Клубничный джем

Клубничный джем
ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО


 Сегодня, весенним утром, Скайлет без лишних уговоров позволила няне накормить себя омлетом и спешно покинула столовую. Девочке на вид было годика четыре. Из-за утончённой комплекции она походила на очаровательную фарфоровую куколку с белокурыми волосами и изумрудными глазами. Но при ближайшем знакомстве в ней угадывалась некая внутренняя сила, которая указывала на то, что маленькая девочка не всегда будет оставаться наивным ребёнком.
 Скайлет выбежала из симпатичного двухэтажного дома, в котором она жила с родителями и чёрной кошечкой Кенией. Малышка направилась в сад, где её со вчерашнего дня ожидала первая поспевшая клубничка.
Как-то осенью мама Скайлет принесла рассаду и высадила её на заднем дворе. Потом долго за ней ухаживала. Пока, наконец, ростки не расползлись по всем грядкам и не зацвели. Но сюрприз её дочурку ожидал чуть позже, когда белые лепестки растения осыпались, и на их месте начали появляться ягоды. Мама тогда сказала: «Пока клубника не поспеет, её есть нельзя!»
  Из-за юного возраста Скайли много чего не разрешали, поэтому она с подозрением отнеслась к этому запрету, и как только оказалась без присмотра, сорвала ягодку и надкусила её. Зелёный плод оказался совсем не сладкий и даже противный на вкус. Девочка брезгливо искривила ротик, подумав: «И всё-таки мама редко ошибается».
 А мама Мила, наблюдавшая за Скайлет из окна, отметила про себя: «Ну что ж, детка, свой опыт всегда достовернее».
Вчера на грядке была обнаружена первая покрасневшая клубничка! Девочка уже было потянулась к ней, но мама предложила сорвать её завтра, когда ягода ещё больше наполнится сладостью. Скайли не стала препираться, ведь она так давно ждала этого момента, что потерпеть ещё чуть-чуть было уже сущим пустяком.
 И вот этот день настал! Скайлет быстро отыскала вчерашнюю спелую ягодку. Но как только взяла её в руки, страшно расстроилась, обнаружив на ней склизкое отверстие, в котором преспокойненько угнездилась пузатая гусеница.
 – Ничего себе... – пробормотала девочка.
 Она, не раздумывая, выбросила испорченную ягоду и принялась искать новую. К своему удивлению, Скайлет обнаружила под клубничными листьями много насекомых, которые с жадностью поедали не только плоды, но и их листья. Ими оказались разные жучки, паучки и даже скользкие улитки!
 – А мне что? Ничего, что ли?
 Неожиданно Скайлет овладело негодование, и она принялась хватать незваных обжор и перебрасывать их через забор.
Маленькая гусеница – та, что недавно вылупилась из личинки, сейчас сидела под большим листом. Она была до смерти напугана нависшей над ней тенью, с появлением которой начало происходить что-то невообразимое! То здесь, то там выныривали между листьями ужасающие щупальца, которые хватали обитателей огорода, и те бесследно куда-то исчезали. Новоявленная гусеничка вся сжалась от страха, став малюсенькой и кругленькой, отчего провалилась куда-то глубоко в рыхлую почву. Это и уберегло её от переселения за высокий забор.
 Тем временем Скайли, избавившись от прожорливых вредителей, выдохнула остатки своего негодования и уставилась на свои перепачканные руки.
 – Фу-фу-фу! – выкрикнула она и побежала к песочнице.
 Там после ночного дождя песок пропитался влагой. Обтерев им прилипшую к пальцам слизь от улиток, девочка принялась с увлечением лепить из песочной массы причудливые фигурки, позабыв о недавних неприятностях.
 А уцелевшая гусеница, немного успокоившись, решила остаться в своём подземном убежище и выбираться наружу только с наступлением темноты, чтобы никто не мог помешать ей спокойно объедаться спелыми ягодами и хрустящими листьями.
 С тех пор гусеничка и Скайли больше не встречались. Но каждый раз, когда девочка поутру заглядывала на огород, она с удивлением замечала, что большая часть клубники уничтожена каким-то неуловимым вредителем. Скайлет во что бы то ни стало решила избавиться и от него, призвав на помощь свою маму, которая пообещала ей что-нибудь придумать.
  Пугливая гусеница ничего не подозревала о людских коварных планах. Она так и жила: днём отсыпалась, а по ночам, охраняемая покровом тьмы, наедалась до отвала. Очень скоро из-за непрерывного ночного обжорства она стала совсем толстенькой и неповоротливой. Коротенькие ножки гусеницы хоть и были многочисленны, но носили её уже с трудом. Несмотря на эти неудобства, менять свои привычки она не собиралась, так как до жути боялась теней и беспощадных щупалец. Утром страх загонял бедняжку глубоко под землю, лишая дневного света и живого тепла. А ночью это чувство пробуждало в ней всё худшее, в том числе дикий аппетит и не проходящий от сырости насморк. Гусеница продолжала толстеть, чихать и жаловаться сверчку на утраченную радость бытия.



ЛЮТИК

 По просьбе любимой доченьки Мила вскоре принесла средство от огородных вредителей, которое ей посчастливилось приобрести у знакомого ботаника Франца Марьяновича. Весёлый толстячок с учёными степенями уверял приятельницу, что аналога его открытию нет.
 Этим средством оказался росточек на жёстком стебле. Мама всем объявила, что это экспериментальное растение и зовётся оно Быр-Жутьдин Лютый. Папу это название очень развеселило, а Скайлет предложила назвать его просто «Лютик», не подозревая о его истинном назначении.
 Прошла неделя, другая. Лютик не заставил себя долго ждать и вскоре проявился во всей красе. Необычный цветок вытянулся и оброс витиеватой листвой.


