господь милостив и милосерден; любите и прощайте, как любит и прощает вам Отец Небесный», – учил Иисус.
- Кто он такой, чтобы глаголить от лица Господа? – возмущались люди Каиафа.
- Шарлатан он, не пророк! Гоните его прочь, где ни встретите! – крикнул кто-то, но из-за поднявшегося гвалта никто его и не услышал.
- Много мы знаем таких лжепророков, и все лезут в Иерусалим со своими учениями. Наша с вами обязанность защищать свои устои. Не дадим осквернить законы Моисея и Авраама, – каждому хотелось высказаться, объявить всем своё мнение.
- Не позволим! Только одному Богу и будем кланяться, защитнику и покровителю нашему – Богу Израиля, Богу Моисея и Авраама.
- Этот назарянин просто самоуверенный выскочка и докучливый спорщик, горделиво вознёсший себя до небес. Это ли не кощунство?!
- Верно! Он кощунствует! Он хуже разбойника! – на этот раз его услышали все. Это был человек верный Каиафу.
- Согласен, этот молодой галилеянин ведёт себя вызывающи упрямо, – взял слово Никодим, взвешивая сложившуюся ситуацию и стараясь найти компромисс. – Но стоит ли обращать на него столько внимания? Мы разве этим не возвеличиваем его? Зачем нам это? Главное, что он не призывает народ к бунту, и все призывы его о мире и любви, он…
- Нет, уважаемый Никодим, этот назарей хуже разбойника, – перебил его сам Каиаф. – Он прилюдно обещал разрушить наш храм и за три дня построить свой. Что это, если не бунт? Иисус – разбойник, и должен быть приговорён к смерти подобно разбойнику.
- Что?.. – Никодим хотел возразить, но его слово заглохло в гвалте неугомонной толпы.
- Распятие!.. Распять его!.. – крикнул тот же человек Каиафа, и все друг за другом подхватили его.
- Распять!.. Распять!..
- И взываю я не к ненависти, а к презрению, – довольно улыбнулся Каиаф, требуя тишины. – Этот Назарей опасен хотя бы тем, что отвергает Бога Иудейского народа.
- Неужели?! Не может быть!.. – раздались голоса.
- Разве не то же самое значил его призыв поклоняться Богу единому для всех народов, а не Богу Израилева?
- Адонай!.. – вздох скорби прокатился волной.
- Поэтому и говорю, лучше смерть одного человека, нежели гибель целого народа Иудеи. Смерть Иисуса – спасение нашего народа и нашего Бога! Да спасёт нас Господь – Бог Израиля! Не позволим посеять смуту в народе нашем! – заключил Каиаф. – Да благословит Господь Израиль!
- Но возле него тысячами толпятся люди, народ может восстать и встать на его защиту, – осторожно вставил своё слово Никодим.
- Да, ты прав, – улыбнулся Каиаф, вскинув на Никодима взгляд своих хитрых и коварных глаз. – Народ – это мощное орудие, но без надёжной, твёрдой идейной подпитки народ просто серая, колеблющаяся масса, которую сможет повести за собой любой другой лидер. Религия и есть тут та идея, которая и даёт нам в руки этот козырь.
- Увы, народ уже толпой следует за ним и поклоняются ему чуть ли не как Богу.
- Мы не можем схватить его – мы боимся людского гнева.
- Надо сделать так, чтобы народ отвернулся от него! – хитро сощурил глаза Каиаф и льстиво улыбнулся. – Запомните, иногда слово становится самым страшным и опасным оружием: одно подходящее к месту слово стоит тысячи мечей.
- Да-да, «чем кто согрешает, тем и наказывается» – учил Соломон. – Надо ловить этого назарянина на его же слове!
- Значит, нам надо быть хитрее и умнее, дабы этот выскочка не смел и дальше будоражить народ Израилев! – жестко перебил всех Каиаф, и, выдержав паузу, гордо ухмыляясь, продолжил. – Мы схватим его, когда он останется один. И у меня уже есть план, как это осуществить. Есть много недовольных бездействием Иисуса и среди последователей его – в этом и есть наш козырь, – улыбнулся он. – И Господь уже обрадовал нас, подослав к нам одного из его последователей.
- Вы ему верите? Думаете, он нам поможет?
- Я уверен в том: он недоволен Учителем своим, – в радости потёр руки Каиаф. – И мы с ним уже договорились: он обещал за тридцать три серебряника передать его в наши руки.
Спор
В Иерусалим Иисус вошёл через восточные ворота по дороге, устланной пальмовыми ветвями, и под восторженные возгласы толпы: «Осанна сыну Давыдову!». Люди всё ещё верили, что он и возглавить народ Израиля и поведёт его против тирании Рима. Они считали Иисуса освободителем Израиля и свои царём. Несмотря на предупреждение Учителя и сами ученики всё ещё лелеяли эту мечту, разделяя её с народом. Но сам Иисус знал и понимал больше, надеясь на сознание учеников и их веру. Он понимал, что уже окончательно взял на себя роль Мессии со всеми ожидаемыми последствиями. И уже на следующий день он появился в храме, проповедуя и исцеляя. Священники, увидев его решимость, удивились и испугались такой его смелости.
«Что нам делать? Весь мир идёт за ним – допустимо ли это? – посмотрел Каиаф на своего родственника Аннана. И устроили они западню Иисусу, и сказали ему: «Какую властью ты это делаешь? Кто дал тебе такую власть?»
- Спрошу и я вас об одном, отвечайте мне, – ответил Иисус, – тогда и я скажу вам, какую властью это делаю, – и спросил: «Крещение Иоанна откуда было: с небес или от человека?» – вопросом на вопрос ответил Иисус, разгадав их цели.
- Не знаем, – ответили они, посоветовавшись между собой. Ибо и вправду не знали, что ответить, чтобы не настроить народ против себя, и не могли они уловить его в слове.
- И я не скажу вам, какою властью я это делаю, – уверенно посмотрел на них Иисус и улыбка победы воссияла на его лице. – Истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперёд вас идут в Царство Божие!
«Тебе не жить!» – в гневе нахмурились глаза первосвященника. Иисус внушал им всем такой страх, что общая ненависть к нему объединила непримиримых между собой саддукеев и фарисеев, в надежде вынести ему смертный приговор. Но схватить его при народе опасались, боясь народного гнева и бунта.
Каиаф и Аннан – плот от плоти и от злого духа
- Если восстанет среди тебя, Израиль, пророк и явит пред тобою чудо и знамение, не слушай и не жалей его, не покрывай его, но убей , – сказал Аннан.
- А что, если он тот, кому должно прийти? – подумал Никодим, но возразить не посмел. Он, как и остальные, кто сочувствовал Иисусу, знал, что противостоять Первосвященнику, равносильно самоубийству. Это – отлучение и смерть: от яда, петли или ножа. Помочь этим он не сможет, но может усугубить ещё более. (Аннан приходился Каиафу тестем и покровительствовал ему.)
- Может, умнём его в тёмном углу, втайне от всех зарежем или удавим, чтоб никто не узнал и не возмущался? – стали вокруг рассуждать и советовать.
- Нет, – подал голос другой враг Истины. Это был Мордехай – священнослужитель, преданный Каиафу. – Надо распять его, как разбойника, как бунтаря, чтобы видели все, как Закон исполняется.
- Но, разве это в нашей власти? – не выдержал Никодим. – Судит ли наш закон человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?
- Пилат распнёт Иисуса, как врага, – улыбнулся Аннан. Дом Аннана располагался в Иерусалиме на Масличной горе. Тут же в своей резиденции поселился на время и Каиаф, зять Аннана и Первосвященник.
- Кто въезжает в городские ворота на осле? – воскликнул Каиаф. – Царь! Значит, он считает себя царём Иудейским. Он исцеляет многих, он делает явными все тайны, исцеляя и проповедуя на пути своём. Подумайте, какие могут быть последствия!.. – строго глянул он на священников. – А это… – сделал он паузу, — это опасно для всей Иудеи, для всего народа Израилева.
- И что же делать? Что вы предлагаете? – вздрогнул Никодим, почувствовав неладное.
- Он должен умереть!
- Своими учениями и исцелениями этот галилеянин с каждым днём становится популярным, за ним следуют все больше и больше толпы людей. Мы должны, мы обязаны его остановить! И чем раньше мы это сделаем, тем лучше для нас, – говорил Каиаф.
- Верно!
- Этот выскочка из Галилеи становится опасным врагом, я бы сказал даже врагом номер один, – продолжал Каиаф под гул одобрительных голосов верных ему людей. – За ним уже не одно нарушение наших учений и законов.
- Они не признают субботы – едят в субботний день, исцеляют больных, а этот Иисус считает себя посланником самого Бога.
- Да, да, и мы это слышали – так он и сказал, что он пророк Божий, - поддерживали и соглашались с Каиафом собравшиеся.
- Он изгоняет бесов!
- А не помогает ли ему в этом сам Сатана? – задумчиво высказался Каиаф. – И не ему ли он служит?
- Так и есть! Он – от Сатаны, а не от Бога! Надо покарать его!
Тайная встреча
Ночью Никодим тайно встретился с Иисусом, явившись к нему в дом, где тот и остановился со своими учениками в Иерусалиме. Общались они в тишине глубокой ночи, уединившись в комнате, уважительно выделенный им хозяином для беседы. Тусклая лампа едва освещала их лица. Но с каждым словом Христа душа Никодима обретала свет истины, взволновав сердце и потрясая его внутренний мир.
- Я с малых лет рассуждал о смысле жизни, о душе и плоти, о Высшей Силе, и своими размышлениями о Боге докучал всех. Братья мои невзлюбили меня, обзывали слюнтяем и болтуном. И эта их нелюбовь ко мне так и не прошла.
- А ты… ты в ответ злился на них?
- Нет, конечно, они же были братья мои – дети отца моего. Эти рассуждения и привели меня к мысли, что все люди братья и сёстры, ибо все мы обязаны жизнью одному Отцу Небесному.
- Адонай… Так оно и есть, – кивнул головой Никодим.
- Я отвечал братьям любовью и покорно сносил все обиды. Они же, по незнанию своему, смеялись мне в ответ и обзывали меня сумасшедшим. А вслед за ними, конечно же, начали смеяться и другие. И так случилось, что в Назарете за мной закрепилась кличка «дуралей» — это случилось не без старания моих братьев. Да простит им Бог, они не ведали, что творили.
- А в чём смысл очищения водой и огнём, как это понять? – недоумевал Никодим.
- Вода – это Истина, познаваемая разумом, а крещение огнём и означает освоение этой Истины волею человека.
- Сложно всё это, – задумчиво вздохнул Никодим.
- Хорошо, представьте себе пылающий огонь…
- Ну…
- И чем можно его потушить?
- Водой.
- Ну, вот ты и понял, – улыбнулся Иисус. – Разум и есть то средство, что очищает и развивает душу, обогащая человека духовно. Крещение – это победа духа над материей. Душа – это невидимый двойник видимого тела. И от того, чему склоняется человек – голосу духа или желаниям плоти – и зависит жизнь души.
- Равви, мы знаем, что ты пророк, пришедший от Бога, ибо таких чудес, какие мы увидели, не может творить человек, если с ним не будет Бог.
- Истинно говорю тебе, если кто не родится свыше – не может узреть Царство Божие. Добро можно перепутать со злом, как и ложь с истиной; более того, добро может обернуться злом, а зло – добром, но ложь никогда не может быть истиной, ибо истина – одна.
- А теперь скажи мне, сын Марии, как тебе удаётся исцелять людей? Взывая к Богу или это есть сила знания каких-то тайн?
- Они исцеляют себя сами, силой своей веры, а я всего лишь помогаю им. Я оказываю действие на душу больного, пробуждая в душе человека высшее сознание, о котором он сам, скорее, даже не догадывается. А нравственное исцеление и оказывает влияние на физическое тело. Эмоции человека имеют огромное влияние на организм. Какие эмоции человек испытывает, от этого будет зависеть и состояние его тела. От резко негативной эмоции человек может даже заболеть и слечь, более того, если влияние это будет продолжительным, человек может и умереть. Поэтому, если хотите помочь человеку – ищите причину его недомогания, того, что привело его к такому состоянию. Ибо подобное лечится подобным.
- Но для такого подхода тоже нужны знания, или дар свыше?
- Да, непременно – и дар, разумеется, и знания.
- И надо быть посвящённым в тайны мира?
- Это тоже даёт свой стимул.
- Магия?..
- Любовь – вот основа основ, – заключил Иисус. – Духовная сила и есть та таинственная сила, которая исцеляет. Как паук создаёт из себя паутину, а потом живёт в этой паутине, так и Господь наш сотворив мир и человека, после в них и живёт. Так что человек и есть лицо Бога.
- Говорят, что ты Сын Божий…
- Не надо понимать «Сын Божий» дословно, – задумался Иисус, – а как достижение душой божественной Истины, духовного совершенства. Наблюдая видимое и следуя за видимым, служа этому видимому, ощущаемому, человек не видит и не замечает главное – Бога в себе, свой живой дух и живую душу. Он даже не задаётся вопросом, что есть это видимое и тело его без живой души, без живого духа. Если душа оставляет тело – оно умирает, становится тленью, прахом, чем оно на самом деле и есть без святого, живого духа. Отождествляя себя с телом человек не осознаёт своей истинной сущности, что жизнь его и есть божественный дух.
- И в чём же эта сущность?
- В сознании! В осознании Бога в себе. И вот, когда мы осознаем своё единство с Богом, тогда и познаем Истину в полноте своей, – улыбался ему Иисус. – Мой Бог не имеет облика, но может принимать любое обличие. Он не носит одежду, у Него нет плоти такой, как у нас с вами – Он есть Дух, властвующий над всем и всеми. Ему не нужны Святые Писания, ибо Он сам есть Разум Вселенной. Он есть Сознание и сама Жизнь. Он не нуждается ни в чём, кроме блага и Ему не нужны жертвы и награды.
После беседы Никодим оповестил Иисуса об угрозе смерти, что один из учеников предал его и дан приказ схватить Иисуса. Поговорив с ним, Иисус покинул Иерусалим и на время поселился в Ефреме, на расстоянии одного дня пути от Иерусалима.
Откровение
- Притчи мои, что глубина моря, чтобы понять их надо вытянуть сети на поверхность и раскрыть. Потому и говорю притчами, что они, – Иисус глянул в сторону окружавших людей и продолжил, – видя, не видят, и слыша, не слышат, и не разумеют. А вам дано знать тайны царства небесного. Но, пришло время говорить прямо. Наступает час, и настал уже, что вы расстаётесь, каждый в свою сторону, и меня оставите одного.
