Снимая маску Роман. Глава 16

Около пяти часов утра Денис проснулся от настойчивого стука в дверь. Он схватил пистолет и в одних трусах осторожно подошёл к двери. Кристина на секунду открыла глаза, затем перевернулась на другой бок и продолжила спать.

— Кто?

— Открой. Это Аня.

Денис несколько секунд колебался, но затем открыл. Анна была не похожа на саму себя — с усталым лицом и в грязной одежде. Она ввалилась в комнату и плюхнулась на стул.

— Рада, что вы живы, — сказала она, поглядев на спящую Кристину.

— Юлиан убит, — ответил Денис. — А тебе нужно в душ.

— К чёрту тебя. Мы пытались выбраться до самого утра. Это невозможно.

— У вас все живы?

— Трудно в это поверить, но да. Возвращаясь обратно, мы попали в перестрелку с гражданами Рейха. Я ранила или убила одного из них.

— Что мы будем делать?

— Готовиться к обороне, — ответила Анна. — Мы должны объяснить активистам, что их не пощадят. Лучше смерть, чем попасть в плен к этим фашистам.

Денис достал из рюкзака мешочек с таблетками, который ему продал Ахмед, и показал Анне.

— Что это?

— Каптагон.

— Каптагон? Ах да, я слышала…

Денис отсыпал ей половину в отдельный мешочек.

— Раздай это тем, кто верит в нашу идеологию, но боится смерти. Это им поможет, и они станут отличными бойцами.

Анна кивнула, а затем сказала капризным голосом:

— Я не могу поверить, что всё так закончится. Почему они не могут просто оставить нас в покое? Мы их не трогали, мы на них не нападали. Зачем они лезут к нам со своими правилами? Уроды. Мы ведь не навязываем им наших порядков.

Денис не был настроен на философские и геополитические диспуты. Он снял майку и плюхнулся обратно в постель.

Анна встала со стула, и Денис заметил, что она немного прихрамывает.

— Я тоже пойду посплю пару часов, — сказала Анна. — Надеюсь, что к девяти часам проснусь.

— Что с ногой?

— Всё хорошо. Просто сильный ушиб. У меня есть эластичный бинт.

Она вышла из комнаты и пошла наверх. Денис вернулся в постель и через секунду снова заснул беспокойным и тяжёлым сном.

***

Он проснулся в восемь утра, но всё равно чувствовал себя разбитым. Через занавески светило солнце. Кристина уже встала и пила на кухне кофе. Денис налил себе тоже и достал из рюкзака пару консервов шпрот.

— Что происходит? — поинтересовался он у Кристины.

— У меня болит голова.

— А в городе?

— Сказали, что всё спокойно. — Кристина положила на хлеб сыр и колбасу и начала жевать, запивая кофе.

— Вчера ты была права, — неохотно признал Денис, — если бы мы зашли глубже в эти леса, то померли бы там. Или нас убили бы солдаты.

Кристина кивнула.

— Надо организовать народ, — сказал Денис.

Ему не хотелось есть. Он выкурил на балконе сигарету и пошёл к Анне. Ему никто не открыл. Тогда он постучал к Терезе, но и её не было. Денис вышел на улицу и обнаружил там Давида, который разговаривал с несколькими активистами.

— Сейчас мы ищем бензин для коктейлей Молотова, — сказал Давид. — Это самое эффективное и дешёвое оружие. Ничего лучше у нас нет.

Активисты — трое парней, одна девушка и один пожилой мужчина — выглядели очень оживлёнными. Они наперебой говорили о том, что будут защищать систему до последней капли крови. Если будет надо, то любой из них ляжет под гусеницы танка или, ещё лучше, положит под гусеницы проколотого.

Неподалёку от них несколько активисток уже делали коктейли Молотова. Денис с удивлением увидел, что опасность не ввергла людей в депрессию, а наоборот возбудила и оживила их. Один из активистов рассказал, что этой ночью он с двумя друзьями зарезал религиозную семью: родителей и двоих детей. Против них не было прямых доказательств, но ходили слухи, что они тайно исповедуют какую-то муть. Во время внешней агрессии необходима жестокость по отношению ко внутренним врагам. Лучше казнить десятерых невиновных, чем позволить хоть одному виновному избежать наказания.