***
 В один из солнечных дней мама Мила расстелила плед на шелковистой траве и, прикрыв соломенной шляпкой лицо, решила понежиться во дворе под весенними лучами солнца. Чёрная кошка прыгнула к ней на плед и принялась вылизывать свою вытянутую ногу.
– Кения, ты мне так загораживаешь солнце, – обратилась Мила к кошке и спихнула её с пледа.
 Кения лениво потянулась, сладко зевнула и без претензий развалилась на траве, громко замурлыкав.
 Скайли возилась в песочнице, когда внимание девочки привлёк нежный запах. Он исходил от грядки с клубникой, куда не так давно был посажен Быр-Жутьдин Лютый. Растение, набрав силу, расцвело, демонстрируя величие и красоту.
 Скайлет не стала беспокоить маму и, побросав ведёрко с лопаткой, направилась к преобразившемуся Лютику. Кения насторожилась и, соскочив с места, последовала за своей маленькой хозяйкой, крадучись мягкой поступью непревзойдённой охотницы.
 Скайли и Кения с любопытством принялись разглядывать удивительный цветок. Он напоминал распахнутую пасть дракона, из которой вываливались три жирных шершавых языка. Быр-Жутьдин был ужасен и прекрасен одновременно. Его лепестки имели впечатляющие формы и своеобразный огненный окрас, бутон весь лоснился, переливаясь маслянистым блеском. Зрелище было завораживающим...
  Пока Скайлет и Кения с интересом разглядывали растение, его аромат успел привлечь жужжащую поблизости осу. Она, не задумываясь, нырнула в центр цветка. Языки, как змеи, в ту же секунду обвили бедняжку и вмиг её заглотнули. Только истерическое жужжание указывало на нынешнее пребывание осы, пока и оно не смолкло в утробе коварного существа.
– Ой! – воскликнула Скайли, растерянно уставившись на цветок с лютым нравом.
– Что там у тебя? – не поднимая головы, поинтересовалась мама.
– Лютик съел осу...
– Да? – сонно протянула мама. – Ещё бы вот эту муху съел, – Мила отмахнулась от назойливой мушки и перевернулась на спину.
Как по волшебству муха тут же перелетела от мамы к цветку и исчезла.
– Мам, он и муху уже съел.
– Вот и хорошо. Средство от насекомых работает! Значит, обойдёмся без всякой химии, – произнесла молодая женщина и потеряла всякий интерес к происходящему.
 Скайлет шёл пятый годик, она ещё не умела делать такие сложные выводы, как её умница и красавица мама, но зато у неё хорошо получалось различать, что ей нравится, а что нет. Сейчас Скайли смотрела на странный цветочек, который с таким же успехом проглотил следом шмеля и опять разинул свои ненасытные лепестки в ожидании новой жертвы.
 Смешанные чувства овладели девочкой. Ей хотелось разобраться – хороший Лютик или плохой, отчего любопытство к цветку у неё только возрастало.
 Скайли подняла с земли веточку и осторожно просунула её кончик в цветочное жерло.  Лютый принялся жадно затягивать угощение, смачно причмокивая.
 Кошка в изумлении вытянулась в струнку и на всякий случай взъерошила шерстку на холке, готовясь к отступлению.
 Скайлет не собиралась уступать прожорливому растению и только крепче уцепилась за хворостинку.
 Языки Быр-Жутьдина, почувствовав сопротивление, начали с силой выдирать у девочки ветку. Скайли отчаянно сопротивлялась. Неизвестно, сколько бы продолжалась их борьба, как неожиданно Лютик ослабил хватку. Скайлет возликовала! Она уже предвкушала победу над драконьей мордой, но вдруг из пестика прыснула маслянистая жижа и угодила прямо в девочку. От такой непредсказуемой выходки малышка отскочила в сторону и выпустила из рук ветку. Хитрый цветок с самодовольным видом помотал отнятым трофеем и отбросил его к забору. Затем, сложив лепестки в злорадную улыбку, он содрогнулся всем бутоном в бесшумном смехе.
 Кения в ужасе попятилась назад, наткнувшись на свою отважную хозяйку.
 Скайли, загородив собой кошку, накинулась на растение.
 –Ах ты! – девочка уже была готова сорвать бутон хулиганистого Лютика, как её вниманием завладела маслянистая жижа.
 Та удивительным образом переливалась у неё на одежде, меняя цвета, как перепуганный хамелеон.
 «Этого ещё не хватало!» – мысленно воскликнула Скайли, решив, что она превращается в Быр-Жутьдина.
 Девочка бросилась в дом.
 Приведя себя в порядок и немного успокоившись, Скайлет решила не жаловаться на Лютика родителям.
 «Лови пока насекомых, а там посмотрим», – подумала она, засовывая перепачканное платье в стиральную машину.
 Скайли нужно было время, чтобы понять: "кто ей приносит больше неприятностей – Лютый цветочек или огородные вредители?"



НЕМНОГО О ЛЮБВИ

 Белокурая няня Елена, посланная судьбой и утверждённая обстоятельствами, была для Скайлет не только няней, но и учительницей. А ещё могла быть подругой и даже бабушкой, потому что свои родные старушки жили далеко и навещали внучку крайне редко. В жизни и такое случается. Но любили Скайли все очень и даже преочень. Вот подумайте, разве расстояние может помешать безграничной любви?
 День у Скайлет начался несколько сумбурно. Она проснулась в плохом настроении. Не отыскав нигде свою Кению, девочка принялась капризничать по любому поводу и даже отказалась причёсываться. Но вскоре Скайли надоело быть букой, и она вышла прогуляться во двор.
 Тогда её мама-Мила занялась своими домашними делами, а папа-Виталий отправился в гараж, чтобы помыть машину.   Сегодня родители Скайли собирались отлучиться на пару часов к своим друзьям, и на это время пригласили посидеть с дочуркой незаменимую няню Лену.
  Няня, как ангел, улыбчивая и солнечная, впорхнула в дом в назначенное время. Сегодня она принесла с собой огромный кленовый лист, который нашла по дороге. С этого листа Елена планировала начать занятие с девочкой.
 Тем временем Скайлет хозяйничала в своём огородике. Она отыскала на грядке совсем маленькую клубничку, но зато спелую и душистую! Скайли сразу заметила на ней блестящую капельку жижи, оставленную чудо-цветком. Девочка промокнула её пальцем и уже поднесла ягодку ко рту, как услышала голоса, доносящиеся из дома. Это мама приветствовала няню Лену, которая всегда приходила в назначенный час. А маме, по всей видимости, сегодня явно не хватало времени. Она опаздывала к друзьям.
 – Скайлюша! – позвала она дочку. – К тебе пришли! – и с этими словами Мила стремительно взлетела вверх по лестнице – выбирать для себя наряды.
 – Тётя Лена, тётя Лена! – восторженно закричала девочка и побежала внутрь дома. – Ты посмотри, что у меня есть!
 Скайлет старалась держать клубничку в ладони так, чтобы её не раздавить. Но по дороге она оступилась и нечаянно сжала кулачок, тем самым подпортив вид спелой ягоды. Это девочка поняла, когда протянула няне мякоть, походившую на клубничный джем.
 – Это тебе! – восторженно выпалила Скайли.
 Няня растерянно улыбнулась, чуть не выронив кленовый листочек.
 – Это ничего, что клубничка немного помялась, – успокоила её Скайлет. – Зато она сладкая-сладкая. Попробуй!
 – А это тебе, – Елена протянула девочке кленовый листочек, размышляя над тем, как же ей отказаться от угощения, не обидев при этом девочку. Няня, как никто другой, знала цену этой ягодке.
 – Бери же скорей! – настаивала Скайли. – Я хочу увидеть, как тебе будет вкусно!
 Няня осторожно подцепила ноготками ягодку, точнее то, что от неё осталось, и спешно проглотила, не сумев скрыть брезгливости на своём лице.
 – Не сладкая, да?.. – растерянно предположила девочка.
 – Не мытая, – уточнила няня.
 – Если бы мы её ещё помыли, то от неё ничего бы тогда не осталось.
 – Я тоже так подумала, – призналась няня.
 – Как-то не везёт мне с клубничками. Вчера вот гусеница съела мою первую ягодку, а сегодня ты...
 – Я? – искренне удивилась Елена.
 – А кто же ещё? – в свою очередь удивилась Скайлет и принялась теребить кленовый листочек.
 – Ты его сейчас испортишь, – с этими словами няня забрала лист у Скайли, чтобы не сорвать запланированный урок рисования.
 – Ну вот... – насупилась девочка. – Сначала безрадостно съела мою клубничку, а теперь ещё и дареное отобрала.
 Их диалог прервал Виталий, папа Скайли. Он домыл машину и теперь появился в прихожей с улыбкой на лице.
 – Здрасьте, – поприветствовал он Елену. – Что же вы?.. Проходите в столовую, там вам Мила подарок оставила. А мы скоро будем готовы, – с этими словами он спешно поднялся по лестнице и скрылся в одной из комнат второго этажа.
 – Сегодня, похоже, день подарков и сюрпризов, – обратилась к Скайлет няня. – Пойдём, посмотрим, что там у нас?
 А там оказался роскошный букет пионов, увитый экзотическими ветками.
 – Ах! – воскликнула Елена. – Какая красивая композиция! Это мне?
 – Точно тебе. Ты же любишь пионы, – заверила её Скайли.
 – Конечно, это вам, – послышался голос мамы. Она вошла в помещение элегантно одетой и очень красивой. За ней следовал широкоплечий папа, который стильно смотрелся в своём новом костюме.
 – С прошедшим вас днём рождения! – Мила протянула няне свёрток. – И это тоже вам, носите с удовольствием.
 – А здесь те самые препараты, о которых вы спрашивали, – Виталий учтиво добавил немного своей заботы к общему подарку.
 Потом Мила, пожелав мирских благ Елене, взяла под руку мужа, и они в приподнятом настроении уехали на вечеринку.
 В доме сразу как-то стало тихо и уныло.
 – Ну что? – обратилась няня к Скайли. – А мы что с тобой будем делать?
 – Понятное дело... Праздновать! – Скайли захотелось вернуть упорхнувшее вместе с родителями чувство радости. – Сейчас я компотик с тортиком приготовлю, тебе точно понравится...