- Я не оставлю тебя, Учитель!..
- Ты что, Учитель? – вздрогнул Петр. – Я жизнь отдам за тебя!
- О мой Бог! – воскликнул Иисус. – Те, кто со мной, меня не поняли. Кто имеет уши слышать, да слышит! Вы – соль земли! Если соль потеряет силу, её придётся выбросить, ибо всякая жертва солью осолится, – все молчали. – И снова говорю вам: «Любите!», ибо отсутствие любви и есть Ад. Если при жизни на земле не научитесь любить, то времени больше не будет. Кто пренебрегал любовью при жизни на земле, в другой жизни любовь невозможна. Не познав земное небесное не понять. Я же завещаю вам «проповедуйте, что приблизилось царство небесное и уже при жизни мы одной ногой в мире ином. Вот потому и важно подумать, и осознать путь свой, прежде чем сделать этот шаг, ибо царство Божие, как на небе, так и на земле. Идите! Я посылаю вас как агнцев среди волков! Знайте и живите, пока есть время, а когда время сойдётся с вечностью будет поздно, и времени уже не будет. Царство Небесное — это не только сущее на небе, но и сходящее с неба на землю.
- Как это?.. Объясни, Учитель, – спросили ученики, в недоумении переглядываясь между собой.
- Человек и есть царство Божие на земле, – простонал Иисус. – Ужели вы это так и не поняли до сих пор?.. Вы живёте одним временем этой жизни, а я – временем и вечностью. Но время моё земное исполнилось, и оно уже стоит при дверях, – но они его так и не поняли. – Две пути сошлись в одно – время и вечность. Но человеку не дано всё знать, он может только чувствовать и…
- И лаже вам, Учитель?.. – удивились ученики.
- И даже мне, ибо все знания только у Него одного – у Отца Небесного. Он и есть Высшая Мудрость и Вечность. Конечно же, я имею сказать вам намного больше, но, боюсь, что вы не готовы и не сможете вместить всё это. Я говорил с вами притчами, а теперь пришло время говорить прямо: моё время предрешено. Книжники и фарисеи ищут моей смерти, и они не остановятся.
- Мы этого не допустим, Учитель! – зашумели ученики. – Мы отдадим жизнь за тебя! – не понимали они его. – Бог не допустит…
- Не надо… – перебил он их. – Пусть на всё будет Воля Всевышнего, а не наша – это главное.
- Учитель, мы встанем горою за тебя, мы…
- Нельзя зло победить злом! – твёрдо высказался Иисус, снова перебивая их. – Зло можно преодолеть только любовью. Учитесь любить и прощать даже врагам своим.
- Да, Учитель, мы за тебя – в огонь и воду, – шумно задышал Петр.
- А что, Петр, душу за меня положишь? Истинно? – улыбнулся Иисус. – Ещё петух не пропоёт, как ты трижды от меня отречёшься.
- У меня есть два меча, но я могу достать ещё, – гордо глянул Иуда на Учителя.
- Где же ты их взял? – обернулся на него Петр. – Украл?
- Меня никто не видел…
- Нет, – отрезал Иисус, – я запрещаю браться за оружие! Этим мы только усугубим своё положение. Ах! Неужели вы так ничего и не поняли?
- Но… – возмутился было Иуда.
- Нет, я сказал. Да что вы говорите мне: «Господи! Господи!» и не делаете того, что я говорю? Хотите узреть Истину – услышьте меня, ибо, не слыша меня Истину вы не познаете. «Истинно говорю вам: если не обратитесь и не будете, как дети, не войдёте в царство небесное» .
Наказ
Петр никак не мог унять рыдания, раздирающие ему грудь. Измождённый раздумьями он и не заметил, как заснул. И снился ему Учитель. Петр плакал от счастья, а Иисус обнимал его и улыбался.
- Петр, скажи всем, чтоб не переживали за меня – я рядом, я жив и всегда буду с вами. Придёт час, и мы снова увидимся.
- Когда, Учитель?
- Ждите меня в Галилее, там и увидимся. Вам будет знак о том. А до того, идите по миру всему и проповедуйте Евангелие – братскую любовь и всеединство. И вот мой наказ вам: любить и прощать. – Петр проснулся, поднял голову и осмотрелся:
Все спали вразброс, как говорится, кто где прислонил голову. Петр закрыл глаза и снова погрузился в сон: бодрствовал один Учитель.
- Что есть Мессия? Кто? Что значит быть Мессией? – вздыхал Учитель, вглядываясь в лица учеников своих, поверивших ему и последовавших за ним, мирно спящих и покорных ему, его слову. И никто не перечит ему, вот только Иуда – он считает, что Мессия должен взять в руки меч и возглавить народ Израилев в битве за освобождение. – Может Иуда прав? Что есть дороже и важнее Свободы? Но, почему душа моя молчит и не отзывается на этот призыв? Душа жаждет Любви и Мира – мира со всеми и любви ко всем, даже к римлянам. Разве все люди не братья, и разве все мы не дети одного Творца – Отца Небесного, Невидимого, но Всесильного? И нам ли решать, а не Ему? Нет-нет, я буду внимать Твоему голосу – не мне, Тебе решать.
Вечный сон Исы
- Ну, конечно! – усмехнулся Иса Юрьевич. – Бедного не чтят даже близкие его.
- Я ухожу от тебя не потому, что не люблю – нет-нет, я люблю тебя, люблю… – взахлеб повторяла Ольга.
- Что, ты… – волна тепла и нежности согрела грудь Исы.
- Не перебывай… пожалуйста, – взмолилась Ольга. – У каждого свой путь жизни, и путь этот он выбирает сам. И если человек решился, он должен найти мужество держатся своего выбора до скончания века.
- Нет, Оля, нет!.. – закричал Иса. – Ты не права, так не должно быть!.. Жизнь одна…
- Не надо, Иса… прошу тебя… – взмолилась она. Ольга смотрела на него замутневшим от набежавших слёз взором, крепясь, стараясь всеми силами сдерживать свои чувства. Она не хотела, чтобы он догадывался о её истинных чувствах и мыслях, стараясь уверовать и его, и себя в обратном. Но едва заметная дрожь пальцев рук выдавала её.
- И когда же ты так выросла, Оленька? Ты стала другой, я и не заметил.
- Конечно, ты же канул в неизвестность, отдалившись от меня. Я была одна, Иса, совсем одна…
- Оля, не отталкивай меня, мы же любим друг друга, и мы оба жаждем этой близости… мы истосковались друг по другу… – обнял он её и прижал к себе, нежность, лёгкой волной страсти, окутала его целиком.
- Не надо, Иса, прошу тебя… – дрожал голос Ольги, – у меня муж, дети… – он почти не слышал её и, страстно лаская и целуя, продолжал раздевать, дрожа всем телом от вожделения. – Нельзя нам, Иса, это грех… – слабо сопротивлялась Ольга, ослабев всем телом. Она не могла его оттолкнуть, а он не мог остановиться. И, наконец, устав сопротивляться ему и самой себе, она покорилась, отдавая ему всего себя. – Оля… Оленька… родная… любимая… – томно задышал Иса, и проснулся: он был один. Иса вскочил и напрямиком отправился в ванную. Боже, как часто снился ему этот сон! Он понял, что они хоть давно уже не вместе, но близость души никуда не делась, что душой они так же остались близки, как и прежде. И он снова проникся к ней со всепрощающей любовью.
«И когда же ты так выросла, Оленька… ты стала другой – я и не заметил…»
«Конечно, ты ж канул в неизвестность, отдалившись от меня – я была одна…»
«Знала б ты каких трудов мне стоило подчинить себе зов плоти, каким усилием воли я достиг этого…»
Планы Исы
А в середине марта, передав все ключи и все бумаги племяннику, Иса Юрьевич намеревался улететь в Израиль, надеясь за месяц Нисан управиться там всеми делами. На следующий же день он планировал отправиться из Иерусалима в Назарет, откуда и собирался начинать свой путь, пройдя все маршруты странствия Иисуса и его апостолов. План Исы был таков: днём он путешествует, а ночью – пишет новые страницы своего романа. Но жизнь строила свои планы, которые человек не всегда в силах предугадать…
Ольга и Дмитрий
- Да, Оля, я люблю и любил тебя – я не обманывал, поверь мне… Это трудно объяснить – это, как бы раздвоение личности, понимаешь… Нет, я не разлюбил – ты так же желанна мне, как и прежде, но…
- Что?.. – она пожертвовала собой, своим счастьем, судьбой: «О чём это он?!»
- Но, она желанна вдвойне, – продолжал Тарасов, – ибо она пока ещё тайна для меня, тайна, которая никогда ещё так сильно не завораживала меня, все чувства мои. Меня бросает в дрожь от одного предчувствия раскрытия этой тайны – вкушения её. Ах, как это объяснить! Она стала исключением для меня…
- И ты готов перечеркнуть из-за неё всю свою жизнь – всё прошлое?
- Прошлое… Да что есть прошлое – его нет… Понимаешь, нет! А она – она есть… Я привык жить настоящим, понимаешь…
- А я, значит, твоё прошлое?..
- Ты для меня была и в настоящем, и в прошлом, и в будущем. Только ты одна и жила так долго в моём сердце – ты была вечностью, но… Вечности, видимо, нет, прости…
- Теперь, что, она вытеснила и меня, заняв моё место – и она теперь стала для тебя всем?..
- Я не знаю, – честно признался Дмитрий. – Наверное, ни она и больше никто. Я человек настоящего времени, и других времён для меня нет. Видимо, Бог создал меня для любви, пленить сердца женщин, и вовсе не для семьи. Любить, завоёвывать и обладать – в этом я и видел смысл жизни.
- А я… я всю жизнь была верна тебе – я предала себя, свою любовь, свою жизнь… будущее… судьбу… – ей хотелось рыдать, но слёз не было, а была некая бесконечная пустота. – Знал бы ты, насколько всё это значимо и глубоко для меня… Боже, я пригрела у груди Дон Жуана! Никогда… никогда не подумала бы на тебя, ты казался мне таким примерным мужем и отцом…
- Прости меня, Оля…
- Ты всю жизнь обманывал меня!..
- Я любил тебя, любил как мог… Я…
- В прошлом, которого для тебя нет?..
- Нет, Оля, нет!.. Ты была для меня…
- Тайной, которую пришлось долго разгадывать?.. – с иронией высказалась Оля, перебив его.
- Да, наверное, да…
- Уходи… Пошёл прочь!.. Вон из жизни моей!.. Вон!!! – в груди её бушевал ураган злости и отчаяния.
- Каждая женщина источает свой аромат, и он так же неповторим, как и вкус её губ, – вздохнул Дмитрий и улыбнулся. Он никогда не знал её настоящую и не понимал её душу. – Что есть в мире слаще и милее этого? Ничто – ничто не сравнится с этим чувством! И в каждый раз – с новой женщиной! – я проживаю новую жизнь, будто возрождаюсь вновь. О, словами этого не передать!
- Я отдала тебе всего себя, свою жизнь, свою любовь…
- Прости, – перебил он её, – прости, Оля, но я не могу вернуть тебе твоего Дмитрия – его нет, он умер… Я теперь не он – я другой… Его нет ни в настоящем, ни в будущем – он остался в прошлом, которого уже нет…
- Тарасов… – простонала она. Так хотелось, чтобы всё это оказалось сном – и проснуться в той реальности, где рядом её дети и муж, любимый и единственный: Иса…
- Да, Оля, да, не всё так просто – и ты не та уже, и я не тот… Нет-нет, не думай, что ты более не желанна – ты всё ещё так же прекрасна и желанна, но, увы, есть и другие – более молодые и более желанные, но и не это главное, а то, что они пока ещё загадка для меня. И вся суть в этой разгадке – предстоящая близость, слияние с ними воедино сводит меня с ума, волной взмывая во мне кровь и чувства. Меня бросает в дрожь от одного предчувствия раскрытия этой тайны – очередной любви, предвкушения её.
- Да, я слышала о Дон Жуане Астраханском, но никогда не подумала бы на тебя. Значит, ты всю жизнь меня обманывал и изменял мне… – И, волнительно прикусывая губы, слабо и судорожно засмеялась. – И все знали о том, но молчали, а я…
- Но, я любил тебя, Оля! Да, я проводил ночи с очередной возлюбленной. Чтобы любить, необязательно сломя голову мчаться куда-то. Любовь находила меня сама и, словно смерч, подхватив страстью своей, магнитом втягивала в свой вихрь, буйных, сводящих с ума, чувств страсти. Для меня это то же самое, что вновь родиться и прожить новую жизнь – вот что значит для меня очередная любовь, познать новую желанную в тот миг женщину. Это не объяснить – это надо прочувствовать. Все женщины красивы по-своему и каждая, пока не овладеешь её – остаётся тайной для тебя. И нет в мире ничего слаще того, чем разгадывание этой тайны. Любить, завоёвывать и обладать – в этом и есть смысл моей жизни, я ничего с этим не могу поделать – это сильнее меня. И это меня окрыляет.
- А для меня семья была на первом месте…
- Прости, видимо, я создан для любви, а не для семьи вовсе. Не хочу и дальше обманывать тебя, прости…
- И… тебя не волнует и не беспокоит даже будущее твоих детей?
- Они уже взрослые, и вправе сами определить свою судьбу. Я буду помогать. Мне предложили в Москве хорошую должность, и вскоре я переезжаю в столицу, надеюсь, на совсем.
- Вот даже как. А я… я верила тебе…
- Да, Оля, пора признаться, я всю жизнь обманывал тебя – и это правда, – признался Дмитрий, глядя в окно. – Но вначале, пожалуй, даже несколько лет, я оставался тебе верен, хотя и понял, что не я твой первый мужчина. Да, ты была честна передо мной и призналась, что была влюблена и любима. Было ли мне обидно – да. Но сознание того, что ты со мной, а не с ним радовало меня и успокаивало. Я даже гордился тем, что выиграл эту любовную схватку и смог заполучить тебя. «Моя!.. Моя!..» – бурлила во мне кровь. И я тебе верил… Всё началось позже, когда я портфель чиновника поменял на папку бизнесмена – я обрёл такую свободу и такие возможности, что было грех не воспользоваться ими.
