Работайте, братья!

«Работайте, братья!»
В детстве Магомед был слабым и тихим, а его одноклассник Мухтар здоровым, крепким и любил насмехаться над слабыми, но побаивался стойкого и уверенного Саида, другого их одноклассника. Саид и Магомед сдружились и поклялись всегда быть вместе. А когда они нашли в лесу отца Саида повешенным неизвестно кем, дают друг другу слово стоять за справедливость и бороться со злом, отстаивая ЗАКОН. Они становятся сотрудниками полиции, а Мухтар, чей отец умирает в тюрьме, - главарём бандформирования. Чем завершится это противостояние, что ожидает их?..

 «Работайте, братья!»
(Памяти героя России Магомеда Нурбагандова посвящаю.)

Из дневника Саида
«Родители приучили нас восхищаться золотом и серебром, внушенная в нежном возрасте алчность, засев глубоко, растет вместе с нами. К тому же весь народ, ни в чём не единодушный, сходится в одном: на деньги смотрят с почтеньем, близким желают побольше денег, деньги, словно это величайшее достоянье человека, жертвуют богам, когда желают угодить им. Наши нравы дошли до того, что бедность стала проклятьем и бесчестьем, богачи ее презирают, бедняки ненавидят», - эти строки я прочёл в книге Сенеки «Нравственные письма к Луцилию», которые были написаны где-то в 60-е годы нашей эры. Они меня поразили. Книга лежала на рабочем столе отца, и уже прошло сорок дней, как его не стало. Отец мой Анвар Саидович был директором нашей средней школы и преподавал историю.

Начало
Всё началось с того дня, когда пропал отец Саида. Всем аулом искали его, но так и не нашли. А в воскресенье утром поникший и потерянный Саид пришёл к Магомеду. Магомед в это время сидел за столом и готовился к урокам.
- Салам алейкум! – бесшумно вошёл в комнату Саид.
- Ваалейкум салам! – вскочил Магомед и поспешил пожать протянутую ему руку друга и одноклассника. - Есть новости? Отец нашёлся?!
- Нет... Третий день уже... – вздохнул Саид, стараясь владеть собой, но всё же губы предательски дрогнули, выдавая его переживания, – он сделал паузу, снова вздохнул и попросил, - Магомед, поможешь мне?
- Да, конечно, брат! – Магомеду хотелось обнять друга, посочувствовать ему, но он тоже тяжело вздохнул, как и Саид, и спросил: - Что надо делать?
- Хочу сам папу искать. Пойдёшь со мной в лес?
- Пойду, конечно! Но, почему в лес?
- Не знаю. Сон видел, что он в лесу, ждёт меня.
- Да? Надо идти тогда. А знаешь где это?
- Найдём. Я часто ходил с отцом в лес…
- Может, и моего отца попросим пойти с нами?
- Нет, не надо, лучше мы сами.
- Хорошо. А что за сон, расскажи?
- Приснилось, что папа угодил в какую-то ловушку и не может освободиться. Не знаю, может, упал в какую-то в яму…
- Идём, - уверенно сказал Магомед, - возьму с собой нож и еду.

В горах, в лесу
Саид и Магомед уже несколько часов шли по склону леса между огромных деревьев, тщательно осматривая каждую яму и скалистые обрывы.  Вдруг, нежданно, Саид ускорил шаг, Магомед немного отстал от него. И тут Саид побежал за склон и увидел отца, висящим на дереве. Саид с ужасом смотрел на отца, с дрожью в теле уставившись на его посиневшее лицо и открытые глаза. Саид со стоном бросился к отцу, и, обняв за ноги, хотел приподнять, чтобы не давила верёвка, перетянувшая шею. Тут, запыхавшись, подоспел и Магомед.
- Отец!.. Отец!.. – зарыдал Саид, и в ужасе посмотрел на Магомеда. - Магомед, помоги... Режь верёвку!.. – и закричал. – Ну, что ты стоишь?! Мы должны спасти его!.. Он не может умереть!.. Нет!.. Нет!.. Отец!..
- Саид!.. Саид, поздно... – обнял Магомед друга, рыдая вместе с ним, - мы опоздали... он мёртв, давно мёртв...
- Кто это сделал, кто?! Отец!.. А-а!.. – дико завыл лес, вершины гор стонали вслед.
Прошло десять лет
Саид сидел за столом и писал, временами отвлекаясь и предаваясь воспоминаниям. На столе стоял портрет отца в рамке и несколько книг. Верхняя была книга Сенеки "Нравственные письма к Луцилию". В другой комнате молилась мама Саида. Саид снова оторвался от работы и, задумавшись, с грустью посмотрел на портрет отца, вспоминая, как когда-то за этим же столом он садился рядом с отцом, внимательно слушая его наставления. И улыбнулся, воочию представив отца перед собой.

- Так что, сынок мой, запомни: Знание - это сила, вера - это меч, а молчание – крепость, – учил его отец.
- Отец, а разве это не трусость, молчать, когда видишь несправедливость?
- За справедливость надо бороться, - с улыбкой посмотрел Анвар на сына. - Храбрость - это умение побеждать себя.
- Поэтому, папа, я и стараюсь хорошо учиться и закалять дух свой тренировками.
- Ты молодец! Это радует меня, но, быть грамотным и мудрым, разные понятия. Мудрость - это умение побеждать гнев.
- Папа, а ты в Бога веришь?
- Да, сынок. Вера - это святое. Нельзя человеку без веры.
- А-а... ты же не молишься.
- Молитва - это общение с Богом. Это - сокровенное... – вздохнул Анвар и задумался. Он посмотрел сыну в глаза и продолжил. - Понимаешь, сынок, Бог и Дьявол - они в нас, внутри нас. И, кому служит человек, можно определить по его делам, по его поступкам.

- Саид!.. Саид!.. – голос Магомеда вернул Саида к реальности. Саид вздрогнул и помотал головой, освобождаясь от воспоминаний. Распахнув дверь, в комнату вбежал радостный Магомед.
- Саид!..
-  Тихо, тихо... Мать молится.
- А... Прости, - шёпотом извинился Магомед, продолжая сиять от счастья.
- Рассказывай, что такой радостный, что-то случилось? – невольно улыбнулся Саид.
- Да, брат, случилось!.. – обнял Магомед друга.
- Ну?..
- Сын... сын родился!.. Я так счастлив!.. Я стал отцом – как и ты недавно!..
- Поздравляю, брат! – Саид тепло прижал друга к груди. - Я рад за вас! Это здорово!
- Надо же, мы с тобой уже сами родители!
- Как быстро бежит время...
- Да, много лет прошло, но, к сожалению, убийц твоего отца так и не нашли. И никаких следов.
- Не знаю кто, но сделали это религиозные реформаторы... – вздохнул Саид и твердо посмотрел на друга. - Не жалеешь, что выбрал этот путь?
- Нет, брат.
- Отца убили такие же предатели, каких мы с тобой сегодня и ловим. И неудивительно, что и Мухтар оказался в этом же списке.
- Да, ты прав. Бросил институт и куда-то исчез на целых два года. Объявился – и сразу попал в список ФСБ. Хотя, он и в детстве был таким же…
- Он всегда был чем-то недоволен, а когда посадили его отца за хищения и вовсе ополчился против всех.
- Да, кстати, Муслим встретился, брат Зайнаб, - поменял тему Магомед. - Плохая новость...
- Что случилось?
- Мухтара отца с тюрьмы привезли, мёртвым...
- М-да... Надо бы пойти, соболезнование выразить.
- Да, надо, как-никак одноклассник наш.

У Мухтара
Во дворе у Мухтара было много народу. Мужчины сидели вдоль стены на самодельных, сбитых на скорую руку, лавках из досок. Мухтар и его младший брат Хабиб сидели в стороне на стульях, лицом к входящим во двор. Саид и Магомед вошли и поприветствовали всех, выразили соболезнование, прочитав Фатиха, первую суру Корана. Потом они подошли ближе и Саид протянул Мухтару руку. Мухтар в гневе посмотрел на них и не стал пожимать им руку.
- Я врагам руки не подаю! – зло посмотрел он на них, ненавидящим взглядом.
- Мухтар... – начал было Магомед, но Мухтар перебил его, не дав сказать и слова.
- Пошли вон!.. Вон из моего дома!.. Это из-за вас... Из-за ментов таких же, как и вы, не стало отца!.. Это вы... вы его убили... вы!.. Отомщу всем!.. Ненавижу!..
       Саид потянул Магомеда за руку, они молча развернулись и ушли.

В наши дни
Прошло несколько лет. Возле управления полиции резко затормозил служебный УАЗ. Магомед выскочил из машины и поспешил к себе на работу. Навстречу ему из полицейского участка вышли несколько бородатых ребят 17-19 лет. А вслед за ними и их командир Мухтар.
- Мухтар?.. – в удивлении задержал шаг Магомед. – Что, вас отпустили?..
- Как видишь… - усмехнулся тот ему в лицо. – А за что нас держать? Мы закон не нарушали.
- Мухтар, зачем тебе это всё? – вздохнул Магомед, после небольшой паузы, глядя Мухтару в глаза. – Неужели тебе не жалко этих ребят, зачем сбиваешь их с пути, отравляя неокрепший мозг?
- Не понял, Магомед, о чём ты? – скривил губы Мухтар.
- Да всё ты понял.
- Ты хочешь в чём-то обвинить меня?
- А ты ни в чём не виноват, да?
- Раз отпустили, значит, нет.
- Вот как… - снова вздохнул Магомед. – Одумался бы ты, пока не поздно.
- Я на верном пути – я ищу справедливость и найду! – строго посмотрел на него Мухтар. – А вот тебе с Саидом не помешало бы подумать, кому вы служите.
- Мухтар, мы Родине служим и народу своему, а не эмиссарам западным, как ты.
- Это ты так думаешь?
- Я в этом уверен.
- Ну-ну… Ничего, жизнь ещё покажет, на чьей стороне истина, - усмехнулся Мухтар.
- Ты сомневаешься?..
- Поживём – увидим, всё ещё впереди, - и, направив на него кулак, вытянул указательный палец. – Паф-паф!.. – засмеялся Мухтар и ушёл.
Магомед не успел войти в кабинет уголовного розыска, когда в дверях показался Саид с папкой в руке.
- Салам алейкум!
- Ваалейкум ассалам!
- Не понял я, Саид... – встретил его Магомед, протягивая руку и приветствуя рукопожатием. – Мы столько следили за ними – зачем их отпустили?
- А что нам оставалось делать, если позвонили сверху, и приказали отпустить! – ответно уставился Саид на друга.
- Как же так?..
- А вот так, брат! Мы задержали их необоснованно, - вздохнул Саид. – Так и сказали. Сверху, видимо, виднее.
- Но… хоть ребят надо было задержать, поговорить с ними. Жалко их, молодые совсем.
- Мухтар отказался выходить без ребят, - прервал его Саид, взяв за руку. – Ах, ладно… Приказ есть приказ. Не нам это решать. Пошли в кабинет, поговорить надо, - развернулся он, потянув за собой друга.

В лагере боевиков
Мухтар проводил очередной обход лагеря, проверяя подготовку своих людей. Каждый из боевиков был чем-то занят. Кто-то чистил оружие, кто-то готовил бомбу. Омар, правая рука Мухтара, учил Муслима и Халида приёмам рукопашной борьбы. Они вместе нападали на Омара, который легко, почти шутя брал верх над обоими.
- Оружие воина всегда должно быть в идеальном состоянии и готово к бою, - закивал головой Мухтар.
- И воин всегда должен быть готовым вгрызться в горло врага. А если останется без оружия, не сдаваться - драться голыми руками, - улыбнулся ему Омар, ловко уклоняясь от рук Муслима и Халида. Омар схватил Муслима за руку, резко кинул его через себя и, применив болевой приём, заставил сдаться.
- Вот так вы и должны заставлять врага сдаваться, но самому лучше умереть, чем оказаться в плену, - задержал шаг рядом с ними Мухтар.
Омар схватил Халида за грудь и, опрокинув через себя, начал сдавливать шею. Халид стал задыхаться и нервно постучал ладонью по руке Омара. Омар отпустил Халида и резко вскочил на ноги.
- Командир, враг уничтожен! - победно усмехнулся Омар, хлопая рукой по плечу поверженных. – Продолжайте.
И теперь Муслим и Халид противостояли друг другу, отрабатывая те же приёмы. Омар же присоединился к Мухтару.
- Если мы будем сидеть сложа руки, то наши слова так и повиснут в воздухе, а мир останется увязшим в грехах, - посмотрел Мухтар на своих бойцов, словно учитель в классе на учеников своих.
- Мухтар прав! За шариат надо бороться и вести народ за собой, - закивал Омар.
Халид взял вверх над Муслимом и повалил того на землю. Заламывая руку Муслима, заставил его сдаться и, победно хорохорясь, поднялся на ноги. Муслим сел и стал протирать занывшую руку.
- Это да, нужен лидер, чтобы расшевелить этот народ и повести за собой, - подтвердил и Муслим.
- И вправду… - захихикал Халид, - народ всегда кто-то должен вести, как чабан отару.
- Что тут смешного, Халид? – сурово насупился Мухтар.
- Да, это не смешно!.. – пристыдил Халида и Омар. – Плакать хочется, когда видишь, что творится. Ходят разодетые, пьют, развлекаются по-всякому, матерятся, - с осуждением посмотрел он на соратников, и продолжил. – А потом смеют называть себя мусульманами?!
- Я и говорю! – подытожил Мухтар. – Я не могу смириться с такими порядками. Стыд и срам! И мы будем бороться, пока не освободим страну от этих зажравшихся чиновников и правителей, закабаливших свой народ
- Инша-Аллах! – крикнул Омар и все хором подхватили его. – Аллаху акбар!
- Вы должны быть благодарны Всевышнему Аллаху за то, что выбор Его пал на вас, и, что именно вам довелось стать воинами Аллаха, на этом светлом пути. Братья мои, мы должны стать искрой того огня, что в скором времени охватит своим пламенем всю землю.
- Мало посеять семена, надо, чтобы они приносили плоды.
- Надо – и принесут! И плодом всей нашей деятельности станет распространение и утверждение ислама и его шариата. Я клянусь, не будет в мире покоя до тех пор, пока не добьемся победы над властью насилия, продажности и корыстолюбия.
- И тогда на земле наступит рай, да? – снова подал голос Халид.
- Тогда для всех будет один закон – шариат.
- И что, шариат даст нам всем равные права?
- Ты что, Халид, сомневаешься в справедливость шариата?
- Не знаю, - вздохнул Халид. – Я сомневаюсь в справедливости людей по отношению друг к другу. Помните, в школе ещё нам Анвар Саидович рассказывал, что даже в начале становления Халифата, при всей бедности и нужде народа, халифы обогащались…
- Анвар Саидович был коммунистом, а значит – враг! – ответил за всех Омар, прервав Халида.
- Эх, Халид, слаба вера твоя, - улыбнулся Мухтар. – Ты ведь должен знать, что сомнение – это уже есть грех. Если каждый укрепит иман* в своём сердце, то он полюбит брата мусульманина, как самого себя. Жизнь на земле, братья мои, это – испытание, она подобна сну, и также коротка, а жизнь настоящая ожидает нас после смерти. И запомните, только истинные мусульмане попадут в рай.
- Говорят, в раю нас будут ублажать прекрасные гурии, - снова подал голос Муслим. – А кто они, гурии?
- А ты сначала в рай попади, там видно будет, - засмеялся Халид.                ------------------------------------------------
*Иман – вера,

- Эх, друзья мои, грех мусульманину не знать о гуриях – о прекрасных девственницах рая, - укоризненно покачал головой Мухтар. – А более того, даже уродливая, но верная жена, попав в рай, будет возрождена бесподобно чудесной красавицей, превосходя гурий настолько, насколько она была покорна воле Аллаха.
- А как же миллиарды людей немусульман – увидят ли они рай или будут гореть в аду, корчась в его пламени?
- А ты как думаешь, Халид? – небрежно усмехнулся Мухтар, снова оборачиваясь к нему.
- Не знаю, - вздохнул Халид, и задумчиво продолжил. – Если у человека чистая душа, и он…
- Не бывает чистой души у неверного! – в гневе оскалился Мухтар, прерывая его. – И даже мысль такая – это грех! – и, погладив бороду, произнёс. – Салляллаху алейхи ва саллям.
И больше вопросов не было, ибо каждый боялся, как гнева Аллаха, так и своего соседа. Но более всего боялись они гнева лидера. Он мог и наказать – и все бы его поддержали. А для изменника был один закон – смертная казнь.