СЛУХИ

 Наступил вечер. Виталик и Мила давно уже вернулись из гостей. Няня, как следует отпраздновав со Скайли день своего рождения, вернулась к себе домой и теперь отдыхала в кругу своей семьи. А маленькая Скайлет, свернувшись калачиком в кроватке, уже досматривала второй сон.
 Ночь была тихой и сырой. Туман медленно окутывал плотным покрывалом аллеи, проникая в каждый двор и закоулочек. Он распространял слухи, нашёптывая всем и каждому, что поселился на клубничной грядке коварный цветок, который беспощадно пожирает насекомых. И никто ему не указ! Остановить его может только большое количество насекомых, если нападёт на него всем роем! Только тогда возможно покончить с лютым и злобным Быр-Жутьдином. Но пока он жив и невредим - остерегайтесь коварного монстра…
– Какой кошмар! – воскликнули мотыльки и понесли дальше дурную весть.
– Какой ужас! Что теперь делать? – заквакали лягушки и, громко сокрушаясь, поскакали прочь в страхе остаться без пропитания.
– Это непорядок! Мы займёмся этим вопросом!.. – откликнулись в ночи летучие мыши и, покружив немного в небе, отправились в далёкие места, где обитало голодное саранчиное племя.
 Набегов саранчи боялись многие растения и даже люди. Этот вид насекомых был плодовит и перемещался очень быстро, сжирая всё на своём пути. После их налётов земля оставалась чёрной от горя.



