Штрихи

В старой мастерской, пропахшей скипидаром и пылью, царил полумрак. Узкая полоса света пробивалась сквозь единственное окно, выхватывая из сумрака стол с разбросанными кистями, палитры с засохшими красками и десятки — нет, сотни — небольших холстов, прислонённых к стенам.

Художник сидел перед чистым полотном, держа в руках угольный карандаш. Его пальцы, измазанные в краске, дрожали едва заметно. Он смотрел на холст так, словно видел за его белизной целый мир — мир, который предстояло перенести на поверхность одним точным движением.

Первый штрих. Тонкая, почти робкая линия легла на полотно. Она не изображала ничего конкретного — лишь намекала на форму, на контур будущего образа. Художник отступил на шаг, прищурился, затем добавил ещё один штрих — чуть толще, решительнее.

Он работал молча, словно боясь нарушить хрупкую гармонию рождающегося изображения. Штрихи ложились один за другим: то лёгкие, как дыхание, то резкие, будто удары сердца. Они переплетались, наслаивались, создавали тени и объёмы.

Художник не стремился к детализации. Его кисть (а порой и просто палец, обмакнутый в краску) создавала образ намёками, штрихами, полутонами. Он знал: чем меньше конкретики, тем больше пространства для воображения зрителя. Каждый увидит в этой картине что то своё — свои воспоминания, свои мечты, свои страхи.

Час шёл за часом. Свет за окном менялся, окрашиваясь в золотистые оттенки заката. Фигура на полотне обретала всё больше черт, но оставалась неуловимо абстрактной. Это мог быть каждый из нас.

Наконец художник отложил карандаш. Он стоял перед картиной, словно перед зеркалом, в котором отражалась не внешность, а душа. Штрихи сложились в историю — не рассказанную словами, но прочувствованную каждым нервом.

Он улыбнулся. Это было не завершение — лишь пауза. Завтра появятся новые штрихи, новые образы, новые миры на чистых полотнах. Ведь искусство — это не конечная точка, а путь, выстланный линиями, красками и бесконечными возможностями.