Осень

Осень явилась в трауре багрянца,
И сердце сжалось, чуя свой предел.
В прощальном, ослепительном убранстве
Последний взрыв на горизонте рдел.
Листопад – не просто листьев ворох,
А шепот увядающих надежд,

Скользящих слёз в невидимых узорах
С дрожащих, обнажившихся одежд.
И ветер, жнец, безжалостный и властный,

Срывает их, как письма со стола,
Где почерк солнца, выцветший, неясный,
 Хранит частицу летнего тепла.
Земля укрыта царственным саваном,
Ковром из меди, сотканным из злата.

Он радует узором несказанным,
Но в сердце – неизбежная утрата.
Дождь – это слёзы неба, что тоскует,
Смывая пыль с уснувших ангел-листьев.
 
И тишина над миром торжествует,
Где птичьих трелей смолкли пересвисты.
Вдруг молния, как росчерк гневный, алый,
Пронзает сумрак, словно знак судьбы.
 
Напоминая, как бы ни желали,
Что мы пред переменами слабы.
Но в этой скорби, в красоте щемящей –
Не только смерть, но нового предтеча.
 
Как старец мудрый, в тишине молчащей,
Она готовит к долгожданной встрече.
«Чтоб видеть свет, расстанься с пеленою», –
Шуршит листва, срываясь в никуда.
И лес, как храм, наполнен тишиною.
Где вечность шепчет: «Это не беда».
Спускает ночь свой занавес тяжёлый,
Луна – лишь призрак летнего огня.
 
И звёздный свет, расколотый, неновый,
Мерцает, тьму грядущую храня.
Но даже в мраке, в тишине безбрежной,
Рождается невидимый росток.

Осень уходит, оставляя нежность –
Надежду на весенний ручеёк.
И в этом круге, вечном и упрямом,
Есть высший смысл и истина проста…
 
Чтоб стать цветком, листок сгорает в алом,
И жизнь, прощаясь, снова воскресает.
Осень явилась в трауре багряном,
И сердце дрогнуло, предчувствуя закат.