Поэтический детокс

Тот вечер начинался как иллюстрация к слову «душевность». Воздух в гостиной был густ от запаха старых книг и неподдельного внимания. Хозяйка, хрупкая и сияющая, читала стихи, и каждое слово падало в тишину, как жемчужина в бархат. Гости — лица, озаренные внутренним светом — делились своими строчками. Казалось, мы купаемся в чистом источнике.

Всё изменилось, когда софиты погасли, а на стол встали тарелки. Появилась Она — с видом человека, случайно зашедшего не в ту дверь, но решившего остаться. Представилась членом «главного» Союза писателей. Голос у неё был ровный, педагогический. «Давайте познакомимся ближе, — предложила она, и в её улыбке что-то щёлкнуло, как защёлка кейса. — Расскажите, когда вы начали? Где публикуетесь?»

Люди послушно выкладывали свои скромные регалии. Слова «блог», «тираж», «лауреат» повисли в воздухе, смешиваясь с ароматом запечённой рыбы.

Потом был её монолог. Подробный, как отчёт ревизора. Названия издательств, даты, имена. На мой вопрос о Союзе она ответила, не меняя интонации: «Тот самый. Остальные — самодеятельность. Их скоро не станет». И в этот момент хозяйка вечера, та самая, что час назад читала о берёзах и вечной любви, вежливо поправила вазу с цветами, будто не расслышала.

Моя очередь. Я начала говорить, но в тот самый миг, когда должна была назвать журнал, где меня печатали, Она наклонилась к соседке и громко, с теплотой, спросила: «Простите, а это суфле из печени? Потрясающе! Вы рецепт не знаете?» Все повернулись к говорящей, закивали. Мой голос потерялся в одобрительном гуле о кулинарии. Я оборвалась на полуслове. Никто не заметил.

Счёт принесли общим. Я попросила отделить свой бокал вина. Пока я искала в меню цифры, раздался её голос, обращённый к подруге: «Мы с тобой по чеку посчитаем. Мы же помним, что заказывали». Она сделала небольшую паузу, доставая кошелёк. «Мы же не пили».

В прихожей, надевая пальто, я встретила взгляд одного из гостей — того, что читал проникновенные стихи о чести. Он быстро опустил глаза, занимаясь своими шнурками.

— Знаете, — сказала я хозяйке уже в проёме лифта, глядя не на неё, а на рябь в зеркале, где отражалась комната с остатками ужина. — Интересно, из чего на самом деле состоит эта ваша атмосфера? Из слов, которые вы читали? Или из молчания, которое так легко покупается?

Дверь захлопнулась, не дав ей ответить. В лифте пахло чужим парфюмом и холодным металлом. Я нажала кнопку первого этажа. Зеркальная стена отразила моё лицо — такое же уставшее и пустое, как и все те, что остались там, за столом. Внезапно я услышала сзади лёгкий звук вновь раздвигаемых дверей лифта — кто-то спешил войти в лифт и остановил его движение.

— Вы тоже с поэтического вечера? — спросил низкий, приятный мужской голос. Это был тот самый гость, что читал о чести.

Я кивнула, не оборачиваясь.

— Жаль, что вы так быстро ушли, — сказал он. — Я как раз хотел спросить… тот журнал, где вас печатают. Это случайно не «Новый мир»?

Лифт мягко тронулся вниз.

— Нет, — ответила я. — Не «Новый мир».

— А… — он сделал паузу. — А есть ли у вас, собственно, хотя бы одна публикация на бумаге? Или всё-таки только в интернете?

Я медленно повернулась к нему. Его лицо было искренне заинтересованным. Чистым. Таким же светлым, как и час назад.

— А вы, — спросила я, глядя прямо в эти ясные глаза, — вы что, действительно не поняли, почему она тогда перебила меня и перевела тему на это это "несчастное" суфле?

Он помолчал, его брови слегка сдвинулись, будто он решал сложную, но отвлеченную задачу.
— Ну… — он произнес медленно, задумчиво. — Наверное, она просто увлеклась. Она же очень увлеченный человек. И суфле, правда, было хорошее.

Лифт добрался до первого этажа. Двери с тихим шипением разъехались, открывая пустой, освещенный неоновым светом холл. Он сделал галантный жест, пропуская меня вперед.

— Всего доброго, — кивнул он, и в его голосе не было ни капли иронии. — Надеюсь, еще услышу ваши стихи. Когда-нибудь.

И он повернулся, направляясь к выходу, оставив меня стоять в мерцающем свете холла. Стихи. Он говорил о стихах. И в этот миг я поняла последнее, самое тихое и самое страшное. Он действительно не понял. Вообще ничего. Ни ситуации с перебиванием, ни подтекста, ни моего ухода. Он жил в параллельной реальности, где вечер удался, суфле было восхитительно, а разговор о публикациях — просто милая светская беседа. В его мире не было места той грязи, которую увидела я. Или же было, но она не имела значения. Главное — сохранить тон, ритуал, красивую картинку.

Я вышла на улицу. Морозный воздух обжег легкие. И я вдруг подумала: а кто из нас двоих в итоге оказался дальше от той самой поэзии — я, с моей обожженной цинизмом горечью, или он, с его непробиваемой, светлой глухотой?

Звонок телефона в кармане резко оборвал эти мысли. На экране горело имя хозяйки вечера. Я провела пальцем по стеклу, поднося аппарат к уху.

— Алло? — услышала я ее взволнованный, чуть виноватый голос. — Ты уже далеко? Я… я только сейчас сообразила. Мы же не допили то вино. Осталось полбутылки. Не вернешься?

Приглашаю на свою страницу в
Стихи ру https://stihi.ru/avtor/veronique28
и мой творческий блог
VK https://vk.com/akademiyaliderstva