Последняя любовь друга

     Было обычное утро. На ленинградском небе, как обычно, нет солнышка, влажность ощущается кожей. Прохладно. Необычность утра только в том, что это первые числа сентября – начало занятий для студентов младших курсов и вечерников, а уже холодно. Сегодня у меня первая лекция на вечернем потоке. К лекции я подготовился, но сладкое ожидание от предстоящей встречи с новыми студентами волнует меня уже несколько дней, несмотря на многолетний преподавательский стаж. Лекция будет вечером, а сейчас я еду в институт, так как ещё много других дел – профсоюзных, административных и научных (если останется время). В метро мне удалось ещё раз просмотреть лекционный материал, и я в хорошем настроении пришёл на работу.
     «Вас несколько раз уже спрашивала по телефону какая-то женщина, себя она не назвала и голос её мне незнаком», – после обычных приветствий сказала Тамара, бухгалтер нашего профкома. Так у меня закрутился рабочий день – звонки, встречи, беседы. В половине двенадцатого позвонила та же женщина.
– Я хотела бы поговорить с Маратом Л.
– Я слушаю вас, я Марат Л.
– Меня зовут Валерия (трубка замолчала).
– Простите, но я не узнаю вас по голосу. Кто Вы?
– Вы понимаете, мне дали номер вашего телефона и сказали, что Вы мне поможете обязательно и что я могу вам полностью доверять. Правда, просили звонить в октябре, но я не дождалась, извините.
– К сожалению, я ничего не понимаю, о чём идёт речь. Кто сказал? Кто меня рекомендовал и почему в октябре?
– Может быть, я плохо объясняю. Я Валерия. В первых числах апреля мой друг был очень встревожен и обещал позвонить мне до своего отпуска или сразу после отпуска. Но он до сих пор мне не позвонил. Я очень беспокоюсь и не понимаю, что происходит. Ещё раньше он назвал мне Ваше имя и сказал, что Вы самый близкий его друг.
– Простите, но как зовут этого человека?
– Владимир Викторович.
От неожиданности я встал. Кровь ударила в лицо. Я вдруг всё вспомнил и растерялся. Мысли летели, сменяя друг друга. Я молчал...
     С Володей мы были знакомы ещё студентами. Он был старше меня на семь лет, но поступили мы в институт одновременно, но на разные факультеты, потому что он эти семь лет до института служил на военно-морском флоте на подводной лодке. Студентами мы вместе работали на комсомольском поприще и были просто знакомы. Дружба пришла к нам после окончания института, когда я, отработав положенный срок по распределению, вернулся в Ленинград и по его рекомендации начал работать в институте в научно-исследовательской лаборатории, где он руководил группой, а я был у него старшим инженером. Работали мы дружно и своими личными качествами дополняли друг друга, со временем многократно убеждаясь во взаимной надёжности и добросовестности. Мы разрабатывали новую технику (об этом я мечтал и добивался все годы после окончания ВУЗа). Работали успешно. Нашими девизами в работе были: «Мы должны выполнить работу так, чтобы никто в нашей лаборатории не смог сделать лучше нас» и «В любой жизненной ситуации мы должны вести себя по отношению друг к другу так, чтобы не только не навредить, но даже и помочь друг другу». Так зарождалась наша дружба и так крепло наше взаимное доверие. Мы дружили семьями и часто ходили в гости друг к другу. После неожиданного инфаркта меня в больнице чаще всех друзей навещали Володя и его жена Люда. Потом Володя больше всех сделал для улучшения жилищных условий моей семьи. Я был руководителем дипломного проекта его дочери, а он с Людой были инициаторами и помощниками в проведении праздника «Обмываем ножки» нашего старшего сына. Мы помогали друг другу написать и защитить диссертации. Мы были первыми пассажирами в их новой, только что купленной машине. Володя за рулём, а Люда командовала куда ехать. После очередной резкой команды: «Поверни направо!» - Володя проехал под запрещающий движение знак. Они поругались, и Володя запретил ей командовать, когда он за рулём. А ещё лет через пять, Володя учил меня ездить на машине. Все праздники и дни рождения мы отмечали в одной компании. В общем жили дружно, на виду друг у друга и без каких бы то ни было секретов.
