Неоконченная война. Часть 1. Главы 2, 3

Глава 2
    Отец был по национальности украинец, а мать русская. И Сашка, когда его спрашивали раньше о национальной принадлежности, называл себя то украинцем, то русским, пока сам в конец не запутался. Однако, когда пришла пора ему получать паспорт, то в его пятой графе была сделана запись, что он русский. Конечно же, это было по его личному волеизъявлению. 

      Отец, как водится, был внутри себя недоволен, но особого вида не показывал, видимо, в себе это уже заранее переварил, что будет именно так, как произошло. Да к тому же чего ему и на что было обижаться: если в паспорте сына четкой прописью была указана его фамилия Коваль, а не жены – матери Сашки. И это самое главное было для него: есть продолжатель рода с его фамилией! Тут Сашкино волеизъявление не подкачало, он поступил достаточно мудро для своих лет. Возможно, сам того не ведая он  этим решением ублажил обоих родителей.
   
      Сашку братиком или сестрой его родители по каким-то только им известным причинам не догадались осчастливить. Конечно, это недоработка с их стороны и целиком лежит на их совести, не раз так он им шутливо потом говорил, когда уже достаточно подрос и стал кое-что понимать в семейных отношениях. Еще бы – двор и школа давно уже все популярно и со знанием дела объяснили, и тут уже неискушенных ребят в этом вопросе не было.
 
     Богдан Наумович ушел из жизни внезапно, остановилось сердце прямо на ходу, когда он возвращался с работы домой. Сашка тогда заканчивал учебу в восьмом классе. Оба с матерью погоревали и стали жить дальше. Мать работала и занималась домашними делами. А когда удавалось, бралась за любую подработку у себя на небольшой текстильной фабрике на полставки или даже четверть ставки, договариваясь об этом с начальством или оставаясь работать в вечернее время сверхурочно. А когда нужно было, выходила на работу и в выходные дни.

 Руководство фабрики знало, что Клавдия Григорьевна – вдова, осталась одна с сыном и нуждается в деньгах, и как могло, шло ей навстречу, чтобы хоть как-то повысить ей невысокий  заработок. Ведь сына-то надо поставить на ноги, никуда не денешься от этого!  Клавдия Григорьевна нередко бралась за мытьё полов в подъезде и иногда вязала и шила некоторые вещи, если были заказы. А что еще оставалось делать, на одну зарплату трудно было им прожить.

   Но нос не вешала и все делала, чтобы сын продолжал учебу, и была категорически против, чтобы после окончания восьмилетки он пошел работать. Об этом не может быть никакой речи, со слезами не раз говорила она ему, и чтобы даже больше он не думал и не заикался ни о какой работе!
 
     И Сашка продолжал дальнейшую учебу в школе и попутно занимался любимым делом в кружке радиотехнического конструирования. Славу Богу, за это его увлечение не надо было платить деньги, кружки были бесплатными. Знал, что это дело стоящее и будет нужным и когда-нибудь принесет пользу. И во всем старался помочь  матери – полностью на себя взял уборку квартиры, ходил за покупками в магазины и т.д.

  Были случаи, что тоже вместе с ней мыл окна и полы в подъездах. Мать, конечно, была против его участия, но настойчивости при этом намеренно не проявляла: пусть люди видят, какой заботливый у неё сын растет и что он не белоручка и была этим горда. 
        Когда он был еще учеником седьмого класса, к нему частенько обращались взрослые, особенно в канун новогодних праздников, чтобы он посмотрел и наладил им гирлянды, а то они, наверно, успели отсыреть с последнего раза и не хотят больше гореть. А какой Новый год без них?

   И после его прикосновения они вдруг чудодейственным образом оживали, радуя вновь своими разноцветными огнями и малых и взрослых. Конечно, Сашка в этом случае действовал, не как Василий Теркин из поэмы А. Твардовского:  не плевал и не дул на них, а проверял всю гирлянду по цепочке известным ему способом и потом паяльником восстанавливал поврежденные контакты или менял сгоревшие лампочки.

