Гамаюны

           Одно время у нас в городе было так. Облюбовали по лету главный городской сквер   художники. Идешь по улице, а перед тобой картинная галерея.  Возле прохожие стоят, любуются.   Любую картину можно купить. Культура в городе. С художниками можно  пообщаться.   
       И вот подумайте, насколько умные в городе власти.  Скамейки поставлены здесь для горожан, и они говорят, якобы люди жалуются, присесть негде, пичужек покормить.
      Вместо того, чтоб под картины подставки соорудить, навесы, как на автобусных остановках, чтоб прятать картины от дождя, пришли  к мысли всех разогнать. Нет людей, нет проблем.
       А город стал выглядеть беднее.   Скучным  стал город.  Вот я, от живописи далекий, и я всё ж две картины купил.  Жена довольна, на стенах в квартире висят.  Внук стал вот рисовать. Ну и что из того, что художником ему не быть. Что ж из того? Не петь, не читать?  Жалко, что с художниками так вышло.
      Есть художественная галерея, и хватит...  Не сметь, не позволять. Салтыков-Щедрин в чистом виде.
     Случилось со мной  странное происшествие. Иду по скверу, смотрю картины. И вдруг меня пронзило.  Молнией будто ударило.
      Увидел я полотно. Сюжет из жизни. Сидят на скамеечке у ворот, двое, согбенный старичок и старушка.  В обнимку сидят. Осень, пока тепло, а они по-зимнему одеты. У деда на ногах чесанки, валенки с галошами. На старушке большая  клетчатая шаль, в нее всей укутаться можно,  под шеей на булавочку. приколочку пристегнута. Большая, с кистями. Такая у бабушки была, бережно хранимая.
Под скамейкой собачонка черненькая. Сбоку рябинка, ягоды корзинками висят, яркие, а листвы уже нет, облетела. Осень.
 
       Вгляделся,  и  дрожь меня пробрала. Это же Иван Иваныч Трошин с женою, с Любой Трошиной.  И в  уголочке маленький белый квадратик. 850 рублей.
       Начинаю рыться. Руки дрожат.  Смотрит художник на меня, как я со своей пятисотрублевой бумажкой стою, и молча  белый квадратик убирает и полотно мне подает. Я ему денежку сую, а он на бумажке адрес свой записал:
        - Конечно, я привезу еще 350, не сомневайтесь.
       -  Не надо. Просто приходите на картины посмотреть. Не знаю, какой художник я,  а иногда такое, что слезы на глазах.
     - А Вы Ивана Ивановича знаете?
    - Какого Ивана Ивановича?
     - Трошина. Тот, что не картине.
    - Певца Трошина знаю. Владимир Трошин, он «Подмосковные вечера» пел.
   - Нас, михайловских, гамаюнами зовут, Есть птица заветная, с голосом ангельским. Иван Иввнович  с Владимиром Трошиным не родственник, однофамилец. Тоже он неплохо пел.
  -  Не знаю, по памяти рисую.  Память цепкая. Где-то их видал.
- У нас в Михайловске.  Бывали?
- Был.
- Вот Вам портрет Владимира написать.  Родной дом Владимира Трошина по улице Октябрьской недалеко от нашего,  на одном порядке стоит.
- А сами-то поете?
-  Нет.

      Нет у меня этой картины. Отвез домой и отдал Трошиным. Висит она теперь в доме, где они жали. Родные, посмотрев, сказали, вправду похожи.  Только  и рябины давно нет.