Путник из Тени

Семен, старый как мир, протирал стойку тряпкой, которая, казалось, помнила еще времена его деда, когда тот, будучи молодым и горячим, отбивался от налетчиков с этой же самой тряпкой, только тогда она была белее. За окном моросил мелкий, противный дождь, превращая пыльную дорогу в грязевое месиво, которое Семен ласково называл "дорога к просветлению". Внутри, у очага, грелись несколько путников, их лица были скрыты в полумраке, словно они были персонажами из плохого сна, лишь тусклый свет от костра выхватывал редкие блики на металлической посуде, которая, к слову, тоже помнила времена, когда ее использовали для более… интересных целей, чем просто еда.

Вдруг дверь трактира распахнулась с такой силой, что зазвенели стекла, и Семен подумал, что это очередной  залётный решил проверить прочность своего черепа. Но на пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в потертом кожаном плаще, который, казалось, впитал в себя запахи всех дорог и всех грехов мира. Лицо его было обветренным и иссеченным шрамами, словно его рисовал сам дьявол, используя в качестве кисти острые когти. В его глазах горел недобрый огонек, такой, что даже у Семена, видавшего виды, возникло желание проверить, не забыл ли он, где лежит его старый, но верный топор. Рука незнакомца покоилась на рукояти внушительного револьвера, который выглядел так, будто его выковали из чистого зла.

«Тихо!» – пророкотал он, и в его голосе прозвучала сталь, которая могла бы перерубить даже самые крепкие цепи. Путники замерли, словно пойманные в ловушку, их глаза расширились, как у кроликов перед удавом. Семен, хоть и был стар, не дрогнул. Он видел всякое за долгие годы, и страх давно перестал быть его спутником. Скорее, он стал его… давним знакомым, с которым он иногда выпивал по вечерам.

«Что тебе нужно, добрый человек?» – спокойно спросил он, не переставая протирать стойку. Его голос был ровным, как линия горизонта после долгого плавания.

«Мне нужно, чтобы вы все сидели смирно и не делали глупостей», – ответил незнакомец, медленно обводя взглядом присутствующих. Его взгляд был острым, как нож мясника, и каждый чувствовал, как этот взгляд проникает в самые потаенные уголки их душ. «А то у меня пуль на всех не хватит». Он усмехнулся, и эта усмешка была похожа на трещину в земле, из которой вот-вот вырвется лава.

В воздухе повисла напряженная тишина, такая плотная, что ее можно было резать ножом. Каждый из путников, от крестьянина с мозолистыми руками, которые, казалось, могли раздавить камень, до купца в дорогом, но испачканном дорожной грязью камзоле, который, вероятно, стоил больше, чем весь трактир Семена, чувствовал, как холодок пробегает по спине. Этот холодок был не от дождя. Это был холодок предчувствия.

«Пуль не хватит, говоришь?» – Семен отложил тряпку и посмотрел на незнакомца. В его глазах, обычно тусклых, как старые монеты, зажегся огонек. «А ты уверен, что тебе вообще нужны пули? Может, тебе просто нужен хороший стакан виски, чтобы смыть всю эту дорожную пыль и шрамы с души?»

Незнакомец прищурился. Его рука чуть сжалась на револьвере. «Ты, старик, слишком много болтаешь для того, кто скоро будет кормить червей».

«Червей я кормлю регулярно, – усмехнулся Семен, – но обычно это мои клиенты, когда перепьются и заснут под столом. А ты, судя по всему, не из таких. Ты из тех, кто предпочитает, чтобы их кормили другие. Или чтобы они сами кого-нибудь кормили». Он кивнул на револьвер. «И, кажется, ты уже выбрал, кто будет сегодня ужинать».

Купец, до этого сидевший с каменным лицом, вдруг нервно кашлянул. Крестьянин, казалось, врос в пол. Один из путников, закутанный в темный плащ, медленно поднял голову. Его лицо было скрыто в тени, но Семен почувствовал, как от него исходит какая-то странная, почти потусторонняя аура.

«А ты, старик, – прошипел незнакомец, – не слишком ли много знаешь для трактирщика?»

«Я знаю, что дождь идет, – ответил Семен, – что очаг греет, и что в моем трактире не принято пугать моих гостей. Особенно тех, кто платит за ночлег и выпивку. А ты, дорогой мой, пока только пугаешь. И, честно говоря, это скучно».

В этот момент из тени, где сидел закутанный путник, раздался тихий, но отчетливый смешок. Он был сухим, как шелест осенних листьев, и от него по спине пробежал новый, более острый холодок.

«Скучно, говоришь?» – прозвучал голос, который, казалось, исходил из самой темноты. «А я вот думаю, что сейчас будет очень интересно. Особенно для тех, кто любит наблюдать, как падают звезды».

Незнакомец резко обернулся, его револьвер теперь был направлен в сторону тени. «Кто там? Выходи, трус!»

«Трус? – снова раздался смешок. – Я бы сказал, что я скорее… наблюдатель. Любитель хороших историй. А твоя история, друг мой, кажется, подходит к своему апогею. Или, возможно, к своему… финалу».