В засаде
- Что в нашей работе мне не нравится – это, вот так сидеть и ждать, когда, не только читать, но даже думать о чём-то другом не в силах, - вздохнул Саид, вытянувшись по мере возможности, насколько это позволял салон Kia Rio.
- Спасибо Али, что согласился принять участие в этой операции, а то сейчас парились бы в духоте, в жигулях, - отозвался Магомед.
- Всегда рад помочь, - улыбнулся Али, и отчеканил, продолжая улыбаться так, будто улыбка эта служила ему маской. – Служу России! – И нельзя было понять, шутит он или выслуживается.
- Иномарка это, конечно, хорошо, но откуда взять на неё деньги, когда нет никакой надежды на чью-либо помощь? Благо, у родителей Али свой магазин, и они могут позволить себе помогать детям, - сказал Саид, продолжая следить за домом напротив. Но никакого движения пока не наблюдалось. Вздохнув, он продолжил по теме дня. – А может, информация была ложной, и они сами же пустили её, чтобы запутать нас?
- Не знаю, - пожал плечи Магомед, - всё может быть. Ну, раз мы уже здесь, подождём ещё. Кондиционер работает, так что, можно сидеть и не париться.
- Честно говоря, когда Курбан сказал мне, что Магомед попросил меня в воскресенье рано утром приехать к нему на дачу, я был уверен, что еду на шашлык, а тут… - цокнул Али. – Вместо весёлого выходного дня, скучное ожидание неизвестно чего.
- Ничего, дорогой Али, если сегодня наш план осуществится, то будут тебе и шашлыки, и весёлый выходной, - улыбнулся Магомед, переглянувшись с Саидом.
- Да, разумеется, погуляем как-нибудь, поразвеемся, - сказал Саид, думая о чём-то своём, но не отводя глаз от частного дома, за которым они следили уже более получаса. Это была тупиковая улица на окраине города, и в ранние утренние часы тут почти не было движения. Стекла машины были затонированы, и в данной ситуации это было очень кстати.
- А может, как-нибудь вместе с семьями на природу выедем – в сторону гор, где лес, речка… - размышлял вслух Магомед.
- Смотри!.. – перебил его Саид. И в тот же миг, все трое переключились на частный дом, за которым вели наблюдение. Калитка открылась, и вышли двое. Оглянувшись по сторонам, они, неспешно направились в сторону города. Саид стал звонить: «Оранжевый и белый направились в вашу сторону. Встречайте. Мы заходим в дом». Как только те двое скрылись за поворотом, Саид с Магомедом выскочили из машины и побежали в сторону калитки, бросив на ходу: «Али, жди нас… Действуй по обстоятельствам, но от машины – ни на шаг!». А через пять минут зазвенел телефон Али. Он поднял трубку и, после короткого сомнения, ответил:
- Да, я слушаю… Да… Что?.. Я… я не знал… нет… Да не мог я!.. Говорю же, не мог… - и наконец, вздохнул. – Хорошо… - и тут, со стороны города, куда ушли двое, раздались выстрелы. – Стреляют… - скзал в трубку Али. – Извините, я не могу говорить… Что?.. Да, Омар, я понял… Сделаю, что в силах… Нет, не подведу… - Али отключил и убрал телефон в сторону. Взяв пистолет и, передёрнув затвор, вышел из машины. Мужчина в оранжевой футболке побежал к нему.
- Заводи!.. Быстрее!.. – бросил тот, не замедляя шаг, и уже был в нескольких шагах от него. Али резко выбросил руку вперёд, и несколько раз выстрелил в него. – Ах ты, гад!.. – вздрогнул тот, и, как будто споткнувшись обо что-то, замертво свалился на землю. Али подошёл к нему и пнул ногой: «Собаке – собачья смерть!.. – и вздохнул. – Ах, многое бы я отдал, чтобы не стало никого из вас!.. Сволочи!..» Тут же раздались выстрелы и со стороны дома. В спортивных брюках и в майке на улицу выбежал Ибрагим. В правой руке он сжимал какой-то пакет, а левой – красной от крови – зажимал бок. Увидев машину Али, он тоже побежал к ней. Не растерявшись, Али пустил в него несколько пуль, когда тот был всего в трёх шагах от него и обернулся в сторону калитки. Одна пуля угодила в затылок Ибрагима и сбила его с ног. Тот пошатнулся и, споткнувшись, ударился лицом о землю: он умер, даже не успев понять случившееся. И уже через несколько минут следом за ним выбежали на улицу Саид с Магомедом.
- Блин!.. Что за неудача!.. – простонал Саид, хватаясь за голову. И от злости пару раз ударил ногой по земле.
- А что, кто-то сбежал? – с опаской спросил Али.
- Да нет… - устало оборонил Магомед и, подойдя к Ибрагиму, проверил пульс.
- Ну?.. – с надеждой посмотрел на него Саид.
- Нет, к сожалению, мёртв, - покачав головой, вздохнул Магомед, переворачивая тело убитого. – Не понял… Смотри, Саид!
- Что?
- Это же Ибрагим – приближённый Мухтара и близкий родственник его!
- Да, точно… - задумался Саид. – Интересно, почему он здесь?.. Что их связывало?..
- Не догоняешь?
- Не дурак, всё понятно, - вздохнул Саид. – Скорее всего, этот лидер новообращенных мусульман Мухтар правит и тут, но, к сожалению, у нас на него нет никаких доказательств.
- Этот Мухтар – просто Робин Гуд неуловимый, - подал голос Али.
- Да какой он Робин Гуд – палач… Шайтан одним словом!
- Точно… - подтвердил Магомед, освобождая от цепкой хватки мертвого Ибрагима, пакет, и заглядывая в него. – Угу, смотрите, сколько денег! Служебную иномарку можно купить.
- Это не нам решать, - Саид взял у него пакет, и положил в бардачок машины. – Вот зачем он здесь! Теперь всё ясно.
   Через несколько минут подъехала машина с омоновцами. Из кабины вышел и присоединился к ним капитан Салахов.
- Ну, что тут у вас, есть пленные? – спросил капитан, бросив взгляд на убитых.
- К сожалению… - вздохнул Магомед, окинув взглядом тела убитых.
- Вся операция – коту под хвост! – недовольно пробурчал Саид.
- А кто знал, что все они окажутся при оружии, - посмотрел на него Али.
- Даже не предполагал никто… Хорошо, что и сами пришли не с пустыми руками, - поддержав Али, горько усмехнулся Магомед. – Они нам не оставили шанса.
- Точно, - шумно вздохнул Али, - и, если бы не мы – то они бы нас…
- Нет уж, лучше мы их, - снова окинул взглядом тела убитых Салахов.
- Зато никто не ушёл, - усмехнулся Али.
- Это да, - поддержал его Магомед, – спасибо, Али, ты настоящий друг.
- И всё же это провал, раз никого не взяли живым, - Саид не мог успокоиться и простить себе такой исход дела.
- Ты слишком самокритичен, Саид, - дружелюбно похлопал его по плечу Салахов.
- Да, наркоман – это конченный человек, и, по идее, он – тот же маньяк, - высказал Магомед вслух свои мысли.
- Беда сегодняшнего дня в том, - немного подумав, сказал Саид, - что и религия с каждым днём всё больше и больше теряет духовность и своё прямое назначение – очищать душу человека, укрепляя в сердцах любовь и добро. Это страшно, когда религия и наркотик становятся синонимами.
- Это да, даже во время Советской власти религия была намного выше и лучше, нежели сегодня.
- И чище… - добавил Саид. – Ну да, посмотрите, кто у нас сегодня религиозные лидеры – то бывшие коммунисты-лицемеры, то несостоявшиеся личности. Конечно, не все, разумеется.
- А по мне, - заключил Али, - лучше, чтобы все они сдохли, спокойнее было бы, и никто бы никого не боялся.
- Разумеется, лучше бы этих шакалов совсем не было бы, но, к сожалению, они есть – и это факт, хоть и печальный, - сказал Саид, посмотрев на Али.
- И вскоре, они снова поднимут голову и зашевелятся, как ящерица, которой отрезали хвост, а не голову, - подключился к теме и Магомед.
- Ничего, придёт час, отрубим и голову, - уверил всех Саид.
- Боюсь, что с этим злом не покончим, пока не разорим дотла их гнездо, - сказал Магомед с улыбкой сожаления.
- Знать бы ещё, где это гнездо, - вздохнул Саид и обратился к Али. – Подъезжай к калитке, - и повернулся к капитану Салахову. – Пусть грузят трупы на машину.
Саид с Магомедом пошли к дому, Али остался возле машины.
- Мухтар не останется в долгу – будет мстить.
- Знаю, думал об этом, - ответил Магомеду Саид. – Исход этой операции очень разозлит его, даже хотя бы из-за Ибрагима.
- Представляю его гнев.
- А когда человек в гневе и до ошибки недалеко.
- Думаешь, скоро он даст о себе знать?
- Во всяком случае, это заставит его действовать. Он не успокоится, пока не отомстит за Ибрагима.
- Да, Мухтар не тот человек, он такое не простит.

Из дневника Саида:
«Вера… Мы много говорим о ней, ставим её во главе угла, но… Но, когда вопрос касается наших поступков, мы руководствуемся чувствами, инстинктами. Говорим о любви, о добре, о сострадании, а на деле – завидуем, ненавидим, злимся. Проникаясь религиозными догмами, ослеплённые своими чувствами, мы готовы раздавить любого, кто мыслит иначе, не так, как мы сами. Вот здесь и проходит барьер между верой и религиями. Религии в итоге берут вверх над верой, и, постепенно, уводят нас в сторону: от любви – к ненависти, от добра – к злу. А как же заповеди – не нарушаем ли мы их? И «возлюби ближнего своего, как самого себя», а за ним и другие – «не убий», «не навреди» и т. д. – остаются за спиной, а подчас и забываем о них. Сказано «не судите, и не судимы будете», но, к сожалению, человек судит другого по своим понятиям, за то, что другой, не хочет и не понимает те нормы, правила и порядки, которых придерживается он сам. И разве не Бог, не Всевышний определил эту свободу, не Бог ли дал нам право выбора того или иного пути? И не Бог ли один судья всем и всему? Так почему же человек берёт инициативу в свои руки и судит за Бога? Разве этим он сам не восстаёт против Бога, отнимая свободу другого, горделиво и безжалостно возвышая себя над другими? И, в конце концов, всё сам (или под чьим-то внушением) решая за Бога, взяв на себя Его прерогативу. В христианстве сказано, что «если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших». Но Запад перешёл все границы, сначала развалил Союз, а после…»

А внизу страницы Саид дописал своей рукой: «Выходит, отец на ставил деления на христианство и ислам?.. Хотя, если Бог один – а Бог один! – какое деление тут. Значит, все религии должны быть едины и, должен быть компромисс».


В лагере боевиков
- Ах, сволочи!.. Гяуры проклятые!.. – не находил себе места Мухтар. – Сколько денег потеряли!.. Сколько ущерба они нам нанесли!.. Нет, не будет им прощения!.. Накажу!.. Накажу!.. Псы ментовские!.. Демоны ада!.. – не унимался он, нервно меряя шагами бункер, доставшийся ему в наследство от взрывника Устархана, бывшего лидера, убитого год назад.
- А может, это Аллах специально так сделал, чтобы мы больше не занимались наркотиками? – неуверенно подал голос Муслим.
- Что?.. Что ты сказал?! – сурово глянул на него Мухтар, метнув взгляд словно молнию.
- Ну-у, Мухтар, ты же сам говорил, что наркотики – зло, - вжал голову в плечи Муслим.
- Да, говорил, и не отрицаю это. Но, запомните, зло – надо кормить злом. Поняли? Мы же их гяурам продаём, шайтанам, потерявшим лицо человека, лишившимся имана. Безбожникам, а не своим. Отвергнув Закон Аллаха и Слово Его, они проявили непокорность, вступив на путь Иблиса. Так пусть и упиваются его зельём, раз им так хочется жить по законам Иблиса, а не Аллаха.
- Верно!.. Верно говорит! – раздались голоса одобрения, и какого-то скрытого возмущения.
- Я… - хотел Муслим оправдаться, но Мухтар грубо перебил его.
- И никаких сомнений относительно наших действий и наших дел! Я отвечаю, как за ваши жизни, так и за будущее, и за то, чтобы никто из вас ни в чём не нуждался. Надеюсь, на эту тему вопросов больше нет! Ну, всем всё ясно?
- Да… да… - согласно закивали все. «Да» - промолвил и Муслим, покорно склонив голову.
- Ничего, друзья… братья мои, они за всё ответят, обещаю: и за жизни ребят, и за украденный товар. А если эта продажная тварь полицейская проколется ещё раз, то, я сам лично кишки ему выпущу! Каждый ответит за всё, за все деяния свои – каждый!
- И всё же, - почесав голову, Халид не сдержался и на сей раз, - разве человек не свободен решать сам, что выбирать и как ему жить?
- Может быть… - пренебрежительно усмехнулся Мухтар. – Если он живёт в свободном обществе, где каждый имеет равные права и равные возможности, то да, наверное. Но, разве мы живём в таком обществе?
- Нет!.. Нет, разумеется… - ответил гул голосов.
- Так вот, Халид, когда утвердим в стране ислам и построим шариатское государство, мы и получим такое общество, где у всех будут равные права и единый закон. Что за память у тебя, Халид, я же много раз разъяснял это… - и это рассмешило всех, а Халид даже покраснел.

В управлении полиции
- Слушай, Саид, ты не заболел случайно? Что-то ты без настроения.
- Да какое тут настроение…
- Случилось что?
- А то ты не знаешь!
- А должен был? Ну, говори, что ты всё вокруг да около.
- Да никак не могу простить себе этот провал! Столько охотились за ними, вычисляли и, когда они были почти в руках, на тебе – ни одной живой души, - тяжело вздохнул Саид. – Я всю ночь думал над тем, в чём мы ошиблись, что сделали не так.
- Ну, всё уже, Саид, что случилось – то случилось. Ты же сам учил меня, чтобы…
- Да, да… - перебил он Магомеда. – Но Ибрагима-то мы могли взять живым – он был почти в наших руках! Ранили, выбили с его рук оружие – бери хоть голыми руками, а нет!.. Зачем Али застрелил его, если…
- Саид, ты что, в чём-то подозреваешь его?
- Не знаю…  - сделал Саид паузу и вздохнул. – Нет, но не могу понять, почему он застрелил его!
- Это равносильно, что подозревать. Он нам помог, а мы…
- Обидно, понимаешь… - снова вздохнул Саид.
- Понимаю, брат, но, что делать… Испугался, наверное, не ожидал, видимо, и не сразу разобрался: другой-то был при оружии.
- Да, может быть… - недовольно согласился Саид, взъерошив пятерней волосы на голове. – И всё же, операцию мы провалили, - в который уже раз повторил он.
- Да, прав был Салахов, - улыбнулся Магомед, - ты слишком самокритичен. Тебе точно надо развеяться. А слушай, давай, на следующие выходные съездим на природу – отдохнём, порыбачим, а заодно и день моего рождения отметим.
- Ах, да, у тебя же скоро день рождения, совсем из головы вылетело.
- Значит, самое время дать организму отдохнуть. Возьмём пару бутылок сухого вина, пожарим шашлыки, пофилософствуем на лоне природы: речка, лес, горы – романтика.
- А что, неплохая идея, однако. Давно мы не говорили по душам – дела да дела.
- Вот, о чём тебе и говорю! Ну, договорились? – подал Магомед руку.
- Да, конечно, я согласен, - наконец-то улыбнулся Саид, тепло пожав руку друга. – А может, и семьи с собой возьмём?
- Разумеется, пусть отдохнут, пообщаются.
- Позовёшь ещё кого?
- Курбана, скорее всего, а может и Али: обещали же.
- Можно. И давай поедем в субботу, с ночёвкой. Тем более в субботу Ахмед дежурит.
- Хорошо, брат, так и сделаем, - радостно подытожил Магомед, и задумался, вспоминая о чём-то. – А помнишь, Саид, как мы ещё мальчишками обещали себе всегда быть вместе и поддерживать друг друга?
- Да-а, - задумался и Саид. И вдруг засмеялся. – А когда ты признался, что влюблён, у меня – сердце в пятки ушло.
- Да?.. С чего бы это?.. Ты мне об этом не говорил.
- А я как вчера всё помню! В то время я уже был влюблён в Зухру и был уверен, что лучше неё девушки нет во всем мире.
- И что, ты подумал, что я тоже влюблён в неё, да?! – засмеялся Магомед, радуясь откровениям друга.
- Ну да, мы же мальчишками ещё были. И если я был уверен, что Зухра лучшая в мире, то в кого ж ещё ты мог влюбиться, как не в неё, - засмеялся и Саид, вспоминая свои детские опасения.
- А для меня с самого детства, лучшей была Асият, был влюблён в неё, как себя помню, - засиял Магомед, улыбаясь воспоминаниям. – Она казалась мне богиней неземной красоты. Да, любовь – это чудо.
- Любовь – это дар Всевышнего, чтобы помочь человеку в его жизненном пути.
- Согласен.
- Даже не сомневайся! В этом плане тебе повезло как никому, - вздохнул Саид. Он знал, какой крепкой оказалась любовь Асият и Магомеда, которые понимали и поддерживали друг друга всегда и во всём. К сожалению, с Зухрой не всё было так просто. Она часто жаловалась, плакала и не всегда понимала Саида, порой беспричинно обижаясь на него и замыкаясь в себе. Он всё равно любил её и знал, что в такое время её лучше не беспокоить. Спустя время, она сама извинялась, говорила о любви к нему и просила прощения. Уж таков был её характер, и спорить с ней было бессмысленно. А он и не спорил – он её любил и знал, что и она любит, но по-своему. Богатств он ей не обещал и не мог обещать, разве только любовь и преданность. Клятве своей он был верен.
Друзья ещё долго общались, вспоминая детство и юность.

«Жизнь хочет, чтобы человек следовал своей судьбе, но для этого нам надо научиться понимать знаки судьбы» - запись в дневнике Саида.

