Снимая маску Роман. Глава 18

— Скорее, скорее, — кричала Анна Давиду. Она шла впереди с автоматом на шее. По её лицу струился пот, она тяжело дышала. Давид еле поспевал следом, стараясь не расплескать ведро с бензином.

Денис, Кристина и Тереза наблюдали за ними из тени. Анна подошла к одному из домов, и они оба скрылись в подъезде. Через пару минут Давид вышел с ведром обратно, присел на корточки и закурил. Затем вышла Анна и начала что-то яростно объяснять ему, жестикулируя. Ещё через минуту из подъезда вырвался столб густого дыма.

— Господи, зачем они это делают? — спросила Кристина.

— В этих домах в подвалах сидели заключённые, — тихо ответил Денис. — А вот они уже идут к следующему. Она хочет сжечь их всех.

Анна с Давидом подожгли ещё два дома. К этому времени пожар в первом уже полыхал вовсю: огонь вырывался из окон и распространялся по этажам. У запертых в подвалах не было ни единого шанса выжить. Они должны были умереть либо от огня, либо от удушья.

— Ну вот и закончили, — Анна подошла к ним, вытирая со лба пот. — Пусть увидят, на что мы были способны, когда придут сюда.

Неподалёку снова громыхнул взрыв, а следом — автоматная очередь. Денис снял автомат с предохранителя и огляделся.

— Надо где-то спрятаться, — сказала Кристина. — Мы должны выиграть хоть немного времени.

Денис оглянулся. На улице было пусто, на асфальте лежало несколько трупов. Они побежали и вскоре добрались до квартала с пятиэтажками, который почти не пострадал от обстрелов.

— Сюда, — крикнул Денис.

Они забежали в подъезд одного из домов и вошли в пустую двухкомнатную квартиру на четвёртом этаже, дверь которой была не заперта.

— У нас нет никаких шансов, — сказала Кристина, падая без сил на диван.

Она закрыла лицо руками и заплакала. Денис подошёл и начал гладить её по волосам.

— Нам всех повесят или расстреляют, — сказала Анна. — Нет смысла сдаваться им живыми. Они не пощадят никого.

— Надо было взять несколько заложников. Зачем мы сожгли их всех? — горестно спросил Давид.

Тереза молчала, бледная, словно на грани обморока.

— Надо кончать с этим, — решила Анна. — Тереза, у тебя есть смартфон? Включи камеру и снимай меня.

Тереза достала смартфон из кармана джинсов и посмотрела на батарею.

— Всего тринадцать процентов. Аня, что ты собираешься делать?

Анна молча отбросила автомат в сторону и достала из кармана небольшой пистолет. Поправила растрёпанные волосы и махнула Терезе, чтобы та начинала съёмку.

— Друзья, когда вы увидите это видео, меня уже не будет в живых, — сказала Анна, глядя в камеру. — Мы отдали все силы, чтобы построить справедливое общество, но мы проиграли. Не верьте пропаганде лживых СМИ, ищите настоящую информацию о том, как было устроено наше общество. Объединяйтесь на основе наших идей и продолжайте наше дело. У меня всё. Теперь мне осталось сделать последнее…

Решительным движением она засунула ствол пистолета себе в рот. Глаза округлились, рука заметно дрожала. Затем она всхлипнула, и по щекам потекли слёзы. Денис не выдержал и отвернулся.

Через несколько секунд раздался выстрел, и тело Анны шмякнулось на пол. Денис схватил Кристину за руку и вывел её в другую комнату. Давид вышел следом, прикуривая дрожащими руками сигарету.

— Дай мне одну, — попросил Денис. Кристина взяла себе тоже, и они закурили.

— Ты тоже думаешь, что нас всех повесят? — спросил Давид у Дениса.

— Господи,  сколько можно про это говорить? Меня точно расстреляют.

— Может, меня не повесят? — робко спросила Тереза, выходя из комнаты, где застрелилась Анна. — Ведь я ничего не делала. Никого не убивала и не отдавала приказов. Просто вела организационную и административную работу. Господи…

— Может, и нет. Анна мертва?

— Да.

— Она была выдающимся человеком и умерла достойно.

— Она была чудовищем, — неожиданно резко ответила Тереза.

Все с удивлением посмотрели на неё, на секунду забыв и об опасности, и о приближающейся смерти.

— Вы не знаете о ней того, что знаю я, — сказала Тереза.

— Расскажи, — попросила Кристина.

Тереза помотала головой.

— Время у нас ещё есть, — заметил Денис. — Они передвигаются медленно, опасаются засад.

— Я не хочу. Это слишком отвратительно.

— Это про ваши половые игры? — с интересом спросил Давид.

— Нет. Как раз в этом она была замечательна и даже относительно нормальна, — вздохнула Тереза. — Слушайте, если хотите, чтобы я рассказала, давайте заключим сделку.

Все в ожидании смотрели на неё.