  ЛОВУШКА

 Туман рассеялся. Выплывшая на небосвод луна осветила клубничный садик, по которому в поисках пищи ползла одинокая гусеница.
 – Апчхи! – чихнула маленькая толстушка и вдруг ощутила некоторую тревожность, которая заставила её остановиться и задуматься. От неожиданно возникшей идеи у неё даже пропал аппетит.
 «Пора обзавестись коконом, – обнаружила, наконец, причину своих беспокойств неповоротливая гусеница. – Скоро я стану куколкой. Такова моя природа», – размышляла она с грустью.
 Её страшила мысль о жизни на поверхности, а оставаться под землёй, завернувшись в кокон, тоже было небезопасно. Ведь будучи обездвиженной, она может захлебнуться при поливе грядок или обильном дожде.
 – Эх! – вздохнула гусеница и поползла дальше, как вдруг увидела перед собой непонятно откуда взявшийся крепкий стебель. – Как быстро всё меняется... Апчхи! – содрогнулась всем телом пухлая гусеница и приподнялась на задние лапки.
 Она оценила находку, которая подавала ей надежду на спасение. – О-го-го! – выразила она свой восторг. – Да ты, похоже, здесь один такой крепкий, не то что эти клубничные примадонны! – и гусеница начала взбираться по жёсткому торсу Быр-Жутьдина.
 Коварный цветок, почувствовав, что им кто-то заинтересовался, тут же замер, надеясь заполучить на ужин лёгкую добычу. У него давно не было и крохи во рту. А всё оттого, что его глотка была забита слизнями, которыми он объелся накануне. И теперь Лютый нуждался в твёрдой пище, чтобы ею пропихнуть образовавшуюся пробку. Он, можно сказать, по-своему страдал, а явление гусеницы приравнивалось к его спасению.
  Языки Лютого от нетерпения зашевелились, соприкасаясь друг с другом шершавыми поверхностями. Они издавали шелест, похожий на змеиное шипение.
 Осторожная гусеница почувствовала что-то неладное и остановилась. Она пыталась понять, что бы это могло быть?
 Быр-Жутьдин забеспокоился от мысли, что спугнул свою жертву. Он мгновенно придавил сильными лепестками глупые и оттого беспокойные языки и опять затаился.
 Гусеница, приложив ухо к стволу растения, долго прислушивалась. Но не уловив ничего подозрительного, поползла по нему дальше.
 Лютый возликовал! А языки опять чуть не испортили всё дело. Быр-Жутьдин еле успел сдавить их мускулистыми лепестками в более плотное кольцо. Отчего языки начали синеть, но возмущаться не посмели.
 Тем временем, оказавшись у самого бутона, гусеница решила передохнуть. Ей нужно было обследовать незнакомую местность, чтобы определиться, где она будет крепить свой кокон. До рассвета ещё было достаточно времени.
 Коварный Быр-Жутьдин, держа под контролем ситуацию, начал очень медленно и хладнокровно распускать душистые лепестки, готовя силки подобно кровожадному пауку. При этом он остерегался неловких движений, чтобы не спугнуть добычу.
  А гусеница всё ползала и ползала по внешней стороне бутона, не прельщаясь восхитительными ароматами цветка из-за непроходящего насморка.
 Лютый начинал нервничать, не понимая, отчего она медлит и не попадает в расставленную им ловушку. Лепестки Быр-Жутьдина уже не просто распахнулись, а умудрились даже выгнуться так, что их кончики завернулись трубочкой наружу. Пестик больше прежнего принялся источать аромат, а языки вытянулись в струнку, борясь с искушением раньше времени выдать себя жертве.
 Гусеница несколько раз заглянула в цветок, но коснувшись лапками чего-то маслянистого, отказалась от попытки проникнуть вглубь, боясь поскользнуться и угодить незнамо куда.
 «Чем-то перемазали здесь всё... Что за безобразие?», – возмутилась она и продолжила обследование бутона с внешней его стороны.
 Наконец гусеница остановила свой выбор на нижнем загнутом кончике лепестка, который, по её мнению, был сам по себе идеальным убежищем. Она мысленно попрощалась с унылым существованием гусеницы и принялась оборачивать себя шёлковой нитью.
 – Где наша придурковатая добыча? Что она там делает? – языки в недоумении перешёптывались между собой. – А может быть, это наш пестик намудрил что-то с ароматом?
 Тем временем гусеница так увлеклась своим занятием, что не обращала внимания на очевидные движения в цветке.
 А языки, потеряв всякое терпение, принялись изгибаться, заглядывая во все стороны в поиске заблудившейся жертвы.
 Гусенице уже было всё нипочём, она обрастала всё более плотным и прочным коконом.
– Что там происходит? Где она? – вопрошал Быр-Жутьдин, подавая языкам знаки.
– Понятия не имеем, – шуршали в ответ они.
– Так сделайте что-нибудь и притащите её уже сюда! Чего вы медлите?! – раскраснелся от возмущения Лютый.
 Языки начали ещё сильнее извиваться и перегибаться уже за пределы бутона. Они исследовали каждый сантиметр досягаемой площади, пока один из них не заметил на нижнем лепестке, у самого начала стебля, белый кокон.
 – Что там? – с нетерпением поинтересовался Лютый.
 – Там то, что само не могло бы сюда добраться, – отвечал незадачливый язык, с удивлением уставившись на странный деликатес.
 Другим языкам тоже было интересно увидеть, из-за кого им пришлось так натерпеться от Лютого. Они толкались и шипели, пока Быр-Жутьдин не пригрозил им расправой. Языки сразу же стихли и начали по очереди пытаться схватить кокон. Но очень скоро они опять перессорились, пихая друг друга в попытке дотянуться до своей добычи.
 Гусенице, наконец, удалось оценить ситуацию происходящего, от чего незамедлительно впала в ступор! Она поняла, что из всех возможных убежищ она выбрала самое худшее, и теперь ничего поделать не могла. Это обстоятельство заставило её смириться и принять ситуацию, чтобы окончательно не сойти с ума.
  – Как же мне избавиться от этого беспощадного страха?! – взмолилась бедняжка, когда её кокон очумело принялся раскачиваться из стороны в сторону. – Этот унизительный страх мало того, что загнал меня когда-то под землю, так теперь ещё и на этот чокнутый цветок, который то бранится, то извивается, и при этом ещё хочет сожрать мой несъедобный кокон! – ужасаясь, причитала гусеница.
 Тем временем Быр-Жутьдин, одурев от грызни между подчинёнными и невозможности завладеть желанной добычей, в отчаянии принялся хлестать языки упругими лепестками. От таких колебаний кокон чудом удерживался на бутоне цветка. Гусеница догадывалась, что скоро всему настанет конец, и ей нестерпимо захотелось последние минуты своей жизни провести вне страха. Несчастная, сделала глубокий вздох и расслабила своё пышное тело настолько, насколько это было возможно. Затем она попыталась внутренним взором отыскать источник своих беспокойств, походу, заглядывая в трепещущее сердечко и в отчаявшийся ум. К своему удивлению, никаких страхов ей там обнаружить не удалось. От чего маленькая толстушка почувствовала невероятное облегчение, и это помогло ей в ту же секунду превратиться из жертвы в беспристрастного наблюдателя, подобно перерождению напуганной гусеницы в беспристрастную куколку.
  Быр-Жутьдин к тому времени уже разбушевался не на шутку. Он, так яростно размахивая массивными лепестками, что вполне мог бы вспорхнуть и улететь, если бы был не цветком, а птицей. От усилий Быр-Жутьдина кокон отлепился, взмыл ввысь и, сделав кувырок-другой, стремительно стал опускаться в самый центр цветка!
  Языки заворожённо наблюдали за таким невероятным везением. Ещё мгновение и кокон с начинкой избавит их от склизкой пробки!
 Окукленная гусеница с плеском шлёпнулась в маслянистую жижу цветка. Языки встрепенулись и все разом стремительно накинулись на кокон, наперебой стараясь впихнуть его в утробу. От их неслаженных попыток он только отскакивал от лепестков, всё сильнее пропитываясь жижей.
 Быр-Жутьдин уже предвкушал, как заглатывает свою жертву, но очередной отскок кокона оказался столь сильным, что гусеница выпала из цветка и полетела вниз. Языки и лепестки в изумлении уставились друг на друга, а Лютый всколыхнулся всем бутоном и отчаянно принялся дубасить пестиком нерадивых вассалов. Быр-Жутьдину показалось этого мало и, будучи на пике ярости, он из глубин своих недр выпустил мощный фонтан переливающейся жижи, окатив ею всё вокруг! Тем самым лишив себя жизненной силы...



РАСПРАВА

 Субботний день складывался хорошо. Родители попивали ароматный кофе и планировали на выходные всей семьёй поход в цирк. Тем временем Скайли с увлечением смотрела мультфильм. Одной рукой она поглаживала Кению, которая спала у неё на коленках, а другой сжимала леденец.
 – Мама, принеси мне салфеточку, – попросила Скайлет.
 – А почему ты не хочешь встать и взять её сама? – поинтересовалась Мила.
 – На мне спит Кенюша. Её нельзя беспокоить.
 – А меня значит можно, да?
 – Но ты же не спишь, – заметила девочка.
 «Логично», – подумала про себя мама.
 – Пап, тогда ты дай мне салфеточку, – захныкала Скайли, – а то об диван сейчас вытру...
 – Подожди! – Мила метнулась к дочурке и вытерла ей пальчики, а заодно и нос. Потом, чмокнула её в макушку, вернулась к столу.
 – Ну вот... Так-то лучше, а то салфеточки у вас не допросишься, – буркнула Скайлет и продолжила просмотр мультика.
 Сказка была про принцессу Рапунцель с невероятно длинными волосами. Скайли, сколько себя помнила, всегда восхищалась красивыми шевелюрами. Оттого малышка имела в своём гардеробе парик с густыми ниспадающими локонами, которые при ношении постоянно лезли ей в лицо. Но красота – это великая сила, и девочка во имя неё готова была терпеть некоторые неудобства. Скайли любила носить парик с платьем, которое она облюбовала у другой принцессы из мультика «Холодное сердце»: оно было в пол, но главное – с длинным шлейфом. В таком одеянии она задерживалась у зеркала и с нескрываемым восторгом любовалась собой.
 Досмотрев сказку, Скайли потребовала у мамы парик, который она не могла отыскать со вчерашнего дня. После непродолжительных поисков Скайлет всё же получила желанную вещицу и привычным движением пристроила её у себя на голове. Затем она спрыгнула с дивана и убежала поменять пижаму на любимое платье со шлейфом.
 Вскоре Скайли появилась в гостиной. На этот она раз вошла в комнату степенно, как повелительница мира сего. Девочка двигалась размеренной поступью, гордо держа голову, с которой свисали локоны давно не чёсанного парика. Её величие завершал шлейф, тянувшийся за ней по пятам. Не найдя своей персоне достойного занятия, Скайлет вышла прогуляться во внутренний дворик и... ахнула. Клубничная грядка и прилегающий к ней забор были залиты уже знакомой ей жижей. Сам виновник этого беспредела, Быр-Жутьдин, стоял с поникшим бутоном.
 – Мама, папа! – в изумлении позвала родителей Скайли, не зная, чего ещё ожидать от лютого проказника.
 – Скайли, ты где? Что случилось?! – сразу откликнулись родители.
 – Смотрите! – девочка, тыча пальцем, указала на результаты ночной охоты Быр-Жутьдина.
 – Это что такое?! – первой возмутилась мама.
 – Похоже Лютый съел лишнего... – откликнулся папа.
 – Из-за его неуёмного обжорства уже некому опылять наше лимонное дерево, – заключила мама, – всех пчёлок в округе этот поганец загубил!
 У Милы в руках внезапно ожил телефон. Вздрогнув от его трели, она ответила на звонок.
 – О! Франц Марьянович, добрый день, – поприветствовала она ботаника. – Вы очень кстати.
 – Добрый... Как ваши дела? Как наш Быр-Жутьдин поживает? – поинтересовался незадачливый учёный.
 – Уже никак. Вон... в отключке...
 – В смысле?
 – В самом прямом! Помнится, вы хотели услышать моё мнение по поводу своего экспериментального цветочка? Так вот... Ваше изобретение – это сущее безобразие!
 Мила принялась описывать сначала чрезмерное обжорство Быр-Жутьдина, затем другие недоразумения связанные с его появлением у них во дворе. Учёный на том конце связи слушал её внимательно и пытался хоть как-то защитить своё необычное создание.
 – Да, я помню, что вы меня предупреждали о незавершённости опыта, – продолжала возмущаться мама. – Но я и предположить не могла, что ваше «огородное пугало» способно ещё и гадить!
 – О! Сочувствую!.. – воскликнул Франц Марьянович. – Тогда я могу вам предложить улучшенную версию...
 – Нет! – категорически ответила мама. – Никакой другой версии нам не надо. Как-нибудь уж сами... Всего вам хорошего.
Разговор был окончен.
 – Не надо так не надо, – подытожил Виталик и одним махом выдрал цветок из земли.
 – А!.. – в один голос воскликнули Мила с дочкой.
 – Он уже почти завял, – успокоил их Виталик и демонстративно встряхнул растение, с которого посыпались пожелтевшие листья.
 – Эх! – вздохнула мама и принялась смывать водой из шланга цветные разводы с забора.
 – Эх... – в свою очередь сокрушённо произнесла Скайлет и взяла лейку, чтобы смыть жижу с листьев. Но подойдя к грядке, она вдруг заметила там кокон. Он переливался подобно драгоценному камню, который возлежал в обрамлении клубничной листвы.
 – Какой же ты красивенький. Будешь моим? – обратилась девочка к безучастному кокону и понесла свою находку в дом.



