Германия. Кто спортил воздух. Зарисовка по пути

"Конечно, те, которых пучит,
Родились непременно в Буче,
Где моложавые буряты
Грозят вернуться вновь до хаты.
Зачем воспитывать болванку?
Ведь тупость издали видна.
Заложена в ней, как в шарманке
Вранья мелодия одна."

Вячеслав Мандрик - http://proza.ru/avtor/slavamandrik
Верный ПРОЗАрушный дружок.




                Кто о чём – я о Валюхе. Да-да. О той, которая, якобы, киевлянка с дачей в  Буче, как на голубом глазу видевшая, шо там ВСО отчебучило, а также часто вспоминающая близость с моложавым бурятом, то ли угрожавшего, а то ли обещавшего после войны вернуться в её домик. Так, вот сегодня она мне тако-о-о-е отчебучила, что хоть стой-хоть падай... Я к ней с сочувствием, с добром: в честь первого знакомства подарила макси-чемодан, из-за которого лишь её рыжая с проседью голова виднеслась. Само собой – не пустой. Сопровождала и продолжаю сопровождать по врачам, да и, вообще, по всем её делам в качестве бесплатной переводчицы.

                От души поощряю стремление освоить немецкий; она считает себя украинской немкой и "на сто пудов  уверенна, что ещё в прошлой жизни была немкой и чует в своих жилах эту кровь." Когда находимся в транспорте,  уступаю  сидение по ходу движения, как она любит. В пути, не тратя времени попусту, перевожу названия остановок и происхождение обозначающих их слов. Много попадается от  родственных глаголов и существительных, но с разными смыслами. Обучаю заодно  немецкому менталитету, неоднократно усиливая внимание на резком запахе так любимого ею чеснока; чтобы не быть в их обществе "белой вороной".

               Ходим под ручку, хотя она шаркает, притормаживает, короче, мои скорости ей не подходят, блюду её скорость передвижения. Также Валюхе требуется моя рука, плюс поддержка-поручень во время входа и выхода из дверей транспорта. Кроме этого она всегда в напряге: боится, что украдут её новенький смартфон, поэтому каждый раз набирает пинкод, а я должна бдить за её рюкзаком, не расстёгнута ли на нём ворами  молния. Боится быть задавленной пьяным водителем на полосатой пешеходке, быть укушенной собакой, непременно бешеной, на поводке с хозяином. Умоляю "нэ лякатыся зазря": пьяных за рулём из-за огромных штрафов нет и быть не может. Бездомных и непривитых собак тоже. Повторяю, что на переходах через дорогу своим ожиданием сильно раздражаешь водителя, поскольку он обязан уступить пешеходу, но не ты ему. А телефон, мол, кому он нужен; я однажды нашла в аэропорту и сдала его в бюро находок. Она посмотрела на меня, как на малахольную.

                Также по первому её зову подбегаю запечатлеть на фоне достопримечательностей и рождественских красот-чудес. Но почти всегда Валюха недовольна:
– Не умеешь ты фотографировать, опять плохо вышла: морда красная, пузо торчит, ноги коротенькие. Сделай длинные, как я тебе сделала.
– Обижаешь ты, Валюха, профи-фотографа со стажем. Ещё в молодости в самой Риге участвовала в выставке "Фотографируют женщины". Притом, в Международной: Финляндия, Эстония, Латвия, Литва.
– Тебе хорошо, ты красивая...
– Это дело вкуса. По-моему, ты красивее! Притом, на целых восемь лет моложе! А я просто фотогенична. "Чем рыжей, тем дорожей." Таких, как ты, на планете лишь два с половиной процента, на вес золота...
 
                Понимаю, что порою утомляю её болтливостью; ведь –  в возрасте, когда прошлое любишь больше, чем настоящее. Обычно она уже на втором предложении лезет в рюкзак в поисках чего-то срочно необходимого. Шуршит печеньем, конфетными фантиками, начинает разглаживать складки зонтика, вертит головой по сторонам и просит не мешать смотреть в окно, даже если за ним тьма тьмущая. Любимейшие для неё темы "Шо почём?", "Где дешевше?" и "Какая у тебя пенсия?". А так охота привлечь внимание к познанию  неизвестного ей мира. Ведь, в прошлом у неё были дом-работа-дача, а у меня города-страны-континенты. Разве что на Луне не была. Моря: и Белое, и Чёрное, и Красное. Само собой, Средиземное, Северное, Балтийское, Баренцево и прочие там... Ионические-Эгейские. Да и в Персидском проливе побултыхалась. Океаны – от Северного Ледовитого до Атлантического, Индийского, Тихого.

                В этот раз по её инициативе едем в  неизвестное мне доселе место в Вайнахтсхаус (Рождественский дом). Где сказочно красиво, а еда и напитки бесплатные. Удивляюсь украинцам; быстро разведали и по цепочке передали о холявном мероприятии. Десять минут идём пешком от автобуса. Район без единого араба или африканца. У крылечек, в окошках каждого собственного домика – рождественская экибана! Нет переполненных "пахучих" урн. Никто не живёт под стеной, забором, в лифте. Всё сияет чистотой, культурой общения (спрашивала, как дойти, найти). Словно оказалась в той Германии, в которую Боженька занёс ещё при СССР. Не красота, а Красотищще! Невольно вспомнила от своего любимчика журналиста-политика А.Песке: "Пока толстый сохнет, худой сдохнет!"