     Жена Володи была простая работница на одном из ленинградских заводов. Она – крупная, миловидная женщина с приятным голосом. На наших вечеринках вся компания ждала, когда Люда споёт «Очи чёрные», это была её коронная песня. Всё у них в семье было хорошо, но Люда была очень ревнива и особенно после того, как Володя после защиты диссертации стал работать преподавателем. Ей казалось, что теперь он доцент, учёный и довольно симпатичный мужчина: высокий, плотного и крепкого телосложения, с правильными чертами лица, с хорошей шевелюрой, - и обязательно должен был нравиться студенткам. И вот Люде всё время казалось, что молодые студентки могут «увести» мужа. И сколько я не убеждал её, что для ревности нет оснований, она продолжала беспокоиться. Шли годы. И вот однажды, вскоре после 60-летия Володи, мы ехали с ним в его машине. Он повернулся ко мне и неожиданно сказал:
– А ты знаешь, Марат, у меня всё же от тебя появилась единственная тайна. Её зовут Валерия. Мы познакомились пару лет назад на выездных занятиях в Петрозаводске. Она в другом ВУЗе преподаёт иностранный язык.
– Ну ты меня удивил. На старости лет завёл роман?
– В том-то и дело, что хуже, чем роман. Вначале я тоже относился к этому с саркастической улыбкой: подумаешь лёгкий флирт. Но сейчас я не знаю, что мне делать. Люда для меня родной человек, уйти от неё я не могу. И что интересно, именно в последнее время она перестала меня ревновать. А сейчас неожиданно Валерия занимает все мои мысли, да так круто, что я без неё не могу. Плохо сплю. Видишь, даже похудел. Да и Валерия меня очень любит. Она ни о чём меня не просит, а просто любит «как свою последнюю любовь». Так она сама говорит. Вот такие дела.
– Чем же я могу тебе помочь? Если всё это так серьёзно, то решение должен принять ты сам. Дочь твоя выросла, закончила институт, вышла замуж, живёт своей семьёй и в помощи, практически, не нуждается. Правда, Люда уже немолодая женщина и свою жизнь ей будет устроить очень трудно. Может быть надо подождать с решением год, другой?
– Да я уже два года жду. Жду и мучаю себя, её и Валерию. А Валерия радуется каждой редкой нашей встрече. Она мне не звонит, я звоню ей. Что же делать?
– Подожди ещё. Может быть, прояснится что-нибудь.
– Остановись, Марат. Я хотел попросить тебя совсем о другом. Главные решения я буду принимать сам, естественно. Я прошу тебя разрешить Валерии звонить тебе, если возникнут какие-то сложности в нашей с ней любви. Она человек очень скромный и зря беспокоить не будет. Такая необходимость может возникнуть, например, во время долгих летних отпусков. А у тебя летом отпуск один месяц. Да и тебя легче поймать на месте.
– Хорошо. Я, безусловно, выполню твою просьбу. Но всё, что ты рассказал, меня очень встревожило. Я так уважительно и дружески отношусь к тебе и к Люде, что это не может меня не беспокоить.
     Время шло. Валерия ни разу не позвонила, и я как бы забыл о ней, да и Володя не напоминал. Но затем как-то очень быстро произошли трагические события. В декабре 1991 года у Володи случился инфаркт. Казалось бы, здоровый человек, не страдавший гипертонией, и вот такая серьёзная болезнь. В феврале 1992 года я в очередной раз был у них дома. Приехал проведать Володю. Посидели, поговорили, но уже без спиртного. Просто пили чай. И вдруг Люда говорит мне, что у неё обнаружили какую-то опухоль и что она записана на консультацию к профессору. Как говорят: «Беда не приходит одна». Через неделю Володя позвонил и сказал, что ей через несколько дней назначена операция. Организм Люды не выдержал операции, и она умерла на операционном столе с улыбкой на лице. Так, с улыбкой на лице, её и хоронили. Володя каким-то чудом выдержал это горе. Мы старались помочь ему и сделали так, что рядом с ним в эти дни всё время был врач. Это была жена Бориса Ё. (доцента нашей кафедры) – Вера. А через несколько дней после похорон Люды профком предоставил Володе путёвку в профилакторий, чтобы он был под наблюдением врачей и без домашних забот. Да: «Беда не приходит одна». Почти ровно через месяц после смерти Люды умер Володя. Умер дома, а должен был быть в это время в профилактории. Потом уже Олег Д. говорил, что за день до смерти Володя сильно понервничал из-за дочери. Ушёл из жизни друг, ушла семья. Похоронили Володю рядом с Людой. Через три дня после похорон Володи мне позвонила его дочь Лена и спросила, знаю ли я что-либо о папином тайнике, где могут быть спрятаны родительские сбережения и мамины драгоценности. Я ответил, что знаю. Володя как-то похвастался мне, что сделал классный тайник и показал его. На кухне в его новой квартире стоял круглый большой деревянный стол с очень толстыми резными ножками. Внутри одной из этих ножек Володя и сделал тайник. Туда он положил всё, что считал ценным. Я объяснил Лене как определить эту ножку стола и как открыть тайник. Просьба Лены найти сбережения родителей через три дня после похорон отца показалась мне странной, неприятной и даже обидной. Но Олег Д. сказал, что это понятно, ибо Лена и её муж давно пристрастились к выпивке и им, очевидно, нужны были деньги. Такова наша жизнь, наше бытие.
