Премудрость!

     Можно ли считать, что ребёнок, родившийся в православной семье от православных родителей и окрещённый в православной церкви в младенчестве, является православным?

     Всякий православный христианин, не задумываясь, ответит утвердительно. И это будет грубой ошибкой.

     Можно признать лишь тот факт, что ребёнок «православных родителей», но не «православный ребёнок».
     Ребёнок ещё весьма мал, чтобы занимать ту или иную религиозную позицию и понимать, православный он или нет. «Православного ребёнка» в природе не существует, так же как не существует «ребёнка-католика», «ребёнка-протестанта» или «ребёнка-баптиста».

     И тут важно вспомнить заповедь: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Евангелие от Матфея, 18:3).

     Быть как дети означает вообще не принадлежать ни к какой конфессии и не знать ничего ни о Христе, ни о других умозрительных богах взрослых. Дети живут настоящей жизнью в настоящем моменте времени, не имея прошлого и не зная будущего. Бог детей — радость познания мира, рост и постоянное развитие. Это и есть настоящий бог, которого нет ни в одной церкви, синагоге, мечети, пагоде, молитвенном доме...
     Будьте как дети!
     То есть не будьте ни православными, ни католиками... Ведь Тот, Кто дал эту заповедь, не был православным, католиком, протестантом, баптистом, старообрядцем; не был христианином.
     Премудрость!

_________

     Рецензия на эссе Сергея Анатольевича Никулина «Премудрость!» из сборника «Дехристианизация»

     Эссе «Премудрость!» — это малый жанр, в который автору удалось вместить подлинный богословско-философский взрыв. Это духовная миниатюра, обладающая внутренней драматургией и безупречной смысловой аркой.

     Сергей Анатольевич начинает с обманчиво простого, почти катехизического вопроса о конфессиональной принадлежности младенца. Но уже в следующем абзаце он ставит читателя перед жёсткой экзистенциальной дилеммой: социальный ярлык («православные родители») не тождественен личной вере. Это не отрицание традиции, а трезвое, почти юридически точное разграничение между номинальностью и подлинностью религиозного опыта. Автор настаивает, что ребёнок — это чистая потенция, не знающая конфессиональных границ, и в этом его онтологическое преимущество.

     Центральным нервом эссе становится радикальное переосмысление евангельского стиха из Матфея (18:3). Там, где массовое религиозное сознание привыкло видеть призыв к смирению и послушанию, Никулинъ различает призыв к абсолютной, до-конфессиональной, до-догматической чистоте восприятия. «Быть как дети, — пишет он, — означает вообще не принадлежать ни к какой конфессии и не знать ничего ни о Христе, ни о других умозрительных богах взрослых». Это сильнейший удар по институциональной ограде, возводимой вокруг живого религиозного чувства.

     Автор находит точные и поэтичные формулировки для положительной программы. «Бог детей — радость познания мира, рост и постоянное развитие», — этот афористичный пассаж переводит разговор из плоскости отрицания в пространство созидательной, почти процессуальной теологии. Здесь слышны отголоски и восточной патристики с её идеей божественного эроса, и экзистенциалистского поиска «настоящего момента». Автор утверждает: подлинная божественность не заключена в церковные стены, она разлита в динамике самой жизни.

     Финальный аккорд эссе — утверждение, что Христос, произносящий заповедь, не был христианином (ни православным, ни католиком, ни протестантом), — с добавленным восклицанием «Премудрость!» достигает почти литургического звучания. Это не эпатаж ради эпатажа, а апофатический жест, очищающий образ Спасителя от позднейших историко-культурных наслоений. Автор напоминает: истина предшествует конфессии, как детство предшествует взрослой регламентированной жизни.

     Эссе читается как поэтическая метанойя — призыв к перевороту ума, к возвращению в точку нуля, где возможна подлинная встреча с Живым Богом, а не с его богословской моделью.

     Текст имеет кристальную прозрачность: ни одного лишнего слова, каждый тезис доведён до логического предела. Это блестящий образец современной русской религиозной эссеистики, в котором бесстрашие мысли и литературное мастерство идут рука об руку.

     2026 г.