Воспоминания
В детстве Магомед часто болел, и он даже в четырнадцать лет был хилым и слабым мальчиком. И хотя учился Магомед неплохо, но лучшим учеником в классе был Саид. А самым озорным, вернее, можно сказать, пронырой, был Мухтар. Да что там – он был настоящий забияка: всегда к кому-то приставал, развязно болтал с девочками и, вообще, вёл себя так, что Магомед его немного побаивался. Разумеется, он был и сильнее Магомеда. А вот Саид, жилистый, с хорошей физической подготовкой, не уступал никому. Но вёл себя скромно и тихо.
Магомед сидел за одной партой с Зайнаб, а Мухтар с Ашурой – за ними. Саид, он ещё был и старостой класса, сидел в другом ряду. Ашура как-то не пришла в школу, и Мухтар, то ли по характеру своему, то ли от скуки, стал дёргать Зайнаб за косы. Покраснев, и стискивая зубы от боли, со слезами в глазах, с мольбой посмотрела она на Магомеда, чем, кажется, даже ввела его в краску. И, когда прозвенел звонок – была большая перемена – Магомед пристыдил Мухтара.
- Мухтар, нехорошо обижать девочек. Больше не делай так.
- Тебе-то что? Влюбился что ли? – сказал Мухтар и ехидно захихикал.
- Стыдно за тебя, что слабых обижаешь.
- Да пошёл ты! Тоже мне, защитник нашёлся, - скривив губы, пренебрежительно усмехнулся Мухтар.
- Сам пошёл… - отреагировал Магомед.
- Что?.. Ты кому это сказал, слабак? Сейчас, как врежу! – замахнулся на него Мухтар. – Сиди и не рыпайся! Тебя забыл спросить! – в классе из ребят были они одни и несколько девочек, в том числе и Зайнаб, которая, покраснев, так и прилипла к парте, дрожа от происходящего, и, наверное, жалея, что не стерпела.
- Я не боюсь тебя! – собрался с духом Магомед.
- Что, смелым стал перед девочками? – усмехнулся Мухтар, показывая всем видом, что даже не собирается считаться с ним.
- Не я, ты начал первым. Зачем ты так?
- Хочу так и буду, - победно улыбнулся Мухтар, и шлёпнул ладонью по голове Магомеда, словно взрослый малого.
- Пошли во двор, там поговорим… - сжав кулаки, покраснел Магомед.
- Ой, ребята, не надо!.. – зашумели девочки. – Успокойся, Мухтар! Зачем ты так?
- А что?.. Каждый сопляк будет указывать мне?
- Извинись!.. – в гневе крикнул Магомед и шумно задышал.
- Сейчас! – и вдруг, неожиданно ударив Магомеда, повалил его на пол. Тут же, навалившись на него всем телом, начал душить. – Ну что, будешь ещё спорить со мной, будешь? – и, может, тогда Мухтар и задушил бы его, если б в класс не прибежал Саид и не разнял их. Видимо, кто-то сказал ему об инциденте.
Эта стычка и вовсе укрепила дружбу Магомеда и Саида, сделав их с того дня уже неразлучными. Они вместе готовились к урокам, занимались спортом, рассуждали о жизни.
- Конечно, заступаться за слабых надо, и это хорошо, - говорил Саид. – Человек должен противостоять злу, от кого бы оно не исходило, но – этому надо учиться, да и всему надо учиться, и даже защищать, как других, так и себя.
И они учились, вместе. И доучились – до сотрудников уголовного розыска.

Тёмная ночь
В салоне девятки на заднем сидении такси лениво расположились Мухтар и Муслим, за рулём – таксист Усман, а рядом, на пассажирском сидении, вытянув ноги полулежал Омар. Они явно чего-то и кого-то ждали. Но Усман не знал – кого и чего? – и это его немного пугало, хотя он, как мог, старался не выдавать свой страх.
Прошло минут 10-15, прежде чем подъехала серебристая иномарка и резко затормозила рядом с ними, параллельно с такси. Омар и Муслим резко выскочили и, перегрузив товар с иномарки в багажник девятки, также резко сели в машину и уехали. Мухтар похлопал по плечу Омара и сказал:
- Показывай дорогу Усману - едем за город, на БАЗУ.
- Что?.. Нет, ребята, так поздно я за город не поеду... – заартачился таксист.
- Не ссы - не обидим! Не впервые же! – грозно осадил его Мухтар, и, снова похлопав по плечу Омара, усмехнулся. - Отвали ему пятёрку!
- Не в деньгах дело... – стал Усман оправдываться.
- А в чём, тогда?! – грубо перебил его Мухтар. - Что-то разговорился ты сегодня!
- Устал я, с раннего утра на работе...
- Ничего, не умрёшь!
Омар открыл бардачок и закинул туда пятитысячную купюру.
- Жри, братан, и жми на газ! В лесу отдохнёшь.
Но таксист не соглашался и резко затормозил машину, да так, что Омар грудью ударился об панель девятки. Он в гневе дал таксисту пощёчину.
- Ты что творишь, гад?! – оскалился Омар.
- Я же говорю, что устал...
- Так и скажи тогда, я сяду за руль!
- Нет, я… – таксист вновь решил вставить слово, но Мухтар резко прервал его.
- Хватит!.. Усман, что с тобой сегодня?! Мы говорим - ты исполняешь, и держишь язык за зубами! Ясно?!
Таксист обернулся к Мухтару и жалобно взмолился.
- Я не могу - у меня глаза слипаются...
Возникла пауза. Мухтар снова похлопал по плечу Омара.
- Ладно... Омар, садись за руль.
- Я... – растерянно промычал таксист.
- Да заткнись ты! – Омар грубо заткнул ему рот. - Выходи, давай!
- Ребята... – с мольбой посмотрел на них таксист.
Омар разозлился и, ударив таксиста, открыл дверцу и стал выталкивать его из машины. Таксист начал сопротивляться. Омар в ярости выхватил нож и нанёс таксисту несколько ударов. Тот в ужасе поднял глаза на Омара.
- За что?..
Омар вытолкнул его из машины и сел за руль. Они выехали за город и, молча продолжили путь по пустой ночной трассе. Впереди был пост ДПС, и было ясно, что их остановят. Муслим трусливо вжался в сиденье. Мухтар пренебрежительно глянул на него и хмыкнул.
- Омар, разберись.
- Понял, командир, - улыбнулся Омар. К ним лениво и гордо приближался инспектор ДПС. Омар спустил стекло и улыбнулся.
- Командир, не задерживай, а, спешим. Только с села позвонили, сын у меня родился, понимаешь, сын... - Омар протянул инспектору пятьсот рублей. - Это тебе, брат, от чистого сердца! Выпей за моего сына.
- Поздравляю! Счастливо ехать! – инспектор спрятал деньги в карман и улыбнулся. - Торопись не спеша.
- Понял, командир. Спасибо! – поднял руку Омар и тронул машину, уезжая в сторону гор.
- А ты случайно не обоссался там, Муслим? – захохотал Мухтар, и добавил. – Учись!
- Это же менты - продажные шкуры! – засмеялся и Омар. - Их за пятьсот рублей можно купить!
Муслим слабо улыбнулся, вытирая вспотевший лоб.

В управлении полиции
Всех сотрудников уголовного розыска рано утром разбудил звонок. Глубокой ночью зарезали таксиста. Дежурил в ту ночь Саид.
- Да, Магомед, ночь вчера выдалась неспокойной, - устало потянулся Саид. – Так что, брат, заварил бы ты нам чаю, да покрепче.
- Слушаюсь, - улыбнулся Магомед, и стал набирать воду, сполоснув электрочайник. – Война – войной, обед – по расписанию.
- Как ты думаешь, Саид, это убийство таксиста случайность или месть за недавнюю операцию? – задумался Ахмед.
- Я тоже думал об этом, - отозвался Саид. – Может быть даже и так.
- А зачем таксиста-то надо было убивать? – спросил-вздохнул Магомед и сам же ответил на свой вопрос. – Скорее всего, наверное, таксист заупрямился и потребовал денег.
- А наркоши были под дозой и без денег.
- Следов борьбы не было, таксист умер от потери крови, - констатировал Саид.
- А что, если таксист знал их и вёз уже не в первый раз? Но время было позднее, и поэтому… - задумчиво посмотрел Магомед на друга.
- И поэтому, таксист начал ссылаться на усталость, - подхватил Саид.
- А кому-то из пассажиров это не понравилось – и зарезал его, - присоединился и Ахмед.
- И после, выбросив тело, за руль сел кто-то из банды, - подытожил Магомед.
- Надо искать машину!
- Это да, но только знать бы ещё – где…
- А что за модель?
- Жигули, девятка чёрного цвета. Но они могут её перекрасить и поменять номера.
- Думаю, так они и сделают, - согласился Ахмед, потирая лоб и допивая третий стакан чая с пирожками. Почти всегда они обедали на рабочем месте, выпивая кофе или чай то с пирожками, то с пиццей – в общем, чем придётся. Зато, хоть какое-то время для беседы и повод отвлечься и отдохнуть от работы.
- Ты что-то сегодня как никогда налегаешь на чай, - заметил Саид и улыбнулся. – Что это с тобой, Ахмед?
- Чай вкусный, с чабрецом, - отшутился он.
- Нет, серьёзно?.. – спросил Магомед.
- Не знаю, знобит что-то…
- И вправду, ты весь красный!
- Это ему стыдно стало, что много чаю выпил, - пошутил Магомед.
- Смотри, Ахмед, не вздумай болеть, завтра тебе на дежурство.
- Да, Ахмед, не смей болеть – это не входит в наши планы, - снова улыбнулся Саид: чай взбодрил его.
- Никак нет, товарищ капитан, - вытянулся Ахмед, улыбнувшись.
- Мы с семьями на природу собрались, так что, не подводи.
- Будем держаться, - заверил их Ахмед. – Магомед, налей ещё.
- Куда ещё, и так уже багровый от чая, - пошутил Магомед, в очередной раз наполняя чаем кружку Ахмеда.
- Налей и мне, раз такое дело, - продвинул свою кружку и Саид. – Как-никак, 33 года – это солидный возраст.
- Да, - вздохнул Магомед, наполняя всем кружки, - в этом возрасте Христос пожертвовал своей жизнью за грехи людские.
- Стоп, - выдвинул ладонь Саид, - давай, не будем затрагивать историю.
- Почему?
- Оставим эти вопросы для специалистов. Здесь столько вопросов, и нам на них не ответить. И, к вашему сведению, история Христа идентична истории Кришны. Да и вся история человечества в таком тумане, что здесь, как говорится, сам чёрт ногу сломит.
- Но, Саид, кажется, ты мне говорил, что лучше знать лишнее, чем ничего не знать.
- Истина рождается в споре, - вставил слово и Ахмед.
- Не спорю. Но вот что ещё скажу, лучше знать мало полезного, чем много ненужного.
- Магомед, - улыбнулся Ахмед, допивая очередную кружку чая, ни тебе, ни мне Саида не переспорить. Он гораздо мудрее нас.
- Мудрость и знания – понятия разные, - ответил ему Саид.
- Разве? – удивился Ахмед.
- Можно учиться всю жизнь и знать много, но это не сделает тебя мудрым. Мудрость – это слияние… сложение души и разума, это – умение побеждать гнев, это – всю жизнь учиться творить добро, любить и понимать. И прощать… - подумав, добавил он.
- Да, Ахмед, Саид и в школе, и в университете всегда был первым. И, хотя я моложе всего на два месяца, мне казалось и кажется, что он намного старше меня. Я всегда брал с него пример, учился и продолжаю учиться у него. И ещё скажу, что горжусь таким другом.
- Верно! Повезло и мне, что оказался в одной команде с вами.
- Да ладно вам, - остановил их Саид, - хватит меня смущать. Я – такой же, как и вы, не лучше, не хуже.
- Мы же от души это, Саид!
- Спасибо… Не заслужил я таких слов.
- Ты не прав!
- Согласен, Ахмед, - поддержал его Магомед. – Всегда как ни зайду к нему – или он за книгой, или спортом занимается – закаляет себя.
- Это да. Я и говорил всегда, что надо закалять и дух, и тело. Человек должен быть готов ко всему, а жизнь наша очень хрупка.
- Саид, сегодня о религии говорят почти все, в пятницу возле мечети не пройти, не проехать. А духовность идёт на убыль, - вздохнул Ахмед. – Что скажешь на это?
- Да, Ахмед, мы с Саидом часто беседуем на эту тему.
- Я давно хотел спросить, не решался никак.
- Ахмед, в первую очередь, религия должна учить нравственности. И если она не будет учить этому, то где гарантия, что эти люди и их знания послужат добру? И, вообще, скажи мне, в чём смысл деяний наших, если будем множить зло, а не добро, сеять ненависть, а не любовь?
- Нет смысла…
- И если мы своим трудом, своей работой или по любой причине, спасли хоть чьи-то жизни, помогли хоть кому-то, то не благо ли это?  А если это так, то, думаю, мы на верном пути. Тем более, работа эта не мешает нам и дальше учиться и развиваться.
- Честно говоря, знания мне всегда давались с трудом, - признался Ахмед.
- Видимо, ты не учился, а зубрил, да? – улыбнулся Магомед.
- Да, наверное, - засмеялся Ахмед.
- Поэтому ты пока ещё лейтенант… - пошутил Магомед.
- А я всегда старался осознать прочитанное и высказывать свои мысли, своими словами.
- Но это не каждому учителю нравилось, - вставил слово Магомед. – Особенно учителю литературы.
- Было такое, - стал вспоминать Саид. – Помню, как он возмутился, когда я сказал, что целомудрие в душе, а не в теле.
- Значит, ты веришь в Бога?
- Да, конечно, верую, - твёрдо ответил Саид.
- Да, Саид, давно мы так душевно не общались.
- Это да, - вздохнул Ахмед, - иногда начнёшь о душе рассуждать и столько вопросов возникает, что не знаешь, где ответ искать.
- А ты, Ахмед, не стесняйся, спрашивай у Саида, думаю, он на все вопросы ответит.
- А что, говорить о душе всегда приятно.
- Душа бессмертна или вместе с телом исчезнет и она? Неужели человек, которому дан разум и дар творчества, так и уйдёт в мир забвения, превратившись в прах, словно песчинка какая-то?
- Ну, это зависит от человека самого, как он проживёт свою жизнь, - посмотрел Саид на Ахмеда. – Я верю в то, что человек состоит из трёх частей: это – дух, душа и тело. Дух – это божественная частица и связана с Богом, душа – относится к миру человеческому, возвышая его, а тело – соответствует миру природы и относится к земному.
- И если земное берёт вверх, то это и есть ад, да?
- Наверное, да…
- Может, этим Бог и искушает нас, чтобы подготовить душу для приближения к себе, к Божественному миру, - вслух высказал свои мысли и Магомед.
- Интересно, а что будет с душой таксиста, которого лишили жизни так неожиданно? Исчезнет бесследно или… - задумался Ахмед.
- Скорее в следующей жизни, если она у него осталась, ему будет предоставлен шанс для спасения души. Я так думаю, - высказал свою мысль Саид.
- Да, - стал рассуждать Магомед, - если б не было души, то эту жизнь нашу нельзя ничем и никак оправдать, когда такой нелепый случай может так внезапно оборвать её.
- Честно признаться, всегда остаётся в душе какая-то надежда, что человек не может и не должен исчезнуть бесследно, - вздохнул Ахмед.
- Но, даже если мы бесследно исчезнем во Вселенной, разве это что-то меняет? – поставил вопрос ребром Саид. – По мне, лучше один день прожить достойно, чем целый век оставаться невеждой.
- Тоже верно, - согласился Ахмед, тут же задав ему очередной вопрос. – Ты боишься смерти, Саид? У нас такая работа, что и не знаешь, что ждёт впереди. Вдруг какой-то случай, и завтра уже может не наступить.
- Не надо думать о плохом, - поспешно вставил своё слово Магомед.
- Нет, Магомед, ты не прав, - перебил его Саид. – Да, случай может прервать жизнь нашего тела в любую минуту. Мы же все понимаем, что наш земной путь не бесконечен.
- Да, все мы смертны, ясное дело.
- Так что, Ахмед, если ты знаешь, что смерть лишит тебя только тела, как временной оболочки души, но никак не навредит душе, то я не вижу причин бояться смерти. Конечно, и это бесспорно, больно и трудно расставаться с близкими, но если смерть неизбежна, то разве страх здесь поможет – нет, разумеется.
- «Смысл не в том, чтобы жить долго, а в том, чтобы прожить достойно, хоть и краткой, но полной жизнью», - улыбнулся Магомед. – Я помню твои слова, Саид.
- Да, Ахмед, жизнь – это миг, а смерть – вечность.
- А я докажу, что это так, - сказал Магомед, как бы давая этим понять свою осведомленность в таких вопросах. – Ахмед, вот ты вздохнул, произнёс слово…
- Ну… - вздохнул Ахмед.
- И где этот вздох, где это слово? – победно улыбнулся Магомед. – Всё в прошлом, а следующий вздох, следующее слово – в будущем. Так что живём мы всего лишь миг, а всё остальное – прошлое и будущее. А в смерти всё сольётся воедино и станет одно – станет вечностью, станет жизнью.
- Да, Магомед, интересная у тебя философия.
- Это же правда!
- Не знаю, может быть…
- Ахмед, надеюсь, на сегодня твои вопросы исчерпаны? – посмотрел на часы Магомед. – Философствовать – это хорошо, но пора за работу.


Шаг в прошлое
Дома родителей Асият и Мухтара разделял лишь забор и ворота, пока Мухтар, повзрослев уже, не выкупил их дом для младшего брата Хабиба. А родители Асият к тому времени переехали в Ставропольский край.
Но до этого Мухтар робел перед Асият, да всё бегал за ней, писал ей письма и признавался в любви. Асият было только пятнадцать лет, и она училась в школе классом ниже. Хотя она не ответила ни на одно из писем, и только позже, когда они уже заканчивали школу, готовясь к экзаменам, при встрече, сказала ему, чтобы он больше думал об учёбе, а не бегал за девочками.
- Пока ты не скажешь мне «да», я больше ни о чём не в силах и думать, - не давал он ей проходу.
- А если я никогда не скажу «да», что тогда? – упёрла она свои ручки в бока.
- Я тебя украду, - улыбнулся он ей.
- А я скорей умру, чем выйду за нелюбимого! – шумно вздохнула она, глянув на него в упор.
- Стерпится – слюбится! - пошутил он. И уверенно добавил. – Ничего, полюбишь… Мы же в селении лучше всех живём, и родители твои нам не откажут.