     Прошло несколько месяцев после похорон Володи. И вот звонок этой женщины. Я всё вспомнил, стоял, молчал и не знал, что сказать.
– Алло, алло! Вы меня поняли?
– Да, Валерия, я Вас понял и всё вспомнил. Пришла беда. В мае Володя умер. Его больше нет с нами.
После этих слов Валерия почти шёпотом воскликнула:
 - Как?
Затем молчание и… короткие гудки. А я всё ещё стоял, держал трубку и почти не слышал коротких гудков отбоя. Самые разные догадки сменяли одна другую. Мне было душно, жарко, лицо горело. Я положил трубку и сел. В кабинет вошла Людмила, мой заместитель.
– Что с вами? Вам плохо? Вызвать врача?
– Нет, нет, не беспокойтесь. Сейчас всё пройдёт.
– Да на вас нет лица! Давайте позвоним в поликлинику?
– Нет, нет. У меня был очень печальный звонок, а так я чувствую себя нормально. Спасибо.
     Спустя несколько минут Людмила присела к столу, и мы с ней обсуждали текущие дела. А у меня в голове всё время звучал последний возглас Валерии:
 - «Как?»
     После обеда Валерия позвонила вновь. Она попросила рассказать, что и когда случилось с Володей и знаю ли я, где он похоронен. Затем она помолчала и вдруг так жалобно попросила показать ей это место прямо сейчас. Я вспомнил о своих намеченных делах, о вечерней лекции, но отказать ей не смог. Мы договорились о месте и времени встречи. Я оделся и вышел из института. На место встречи я, как всегда, приехал чуть раньше. Я не люблю опаздывать и не уважаю опаздывающих, но в этом случае я не испытывал раздражения и даже как бы рад был этой задержке. Валерия опоздала больше чем на 30 минут. Подошла, поздоровалась, назвала себя и извинилась за опоздание. Всё это она мне сказала, не поднимая головы. Это была невысокая женщина, далеко за 40, с правильными чертами лица, не сказать, что красивая, но хорошо сложена и строго одета. Молча мы шли по небольшой аллее со второго, не главного, входа на кладбище. Было тихо и кругом ни одного посетителя. Мы подошли к могилам Люды и Володи. Чистая ухоженная площадка, рядом несколько огромных деревьев и кругом песочек. Памятников ещё не было. Валерия подошла, прочитала даты, присела. «Боже, за что? – прошептала она очень тихо, потом громче, – Спасибо. Я останусь». Она даже не обернулась ко мне. Я медленно пошёл обратно. Когда метров через 20 аллея повернула налево за какие-то гаражи, я услышал странный протяжный звук похожий на вой раненого зверя: «Аааааа...ууууу...». Звук повторился раз и ещё раз. Я быстро вернулся на аллею и увидел спину Валерии. Она стояла перед могилой Володи на коленях, рыдала и стонала. Мне стало очень жаль моих друзей и эту незнакомую женщину с её искренней болью и трагедией.
     Больше Валерия мне не звонила. Но тот звук её боли забыть трудно. Очевидно, там на кладбище я впервые в жизни видел настоящую смертельно раненую последнюю ЛЮБОВЬ.
     С болью в сердце я возвращался в институт на первую лекцию нового вечернего потока. Её никто не отменял.
     Все имена и события достоверны.