— Это звучит не очень красиво, — призналась Тереза. — Но если я единственная из руководства сдамся им живой, меня точно повесят, потому что кого-то повесить они должны. А если сдадимся все — возможно, повесят кого-то из вас, а я получу пожизненное. Поэтому моё условие: сдавайтесь им живыми — и тогда я расскажу всё, что про неё знаю.

— Какая предусмотрительность, — с лёгким презрением сказал Давид.

— Это здоровый человеческий инстинкт, — Тереза извиняясь развела руками.

— Ладно, я обещаю, — сказала Кристина.

Денис на секунду задумался.

— Я могу пообещать, что не совершу самоубийства. Но, возможно, попытаюсь бежать или буду отстреливаться. Ещё не знаю. Если меня застрелят — извини… тебя это устраивает?

— Сойдёт.

— Я обещаю то же, что и Денис, — сказал Давид. — Теперь рассказывай.

Тереза сделала глубокий вдох, и на секунду время словно остановилось. Все затаив дыхание смотрели на неё и ждали, что она откроет им неизвестную страницу их солнечного и счастливого прошлого.

— Это произошло примерно две недели назад, уже после ликвидации Даниэля. В начале августа. Было жарко, ещё жарче, чем сегодня. Я помню, что в тот день Кристина вынесла смертный приговор какому-то религиозному фанатику, который напал на активистку и тяжело её ранил.

— Да, помню, — вдруг сказала Кристина.

— Вечером всё ещё стояла жара, и Анна захотела, чтобы мы с ней выпили виски на свежем воздухе. Мы взяли пистолеты и пошли вдвоём без охраны на небольшую лужайку, скрытую деревьями от посторонних взглядов. Там мы немного выпили и занялись любовью прямо на траве. Это было прекрасно. Потом мы лежали обнявшись, смотрели на звёзды и строили планы на будущее. А затем начали рассказывать друг другу разные истории из детства. И вот…

Тереза запнулась. Достала из сумочки бутылку воды и сделала несколько глотков. Продолжила:

— И тогда она рассказала, что в шестнадцать лет отравила своих родителей. Говорила про это спокойно и с гордостью.  Её так и не заподозрили. За убийство в тюрьму посадили её дядю, а она на пару лет попала в какой-то интернат. Она не объяснила, почему это сделала. Просто сказала, что не любила родителей.

Но я тогда ещё была дурой, которая любила её и восхищалась. Её признание меня немного шокировало, но я сказала, что если она это сделала — значит, это было правильно. Ну поймите меня: что я должна была сделать? Начать спорить из-за двух незнакомых мне людей, которые давно умерли?

— И это всё? — спросил Денис.

— Нет, это только начало. Моя реакция ей понравилась и подтолкнула продолжить. Сначала она ещё колебалась, стоит ли рассказывать всё. Где-то в глубине души и сама понимала, что не совсем нормальна. Но её распирала детская гордость и желание поделиться со мной. Сказала, что должна рассказать это любимому человеку, потому что в любви она искренняя и честная, как француженка.

Она рассказала, как вместе с подругой заманили в лес однокурсницу и зарезали её ножом. Тело хорошо спрятали, полиция так и не нашла.

Другая история была ещё отвратительнее и касалась совсем недавних событий. Это было ещё до полного переселения проколотых в гетто. Активисты устраивали рейды по их квартирам. Анна с двумя лояльными ей людьми нашла проколотую женщину, которая тайно родила ребёнка и прятала его от властей. Они обыскивали квартиру, услышали плач и нашли младенца. Ему было несколько месяцев. Женщину связали, а Анна сказала активистам: «Все коррумпированы, поэтому сегодня и мы нарушим правила. Ребёнок не пойдёт на продажу, мы сделаем кое-что поинтереснее. Это будет забавно».

Сама она была слишком брезглива и только руководила. На глазах у матери младенца живым засунули в духовку и запекли. Потом достали, начали очищать кости, срезать мясо. Ещё раз прожарили куски на сковородке, сделали салат из помидоров из холодильника и разложили на две тарелки: для Анны и для матери. Анна обещала: если мать съест свою порцию целиком — умрёт быстро и без мучений. Если откажется — пройдёт через бесконечный ад.

Мать сначала отказывалась, но когда активисты начали пытки, передумала и съела всё. Анна выполнила обещание и застрелила её в голову.

Потом Анна задумчиво посмотрела на свою тарелку и тоже начала есть мясо младенца с салатом. Было не очень вкусно, но мясо мягкое. Пару раз попадались мелкие косточки — она их выплевывала. Но съела всё.

Тереза перевела дух и продолжила:

— Когда она рассказала мне это, меня чуть не вырвало. Я спросила: зачем? Я бы, может, ещё простила, если бы она сказала, что хотела переступить черту, проверить себя… великим людям иногда приходят в голову такие мысли. Иногда у них едет крыша и им кажется, что они должны сделать что-то невообразимо ужасное, чтобы принять на себя грехи всего человечества. Но Анна ненавидела религию и не думала ни о каких грехах. И даже не считала, что переступила черту.