- И твои частые командировки по делам бизнеса…
- Да, да!.. – перебил он Олю. – Никаких командировок не было – это было очередное уединение с новой любовницей. Прости уж, я ничего с собой не мог поделать, – повторил он уже в который раз. – Чаша любви с тобой была уже испита до дна – меня тянуло к новым ощущениям. И длилось это до тех пор, пока я не сошёлся с Оксаной – я снова влюбился, и полюбил её по-настоящему, как когда-то и тебя. Она – дочь моего партнёра по бизнесу. В тот вечер я был у них в гостях, как вдруг отцу Оксаны стало плохо. Мы отвезли его и уложили в больницу. Когда вернулись с ней домой было далеко за полночь и я остался с ней. Мы каждый день вместе навешали её отца, но однажды я нашёл её в слезах и ужасно испугался. Оказывается, она рассорилась со своим парнем. Я начал её успокаивать, и сам не понял, как мы с ней оказались в одной постели: она оказалась девственницей. Думал, она начнёт плакать, осуждать меня, но – вышло, наоборот. Она призналась мне в любви и поклялась покончить с собой, если я её брошу. Я обнял её и пообещал жениться на ней. Прости, Оля, но я подал на развод.
- Я догадывалась, что ты изменяешь мне, но не думала, что ты настолько двуличен…
- Да, я двуличен – я был таким – и не отрицаю это, – ухмыльнулся Дмитрий. – Но, скажи мне, кто не двуличен в этом мире?
- Ты всех меришь по себе, но мир не совсем таков, каким видишь его ты…
- Неправда!.. – перебил он её. – Как бы ты не оправдывалась, это не меняет сути. Каждая вещь имеет свою изнанку и, каждый старается скрыть тёмную сторону своей души. Ведь, признайся, и у тебя есть свои скелеты в шкафу… Я не прав – скажешь, нет?
- Нет, не скажу…
- Выходит, я прав…
- Не совсем… Я была верна тебе и оставалась такой всегда, даже если…
- Мне нужен адреналин и переменчивость, – перебил он её, – а не постоянство. Однообразие душит меня. Я всегда был таким – я вырос таким.
- А как же душа?
- Душа?.. – рассмеялся Дмитрий. – Какая душа, Оля?! О чём ты? Я же материалист и я не верую ни в Бога, ни в эти басни о душе. Плоть! Материя! Вот мой Бог! Ну что, будешь проклинать меня?
- Что?.. А, нет, представь себе, нет… – и вздохнула. – Может оно и к лучшему.
- Думаю, ты лучше меня объяснишь всё детям… – и улыбнулся. – Не люблю прощаться.
- Что теперь, – вздохнула Ольга, – не думай о том. Они уже взрослые, –повторила она его слова, – поймут – я постараюсь быть искренней.
Когда Иса Юрьевич узнал, что Дмитрий ушёл от Ольги, он решил отложить на время свою поездку в Израиль. Для него Ольга была важнее всего – она была и оставалась частью его души.
Сны Исы Юрьевича
Утром Иса Юрьевич долго вспоминал привидевшийся ему этой ночью удивительно-странный сон. Но сколько бы ни напрягался, ему никак не удавалось восстановить его. Память отказывалась возвращать ему подробности сна. И сколько он ни старался, ничего не получалось, будто кто-то нарочно стёр его – этот сон – из памяти.
Ах, эти сны! Сколько смысла и сколько жизни в них! Сны снились ему постоянно, и он считал их такой же реальностью, частью этой жизни, и верил, что они что-то да значат. А может и вся жизнь – это всего-навсего глубокий сон? Как и сон внутри сна… А ведь и такие сны снились ему довольно часто, когда он, не просыпаясь, переходил от одного сна к другому, и был уверен, что всё это наяву. А кто знает сколько степеней у сна? Два, три – а может ещё больше? Ты вроде бы и просыпаешься, но на самом деле, оказывается, всё ещё продолжаешь спать. Разве, задремав на какие-то несколько секунд, мы иногда не видим во сне столько событий, что хватило бы их на целую жизнь? И не всегда мы знаем, что пребываем во сне. А если и сама наша реальность просто сон, а смерть – и есть пробуждение? Может, только умерев, мы и просыпаемся, чтобы жить вечно? На самом деле никто не знает, кто более счастлив: тот, кто умер в глубокой старости или тот, кто покинул этот мир, только что родившись? Может, для этой души хватило и внутриутробного прохождения земного пути, и ни к чему было ей мыкаться в земных странствиях, пройдя через мирские страдания? Мы иногда жалуемся, что одним дано много-много, а другим – почти ничего, кто-то богат, а кто-то беден… Мы видим в этом чудовищную несправедливость, забывая истинную суть и смысл вещей. В чём наше богатство и какой дар ценнее всего. Нет, мало изучена нами эта жизнь, и мы даже не в силах представить все свои способности и возможности. И если бы Бог не захотел, чтобы человек вкусил от древа знаний, Он бы этого не позволил. Но Бог не только позволил, Он предоставил нам возможность пользоваться этими плодами. Но Сатана испугался, что человек станет более посвященным, чем он, и начал строить козни на каждом шагу, препятствуя ему на пути к Богу. Но Бог справедлив, Он дал каждому право быть свободным в своём выборе. В помощь же человеку Бог подарил Знания и Своё Слово, которое пророки доводят до людей. Но каждый человек толкует Слово Божье по-своему, а потому Истина ускользает от него. Вот почему религии нередко становятся причиной войн, страданий и несправедливости.
В этот раз он так и не вспомнил, что снилось ему в прошлую ночь. Он встал, искупался и сел завтракать, вспоминая за едой о своей прошлой жизни, и ему вдруг до боли захотелось увидеть Ольгу, так же, как и в последнюю ночь его в Москве, перед отъездом. Тогда он принял решение переехать снова в Астрахань. Лишь бы увидеть её, услышать её голос, заглянуть ей в глаза… И все эти годы, если днём он ещё мог не думать о ней, поглощённый заботами дня, то ночью он оказывался во власти чувств. Конечно, она часто снилась ему, но видел он её всё ещё той девушкой, с которой расстались в далёкой юности. То она манила его за собой, а он не мог сдвинуться с места, то она, совсем неожиданно, оказывалась в его объятиях, и он целовал и ласкал её, признавался в любви, чем очень её смешил... И вдруг с ужасом обнаруживал, что в объятиях его совсем не Ольга, а другая, чужая женщина. И тогда он хотел бежать от неё, но она крепко сжимала свои объятия, он хотел оттолкнуть её, но не мог…
Ему не было ещё пятнадцати лет, когда ему начали сниться эротические сны. Ему снились голые женщины, хотя в реальности он голую женщину ещё и не видел. А иногда ему снилась война, и поле брани, усеянное женскими телами. Они были все так красивы и молоды, что любить бы их и любить. И он, плача и обнимая их, бегал от одной к другой, умоляя не умирать. И вдруг одна из них открыла глаза. «Спаси меня, – потянулась она к нему, – если ты будешь любить и ласкать меня, я не умру. Любовь и есть жизнь. Не дай заснуть мне… Люби… люби меня… Жизнь – это любовь…» А когда просыпался, ему было стыдно: пусть и во сне, но он предал Олю – изменил ей. Но, он со стыдом признавался себе, что это было приятно, и мечтал о том дне, когда они станут совсем взрослыми и смогут пожениться. Конечно, любовь во сне была совсем не та любовь, которую он познал уже позже и впервые с Ольгой на острове... Тогда, в начале его взросления и перехода из детства в юность, он ещё не понимал, что с ним происходит, что это естественный физиологический процесс, который называют поллюциями. «Не болезнь ли это?..» – боялся он. Но и спросить об этом кого-либо стыдился. Отца же у него не было. Прошло ещё несколько лет в этой неизвестности, пока перед ним не раскрылась тайна этого явления, свойственного всем здоровым, созревающим молодым организмам мальчиков-мужчин. Но всё это было в прошлом, и оно казалось ему сном, который он никогда не забудет.
Днём они с Ольгой снова встретились, и им не надо было объяснять друг другу, что уже успели соскучиться… И в её объятиях он вспомнил свой сон и улыбаясь, признался ей, что ночью ему снился интересный сон, который он, сколько ни старался, так и не вспомнил: «Пока тебя не увидел».
- И что, неужели вспомнил?
- Ну да.
- И что же снилось тебе?
- Снилось, что муж твой Дмитрий застал нас в постели и хотел тебя ударить, а я заступился за тебя. Схватил его за руку и, вывернув её за спину, прижал спиной к себе и стал душить. Но ты вдруг кинулась защищать его, колотя меня своими кулачками: «Оставьте… не троньте его, он мой муж…». «Оля, Оля… Ты что?.. – кричу я тебе. – Он же хотел тебя ударить!» «Он любит меня… У нас дети…» — говоришь ты и плачешь. И я просыпаюсь. И представь, передо мной ты, такая же молодая, как в студенческие годы. И я говорю тебе: «А знаешь, Оля, мне такой сон приснился, будто ты за другого замуж вышла…» – а ты смотришь на меня странно-странно, и говоришь: «Я не Оля…» – и я просыпаюсь снова. Что бы значил этот сон? А может и вправду нам всё это приснилось? Может мы на самом деле всё ещё там, в прошлом, то есть – в настоящем мире, где мы с тобой только студенты, а это – то, что мы переживаем сейчас – будущее, просто сон?
- А ты хотел бы этого?
- А ты?..
- Я, в таком случае, должна буду отказаться от своих детей… Ой, трудный вопрос…
- Почему? Зачем ты говоришь так? – перебил он её. – У нас будут дети, и мы назовём их так же. Это будут наши с тобой дети…
- А если нет?.. Если Господь в этом случае не даст мне детей?.. – и вдруг схватилась за голову. – Нет, Иса, нет! Я люблю их… Я очень их люблю…
- Оля!.. – окликнул он её.
- Ах, прости, я…
- Ну что ты, Оленька…
- Прости, я уже успокоилась, – спокойно ответила она, и улыбнулась. – А ты хорошо умеешь влиять на людей. Я действительно приняла всё за чистую монету. Да, я люблю детей – они стали смыслом моей жизни.
- А если они узнают, что ты встречаешься со мной, и запретят нам видеться, ты их послушаешься?
- Да… – неуверенно высказалась она, и тотчас твёрдо добавила. – Да.
- И сможешь отказаться от своей любви?
- Ради детей я, наверное, смогу всё.
- Хотя ты… будешь терзаться и страдать?
- Да… Я и так, как снова увидела тебя, находилась меж двух огней, а терпела, – вздохнула она и, подумав, тоскливо высказалась. – Ах, Иса, если бы ты знал, как я устала, ужасно устала… Ночами лежу в постели и мечтаю заснуть, и с этими мыслями засыпаю. Сплю и вижу сон, что никак не могу заснуть. Понимаешь, сон внутри сна, который не даёт мне спать, хотя и сплю. Сплю и мучаюсь, что не могу заснуть. А мне так хочется спать, спать… Это так ужасно!
- А ведь когда-то и я страдал так же…
- Иса, расскажи мне, если не секрет, как тебе удалось подняться так высоко, что с тобой считаются первые лица государства? – спросила вдруг Ольга, разрывая создавшуюся паузу.
- Чего это ты вдруг?
- Мне интересно всё, что касается тебя, – тихо сказала она. – Я хочу знать всё о твоём прошлом – о твоей жизни без меня…
- А лучше ты расскажи о себе и о своих детях. Я хотел бы познакомиться с ними.
- Расскажу, только в следующий раз, дай мне время. А пока, буду рада услышать твою историю, – улыбнулась она, — это будет справедливо.
Он обнял её, поцеловал и стал вспоминать:
- Как-то так случилось, что у первого лица государства заболела дочь, и никто не мог ей помочь. Неизвестна была и причина её болезни. Она медленно угасала на глазах. Причина же оказалась банальной: она потеряла интерес к жизни, у неё было всё, но ничего её не радовало. «Суета сует…» – говорили её безучастные ко всему глаза. Нас познакомили, и я взялся лечить её. В течение десяти дней я встречался и общался с ней каждый день, можно сказать, всё время мы были вместе, и подолгу, в окружении зорких глаз телохранителей, гуляли и беседовали. Наши беседы не прошли даром – в её глазах снова засверкали искры жизни. Она снова научилась улыбаться, звонкий смех её снова радовал всех, и меня в том числе. Мне было приятно, что я смог помочь ей. За время общения мы очень сблизились с ней. Главное, она обрела веру. «Займитесь благотворительностью, – посоветовал я ей. А спустя месяц-другой её было не узнать – жизнь так и бурлила вокруг неё. Только благодаря этому пошли в гору и мои дела. Я стал востребован в высших кругах общества. На моё имя был открыт счёт, куда перечислялись огромные деньги. И с каждым днём денег этих становилось всё больше и больше. Это был умопомрачительный успех. Но пока я ещё и не знал, что мне делать и как поступать с этими деньгами. Это потом у меня появилась идея о создании общины единомышленников. А тогда я ещё и не представлял, что вскоре эта затея станет смыслом всей моей жизни. Темой моего первого выступления перед общиной была: «Любовь к ближнему – Любовь к Богу».
«А как мы будем называться?» – спросили меня на следующей проповеди. Нас было уже около сотни.
«Я думал об этом, – сказал я, – ибо всему должно быть своё имя». – Идей было много: «Единство», «Светлый путь», и т.д. Но я подумал, что «Дети Адама» – самое точное название. Все мы, живущие на земле, дети Адама, – братья и сёстры, и должны мы жить в мире, в любви и в согласии – как одна семья.
- Расскажи ещё…
- Так вот, был ещё такой случай. Как-то явился ко мне, как я потом узнал, министр ВД. Он был одет в гражданское – не по форме, хотя я сразу догадался, по его выправке, что он из органов. Сопровождавшие его тоже были в гражданском. Он молча протянул мне фотографию миловидной блондинки – девчонки семнадцати лет. «Что вы скажете на это?.. – сурово посмотрел он на меня, словно шёл экзамен, а я был его студентом. – Сможете сказать, жива ли она?.. – Я взял фотокарточку в руки, параллельно обращая внимание на то, что волнуюсь. И, только ощутив тепло от снимка, я успокоился и с улыбкой вздохнул.
«Она жива», – уверенно ответил я.
«Вчера она не вернулась домой, – его голос стал уже мягким. – Что с ней случилось? Сможете узнать, где она и что с ней?»
Я зажал фотокарточку между ладонями и, закрыв глаза, сосредоточился. «Я вижу её в обществе молодых ребят. Уже довольно поздно. Её парень взялся сопровождать её домой на автомобиле знакомого. По пути к ним подсаживаются ещё двое – все подвыпившие… Боже! Что же это?! Они бьют его и закручивают ему руки… Маша… Её звать Маша?!»