ФРАНЦ МАРЬЯНОВИЧ

 Учёный откинул с лица кудряшки чёрных волос, поправил круглые очки, съехавшие ему на самый кончик носа, и внимательно обвёл взором зелёное поле, в центре которого рядами были высажены неописуемой красоты цветы. Франц Марьянович совсем недавно создал вторую версию уникального растения и очень этим годился. Первая, как выяснилось, оказалась не вполне удачной. Лютый его подвёл...
 Усовершенствованный экземпляр он назвал Быр-Жутьханом Всеядным. Самый крупный цветок растения располагался выше остальных и очищал воздух. Он, как пылесос, затягивал в себя всю гарь и копоть, принесённую ветром из города. Но главной его особенностью было то, что гигантский цветок поглощал ещё насекомых и все пищевые отходы. А полученное в результате этого удобрение вываливалось из маленьких цветочков, что были расположены на стебле, почти у самой земли.
Остальная часть поляны была засажена кудрявыми вьюнами. Они расползлись по всей территории, превращая её поверхность в мягкий зелёный ковёр. Этот особый вид растения ботаник назвал Марушкой, съев который вредное насекомое становилось безучастным ко всему, то есть оно напрочь забывало о необходимости портить урожай. Но нужно было, чтобы такое насекомое могло за счёт чего-то существовать. Вот над этим Франц Марьянович всё утро ломал себе голову. Учёному предстояло сделать ещё не одно исследование, чтобы довести свои идеи до безобидно-полезного результата.
 Его расстроил разговор с Милой, и всё же он отправил на её адрес букет цветов в знак примирения и благодарности за участие в эксперименте. Таким образом, уладив недоразумение, Франц Марьянович с облегчённой совестью переключился на свои важные исследования.



ПРОБУЖДЕНИЕ

 «Где я?» – в замешательстве подумал Быр-Жутьдин Лютый, очнувшись в компостере с сорняками. Вглядываясь в темноту, он не узнавал местности. - Здесь мне определённо не доводилось бывать раньше», – отметил он про себя и пошевелил лепестками. Попытка нащупать ими языки, привела к заключению, что они умолкли навсегда. Лютого очень удивило это обстоятельство. Он воображал себя личностью цельной, но тут его значимая часть пришла в негодность, а он при этом продолжал ощущать себя живым!
 «Где же тогда Я? – опять возник вопрос, но на этот раз его заинтересовало в какой части цветка находится его главенствующая сила. – Если, несмотря на утрату своих языков, я всё ещё жив – значит, главная часть меня обитает где-то в другом месте... Может быть, тогда в пестике?» – предположил Быр-Жутьдин и опять задумался: «Вроде нет. Я им управлял так же, как языками и лепестками. Ну не в листьях же заключена моя способность руководить и отдавать приказания? Ведь они периодически опадают, а на месте них появляются новые... Нет, нет и нет! Это исключено. Скорей всего, я кроюсь в маслянистой жиже», – ехидно заулыбался своей прозорливости Быр-Жутьдин. Но очень скоро отверг и это предположение, вспомнив, что вся его жижа осталась где-то на грядке, а он сейчас здесь, в баке для травы... «А может, тогда я в стебле? – он с надеждой попытался ощутить себя именно там. Хотя, если сломать стебель, – предположил он, – то из оставшихся корешков может вылезти новый росток. «Тогда я, определённо, в корне!» – настойчиво пытался определить своё местонахождение Быр-Жутьдин. Но отмёл вскоре и эту догадку, с грустью добавив: «Нет... Ведь даже если я утрачу все корешки, я буду жить в вазе с водой, пока не отрастут у меня новые. Так где же Я?!»
 Цветок пролежал в тёмном компостере до следующего утра. Его лепестки уже не источали нежнейшего запаха, и он перестал быть привлекателен даже для снующих в баке мурашей. Его интерес к происходящему угасал. Быр-Жутьдину было не понятно его дальнейшее предназначение.
 «Где Я? Какую часть себя спасать?!» – задавался вопросами Лютый, утрачивая одну цветочную функцию за другой. Он понимал, что у него остаётся всё меньше и меньше времени, чтобы в этом разобраться. Быр-Жутьдин из последних сил отчаянно прислушивался к своим ощущениям, когда, наконец, решил, что он находится в своём бутоне, как источник мысли. Но очень скоро догадался, что никакие мысли ему не принадлежат. Они роем сами прилетали к нему и незаметно исчезали. Лютому их было не отследить, и уж тем более не остановить.
 Быр-Жутьдину так и не удалось обнаружить себя нигде.



