Снимая маску Роман. Глава 14

***

— Какой странной бывает эта жизнь. Они думали, что этим летом будут охотиться на нас за невакцинированность. Но их власть рухнула, и теперь уже мы на них охотимся. Вы с Анной уже решили, какие будут ужесточения?

Кристина только что вынесла очередной смертный приговор религиозному, который напал на активистку и тяжело её ранил. Вечером она должна была судить проколотую женщину, которая тайно родила и не отдала ребёнка властям.

— Аня хочет не только больших ужесточений, но и большей мотивации, — сказал Денис. — Больше публичных мероприятий, больше дискуссий. По её плану не только активисты, но и весь народ должен ежедневно участвовать в общественной жизни. Весь народ должен стать актив517ным участником репрессий против проколотых и реакционеров. Каждый должен лично казнить как минимум одного осуждённого. Так считает она. Но пока мы не хотим с этим спешить. Надо продвигаться шаг за шагом.

— Это лишь красивая утопия, — вздохнула Кристина. — Есть мы и активисты, и есть обычные люди, ради счастья которых мы и стараемся.

— Она хочет, чтобы каждый стал активистом. Хотя бы на короткое время.

— И это возможно? — спросила Кристина.

Денис пожал плечами. Затем он вспомнил ещё кое-что.

— Мы решили, что сперва проголосуем за то, чтобы ввести обязанность для каждого непривитого два раза в месяц писать отчёт про своих соседей по этажу и сдавать его коменданту подъезда. Как его соседи живут, что делают, что говорят, с кем встречаются. Всё, что он знает, даже самые банальные вещи… Сами коменданты подъездов и домов отчётов не пишут. Но они должны составить краткие резюме по каждому подъезду и отправить их нам.

— Это неплохо повысит грамотность и интеллектуальный уровень населения, — заметила Кристина. — А что будет с теми, кто не напишет?

— Кто не работает — тот не ест. Написать два отчёта в месяц — это пустяковая работа по сравнению с тем, что было при капиталистах.

Кристина пришла от этой идеи в восторг и плюхнулась Денису на колени.

— Это просто фантастическое количество информации, которое мы скоро будем иметь. Ни одно общество ещё никогда не писало тексты в таких количествах.

— Мы народ поэтов и мыслителей, — задумчиво сказал Денис, обнимая её за талию.

***

После того как они единогласно проголосовали за эти нововведения, Денис предложил Юлиану и Анне проинспектировать гетто, в котором жили проколотые. Он давно хотел увидеть, что же там происходит и как они выживают. Они взяли оружие, шестеро активистов вооружились дубинками и пошли с ними.

Гетто находилось на окраине их района, между улицей Шарлотты и улицей Аугустусбурга. Оно было обнесено колючей проволокой и охранялось. Каждый выход из гетто регистрировался охраной.

Внутри этого микрорайона проколотые тоже были обязаны носить маски, но первое время это правило контролировалось крайне плохо. Коменданты домов сами были проколотыми и закрывали глаза на нарушения. С другой стороны, из гетто постоянно шли анонимные доносы, что кто-то вышел из дома без маски. В итоге два десятка проколотых пришлось поселить за пределами гетто. Днём им выдавали для самообороны газовые баллончики, и они заходили в гетто несколькими группами, чтобы фиксировать и фотографировать нарушения масочного режима. За зафиксированные случаи они получали дополнительный паёк. Это была неприятная и опасная работа, потому что проколотые ненавидели их ещё в несколько раз сильнее, чем непривитых. Одного контролёра убили, другого тяжело ранили в голову брошенным из-за угла камнем.

Денис сердечно поздоровался с Софией, которая была начальницей охраны. Это была женщина сорока лет с симпатичным, покрытым веснушками лицом. Она искренне верила в их дело и была предана ему без каких-либо мыслей о повышении в должности. Никакой ненависти к проколотым она не испытывала, но и жалости тоже. Ей с самого начала нравилось то, что новая власть всё делает по справедливости: отбирает имущество у тех, кто богаче, и перераспределяет его тем, кто в этом нуждается. Она пошла в активистки и в итоге была выбрана на эту должность. За два месяца она привыкла к тому, что проколотые должны носить маски, жить в гетто и выходить оттуда только для работы. Если бы вдруг все ограничения для проколотых отменили, то это было бы полным крушением её мира.

— Как настроение, товарищ? Что нового? — спросила её Анна.

— Вчера было самоубийство, — сказала София. — В остальном мы отлично справляемся.

Вместе с Софией они прошли через ворота и оказались на территории гетто. Там было грязно: на улицах валялась всякая дрянь — остатки одежды, сгнившие помидоры, заржавевший жестяной чайник и прочий мусор. Дома в этом районе были в основном двух-трёхэтажные, и лишь где-то дальше возвышалась пара пятиэтажных зданий. Пройдя десяток метров, они остановились. Место было мрачным, и далеко заходить им не хотелось.

— Проколотых почти не видно, — заметил Юлиан.

— Половина из них находится на работе, — сказала одна из активисток, нервно оглядываясь по сторонам. — А остальные, наверное, сидят в квартирах.

