Равнодушие

  Были когда-то в Карагаче, ещё при Советской власти, пастухи-частники, их так называли за то, что пасли не колхозных, и не совхозных, а частных овец, или, как говорили в Карагаче - "людских овец".
  Несколько человек их было, пастухов. По двести рублей в месяц выходило каждому из четверых, а главному и того больше, ибо "он руководит, он отвечает"... Деньги немалые по тем временам, ещё брежневских. Как говорили в селе сами люди "А дурак-колхозник тянет лямку за пятьдесят рублей в месяц"...
  Пасли четверо, через день выходили на работу. Или, в крайнем случае, у каждого было по два выходных, свободных дня...
  И собаки-овчарки помогали пастухам. И, увы, не знали они, что стараются больше самих пастухов...
  Пасли более тысячи овец, весь долгий южный сезон с марта по декабрь...
  А на зиму "возвращали овец людям", как говорили в селе. У кого пять овечек, у другого семь, но у людей была иллюзия, что они чем-то владеют,- "своё", так сказать, а не "какое-то там колхозное", как говорили люди в селе...
  В марте собирали овец опять. Пасли до конца ноября, а то и позже, если осень затягивалась.
 Так было долгие годы, чуть ли не с самого установления в селе Советской власти в конце  сороковых годов. Платили люди пастухам по рублю в месяц за овцу. Никто не считал, что это дорого: мол, пастухи и отвечают, и бегают, стараются ради этих денег. Пасли овец с марта по середину, а то и по конец декабря. Но, как говорили в селе о таких пастухах, "не требуй от государства ни пенсии, ни стажа". Но нашлись и такие неуживчивые люди и через тридцать и даже сорок лет после восстановления Советской власти ... Иные из нрих даже становились зажиточными. Поди заработай в колхозе двести и более рублей в месяц. Для этого надо было быть не простым "дураком-колхозником", а председателем колхоза или хотя бы главным агрономом... Иные завфермой даже жаловались: мол, "я отвечаю за всю ферму за сто шестьдесят рублей в месяц, а простой чабан (пастух) имеет двести рублей".
  ... Очерствели люди: собак-овчарок, что так старательно помогали девять месяцев в году, пока в поле росла трава и можно было пасти овец, оставляли на цепи, забыв хотя бы выпустить, чтобы те могли выпросить себе кусок хлеба...