                Начиная со двора Рождественского дома и даже придорожных столбов всё в зелёных ёлках, красных и золотистых шарах, горящих лампочках, всех размеров Снеговиках и  Дедах Морозах. Живой, с искусственной бородой, в красном кафтане мне рассказал, что это мероприятие проводится уже десятый год, что украшали его с июля месяца и, что впервые у них  убыток в три тысячи шестьсот евро. А раньше было наоборот: люди бросали в копилку шпэндэ (пожертвование). Сильно благодарил меня за десятку, опущенную в рядом стоящую на высоком круглом столике копилку.
 
                Валюха моя, пользуясь моментом, самостоятельно растворилась по комнатам этой рождественской сказки среди богатого ассортимента угощений. Пока я за шестиместным столом потихоньку цедила глювайн (традиционное горячее вино) она отведала, а вернее, наелась от пуза и жареных сосисок, и драников, и варёной кукурузы с мороженым под какао. Подсев ко мне с двумя порциями блинов, стала громко-весело о съеденном рассказывать. Одну, на картонной тарелочке, ко мне пододвинула. Я с удовольствием принимаюсь за блин! Вспоминается масленица... Да и всё былое-родное проплывает в памяти. Валюха тоже аппетитно свои наворачивает. Худеть пока не планирует, якобы, во избежание лишних морщин.

                А напротив, оказывается, – полька, жаждущая нам похвалиться своим безудержным  счастьем:
– Я, – говорит, – всё поняла, о чём вы беседовали. Я Моника. Шесть лет замужем за этим ангелом-немцем! – Гладит его по щекам и целует в губы.
– А массаж ему тоже делаете? – шуткую, подразумевая эротический.
– Конечно, – восклицает поддатенькая седовласка, – как это приятно!
Её довольный молчун щиро улыбается. А я, глядя налево, шучу далее; ударяю себя кулаком в грудь, потом показываю на Валюху и крайнюю дамочку на нашей скамейке:
– Одна, две, три... холостячки. Боженька! Пошли и нам такого же ангела!
Третья, хотя уже и светло-седенькая, подобного ангела не желает; мол, подкаблучники не в её вкусе.  Короче, почти по-семейному поболтали под традиционное тёплое винцо за праздничным столом с обилием фруктов в вазах. О том, что немцы бывают разговорчивыми только раз в году на Рождество, я давно знала. В остальные дни года болтливость есть признак дурного воспитания.

                Итак, –  к тому, с чего начала. К Валюхиной "отчебучке". На обратном пути традиционно идём под ручку к автобусу. Как, вдруг, изо всех сил рванула меня за рукав, увидев на пути двух "воспитанных" собак с хозяином, державшем их на поводках и, видать, от страха испортила воздух. Я культурно промолчала. Но она идёт и наверняка от переедания вкрадчиво так попукивает. Как, вдруг, накидывается на меня:
– Ты опять спортила воздух!
– Я-я-я??? А не ты ли, на дурыку объевшаяся?
– Сходи к врачу, выпиши таблетки от этой проблемы!
– Свят, свят... Пока этой проблемы не имею!
– И вообще, ты даже высмаркиваешься неправильно. А я культурная и грамотная: не НА, а В Украине! И тоже знаю иностранные языки: украинский, русский, польский понимаю! Скоро изучу немецкий. Если надо, и твой дурацкий греческий запросто выучу. У меня ж два высших образования!
– Уточняй: два диплома, купленные в подземном переходе...
И тут Остапа понесло; наверняка она не одну кружку вина осилила:
– Мы, украинцы, очень гордые, умные и смелые, скоро подчиним немцев под себя. Всё будет тут, как у нас! Их менталитет нам до одного места! А тупая Рашка вернёт нам все оккупированные территории, а потом вместе с НАТО расчленим её вонючие, грязные болота! Ха-ха-ха!!!

                ***

                Далее в автобусе, потом в электричке едем молча словно незнакомые. Она сидит задом-наперёд, а я, шустро ориентирующаяся, сумела занять место по ходу поезда. Да ещё и по правую руку с приятным мужчиной лет пятидесяти. Услышав звонок, он достал смартфон, отвечает по-гречески. Когда спрятал его в карман, я тихонько запела их народную:
– Пунэта хронья, орэа хронья. Пуйхес агапи, стин пагонья..."
Он ушам своим не верит:
– Вы гречанка? Откуда? Я здесь на три дня. По-немецки – ни Альфа, ни Вита, ни Омега (ни бум-бум).
– Имэ апоти Руссия (Я из России.) Моя дочь живёт в ТэссалонИки (Солоники). Я пошла здесь в спецшколу и выучила греческий.
Слова вылетают из него со скоростью пуль из дула автомата:
– Я обожаю всё, что связано с Россией! Мы никогда не воевали против русских. Давно  мечтаю её посетить. Летом ношу футболку с портретом Путина.
– Мой зять Валантис – тоже.
– Вас проводить; на улице уже темно?
– Спасибо. Живу рядом с остановкой. Через две минуты мне выходить. Элиниа – агапи му! (Греция – любовь моя).
Резко протягивает ладонь для рукопожатия и представляется:
– ХрИсто!
– ГалИни!
Вскакивает с места:
– Самое красивое имя!
– Знаю. Означает: спокойное море на восходе солнца.
Под притормаживающий поезд напеваю из современного репертуара певицы Алексис:
– Эла, Кима, пала мэ, кинести ман галя. То вали пала мэ...(Иди, Волна, ко мне,  унеси с собой на другой берег к любимому). Выйдя из вагона, помахала ему у окошка, а он, лучезарно улыбаясь, показал мне сердечко из пальцев.
Вот так я отомстила неразумной, завистливой брехушке, поехавшей дальше уже без меня.