«Да… – снова встревожился министр.
«Она зовёт на помощь… Сопротивляется им… Их везут за город…»
«А куда… куда их отвезли?!»
«23-й километр… Сосновый бор… Там чей-то особняк. Они держат её в одноэтажной пристройке, под замком».
«Чего они хотят?.. Что им надо?..»
«Они требуют сто тысяч долларов… Она сейчас звонит отцу… Странно, – удивился я и спросил. – Вы – министр культуры? Нет же… Она не ваша дочь?..»
«Извините… – пожал он мне руку. – Вы нам очень помогли. Маша – дочь министра культуры, а я – министр внутренних дел.
«Рад стараться, – вздохнул я и улыбнулся.
«Признаться честно, я не верил, что вы настолько одарены, – наконец улыбка тронула и его лицо.
«В начале я и сам не верил в это. Тут, будто не я, а кто-то другой сидит где-то там, в глубине меня.»
«Спасибо вам, – стал он прощаться. – Меня ждут…»
«И вот что ещё, – задержал я его, – этот, парень её, с ними в сговоре…» – С тех пор министр культуры мне как брат.
- Вот оно что…
Из дневника Исы Юрьевича
И снова эти сны! Почему одни их запоминают, а другие нет, и даже думают, что сны им не снятся – но они снятся всем. Сны – они занимают почти половину нашей жизни, что порой путаешься – где сон, а где реальность.
Но этот сон был самым странным в моей жизни.
Я спал и вдруг проснулся в окружении незнакомых мне людей. Они вели себя так свободно и уверенно, а язык был так чист и так мудры мысли, что слова их, как ни странно, сразу вызвали во мне симпатию и доверие. Мне тотчас захотелось стать им другом. Это была чужая мне речь, но я понимал её. И сами они были немного другими, и молоды все как один, но мне почему-то казалось, что они гораздо старше меня. Было как-то сладко-приятно видеть и слышать их.
- Сын мой, – обратился ко мне один из них, видимо самый главный, – ты будешь удивлён и восхищён увиденным и услышанным, но как бы ни было, наберись терпения и выслушай нас до конца. Мы явились к тебе во сне, а сон в любую минуту может прерваться. Сон – вне нашей власти, тут правит Высшая Сила. – Они показывали мне разные картины и комментировали их, рассказывали о тайнах мироздания, о жизни и смерти, о том, что на меня возложена пророческая миссия.
- Ну почему я? – хотелось мне спросить, но так и не спросил, ибо они исчезли так же внезапно, как и появились. И я проснулся.
Если сон – это отражение наших чувств и мыслей, то, соответственно, можно сказать, что мы – есть субстанция наших снов, их воплощение… Кажется, я всё ещё спал и это был сонный бред.
Иса и Ольга
- Знала б ты, как часто я вспоминал наши ночи на острове, как часто ты мне снилась. Мы нежно ласкали друг друга, твои волосы пенились в моих ладонях, мерцая, как и воды моря в лунном отражении. Этот мягкий, мерцающий голубизной свет луны и окружающих её звёзд, проникал в окно, лаская наши тела и стены дома. И свет этот напоминал собой морской бриз. И был свет этот так же нежен, как и поцелуи твои – и так же сладок. Ещё более чаще вспоминал я неповторимую свежесть твоих девичьих губ и младого, трепетного тела.
- Что теперь о том – я теперь твоя навеки…
- Я не слепой, Оля, и чувств своих ещё не растерял. Скажи, что тебя тревожить, что за грусть затаилась в твоих глазах?
- Ты говоришь, что тебя не будет целый месяц, а то и больше, и хочешь, чтобы я была спокойна…
- Я же сказал, что буду занят важными делами…
- А какими? Ты не можешь мне сказать?..
- Нет, потому что хочу преподнести тебе сюрприз, а врать не умею и не хочу. Неужели тебе стало бы легче, если б я сказал неправду, типа «улетаю в Москву» или что-то в этом роде? – улыбнулся Иса, нежно проведя рукой по лицу Ольги. – Скажу только, что я давно мечтал об этом и, наконец-то мечта обретает реальность. Ещё немного – всему своё время, родная. Не обижайся, пожалуйста, – обнял он её и чмокнул, продолжая улыбаться.
- Ах, Иса, Иса… Что-то ты загадками заговорил, – покорно вздохнула Ольга. – Ладно, уговорил. Больше никаких вопросов. Ну, разве…
- Хорошо, солнце моё, спрашивай, – засмеялся он. – Но, только один вопрос ещё – и всё.
- И что, за всё это время ты ни разу не наведаешься ко мне? И как далеко ты собираешься? А…
- Стоп, стоп… – с улыбкой прервал он её, и вздохнул. – Не знаю, как получится, вряд ли…
- Извини…
- Да ладно, – притянул он её к себе и поцеловал. – А хочешь, я тебе вчерашний сон расскажу?
- Ну что ж, рассказывай, – примирительно улыбнулась она, – другого от тебя всё равно уже не услышишь.
- Так вот, я уже спал, и вдруг, среди ночи меня будит сильный грохот и топот. Я вскочил и глянул в окно. Огромный Циклоп, высотой с десятиэтажный дом, шёл по центральной улице, разнося всё вокруг в пух и прах. Первой мыслью была убежать как можно дальше, но я так и замер на месте, не в силах ступить и шагу, будто этот великан загипнотизировал меня. Я стоял и смотрел на него с высоты седьмого этажа – если помнишь, когда-то мы с мамой жили на седьмом этаже, – не в силах отвести глаз, будто манил его к себе. Он увидел меня, и, разбив окно, схватил и сжал в кулак, как букашку. Я стал сопротивляться и барахтаться в его руке словно рыбка-краснопёрка в руках шалуна. Видимо, ему стало смешно, и он громко расхохотался, будто разверзлись небеса раскатами грома.
- Это ты хочешь моей смерти? – прогрохотал он, вперив в меня огненно-красное, словно зарево, лицо. – Но ты не в силах это осуществить, и никому другому это не удастся. И только сын твой смог бы уничтожить меня, но у тебя нет сына… – расхохотался он, снова приближая меня к своему лицу, опухшему и зловонному. – И не будет!.. – загоготал он. – Я раздавлю тебя раньше.
- Ты кто? – спросил я его, задыхаясь от его зловония. В ответ он шумно задышал и сдавил кулак. Мне стало больно и тошно, и я проснулся.
- И он не сказал, кто он?
- Нет, но я, кажется, догадываюсь об этом.
- И кто же?
- Не кто, а что… Это нечто было само Зло, – задумался Иса, – но я так и не понял, откуда, с какой стороны и от кого ждать его пришествия…
- Ты думаешь, сон этот снился тебе неспроста?
- Нет, знаю, что неспроста… – всё так же задумчиво вздохнул Иса. Он усмехнулся и кивнул. – Думаю, да. Я чувствую, произойдёт нечто ужасное. Но мне и думать о том не хочется. Каким бы даром человек не обладал, своего будущего предугадать ему не дано.
- И правильно, – улыбнулась Ольга, – надо всегда думать только о хорошем.
- Увы…
Перед вылетом
- Да, Борис Леонидович, завтра вылетаю, так что встречайте, улыбался Иса Юрьевич, разговаривая по телефону с советником президента. – Да, да, всё хорошо… Ага, спасибо… Наконец-то завершил все работы: Рай – что надо. Такой имитации Рая на земле, чтобы так правдоподобно, уверен, ещё не было. Ну, да!.. Что много говорить, обратно прилетим вместе – сами увидите. Словами тут не скажешь и, как говорится, лучше один раз увидеть. Поэтому и пришлось брать билеты на конец мая, вместо марта, как предполагал. Увы! Человек предполагает – Господь располагает. Се ля ви – как говорят французы. Полечу, разумеется, а как же. Пару дней побуду в Москве – и в Израиль. Что в Израиле потерял? – улыбнулся он. – Пока не могу сказать. Даже самым близким… Конечно! Это вам спасибо за всё! Без вас, без ваших вертолётов, без вашей поддержки я б один всё это не осилил. Да, разумеется… Мы уже не раз, проверочною поездкой, слетали на остров. Впечатления – сказочные… «Воистину, богобоязненные пребудут в Райских садах и блаженстве» . Все уверенны, что они побывали в раю. Так что, это будет настоящий шок для любого. «Они будут передавать друг другу чашу с вином, которое не принесет ни празднословия, ни греха» . На днях я проделал эксперимент со своим племянником – он был уверен, что проспал целый день, и во сне побывал в раю. «Не смейся, я не шучу – это был настоящий рай… – обижался он, не понимая, чего это я смеюсь. – Пусть и во сне, но я побывал в раю. И я теперь знаю, что рай существует – и буду бояться греха…». Ну, как тут не радоваться… – смеялся Иса Юрьевич, счастливый достигнутыми успехами в строительстве «Рая». – Что? Как доставил его на объект? А довольно просто: усыпил, и во сне на вертолёте доставил в «Рай». А вечером, так же, во сне, доставил его обратно домой. В общем, кто уже побывал в «Раю», все как один уверены, что это было путешествие души в рай. После этого их внутренний мир меняется, меняется их поведение – они становятся другими. Эффект превзошёл все наши ожидания. Что?.. Не признался ли я ему – признался, но не сразу. Пару дней молчал, потом не выдержал, и сказал: «Прости, но я должен сказать тебе всю правду. Это был не сон – ты на самом деле побывал в «Раю», который построил я – это и был мой сюрприз тебе», – смеётся. – О нет!.. Он, конечно же, не поверил. «Такого, – говорил, – быть не может! Я был в раю – и точка!». Ха-ха-ха! Что?.. Это хорошо… Ну конечно – это отлично! И тот, кто побудет там, уверует в рай. А потом, чтобы попасть в Рай, он будет готов на всё. Так что, можем смело строить планы на будущее, – и улыбнулся. – Ладно, что много говорить, скоро сам увидишь, – смеялся Иса, довольный претворением в жизнь его идеи о рае и завершением его строительства. – Да, точно, так и есть, сколько халва не кричи… Ну, до скорой встречи, Борис Леонидович. Спасибо вам. И я буду рад обнять вас всех». – Он не спешил уезжать и долго ещё стоял на том же месте – возле магазина, где он всегда покупал кизлярский коньяк – и чему-то улыбался, смотря куда-то вдаль. Он остановился, чтобы купить коньяк для Бориса – им было что отметить. А потом, решил ему позвонить – уж очень хотелось с кем-то поделиться. С Борисом он дружил давно – это благодаря связям Исы Юрьевича удалось тому пробиться в советники президента. Борис Леонидович приходился ему не только близким московским другом, но и единомышленником. Они строили совместные планы на будущее, и у них была реальная возможность повлиять на ход событий в России, как через президента, так и через его окружение. И пока всё шло хорошо, и они были довольны результатами своих действий. Иса был счастлив и в другом: его юный друг и родной племянник Николай Грачёв оказался талантливым, предприимчивым и способным парнем. Если б не он, на кого Иса Юрьевич взвалил бы все свои обязанности, без него долго ещё пришлось бы ему ждать завершения проекта «Рая». Он доверял ему, предоставив в распоряжение не только свои дневники, но также и дела по общине и руководство ею. Поговорив по телефону с Борисом Леонидовичем, Иса Юрьевич не спешил уезжать, хотя и знал, что его ждут. Он всегда жил настоящим временем, но в данное время, все мысли его были поглощены будущим. И вдруг, он и сам не заметил и не понял, что случилось и почему – как он целиком и полностью, всем сердцем и мыслями, чувствами своими, провалился в прошлое. Перед его глазами вдруг возникла Ольга во всей изящной юности своей, словно ожившая картинка из прошлого, той – двадцатилетней девчонкой: такая же молодая, красивая и нежная… Нет-нет, даже не такой, какой она была прежде, какой он её помнил, а много лучше, изящнее, будто со временем она стала ещё чудеснее и милее. В её чертах было что-то новое, незнакомое ему, глаза её так и светились, заряжая энергией своей. И не было в них никакой усталости последних лет, наоборот, в глазах её так и бурлила жизнь.
- Что это – наваждение?.. – встряхнул Иса головой, протирая глаза и стараясь возвратиться в настоящее. Но лицо это – такое милое, желанное и любимое им до слёз – никуда не исчезло и оставалось перед глазами его, смеясь и радуясь тёплому весеннему дню конца мая. Ему так и не терпелось открыть дверцу машины и, выскочив на улицу, позвать её, как когда-то давно, когда они учились вместе: «Оля… Оленька!.. – но боялся, что, как только он откроет дверцу своего джипа с затонированными стеклами – видение исчезнет. В это время подъехал троллейбус и, открыв с шумом свои дверцы, впустил во чрево своё всех ожидающих, прихватив и его видение, оставив ему одну загадочную пустоту.
Но, конечно же, никаких чудес не было, и это была совсем не настоящая Ольга, а та – юная, полная свежей энергией жизни, явившаяся ему видением из прошлого дочь Ольги Мария. Хотя Иса Юрьевич всё ещё был уверен, что это было всего лишь воображение и, он снова влюбился – безумно, страстно и сильнее, чем когда-либо. Ему казалось, что он сходит с ума по прошлому, что он заболел ностальгией. Ольга – он снова сходил по ней с ума. Он любил её сильнее, чем когда-либо, но откладывать снова свой отъезд Иса уже не мог – решение было принято, и отступать – не в его характере. Грустно сердцу и тяжело душе, но надо.
Сны во сне
Иса Юрьевич спал неспокойно, ворочался во сне, и, под конец, застонал и проснулся. Тут же, от его стона, проснулась и Ольга. Она приподнялась над ним и, нежно, но сонно посмотрев на него, спросила: «Что, сон плохой приснился?»
- Я бы так не сказал… – задумался Иса, вспоминая сон, который приснился ему минуту назад. – Мне приснилось, что я снова влюбился в тебя, ещё сильнее чем когда-либо. Но я никак не мог понять: ты это или не ты. Она была похожа на тебя как две капли воды с одного источника. Она училась в университете, а я читал им лекции. Я подхожу и говорю ей: «Здравствуй, Оля», – а она улыбнулась в ответ и говорит: «А я не Оля…», «Не может быть!..» – восклицаю я. Она смеётся так звонко, задорно и говорит: «Всё может быть». Вот так мы с ней познакомились и начали дружить. Потом появился кто-то третий, а я никак не могу вспомнить его лицо – будто лица у него и не было. Но было в нём что-то знакомое до боли – он покровительствовал нам и берег нас, словно отец. Когда пришло время прощаться, он говорит: «Время расставаться, и я должен уйти, но прежде, я хочу сказать вам и раскрыть тайну – для того я и явился».
