У. Теккерей. Призрак Синей Бороды

«Призрак Синей Бороды» Уильяма Теккерея: традиция и новаторство

Рассказ Уильяма Теккерея «Призрак Синей Бороды» (пер. М. Виноградовой) впервые был опубликован (частями) в газете «New Monthly» в 1840 г. под псевдонимом Michael Angelo Titmarsh. Рассказ также известен под названиями «Дух Синей Бороды», «Заговор в Бедфорд-Роу», «Вдова Синей Бороды», «Неутешная вдова». В этом рассказе, автор, имевший репутацию «шутника» и «любителя юмористических очерков», развивает сюжет известной французской сказки о муже-злодее в неожиданном направлении. Он начинает повествование не с момента сватовства Синей Бороды к матери двух дочерей, а с самого конца и полностью переделывает сюжетную интригу, меняет ее тональность, сплетая пессимизм с юмором и иронией, а порой и гротеском в стиле «ярмарки тщеславия». Назидательная средневековая история превращается в «остроумную карикатуру на классические сказки в целом», в которой всем знакомая жуткая коллизия отношений между мужем и женой трактуется как травестийная история, с переодеванием и сменой масок в карнавальном духе. В ней полностью ломается образная система популярной сказки, но автор фантазирует в направлении, указанном Шарлем Перро в финале его «страшной сказки», закончившейся убийством злодея братьями его жены. Начиная с финала, Теккерей во всех подробностях рассказывает, что происходит в доме Синей Бороды после его смерти и как живет его вдова, которую английский писатель называет миссис Синяя Борода, поскольку она вместе с имуществом мужа наследует и его имя; как богатая вдова, вокруг которой увиваются поклонники, устраивает свою личную жизнь; чем занимаются ее сестра, которую, как и в сказке Перро, зовут Анна, и ее братья, спасшие несчастную женщину от верной смерти; что думают и говорят о покойном сама миссис Синяя Борода и ее родственники.

На самом деле Уильям Мейкпис Теккерей пишет сатиру на современное ему викторианское общество, для которого придумывал удачную метафору «ярмарка тщеславия». В его рассказе появляются сатирические образы: «Призрак Синей Бороды» и «чувствительная» вдова по имени миссис Синяя Борода, потерявшая «лучшего из мужей» и пребывающая в глубочайшем горе, сестра Анна и братья, а также толпа женихов, искателей счастья и руки богатой вдовушки. Казалось бы, банальный сюжет, но акцент сделан на другом - на кладбищенской теме и горестях безутешной вдовы, хотя по логике развития известного сюжета она должна радоваться тому, что кровопийца получил по заслугам и что справедливость восторжествовала. Но в рассказе события представлены иначе.   

Выворачивая сюжет наизнанку и превращая мрачную интригу в комическую, автор не становится сказочником в привычном смысле слова. Следует согласиться с утверждением литературоведа, что в литературной сказке «на смену сказочнику приходит писатель» [Померанцева: 245]. Теккерей выдумывает не сказку о Синей Бороде, а повесть о призраке тщеславия, который бродит по Европе. Никто в рассказе Теккерея не думает о господине Синяя Борода плохо, кроме сестрицы Анны, которая, несмотря на предсказание Перро, так и не вышла замуж за молодого дворянина и осталась жить вместе с сестрой, с которой не всегда ладит. Этот момент особо акцентирован автором, поскольку в таком развитии отношений между сестрами возможно представить два противоположных взгляда на судьбу Синей Бороды, бытовавших в истории сказок и преданий. В одних историях Синюю Бороду представляли как преступника, безжалостного убивавшего своих невинных жен, в других – как на жертву женского заговора. Первый взгляд в рассказе Теккерея выражен очень слабо, бегло, мельком и его носителем является сестрица Анна. Второй взгляд, менее типичный в оценке Синей Бороды, выражает сама миссис Синяя Борода, последняя жена убийцы, носящая почему-то в рассказе Теккерея восточное имя Фатима.

Муж миссис Синяя Борода, дворянин, оставивший ей богатое наследство, изображен в военной форме на развешенных в доме многочисленных портретах, а миссис Синяя Борода очень любит военных с грозной бородой и густыми бакенбардами. Она думает о покойном как о «добром друге, щедром владетеле поместья, безупречном мировом судье, в чьи семейные размолвки осмелились вмешаться эти грубые драгунские корнеты, и чьи почтеннейшие синие власы они стянули в безвременную могилу!».