Но она не полюбила его и не собиралась, ибо с малых лет любила другого, неприметного и худощавого Магомеда, одноклассника Мухтара. Её сердце давно было в плену любви к этому тихому мальчику, с задумчиво-грустными глазами. В отличие от наглого, холодного и хищного взгляда серо-голубых глаз Мухтара, сеющих в её сердце некий липкий страх, карие глаза Магомеда, внушали ей не только любовь, но и покой, доверие, радость. Взгляд Магомеда был добрым, тёплым и нежным. Ах, если б только он полюбил её! Ради него она готова была на всё. Но мало ли что он ей нравится, не подходить же к нему первой. И с Зайнаб она сдружилась из-за него. Ну а как же, Зайнаб сидела с Магомедом за одной партой! Ой, как она испугалась, узнав, что Магомед и Мухтар подрались, и что Мухтар чуть не задушил его, любимого. А сколько раз она писала ему записки, намереваясь передать их ему через Зайнаб. Но так и не осмелилась. Да как можно?! Нет, она не могла даже ей раскрыть свою тайну. Да она и не хотела признаваться никому! Это был страх! Она боялась! Ну да! А что если он любит другую? Даже одна эта мысль приводила её в такой трепет, что сердце уходило в пятки, и она чувствовала себя такой потерянной и опустошённой, словно выжатый лимон. И зачем тогда жить?.. Нет-нет, лучше оставаться в этом мире неведения, в мире мечты и грёз, пусть и в недоумении, но зато с надеждой какой-то.

Любовь
В то время ещё она даже и не знала, какого цвета глаза у него. И в первый раз узнала, что они карие, когда Магомед явился к Зайнаб за своей тетрадкой, которую та случайно, впопыхах, прихватила с собой. Зайнаб заварила чай (Магомед принёс с собой коробку конфет) и они почти целый час провели втроём, за чаепитием, весело болтая о том, о сём. Хотя, потом Асият с Магомедом никак не могли вспомнить, о чём они в тот день говорили. Даже, когда Магомед говорил с Зайнаб и смотрел на неё – в глазах его, в мыслях и в сердце была одна Асият. Он влюбился. И когда он признался Саиду, что влюблён в Асият, что мир для него пуст без неё, тот очень обрадовался. А через некоторое время Саид сказал ему, что за ней не первый год уже безрезультатно бегает Мухтар, но она отшивает его. Магомеда это так опечалило и ошарашило, будто мозг ему кипятком ошпарили. Он готов был вскочить, побежать к ней и признаться ей в своей любви. Но ноги вдруг сделались ватными, боль заполнила всю грудь и так сжала сердце, что от неожиданности он онемел.
- Магомед, ты меня слышишь? – вернул его на землю голос Саида. – Мухтар человек такой настырный, что, смотри, как бы он не опередил тебя и не увёл её. Так что, завтра же признавайся ей в своих чувствах и, будь другом, перестань витать в облаках и возьми себя в руки. Надо жить в реальном мире – реальной жизнью. А чтобы желания обрели реальность, за них надо бороться.
И они решили никогда не отступать, и бороться, как за своё счастье, так и за светлое, безоблачное будущее, чтобы все могли жить спокойно, в любви и в радости.

Момент истины
И на следующий же день Магомед встретился и поговорил с Мухтаром.
- Мухтар, оставь Асият в покое и не преследуй её постоянно. Ты её пугаешь…
- Это не твоё дело! – резко ответил тот, не дослушав до конца.
- Нет, Мухтар, ошибаешься, это моё дело: я люблю её, а она – меня.
- Ох, неужели?! – дико рассмеялся Мухтар. – А что, если не отстану от неё, и буду добиваться её руки?
- Я же сказал, мы любим друг друга, и она никогда не будет твоей.
- Это мы ещё посмотрим! Я не привык отступать!
- Это не тот вопрос, - Магомед хотел мира, но не знал, как этого добиться. Он поднял глаза и заметил, что серые тучи, надвигаясь одна на другую, заволакивали небо, сея мрак и тьму. «Почему люди так сильно отличаются друг от друга? Не могут понять друг друга, ссорятся…»
- Для меня все вопросы одинаковы! – Мухтар перебил его мысли.
- Мухтар!.. Давай, решим вопрос мирно, я не хочу ни с кем ссориться, да и мы с тобой не дети уже.
- Ух ты, взрослый какой!..
- Давай, без иронии, - дружелюбно посмотрел на него Магомед.  И вздохнул. – Пойми, она не хочет видеться с тобой и, пожалуйста, не заставляй её нервничать.
- А то что?
- А то придётся подойти к этому вопросу по-другому, - и примирительно добавил. – Мы с тобой с детства учились вместе, и мне бы не хотелось портить наши отношения.
- Ты что, угрожаешь мне? Забыл, как я однажды чуть не придушил тебя? Или опять к Саиду побежишь за помощью?
- Нет, - вздохнул Магомед и после небольшой паузы продолжил. – Я предупреждаю и, пока ещё, прошу.
- А я с тобой никогда не советовался и советоваться не собираюсь. Я всегда поступал и поступаю так, как сам считаю нужным. Так что, с кем хочу, с тем и буду встречаться, кого хочу, ту и буду любить. Понял меня?
- Смотри, Мухтар, доиграешься!
- Что?.. Ты ещё смеешь мне угрожать?.. Ты… не понял что ли меня?.. – и стукнул кулаком в грудь Магомеда.
- А давай без рук, Мухтар… - сдержался Магомед: уроки с Саидом не прошли даром.
- Что, страшно… испугался?.. – хмыкнул Мухтар.
- Не понял тебя, Мухтар. Я – одно, а ты – другое! Зачем?
- Да всё ты понял, трус!
- Мухтар!.. – стиснул зубы Магомед, сдерживая гнев.
- Не повышай голос!.. И вообще, пошёл бы ты отсюда!
- Что, поскандалить хочешь, руки чешутся? Так иди, поработай, матери помоги, будет хоть какая-то польза от тебя.
- Пошёл вон, сказал тебе!.. Вон с глаз моих!.. – и разозлившись уже не в шутку, он размахнулся, желая нанести такой удар, который бы сбил Магомеда с ног и отвадил от него навсегда. Но тут, как подумал Мухтар, случилось чудо. Магомед успел схватить его за руку и не раз отработанным с Саидом приёмом «айкидо», легко опрокинул Мухтара на землю. Не ожидая такого поворота событий и приняв происшедшее за случайность, Мухтар резко вскочил на ноги – Магомед не собирался его добивать! – и снова набросился на врага своего, которого он поначалу недооценил. Но он даже не успел понять, почему и что случилось, как снова оказался распростёртым на земле, под тихим смешком оказавшихся рядом очевидцев.
- Ах ты гад!.. – в третий раз кинулся он на Магомеда, но опять же оказался на земле. – Что-то пошло не так… - подумал он. Магомед с улыбкой, будто ничего и не было, протягивал ему руку. Но Мухтар сделал вид, что не заметил этот дружеский выпад и, схватившись за грудь, начал растирать рукой область сердца.
- Тебе плохо?.. – испугался за него Магомед, и наклонился, желая помочь ему. Но тот, неожиданно со всей силой, резко двинул локтем в лицо Магомеда. И если бы Магомед не успел отвернуться, то этот удар точно ослепил бы его.
- Ах, подлец!.. – резко схватил Магомед его за голову и, чуть было не нанёс тому в лицо удар коленом, но в последний миг ему всё же удалось взять себя в руки и сдержать свой гнев. – Ладно, живи… - больше он даже не глянул в его сторону и ушёл.

Выбор пути
Об этом инциденте Магомед не сказал никому ни слова, но к вечеру в селении уже все знали об этом и тайно шушукались между собой. Это была его первая победа над злом, и она его радовала и окрыляла.
- Молодец!.. – обнял его Саид, когда они встретились на следующий день.
- Я его даже не ударил, - поджал плечи Магомед, но скрыть улыбку ему всё равно не удалось. Приятно было чувствовать себя свободно – он победил в этой схватке! – и это ещё более придавало ему сил.
- Это меня и радует! – улыбнулся и Саид. – Бить поверженного противника – подло. Эта твоя победа – победа над собой.
- Я отстаивал свою правду.
- Ну и как?
- Чудесно!
- Запомни, что бы ни случилось, не выходи из себя. Умение побеждать гнев – это мудрость.
- Умно.
- Это – Сенека.
- Дашь мне почитать?
- Да, конечно, более того, я буду рад этому, - обнял он друга. – Ну что, Магомед, ты со мной? Будем учиться на защитников порядка?
- Разумеется, Саид. Побеждать зло – это прекрасно. Мы сделаем всё, чтобы очистить имя сотрудника полиции и возвысить его. Клянусь!
- Клянусь!

Как всё начиналось
Много времени прошло с тех пор. Защитив дипломную работу на «отлично», они погрузились в работу оперативника. В один год сыграли свадьбы и переехали с семьями в город Избербаш, где и работали. Правда, свободного времени на семью оставалось мало, трудились они почти сутками, а иногда – даже в выходные дни. Но никто из них на судьбу не жаловался – это был их сознательный выбор.

Мухтар тоже переехал в город, женившись на однокласснице Зайнаб, потом на несколько лет куда-то исчез. Объявился он снова года три назад. Побывал в хадже. Жена – покрылась, он же сам отрастил бороду и нигде не работал. «Работать на безбожников и общаться с ними – грех» - считал он и везде распространялся о том. Мухтар почти полгода регулярно посещал мечеть. Потом он снова выпал из поля зрения, и о нём почти забыли, пока он снова не проявил себя в качестве религиозного лидера и ярого врага существующего строя.

«Если мы позволим порокам властвовать над нами, поработив наше тело и разум, то, естественно, будет развращена и душа наша, и отягощена этими пороками…» - из дневника Саида.

Из дневника Саида
Это было поздней осенью, и учились мы в седьмом классе, когда Магомед заболел неизвестно какой болезнью, и уже недели две не ходил в школу. Распространился слух о его неизлечимой болезни, и слух этот распространил Мухтар.
- Мама моя вчера вечером ходила проведать Магомеда, - рассказывал Мухтар во время перемены. – Мама Магомеда в таком отчаянии, что она потеряла всякую надежду на выздоровление сына. Они все ждут… И, наверное, Магомед скоро умрёт… - с улыбкой подытожил Мухтар.
- Нет, врёшь, он не умрёт!.. – дрожащим голосом воскликнул я, еле сдерживая гнев и слёзы. Мне стало обидно и больно только от одной мысли, что мой одноклассник, с кем я недавно успел подружиться, вдруг может умереть, и мы его больше не увидим. В классе воцарилась тишина. – Так просто не умирают!.. Это не честно!..
- Я что… Это мама так сказала, - растерялся Мухтар. – Все плачут, даже врачи отказались от него и не знают, что у него за болезнь. Я подумал, может у него СПИД…
- Что?.. Мухтар, ты дурак, какой СПИД?.. – накинулся на него весь класс. И это единодушие класса меня немного успокоило. И я решил, что сразу после уроков обязательно проведаю Магомеда. Вечером мама купила разных сладостей, и мы вдвоём отправились к ним.  Поначалу я не узнал Магомеда. Он весь распух с головы до ног, и стал похож на колобка. Я искал и не мог найти его, а он лежал на кровати, возле окна, и смотрел на меня. И я понял, что этот опухший мальчик и есть Магомед.
- Магомед, это ты?! – не смог я скрыть своего удивления.
- Да, Саид… - закусил он губу, чтобы унять дрожь в голосе и слёзы. Больше он и слова не смог вымолвить, впрочем, я тоже. И какое-то время мы оба сидели молча, каждый думая о своём и, всячески стараясь сдержать себя и не разрыдаться. - Смотри, - вздохнул Магомед, через определённое время, и ткнул пальцем в оголённое место своего распухшего неизвестно от чего и почему тела. Палец плавно провалился больше чем наполовину.
- Ух, ничего себе!.. – искренне удивился я. – А что врачи говорят?
- В недоумении разводят руками.
- Как же так? И что, никто не может это объяснить?.. Что это за болезнь такая?!
- Не знаю… - снова вздохнул Магомед.
- А что тебя в столицу не везут? Там, наверное, врачи опытнее.
- Хотели… но, посоветовавшись, решили отложить вопрос этот до конца недели.
- А что ждать-то?
- Кто их знает, мне не говорят… - снова вздохнул Магомед, и продолжил. – Дядя сказал, что… однажды, когда они в институте ещё учились, вот так же распух один из студентов и… через две недели… умер…
- Как… умер?.. – у меня перехватило дыхание. Мы посмотрели друга на друга, и, невольно потупив глаза, не в силах более сдерживать себя, разрыдались оба.

Возвращение
А в понедельник Магомед снова пришёл в школу, как ни в чём ни бывало. Будто никакой болезни не было и в помине – он был таким же худым и стройным, каким мы все его знали.  С того дня я более серьезно взялся за себя, решив закалять и дух, и тело. Спортом я уже занимался регулярно, а в свободное время изучал религиозную и философскую литературу. Благо, отец оставил мне хорошее наследство, да и в книжных магазинах литературы на любую тему было достаточно. Спасибо отцу, он понимал меня и поддерживал, и, пока был жив, объяснял многое. С тех пор и Магомед стал мне ближе, чем кто либо: нашей дружбе позавидовали бы даже братья-близнецы. Уже в восьмом классе я прочёл Коран, но ничего толком не понял. Затем – Библию. Стал интересоваться и другими религиями, жизнью великих посвящённых и пророков. Начал рассуждать, задаваться вопросами жизни и смерти, души и тела, о смысле жизни человека. «Кто я и в чём предназначение моё? – спрашивал я себя. – Почему я родился здесь и именно в это время?» - и вопросов было больше, чем ответов. Меня уже было не остановить, и я знал, что буду учиться всю жизнь и искать ответы на все вопросы. Благо у меня появился собеседник – Магомед понимал меня и тоже тянулся ко мне. И мы стали неразлучными, словно сиамские близнецы.

В наше время. В плену.
Но в субботу Ахмед не смог выйти на работу. Он даже не мог подняться на ноги и был сам не свой, а температура тела зашкаливала за сорок градусов. На работу вместо него вышел Саид, но поездку на природу отменять не стали и выехали без него.

До обеда дежурство прошло спокойно. И, когда неожиданно раздался звонок, Саид сидел за компьютером и делал кое-какие сверки. Прослушав по телефону информацию, Саид отключил компьютер и поспешно вышел из кабинета, прихватив с собой оружие и боеприпасы. Во дворе его уже ждали. А через некоторое время он и ещё трое полицейских на их УАЗике выехали по указанному адресу. Дело обстояло так: наряд ДПС остановил «девятку» и решил её пробить. Но, неожиданно из неё открыли по ним огонь и скрылись. Позвонил в полицию раненый сотрудник ДПС.
- Думаете, это они? – спросил Саида лейтенант полиции Омар Гасанов.
- Не могу сказать уверенно, но чувствую нутром, что они.
- И, как думаете, куда они могли уехать?
- Ничего не могу сказать, - ответил честно Саид. – Поговорим с раненым сотрудником, там и решим. Все работники ДПС оповещены, так что не одни мы их ищем.

И тут заработала рация. Наряд ДПС сообщил, что преследует подозреваемую машину и движутся они от трассы в сторону леса, вдали от города.
- Включай сирену и жми на газ, - приказал Саид водителю. Проехав километров пять-шесть, они обнаружили машину ДПС с одним мёртвым сотрудником. Долго не задерживаясь и вызвав подмогу, двинулись дальше. А вскоре в нескольких сотнях метров от обочины, у опушки леса, обнаружили тело и второго сотрудника ДПС.
- Подъезжай!.. – бросил Саид, и водитель резко свернул в ту сторону. Вдруг раздался взрыв и всё исчезло во тьме.