- А что за тайна?.. – я был взволнован.
- А тайна такова, – говорит он, – что эта девочка должна стать женой твоего сына и родить наследника. Это будет необычный ребёнок. Но и это не всё, на этом твоя Миссия только начинается, и ты будешь в ответе за всё – это твоя главная миссия.
- Кто ты?.. – спросил я, но рядом уже никого не было. Потом появилась ты и обняла меня, прошептав: «Я буду рядом, милый…». «Нет… это не ты!.. – вздрогнул я. – «При этом я пробудился и посмотрел, и сон мой был приятен мне» .
- Ты хочешь сказать…
- Нет, Оля, пока я ничего не хочу и не могу сказать – я сам ни в чём не разобрался ещё. Просто, и сон, и видение, которые были мне сегодня – это всё как будто явления одной цепочки. И всё это как-то связано с тобой… Твой образ…
- Мой?!
- А чей же ещё? Этот сон, видение – она была так похожа на тебя, как будто ты в молодости, но – не ты.
- А имя, как её звали – она не сказала во сне своё имя?
- Все звали её Марией…
- Мария – так это же моя дочь!
- Что?.. Дочь?! Ну почему она?.. Нет… нет!.. Как же так?.. Почему?..
- Значит, так захотел сам Господь, чтобы ты и она встретились. Помнишь, месяц назад ты подвозил меня домой. Так вот, дочь после этого очень интересовалась тобой, и всё просила познакомить.
- В каком смысле?
- Кажется, она влюбилась… Я это сразу поняла, но не придала значения. Думала, вообразила себе девочка – пройдёт… И только сейчас дошло до меня, что это – не просто так, а что-то да значит.
- И что ты ей сказала?
- Что мы с тобой просто друзья, учились когда-то вместе.
- Но… она твоя дочь!.. – он вскочил и схватился за голову, после чего, вздыхая, начал быстрыми шагами мерить комнату. – Боже мой!.. Дочь твоя!.. Ну, почему!? Почему она?! – и застонал. – У меня нет сына! Это бред!
- Ты не рад?.. – как ни странно, Оля была спокойна.
- И ты… ты позволишь этому произойти?! Да это… да это бред какой-то!.. Зачем ей это надо?! У меня нет сына…
- Она влюблена, но я не знаю в кого… Может, в твоего племянника? Ты глубже смотри и думай о своей миссии, и радуйся, что нам выпала такая честь, что Господь выбрал именно нас.
- Ты так думаешь?.. – немного успокоился Иса. – И ты не сердишься на меня?
- Родной ты мой, у тебя святые сны, и я верю в них. Ах, кто знает, если б я тогда ещё вышла бы за тебя, а не за Тарасова, может быть…
- К сожалению, человеку свойственно ошибаться, – перебил он её.
- И всё же, дороги наши сошлись, и мы вместе. У тебя есть племянник, а дочь моя, скорей всего, в него и влюблена. И могу ли я роптать, когда это веленье Божье? Я счастлива, родной, – нежно улыбнулась она и поцеловала его. – Целую и благословляю их.
- Милая, как я люблю тебя! Святая Богородица! – он упал перед ней на колени и, обняв, стал осыпать поцелуями. – А помнишь, я также стоял на коленях перед тобой и просил руки твоей…
- А я, дура, отказала тебе, и вышла замуж за Дмитрия.
- Ну конечно, кто я был тогда твоих в глазах – безотцовщина, мечтающий стать простым школьным учителем. Ведь тогда ещё ты и представить себе не могла, что нас ждёт впереди. А за Дмитрием маячило светлое будущее – а как же, сын известных родителей, всеми уважаемых в городе. И никто тогда не предполагал, что крах их уже не за горизонтом, а вот-вот, и компартия скоро окажется не у руля. Что придут к власти и начнут правит совсем другие люди, неизвестные никому – кто они и откуда. Западники. Да я и сам тогда ещё не знал, кто я и, кто родители мои? Пока я не разгадал сон, который снился мне с детства.
- Да, я была молода и слепа, потому и не в силах была различить тот дух, что пребывал в тебе.
- И цветы упали из моих рук, и я покинул город, в котором ты жила. Мне было так грустно и одиноко, будто я остался один на всём белом свете – и не было никакого смысла жить. Да, любовь – это болезнь… И только одна сила удержала меня на этой земле – мать. Мать – это было первое слово, после твоего имени: Бог появился потом. – Иса проснулся:
«Боже мой, надо же, такое приснится – хоть стой, хоть падай: кошмар…» – вздохнул он и посмотрел на часы: пора было вставать, через три часа надо ехать в аэропорт.
Николай
- Иисус говорил: «кесарю – кесарево, а Богу – богово», а я же говорю: «телу – телесное, а духу – духовное». Мы – против целомудрия, мы – против воздержания, ибо все потребности тела, как и потребности души вложены в нас самим Господом Всемогущим. Если кто-то из вас всё ещё верит, что Царство Божье и райская благодать сойдут на землю сами по себе – они обманываются и глубоко заблуждаются. Бог дал человеку свободу и всё вверил ему, сделав его хозяином жизни и вверив судьбу в его руки. И потому, говорю вам, всё в руках человека. И только человек – и никто другой! – в ответе и за жизнь свою, и за своё будущее. Научитесь управлять сами собою.
А теперь, я хочу обратиться отдельно к каждому из вас, и пусть каждый сердцем своим примет моё слово, как обращение к нему лично. Я буду молиться за тебя, мой брат… моя сестра, да сохранит и спасёт тебя Господь от зла всякого и от искушений разных, от всех сетей Сатаны, что расставлены на пути человека. «Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать его» . Зло – оно рядом с нами, ибо «когда страна отступит от закона, тогда много в ней начальников» . Земля кишит лицемерами и лжепророками, сектантами и сатанистами, ибо враг наш Сатана не дремлет и сеет на земле семя зла своего, плодя своих помощников и последователей. Человек существо слабое, и только Дух Божий возвышает нас. И какая заповедь от Бога Истина, а какая – нет? Ибо Истину может явить только свет, а не тьма, так как Истина и есть Свет. И если человек пребывает во тьме, в силах ли он познать Истину, даже если в этой тьме его сознания пробился луч света? Приведём такой пример. Представьте себя в абсолютно тёмной комнате. А вы пребываете – живёте! – в этой темноте долго-долго. И вдруг в комнату врывается яркий свет. Конечно же, вы не сможете перенести силу этого Света, и, разумеется, ослепнете от резкого освещения. Соответственно, вы снова окажетесь во тьме, так как не были готовы перенести эту силу – столько света. Но если комнату начнут освещать небольшими порциями света – вначале, слабый луч, и далее, поэтапно, до полного освещения – вы прозреете и многое увидите. Поэтому, не познав всю Истину, не спешите сказать, что вы сведущи во всём и стали совершенными, ибо тьма вновь может объять вас, так как вы не до конца прозрели.
Господь говорит: «Я помышляю сделать им, чтоб они обратились каждый от злого пути своего, что Я простил им неправду их, и грех их» . Помните, что «не здоровые имеют нужду во враче, но больные» . И вам покажется странным то, что вы услышите. Нам нужно быть сильными, обладать достаточною властью, чтобы претворять в жизнь Истину. А для этого в современном мире, к сожалению, есть одно оружие – деньги. И нам нужно это понять. Нет, это не наше кредо, но, пока власть в стране и в мире принадлежит не нам, мы вынуждены подчиняться чужим правилам. Жить в обществе и быть свободным от общества не получится. Это признавали и коммунисты. И вот что, раз мы заговорили о коммунистах, хочу сказать несколько слов и об их идеологии, которая на самом деле была своего рода религией. Только вместо необъятного и невидимого Бога они создали кумира на земле и как идолу поклонялись своему вождю. Поэтому говорю и вам, не создавайте себе кумира на земле и не поклоняйтесь своим учителям, словно они есть Боги или сыны Божьи, ибо и сам Учитель всего лишь песчинка мироздания Божьего и является всего лишь распространителем Слова Божьего, малейшей искрой Божьей Истины. Да, мне было дано Слово Божье, и я принял это Слово и дал его вам. Я призываю нести его дальше, чтобы донести Слово это до всех живущих на земле, до каждой души. Мы знаем, что, когда воцарится на земле Мир Божий по Слову Его, всё будет иначе. И мы будем идти к этому, не жалея ни сил своих, ни жизни.
Один за всех!
- И все за одного! – дружно воскликнул многотысячный зал.
- Ура нашему Учителю! – воскликнул кто-то, и все дружно поддержали его: «Ура! Ура! Ура!..»
- Я скажу иначе, – поднял руку Николай, и в зале возникла покорная тишина. – Слава Всевышнему, Господу нашему, Творцу и Создателю Земли, Человека и Вселенной! – прошёлся он глазами по залу и продолжил. – Братья и сёстры, послушайте, что «говорит Господь: производите суд и правду и спасайте обижаемого от руки притеснителя, не обижайте и, не тесните пришельца, сироты и вдовы, и невинной крови не проливайте» . Иисус учил нас любви к «падшим и отверженным», так посвятим же себя и жизни свои этой любви.
Из дневника Исы Юрьевича
В первое время я занимался репетиторством, и по чьей-то рекомендации я оказался в семье одного высокопоставленного лица, параллельно продолжая учёбу в аспирантуре и, вскоре, успешно защитил докторскую, на тему «Вера и любовь Достоевского».
Моей первой духовной книгой была Библия. Изучив его, я понял, что этих знаний мне мало. Я стал изучать Коран, Буддизм, Зороастризм и другие творения древних мудрецов. Я искал Истины так же, как стремился к Любви. Истина была рядом, но я всё ещё боялся дотронуться до неё. Все эти религии напоминали мне женщин, которых я любил и которые любили меня: я был с ними, и они были со мной. Но среди них не было любимой, как бы они не были желанны. Ни одно из этих учений не тронули моего сердца. Чего же мне не хватало? Любви и Истины, а значит – Бога. Но в моём сердце жила любовь, она была во мне с самого начала, с первого моего вздоха, только я не знал тогда об этом, как и все остальные. Прозрение – это и есть знание о Любви, которое вложил в нас Бог. Только благодаря этой любви я научился жить и понимать эту жизнь, научился любить и прощать. В Библии сказано «пути твои и деяния твои причинили тебе это; от твоего нечестия тебе так горько, что доходит до сердца твоего» . Постепенно я преодолел свою ревность, и вскоре мне был Свет, а за светом – Истина. На ваш вопрос о религии я отвечу так – я в одно и то же время и буддист, и иудей, и христианин, и мусульманин, и, в то же время, никто из них. Я – верующий. И я очень рад, и счастлив, осознавать это. И говорю вам: я несу вам Истину, ибо Истина и есть Свет. Я открою вам Правду, которая очистить сердца ваши. И когда я смогу достучаться до вас, «в тот день глухие услышать слова книги, и прозрят из тьмы и мрака глаза слепых» .
Да, Любовь сыграла в моей жизни большую, я бы сказал основную роль. Я понял, если я узрю Истину, Бог соединит нас. Так оно и случилось. Спустя более двадцати лет разлуки мы снова встретились и были также дороги друг другу. И я благодарен Богу за это – и за любовь, и за жизнь, и за счастье.
Слово
Как и многие ночи в своей жизни, так и в эту ночь Иса Юрьевич лежал в постели один и размышлял. Если раньше он думал и мечтал только об одном: как стать тем человеком, которого полюбила бы Ольга? Он мечтал об её объятиях и любви, и эти грёзы не давали ему покоя и сна. Теперь же направление его мыслей изменилось, появились другие вопросы, которые волновали его не меньше. Как это бывает всегда, чем больше он знал, тем больше понимал, что пока ещё «ничего не знает». Да, конечно, он много учился, много читал, размышлял, изучая как божественные науки и философию, так и психологию человека, главной его целью при этом было понять глубину своей души, найти Бога в себе, в мире и в человеке вообще. Если в начале он и не мечтал проникнуть в мир других людей и в их сознание, то теперь он был настолько проницателен, что мгновенно угадывал их мысли и желание. Это возвышало его в глазах окружающих, укрепляло веру в себя. Но это проникновение в чужой мир утомляло его, поэтому он старался прибегать к ним лишь в исключительных случаях. Если раньше, пользуясь этим своим талантом (ясновидение он считал даром свыше) он как будто забывал о своей любви, лишь иногда вспоминая об Ольге. И всё же – даже достигнув пика своего восхождения, в Москве – в окружении высоких лиц и бесподобных красавиц, в перерывах между отдыхом и лекциями, тоска по любимой до боли сжимала его сердце. И тогда он закрывался от мира, отключив телефон. В этой тоске он всегда вспоминал мать – женщину, которая нашла и воспитала его. Потеряв сон и покой – с ним оставались только Любовь и Бог – он садился за рабочий стол и писал. «Мессия» - так он вначале назвал свой очередной роман. Так появлялись на свет его лучшие мысли. Закончив работу, он вновь становился новым человеком, будто побывал в объятиях любимой и в гостях у Бога. Бог всегда был рядом и внутри – в душе его. Бог держал его за руку и выводил к людям, и его устами говорил Своё Слово. И люди слушали его и поклонялись ему. А впоследствии, спустя много лет, одним из его самых близких учеников стал родной племянник Николай Грачёв, совсем ещё молодой человек, недавно отслуживший, не имевший даже высшего образования. Но он имел дар от Бога: легко входил в контакт с людьми и был прирождённым лидером, ему внимали и его любили. Он покорял аудиторию как своими ораторскими способностями (в чём, может, даже превосходил своего учителя), так и гипнотизмом. Он завораживал всех своими пронизывающими, прозрачно-голубыми глазами. (Иса и его племянник Николай были очень похожи друг на друга, что можно было уже по внешнему виду определить их близость по родству. Но, если взгляд у Исы Юрьевича был светлым, добрым и мягким, то взгляд Николая был мутноватый, скользкий и загадочный, а в то же время, взгляд у обоих был завораживающий.) Николай как никто признал в Учителе талант лидера – «пророка»! – и открыто говорил об этом, разумеется, втайне от самого Исы Юрьевича. Он и последующие за ним верили, что несут людям Истину, Свет и Свободу. Они были полны надежд изменить людей и жизнь, уверовав в Золотой Век, который обязательно наступит, когда все люди услышат их. И он учил их и говорил словами Библии и Корана, верой иудеев, христиан и мусульман: «Не знают и не разумеют они: Он закрыл глаза их, чтобы не видели, и сердца их, чтобы не разумели» .