СНОВИДЕНИЕ

 В коконе что-то зашевелилось. На этот раз он лежал в фаянсовой чаше среди разноцветных камушков и ракушек, которые Скайлет когда-то насобирала на берегу моря. Теперь все эти дары природы хранились в комнате девочки.
«Где я?» – заметалась гусеница. Она с любопытством принялась разглядывать перламутровые разводы в своём новом укрытии.
 Гусеница прислушалась... Было тихо, как в её подземелье. Она перевернулась на другой бок и опять провалилась в глубокий сон. Ей снились тени, которые надвигались на неё устрашающими образами. Завидев щупальца, гусеница от страха вся сжалась и зажмурилась, понимая, что ей никуда от них не скрыться. Всё было тщетно!
 Окончательно измучив себя жуткими видениями, от бессилия она истошно закричала: «Страх, ты где?!» Страх не отзывался. Тогда гусеница притихла и попыталась понять, где же он затаился. Она долго прислушивалась к себе, пока не стало очевидно, что страх живёт исключительно в её воображении. Гусенице оставалось только одно – погрузиться в осознование текущего момента. Это помогло ей немного успокоиться. Безобразные образы медленно таяли вместе с её гусеничным телом.
Окончательно освободившись от страха, она заметила, как на смену теней явились радужные блики, которые начали переливаться и сверкать, как северное сияние.
  – Как же это красиво... – зачарованно забормотала обитательница кокона, разглядывая мерцание, она неожиданно проснулась. Захлопав в темноте глазами, она почувствовала, что ей пора выбираться наружу. Временное пристанище стало невероятно тесным и душным. Преобразившаяся гусеница теперь нуждалась не только в дневном свете, но и в безграничной свободе. Она принялась старательно проделывать в коконе отверстие.



