Шифоновая Шляпка

- Да кто её разберёт, правильно сделала, неправильно… 

- Кого разберёт?

- Да жизнь, кого ещё...

- А при чем тут жизнь?
 
- Как при чём…, а кто ж ведёт нас в этом пространстве бытия по своим законам, по своим лабиринтам, как не сама жизнь…

- Скажешь тоже, жизнь даётся раз – это Божий дар, ну если не верить в воплощения, а уж как ты этот дар используешь, это только от тебя зависит.

-А ты не думаешь, что не от тебя, а от судьбы, недаром же говорят, судьба такая?

- Вообще, судьба – это твой характер, даже пословица есть: посеешь поступок – пожнёшь привычку; посеешь привычку – пожнёшь характер; посеешь характер – пожнёшь судьбу. Так что человек сам кузнец своего счастья.

- Про кузнеца мало что понятно, а от характера зависит продолжение... А начало…, головокружение – это химия, это не характер. Так что много компонентов нужно собрать, чтобы сложить счастливую судьбу и то не факт…, побочных камней может жизнь подкинуть столько, что не разгребёшь…

- Ты будешь праздновать пятидесятилетие?

- Почему ты спрашиваешь?

- Интересно… Будешь устраивать юбилей?

- С какой радости? Это что, праздник души или плач возле стены, отделяющей тебя от весны… Я забыть хочу, а добрые подружки с утра напомнят и непременно будут желать здоровья… Нет, обойдемся без торжества старости, я за годы одиночества шлифовала свой характер и вот только сейчас я готова пуститься во все тяжкие, стать примерной женой и лучшей снохой. Характер весь перекроила, теперь он лёгкий, прекрасно – уживчивый, всепрощающий, ничего близко к сердцу не принимающий, и ещё вполне привлекательный робот, готовый, так сказать, создать семейное, счастливое гнездо…

- Во всём перечисленном, пару пунктов остались непонятными… Готовая влюбиться – где этот пункт?

- Ты с ума сошла, робот не способен влюбиться, ему механики душу не запрограммировали… Роботы нужны без эмоций, чтобы сердце работало, как часы и не старело от слез и переживаний. А какой пункт ты ещё не нашла?

- Наоборот, нашла пункт про сноху, его тоже не поняла...

- Сноха, милая моя, это главный пункт в шлифовании характера, он мне дался с большим трудом и занял лучшие годы моей жизни. Посмотри на фотографию, которая висит возле зеркала в овальной раме. Петербург, май месяц, белые ночи, Таврический дворец… Мой первый бал… Я в дымчатом, шифоновом платье и в такой же шифоновой шляпке…

Я подошла поближе к овальной раме и приблизив свои глаза, не поверила…

- Маша, неужели это ты…, никогда так близко не рассматривала эту фотографию.

- И скорее всего, и в голову не приходило, что это я, - добавила Маша.

И это правда… Передо мной сидела вполне симпатичная женщина в мохеровом халате с пепельными волосами, собранными в маленький узелок двумя гребешками, ближе к затылку и воспаленными от насморка серыми глазами, про таких говорят повествовательная…

Маша её называли только подруги, йоговские подруги, с которыми вот уже десять лет как они ходят в одну и ту же группу два раза в неделю, в остальное время они не встречаются, о себе не распространяются, неинтересно; семьи, дети и жизненные неурядицы. Все в группе, конечно, знали, что Маша одна, не замужем, иногда даже, не по праздникам, конечно, ей завидовали. Завидовали, что она все страны объездила, что по выставкам ходит, что спектакли не пропускает, но так, чтобы касаться её личной жизни, так нет, они были, как будто, из другого круга, а она случайно забрела в их… Дома у неё мало кто был, да и то редко, а кто был, так дальше кухни не ходили…

После занятий принимали душ и собирались в кафе, домой не принято было ходить. Да и я сегодня случайно к ней пришла, вернее, она простыла, позвонила мне и спросила, могу ли забежать к ней и захватить лекарство…

И вот, сидя в кухне за липовым чаем и зашёл наш разговор о жизни и судьбе… Честно говоря, я ничего общего с ней, сидящей передо мной и с той фотографией в овальной раме, найти не могла… Из-под облачной шляпы, подвязанной мягким бантом под подбородком, на меня смотрели небесной красоты улыбающиеся глаза...

- Маша, поверить не могу, что это ты… А куда ты дела эти глаза?
 
- Выплакала…

- А локоны, локоны золотые, рассыпанные по плечам на фотографии, они-то где?
 
- Посеклись, потемнели, - сказала она, горестно вздыхая…

- Должно быть, у тебя было много горя в жизни, чтобы так измениться…

- Да нет, Надя, обманывать не буду, никакого такого горя не было…, - и она суеверно сплюнула, - всё горе в моем характере…

- Да брось ты, в характере, у тебя замечательный характер, все наши говорят...

- Правильно, сейчас он стал замечательным, удобным к пятидесяти годам… А был непримиримый, вспыльчивый и влюблённый в свою хозяйку…

— Это как…

- Самовлюблённый…

Но Надя из другого круга, этого даже понять не могла, поэтому, продолжая смотреть на небесную ласточку с фотографии, с какой-то даже нежностью к приболевшей подруге сказала:

- Расскажи мне про тот день…

И Маша, совсем, как со стороны, даже не вздохнув с огорчением, слегка улыбнувшись, сказала:

- Давно это было, давно я не вспоминала тот день. День сам по себе был хлопотный и мне казалось, я опоздаю на пир всей свой жизни… Но я не опоздала и пришла вовремя… Только проверку временем не прошла.