- Братья и сёстры мои, – когда Иса выступал, глаза его были полны жизни и правды, лицо сияло светом Истины. Люди плакали, слушая его, – все мы не без греха, каждый из нас когда-то ошибался и принимал ложь за Истину. Да, друзья мои, трудно не попасться в сети Сатаны. Только зная Истину и следуя за ней, мы не дадим ему обмануть ни себя, ни ближнего. Запомни, брат, «пути твои и деяния твои причинили тебе это; от твоего нечестия тебе так горько, что доходит до сердца твоего» . И не спешите обвинять людей в грехах, и тем более не спешите с наказанием их, ибо сказано: «а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» .
Но не думайте, что я прошу вас отказаться от своей религии – вовсе нет. Более того, я хочу сказать, к какой бы религии вы не относили себя – Бог не оставит вас. Ибо религия для человека, а не человек для религии. И для меня, скажу я вам, существует только одна религия – Вера в Бога и в творение Его, – изучая работы Исы Юрьевича Николай думал о своём и был уверен, что сам он пойдёт другим путём и, скорее всего, намного превзойдёт своего учителя: слова – словами, надо действовать, – улыбался Николай своим далеко идущим мечтам. – Как говорил Ницше: «жизнь – это схватка за власть», – и засмеялся: «Позвольте, дядя, не согласиться с вами! Лекции и книги – ерунда, главное – действие! И я это докажу – за мной пойдут миллионы… Нет – все! Я всех поведу за собой – и мир покорится нам… – ликовал Николай, строя планы Вселенского масштаба. – Отступиться может каждый, ибо много соблазнов расставлено на пути человека, и не трудно сбиться ему, особенно если он одинок и не знает, так как сознание его ещё дремлет. Но если рядом окажется тот, кто знает, он поможет и тем самым, спасёт его и свою душу, даже если до этого и сам был в грязи и ходил в обнимку с Сатаной.
Николай и Андрей
Астрахань. Железнодорожный вокзал. С дипломатом в руке в гуще толпы Андрей шёл со стороны вокзала. Он о чём-то задумался, а в глазах его затаились боль и тоска. В такой же задумчивости он подошёл к автобусной остановке, где неподалеку стоял Николай, его бывший одноклассник. Николай, конечно же знал о его возвращении и следил за ним. А Андрей, пожалуй, не только его, но и вовсе никого вокруг не видел и не замечал, поглощённый своими мыслями. Наконец, улыбаясь, Николай подошёл к нему, делая вид, будто он только что его увидел.
- О, Андрей! Вот так встреча! – бросился он обнимать друга. – Какими судьбами? Откуда это ты?
- Да вот, с поезда…
- Ну, здравствуй! – продолжал Николай обнимать его. – Сколько лет, сколько зим! Ба, ты совсем не изменился!
- Ё моё! Ты ли это, Коля!.. – искренне обрадовался ему Андрей. – Ну ты повзрослел – я бы и не узнал тебя.
- А я смотрю и глазам не верю – Андрюха идёт! От радости – и не помню, куда я шёл.
- Ты как, не поступил? Так и остался в Астрахани?
- Ну, не всем же покорять Москву, надо же кому-то и в родном городе жизнь обустраивать. Да и куда мне – сиротке Астраханскому?..
- Прости, я…
- Да ладно, – улыбнулся Николай, по-свойски похлопав его по плечу. – Я и не жалуюсь, а просто так, к слову. В общем, где родился, там и пригодился.
- Это точно, – вздохнул Андрей. – У Москвы, скажу тебе, свои нравы, и вряд ли станем мы для неё родными.
- Ну что ты, Андрюха…
- Что?
- Кислый ты какой-то, не в настроении.
- С дороги, устал…
- Ну что ты, меня не проведёшь, – он взял у него дипломат и потащил друга в сторону парка. – Подавленный ты какой-то. Проблемы какие? Не случилось ли чего?
- Да нет, Коля, всё нормально.
- Ну смотри… А если что, буду рад помочь тебе.
- Расскажи лучше о себе. Не женился ещё?
- Ещё нет. А ты?.. Хочешь, я сам за тебя отвечу?
- А что, попробуй…
- Уже предлагал кому-то руку и сердце, но получил отказ… Да?
- Ты что, ясновидящий?
- Точно. Во мне проснулся дар психолога-гипнотизёра – и я рад и счастлив.
- Да ты что, правда, что ли? – удивился Андрей.
- А ты не веришь?
- Удивлён просто… «Хотя и в школе ещё ты такие вещи выдавал», —сказал Андрей, и оба засмеялись.
- Но тогда меня никто не принимал всерьёз, и никто не протянул мне руку, пока я не встретил замечательного человека и настоящего Учителя – Ису Юрьевича. Я когда-нибудь познакомлю тебя с ним, и ты сам убедишься в его величии.
- И кто он такой?
- «Мой дядя самых честных правил» … – засмеялся Николай, цитируя «Евгения Онегина».
- Да ты уже заинтриговал меня…
- А знаешь, – кажется, Николай и не слышал его, но делал всё, чтобы Андрей услышал его, – тогда, в школе, как мне бывало обидно, когда все небрежно махали рукой на мои идеи.
- Тем более, надо было тебе учиться на психолога.
- Я и учусь, и давно уже – даже практикуюсь.
- Вот те на! А говорил…
- Андрюха, мне кажется, ты и не заметил, что мы давно уже по парку гуляем.
- И вправду, – Андрей удивлённо оглянулся по сторонам. – Ба! Ну, Коля, ты экстрасенс.
- Да нет, Андрей, тут явно что-то другое. Видимо, тебя что-то мучает, и ты от того ходишь рассеянный какой-то.
- Что, это так заметно?
- Да, и как бы ты ни старался загнать чувства свои внутрь, твоё поведение и глаза выдают тебя.
- Неужели так сильно… – вздохнул Андрей и подтянулся.
- Да ладно, – усмехнулся Николай, – не комплексуй, не все же такие проницательные.
- Да я это так… – в очередной раз вздохнул Андрей.
- Нет, ну что ты, я же не говорю, чтобы ты тотчас всё мне выложил. Знаю, что ты ещё не готов это сделать. Тебе надо с собой разобраться.
- Да, есть такое, скверно мне, плохо и ничего не могу с этим поделать.
- Типа депрессии, да? Знаю, брат, знаю, – снова похлопал он по его плечу, – я сам через это прошёл. Тебе просто надо расслабиться, поразвлечься немного, чтобы душа отошла и комок растаял.
- Даже не знаю, что сказать, Николай, может ты и прав, – задумался Андрей.
- Конечно, конечно, прав! – понимающе и, как бы сочувствующе, закивал Николай. – И со мной было такое… И не знаю, чем бы всё закончилось, если бы не Учитель – его слово мне и помогло. И я полюбил его, как родного. Хотя, он говорит, что приходится мне дядей – братом моей покойной матери. Я верю ему, мы с ним даже похожи.
- Дядя твой! Надо же! Повезло тебе…
- Да, и очень, очень повезло. Он… – Николай поднял взор свой к небу, – вознаградил меня, – и вздохнул. – Я узнал другую жизнь – серьёзную и настоящую. Пока ты во власти былых чувств и разум твой в тумане, ни друзья, ни родные не в силах расположить тебя к себе. Да, друг мой, депрессия – это болезнь, но болезнь излечимая. Ничего, всему своё время, – посмотрел он на него и улыбнулся. – Всё течёт – всё меняется.
- Извини, но пока я ничего не могу сказать.
- А домой, как, надолго?
- Не знаю, посмотрим, как получится. Главное сейчас в себе разобраться, да и… – задумался Андрей и, вздохнув, добавил. – В общем, пока ничего не могу сказать.
- Понятно. Ждёшь звонка?
- Мне надо встретиться с ней и поговорить.
- А если у неё другой, и она любить его?
- Может быть, но… я готов ждать, я…
- И готов простить ей всё?
- Да, – твёрдо ответил Андрей.
- Браво! Вот где преданное сердце – оно готово всё прощать.
- Я люблю её, очень люблю, – искренне вздохнул Андрей.
- Да, любовь – это святое, – призадумался Николай. – А главное… главное-то в том, что мы и не знаем, за что любим. Но, почему-то многие теряют голову от любви, даже готовы унизить себя. А не думал ли ты, что в этом, может, и есть наша ошибка. Ведь «чем больше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей». Кажется, Пушкин сказал, и был обманут сам.
- Нет же, Коля: «чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей». – Видимо ты ещё не любил, и потому легко так судишь обо всём.
- Ну что ты, Андрей, многих женщин я любил, – засмеялся Николай. – И впредь любить их обещаю. Невинность я потерял ещё во время службы в армии и не жалею ни о чём, наоборот, я очень благодарен своей соблазнительнице.
- Мы говорим о разных вещах…
- Ну да, я понимаю, понимаю. На единственной одной клином белый свет сошёлся. А ей, видите ли, приглянулся инструмент другой…
- Коля!.. – шумно задышал Андрей, взяв его за грудки.
- Да шучу я, шучу, не обижайся, – засмеялся Николай. – Ну что ты, Андрей, я ж пошутил, – обнял он его. – Как ещё мне помочь тебе?
- Не шути больше так.
- Даже живём мы по-книжному как-то, а в жизни-то оно всё по-другому. Учат нас одному, говорим иначе, а жизнь течёт по своему руслу, и всё в ней не так, как должно было быть. А мы и не задумываемся, кто в этом виноват.
Понимаешь, Андрей, как будто кто-то невидимой рукой правит нами, превращая нас в простые, незначимые, а порой и в никчёмные винтики. И куда нам, если мы не в силах даже с любовью разобраться… – и слабо усмехнулся. – Слишком мелко плаваем и близко смотрим.
- Не надо так о любви…
- Я и говорю, что не надо. Глупо зацикливаться на одном человеке, когда кругом столько людей прекрасных и интересных, – вздохнул Николай, – и все такие разные. И все они хотят жить красиво и хорошо, каждый хочет любви и счастья. Но много ли ты видел счастливых? То-то… Большинство на земле, да и вокруг нас, живут в сто, а кто и в тысячи раз хуже тебя.
- Поэтому я и учусь, чтобы занять своё место в обществе, чтобы…
- Общество?! – засмеялся Николай, перебивая его. – Да не смеши ты! Какое общество, друг мой? Может, когда-то и было это общество, но сегодня от него остались одни крошки, а всё остальное растащили по кусочкам, кто как мог. Все стараются дотянуться до лакомого кусочка. «А где на всех зубов найти?» – пел когда-то Высоцкий. Помнишь? Вот-вот. Так что давно пора лечить это общество. Тут уже не депрессия, а зверство. И, думаю, этот делёж завершится ещё не скоро. Это – борьба за власть и средства, а средства – жизнь. А жизнь, брат Андрей, штучка хрупкая. И когда всё смешалось в непонятный клубок, где не найти ни переднего, ни крайнего, жизнь – ломаного гроша не стоит. В пьяной свалке любой может воткнуть в тебя нож, и прощай солнца белый свет. А виновного никто даже искать не станет: виновным может стать любой, никому и дела нет до истины. «Деньги стали хозяевами жизни…» — и тут Николай заметил, что Андрею плохо. Тот побледнел и, пошатнувшись, схватил его за руку. – Андрей, что это с тобой? Тебе плохо?
- Голова закружилась, – вяло улыбнулся Андрей, и жалкой вышла эта улыбка, – ничего, сейчас пройдёт.
- Я, наверное, утомил тебя? Может, сядем на скамеечку, отдохнём?
- Да, пожалуй… – виновато улыбнулся Андрей, направляясь к скамейке, которая была в двух шагах от них. Тут же рядом находилась и «Чебуречная «СССР». Видимо, от аромата, что исходил от её открытой форточки и закружилась голова Андрея, и он вспомнил, что не ел с вчерашнего вечера. Андрей устало опустился на скамейку, а Николай тут же отправился за чебуреками. После, удобно устроившись на скамейке, они молча наслаждались вкусными на удивление Андрея чебуреками. Наевшись, они снова продолжили беседу.
- Может, я что-то не то сказал? – спросил его Николай, допивая остатки чая.
- Нет, – вздохнул Андрей, – ты всё правильно сказал. Ты сказал ту правду, в которой, порой сами себе боимся признаться, хотя ото лжи нашей правда не меняется. Слушая тебя, я вспомнил Наташу Скворцову – она училась со мной в одной группе, и была такой милой, красивой и умной, что ребята со всего курса были влюблены в неё. И, представь себе, однажды утром её труп нашли в парке – её изнасиловали и глумились над ней. Говорили, что её трудно было узнать – настолько… – задумался Андрей, вспоминая и, вздохнув, продолжил. – Ну как… как может человек дойти до такого?! Ведь те, кто это сделал, не прилетели с другой планеты, а росли рядом с нами. У них есть и матери, и сёстры… Неужели им не было жалко этой красоты её, её молодой души – она же только-только жить начинала… – Успокоившись, он тихо продолжил. – Эти уроды её не только насиловали, но ещё ножами красоту её… – судорожно вздохнул Андрей. – Это было так страшно. О девушках и не говорю, я и сам в то время, ночью, парк за километр обходить стал.
- А знаешь, отчего этот страх, почему страшно так?
- Нет…
- Да потому, что теперь никто ни за что и ни за кого не отвечает – каждый сам по себе. А в милиции – одни полицаи, и не знаешь, кого больше бояться, их или бандитов…
- Но не скажи – у каждого есть друзья, близкие, родные.
- И что? Что сделали близкие Наташи, нашли тех, кто это сделал?
- Нет, к сожалению.
- Так то, и не найдут. А знаешь почему? А потому, – сам же ответил на свой вопрос, – что и у этих, как ты сказал, уродов, тоже есть свои люди. И они были уверены и знали, что им всё сойдёт с рук. И никакие они не уроды на вид, а такие же обычные парни, как и мы с тобой. Только их родители вовремя «сцапали» хорошие кусочки от общего пирога и сидят на хороших должностях. Поэтому их выводки и могут позволить себе всё. Захотят – мало ли что взбредёт им – убьют, изнасилуют и в душу наплюют.
- И что теперь, какая-то сволочь может…
- Может, если позволим им и не станем сами тоже объединяться в группы, в общину, где – один за всех и все за одного.