Едва не погибшая от руки своего мужа с устрашающим именем Синяя Борода, она сожалеет о его гибели и честно исполняет свой долг вдовы. Теккерей не жалеет красок, когда пишет ее портрет в трауре:

«Во всей стране не нашлось бы вдовы, более нее потратившейся на черный бомбазин. Она спрятала свои прелестные локоны под гофрированными чепцами, а ее креповая вуаль ниспадала до самых локтей. Разумеется, она никого не принимала и не виделась ни с кем, кроме своей сестрицы Анны (чье общество для вдовы можно было назвать каким угодно, но только не приятным)…».

Насколько искренней была госпожа Синяя Борода в своем трауре, показывает дальнейшее развитие сюжета. Она искусно играет свою роль вдовы, неукоснительно и прилежно выполняет все погребальные ритуалы,  воздвигает своему усопшему господину величественнейший монумент в семейном склепе Синих Бород» (the family vault of the Bluebeards), на котором ректор, Dr. Sly, начертал эпитафию на «напыщенной и патетической латыни»: "Siste, viator! moerens conjux, heu! quanto minus est cum reliquis versari quam tui meminisse» (Помедли, путник! Горестная супруга, увы! Насколько меньше значит для нее общение с оставшимися, нежели воспоминания о тебе)».

Последняя фраза в эпитафии – это строки из одной из самых печальных латинских изречений, которые легли в основу знаменитой элегии Шенстона, выгравированной на могильном камне невинной девы, рано ушедшей его племянницы Марии Долман. Эту надпись часто оставляли на могилах невинных детей и праведников. Но миссис Синяя Борода посчитала, что столь жалостливое признание в верности должно украшать монумент с бюстом усопшего супруга, как известно из сказки, прославившегося не праведными делами, а жестокими преступлениями. Но безутешная Фатима считала, что Синяя Борода достоин оплакивания и водрузила на его могиле рядом с памятником скульптурное изваяние рыдающей Добродетели, в знак своей преданности ушедшему и веры в его непогрешимость.

Далее следует абсолютно абсурдное, с точки зрения обвинителей Синей Бороды, но вполне логичное, с точки зрения Фатимы, сообщение о медальонах с именами умерших жен Синей Бороды, окружающих бюст усопшего, и о медальоне без имени, на котором будет значиться имя миссис Синяя Борода, которая, если верить эпитафии, не может утешиться, пока и ее имя не будет выгравировано на медальоне. "Ибо тогда я пребуду с ним. In coelo quises / В небесах покой», - говорила одетая в траур безутешная вдова, «возводя свои прекрасные очи к небу и цитируя торжественные слова мемориальной доски, вывешенной в церкви и на замке Синей Бороды, где дворецкий, виночерпий, лакей, горничная и поварята облачены были в глубочайший траур. Даже лесничий выходил пострелять птиц с креповой повязкой; пугала в саду - и те велено было одеть в черное». Теккерей мрачно шутит, приводя доводы последней супруги Синей Бороды, утверждавшей, что все его женщины умерли своей смертью от каких-то тайных болезней, а ее покойный муж стал жертвой родового проклятья. Такая позиция миссис Синяя Борода идет вразрез с идеей и сюжетом сказки Шарля Перро и совпадает с историями, в которых человек, прослывший убийцей, был оправдан и объявлен жертвой. Мотив вины и ответственности мужчин за несчастье женщин не исчезает, но умаляется, затушевывается, перелицовывается и переносится на братьев, которые в сказке Перро являлись избавителями.
 
У Теккерея миссис Синяя Борода, скорбящая о «лучшем из мужей» и категорически отвергающая всяческие осуждения его как злодея и чудовища, является у Теккерея проводницей версии, противоположной версии Ш. Перро. Фатима всячески осуждает и бранит своих братьев и даже испытывает к ним отвращение, поскольку считает их не избавителями, как было в сказке, а убийцами «лучшего из мужей» скорее из зависти и из-за наследства, чем из желания спасти сестру от тирана. Далее все события развиваются вокруг идеи наследства. В этой парадигме упомянута история с родственниками Синей Бороды, о которых в сказке не сказано ни слова, требовавшими передать им всё имущество по праву родства и, как и должно было случиться, ничего не получившими от честной вдовы, окруженной страдающими от любви женихами, но по-прежнему неприступной.