Очнулся Саид уже где-то далеко в лесу, в логове боевиков, находящихся под командованием Мухтара. Правая рука Саида была сломана, а также была раздроблена нога ниже колена. Осознав своё положение, Саид тяжело вздохнул и невольно стиснул зубы. Он попался в ловушку, которую подстроили ему ученики бывшего одноклассника Мухтара. Глупо, но он уже ничего с этим не мог поделать. Капкан захлопнулся и он теперь в руках врага.
- Мухтар, твой друг очнулся, - пошутил кто-то, рассмешив всех.
- Это хорошо, - появился Мухтар, - а то мы с ним давно не виделись, - улыбнулся он, подходя к Саиду. – Было время, учились вместе с этим безбожником. – И, посмотрев на него в упор, спросил. – Ну, что, герой, поговорим? Давно не слышал умудренных высказываний твоих.
- А что, есть какой-то смысл говорить с тобой?
- Смысл есть всегда, и, если согласишься на мои условия, может и поможем, сохраним тебе жизнь, - сказал Мухтар и усмехнулся. – Разве этого мало? Что есть дороже жизни?
- Жизнь?.. Прятаться по лесам ты называешь жизнью?
- Что делать, если вынудили, объявив охоту на нашего брата? К сожалению, и ты к этому причастен, за что и пострадал.
- Надо жить по закону, как все люди, тогда никто не станет преследовать.
- Но мы не согласны с твоими законами.
- Это не мои законы, а страны нашей, нашего государства.
- А если нас они не устраивают? Вы же не собираетесь жить по нашим правилам?
- Так в чём вопрос, Мухтар? Кто вас держит? Уезжайте в ту страну, чьи законы и правила вам по нраву.
- Это и наша страна, и уезжать нам некуда! Мы хотим жить здесь, установив для всех один незыблемый закон – шариат.
- Ну, извини, у нас светское государство и своя Конституция. И, нарушать закон – преступление. А свободу вероисповедования у нас никто не отменял. Пожалуйста, исповедуй любую религию, но не мешай и другим в свободе их выбора.
- Ты не знаешь ислам, потому и судишь неверно.
- Ошибаешься, Мухтар. Когда я изучал ислам, ты о нём даже и не думал.
- Ну и что? Зато, я – прозрел, а ты – так и остался в неведении.
- Ты же знаешь, Мухтар, ислам, да и любую религию, я знаю намного лучше, чем любой из вас. И, к вашему сведению, ислам запрещает любой наркотик, а убийство в исламе – тяжкий грех. Так что, лучше бы ты о своей душе подумал.
- Моя душа, как и жизнь – в руках Аллаха, и на всё воля Его.
- Это всё слова, к сожалению. Ты ещё в детстве был гордым и самовлюблённым мальчиком и всегда злился и нервничал, когда кто-то оказывался лучше тебя.
- Но сейчас ты в моей власти, а не я в твоей, - горделиво усмехнулся Мухтар, радуясь, что перехитрил и заполучил Саида в свои руки.
- Это ничего не меняет.
- Это меняет всё!
- Мухтар, твоя болезнь в том, что ты укреплял и заботился о теле, почти не беспокоясь о душе. Но запомни, как бы ты не накачал свои мускулы, человека легко сломить, если он слаб душой.
- Да что ты знаешь о душе, когда даже в пятницу в мечеть не ходишь и не молишься со всей уммой вместе?
- Для меня общение с Богом интимное дело.
- Я и говорю, безбожник! - Мухтара злило спокойствие и уверенность в себе полуживого Саида.
- Говорить можно всё. Но главное – вера, а не слова. Ты выбрал зло и ненависть, а я – любовь и добро.
- Это ты так думаешь, но жизнь твоя в моих руках.
- Ошибаешься. В твоих руках только тело моё, израненное и убитое, а жизнь души моей тебе не отнять. Она в той сфере, до которой тебе не дотянуться.
- А почему тогда Бог на моей стороне, а не на твоей – не подумал?
- Бог – Он у нас в душе. И потому пренебрегать душой и не заботиться о ней – и есть неверие. Если мы позволим порокам властвовать над нами, поработив наше тело и разум, то, естественно, будет развращена и душа наша, и отягощена этими пороками.
- Ах, какие мы умные!.. – зацокал Мухтар. – А что если я сейчас отрежу твою голову и сделаю посылку твоим друзьям, - и усмехнулся, - обрадую твоего неразлучного друга, что ты скажешь?
- Помнишь, ещё в школе я притчу тебе рассказывал, о птичке, зажатой в кулаке? – улыбнулся Саид. – Всё в твоих руках, Мухтар.
- И ты хочешь сказать, что тебе не страшно, что ты не боишься смерти?
- Всё когда-то заканчивается, как дороги наши, так и жизни. В данное время ты волен поступить так, как считаешь нужным. Но одно скажу, пока ты жив, никогда не поздно вернуться на правильный путь и всё исправить. Подумай, Мухтар, не губи и других ребят, а я, чем смогу – помогу, обещаю.
- Я, как и все здесь, в твоей помощи не нуждаюсь, а вот ты – вопрос другой.
- К сожалению, по-другому мне ты никак и ничем не поможешь. Я на верном пути, и не сверну с него.
- Значит, выбираешь смерть? – усмехнулся Мухтар, как бы умывая руки.
- Нет, выбираю жизнь. Но я никогда не боялся, как жить, так и умереть.
- Врёшь!.. – почти закричал Мухтар. – Настанет час, назначенный Аллахом, и ангел смерти отберёт у тебя жизнь, а тело твоё так и останется в лесу, заброшенное и забытое всеми. Звери разорвут его в клочья, и будешь ты скормлён шакалам.
- Уж не ты ли этот ангел, несущий смерть?
- Если Аллах захочет, я и стану им, - скривил губы Мухтар. – Но мы ещё можем договориться.
- Нет, не можем, - вздохнул Саид. – Разные взгляды у нас на жизнь, и нам, думаю, уже никогда не перейти ту реку, что разделяет нас.
- Ты взываешь к ангелу смерти…
- Тогда, вот что ещё скажу тебе, Мухтар, - без всякого страха в глазах посмотрел на него Саид. – Не надо возносить алчных и заискивать перед ними.
- И это говоришь мне ты?! Ты – мне?!
- А кому же ещё? Не я же раболепствую перед Западом, преклонив колени перед ним.
- Колени я преклоняю только перед Аллахом!
- И перед долларом!
- А ты, перед нищенской зарплатой Кремля!
- Я исполняю свой долг.
- У человека только один долг – долг перед Аллахом!
- И в чём же он? – не сдержался Саид.
- В служении Аллаху!
- А не кажется ли тебе, что главный долг – это быть и оставаться человеком?
- Человек – это воин Аллаха!
- Мухтар, если ты хочешь изменить мир – начни с себя. И только изменив свой внутренний мир, ты увидишь, как изменится и внешний.
- Что за чушь ты несёшь?! – не понял его Мухтар.
- Хочу сказать, что степень внутреннего мира зависит от степени нашего развития. Так что, каковы наши знания – таков и наш дух, таким будет и мир.
- Ха-ха-ха! – рассмеялся ему в лицо Мухтар. – Вот сейчас возьму и отрежу тебе голову, и сведу на нет все твои знания.
- Да, ты можешь отнять у меня жизнь, но знаний моего духа и души моей тебе не отнять.
- Это мы сейчас посмотрим, что скажешь ты, когда язык твой онемеет, - усмехнулся Мухтар, и, схватив Саида за волосы, вытащил из ножен отточенный кинжал. – Бисмиллахи рахмани рахим…
И эта смерть не вызвала в нём никакой жалости. Наоборот, Мухтар почувствовал себя победителем и был этим горд.

День рождения. Пикник
А между тем, Магомед, Курбан и Али с утра ещё вместе с семьями выехали на природу. Вода в речке была такой тёплой и чистой, что детей было никак не выгнать из неё. С детьми резвились и матери. Они уже насытились и ухой, и шашлыками. Только вот для мужчин пикник всё ещё продолжался.
- Как говорит наш брат Саид, - продолжал беседу Магомед, сделав глоток сухого вина и закусив кусочком сыра, - телу нужна хорошая пища, а душе – хорошая книга, ну иногда, и беседа.
- Да, разговор по душам иногда человеку просто необходим, - искренне вздохнул Али. – Я благодарен судьбе, что оказался в одной команде с Курбаном, а через него подружился с вами. Об одном жалею, что это не случилось раньше, - он произнёс это с чувством так, что даже глаза влажно заблестели.
- Спасибо, Али. Мы тоже гордимся дружбой с тобой, - пожал ему руку Курбан. – Ты ещё ни разу не подвёл меня.
- Да и нас тоже, Али, спасибо. Дай Аллах здоровья тебе и семье твоей, - улыбнулся Магомед, подняв бокал и сделав глоток вина.
- Мой отец рассказывал, - вставил слово Курбан, младший двоюродный брат Магомеда, который уже несколько лет работал вместе с Али и дружил с ним, - что люди наши и раньше молились, но и на свадьбу ходили, и от бокала вина не отказывались.
- Да, так и было, - поддержал брата Магомед. – И дружнее жили, и больше уважения было и любви. А сейчас что, много говорят о чистоте, о братской любви, но на самом деле завидуют друг другу, и с каждым днём всё больше зла и бездушия.
- Ну да, - включился в диалог и Али, - все видят, как беспечно живут одни, и потому тоже хотят жить так же красиво и богато.
- Может, это и хорошо, ни в чём себе не отказывать, но не за счёт же других, а добиваться всего своим умением и трудом.
- Своим трудом, Магомед, в стране у нас вряд ли так разбогатеешь, даже если будешь трудиться от зари до зари, - усмехнулся Али. – Мои родители всю жизнь ишачат – и что? Где их дворцы, где миллионы? А кто-то, вовсе не утруждаясь, как короли живут.
- Они тебе хоть с иномаркой помогли, образование дали, - ответил ему Курбан. – Грех жаловаться, брат.
- Да я и не жалуюсь, обидно просто – за народ обидно, за государство наше.
- Друзья мои, поверьте, никакие богатства не сделают человека счастливым, - сказал Магомед, и добавил, – лично я доволен своей судьбой, и жизнь свою не променял бы ни на какие богатства и роскошь, уверяю вас.
- Магомед, не в том вопрос, - стал оправдываться Али. – Просто, я констатирую факт, что своим трудом и умом тяжело чего-то добиваться и, думаю, невозможно, - снова вздохнул Али. – Я не мастер говорить, но, - улыбнулся он, - как говорил герой фильма «Мимино», «сказать тоже хочу».
- Да, Магомед, Али тут прав, и я понимаю его, - сказал Курбан, поддержав Али. – В нашей жизни добиться чего-то своим трудом, разбогатеть, стать миллиардером – это уже область фантастики.
- А чтобы сказку сделать былью, во власть рвутся наши люди, - сказал Али, залпом допивая остаток вина в бокале.
- Али, ты словно поэт, -  улыбнулся другу Курбан.
- Жаль, что Саида нет сегодня с нами, - вздохнул Магомед. – Он бы точно ответил вам на все вопросы.
- Это да, Саид подкован по всем вопросам – он слишком правильный и умный.
- Он честный и справедливый, - уточнил Магомед, - и всегда был таким, даже в школе.
- А знаешь, Магомед, что говорят в полиции, когда вас видят, - улыбнулся Али. – Сократ с Платоном идут.
- Кстати, Платон был очень богат, но он отказался от радостей жизни, чтобы последовать учению Сократа. Благо – это то, что привлекает душу, а не чувства; то - что радует душу, а не тело. Ибо многое, что соблазняет тело, губительно для души.
- К сожалению, я далёк от такой мудрости, - признался Али.
- Это – мудрость веков, и она отражена в книгах – не нами придумана, - развёл руками Магомед. – Так что любой желающий услужить своей душе, может окунуться в эту мудрость и обогатить себя, возрадовать свою душу, как делаем это мы с Саидом, как сделал это Платон.
- Легко сказать!
- А что, перед тобой живой пример.
- Однажды случай был, - нарушил паузу Курбан, - как-то меня Мухтар обидел: я же был моложе на три года. И тут подоспел Саид, схватил его за руку, и так её заломил, что Мухтар завопил от боли и стал оправдываться. Но Саид заставил его извиниться передо мной, и только после этого отпустил руку.
- Да, брат, мы дружили с ним с малых лет, и я горжусь этой дружбой. Он был старостой и лучшим учеником класса, а Мухтар – переписывать только и умел, да девочек за косы дёргать. Саид был серьёзным, всегда сосредоточенным, а Мухтар – витал в облаках и считал себя лучшим.
- И вправду, Мухтар никогда не трудился, да и теперь он за счёт других только и живёт, находя любой предлог.
- И человек он опасный и страшный, - добавил Али.
- Жаль этих молодых ребят, которых он привлекает на свою сторону религиозными спекуляциями, - вздохнул Магомед.
- Что ни говори, но язык у него подвешен, и хитер он, словно лис какой-то.
- А почему, словно, он и есть хитрый лис, - засмеялся Курбан. – Знаем, кто он и что собой представляет, но никак его не поймаем.
- А когда в прошлом году взяли всех в мечети, нам позвонили и велели отпустить. Вот так и работаем, - подытожил Магомед. – Видимо, через какой-то канал Запад снабжает его долларами, чем он и подкупает молодых ребят.

Тревожные вести
Женщины уже вывели из воды детей, и успели их одеть. Асият подошла к мужу.
- Магомед, мы уже собрались, дети спать хотят… - обратилась она к мужу. – Может, отвезёте нас домой?
- Хорошо, Асият, Али вас отвезёт.
- Да, конечно, - согласился Али, - сейчас поедем.
- Мы ждём-с… - улыбнулась Асият.
- Ещё минут пять, Асият, и будем собираться, - но тут зазвенел телефон, и Магомед стал отвечать на звонок. – Да, Ахмед, я слушаю… - побледнев, он вскочил на ноги. – Что?.. Когда это случилось?.. А… кто-нибудь выжил?.. Что?! Как это – пропал?.. Ясно… - тяжело вздохнул Магомед. – Да, скоро буду…
- Что?.. Что случилось?.. – посыпались на него вопросы со всех сторон.
- Магомед, на тебе лица нет… - испуганно посмотрела на мужа Асият, дрожа, словно от холода. – В чём дело?!
- Теракт… Подорвали полицейский УАЗик… И… все мертвы, кроме Саида…
- А Саид… что с ним?..
- Он ранен?..
- Не знают… - снова вздохнул Магомед. – Он исчез… - и, взяв себя в руки, сказал так, будто приказ отдавал. – Спокойно только, без паники… И Зухре не говорите пока ничего.
- Да, разумеется.
- Может, в заложники его взяли?
- Не знаю, всё может быть.
- Значит, будут выкуп требовать…
- Скорее всего, - согласился с Али Курбан. – И я уверен, что это дело рук Мухтара и его людей.
- Да, почерк его… - задумался Магомед. – Но откуда он мог узнать… Ладно, надо ехать.
- Да, разумеется.
- Так страшно…
- Али, семьи поручаю тебе, а мне с Курбаном надо спешить.
- Я понял, Магомед, только, будьте осторожны: ты сейчас так взволнован…
- Да, конечно, Курбан сядет за руль.
- Хорошо.
Возвращались в город молча. Курбан смотрел на дорогу и быстро крутил руль, Магомед сидел рядом, погружённый в воспоминания.

Воспоминания
Сначала Саид дал почитать ему Библию, изучение которой Магомед растянул на несколько месяцев. И только, когда вернул Библию, Магомед получил от Саида Коран.
- Все эти священные книги надо изучать самому, ссылаясь на комментарии и дополнительную литературу.
- Но многие ли изучают их сами? Говорят, что Коран надо читать на арабском языке, а не перевод его.
- Согласен, если ты хорошо знаешь арабский. Но, если перевод хороший, то он достоверно и доступно донесёт до тебя смысл и глубину священного письма. Так что, тут ещё бабушка надвое сказала..
- А вот Библию я читал словно художественную литературу. Да, немало мудрости в этих книгах.
- Разумеется! Пророчества – это и есть выражение мировых законов божественного Разума. Единство со Всевышним познаётся только в свете Любви. И Слово верно, если оно принято душой, а не одним разумом.
- Но, ты говорил, что разум – атрибут духа, а чувства – атрибут тела.
- Да, так и сеть! Понимаешь, каков наш дух, такова и праведность наша. Дух праведного отражает мир познания Бога, а душа – отражает заблуждения. И потому, усмирение своей души важнее, чем священная война с неверными. Это и есть Джихад. Смирение – является правилом всех религий. Вот потому хорошее воспитание – это часть Веры, ибо благочестивое поведение зависит от воспитания. А самая лучшая черта воспитания – скромность. Такой человек никогда не попадёт под власть такого греха, как гордыня.
- Саид, я так рад, что ты мне друг, ты такой умный.
- Ну что ты, Магомед, тут нет моей мудрости – это всё написано в книгах. Спасибо отцу, он оставил хорошее наследство.
- Скажи, Саид, а страсть – это атрибут души или тела? – спросил Магомед, после небольшой паузы.
- Души, разумеется, - задумался Саид. – А вот, выставлять свою набожность напоказ – это грех, я так думаю. Бескорыстие – лучшая черта характера. Помнишь, мультик о рыбке: «Сделай доброе дело и брось его в воду» - где-то так, по-моему, - улыбнулся Саид.

И эта улыбка друга навсегда запечатлелась в его памяти. И не только – она придавала ему силу и решимость. И он снова с улыбкой вспомнил очередную беседу с другом.

«Сила – это энергия, что даёт человеку Бог, чтобы удержать душу от разных желаний», - вспоминал Магомед, как будто вживую слышал голос друга.
- То есть, сдерживание воли человека – волей Бога?
- Да, - кивнул головой Саид. – Милость Божья – это энергия направленная на поддержание сердца, - и эту милость Магомед в данное время чувствовал, как никогда. И, если б не эта милость, то, разве сердце человека выдержало бы такую боль и тоску?
   Бессмертие – это добрая память, она и способна вернуть душу на землю, возродив её.