— Прекрасная погода, — сказала Кристина, обнимая Дениса сзади за шею. — Пойдём прогуляемся и посмотрим, что происходит?

— Охотно. А куда?

— Давай пойдём к Паплэну. У меня всегда улучшается настроение, когда я там нахожусь.

Они пошли в направлении Паплэна. На улицах царили оживление и нервозность. Активисты сбивались в кучки и делали коктейли Молотова. Некоторые пили водку прямо из горла, передавая бутылку из рук в руки.

В Паплэне настроение, наоборот, было крайне удручённым. Тут боялись предстоящей войны, разрушений и смертей. Центр революционного искусства был почти пуст, но они нашли Николаса и Шен в одном из многочисленных кабинетов.

— Если фашисты захватят республику, то они запретят наше искусство, — поделилась своими опасениями Шен.

— Без сомнения, — подтвердил Денис.

— Однако такие события всегда вдохновляли людей искусства, — попыталась утешить её Кристина.

Николас тут же возразил Кристине:

— Де Сад написал свои лучшие произведения до революции. Во время якобинского террора его чудом не казнили. А во время наполеоновской реставрации — вовсе заперли в психушке.

— Для творчества нам нужна революционная власть, а не фашисты на танках, — подтвердила Шен.

В комнату ввалились несколько человек. Денис узнал Лизу, трансгендера, который победил на конкурсе, и Бьянку, которая заняла второе место. Других он смутно помнил в лицо, но забыл имена.

— Когда же мы будем эвакуироваться? — спросила Лиза у Николаса. Тот лишь развёл руками.

— Эвакуироваться некуда.

Художники недовольно зашумели. Лиза увидела Дениса и обратилась к нему:

— Вы можете нас эвакуировать куда-нибудь?

— Город окружён, — ответил Денис.

— Что это значит, бля? Мы поддержали революцию и занимались творчеством, а теперь вы ничего не можете для нас сделать? Нахрена нам нужна такая власть?

— Мы ничего не можем для вас сделать, — подтвердила Кристина.

Лиза в ярости стукнула ладонью по столу. Николас, видимо зная её характер, поспешно схватил её за руки и силой выволок в коридор.

— Люди возмущены и напуганы, — извиняющимся голосом сказала Шен. — Кстати, мы написали вам петицию.

Она протянула Денису лист бумаги. В петиции художники требовали расстрела всех проколотых в случае падения республики. Под воззванием было не менее полусотни подписей.

— Я передам её на рассмотрение, — ответил Денис. Он аккуратно сложил петицию и положил её в карман.

— Спасибо.

— Это вам спасибо за доверие и гражданскую позицию.

Шен засмеялась.

— Извините, что у нас сегодня такая нервная обстановка. Обычно тут было очень расслабленно и комфортно. Но похоже, что это уже в прошлом.

— Кстати, вы бы попросили художников заняться каким-нибудь полезным делом. Например, писать листовки или рисовать антивоенные плакаты. Одними петициями к руководству войну не выиграть.

Шен с удивлением посмотрела на Дениса.

— Мы всегда рады помочь обороне, но я думала, что у нас всё равно нет шансов. Что могут сделать наши плакаты против танков?

Денис пожал плечами. Ситуация действительно была безвыходной. Из центра революционной культуры Паплэн превратился в самое депрессивное место в городе.

— Мы, пожалуй, пойдём, — сказала Кристина, которая, видимо, ощущала то же самое.

Они прошли по длинному коридору и вышли на улицу. На скамейке они увидели Николаса, который целовал Лизу глубоко в рот, засунув руку ей под платье под платье. Рядом стояла полупустая бутылка вина. Когда Денис с Кристиной подошли, Николас оторвался от своего занятия и протянул им вино.

— Угощайтесь. У нас есть ещё.