- Ты говоришь загадками, я ничего не понимаю…, у меня таких шляпок не было, в Петербурге я даже не была, белые ночи только на фотографиях видела, поэтому, мне так интересно, как будто мы с тобой почти что и не ровесники, ты как будто из другой эпохи…

Тут Маша улыбнулась чуть сердечнее и сказала:

— Это правда…, Винница только территориально ближе к Парижу…

Но и это Надя не поняла…

- Мне шел восемнадцатый год…, воспитанная, хорошенькая, профессорская внучка с огромным самомнением… Ему двадцать три, профессорский внук, хорош собой, воспитан и с таким же самомнением..., что ещё у нас было общего – головокружительная влюблённость друг в друга…

- Ежедневные встречи, постоянное притяжение и, казалось, нет такой силы, которая могла бы нас разлучить… Казалось так в восемнадцать, в двадцать, а в двадцать пять оказалось есть такая сила и эта сила его мать. Я у неё не прошла проверку временем и главный мой порок – мой характер. Только она не верила, что его можно изменить… А мне вдоволь хватило за двадцать пять лет наплаваться в океане страстей, что не то, что камень, отшлифовала я свой характер, потеряв при этом и золотые локоны, и фиалковый цвет глаз...
 
- Маша, ну расскажи ты наконец попонятнее, что же у вас с ним всё же произошло перед женитьбой.

- Ну, во-первых, как говорила моя бабушка, затягивать нужно только корсет, а со свадьбой, промедление смерти подобно. А мы всё откладывали и откладывали, решили пожениться в день окончания университета… Тем более, что мы уже знали, что Александра, окончившего Петербургский университет, посылают, как потомственного химика во Францию, во всемирно известный институт Пастера, это французский микробиолог, химик и основоположник иммунологии – Луи Пастер…, ну и жену соответственно. И вот всё совпало: и конец университета, и приглашение из Франции, и мой двадцать пятый день рождения.

Саша с утра умудрился мне испортить настроение, подарив двадцать пять тёмно-вишнёвых роз…
 
- А почему это тебе испортило настроение…

- Потому, что надо дарить на одну или на две больше, на долгую жизнь и потом, я ненавижу цвет бордо, предпочитаю само;.

- А само; это какой…

- Абрикосовый…

- Боже, какие тонкости…
 
- Потом он сказал, что бабушка устраивает на даче прощальный ужин и ждёт нас к семи. А дальше Саша сказал, что ему в университете тоже устраивают “прощай молодость”, это так женитьбу называют и туда с невестами не ходят. Я, вконец расстроенная, приехала на дачу позже всех; возле Сашки сидела соседка по даче, которая сохла по нему с детского сада. Мне пришлось сесть с краю и тут всё началось… Бабушка на минуточку забыла, что мы уезжаем вместе, что я, как-никак, официально невеста уже пять лет, я уже не говорю о том, что никто не вспомнил про мой день рождения, зато бабушка начала восхвалять Юлю, соседку по даче, которая уселась рядом с Сашей, подняла тост за замечательную хозяйку и прибавила, как повезёт её мужу. Замечательность её состояла в том, что она принесла поднос с улитками и бабушка воскликнула:

- Эскарго, маньифик, что означает великолепно..., и поспешила всем присутствующим рассказать свои познания о французской кухне.

- Эскарго - продолжила она, — это моё любимое национальное блюдо французской кухни. В его состав входит мясо улитки, помещённое в раковину и запечатанное сверху смесью из петрушки, чеснока и сливочного масла. Мы когда жили в Провансе, я ещё обожала суп буйабе;с, со свежим салатом, политым душистым айо;ли…
 
Всё зачарованно слушали её пение и завидовали её прошедшей жизни…

- А ты…, - вдруг сняв с себя пелену французского очарования, сказала она преднамеренно обидно, - а ты чем будешь радовать моего внука? Вот возьми и приготовь кок-о-ве;н…

- Название блюда, буквально означающее “петух в вине”, я тоже, знаешь-ли не из подворотни, тоже бабушку непростую имела, однако, вспылила так, что все онемели, включая моего несостоявшегося мужа. Выдержав секунду и посмотрев на яркое, красное, марсианское, закатное солнце, сказала:

- Особенность и изыск этого блюда состоит не в птице, а в белых грибах, ароматных травах и вине... Выбрано или Выбор, так должно быть написано на этикетке… А у Вас ничего этого нет, ни вина, ни грибов, ни трав, осталась лишь одна фанаберия…

После этих слов я вызвала такси и уехала…

Сашина мать тихо сказала:

- Плохая сноха, не выдержала проверку временем...

- А потом, что потом было…, - грустно спросила Надя.

И так же грустно, обо всём сожалея, ответила Маша:

- Дальше ему нужно было улетать во Францию, а без жены никак. Тут Юля опять и подсуетилась… Они уехали в Париж, больше я никогда с ним не встречалась…, а я поехала в Москву разгонять тоску…, так вот до сих пор разгоняю… Теперь ты поняла, милая моя, что сноха, был главный пункт в шлифовании моего характера, он мне дался с большим трудом и занял лучшие годы моей жизни… Нашлась бы сноха, а уж угодить ей…, я за эти годы научилась…


Наташа Петербужская.  @2025. Все права защищены.
Опубликовано в 2025 году в Сан Диего, Калифорния, США.