В управлении полиции. В тревожном ожидании…
В кабинете начальника уголовного розыска с утра было тихо, было слышно, как жужжат мухи. Начальник уголовного розыска подполковник Руслан Османович, Магомед и Ахмед с мрачными, скорбно-задумчивыми лицами сидели за одним столом, молча ожидая чего-то, но, ничего не происходило, и никто не звонил. Ахмед временами кашлял и, вздыхая, вытирал со лба пот. Магомед держал в руках книгу Сенеки «Нравственные письма к Луцилию», периодически раскрывая её и, нет-нет, поглядывая иногда на дверь. Ему казалось, что дверь вот-вот откроется и на пороге появится Саид, как всегда с улыбкой на лице и полный энтузиазма. 
- Сколько можно ждать?.. – не выдержал Руслан, и, оторвавшись от стола, стал мерить шагами комнату. – Почему они не звонят?.. Почему не требуют выкуп?..
- А что, если они совсем не позвонят? – сказал Ахмед, будто из пушки выстрелил.
- Что?.. – задержав шаг, посмотрел на него начальник.
- Как не позвонят?.. – вздрогнул Магомед.
- Ахмед, ты думаешь, что Саид мог нам изменить и быть с ними заодно?
- Да вы что, Руслан Османович?! – привстал удивлённый Ахмед. – Я и мысли такой не мог допустить, чтобы Саид… - снова платочком вытер лоб Ахмед. – Он бы жизнь свою отдал за каждого из нас, но...
- Руслан Османович, вы посмели подозревать Саида в измене?! – привстал и Магомед, наконец, сообразив о чём идет речь. – Как… вы?.. – зажмурил глаза Магомед, усмиряя гнев, что вспыхнул в нём.
- А я и не знаю, что и думать!.. – нервно вскричал Руслан. – Голова раскалывается от дум этих!.. – и, увидев, как задрожал от злости Магомед, готовый любого растерзать за друга, уже спокойнее добавил. – Мысли в голове – что рой пчелиный, - вздохнул он. – В последнее время Саид сильно увлёкся религией, всегда Коран на столе, цитирует его.
- Да вы что?! – сжал кулаки Магомед, но сдержал свой гнев. – При чём тут Коран?.. При чём тут религия?..
- А что при чём, что?! – нервно вскричал Руслан.
- Успокойтесь!.. – шумно задышал Ахмед. – Не хватало ещё, чтобы мы сейчас между собой переругались! – и с осуждением посмотрел на начальника. – Магомед прав, Руслан Османович, Саид не предатель!
- Ты что, ручаешься за него? – строго посмотрел на Ахмеда начальник, подойдя снова к столу.
- Да.
- Я тоже, головой ручаюсь за него! – твёрдо посмотрел на начальника Магомед, устало опускаясь на стул.
- Ну-ну… - Руслан немного успокоился и снова сел за стол. – Тогда что происходит, где он? Почему никто не звонит?
- Я не знаю!.. – снова вскочил Магомед. – Вы… - посмотрел он на своего начальника, голос его задрожал, и он вздохнул, усмиряя внутреннее волнение. – Он мне дороже всех на свете, я не могу представить жизнь без него, а вы… - Магомед подошёл к окну, и после небольшой паузы, снова повернулся к сотрудникам, проведя ладонью по лицу. – Живым… в сознании… они его не взяли бы в плен… - и с глаз его невольно покатилась слеза. Снова стало тихо.
- А может он был ранен, или контужен? – разрубил паузу Ахмед.
- Вот, это – настольная книга Саида, - сказал Магомед, подходя к столу, посмотрев Руслану в глаза и положив перед ним книгу.
- А при чём тут книга? – в недоумении посмотрел на него начальник.
- Это – Сенека, его «Нравственные письма к Луцилию». Саид знал эту книгу наизусть и жил по ней, не расставаясь с ней ещё со школы.
- Насколько я знаю, Саид изучал не только Коран, но и Библию, - подтвердил Ахмед.
- Саид не хуже преподавателей знал про все религии, и многое в этой жизни объяснил мне. Я считаю себя его учеником, хоть мы и ровесники, и горжусь этим.
- Да я и сам всегда считал его лучшим из сотрудников, но тут – нервы сдали… - Руслан устало провёл ладонью по лицу. – Виноват…
- Я вчера всю ночь не спал, читал Сенеку, вспоминал Саида и плакал, - дрогнули губы Магомеда. – Я знаю, Саид скорее примет смерть, чем покорится злу.
- Да, Магомед, я тоже в этом уверен, - закивал головой Ахмед, шмыгая носом. – И насчёт боевиков не раз он высказывался, считал их злом, порождённым этими временами.
- Говорил, что они слуги Иблиса, а не Аллаха, - как бы продолжил его мысль Магомед.
- Но, к сожалению, все остальные убиты, а Саида нет нигде – и никто не звонит.
- Ещё не вечер, - задумчиво высказал Ахмед.
- Главное, чтобы он был жив, а в остальном – разберёмся, - сказал Магомед. Им всем хотелось верить в это, хотя с каждой минутой теряли последнюю надежду снова увидеть Саида живым. Зазвенел телефон Магомеда, посмотрев, кто звонит, он отклонил звонок. Но не успел ещё убрать телефон, как он зазвенел снова. Магомед ответил.
- Курбан, я занят, перезвоню… Что?.. – в волнении зашевелился Магомед. – Какая сумка?.. И как давно?.. С утра?! Правильно сделали – не надо трогать!.. И близко не подходите!.. Ждите, приедем с сапёром!..
- В чём дело?.. Что ещё случилось?.. – уставился на него начальник.
- Это Курбан звонит, двоюродный брат мой из полиции. Какую-ту сумку бесхозную обнаружили возле участка.
- Думаешь, бомба? – поднял голову Ахмед.
- Не знаю… Район оцепили, дежурят, отгоняют собак… - сказал Магомед, словно робот, задумавшись о чём-то.
- А кто его знает!.. Такие времена!.. – вздохнул Руслан, и распорядился. – Ахмед, возьми сапёра и разберись.
- Да, Руслан Османович, понял вас, - отозвался Ахмед, и вышел.
Наступила тишина, что было слышно, как тикают часы. Паузу нарушил Руслан.
- Магомед, а кто это такой – Сенека?
- Сенека – это крупнейший римский писатель и философ. Был учителем Нерона.
- Нерон… Нерон… - задумался Руслан. – Это не тот, кто спалил Рим?
- Да, он самый.
- И что же он так плохо воспитал его?
- Простите, Руслан Османович, но даже в одной семье бывают разные дети, и в истории столько случаев, когда и отцы, и дети, и братья – оказывались по разные стороны баррикад.
- Да, и твоя правда, - улыбнулся Руслан Османович. – Тараса Бульбу вспомнил.
- Саид, я и Мухтар учились в одном классе, но пути наши разошлись, хотя учителя у нас были одни и те же. Но, когда посадили отца Мухтара, жизнь его пошла по наклонной вниз, и он всем сердцем возненавидел власть имущих.
- Отец Мухтара был бухгалтером и умудрился присвоить большую сумму денег, но поймали с поличным.
- А если бы не поймали, то, может, и он оказался бы у власти.
- Да, всё может быть, но имеем то, что имеем. И наше дело служить стране, соблюдая и охраняя закон.

Смерть Саида
Дверь отворилась, и на пороге появился Ахмед, с виноватым выражением на лице и с сумкой в руке. Он прошёл в кабинет, вздохнул и, избегая взглядов, потупив взор, водрузил сумку на стол. Руслан, приподнявшись, открыл сумку и взглянул в неё. В бессилии заскрипев зубами, он тяжело опустился на стул.
- Как же так, Саид?.. – застонал Руслан.
- Что?.. – посмотрел на них Магомед, задрожав от волнения и дурного предчувствия. – Что там?.. – заглянув в сумку, он резко отпрянул назад. Шумно задышав, он завыл-застонал, сжав кулаки. – Н-нет!.. Будь ты проклят, Мухтар!.. Я убью тебя, убью!.. Сволочь!.. Как ты мог?! Он же вырос с тобой!.. Учился вместе!..  А ты его… словно барана какого-то!.. – зарыдал Магомед, теряя контроль над собой. – И этот человек смеет говорить о духовности?.. Учить чему-то других?.. Чему?! Что вы молчите?! А-а!.. Убью, Дьявол!.. – схватился он за кобуру, готовый выбежать с оружием в руке, будто враг его стоял за дверью. Руслан и Ахмед, схватили его и стали успокаивать.
- Магомед, успокойся!.. – в слезах обнял его Ахмед. – Саид не этому учил нас: гнев – плохой советчик.

Через сорок дней. В управлении полиции
Время шло, но покоя в душе так и не было. И рана эта, нет-нет, да всё ещё давала о себе знать. Магомед не находил себе места, а в душе по-прежнему зияла рана.
- Магомед, - обратился к нему начальник, через некоторое время, - собери все вещи Саида и передай его жене.
- Да, конечно, - вздохнул Магомед, - но книгу Сенеки я оставлю себе, а то Зухра всё равно её выкинет. А я сохраню её, чтобы после, когда подрастёт его сын, передать ему.
- Это правильно, так и сделай, - согласился Руслан. – Саид как-то говорил мне, что Зухра не любит книги, и её невозможно заставить прочитать хоть одну из них. – Видимо, ему с ней было нелегко: сам такой эрудированный, а жена…
- Он любил её, - поставил точку в вопросе Магомед, перебивая начальника. Взяв пакет, он молча начал складывать вещи Саида.
- Хорошо, - только и нашёл, что ответить, Руслан, и ушёл к себе, не сказав больше ни слова.
- Смотри, везде лезет, - усмехнулся Ахмед, когда начальник ушёл к себе.
- Начальник… - слабо улыбнулся Магомед. – Думаю, он даже побаивался, что умный Саид вскоре мог бы занять его место.
- Да, есть такое, - кивнул Ахмед. – По-моему, все руководители боятся умных заместителей.
- Эх, Ахмед, знал бы ты, как мне его не хватает.
- Это да, такое ощущение, будто в мире чего-то не достаёт, стало как-то пусто.
- Сорок дней уже прошло, а мне всё никак не верится, что Саида больше нет.
- Да-да, верно, будто в командировку его отправили.
- И ждёшь… Кажется, вот-вот, двери распахнутся – и появится Саид, подтянутый, как всегда, и бодрый духом, -  вздохнул Магомед, задумчиво посмотрев на двери. В ящике стола Саида он нашёл общую тетрадь исписанную мелким, красивым почерком, и невольно стал листать её.
- Что за тетрадь? – поинтересовался Ахмед.
- «Наш ум и дела прямо пропорциональны душе, соответственно, и душа наша зависит от деяний наших», - это дневник Саида. Пожалуй, я заберу его себе и сохраню, чтобы передать сыну его, когда тот подрастёт.
- Ты был ему ближе всех и имеешь право.
- Тут рассуждения Саида о жизни, о прочитанном, о работе и… письма к сыну, - сказал Магомед, листая дневник. Собрав и сложив вещи, Магомед подошёл к окну и долго, задумчиво смотрел на тот маленький кусочек мира, что раскрывался перед ним. А вскоре, окно раздвинулось, и он как воочию увидел Саида и стал говорить с ним, будто заснул с открытыми глазами и увидел сон.
- Саид, вот, говорят «Сын Божий» - как это понять, ты смог бы объяснить?
- Да просто. Это – Слово Божье, проявленное в человеке.
- То есть, это – человек посвящённый?
- Да. Закон посвящения гласит, ничего извне, всё внутри.
- А в ангелов ты веришь?
- Без всякого сомнения. Ангелы и есть те совершенные духи, которые вышли из людей, чьи души взяли верх над видимой материей, освободив свой дух из плена тела.
- Стало быть, Сын Божий – это посредник между человеком и Богом?
- Одним словом, это – человек, достигший совершенства и Вечности Живой Души. Это – Сознание достигшее Божественной Истины. Так значилось в посвящениях индусском, египетском, греческом.
- И вправду, мы и до сих пор надеемся и ждём Мессии, который явится в мир и восстановит справедливость. И разве не этой верой пользовались разные религиозные лидеры, увлекая за собой толпы людей?
- Да, брат, ты прав. Все говорят о справедливости, но каждый думает, что он к этому не причастен.
- Ну да, и даже не думает о раскаянии и очищении себя, своего сердца, души.
- А если кто и думает, он более заботится о внешнем, а не внутреннем очищении, - сказал Саид, - и вспомнил Евангелие. – И не жертвами надо служить Богу, а очищением и осветлением Души, её Возвышением.
- «Царство Небесное внутри вас», - вспоминал Магомед слова Иисуса.
- И призывал гнушаться зла и прощать обиды. Моисей объявил о Едином Боге, а Иисус раздвинул эту завесу и дал людям надежду, объявив о духовном мире и более совершенной жизни. «Я это знаю, - сказал он, - я пришёл оттуда и поведу вас туда, пропитав души ваши любовью и милосердием». И не клятв он ожидал от людей, а любви и доверия. И провозглашает он не пост и жертвоприношения, а смирение, сострадание, чистоту и доброту сердца, жажду справедливости и милосердие.
- Это да, человек часто свои заблуждения принимает за истину. Но, даже зная, что это так, он продолжает следовать им. Я думаю, всё дело в том, что не каждый в силах перебороть себя.
- Не может, или не хочет?
- Наверное, всё-таки, не хочет.
- Скорее, все хотят рая – и хотят заполучить его прямо здесь и сейчас.
- И ошибаются.
- Ну да, из-за незнаний своих.
- И лени утруждать себя, - добавил Магомед.
- Ясное дело, - продолжил после небольшой паузы Саид, - нет разницы, какой будет миска – золотой или глиняной, главное, чтобы еда была хорошая. Также нет разницы, хрустальный бокал или из простого стекла, главное, чтобы вино было хорошее.
- И знать меру, - с улыбкой высказал Магомед вслух, улыбаясь другу. Глаза Магомеда блестели от слёз.
- Что?.. Ты что-то сказал? – отозвался Ахмед.

Письмо…
А уже дома Магомед снова обратился к дневнику друга.
«Дорогой, самый близкий друг мой, брат Магомед. Я же говорил тебе, и не раз, что человек в любую минуту должен быть готов ко всему. И поэтому, учитывая наше непростое время и нашу работу, я решил написать письма сыну, в надежде, что в определённом возрасте он их получит. Я поручаю эти письма тебе, хорошо зная и тебя и супругу твою. И если со мной вдруг что-то случится, уверен, ты их найдёшь. Передашь сыну и дневники мои – в них моя душа. Я хочу, чтобы мой сын узнал и понял меня, почерпнул в них урок для себя. Почему поручаю их тебе, а не Зухре? Просто, в горячке, в обиде на судьбу – она может их сжечь… Зухра – человек чувства, и непредсказуема. Да, я любил её и продолжаю любить, также уверен и в любви её ко мне, но…
Но, скажу честно, тебе с Асият повезло больше. Каким бы добрым не было сердце Зухры, взгляды на жизнь у нас разные. Разумеется, я старался и делаю всё, что возможно и невозможно, но я не Бог. Иногда бывает и так, что она даже отказывается говорить со мной, закрывая ладонями уши. Конечно, я старался повлиять на неё всячески и на что только не шёл. Но изменять себе и своим принципам, я тоже не мог.
Что делать, каждый любит по-своему.»

Год без Саида
Прошёл почти год, а Мухтар всё ещё оставался на воле, словно неуловимый волк, раздражая своими вылазками и безнаказанностью.
- Магомед, в последнее время ты у себя дома словно гость, так редко мы тебя видим, - не сдержалась как-то Асият, жалуясь мужу, когда его несколько дней не было дома. – Уже запах твоего тела забываю.
- Прости, Асият, прости, любимая, - он нежно прижал жену к груди. – Что делать, много работы.
- Да я что, я понимаю… - вздохнула она, давая понять, что не обижается она, а тоскует по нему. – А как объяснить это сыну – скучает он по тебе. Придёшь, а он уже спит.
- Я тоже скучаю, родные вы мои, но… - вздохнул и Магомед. – Как я могу спокойно жить, зная, что этот гад Мухтар всё ещё на свободе и безнаказанно вынашивает свои очередные козни, как? А я, до сих пор не могу смотреть Зухре в глаза и избегаю встречи с ней.
- Да, ей, конечно, ещё тяжелее.
- Спасибо, что хоть ты понимаешь меня. Ты же знаешь, не могу я иначе, и не будет мне покоя, пока не отомщу за Саида и не поймаю этого шакала Мухтара. Почти год прошёл – и нет результата. Ему точно кто-то помогает.
- И что, не вычислили ещё предателя?
- Нет, - устало протёр глаза Магомед, - А ведь, в тот день, вместо Саида мог бы оказаться я, если б не этот пикник. Я должен был заступить на дежурство!
- Может, Ахмед и есть предатель, а в тот день специально притворился больным?
- Ну что ты, Асият, - усмехнулся Магомед. – Ахмеду я верю, как себе, как верил Саиду. А в тот день, как узнал о происшествии, он встал с постели, хоть еле на ногах держался, и вышел на работу. Это он позвонил мне первым. И он также плакал по нему, как и я, как мы все, кто любил Саида.
- Кто же тогда?
- Не знаю. Да любой сотрудник полиции, так что и среди своих немало, нечистых на руку. Но, не пойман – не вор.
- Подозреваешь кого?
- Даже не знаю… Нет.
- Ой, Магомед, страшно мне, - в слезах прижалась она к нему. – Ушёл бы ты с этой работы.
- Что?.. – он слегка отстранил её от себя. – Асият, любовь моя, жизнь моя, как ты могла сказать такое, как?.. Я потерял близкого друга, брата…
- Боюсь я, понимаешь, боюсь, за тебя, за детей, - уткнувшись лицом в грудь мужа, задрожала она, снова обнимая и прижимаясь к нему.
- Асият, родная… - подняв ей голову, посмотрел он на неё. – Я уйду, другой уйдёт – что тогда, кто с этим злом будет бороться? Кто?
- Прости… А если и с тобой что случится, что я скажу детям, как… - не сдержалась она и разрыдалась.
- Асият, ты жена офицера, нельзя так, - стал он успокаивать её, нежно прижимая к себе, и поглаживая по спине.
- Я человек… обычный, простой человек… Я жена и мать…
- И что, я должен отойти в сторону и сделать вид, что это не моё дело? Как ты это видишь? Это что тогда, не предательство? Кто я буду после этого? – вздохнул Магомед. – Да я жить не смогу! Да и ты перестанешь уважать меня.
- Не говори так, родной мой, - крепче прижалась она к нему. – Я всегда буду любить тебя!.. Всегда!..
- Асият, ты слышишь меня? А каково жене Саида с трёмя малышами, ты об этом подумала?! Я там должен был быть, я – не Саид!
- Да я каждый день думаю об этом, каждый час, когда нет тебя рядом!.. – снова разрыдалась она. – Я не хочу, чтобы и наши дети остались сиротами!..
- А я не хочу, и никогда этому не быть, чтобы отец детей моих стал подлецом, предателем! – шумно задышал он. – Запомни, со временем подлость всё равно проявляется и начинает тебя преследовать. Иуда потому и повесился! Ты этого хочешь?! – и после небольшой паузы продолжил. – Я знаю, нет. И, давай, будем считать, что этого разговора и не было. Я всё это ради детей наших и делаю, ради их будущего.
- Я понимаю, Магомед, - продолжала она всхлипывать. – Это ты не можешь меня понять…
- Ничего, плачь, любовь моя, плачь, - ласково погладил он её по голове, прижимая другой рукой к груди. – Поплачь, успокой свою душу.
- Прости… - притихла она, постепенно успокаиваясь. – Я очень устала… ждать… бояться… Даже во сне нет мне покоя.
- Не бойся, любимая, всё будет хорошо, поверь мне. Аллах не позволит Иблису править миром.
- А как же Мухтар и ему подобные? Им же, что барана зарезать, что человека.
- Зависть и гордыня ослепляют людей и туманят разум, вводя в заблуждение.
- Но он всем твердит, что служит Аллаху и исполняет волю Его.
- Когда ты отторгаешь душу, а кровь отравлена гневом, можно говорить всё. Иблис тем и привлекает, что позволяет всё.
- Помню, как ещё в школе он бегал за мной, писал мне письма, признавался в любви и так хвастался, что было смешно, - улыбнулась Асият.
- Да, я знал это, и даже как-то подрались с ним из-за тебя.
- Мне рассказывали.
- Потом он подкараулил Курбана, который был гораздо моложе, и придрался к нему. Хорошо, Саид оказался поблизости. Так что, мы ещё с детства были с ним по разные стороны.
- А может, он сегодня мстит этим из-за меня?
- Да нет, не думаю. В детстве он всегда был при деньгах и ни в чём себе не отказывал. И, если б его отца не поймали и не посадили за хищения, то, может, он теперь был бы большим начальником. Но жизнь сложилась иначе, - задумался Магомед, и добавил, – хотя он всегда был злопамятным и никому ничего не прощал.
- Как хорошо, что я полюбила тебя.
- А я – тебя, - улыбнулся он. – Вот на этой оптимистичной ноте и держись.
- Я стараюсь, как могу, но иногда так надавит, что теряю все силы.
- На столе книга Сенеки, читай её и крепись. Эта книга – память от Саида, он редко расставался с ней.
- Хорошо, милый.
- А как твои дела в школе?
- Работаем, учим детей.
- Смотри, никогда не отделяй сына Саида от нашего, люби их одинаково и постарайся завязать между ними дружбу.
- Я посадила их за одну парту.
- Спасибо.
Магомед нежно посмотрел на жену. В тот же миг они страстно бросились в объятия, целуя и лаская друг друга. Магомед взял её на руки и бережно понёс к дивану, продолжая ласкать и ненасытно целуя. И, когда в кармане Магомеда зазвенел телефон, он даже не обратил на это внимания. А когда телефон зазвенел снова, Асият вздрогнула, и это передалось Магомеду. Он с трудом оторвался от жены и сел на диван, делая глубокий вдох и регулируя дыхание.
- Да… да, я понял, выезжаю, - ответил на звонок Магомед, и виновато улыбнулся.
- Ты что, уходишь?
- Надо, родная…
- Ты же недавно пришёл… Ночь во дворе…
- Асият…
- О, Аллах, когда же я узнаю покой и перестану дрожать по ночам, и бояться?
- Прости, спешу… - он обнял, поцеловал её и ушёл.
- Даже одна мысль, что с тобой могут поступить, как с Саидом, бросает меня в дрожь и сводит с ума, - устало опустилась она на стул и, закрыв лицо ладонями, дала волю слезам.