Итак, привычный сюжет травестийно перевернут: Синяя Борода представлен здесь  павшим под ударами «жестоких и тяжелых кавалерийских сабель» братьев его жены, по «роковой случайности»; последняя жена Синей Бороды, пережившая мужа, ни в коем случае не злодея, сокрушается о его гибели от рук защитивших и спасших ее братьев, сожалея об убиенном супруге и обвиняя в своем горе родных братьев;  терпеливо, последовательно и рачительно она демонстрирует свою вдовью безутешность.

В рассказ вкрапляются детали, намекающие на то, что события вставлены в современную рамку. Так, описывая картину за столом, вероятно поминальным, миссис Синяя Борода, выражает безразличие к пустым и несоответствующим ее безутешному состоянию разговорам, которые ведут ее братья, веселые и довольные собой:
 
«Что было ей до их шуток о майоре или скандальной истории с шотландским полковым хирургом? …Их рассказы о конюшне, параде или последних собачьих бегах казались ей совершенно омерзительными; и кроме того, она терпеть не могла их нахальные усики и гнусную привычку курить сигары».

В бытовых сценах братья-спасители миссис Синяя Борода выглядят непристойно и отталкивающе и она воспринимает их в духе викторианского времени как поквитавшихся с честным человеком (ее супругом), грубых солдафонов по виду бретеров, напоминающих старинных разбойников:

«Она всегда считала их в лучшем случае буйными и вульгарными молодыми людьми; но теперь, о! Теперь их присутствие было настоящим кошмаром для ее чувствительной души! Как могла она глядеть на них после случившегося?».

Только ее сестра Анна называет покойного чудовищем. Она отказывается носить траур по покойному мужу сестры, которая уже увлечена красавцем капитаном,  появившимся в рассказе под именем Черная Борода и тайно мечтает о новом замужестве. Имя Черная Борода лишено той знаковости, которой славится Синяя Борода. Такое странное прозвище было дано герою из-за густой темной, иссиня-черной бороды, цвета вороньего крыла, которая закрывала лицо аристократа, проступая на его щеках. Именно синий цвет бороды, а не чёрный, стал зловещим символом смерти. На этом зловещем синем фоне Черная Борода  характеризуется крайне сниженной символичностью, не связана с аллегорикой и символикой зла. Скорее говорит о  воинской браваде и даже щегольстве. Синий цвет бороды – символический, его интерпретировали как признак дьявольского облика, как природную  аномалию и знак инаковости и потенциальной опасности. Это отметина грешника, как каинова печать – печать демоническая.

В контексте соперничества и борьбы за благосклонность богатой миссис Синяя Борода кандидатура Черной бороды, претендента на наследство вдовушки, – комична, особенно когда к ней прилагаются внушительные черные бакенбарды; она признак мелких интриг и мелочных страстей, дешевого артистизма и мишурного соперничества, она не более ценна, чем колпак Арлекино или Петрушки. В Черной Бороде нет ни загадочной скрытности Синей Бороды, ни окутанного тайной прошлого, ни жути, нагнетаемой страхом, ни пылкости, способной к преодолению неразрешимых конфликтов, ни роковой недосказанности. Но Фатима находит в Черной бороде символическую сущность и воображает мистику там, где она на самом деле отсутствует. Несмотря на внушительность в ее глазах, по сюжету Теккерея ни черная борода, ни черные бакенбарды не являются признаком богатого, устрашающего мужчины. Но по тому же сюжету они притягательны для Фатимы, как были притягательны для жен зловещего Синей Бороды его синие волосы и запретная комната – таинственная символика «подавленных тайн» и готических ужасов. Теккерей берет сюжет из сказки Шарля Перро и из других традиционных историй о самом зловещем из мужей и следит за тем, как сказочные символы и сказочный нарратив превращаются в обычные, если вставить их в матрицу обыденной жизни.