ВЕЧНАЯ ЖИЗНЬ

 Яркий свет разбудил Лютого. В открытую дверку компостера полетели обрезанные ветки, которые целиком накрыли Быр-Жутьдина. После чего всё снова погрузилось во тьму. Лютый не понимал, что он здесь делает. И когда Виталий вновь открыл компостер, Быр-Жутьдин взмыл ввысь. Он пришёл в восторг от возможности парить над землёй. Лютый более не ощущал себя заключённым ни в растении, ни в компосте, и нигде бы то ни было ещё. Он был свободен от гнева и жажды власти. Он как никогда был целостным. Стоило ему сфокусироваться на божьей коровке, как в ту же секунду Быр-Жутьдин становился ею, а приглядевшись к пёрышку, он обретал невообразимую лёгкость. Лютый был поистине счастлив! В его со- знании были размыты все границы, и более он не видел различия между красотой и уродством. Быр-Жутьдин стал всем и ничем одновременно. Он осознавал, что всё на своих месте, и всё происходит так, как должно быть.
 Быр-Жутьдин ещё долго парил, наслаждаясь новыми впечатлениями, пока его не привлёк блеск в одном из домов. Это сияние показалось ему до боли знакомым и, ведомый любопытством, он благополучно впорхнул в открытое окно второго этажа и оказался у фаянсовой чаши.
 В тот самый момент кокон опять ожил, точнее, что-то живое внутри него начало копошиться, пытаясь выбраться наружу через маленькое отверстие. Ещё несколько попыток, и из переливающегося кокона появилась голова с удивлёнными глазами.
 «Кто это?» – подумал обомлевший Быр-Жутьдин.
 «Это я», – мысленно откликнулось насекомое и выкарабкалось из кокона.
 Быр-Жутьдин наблюдал, как у неуклюжего существа на длинных ножках вдруг за спиной начали расправляться крылышки.
 Они переливались, как сапфиры, от которых невозможно было оторвать глаз.
 «Бабочка», – догадался Быр-Жутьдин.
 «Я – Бабушка?..» – удивилась красавица.
 «Тебе послышалось, я сказал: «Бабочка», – захихикал Лютый. – Хотя имя Бабу тебе вполне подходит».
 «Я – бабочка Бабу! – трепетно замахала крылышками бывшая гусеница.
 – И я могу летать?»
 «Конечно, можешь!»
 Это было невероятно, но они понимали друг друга без слов.
 «А ты кто?» – поинтересовалась новоявленная бабочка, уставившись на радужное облачко, которое приняло очертание цветка.
 «Я – Быр-Жутьдин Лютый».
 «Ха-ха-ха! – весело засмеялась Бабу, раскачиваясь на своих ещё не окрепших ножках. – Ты вовсе не лютый, ты скорей славный, – заверила она его. – Можно я буду называть тебя просто Быр?»
 «Славный», – растерянно повторил Быр-Жутьдин. И вместе с тем поймал себя на мысли, что ему вовсе не хочется набрасываться на бабочку, что- бы её проглотить, а вот дружить с ней он бы не отказался.
 Бабочка уловила его желание и протянула к нему свои тонюсенькие лапки.
 «Я – Бабу, а ты – Быр. Какие у нас смешные имена!» – прелестница опять засмеялась.
 «Ну и пусть», – отозвался Быр.
 «А ты откуда взялся такой необычный?» – поинтересовалась бабочка.
 «Совсем недавно я пытался отыскать себя в лепестках да корешках. Но это оказалось жутким заблуждением... – облачко вздохнуло, припоминая своё пробуждение. – Сначала я считал себя цветком, затем его частью, а по-том взял и прозрел! Я и не догадывался, что всё это время через других познавал себя, вглядываясь в них, как в отражающие грани. Так что ты – одна из моих граней».
 «А ты – стало быть, одна из моих?» – улыбнулась ему Бабу.
 «Ага», – просиял Быр.
 «Если всё, что я вижу моё продолжение, то выходит, бояться мне некого!» – обрадовалась бабочка.
 «А мне не на кого сердиться и нападать, – подхватил довольный Быр. –
 Как же всё хорошо!»
 «Бескорыстие лишает зло всякой силы», – догадалась Бабу.
 «Похоже на то», – отозвался радужно сияющий Быр.
 «Как же всё справедливо и просто!», – сделала для себя удивительное открытие бабочка.
  Быр-Жутьдин, обретя форму серебристого цветка, сделал реверанс и пригласил Бабу на вальс.
 Волна нежности накатила на переливающиеся существа, и они закружились в феерическом танце. Бабу в сиянии волшебного облачка в виде цветка смотрелась сказочно красиво. Быр-Жутьдин, касаясь бабочки, ощущал себя порхающим небесным созданием. Им было нипочём их тревожное прошлое, как и не заботило сомнительное будущее. Они были в моменте, отчего и были совершенно счастливы!
 Быр и Бабу были так увлечены друг другом, что не заметили, как в комнате появилась маленькая девочка. Она заворожённо уставилась на исполнителей волшебного танца. Бабочка и искристое облачко в форме цветка то взмывали под самый потолок, то кружились в центре комнаты. Скайлет протянула к ним ручку, и существа опустились к ней на ладошку, отчего рука девочки стала переливаться всеми цветами радуги.
 – Боженьки... – зашептала девочка. – Вы кто?
 В ответ не последовало ни звука, но девочка догадалась, что она видит перед собой долгожданную бабочку из кокона, а так как бабочка необычная, то и спутник её, должно быть, тоже чудо из чудес. Скайли подошла к столу, где лежал переливающийся кокон, и потрогала его. Так и есть, он был пуст.
 Тем временем загадочный цветок стал менять свои очертания. Скайли, как заворожённая, не могла оторвать от него глаз. В какой-то момент ей стало казаться, что перед ней возник образ Быр-Жутьдина.
  «Лютик, это ты?» – мысленно обратилась она к цветку.
 «Зови его просто Быр, а меня Бабу», – пришла информация от бабочки.
 Скайли каким-то чудесным образом всё поняла и кивнула. Серебристое облачко и его спутница тем временем оттолкнулись от ладошки девочки и начали кружиться вокруг неё. Они нежно касались то волос малышки, то её плеч. Скайли увидела в отражении зеркала, как её локоны засияли золотистым светом. Не успев подивиться такому явлению, она почувствовала необыкновенную лёгкость и оторвалась от пола. Это оказалось так просто, что Скайли удивилась, отчего она раньше не летала. Девочка плавно кружилась по комнате подобно невесомой пушинке. В тот момент её сердце было переполнено любовью и добротой. Ей захотелось, чтобы все-все в мире были счастливы и довольны своей жизнью, чтобы никто не болел и не огорчался. От этих мыслей сияние распространилось по всему телу девочки, от чего она стала ещё легче, и Скайли теперь смогла подняться к самому потолку. В этот момент она походила на маленькую фею из доброй сказки. Скайлет почему-то подумалось о киндер-сюрпризе, и в ту же секунду она ощутила его в руке.
 – Вот это да!.. – восторженно воскликнула девочка. И представила себя на детской площадке в кругу друзей. Скайли принялась фантазировать, как дети начнут ей завидовать, когда она продемонстрирует им фокус с полётом и киндер-сюрпризом. И как только её воображение нарисовало эту картинку, тело девочки немного отяжелело, и она медленно начала опускаться, а сияние меркнуть. Скайлет растерялась. Но шустрые мысли одна за другой зашевелились в её голове, вызывая беспокойство и смятение: «А что, если мистические существа покинут меня? – принялись они наперебой стращать девочку. – Тогда мне не доведётся увидеть рыдающих от зависти друзей! Что же мне делать?» – забеспокоилась Скайли. - Хватай этих мистиков и прячь в коробочку, чтобы они не могли оттуда выбраться. Тогда они всегда будут принадлежать только мне!» - Скайли уже было потянулась к облачку с бабочкой, как в ту же секунду стремительно полетела на пол, а волшебные существа вмиг исчезли.
 Вибрации девочки от её эгоистичных мыслей понизились и перестали совпадать с её новыми друзьями, став незаметными друг для друга.
 «Эй! Вы где?» – захныкала Скайлет.
 «Мы здесь! Мы здесь!» – как и прежде беззвучно откликнулись Быр и Бабу.
 Скайли слышала их, но не видела. Она заглянула под кровать, под стол, распахнула шкаф, но их нигде не было. От такой досады девочка заплакала во весь голос.
 На её плач прибежала встревоженная мама.
 – Что случилось, детка? – с беспокойством в голосе спросила Мила. Скайли отчаянно плакала, не в силах произнести ни слова. Она пыталась жестами показать маме, как бабочка и облачко коснулась её волос, и они вместе стали летать, а потом она захотела их пленить и сразу упала на пол, и...
 – На тебя что-то упало? – неуверенно высказала своё предположение мама. – Книга с полки?!
 – А-а-а-а! – ещё пуще прежнего закричала девочка в отчаянии, что её не понимают.
 Мама пыталась отыскать шишку на голове Скайлет. Ничего там не обнаружив, она взяла дочку на руки и понесла её к шкафчику с лекарствами. Мила промокнула ватку в йоде и на всякий случай обработала им макушку дочурки, оставив на её белокурых волосах большое коричневое пятно.
 Скайли эта метка на голове ещё больше расстроило, но плакать ей больше не хотелось. Она подошла к зеркалу и с интересом принялась разглядывать пятно от йода на своей макушке, не понимая, нравится ей оно или нет.
«Эх, пусть будет, – решила девочка для себя. – Такого ни у кого нет. Может, кто и позавидует?» – и переключилась на мучивший её вопрос. Скайлет очень хотелось понять: почему одни мысли привлекли столько волшебства и восторга, а другие доставили ей огорчение?
 Ход её мыслей прервал папа, который вернулся с работы. Скайли захотелось обнять его и поделиться своими печалями. Она наспех пригладила темную прядь на макушке и побежала к отцу.
 Не успела она открыть рот, как папа подхватил её на руки и понёс в столовую, где колдовала над кухонным столом мама.  Она разливала по тарелкам восхитительный суп Том Ям, добавляя в каждую тарелочку душистые пряности из трав и молотого кунжута.
 – Что с волосами у нашей дочки? – с порога поинтересовался Виталик.
 – Фантазёрка она у нас, – отмахнувшись свободной рукой, произнесла мама.
 – И поэтому ты разукрасила ей голову? – подняв брови, уточнил папа.
 – Ну конечно, не из-за этого, – засмеялась Мила. – Просто так вышло...
 Скайлет принялась рассказывать отцу всю историю, только на этот раз уже человеческим языком. Она поведала ему о чуде, которое с ней сегодня приключилось. Виталик очень внимательно выслушал дочурку и с иронией посмотрел на жену.
 – Вот что за девчонки у меня такие? – засмеялся он во весь голос. – Одна небылицы какие-то рассказывает, другая ей за это волосы йодом перемазала...
  – Интересно, что бы ты сделал на моём месте, застав орущего ребёнка, который хватается за голову и падает на пол? – поинтересовалась у него Мила.
 – Наверное, надел бы ей шлем...
 – Не надо шлем. Лучше купите мне корону, – неожиданно предложила Скайлет.
 – Йодовая кипа тебе тоже к лицу! – засмеялась мама, пригладив на макушке дочери окрашенную прядь.
 – За вами обеими глаз да глаз нужен, – вздохнул Виталик. – А что у нас сегодня на обед?
 – Восточный супчик, – гордо произнесла Мила. – Идите мойте руки и за стол, а то всё остывает! – она с удовольствием отхлебнула наваристый бульон. – М-м-м, – протянула Мила, – как вкусно.
 В этот момент в дверь кто-то постучал. Виталик пошёл посмотреть, кто там. Этим «кто-то» оказался курьер. Все очень обрадовались доставке и принялись с нетерпением распаковывать коробки. Там были кукла для Скайлет и новые мобильные телефоны для её родителей. Все позабыли на время о недавних событиях и даже о восхитительном супе, переключившись на свои долгожданные игрушки.



Я ВАМ НЕ ВЕРЮ

 Скайлет весь следующий день не расставалась с куклой, она выглядела, как настоящий младенец. Свою новую игрушку Скайли назвала Томик. Девочка катала его в колясочке, выводила на прогулку, кормила кашей и рассказывала ему сказки. Наконец, наигравшись вдоволь, Скайли уложила куклу в свою кроватку, обняла её и заснула сладким сном.
 Скайлет никому не разрешала трогать свою куклу, даже любимой няне Лене. Она была уверена, что никто лучше неё не сможет позаботиться о Томике. В общем, Скайли оказалась лучшей мамой в своём дворе. А няня с ней во всём соглашалась. Елена вообще в последнее время как-то изменилась. С её лица не сходила доброжелательная улыбка. Она часто хвалила Скайлет и, проводя по её белокурым волосам, нежным голосом напевала:
 – Я это ты, ты это я. Как же мне помнить об этом всегда? Я это ты, ты это я. Просто увидь во мне себя...