- Как три мушкетера? – серьёзно спросил Андрей.
- Нет, как одна семья, в которой все слушаются и подчиняются одному – уставу общины, который, в свою очередь, становится гарантом для всех и для каждого отдельно.
- Не знаю, но мысль интересная. А что, есть такие группы?
- Если можно, я пока не буду отвечать, а там – посмотрим.
- Покурим? – задумчиво сказал Андрей, вытаскивая с заднего кармана брюк пачку сигарет и предлагая Николаю.
- А что, покурим, – улыбнулся Николай. – У меня свои, особые, могу угостить. «Марчинка» называется – травка, высший класс. Афганская анаша в сравнение не идёт.
- Травка?.. – удивился Андрей. – Но…
- Удивлён? Что, ни разу ещё не пробовал? Пробовать можно всё, главное, не увлекаться.
- А это не вредно?
- Если только изредка… Но лично я никакого вреда от неё не знал, наоборот, расслабляет и успокаивает. Да ещё мысли такие – будто ты с Космосом начинаешь общаться, и в такую бесконечность тебя уносит… Так что, кури на здоровье. И я уверен, что тебе сейчас это просто необходимо – развеешься.
Андрей убрал свою пачку сигарет в карман и, взяв у Николая папиросу, жадно затянулся. Через некоторое время лицо его посветлело, и он начал улыбаться. Посмотрев друг на друга, они весело, задорно засмеялись, не обращая внимания на прохожих. Заметив их странное веселье, к ним подошли патрулирующие в парке полицейские. Николай пошептался с ними в сторонке, после чего они, козырнув, отстали от них и поспешно удалились.
- Ну, Коля, ты даёшь, круто, – довольно улыбнулся Андрей. – Чего ты им сказал такого, что они так резко развернулись и даже извинились?
- Сказал, что они мешают нам расслабляться.
- Да ты что!.. – снова засмеялся Андрей. Сегодня ему было весело, как никогда за последние годы.
Встреча с Марией
Когда позвонили в дверь, сестра Андрея Мария что-то конспектировала: она перешла на второй курс факультета журналистики и шёл ей девятнадцатый год от роду. Потом позвонили снова и протяжно.
- Да сейчас, иду я, иду, – вскочила она с места, торопясь открывать дверь. – Папа что ли вернулся? Одумался… Ну, папа, папа… – и шумно вздохнув, раздувая ноздри прямого, симпатичного, правильного, словно на картинке, носика, открыла дверь, даже не глянув в глазок. И замерла: – Андрюша!.. Брат!.. Господи!.. Ты приехал!.. Наконец-то… – радостно кинулась она ему на шею и, обняв, начала целовать. Мария была прекрасна и красотой своей была похожа на маму в молодости, но какая-то отцовская изюминка делала её милое лицо ещё обаятельнее. (А вот Андрей был другим – и лицом, и характером, будто и не родные друг другу.) И Андрей, который не видел её более двух лет, был удивлён, восхищён и рад, что сестра его выросла неописуемой красавицей. Было очень тепло и приятно осознавать это, и радостно аж до гордости.
- Маша, ты?! Боже, как ты выросла! – искренне радовался ей Андрей. – Красивая ты какая, Маша! Невеста уже! Встретил бы на улице – не узнал бы… Сестра!..
- Ага, ты бы ещё пару лет не приезжал – совсем не узнал бы, – радостно сияя любовалась она им. – Господи, как мы все соскучились по тебе! Целых два года! Ой, Андрей…
- Ну, Маша…
- Да-да, не думаешь ты о предках своих, о маме – она же места себе не находит.
- Созванивались же… – оправдывался Андрей. – Да и сами они, в прошлом году, в гости приезжали. Да ещё и этот, забыл, как звали его, мамин одноклассник, проведывал на днях.
- Ладно уж, проехали, всё уже позади, – вздохнула Мария, весело, без обиды. – Главное, ты с нами, здесь, дома, живой и здоровый.
- А куда я денусь? Что со мной может случиться? Нужен я кому…
- Ой, не говори! Это же Москва! А там, в последнее время такое творится… – махнула она рукой. – Ой, и говорить не хочется. А мама, мама-то как переживает. А тут ещё и от тебя месяцами никаких вестей.
- Маша, ну прости ты меня: учёба, сессия – сама знаешь… Да и – это же Москва, и времени всегда в обрез, и денег, как всегда, не хватает.
- И если бы не деньги, о родителях совсем бы и не вспоминал…
- Не надо, Маша, ну… А то я обижусь…
- Я же из любви… – снова обняла она его и расплакалась. – И ты прости меня, Андрей. Позвонил бы хоть…
- Кх-м…, кх-м… – закашлял Николай, подавая знак о себе.
- Ой, простите… простите, пожалуйста, тут радость такая, – встрепенулась Мария, вытирая слёзы, – извините нас…
- Понимаем, – улыбнулся Николай.
- Ну что мы стоим, проходите, – засуетилась Мария, приглашая их пройти в зал. Но Андрей с Николаем не спешили покидать прихожую, очарованные встречей каждый по-своему.
- Моя сестра Мария, – улыбнулся Андрей другу, гордо подняв свои глаза, и представляя его Марии. – Николай, мой одноклассник. На вокзале случайно встретились.
- А я помню его, – улыбнулась Мария, подавая руку. – Очень вам рада, проходите.
- И я очень вам рад. Когда виделись в последний раз, вы ещё были девчонкой, такой малышкой. А теперь… – он восхищённо посмотрел ей в глаза и, слегка подавшись вперёд, поцеловал ей руку. – Покорён вашей грациозностью и красотой, Мария Дмитриевна, – улыбнулся Николай, снова целуя ей руку. – Вы так выросли за эти четыре-пять лет, что мы не виделись, и, так похорошели – глаз не отвести, – и, отпуская её руку, повернулся к Андрею. – Ой, Андрей, твоя сестра просто красавица – жемчужина с берегов Волги. Нет слов, однако, принцесса.
- Спасибо, – засмеялась Мария.
- Ах, какой аромат!.. – шумно, сладко вдохнул Николай. – Пахнет просто потрясающе!
- Это мамин рецепт пирогов, – улыбнулась Мария. – Ну что же мы стоим? Марш в зал. Сперва чаю вам подам, а там и стол накрою. А к тому времени и мама подойдёт.
- Да, конечно, спасибо, – сказал Андрей, наконец-то проходя с Николаем в зал. И, обернувшись, добавил. – Маш, мне зеленый, если можно, и желательно с мелиссой или с липой. А ты, Коля, что выбираешь?
- А можно чёрный кофе, чуть подслащенного?
- Можно, – радостно ответила Мария, проходя на кухню.
Вверх тормашками
В тот вечер Николаю хотелось говорить о любви. До сих пор он думал, что любит Елену. Теперь же, увидев Марию, он понял, что никакой любви не было, Лена ему просто нравилась – и всё. Да, он и раньше много говорил о любви, и сам верил своим словам, но о том, что значит любить, он понял только сейчас, влюбившись в Марию с первого взгляда, как в кино. И ему хотелось совершить нечто такое, что сделало бы его не только героем дня, но и всей эпохи. В общем, он влюбился и надеялся на ответные чувства. Более того, он был почти уверен, что и Мария обязательно полюбит его, и ради этого он был готов на всё. И вот, вместо того чтобы обсудить с группой избранных планы на будущее, он решил, выступая в большой аудитории, говорить о любви. Поэтому, сразу по возвращении домой, – а жил он в особняке Исы Юрьевича, который вверил племяннику весь дом, – Николай сел за стол и взялся готовить свою речь, обращаясь к рукописи Исы Юрьевича, местами «приукрашивая» её своими размышлениями. Через несколько часов новая проповедь была готова.
«Сегодня я буду говорить с вами о любви и общении, о страхе и подчинении, об отношении к ближним и к себе, но и, разумеется, о Боге.
Любовь – это основное и главное в жизни человека, она определяет и формирует наш жизненный путь, наши цели, и даже наше будущее. Конечно, это вовсе не значит, что, если мы любим, то все остальные вопросы разрешатся сами собой. Нет. Но любовь учит нас многому, словно вспышка во тьме озарив наше сознание. Но если бы все вопросы, которые ставит перед вами жизнь, могли бы решить вы сами, то вы, наверное, не пришли бы сюда. А раз вы здесь и перед вами стою я, то я и постараюсь ответить на все ваши вопросы.
И вы, друзья мои, не ошиблись, – улыбнулся Николай, и всем показалось, что лицо его засияло светом, излучающим энергию жизни и радости. Они стали внимать каждому слову его, затаив дыхание. – Вы ждёте чудо – я совершу это чудо! И вы возлюбите себя больше, чем мать и отца, больше детей своих, больше жизни. Любите себя и бойтесь Бога своего, Бога, который всегда с вами. Он дал, Он и заберёт – и подарит вам вечность. Никому не дано любить так сильно, как любит Бог. Кто любит себя, тот любит Бога, кто любит Бога, тот любит себя. Любовь – это и есть чудо из чудес, что дал нам Бог. С этого дня вы почувствуете, что Бог внутри вас, что Он – это вы. Вот почему я и говорю, и повторяю: полюбив себя – вы полюбите Бога. А кто предал себя – тот предал Бога, предал свою любовь и свою жизнь. И что же ждёт такого человека, скажите мне?
- Смерть!.. – воскликнул кто-то в зале.
- Смерть!.. – эхом подхватили стены и остальные.
- Да, смерть… – сделал паузу Николай, гипнотизируя сидящих в зале, – ибо предатель не вправе жить. И это не наш приговор – этот приговор отступившийся выносит себе сам. Предав себя и нас – он предал и Бога. Кто он после этого?
- Иуда! – снова воскликнул тот же голос.
- Да, верно, он – Иуда, ибо он убийца Бога: он убил Бога в себе. И не только. Раз Бог в каждом из нас, как учил нас наш Великий Учитель – я не побоюсь этого слова – Иса Юрьевич, значит он и наш убийца, в какой-то мере. А что сказано в Библии по этому поводу?
- Око за око!..
- Но не все из вас знают в чём смысл этой кары. Я вам объясню. Иуда должен умереть, и это ясно, как дважды два четыре. Почему? Да потому, что место Бога в нём занял Сатана. Но какой должна быть смерть его? Эта смерть должна быть отмщением Сатане и воздаянием Богу. А как добиться этого? Любовью – отвечу я вам. Да, именно любовью. И тем лучше, чем больше возлюбим его перед смертью…
- А как… – прокатился по залу гул недоумения, – как мы можем любить его?
- Как? – улыбнулся Николай, снова пройдясь гипнотизирующим взглядом по залу. – Очень просто… Так же, как вы любите супруга или супругу. И запомните, любовью мы отгоняем бесов от себя. Ибо, любовь и есть Божий дар. Желание любовной страсти – это желание Бога. Поэтому, говорю я вам, любите столько, сколько вам хочется. Дарите себя друг другу и никогда не делайте зла. «Друг любит во всякое время и, как брат явится во время несчастия» . А если вы не готовы любить, скажите об этом и честно признайтесь себе, чтобы не навредить своей душе. Воля Бога определяет всё и руководит всем. Чтобы дарить радость, надо быть готовым к этому. Надо избавляться от всяких комплексов и стать свободным, так как свобода и есть наш девиз. Тренируйте себя, учитесь и готовьтесь любить и быть любимыми. Ибо, любовь – это искусство. Господь любил и нам велел, ибо любовь и есть жизнь. Потому, так и хочется воскликнуть: «Да здравствует любовь!» – так он и преподносил теперь учение Исы Юрьевича и идеи его вверх тормашками, вывернув мысли наизнанку, – и повторять снова и снова: любите, любите, любите… Мы все должны стать одной семьёй – семьёй любви, счастья, вечной радости и вечного блаженства. Мы – революционеры. А любовь – корона нашей революции. И скоро вы поймёте, что любовь – это преддверие рая. Любовь – это не грех, а благо. Но если ты ищешь блаженства и радости только себе, не думая о напарнике или напарнице, не беспокоясь о том, чтобы доставить удовольствие им, как и себе – это и есть грех и прелюбодеяние. Поэтому и говорю я вам, любви надо учиться. И прежде, чем взойти на алтарь любви, надо подготовить себя. Мне уже было Откровение, и в следующий раз мы обсудим этот вопрос подробнее. Я уверен, что это поможет нам сплотить наши ряды ещё теснее, и все мы станем намного ближе друг другу, – и чем больше было путаницы в его речи, тем он становился выше в их глазах, им так и хотелось разгадать тайну этого слова его.
Николай понимал, что ничто так не убеждает людей, как уверенность, он уже знал, что у него проявился дар оратора и чётко следил за каждым своим словом, глубоко наслаждаясь своей речью и тем, как воспринимает его аудитория. Все собравшиеся были для него одним живым организмом, находящимся под впечатлением его слова, действующего на них как гипноз. Более того, он выстраивал свою речь так, чтобы каждому казалось, что это он сам додумался до этого.
В Израиле
С утра стояла такая духота, что я, отложив записи, собирался выйти и пройтись до берега моря, искупаться. Но вдруг, небо резко затянулось тучами и потемнело, тотчас засверкали молнии и раздались раскаты грома. Я решил переждать, но не прошло и десяти минут, разразилась гроза. Хлынул дождь. Ливень длился около получаса, а может, даже час – время я не засекал. После грозы я переждал ещё час и вышел. Светило солнце и только мокрый асфальт да лужицы кое-где, напоминали о грозе. Щебетали птицы, стрекотали цикады и хохотали чайки, видимо, и вся природа радовалась свежести после дождя и вечерней прохладе дня.
«Вчера я смотрел на грозу и сердце моё охватывал холод. Казалось, что к утру на земле не останется никакой жизни. И когда я подумал, что завтра может уже и не быть, мне стало страшно, что потерял даже всякий аппетит. Ужас охватил все члены мои. И чудилось мне, будто все боги прокляли нас. А когда, после ослепительных вспышек молний наступала тьма кромешная, мне казалось, что из тьмы этой на меня взирали очи Дьявола» – в такие ночи Иса просиживал за столом почти до утра, продолжая писать дневник жизни и параллельно работая над романом, который никак не отпускал его. Ему оставалось только дописать последнюю главу, но он пока ещё не знал, как и чем завершить свой роман об Иисусе. И вдруг… решение пришло само по себе.