Явление призрака Синей Бороды, выходящего по ночам из фамильного склепа и зовущего вдову по имени, едва не разрушили ее сладостные мечты. В траурном и одновременно мечтательном контексте призрак и замогильная жизнь не воспринимаются вдовой как нечто таинственное и мистическое. Всю похоронную и поминальную историю венчает мотив женского любопытства и повышенного интереса обеих женщин к тому, что им категорически запрещено делать. Но любопытство берет верх, хотя и проявляется по-другому, чем в классическом сюжете о Синей Бороде. Здесь нет «мужа-злодея», таинственной двери и мрачной галереи замка, нет ни маленького сказочного ключика с пятнышком крови, которое не смывается, ни окровавленных трупов, но весь рассказ заполняет кладбищенская атмосфера и атрибутика: каменный памятник на кладбище, расположенном сразу за окном дома миссис Синяя Борода, сентиментальная эпитафия на монументе, фамильный склеп Синих Бород, окруженный садом и цветником, из которого выходит «призрак»; три фигуры, которые погружаются в атмосферу ночного кладбища, и ночной ритуал. Склеп Синих Бород – это смешная выдумка Теккерея, таким образом писатель возводит род злодея к давним временам.

Интрига усиливается особенным женским вниманием к непознанным явлениям (призрака и голосов) и неистребимым, жгучим желанием суеверной, но расчетливой Фатимы, бесстрашной от легкомыслия и безрассудства, узнать, кто из претендентов на ее руку будет ее суженым и чего собственно от нее хочет призрак, взывающий к ней по ночам. Она не испытывает страха и без трепета заходит на его территорию, чтобы поговорить с ним. Это слабая аллюзия на несостоявшееся путешествие в мир мертвых. Женщины не подозревают об обмане Лукаса, этого незадачливого жениха Фатимы, подготовившего зрелище с помощью театрального импрессарио, играющего роль колдуна. Именно импрессарио пускается в бегство от страха, когда события развиваются у склепа не по задуманному сценарию. Женщины, которых разыграли, воспринимают все случившееся как досадное, но безболезненное приключение. Фатима не испытывает ни малейшего ужаса от нахождения в темном кладбищенском саду, как не испытывала страха от пребывания в полутьме мрачного замка, где все напоминало ей о покойном муже. Ею движет только любопытство, желание разрешить проблему и поскорее покончить с неизвестностью.

Так неординарно писатель обыгрывает библейский мотив о первородном грехе: миссис Синяя Борода, как бы говорит Теккерей с усмешкой, - достойная дочь Евы, сорвавшей в райском саду яблоко познания (или незнания?). Но при всей ее простоте расчетливую Фатиму, дщерь своего времени, в отличие от библейской Евы, трудно уличить в неискушенности. Правда, это искушенность особого порядка, скорее искушенность Лилит, первой жены Адама: Фатима знает, что подобно Еве не сможет устоять перед искусом и удовлетворит свое любопытство только тогда, когда сорвет запретный плод и сочетается со своим Адамом.
 
Без этого импульса, без острого женского любопытства к происходящему и столь непосредственной тяги обеих героинь, Фатимы и Анны, к земным ценностям не состоялись бы ни фарсовое развитие сюжета и интриги, ни комическая развязка. Миссис Синяя Борода не могла оказаться женщиной, лишенной такой черты характера как любопытство. Но это любопытство предприимчивой и решительной женщины, которая  жаждет пылкой мещанской любви, потому и не может устоять перед закрытой дверью. Авантюристичная, мотивированная и наивная, она готова ее открыть, как Пандора запретный ларь, даже если ей придется сделать это с помощью колдовства и общения с духами.
 
Теккерей не дает оценки своим героям, он лишь показывает их с разных сторон и, посмеиваясь, отдает на суд читателям. Он создает пародию на готическую сказку, разрушая атмосферу ужаса и придумывая «неожиданную» развязку, впрочем, прогнозируемую всем ходом повествования, интригующего, фарсового, но вполне реалистичного, передающего атмосферу, характеры и стилистику его времени.  «Признак Синей Бороды» вряд ли можно назвать литературной сказкой в ее обычном, традиционном значении, а ее автора - сказочником. Хотя это сочинение является чистым вымыслом и продолжением сюжета волшебной сказки, в вымысле Теккерея мало волшебного, как, впрочем, мало волшебного было и в той истории, которую обработал Шарль Перро.

Литература

1. Померанцева Э. В. К вопросу о современных судьбах русской традиционной сказки // Писатели и сказочники / Э. В. Померанцева.  М: Сов. писатель, 1988. С. 245–255.
2. Теккерей У. М. Призрак Синей Бороды; пер. М. Виноградовой.
3. Тогоева О. И. Истинная правда. Языки средневекового правосудия [Електронний ресурс]. М.: Наука, 2006.