— Так что же она сказала? — спросил Денис.

— Она сказала… — Тереза обхватила голову руками, вспоминая каждое слово. — Она сказала: «Тут же нет полиции, чтобы меня за это арестовать. Почему бы и нет? Это было всего лишь мясо».

Eё обьяснение было каким-то мелким и банальным. И после этого меня охватил ужас. Я хорошо скрывала, и она ничего не замечала. Самое стыдное — даже после этого я продолжала получать удовольствие, когда занималась с ней любовью. Но всё остальное время я ненавидела её и жила в постоянном страхе, что она это заметит. Даже сейчас, до последней секунды её жизни, я боялась Анну больше, чем тех, кто скоро меня арестует. Когда она пустила себе пулю в голову, я тщательно осмотрела её — чтобы убедиться, что она мертва и больше не воскреснет.

Тереза закончила. Наступило тягостное молчание.

— Мерзкая история, — сказал Денис. — Неужели всё правда? Я понимаю, что террор и убийства необходимы ради построения лучшего общества. Но делать это просто ради удовольствия? Есть по приколу мясо младенца? Это уже не политика, это сатанизм. Хотя это не отменяет того, что она была выдающимся человеком.

— Не отменяет, — согласилась Тереза.

— Если меня не повесят, стану вегетарианцем, — пробормотал Давид.

Через открытое окно снизу уже доносились мужские голоса и переклички. Они замолчали и прислушались. Затем крик и автоматная очередь. Несколько секунд тишины — и снова деловитые команды людей, которые не спеша делали свою работу.

— Если мы хотим исполнить обещание, данное Терезе, нам лучше оставить оружие и выйти с поднятыми руками, — предложил Давид.

— Да уж постарайтесь, — попросила Тереза. — И ради бога сдавайтесь осторожно. Они убивают при первом резком движении.

Кристина сидела на диване и дрожала. Денис обнял её. Несмотря на жару, её ладони были ледяными.

— Тебе плохо? — спросил он.

— Страшно, — призналась Кристина. Она еле шевелила губами.

— Мы ещё увидим друг друга на суде.

— Я выносила смертные приговоры и, наверное, получу высшую меру, — Кристина прикусила губу, шмыгнула носом и продолжила: — Но у меня сейчас самые дурацкие мысли. Если бы я не завязала с наркотиками, не попала бы в руководство и не имела бы этих проблем. Вот и верь после этого, что наркотики — зло…

Денис ничего не ответил, лишь обнял её крепче. Слов утешения не находилось. Да и ему самому было тошно.

Тереза с трудом встала и подошла к двери.

— Я выйду первой, — сказала она. — Но сперва кое-что сделаю. Пусть эта сучка не надеется войти в историю со своим плаксивым предсмертным видео.

Тереза достала смартфон, огляделась, явно прикидывая, как лучше разбить его вдребезги. Но в итоге ничего не сделала. Несколько секунд стояла словно в трансе, потом сунула телефон обратно в карман и вышла.

— Кто следующий? — спросил Давид. — Если хотите ещё несколько минут вдвоём — могу и я.

— Хотим, — с благодарностью кивнул Денис.

Давид не спеша подошёл к двери и слегка приоткрыл её. Голоса уже звучали в подъезде.

— Они арестовали Терезу, — сказал он. В следующую секунду помахал им рукой и вышел, прикрыв за собой дверь.

Как только дверь закрылась, Денис начал целовать Кристину языком в рот и хватать за попу. Она засунула руку ему в трусы и нащупала стояк.

— Давай быстрее, — прошептала она. — Если я забеременею, то это может спасти меня от казни. Трахни меня.

Денис дал ей полминуты пососать, потом задрал юбку, стянул трусики и вставил набухший член. Адреналин бил в голову, Кристина стонала и насаживалась на него. Он сильно шлёпал её по заднице, и она просила ещё. Удовольствие было невероятно острым.

— Кончай в меня, пока не пришли, — выдохнула Кристина. Несмотря на страх, у неё текло, между ног всё было мокро и липко. Денис долбил ещё яростнее. Она застонала громче — и через секунду он кончил.

Кристина очнулась, насколько могла стёрла сперму платком, поспешно натянула трусики. Денис тоже вытерся и оделся. Голоса уже были за дверью.

Кристина поправила юбку, на миг их взгляды встретились. Вместо глаз девятнадцатилетней девушки он увидел усталость тридцатилетней женщины. Кристина достала из сумочки духи, прыснула на одежду, посмотрела на Дениса в последний раз и скрылась за дверью.

Денис почувствовал необычную лёгкость во всём теле. Взял пистолет, приставил к виску. Если сделать это сейчас — возможно, умрёт мгновенно и без боли.

Но в следующую секунду лёгкость исчезла. Всё исчезло, и было уже поздно. Он отбросил пистолет в сторону и с поднятыми руками вышел навстречу военным.

***

Хемнитц / Кобург 
июнь — ноябрь 2025