— Простите, что вам помешали, — сказала Кристина, делая большой глоток и передавая бутылку Денису.

— Только не подумайте, что наши отношения как-то влияли на результаты перформансов и творческую деятельность, — добавил Николас. — Лиза не стала лучшей художницей из-за наших отношений. Наоборот: наши отношения завязались из-за того, что она была лучшей художницей.

Денис и Кристина присели на скамейку. Лиза достала сигарету и закурила.

— Было бы хорошо, если бы мы капитулировали без боя, — сказала она.

Кристина возмущённо посмотрела на неё.

— Ты знаешь, дорогая, что фашисты будут нас судить и расстреляют, если мы попадём в плен? Да и ваши перформансы они вам припомнят.

— Меня, как директора, они точно посадят, — Николас взял у Лизы сигарету и затянулся. — Скажут, что мы прислуживали власти и прочую ерунду. Фашисты не допускают свободы творчества.

Над их головами с жужжанием пролетел дрон. Видимо, армия проводила разведку местности перед атакой.

— Кстати, я ведь беженка, — сказала Лиза. — Не знаю, рассказывал ли вам Николас, но мне пришлось покинуть Фурт.

— А кто там у власти? — спросил Денис.

— В той части, где я жила, сейчас у власти антифа. Они ненавидят всех непривитых и называют их нацистами. Я узнала, что тут у вас строят социализм, и бежала сюда. А до этого я выступала в АМЦ — альтернативном молодёжном центре. Знаешь его?

Денис подтвердил. Он даже один раз посещал этот центр. Там выдавали какую-то веганскую еду всего за один евро, но было жутко скучно.

— Потом мне запретили там выступать как непривитой. Я спросила: но как же свобода выбора? Тем более из-за шмурдяка женщины теряют возможность иметь детей? Нужно было видеть их лица. Политкорректность не позволяла им сказать, что я трансгендер и иметь детей всё равно не могу. Они злились, но стояли на своём: кто не прокололся — тот нацист и отрицатель научного прогресса. В итоге я перестала там выступать, а после ядерных ударов переехала сюда.

— Антифашистские дегенераты потеряли великолепный перформанс, — сказал Николас, попивая вино и доставая из рюкзака вторую бутылку. — Зато мы обрели талантливую художницу, сексуальную девушку и просто замечательного человека. Всё гадости, которые антифа и им подобные делают людям, в итоге оборачиваются против них самих.

— Спасибо, но нам нельзя напиваться, — сказал Денис, вставая со скамейки. — Сегодня или завтра они начнут штурм города.

— Держитесь, — Кристина поочерёдно обняла Николаса и Лизу. — Возможно, мы больше уже никогда друг друга не увидим.

Денис попрощался с ними, и они зашагали обратно в свой квартал.

***

Наступил вечер, но всё по-прежнему было спокойно. Лишь изредка на высоте сотни метров над головами пролетали разведывательные дроны.

— Нам лучше ночевать где-нибудь в другом месте, — предложила Анна. — Ночью они могут атаковать наш штаб ракетой или дронами.

Денис согласился, и остальные тоже не возражали. Активисты построили на въезде в их район несколько баррикад и поставили патрули, которые должны были сменять друг друга ночью.

— Мы встретимся утром возле штаба, — сказала Анна.

Денис и Кристина нашли пустую квартиру в неприметном пятиэтажном доме. Еды не было, холодильник был отключён, однако у них ещё оставались продукты, которые они сложили в рюкзаки. После ужина они поочерёдно сходили в душ, а затем в одежде легли на кровать.

— Никогда ещё мне не было так плохо, — призналась Кристина.

Денис тоже не нашёл никаких поводов для радости. Он надеялся, что армия пойдёт в наступление этой ночью. Господи, скорее бы. Это ожидание изматывало его и высасывало все силы.

Они выключили свет, но раздеваться не стали. На улице было тихо, лишь изредка вдалеке раздавались какие-то голоса. Денис прислушивался к ним, ожидая каждую минуту услышать грохот взрывов. Но он не дождался и провалился в тяжёлый сон.