  А когда в доме не стало отца, соседи теперь уже по своему обыкновению не просили его, как прежде, запросто так или за спасибо починить гирлянду, утюг или приемник, а за работу уже расплачивались по-настоящему: когда рублем, а когда и тремя. Знали: Клавдии Григорьевне деньги нужны, одной трудновато без отца сына растить.         
        Как-то он услышал от ребят, что на их железнодорожной станции требуются грузчики. Пошел, разузнал: действительно так. И потом каждое лето вплоть до окончания школы работал там с другими ребятами. Им поручали посильную для них работу - из вагонов разгружать ящики с разными фруктами или арбузы. Приходилось  трудиться, как говорится, до седьмого пота и не покладая рук.

    Вагоны удавалось освободить от ящиков только часов за пять-шесть.  Так что к концу разгрузки он не чувствовал ни рук, ни ног, настолько сильно уставал. А расчет производился по окончании тут же на месте, и Сашка, изнуренный, но довольный нес домой в кармане, сжимая в кулаке, честно заработанный червонец (десять рублей).

    Управлял всеми этими делами армянин Оник Агбалян, который нанимал их на подряд и производил с ними денежный расчет. Глядя на Сашку, умотанного в конец, со всей серьезностью говорил ему с неизменным кавказским акцентом:
             – Эх, вай-вай, уважаемый Сашка-джан, от работы кони дохнут,  а люди  крепнут, разве ты такой дел не слышал? Теперь будешь крепким, как «армянский» скал!  Приходи еще, мой дорогой, рад тебе буду!
 
      Ребята знали, что взрослым за аналогичную работу платят больше аж на целых 3 рубля.  Чтобы уравнять эту вопиющую несправедливость в оплате за труд, ребята в течение дня прятали в кусты в заранее припасенные полиэтиленовые мешки виноград, абрикосы и т.п. и потом потихоньку забирали и уносили их домой.  А если были арбузы, то «тырили» и их помалу, много ведь не унесешь с собой, тяжелые!
   
      Мать, несомненно, была рада, что сын как может, так и помогает, и что он тоже заботится о них двоих. Только журила его за то, что приносил с базы таким способом добытые фрукты.
 
      «Все же неплохого парня они вырастили и воспитали с отцом». Иногда умиленно она так думала, и это была сущая правда!  В общем, жизнь худо-бедно продолжалась. Только вот родных здесь на многие и многие сотни километров отсюда больше не было. Конечно, нельзя сказать, что жили совсем затворниками, просто язык не повернется этосказать.

   На долгие годы у матери осталась дружба с двумя семейными парами из их прежнего узкого круга общения,  да и соседи по подъезду их пятиэтажного дома оказались хорошими людьми, с которыми Ковали поддерживали всегда приличные отношения. Те и другие были готовы прийти на помощь и поддержать в трудную минуту, что и произошло в этот раз.

    Глава 3
       Всю организацию похорон взял на себя завод, где трудился Богдан Наумович. После погребения руководство и профком цеха сделали поминальный обед в столовой и выделили вдобавок еще небольшую материальную помощь. А рабочие коллективы, в которых трудились оба Ковали, от чистого сердца собрали деньги, сколько смогли, и передали их Клавдии Григорьевне.

    Не осталась в стороне и школа: родительский комитет и классный руководитель Ольга Петровна Гаринова проявили отзывчивость и пришли на прощание с дорогим венком и утешительными словами, заверив, что в случае чего будут оказывать всяческую помощь её сыну в продолжении и окончании учебы.

     Честно сказать, мать с сыном даже не ожидали такого большего участия многих людей и что они вместе с ними разделят их постигшее горе, даже были несколько поначалу удивлены. И в этот печальный день они для себя  много услышали хорошего о своем муже и отце в прощальных речах, которые были сказаны народом и на кладбище, и в столовой на поминальном обеде.

   Сашка впервые узнал из уст совершенно незнакомых ему людей, каким был на самом деле его отец. К сожалению, услышал только сейчас в день похорон, что его отец являлся замечательным работником и прекрасным наставником для молодежи, надежным, отзывчивым и верным товарищем и вообще добрым, веселым и жизнелюбивым человеком.

   И это было сказано не для красного словца здесь на гражданской панихиде, видно было, что скорбь шла из глубины души каждого говорящего. Так вот жизнь распорядилась, что Богдан Наумович до своего значимого пятидесятилетнего юбилея не дожил всего лишь год. И тогда бы вполне могло бы быть только веселье за столом, поздравления, здравицы и пожелания в честь его отца. 
  Проодолжение следует...