— Что они там делают? — поинтересовалась Анна.

— Трахаются, — предположил другой активист. — Электричества и отопления у них всё равно нет.

Мужчина в маске проходил по другой стороне улицы. Когда он увидел их, то ускорил шаг и скрылся за углом.

— У нас есть очень хорошая сеть информаторов, — сказала София. — Они получают поощрения, и мы знаем всё, что тут происходит.

— Это место крайне депрессивно, — сказал Денис. — Я уже увидел достаточно. Пошли отсюда?

— Подождите, через десять минут у нас начнётся четвертьфинал нашего чемпионата. Вы обязательно должны посмотреть.

София повела их к огороженному забором участку. В середине находилась большая яма, вырытая в форме боксёрского ринга, с прямыми и ровными стенами. Вокруг ямы стояли скамейки из бетона. Яма была глубиной примерно два метра и площадью десять на десять.

— Три четвертьфинала уже прошли, — сказала София. — Сегодня поединок будет немного предсказуемым.

Неделю назад они решили, что приговорённые к смертной казни проколотые заслуживают шанса на жизнь и поэтому устроили между ними чемпионат. Восемь человек сражались один на один по системе с выбыванием. Жребий выбирал пары, двух человек бросали в яму без оружия и давали им полчаса на бой. Тот, кто убивал своего противника, попадал в полуфинал. Двое выживших в полуфинале встречались в финале, и победитель — единственный из восьми человек — получал помилование.

— Поверьте мне, в реальности это выглядит совсем не так, как в фильмах, — сказала София, присаживаясь на скамейку.

Охрана сбросила в яму деревянную лестницу и привела соперников. Жребий в этот раз выбрал странную пару. Пожилой мужчина лет шестидесяти с избыточным весом и подросток, которому, похоже, ещё не было восемнадцати. Мужчина снял ботинки и одежду и с трудом спустился по лестнице в яму. Подросток тоже разделся до трусов и слез следом за ним.

— Пять минут до боя, — крикнул охранник. — Можете снять маски. На ваш бой сегодня смотрит начальство. Покажите, на что вы способны.

Подросток был достаточно щуплым, но всё-таки имел кое-какие мышцы. Видимо, родителям удавалось достать на чёрном рынке еду. У старика тоже осталось немало жира, несмотря на плохое питание.

— Если старик даже и победит, то у него всё равно нет шансов в следующем бою, — сказала София. — Остальные полуфиналисты — это вполне нормальные мужчины лет тридцати-сорока.

— А что с женским чемпионатом? — спросил Юлиан.

— Для женского у нас только пять участниц. Нужны ещё три. Скажи Кристине, чтобы не либеральничала, и будет вам женский чемпионат.

Бой начался. Пару минут соперники просто ходили из угла в угол и не приближались друг к другу. Затем подросток попытался ударом по ногам сбить соперника, но промахнулся и отскочил обратно. Старик отступил на несколько шагов назад.

— Его единственный шанс — это как-то повалить этого мальчика и придавить своим весом, — тихо сказала Анна Денису.

— Не получится, — скептически возразил Денис.

Подросток провёл ещё несколько атак и наконец ему удалось неплохо попасть старику ногой в живот. Тот скорчился от боли, но не упал. Подросток нанёс ему ещё один удар по ногам, и лишь после этого соперник свалился на землю.

— Чудес не бывает, — прокомментировала Анна.

Юноша начал методично бить старика локтями и коленями. Пару раз он прыгнул на соперника сверху. Старик инстинктивно прикрывал голову руками, но как-то активно сопротивляться уже не мог.

— У вас не будет для меня сигареты? — спросил подросток и приложил пальцы к губам.

Анна кинула ему вниз сигарету и зажигалку.

— Только не используй это для боя, — крикнула София, — это не по правилам. Кури в углу.

— А он дерзкий, — заметила Анна. — Я бы, наверное, даже переспала с ним, если бы он не был проколотым.

— Осталось двадцать пять минут, — крикнул один из охранников.

Подросток закурил в углу ринга и бросил зажигалку наверх. Он вполне мог позволить себе эту передышку. Старик не был в состоянии даже подняться на ноги.

— Это не бой, а убийство, — заметил Денис.

— Я же сказала, что это непохоже на фильмы, — развела руками София. — Но полуфиналы должны быть намного интереснее.

Подросток покурил и пошёл добивать соперника. Он не спешил и немного играл на зрителей. Ради смеха он даже схватил старика за ноги и выволок его на середину ринга. Затем он ударил соперника коленом по гениталиям и начал добивать ударами локтя в голову.

— А он неглуп, — заметил Юлиан. — Если бить кулаком, то можно и пальцы повредить и даже сломать.

Старик уже лежал окровавленным и практически не шевелился. Подросток обхватил его шею и начал душить локтём. Старик несколько раз дёрнулся в последних конвульсиях и замер, признав своё поражение.

— Вылезай, — крикнул охранник.

Подросток надел маску, вылез из ямы и оделся. Анна попросила, чтобы он на несколько минут остался.

— Как тебя зовут? — спросила Анна.

