Глава 4 Искусство одержимости

В мире, где всё призывает к умеренности, к распределению внимания, выбрать одного человека объектом всего своего духа — не безумие. Это — вызов. Это форма анархии.

                " Госпожа моя " — это не молитва. Это — манифест.

Вы не просите. Вы — провозглашаете. Вы объявляете миру, что нашли в другом человеке ту точку опоры, которая переворачивает всю вселенную. Вы не служите. Вы — возводите на пьедестал, и в этом акте сами обретаете свою силу.
Это признание в том, что спасение от хаоса — не в вечных истинах, а в изгибе брови, в тембре голоса, в неуловимом жесте. Ваша Госпожа — это не богиня, сошедшая с небес. Это — земное существо, в котором вы открыли небеса.
И в этом безумии — больше логики, чем во всей мировой трезвости. Потому что оно дает то, что не может дать ни одна философская система: основу для бытия. Когда всё рассыпается, мы держимся не за идеи, а за образ любимого человека.
Безумием мир называет то, что не может контролировать. Ваша тотальность, ваша безраздельная преданность — неуязвимы для мира. Её нельзя купить, нельзя оспорить. Можно только принять как данность.


                " Госпожа моя "


                Вы так прекрасны —
                нежнее всех цветов.
                Ваши волосы — белы,
                как горные вершины
                в объятьях зимы.

                Госпожа сердца моего,
                как вы любезны мне...
                порой.
                Когда я, исходя кровью,
                изнемогая от мук,
                вижу вас —
                эту прекрасную госпожу
                снаружи...

                Слёзы душат,
                когда я различаю скуку
                в ваших глазах —
                глазах, зелёных,
                как весенний лес.

                Надо мной нависла тоска,
                словно тень разочарования.
                Как больно видеть в тех глазах
                грусть по утраченным чувствам...

                Превосходная госпожа,
                я закрываю лицо руками
                и понимаю —
                снова пал на дно.
                Простите...

                Госпожа моя,
                так прекрасная внешне
                и так бездушная внутри.



                Звук как откровение, смычок как власть

Когда скрипка говорит — мир замирает. Это не мелодия, а приказ, отлитый в нотах. Каждый взмах смычка — не движение руки, а жест власти, рассекающий привычную реальность, чтобы явилась другая — та, где правят вибрации, а не слова.
Музыкант — не творец. Он — проводник огня.

Его пальцы — не на грифе, а на пульсе мира. Он не играет — он извлекает наружу ту боль и ту красоту, что прячутся в сердцевине тишины.
Ты — не зритель. Ты — свидетель того, как душа другого человека становится пейзажем, в котором можно заблудиться. Твой разум — это зал, где звук становится архитектурой, а паузы между нотами — провалами в вечность.
Скрипка плачет и смеётся, требует и отталкивает. Она — голос того, что нельзя назвать по имени, но перед чем нельзя устоять. Она доказывает: истинная сила — не в тирании, а в способности сделать чужое сердце резонатором своей правды.
И когда умолкнет последний звук, ты поймёшь — только что видел, как рождается и умирает мир музыканта.


                " Игра скрипки "


                Игра скрипки разрывает ночь и, переламывая хребет тишине,
                обращает темноту в безмолвную публику.
                А струны, что пульсируют, будто нервы мира,
                возносят её на сцену.

                Звёздное небо — лишь отблеск твоего света.
                Оно освещает тебя изнутри,
                словно признаёт:
                ты — часть его, не меньше звезды.

                Трепещущая струна вбирает весь жар музыканта,
                всю тайную суть его души.
                Поток нот, не замирая ни на миг,
                уносит меня в мир грёз, где время смиряется
                и перестаёт существовать.

                Длинные пальцы скользят по струнам —
                уверенно, тонко.
                Их жест врезается в сознание,
                как всполох истины.

                Ты создаёшь мелодию с улыбкой остроты и красоты —
                и я не в силах отвести взгляд.

                В твоих глазах — блеск, которому нет равных.
                Душа, озарённая мечтой,
                манит меня в глубины своих тайн,
                в ту вечную ночь желаний,
                где хочется сжечь все часы
                и остаться в звёздном пепле рядом с тобой.


                Если верить в чудеса, в Бога или Дьявола,
                именно тебе они бы отдали имя:

                Изумительный.
                Неповторимый.
                "Люцифер"