Спор

Школьный двор гудел, как растревоженный улей. Перемена была в самом разгаре.

Зато мой папа пахнет шашлыком, он работает поваром в ресторане — звонко кричала рыжеволосая Соня, кружась на одной ножке. — И ресторан этот наш собственный! Знаете сколько денег надо, чтобы там всегда были белые скатерти и свежие овощи? Она махнула руками вокруг себя - Вот сколько!

— А мой папа — бинтами и йодом, — с важным видом заметил тихий Ваня. — Он ветеринар. Лечит собак, кошек, даже ежика однажды прививал.

Дети наперебой хвастались, перебивая друг друга. И вдруг Соня, замолчав на миг, обернулась к мальчику, который стоял чуть в стороне, прислонившись к стене.

— А у тебя, Мирон, папа чем пахнет?

Шум мгновенно стих. Все взгляды устремились на Мирона. Он покраснел и потупился.

— Мой папа сейчас на войне, — тихо, но четко произнес он. — Он пахнет гарью и дымом костра. Еще… кровью и зеленкой иногда.

— Какой еще войне? — засмеялась Соня, не понимая. — Война — она в кино бывает или в играх. Ты, наверное, просто давно его не видел!

     Тут Мирон вдруг вздрогнул, будто его толкнули. Глаза его потемнели.

— Ты просто не ждешь его каждый день! — выкрикнул он, и голос его сорвался. — Ты не слушаешь новости, боясь услышать цифру «двести»! Мой папа не пахнет шашлыком! Он пахнет честью и порохом! Он сражается со злом, пока вы тут все в тепле и безопасности сидите! Пока вы спите!

Он стоял, сжимая кулаки, отчаянно глотая ком, вставший в горле. Слезы предательски наворачивались на глаза, но он не позволял им упасть.

Воцарилась гробовая тишина. И тут, словно из-под земли, появилась их учительница, Анна Викторовна.

— Что здесь за шум? Мироша, успокойся. Всё, разошлись, перемена закончилась. Мирон, иди домой. Мама, наверное, волнуется. Как там, кстати, твой брат Степан?

Она заговорщически улыбнулась, пытаясь сбить напряжение, увести разговор в безопасное русло. Мирон молча взглянул на нее. В её глазах он увидел не понимание, а растерянность и желание поскорее замять этот неудобный, колючий инцидент.

Он ничего не ответил. Просто тяжело выдохнул, повернулся и пошел к воротам, где его уже ждала мама.

Она молча обняла его за плечи. Они шли несколько минут, и тогда он, наконец, спросил, глядя себе под ноги:

— Мам, почему они не верят? Почему не понимают, что война — она настоящая?

Мама остановилась, притянула его к себе и тихо, так, что слышно было только ему, прошептала:

— Они, сынок, не поймут. Пока она не придет к ним самим.
- Мама, а она может к ним прийти?
- Если папа победит, значит к ним она не придет.
- Значит не придет - подумал Мирон. Папа точно победит!
Потом они шли молча. Мирон думал о папе, а мама молилась.