Внезапно, из тени, где сидел путник, выскользнула рука. Она была бледной, с длинными, тонкими пальцами, и в ней сверкнул нож. Не обычный нож, а что-то длинное, изогнутое, с лезвием, которое, казалось, поглощало свет.

«А вот и мой ужин, – прошептал голос из тени, – и он будет не из пуль».

Незнакомец вздрогнул. Он явно не ожидал такого поворота. Его взгляд метнулся от Семена к тени, и в этот момент, когда его внимание было рассеяно, Семен сделал резкое движение. Он схватил тяжелую чугунную сковороду, стоявшую у очага, и с неожиданной для своих лет силой метнул ее прямо в голову незнакомца.

Раздался глухой удар, и незнакомец, охнув, пошатнулся. Револьвер выпал из его руки и с грохотом упал на пол. В тот же миг из тени вылетел тот самый путник, и его изогнутый нож сверкнул в воздухе.

Дальше все произошло так быстро, что даже Семен не успел полностью осознать происходящее. Крики, звон металла, запах крови, смешанный с запахом мокрой шерсти и дешевого табака. Путник, который раньше казался хрупким, двигался с невероятной скоростью и грацией хищника. Его движения были отточены, словно он всю жизнь провел в тренировках, а не в закутанном плаще. Незнакомец, ошеломленный ударом сковороды, пытался отбиться, но его движения были замедленны, а револьвер теперь был бесполезен.

Семен, не теряя ни секунды, схватил другую сковороду, поменьше, и с криком «За моих гостей!» бросился на помощь. Он не был бойцом, но годы работы в трактире научили его использовать подручные средства с удивительной эффективностью. Он бил по рукам, по ногам, по всему, что попадалось под руку, отвлекая внимание и давая путнику из тени преимущество.

Купец, наконец, очнулся от ступора и, схватив тяжелый подсвечник, присоединился к Семену. Крестьянин, с лицом, перекошенным от ужаса и решимости, выхватил из-за пояса свой видавший виды нож и бросился в гущу схватки. Даже те путники, что до этого сидели тихо, теперь вскочили, кто с чем мог – кто с кухонным ножом, кто с деревянной ножкой от стула.

Незнакомец, оказавшись в окружении, начал отступать к двери. Его лицо исказилось от ярости и боли. Он был ранен, но не сломлен. Его глаза горели ненавистью, и он пытался выхватить из-за пояса еще одно оружие.

«Ты пожалеешь об этом, старик!» – прорычал он, его голос был хриплым от крови.

«Я уже жалею, что не дал тебе виски раньше, – прохрипел Семен, – может, ты бы тогда не стал таким злым».

Путник из тени, с ножом в руке, приблизился к незнакомцу. Его движения были плавными, почти гипнотизирующими. Он не кричал, не ругался, лишь тихо произнес: «Время платить по счетам, дружок».

И тогда произошло нечто странное. Когда путник замахнулся своим изогнутым клинком, незнакомец вдруг издал пронзительный крик, который не был похож на крик боли. Это был крик ужаса, крик отчаяния. Его тело начало дергаться, словно его пронзили невидимые иглы. Кожа на его лице начала бледнеть, а затем покрываться странными, темными пятнами.

Путник из тени остановился, его глаза расширились. Он смотрел на незнакомца с недоумением, а затем с каким-то странным, почти научным интересом.

«Что за чертовщина?» – пробормотал Семен, опуская сковороду.

«Это… не совсем то, что я ожидал», – прошептал путник из тени, его голос звучал почти разочарованно. «Этот нож… он не должен был вызывать такого. Он должен был просто… отрезать».

Незнакомец, все еще крича, начал сжиматься. Его тело становилось меньше, кожа обвисала, словно на нем была слишком большая одежда. Его крики превратились в бульканье, а затем и вовсе стихли. Через несколько мгновений на полу осталась лишь куча истлевшей одежды и… что-то похожее на сгусток черной, вязкой жижи.

В трактире повисла гробовая тишина, такая плотная, что казалось, ее можно было потрогать. Семен, сжимая в руке сковороду, смотрел на то, что осталось от грозного незнакомца, и чувствовал, как его старое сердце колотится где-то в горле. Купец, с подсвечником в руке, застыл с открытым ртом. Крестьянин, с ножом, медленно опускал его, его глаза были полны недоумения и какого-то странного благоговения.

Путник из тени, тот, что с изогнутым ножом, медленно поднял клинок, рассматривая его с легким разочарованием. «Видимо, это был не просто бандит, – проговорил он, его голос был тих, но отчетлив. – Или же мой нож… слишком хорош для таких примитивных существ». Он повернулся к Семену, и в полумраке его глаза блеснули с какой-то древней мудростью. «Не беспокойся, старик. Твои гости в безопасности. А этот… он просто вернулся туда, откуда пришел».