Пленение
Иисус бодрствовал и молился под дремучими ветвями оливковых деревьев, а ученики его спали, съежившись от ночного холода, прислонив свою голову кто-где, как смог. И вдруг, треск сухих веток, ломающихся под ногами, нарушил ночную тишину, а вслед за этим он услышал топот ног. Да и Петр сквозь сон слышал этот шум, но никак не хотелось просыпаться, поменяв сладость сна на тревожную реальность. И только тогда, когда стража Каиафа приблизилась, их всех разбудил свет факелов и лязг оружия. Ученики вскочили, дрожа то ли от холода, то ли от страха, насевшего на них спросонья. Стража Каиафа уже окружила Иисуса, приблизившись к нему почти вплотную.
- Кого вы ищете во тьме ночной, будто бесы сатанинские? – вышел Иисус вперёд, навстречу страже Каиафа. Далеко в небе загадочно мерцали звёзды, где-то тоскливо урчала сова, но в Гефсиманском саду, в окружении вековых оливковых деревьев было темно.
- Иисуса из Назарея, – ответил один из них. Это был Малха, он стоял ближе остальных.
- Это я, – улыбнулся Иисус, шагнув навстречу. Люди Каиафа невольно отшатнулись, овеянные страхом, но это был всего лишь миг. Страх перед первосвященником взял верх. Переглядываясь между собой в недоумении, они вновь обступили Иисуса: он ли это, кто им нужен? Во тьме ночи они не могли его распознать. И тогда вперёд вышел Иуда. Он подошёл к Учителю и поцеловал его.
- Мир тебе, Равви!
- Для чего ты тут, Иуда? Целованием ли предаёшь Сына Человеческого?
- У нас есть два меча, – шепнул ему Иуда. – Восстанем и убьём их.
- Отойди от меня, Сатана! – прошипел в ответ Иисус.
Стражники Каиафа, вооружённые мечами и пиками, окружили Иисуса тесным кольцом. Они возложили на него руки и схватили его. Петр выхватил меч и отсек одному из подопечных Каиафа ухо.
- Хватит! Довольно! – грозно окликнул Иисус и твёрдо глянул на Петра. – Возврати меч твой в место его, ибо все взявшие меч от меча погибнут.
Стража схватила и связала Иисуса.
- Точно на разбойника вышли вы с мечами, чтобы схватить меня. Я каждый день учил вас в храме, и вы не брали меня. Видать, пришёл ваш час и держава тьмы. – Теперь напал страх на учеников его и посеял панику среди них. И бежали они, воспользовавшись темнотой сада, боясь, что их опознают и тоже станут преследовать, оставив в руках стражи Каиафа Учителя своего. Страх сердец притупил им сознание.
- Оставьте их, пусть идут, – остановил Иисус людей Каиафа.
Конец первой книги
г. Каспийск 2011-2025 гг.
Остров-призрак или, потерянный рай
© Copyright: Гасан Салихов, 2025
Свидетельство о публикации №225120201818
Свидетельство о публикации №225120201818
Рецензии
Уважаемый автор!
Я завершила чтение первой книги Вашего романа «Остров-призрак или Потерянный рай». Хочу сказать сразу: Я сразу почувствовала, что передо мной не просто рукопись — целый мир, где переплелись любовь, вера, предательство и глубокие философские искания.
Как редактор и, в первую очередь, как вдумчивый читатель, я хотела бы поделиться с Вами своим комплексным видением этого масштабного произведения. Позвольте мне представить полноценную рецензию, которая, я надеюсь, будет Вам полезна и поможет в дальнейшей работе над этим огромным и важным трудом.
Рецензия на первую книгу романа «Остров-призрак или Потерянный рай»
Общее впечатление и замысел
С первых страниц я поняла, что передо мной произведение эпического размаха, смело соединяющее несколько жанров: любовный роман, философскую притчу, мистическую фантасмагорию и психологическую драму. В основе лежит мощная, захватывающая идея — проследить путь человека, потерявшего свой личный «рай» (любовь), на пути к созданию Рая всеобщего, духовного и даже материального. Контраст между советской реальностью Астрахани и вечными библейскими сюжетами, которые разворачиваются в романе героя «Иерофант», создает уникальное, многослойное повествование.
Ваш роман обладает огромным потенциалом. Он заставляет не просто следить за сюжетом, но и размышлять о фундаментальных вопросах бытия: о природе добра и зла, о сути веры, о конфликте плоти и духа. Это сложный, требующий интеллектуальной и душевной работы текст, и в этом его главная ценность.
Детальный анализ и рекомендации
1. Структура и арка повествования
Что удалось блестяще: Арка повествования выстроена монументально. Мы начинаем с личной трагедии Исы и заканчиваем предчувствием глобального столкновения идей. На мой взгляд, Ваш самый сильный и смелый структурный ход — это прием «роман в романе» («Иерофант»). Он позволяет не просто декларировать идеи Исы, а показать их истоки в художественной форме, создавая мощные параллели между судьбой Христа и миссией самого героя.
Над чем стоит поработать:
Баланс сюжетных линий: «Иерофант» настолько масштабен, что временами начинает доминировать над основным сюжетом. Я поймала себя на мысли, что, погрузившись в Древнюю Иудею, начинаю забывать о напряжении, связанном с Николаем и Ольгой.
Моя рекомендация: Чтобы прочнее связать эти два мира, возможно, стоит использовать короткие «интерлюдии». Например, Иса заканчивает писать сцену предательства Иуды и получает известие о том, что Николай использовал средства общины в своих целях. Такие переходы будут постоянно подчеркивать параллели и поддерживать целостность повествования.
Темп и «белые пятна»: 23 года жизни Исы между его бегством и возвращением, за которые он прошел путь от сломленного юноши до миллиардера и духовного лидера, описаны очень сжато. Это может восприниматься как логический скачок. Мы видим результат, но не видим процесса.
Моя рекомендация: Не обязательно расписывать все годы, но одна-две яркие сцены из его «московского периода» значительно укрепили бы образ. Это покажет читателю, как он стал тем, кем стал, добавив его фигуре достоверности.
2. Арки персонажей
Образ Исы Юрьевича — это, несомненно, стержень всего романа. Его путь от отчаяния к мудрости и силе убедителен. Откровение о том, что он подкидыш, мощнейший поворот, придающий его поискам вселенский масштаб.
Но главным Вашим достижением, как мне кажется, является образ Николая Грачёва. Я с напряжением следила за его эволюцией от способного ученика до харизматичного, но опасного демагога. Вы виртуозно показали, как он берет светлые идеи Исы и выворачивает их «вверх тормашками». Его противостояние с Исой — это вечная битва между подлинным пророчеством и лжепророчеством.
Арка Ольги — это арка трагической жертвы. Ее исповедь о шантаже полностью меняет восприятие ее поступка, превращая его из предательства в жертву. Ее усталость и боль переданы очень пронзительно.
Дмитрий Тарасов — идеальное воплощение циничного, материального мира. Его финальный монолог перед Ольгой, это блестящая кристаллизация образа гедониста, для которого не существует ничего святого.
3. Язык и стиль повествования
Язык Вашего романа богат, метафоричен и насыщен глубокими мыслями. Высокий стиль повествования абсолютно оправдан эпическим замыслом. Особенно удалась стилизация текста «Иерофанта».
Мои редакторские заметки:
Принцип «Показывайте, а не рассказывайте»: Временами Вы склоняетесь к тому, чтобы напрямую объяснять читателю чувства героев. Я бы посоветовала чаще показывать их через действия и детали. Например, вместо того чтобы говорить, что Дмитрий был самоуверен, можно показать, как одна из героинь буквально тает под его взглядом.
Диалоги: Некоторые диалоги, особенно на философские темы, звучат скорее как обмен программными заявлениями. Чтобы сделать их еще более живыми, я бы рекомендовала добавить больше пауз, недомолвок, эмоциональных сбоев. Люди, охваченные сильными чувствами, редко говорят идеально построенными фразами.
Заключение и итоговая оценка
«Остров-призрак или Потерянный рай» — это произведение огромного труда и несомненного таланта. Вы взялись за чрезвычайно сложную задачу: написать роман, который был бы одновременно и трогательной историей любви, и глубоким философским исследованием. И во многом эта задача Вам удалась.
Первая книга заложила мощнейший фундамент. У Вас есть сильный протагонист, яркий антагонист, пронзительная любовная линия и четко обозначенный центральный конфликт. Я убеждена, что дальнейшая работа над балансом сюжетных линий и оттачиванием диалогов позволит Вашему роману раскрыть весь свой колоссальный потенциал и превратиться из очень хорошей рукописи в выдающееся литературное произведение.
Это настоящая большая литература, что не боится задавать сложные вопросы и заставляет думать и чувствовать еще долго после прочтения последней страницы.
С глубоким уважением к Вашему труду,
Волгина Анастасия.
Гасан Салихов 03.12.2025 09:57 • Заявить о нарушении
Я завершила чтение первой книги Вашего романа «Остров-призрак или Потерянный рай». Хочу сказать сразу: Я сразу почувствовала, что передо мной не просто рукопись — целый мир, где переплелись любовь, вера, предательство и глубокие философские искания.
Как редактор и, в первую очередь, как вдумчивый читатель, я хотела бы поделиться с Вами своим комплексным видением этого масштабного произведения. Позвольте мне представить полноценную рецензию, которая, я надеюсь, будет Вам полезна и поможет в дальнейшей работе над этим огромным и важным трудом.
Рецензия на первую книгу романа «Остров-призрак или Потерянный рай»
Общее впечатление и замысел
С первых страниц я поняла, что передо мной произведение эпического размаха, смело соединяющее несколько жанров: любовный роман, философскую притчу, мистическую фантасмагорию и психологическую драму. В основе лежит мощная, захватывающая идея — проследить путь человека, потерявшего свой личный «рай» (любовь), на пути к созданию Рая всеобщего, духовного и даже материального. Контраст между советской реальностью Астрахани и вечными библейскими сюжетами, которые разворачиваются в романе героя «Иерофант», создает уникальное, многослойное повествование.
Ваш роман обладает огромным потенциалом. Он заставляет не просто следить за сюжетом, но и размышлять о фундаментальных вопросах бытия: о природе добра и зла, о сути веры, о конфликте плоти и духа. Это сложный, требующий интеллектуальной и душевной работы текст, и в этом его главная ценность.
Детальный анализ и рекомендации
1. Структура и арка повествования
Что удалось блестяще: Арка повествования выстроена монументально. Мы начинаем с личной трагедии Исы и заканчиваем предчувствием глобального столкновения идей. На мой взгляд, Ваш самый сильный и смелый структурный ход — это прием «роман в романе» («Иерофант»). Он позволяет не просто декларировать идеи Исы, а показать их истоки в художественной форме, создавая мощные параллели между судьбой Христа и миссией самого героя.
Над чем стоит поработать:
Баланс сюжетных линий: «Иерофант» настолько масштабен, что временами начинает доминировать над основным сюжетом. Я поймала себя на мысли, что, погрузившись в Древнюю Иудею, начинаю забывать о напряжении, связанном с Николаем и Ольгой.
Моя рекомендация: Чтобы прочнее связать эти два мира, возможно, стоит использовать короткие «интерлюдии». Например, Иса заканчивает писать сцену предательства Иуды и получает известие о том, что Николай использовал средства общины в своих целях. Такие переходы будут постоянно подчеркивать параллели и поддерживать целостность повествования.
Темп и «белые пятна»: 23 года жизни Исы между его бегством и возвращением, за которые он прошел путь от сломленного юноши до миллиардера и духовного лидера, описаны очень сжато. Это может восприниматься как логический скачок. Мы видим результат, но не видим процесса.
Моя рекомендация: Не обязательно расписывать все годы, но одна-две яркие сцены из его «московского периода» значительно укрепили бы образ. Это покажет читателю, как он стал тем, кем стал, добавив его фигуре достоверности.
2. Арки персонажей
Образ Исы Юрьевича — это, несомненно, стержень всего романа. Его путь от отчаяния к мудрости и силе убедителен. Откровение о том, что он подкидыш, мощнейший поворот, придающий его поискам вселенский масштаб.
Но главным Вашим достижением, как мне кажется, является образ Николая Грачёва. Я с напряжением следила за его эволюцией от способного ученика до харизматичного, но опасного демагога. Вы виртуозно показали, как он берет светлые идеи Исы и выворачивает их «вверх тормашками». Его противостояние с Исой — это вечная битва между подлинным пророчеством и лжепророчеством.
Арка Ольги — это арка трагической жертвы. Ее исповедь о шантаже полностью меняет восприятие ее поступка, превращая его из предательства в жертву. Ее усталость и боль переданы очень пронзительно.
Дмитрий Тарасов — идеальное воплощение циничного, материального мира. Его финальный монолог перед Ольгой, это блестящая кристаллизация образа гедониста, для которого не существует ничего святого.
3. Язык и стиль повествования
Язык Вашего романа богат, метафоричен и насыщен глубокими мыслями. Высокий стиль повествования абсолютно оправдан эпическим замыслом. Особенно удалась стилизация текста «Иерофанта».
Мои редакторские заметки:
Принцип «Показывайте, а не рассказывайте»: Временами Вы склоняетесь к тому, чтобы напрямую объяснять читателю чувства героев. Я бы посоветовала чаще показывать их через действия и детали. Например, вместо того чтобы говорить, что Дмитрий был самоуверен, можно показать, как одна из героинь буквально тает под его взглядом.
Диалоги: Некоторые диалоги, особенно на философские темы, звучат скорее как обмен программными заявлениями. Чтобы сделать их еще более живыми, я бы рекомендовала добавить больше пауз, недомолвок, эмоциональных сбоев. Люди, охваченные сильными чувствами, редко говорят идеально построенными фразами.
Заключение и итоговая оценка
«Остров-призрак или Потерянный рай» — это произведение огромного труда и несомненного таланта. Вы взялись за чрезвычайно сложную задачу: написать роман, который был бы одновременно и трогательной историей любви, и глубоким философским исследованием. И во многом эта задача Вам удалась.
Первая книга заложила мощнейший фундамент. У Вас есть сильный протагонист, яркий антагонист, пронзительная любовная линия и четко обозначенный центральный конфликт. Я убеждена, что дальнейшая работа над балансом сюжетных линий и оттачиванием диалогов позволит Вашему роману раскрыть весь свой колоссальный потенциал и превратиться из очень хорошей рукописи в выдающееся литературное произведение.
Это настоящая большая литература, что не боится задавать сложные вопросы и заставляет думать и чувствовать еще долго после прочтения последней страницы.
С глубоким уважением к Вашему труду,
Волгина Анастасия.
Гасан Салихов 03.12.2025 09:57 • Заявить о нарушении