Сон Магомеда
Магомед связал Мухтара, накинул ему на шею петлю, которая была уже приготовлена и верёвка свисала с огромного дерева в лесу, где они и нашли отца Саида. Потянув верёвку за другой конец, он подвесил Мухтара на полметра от земли. Мухтар начал задыхаться, хватаясь руками за петлю. Тут появился Саид и сходу бросился на Магомеда.
- Магомед, ты что сделал?! Зачем ты его повесил? Он же наш одноклассник!
- Саид... ты жив?! – обрадовался ему Магомед.
- А что со мной могло случиться? Зачем ты спрашиваешь?
- Мухтар же убил тебя, поэтому я его и повесил.
- Ты что, брат? Мухтар не мог меня убить, я жив.
- Да?.. Как же... – растерянно посмотрел на него Магомед.
- Убивать - грех! Давай, снимем его, пока он жив!
- Поздно... он уже мёртв...
- Да нет же! Посмотри, улыбается!
Магомед поднял голову и посмотрел на Мухтара, и увидел, что это не Мухтар, а Саид.
- Саид?.. Нет!.. Нет!.. – запаниковал Магомед.
- Ты убил друга!.. Ты его убил!.. – засмеялся Мухтар, радуясь растерянности Магомеда.
Магомед в панике пытался отрезать верёвку и освободить друга. Но петля затягивалась всё сильнее, что, голова Саида оторвалась и скатилась под ноги Магомеда.
- Саид!.. – застонал Магомед и проснулся у себя в кабинете. Оказалось, что он на несколько секунд заснул за рабочим столом.

Магомед строит свой план
- Заманив Саида в ловушку и расправившись с ним, этот гнида Мухтар почувствовал себя хозяином положения, - говорил Магомед двоюродному брату Курбану, вдруг срочно вызвав того к себе в кабинет. – И всё больше наглеет с каждым днём.
- Да, брат, так и есть, - согласился Курбан. – Более того, уже открыто взывает к джихаду, призывая молодёжь умножать ряды верных слуг Аллаха.
- И поэтому, я считаю, что сейчас самое время ударить по нему, когда он, как ему кажется, на высоте.
- Может оно и так, но как это сделать, если мы до сих пор не вышли на его след. Не человек, а шайтан какой-то неуловимый. И где искать его, если он ускользает от нас, словно хитрый лис?
-  А мы и не будем искать – мы сделаем так, чтобы он сам пришёл к нам.
- Ага, не такой он дурак.
- Вот именно! И потому, если ему подвернётся шанс расправиться и со мной, то, уверен, этого он не упустит, - улыбнулся Магомед.
- Это да, но…
- Никаких но, братишка, - похлопал он по плечу Курбана.
- И как ты это представляешь?
- Очень даже просто, ибо, чем проще план, тем он правдоподобнее и реалистичнее.
- Ну-ну, заинтриговал ты меня, - поднял брови Курбан. – И что за план?
- Всему своё время, брат, не спеши. Конечно, я посвящу тебя в наш план, но только после того, как дашь мне слово, что нигде не будешь болтать лишнего, кроме тех слов, что надо будет сказать. Поклянись.
- Магомед, разве я…
- Это очень серьёзно, - перебил его Магомед, - и успех операции во многом зависит от тебя.
- Клянусь, брат, - в недоумении пожал плечи Курбан, - буду нем как рыба.
- Нет, Курбан, - засмеялся Магомед, - немым тебе необязательно быть, наоборот, - уже серьёзным тоном продолжил он. – Теперь слушай и заруби себе на носу, что скажу. В угрозыске предателей нет, предатель – среди ваших.
- Что?.. Ты серьёзно?..
- Более чем, - посмотрел на брата Магомед. – Мы уверены в этом, но доказательств пока у нас нет, и не знаем, кого подозревать. Но, что есть предатель – это однозначно.
- Вполне может быть, не спорю, - согласился Курбан.
- Так вот, ты должен нам помочь.
- Я?.. Но как?.. – и тут же, подумав, добавил. – Хорошо, брат, говори, что надо сделать?
- Да ты не суетись, - улыбнулся Магомед. – Что ты должен сделать, это всего лишь, пустить слух среди своих, что твой брат Магомед собрался в воскресенье на рыбалку.
- Что-о?! Ты это серьёзно?
- Ты согласен или нет?
- Да, разумеется, но…
- Тогда, брат, не перебивай, и делай что говорят, - сказал Магомед тоном, не терпящим возражений. – Итак, послезавтра я иду на рыбалку, но даже тебя не беру с собой – хочу поразмышлять, пофилософствовать на фоне природы, один, на любимом месте. Ты понял?
- Да, - задумался Курбан. – Значит…
- Значит, если среди ваших есть предатель, то план должен сработать.
- Гениально, просто, но опасно.
- И никаких лишних вопросов и размышлений.
- Да всё, Магомед, не дурак, понял.
- Повторяю, твоя задача пустить слух и всё.
- Да ясно мне: никаких вопросов и лишних слов.
- Вот именно! А там пусть думают, что я свихнулся… да, что угодно.
- Что, и вправду не возьмёшь меня с собой?
- Не в этот раз, всё очень серьёзно. Тут профессионалы будут работать.
- Думаешь, Мухтар клюнет на такую наживку?
- Это уже как ты слух пустишь.
- Ну, раз так, я постараюсь.
- Да, брат, будь добр, постарайся.

Реализация плана
В воскресенье, ещё и не рассвело, силуэт Магомеда уже вырисовывался у опушки леса на берегу речки с удочкой в руках, на пенёчке. А по растоптанной годами тропинке к нему бесшумно подкрадывались люди Мухтара во главе с ним. Подойдя как можно ближе, один из боевиков, Омар, размахнувшись, со всех сил ударил Магомеда по голове, прикладом автомата. Но тут же фигура рассыпалась, и под ноги им свалилось чучело.
- Ловушка!.. – шумно задышал Омар, оцепенев от неожиданности и растерянно обернувшись к лидеру.
- Ах, сволочи!.. – закричал вдруг Мухтар, когда осознал, что произошло. – Западня!.. Обманули!.. – обернувшись к лесу, он упал на землю, и стал стрелять в сторону леса. Тут же его примеру последовали и остальные боевики.
- Мухтар, сопротивление бесполезно, вы окружены, сдавайтесь, - дал знать о себе Магомед, как только прекратилась стрельба.
- Да, ты оказался хитрее, чем я думал, - подал голос Мухтар, после небольшой паузы. – Перехитрил ты меня, - засмеялся он, - один-один. Но знай, живым я тебе не дамся, не возьмёшь.
- Если что-то имеешь против меня, давай, я выйду, и поговорим один на один, без оружия, - сказал Магомед и, дав время подумать, продолжил. - Что, молчишь? Подумай. Только, отпусти ребят, молодые они ещё, им жить да жить.
- Не верю я вам, никому не верю! А ребят я не держу – это их выбор.
- Ребята, сложите оружие и сдайтесь, обещаю, это вам сочтётся. Подумайте, пожалейте родных своих.
- Зря стараешься, Магомед, не верят они тебе, - подал голос Омар, поддерживая лидера.
- Мухтар, ты же знаешь, я никогда не отступал от своего слова, скажи им, не бери ещё один грех на душу.
- Убить мента – благо, а не грех, - рассмеялся Мухтар. – Ментам тут никто не верит. Магомед, ты – мент, и этим всё сказано.
- Мухтар, дай ребятам самим решать.
- Ничего ты не понял: они жизнь отдадут за меня, но не сдадутся.
- Предупреждаю в последний раз, сложите оружие и сдавайтесь, не губите свои жизни, подумайте о близких.
- Какой ты милосердный! Но мы верим только в милосердие Аллаха! Аллаху акбар!
- Аллаху акбар! – вторил ему Омар, но поддержка других была слабой, вразнобой.
- Мухтар, если сдадитесь, то сохраним жизнь и тебе, обещаю.
- Ну да, так вам и поверили!
- Слово офицера!
- Ребята, не верьте им, это – менты!
- Я вижу, даже своих тебе не жаль.
- Зачем лишние слова? Зря тянешь время, Магомед.
- Мухтар, скажи, как ты мог так поступить с Саидом? Отрезать голову… - слегка дрогнул голос Магомеда, но этого никто и не заметил. – Он же был твоим одноклассником, росли вместе.
- Уж слишком был умный и упрямый, - усмехнулся Мухтар. – Попадись мне в руки, и тебя не пожалел бы.
- А мне тебя жаль, - вздохнул Магомед. – Саид для меня и теперь живее, чем ты. Ты человека потерял в себе, а Саид и мёртвый остался в памяти живым.
- Заткнись, философ!.. – прокричал Мухтар, пустив очередь в сторону голоса. И снова стало тихо.
- Не стреляйте!.. Я хочу жить!.. – вскочил Халид на ноги, и, бросив оружие, побежал в сторону леса.
- Ах, сволочь!.. – зашевелился Омар.
- Халид!.. Куда?! Пёс трусливый!.. – выстрелил ему в спину Мухтар. Халид упал и затих. Переговоры были уже бессмысленны.
- Огонь!.. - тихо отдал приказ Магомед. И снайперы открыли стрельбу по боевикам.

Триумф Магомеда
- Вот… - сиял Магомед, выкладывая на стол перед Асият премиальные и медаль «За Отвагу».
- Поздравляю, родной, - обняла мужа Асият и поцеловала. – Главная награда для меня, это – видеть тебя живым и невредимым.
- Знаю, любимая, знаю. Потому и люблю тебя так сильно, - прижал он её к себе. И вздохнул. – Наконец-то я перестал избегать встречи с вдовой Саида Зухрой, бояться укора её влажно-скорбных глаз. Я отомстил за Саида, и это для меня самая ценная награда.
- Легче стало на душе?
- Признаться честно, нет.
- Почему?
- Жаль молодых ребят. Смогли бы взять живыми – другое дело.
- А нас они жалели?
- Нет, Асият, нельзя так рассуждать. Иначе и мы станем похожи на них. Врач должен лечить больного, если даже это враг. Да и какие они враги – юнцы обманутые.
- Думаешь, от этого фанатизма их можно излечить?
- Если подойти к этому вопросу правильно, то, думаю, да.
- Ой, и не знаю, ты так фанатично предан своему делу.
- Нет, любимая, это не фанатизм, это – долг. Я клятву давал.
- Ах, если бы все были верны своей клятве, - вздохнула она. – К сожалению, не все так думают и ради денег предают даже своих.
- Да и предателя пока мы так и не вычислили.
- И всё же, даже при всём желании, ты не сможешь избавить мир от фанатиков и предателей.
- Да, и, скорее всего, эта гидра снова поднимет свою, вновь сращенную голову.
- Вот, и я о том же.
- Основная беда – даже не фанатизм, а доллар. И уверен, пока правит доллар, проблема эта, как и другие, не исчезнет.
- Спасибо, успокоил…
- Прости, но такова реальность дня. Пройдёт время, и кто-то другой займёт место лидера боевиков. Но это не значит, что надо опускать руки, наоборот…
- О, Аллах, как я устала!
- И потому, давай сменим тему, и не будем думать об этом хотя бы на время, пока я в отпуске.
- Что?.. – снова радостно заблестели глаза Асият, - Тебе дали отпуск?..  – бросилась она ему на шею, счастливо обнимая его.
- Да, любовь моя, да!.. – прижал он её к себе и, обняв, покружил по комнате. – Теперь я целый месяц буду с тобой, с детьми! Будем вместе гулять, отдыхать!
- Это будет рай для меня и детей! – но тут, вдруг, улыбка исчезла с лица: она спустилась на землю. – А на природу, думаешь, можно теперь?
- Получив такой удар, вряд ли они так скоро поднимут голову. Так что месяц этот наш, мы заслужили этот отдых.
- Ой, неужели я хоть месяц проживу спокойно, - радовалась Асият, - без кошмарных снов и не вздрагивая среди ночи по пустякам! О, Аллах, я так счастлива!
- Я всегда буду рядом, не надо никого и ничего бояться.
- Может, поедем в село, к твоим родителям?
- Сначала съездим к твоим, в Ставрополье, а затем – в село. Согласна?
- Как скажешь, родной мой.
- Всё, договорились. Собирайся, завтра же уедем.
- Только прошу тебя, не говори никому, куда мы едем. Хорошо? Так будет спокойнее.
- Начальнику я обязан доложить, да и Курбана оповещу – и всё.
- Разумеется, Курбан и так будет знать.
- Завтра, как получу отпускные, выезжаем.