Семен, наконец, смог выдохнуть. Он опустил сковороду на стойку с глухим стуком. «Вернулся, говоришь? Ну, надеюсь, он там не будет требовать еще одну порцию виски. И уж точно не будет пугать моих клиентов». Он взглянул на кучу истлевшей одежды и черной жижи. «А что это было? Какой-то… проклятый тип?»

«Можно и так сказать, – кивнул путник из тени. – Или просто очень неудачливый путешественник. В любом случае, его история закончилась. А наша, кажется, только начинается». Он убрал свой странный нож обратно в ножны, которые, казалось, были сделаны из той же темной, поглощающей свет кожи, что и его плащ.

Семен потер лоб. Он взглянул на остальных путников, которые все еще стояли, словно парализованные. «Ну что, господа? Кто-нибудь хочет еще выпить? Или, может быть, кто-то хочет рассказать, что это за чертовщина происходит в моем трактире?»

Купец, наконец, пришел в себя. Он нервно поправил свой испачканный камзол. «Я… я думаю, мне нужно немного успокоительного. И, возможно, новый камзол. Этот, кажется, пропитался… страхом».

Крестьянин, все еще сжимая нож, пробормотал: «Я видел всякое в своей жизни, но такого… такого я не видел даже в самых страшных сказках».

Путник из тени, который, казалось, был центром всего этого хаоса, улыбнулся. Это была не злая улыбка, а скорее улыбка человека, который только что разгадал сложную головоломку. «Не волнуйтесь, друзья. Иногда самые страшные истории случаются с самыми обычными людьми. И иногда, самые обычные люди оказываются самыми храбрыми». Он взглянул на Семена. «Ты, старик, не так прост, как кажешься. Твоя тряпка, твоя сковорода… они видели больше, чем ты думаешь».

Семен пожал плечами. «Я просто трактирщик. И я люблю, когда мои гости чувствуют себя в безопасности. Даже если для этого приходится иногда… отбиваться от всякой нечисти». Он посмотрел на дверь, через которую вошел незнакомец. Дождь все еще моросил, но теперь он казался менее противным. Казалось, что вместе с бандитом из трактира ушла и часть этой гнетущей атмосферы.

«Что ж, – сказал путник из тени, – мне пора. У меня еще много историй, которые нужно закончить. И много людей, которым нужно помочь… или, возможно, просто наблюдать за ними». Он кивнул Семену. «Спасибо за гостеприимство, старик. И за… помощь».

Он повернулся и направился к двери. Путники расступились, словно перед королем. Когда он вышел, дождь, казалось, на мгновение прекратился. Семен смотрел ему вслед, чувствуя, что этот человек – не просто путник. Он был частью чего-то большего, чего-то древнего и таинственного.

«Ну что, – сказал Семен, поднимая тряпку и снова принимаясь за стойку, – кто хочет еще виски? Сегодняшний вечер определенно заслуживает чего-то покрепче».

Купец, дрожащей рукой, заказал двойную порцию самого крепкого. Крестьянин, все еще сжимая нож, молча кивнул, когда Семен предложил ему стакан. Атмосфера в трактире начала медленно меняться. Страх уступал место странному, почти сюрреалистическому облегчению. Люди начали перешептываться, их голоса были полны недоверия и восхищения.

«А этот… путник из тени, – пробормотал купец, – может он сам… демон?»

«Демон, не демон, – усмехнулся Семен, наливая виски, – но он точно знает, как решать проблемы. И, кажется, у него есть свои методы. Методы, которые не требуют пуль». Он подмигнул купцу. «Так что, если у тебя когда-нибудь возникнут проблемы с должниками, знаешь, к кому обратиться».

Крестьянин, наконец, очухался. «Я… я думаю, мне нужно домой. Моя жена будет волноваться». Он посмотрел на Семена с благодарностью. «Спасибо, хозяин. За все».

«Иди с Богом, добрый человек, – ответил Семен. – И помни, что в жизни всегда есть место для неожиданностей. Даже в самый дождливый день».

Один за другим путники начали покидать трактир. Каждый уносил с собой не только воспоминание о странном происшествии, но и ощущение того, что они стали свидетелями чего-то необычного. Чего-то, что выходило за рамки их обыденного понимания мира.

Когда последний путник вышел за дверь, Семен остался один. Он снова взял свою старую тряпку и принялся протирать стойку. Дождь за окном все еще моросил, но теперь он казался не таким уж и противным. Он был просто дождем. А в трактире «Грязное Корыто» только что закончилась одна история и, возможно, началась другая. История о старом трактирщике, который видел всякое, и о путнике, который появлялся из тени, чтобы вершить свое правосудие.

Семен улыбнулся. Он знал, что завтра будет новый день, новые путники, новые истории. И, возможно, кто-то из них снова принесет с собой нечто… необычное. А он, Семен, будет готов. С тряпкой, которая помнит деда, и со сковородой, которая умеет решать проблемы. И с бутылкой виски, которая всегда готова успокоить нервы. Ведь в конце концов, это и есть жизнь трактирщика. Жизнь, полная неожиданностей, запахов и, конечно же, хороших историй. И сегодняшняя история была, пожалуй, одной из лучших.