— Измир, руководитель.

— Измир, тебе сегодня повезло с соперником, но в следующем бою у тебя нет шансов, — сказала Анна.

— Почему нет, руководитель?

— Все участники полуфиналов — это нормальные мужчины средних лет, — пояснил Денис.

— Мне говорили про это, — Измир задумался. — Но я думаю, что у меня есть шансы. Глядите, руководитель, ведь мне может достаться соперник, который получил травму в предыдущем бою. Тогда я могу победить. Потом я выиграю финал и останусь в живых.

Все засмеялись.

— А за что ты получил смертную казнь? — поинтересовалась Анна.

— Снял на улице маску, чтобы покурить, и меня заметили.

— Ну не ври только. За это не дают смертной казни, если в первый раз.

— У меня это был второй раз. И когда меня арестовали, я высказался против существующих порядков.

— Ну вот, — сказала София. — А поначалу-то все кричат, что они невиновные и ничего не нарушали.

— Я признал свои ошибки, руководитель, и знаю, что заслужил этот приговор.

— Иди и готовься к полуфиналу, — сказала Анна.

Измир ушёл. Затем они обнялись с Софией и пошли назад.

***

Небо было пасмурным, и начинал капать дождь. Денис с Анной и Юлианом вернулись в свой дом, который они называли штабом, и ввалились в кабинет к Терезе.

— Я по тебе соскучилась, — сказала Анна, обнимая подругу. — Мы ходили в гетто для проколотых. Это просто жуткое место. Но даже в таких местах есть неплохие развлечения.

— Я не могу сегодня пить, — возразила Тереза.

— Что же мы будем делать сегодня вечером? — спросил Денис. — Не предлагайте только собраний и совещаний.

— Покер? — спросил Юлиан. — Я могу позвать Мириан. Она тоже играет.

— Мы не пользуемся деньгами, а просто на жетоны мне играть скучно, — пожаловалась Анна. — Тереза, ты хочешь играть с жетонами?

— Мне без разницы, Аня. Пошли побудем у меня, если ты не хочешь играть.

— Тогда мы ещё пригласим Кристину и Давида, — сказал Денис.

Через полчаса они уже сидели за покерным столом.

— Слушайте, а правильно ли мы называем эту систему социализмом? — спросил Юлиан после того, как он во время неудачной руки проиграл треть своих фишек Кристине. — Ведь половина населения у нас живёт в положении рабов.

— Социализм для непривитых, — поправил его Денис. — Для проколотых социализма нет и никогда не будет. Но даже по отношению к ним мы очень гуманны. Они работают всего двадцать четыре часа в неделю, а не сорок, как раньше.

— Но у них гораздо меньше свобод, чем раньше, — Юлиан постепенно вживался в роль адвоката дьявола.

— А каких свобод у них нет? — спросила Кристина.

— Ну, они обязаны носить маску. Они живут в этом гетто. Им запрещены аборты… может, я ещё что-то забыл.

Мириан открыла рот и опасливо покосилась на него, как будто опасалась, что сейчас Юлиана бросят в подвал за критику системы.

— Неужели им так трудно носить маску? — отмахнулась Кристина. — Запрета абортов эти полу-животные хотят сами, потому что они консервативные, тупые и считают аборт убийством. В гетто они живут, потому что… чёрт знает, уже и не помню. Денис, объясни ему ты. Меня бесят такие разговоры.

— В гетто они живут, потому что представляют угрозу для общества, — сказал Денис.

Давид с живым интересом слушал их диспут. Мириан, которая до этого практически не общалась с высшим руководством, выглядела немного удивлённой тем, что тут высказываются столь крамольные мысли.

— А ты что про это думаешь? — неожиданно спросила её Кристина.

— Я плохо разбираюсь в идеологии, — поспешно сказала Мириан. — Но, например, у меня есть проколотый брат, и поначалу я беспокоилась за него и старалась ему как-то помочь. А потом я поняла, что он мне по сути и не брат, раз привился. Это был его выбор, пусть с этим и живёт.

— Ты хорошо и умно рассуждаешь, — Денис одобрительно кивнул головой. — Твой брат сейчас живёт в гетто вследствие своего эгоизма и несолидарности с непривитыми. Он ещё жив?

— Я уже давно не интересовалась. Кажется, жив. Хорошо, что родители не прививались, как и я.

Денис раздал карты. Он осторожно заглянул в свои и разочарованно их сбросил. Давид, наоборот, удвоил ставку, и остальные тоже скинули свои карты.

— А у меня вся семья привилась, — сказал Давид, забирая жетоны. — Но я только рад тому, что они сидят в этом гетто. Они отвратительно обращались со мной в то время.

В этот момент в комнату постучали. Бородатый мужчина с автоматом на шее зашёл, не дожидаясь разрешения. Денис помнил, что его звали Ахмед и он был заместителем руководителя соседнего района. Денис поспешно встал и пожал гостю руку.

— Нам надо поговорить наедине, — сказал Ахмед.

Денис кивнул.

— Юлиан теперь официально входит в руководство. Он пойдёт с нами. Идёмте в мой кабинет.