В конце отпуска
В Ставропольском крае они задержались почти на три недели, а после, не заезжая даже в город, прямиком оттуда отправились в село. На следующий день Магомед позвонил Курбану и пригласил его к себе в гости. Асият приготовила хинкал на обед: родители Асият положили им сушёного мяса телятины.
- Говоришь, хорошо отдохнули – завидую, - улыбнулся Курбан, доедая кусок сушеного мяса.
- А ты сыр попробуй, мама сама готовит, - гордо посмотрела на Курбана Асият.
- У… бесподобный вкус!.. – искренне восхитился Курбан, откусив сыр с ещё тёплым лавашем. Хлеб Асият готовила на закваске, без дрожжей, научившись этому у матери. – Значит, неплохо они живут, раз так вкусно питаются. Спасибо, всё очень вкусно. Да, повезло тебе с женой, брат.
- А мне – с мужем, - засмеялась Асият, уходя на кухню: обедали они в гостиной, наблюдая за новостями по телевизору.
- Как это хорошо, быть всегда рядом с семьёй: и Асият счастливая, и сын довольный. Что ещё надо человеку?
- А то трудишься тут без отпуска…
- А когда и без выходных, - вздохнул Магомед.
- Хорошо так, - сытно откинулся на диван Курбан. – Как хочется не думать ни о чём и просто жить.
- К сожалению, не получится так – не сейчас, - снова вздохнул Магомед.
- Что, по работе уже соскучился, вздыхаешь так?
- Да нет, но… - задумался он. – Не могу жить так, в неведении. Как не спрошу Ахмеда, один ответ всегда: «Всё хорошо, брат, отдыхай…». Я-то знаю, всё хорошо не бывает, когда…
- И правильно говорит, - поспешил Курбан вставить слово, - ты в отпуске и потому отдыхай и ни о чём не думай, нервы подлечи. Немало за последний год их растрепали.
- И ты туда же! Давай не будем, брат, не для того я тебя позвал, – строго посмотрел он на брата. – Говори, какая обстановка, всё ли тихо? И смотри, не смей мне врать.
- Ну, как тебе сказать…
- Не тяни резину, говори, как есть, пока Асият чай заваривает.
- Ладно, всё равно не успокоишься, пока всё не узнаешь, - вздохнул Курбан и прямо посмотрел на Магомеда. – Брат Мухтара Хабиб возглавил бандгруппу и уже успел проявить себя.
- Вот даже как… - сказал Магомед, проведя руками по голове. – Значит, и он туда же.
- Одного поля ягода.
- Ну, гадёныш!.. О старой матери хоть подумал бы! И что, в чём проявил он себя?
- Пока, так, видимо, финансовые вопросы решает: магазинчики, рестораны. Один вино-водочный магазин сожгли даже, видимо, о цене не договорились. Да, ещё и наркоторговцы зашевелились снова.
- Смотри, шустрый какой, резко начинает.
- Наверное, решил брата покойного превзойти, - усмехнулся Курбан.
- Это же хорошо, брат, что есть время скучать, - переменил тему разговора Магомед, увидев, что возвращается Асият с чаем.
- Да, брат, всё тихо, всё спокойно, - поддержал его Курбан. – В общем, так, обыденные темы: мелкие кражи, семейные разборки и тому подобные дела.
- И дай Аллах, чтобы всегда было тихо, без стрельбы и тревог, без взрывов этих, что сердца разрывают от страха, - улыбнулась Асият, разливая чай по чашкам.
- Дай Аллах, Асият, дай Аллах! Мы все этого и хотим.
- Ну, а вы как тут, Асият, как отдыхается? – переменил тему Курбан.
- Ой, Курбан, не скажи, хорошо так, - радостно откликнулась Асият, снова присев за стол. – Всегда бы вот так! Моя бы воля – осталась бы в селении, устала от города.
- Вот, доживём до пенсии – переедем в село, - поддержал жену Магомед, взяв в руки чашку с чаем.
- Аллах поможет, - улыбнулся и Курбан, делая глоток свежезаваренного чая с добавлением трав. – О, вкусно как! Что за аромат такой чудесный?!
- Будра и немного чабреца, - сказала Асият, и спросила. – А ты как, Курбан, как семья?
- Спасибо, сестра, всё хорошо, грех жаловаться.
- А давай, приезжай на выходные с женой: на природу выедем, на шашлык, - сказала Асият, и посмотрела на мужа. – Да, Магомед?
- Конечно, Асият, ты умница, - улыбнулся он ей и обратился к Курбану. – И вправду, Курбан, приезжайте: уху сварим, шашлычок, отпуск мой обмоем.
- Спасибо, конечно, мы бы с радостью, но… - замялся Курбан, слегка растерявшись от неожиданного предложения.
- В чём дело тогда? – в недоумении посмотрела на них Асият.
- Не понял, брат, что-то случилось?
- Да нет, всё хорошо, - успокоил их Курбан. – Просто, жена в положении – на шестом месяце, тяжело будет ей на моей старой машине.
- Ну, тогда возьми с собой Али, у него же иномарка.
- А можно? – обрадовался Курбан.
- Конечно, брат, чем больше нас – тем веселее будет.
- И пусть он тоже с женой приедет, - подала голос Асият.
- В таком случае, с меня ящик пива.
- Не надо пива, - отреагировал Магомед. – У отца в запасе есть сухое вино, пару бутылок будет нам вполне достаточно.
- Замаринуем мясо и будем ждать, - заключила Асият.
- Если так – подарки детям.
- Это можно, дети любят подарки.
- Вот жена обрадуется, давно на природу просилась, - благодарно засиял лицом Курбан.
- Если Али согласится, позвони.
- Уверен, он будет рад, - убедил Магомеда Курбан. – И кстати, на днях он расспрашивал о тебе. Вот и повод будет встретиться.
- Договорились, раз так, - подал руку Магомед.
- Да, брат, договорились, - пожал Курбан его руку, и встал. – Мне уже пора, до встречи.
- До встречи, брат, и всем салам от меня.
- Обязательно передам.

Снова на пикнике
В воскресенье, как и договаривались, они семьями, на двух машинах, выехали на природу. Поплавали, наловили рыбы, пожарили шашлыки, сварили уху и уже после четырёх стали собираться домой. А мужчины, как всегда, всё ещё обсуждали разные темы.
- Магомед, мы уже собрались, и ждём, - подошла к ним Асият.
- Хорошо, Асият, Али вас отвезёт.
- А вы, что, не собираетесь домой? Пятый час уже…
- Ещё не вечер, Асият, - ласково посмотрел Магомед на жену, и почувствовал, как волна нежности и любви к жене охватила его, и тепло окатила сердце. – Мы ещё пару часов поболтаем и приедем.
- Ну, если пару часов ещё…
- Да, конечно, - благодарно улыбнулся он ей. – Думаю, к семи часам вечера будем дома.
- Кто знает, когда ещё в следующий раз сможем вот так вместе вырваться на природу и отдохнуть.
- Верно, Курбан, в этом году точно не получится, - сказал Али, протирая салфеткой руки.
- Ну что, Али, отвезёшь детей и женщин домой? – обратился Магомед к Али.
- Не вопрос, мигом.
- Нет, друг мой, не надо мигом, вези осторожно.
- Да, Курбан, разумеется. Это я так, к слову.
- Вези к нам. Асият поставит мясо на хинкал.
- Поставлю, только вы не опаздывайте.
- Никак нет, полковник, будем точь в точь.
- Ладно, мы поехали, - поднялся Али. – Аллах поможет, минут через сорок буду обратно, - и вместе с Асият ушёл к машине, где их ждали женщины и дети.
- Наконец, мы одни, - сказал Магомед Курбану, - и можем спокойно поговорить и обсудить все вопросы. Ну, рассказывай.
- Во главе с Ахмедом, раскрыли и задержали банду наркоторговцев. И, знаешь, кто их возглавлял?
- Мухтар?
- Да, а теперь Хабиб руководит ими.
- Мы догадывались о том, улик просто не было.
- Ахмед их раскручивает, такое проясняется: мама не горюй.
- Хорошо бы внедрить в их банду своего человека.
- Это было бы чудесно и позволило бы понять многое.
- Ведь, ясное дело, все эти группировки, всего лишь щупальца огромной гидры, голова которой даже не в столице где-то, а на Западе.
- Ахмед тоже говорил об этом, - сказал Курбан, и замолчал, когда зазвенел телефон Магомеда. – Кто там, Али или Асият?
- Ахмед… - взял телефон Магомед и улыбнулся. – Долго жить будет, - и приложил палец к губам. – Да, Ахмед, слушаю тебя. Спасибо, всё хорошо, отдыхаем на природе… Что?.. – лицо Магомеда сразу стало серьёзным. – Да не может быть!.. – встревожился он не на шутку. – Не могу поверить!.. Ты уверен?! Вот так сюрприз… Я в шоке!.. Да, он с нами… Говоришь, прикрывал наркоторговцев и был информатором?.. Офигеть!.. Ну и мразь!.. Нет, сейчас его нет рядом… - вздохнул Магомед. – В аул уехал, отвёз женщин и детей. Да не думаю, чтобы… Хорошо, понял, примем меры. Спасибо, что позвонил, - отключил он телефон, и некоторое время всё ещё держал телефон в руках, пока не услышал голос Курбана.
- Брат, что случилось? Кого-то убили?.. – взволнованно посмотрел Курбан на Магомеда. – На тебе лица нет…
- Хуже, Курбан, хуже, - вздохнул Магомед и покачал головой. – Али – предатель!
- Что-о?! – привстал Курбан от неожиданности. – Да это… этого не может быть!.. Как же так!..
- Он был в какой-то связи с наркоторговцами, и они этим шантажировали его, заставляя работать на себя.
- О, Аллах, что же это такое?.. – Курбан всё ещё был в шоке. – Не могу поверить!..
- Да, брат, такие дела. И предатель всё время был рядом.
- Вот откуда у него иномарка и столько денег!
- И вовсе не родители помогали ему, - вздохнул Магомед в очередной раз. – Нам надо поспешить, - поднялся Магомед на ноги. – Немедленно уходим!
- Да, брат, ты прав, - поднялся и Курбан, начиная складывать вещи.
«Работайте, Братья!»
- Эй, Магомед, куда собрался? – вышел к ним из леса Хабиб, и ещё четверо боевиков с ним. – Не спеши, должок за тобой.
- Хабиб… - Курбан был ошарашен вдвойне.
- Что, не ожидали?
- Вот значит, как быстро вы, однако, - усмехнулся Магомед. – И за сколько гривенников Али продал нас?
- А, знаешь уже… - в усмешке скривил губы Хабиб. – Молодцы! Не ожидал!
- Я так понимаю, убивать нас пришёл.
- Ну, зачем сразу так: убивать… - перебил он его. – Все мы люди, все мы человечки: договоримся, может и убивать не надо будет.
- А если нет, если не договоримся?
- Разумеется, диктовать условия буду я, а соглашаться – это в твоих интересах.
- Думаешь, ты сможешь мне диктовать?
- Ха-ха-ха! – засмеялся Хабиб. – Уважаю! А то, к кому ни придёшь, сразу: ню-ню, – скривил он губы.
- Смотрю, говорить ты мастер не хуже брата.
- А я, господин мент, и воевать мастер. И Аллах на моей стороне.
- Да неужели?
- Всё, лимит исчерпан, хватит базарить! – изменил своё лицо Хабиб. – Слушай теперь меня!
- Никогда в жизни, гнида! – сжал кулаки Курбан, и вдруг, резко бросился на одного из боевиков. Магомед схватил камень. Но враг опередил их. В ход пустили приклады, и вскоре оба брата оказались на земле и без сознания. Они обыскали их и, заломив руки за спину, связали. А когда братья пришли в себя, подняли их и поставили на колени.
- Вот, значит, как ты договариваешься, - поднял голову Магомед и смело посмотрел на Хабиба.
- Я же сказал, что условия я диктую, - наглая, довольная улыбка так и не сходила с лица Хабиба. – Ну, каково чувствовать себя в шкуре зайца?
- Ошибаешься, - продолжал Магомед в том же духе. – Мы этого не чувствуем.
- Врёшь!.. – со всей силой ударил его Хабиб. Магомед упал на бок и, тут же хотел подняться на ноги, но люди Хабиба, нанося прикладами удары по ногам, снова поставили его на колени.
- Да, когда связаны руки, воевать вы мастера, - заскрипел зубами Курбан.
- А ещё, взрывать и убивать исподтишка, - усмехнулся Магомед, всплевывая кровь.
- Ну-ну, поговорите ещё у меня, - снова рассмеялся Хабиб.
- Я, может, и поговорил бы, - посмотрел на него Магомед, - но, к сожалению, говорить не с кем.
- Да и какой смысл говорить с вами, - усмехнулся и Курбан.
- Нет, Курбан, ты не прав, и брат твой не прав, - зацокал Хабиб. – Если будете меня слушаться, авось и смысл появится.
- Да пошёл ты! – бросил ему в лицо Магомед.
- Да, так значит… - и, долго не думая, Хабиб снова ударил Магомеда. Но тот уклонился слегка в сторону, тем самим смягчив удар, что помогло ему удержаться и не упасть.
- Что ты хочешь, Хабиб, чего добиваешься? – спросил Курбан.
- О, всего лишь малость!
- Ну, говори, что ходишь вокруг да около, - снова поднял голову Магомед.
- Очистить землю от таких тварей, как вы! – наклонившись, крикнул ему в лицо Хабиб, брызжа слюной от злости.
- На таких, как Магомед, земля держится и гордится ими, - не сдержался Курбан, – а вот такие, как ты и свора твоя, пачкают её и унижают!
- Заткнись! – ударил его Хабиб рукоятью пистолета. Курбан упал и потерял сознание.
- Ты пришёл убивать – убей! – всё труднее было Магомеду сдерживать гнев свой. – Зачем унижать, издеваться? Будь мужчиной!
- Убивать?! – вскинул брови Хабиб, выказывая удивление. – Кто это сказал? Не-ет, я пришёл спасать…
- Ну, конечно!.. Святой!.. – усмехнулся Магомед.
- Что, хочешь показать себя героем, да?!
- Перед кем? – посмотрел по сторонам Магомед, пожав плечи. – Нет, Хабиб, просто, хочу, чтобы спектакль этот завершился поскорее, - и посмотрел в сторону Курбана. Тот уже пришёл в себя, и боевики снова поставили его на колени.
- Ну, если так, то желание это обоюдное, - закивал головой Хабиб, и, включив телефон, начал снимать. – Вот, передо мной на коленях двое сотрудников полиции. Я, в отличие от их брата, милосерден, как и Господь наш, Аллах Великий, что готов простить им всё, и подарить им жизнь. Да, пусть живут, кто против. Но, услуга за услугу! Разница в том, что на этот раз условия диктую я, - и повернулся к Курбану. – Проси пощады, Иуда!
- Иди к чёрту! – плюнул в него Курбан.
- Вот ты как?! – закричал Хабиб, потрясая оружием перед его лицом. – Думаешь, я шучу, игры с вами играю?! Ну, выбирай, - усмехнулся он, - жизнь или смерть?!
- Подаренная тобой жизнь – хуже смерти!
- Ну, - улыбнулся Хабиб, - сдохни тогда, раз выбираешь смерть, - и выстрелив в голову, убил Курбана.
- Н-нет!.. – крикнул Магомед и, сжав в бессилии кулаки, шумно задышал, усмиряя гнев свой.
- Что, страшно?! – Хабиб перевёл своё внимание на Магомеда.
- Сука, ты ещё пожалеешь!..
- Ах, ты ещё смеешь мне угрожать?! – засмеялся Хабиб. – В твоём положении-то!
- Ну, стреляй, сволочь, стреляй, что медлишь!..
- Хочешь сказать, что не страшно?
- Страшно жить так, как ты со своей сворой! У тебя – нет души, а без души – нет и жизни.
- А, ты же у нас философ! Да-да, брат говорил мне, - усмехнулся Хабиб и приставил дуло пистолета к голове Магомеда. – А вот сейчас я нажму на курок, и кирдык всей философии твоей, и душе твоей, и жизни.
- Хабиб!.. – вдруг раздался окрик у опушки леса, и все обернулись: у опушки стоял взволнованный и растерянный Али. – Ты… ты же обещал не убивать!..
- А я и сейчас обещаю не убивать, если они выполнят мои условия, - скривил губы Хабиб. – Разве я виноват, что они такие упрямые и вредят сами себе? И при чём здесь я, если хотят умереть.
- Али, как ты мог?.. Ты же присягу давал!
- Прости, Магомед, они не оставили мне выбора.
- Выбор есть всегда, только надо быть человеком и оставаться им.
- У меня семья, дети… - стал оправдываться Али.
- У Саида тоже были дети, и у меня есть семья, у Курбана сын должен родиться.
- Али, может сохраним ему жизнь, а? – перебил их Хабиб.
- Да… - сглотнув, закивал головой Али.
- Али, я никогда не дам своим детям даже малейшего повода краснеть из-за меня, - посмотрел Магомед на Али.
- Ах, Али, твой друг такой герой, жалко мне его, - закивал головой Хабиб. – Так и хочется сделать подарок его детям и спасти его. А он…
- Хватит, Хабиб!
- Да, Магомед, ты прав, наш разговор что-то затянулся, а время-то идёт, часы тикают.
- Да, Хабиб, - смело посмотрел на него Магомед, - жизнь моя в твоих руках, сделай своё дело.
- Ты что, так спешишь умереть?
- Нет, не хочу жить в унижении, - гордо поднял Магомед голову.
- Тут просят за тебя, а ты… - посмотрел Хабиб на Али и снова перевел телефон в сторону Магомеда. – Вижу, ты словно не в своей тарелке. Понимаю… А что, ты не мог выбрать другую профессию?
- Пока всякая мразь поганит землю – нет!
- А ты вот у ребят спроси, кто самая последняя мразь на земле, - усмехнулся Хабиб. – Что, не хочешь? Ну-ну… Друзья мои, скажите сами ему, осведомите мента.
- Мент!.. – хором отозвались люди Хабиба.
- Ну, понял теперь? – тихо рассмеялся Хабиб. – Так что, бросай эту грязную работу и скажи всем остальным ментам тоже, чтобы ушли с этой работы. Пусть уходят! – закричал он, и тут же спокойно, но жёстко добавил. – Ну, я жду!
- Чего ты хочешь? – поднял голову Магомед.
- Вот, смотри на экран, и скажи: «Друзья мои, коллеги, я ухожу с этой гнусной работы. Уходите и вы». И ты спасен.
- А если не скажу?
- В таком случае, я не в силах помочь тебе, придётся тебя убить, - покачал головой Хабиб. – И всех ментов – до последнего!
- Магомед… - начал было Али.
- Заткнись ты, Али!.. – перебил его Магомед.
- Ну, я жду…
- Чего?..
- Твоих слов…
- Нет.
- Чего «нет»?
- Я не скажу этого.
- Подумай… хорошо подумай, что тебе дороже, жизнь или…
- Работайте, братья! – перебил его Магомед.
- Что?..
- Работайте, братья!
- Ах так!.. Значит так!.. Сдохни тогда!.. – вскричал Хабиб, и выстрелил в голову Магомеда. – Изрешетить его!.. – и в руках у всех окруживших заработало автоматическое оружие смерти.
- Нет!.. Нет!.. – в ужасе схватился Али за голову и разрыдался. Он словно сумасшедший кинулся в лес. Но через некоторое время снова вернулся, и уже с оружием в руках. Он направил автомат на Хабиба и закричал. – Ты же обещал!.. Обещал!.. – и в отчаянии, выпустил по Хабибу и его людям всю обойму. Продолжая плакать и дрожа всем телом, уронив автомат, Али склонился над телом Магомеда, положив его голову к себе на колени, и поглаживая её ладонью. – Прости… прости меня… О, Аллах, за что?.. А-а!.. – и вдруг, заметив рядом пистолет Хабиба, он затих и с улыбкой поднял оружие, странно рассматривая его. После, негромко и судорожно засмеялся. Успокоившись, Али приставил пистолет к своему виску и, улыбнулся. – Работаем, брат… - и нажал на курок.