***
 Дни пролетали за днями, Скайлет всё реже вспоминала о таинственных существах, которые когда-то кружились с ней в волшебном танце. Поначалу Скайли пыталась убедить родителей, что их лютый цветок Быр-Жутьдин превратился в волшебное облачко. Папа с мамой не задумываясь соглашались с ней. Но когда Скайлет добавила, что бабочка умеет передавать мысли на расстоянии, родителей это насторожило. Особенно узнав, что этим даром она обязана кокону, пропитанному жижей экспериментального растения. Всё закончилось тем, что мама в конце концов запретила Скайлет «нести всякие небылицы».
 Девочке пришлось согласиться с ней. Она догадывалась, что пока её родители не увидят волшебных существ собственным глазами, говорить о них бесполезно. Ей шёл пятый годик, и такие вещи она уже могла понимать. Скайли мечтала познакомить родителей с Быр и Бабу. Но замыслу девочки не суждено было осуществиться. Волшебные существа как исчезли в тот день, так больше не появлялись. И только мерцающий кокон напоминал Скайлет об их существовании. Он так и хранился у неё в чаше среди морских даров.
 Как-то Скайли взяла переливающийся кокон в руки и тихо прошептала:
– Я поняла, почему я больше не летаю...
 «Почему ты больше не летаешь?» – знакомый голос эхом отозвался у неё в голове.
 – Потому что летать могут только те, у кого добрые помыслы, – подумалось девочке. – Им легко становится от этого на душе.
 Только девочка произнесла это, как неожиданно перед ней предстало мерцающее облачко в форме цветка, а с ним и бабочка-прелестница.
 – Ой! – воскликнула Скайли. – Вы вернулись! Как же это хорошо!
 «Мы всегда были поблизости, просто ты нас не замечала».
 Скайли, как и в первый раз, не слышала ни звука, но понимала, что хотели донести до неё эти необычные существа.
 «Чтобы они опять не исчезли, – подумала про себя девочка, – нужно по доброму ко всем относиться, тогда будет тебе и радость и спокойствие».
 «Чтобы всегда оставаться радостной и спокойной, – подсказало ей облачко, – для этого нужно просто проснуться».
 «А я и не сплю. Разве спящие могут вот так, как я? – Скайли запрыгала на месте. – А так? – она ловко перекувырнулась через голову».
 «Конечно, – заверил её Быр, – спящие могут ещё и не такое...»
 «Как так? Я вам не верю», – заявила девочка.
 Тут облачко засеребрилось и начало увеличиваться в размерах. Она стало таким большим, что Скайли оказалась внутри него. Оно расширялось до тех пор, пока не заняло всю комнату. Теперь облачко больше походило на мыльный пузырь, только сквозь него девочка не могла видеть привычную ей обстановку комнаты. Вместо этого перед Скайли появились миниатюрные красивые дома и аллеи. По улицам прогуливались люди. Сияло солнце, а в небе летали птички. Девочка даже заметила пробегающие вдалеке машины. От удивления она опустилась на пол и стала с интересом разглядывать эти чудеса.
Её вниманием вскоре завладели птицы. Они копошились в ветвях дерева, под которым сидела Скайлет. В этот момент девочка почувствовала касание нежного ветерка. Он распушил её прелестные волосы. Всё было просто чудесно и выглядело так по-настоящему, что Скайли от восторга захлопала в ладоши. Ей на мгновение даже показалось, что она сидит перед необъятным экраном телевизора, и для пущей убедительности рядышком не хватало только ласковой Кении.
  – Это просто чудо какое-то! – прошептала зачарованная девочка и протянула ручку, чтобы потрогать, каковы на ощупь кажущиеся предметы. Скайли коснулась одной из пробегающих мимо неё машинок, и та сразу увеличилась в размерах, заняв собой весь обзор. Точно такая машина была у родителей Скайлет. Она легко могла узнать её среди сотен других. Приглядевшись, она увидела сквозь стёкла машины сидящих там пассажиров.
 «Это же я!» – удивилась Скайли, разглядев себя на заднем сиденье.
 Девочка «на экране» точь-в-точь была похожа на Скайлет. На ней даже было её любимое платье со шлейфом. Папа Виталик вёл машину, а мама Мила сидела рядом на переднем сиденье и что-то ему говорила. Из их разговора Скайли поняла, что они сейчас едут к озеру, кормить уток.
 «Как же это возможно?!» – Скайли обратила взор к бабочке, которая порхала поблизости.
 «Это сказочный мир сновидений, – пояснило серебристое облачко. – Мы все постоянно видим сны, когда ложимся спать, и продолжаем их смотреть даже тогда, когда нам кажется, что мы бодрствуем. А чтобы нам в сновидениях было интересно, для этого возникают желания что-то обрести. Мы суетимся, жертвуя многим, наконец достигаем заветной цели, но затем обяательно возникает страх это потерять».
 «А что нужно сделать, чтобы проснуться?» – заинтересовалась Скайлет.
 «Нужно научиться слышать себя и смело следовать зову сердца. Всё делать из чувства любви, а не из навязанных тебе обязательств. Вот тогда начнёшь пробуждаться от глубокого сна...»
  – Скайлюша! – вдруг послышался из соседней комнаты голос мамы. – Собирайся, мы едем по делам. Возможно, на обратном пути заедем в парк, покормить уточек.
 Все видения вмиг исчезли.
 «Вот это да... – округлились глаза у Скайли. – Что же получается, я только что видела своё будущее?»
 Она огляделась по сторонам, чтобы уточнить это у Быр и Бабу, но мистическими существ поблизости не оказалось. В комнате всё казалось прежним, но что-то изменилось. Скайлет ощутила некоторое послевкусие от соприкосновения с великой тайной.
 – Эй! Вы куда подевались? – позвала она шёпотом своих таинственных друзей.
 «Мы скоро вернёмся – послышались откуда-то издалека их голоса. – У нас ещё много дел в этом замечательном сновидении».
 «Эх! – воскликнула девочка. – Я же вас с родителями хотела познакомить...».



САРАНЧИНАЯ ОРДА

 Летучие мыши летели много дней и ночей. В светлое время суток они отсыпались в развалинах, но были дни, когда им попадались достаточно тёмные и прохладные пещеры. А по ночам они продолжали свой путь. Наконец они оказались вблизи чёрных-пречёрных полей. Так безжизненно могли выглядеть только захваченные саранчой земли. От их нашествия не было видно ни травинки, ни кустика. Только редко встречающиеся деревья простирали к небу оголённые коряги, как руки иссохших старух в бесконечных молитвах. Несмотря на глубокую ночь, слышался отовсюду стрёкот вечно голодной саранчи.
 – Они здесь. Я слышу их! – летучая мышь послала ультразвуковые волны сородичам, которые немного от неё отстали.
 – Мы слышим тебя, – пропела ей в ответ стая летучих мышей. - Мы приближаемся...
 – Принято, – коротко ответила она и начала кружить над голыми холмами, то опускаясь к самой земле, то вновь взмывая ввысь.
 – Кто здесь? Что стряслось? Кто посмел беспокоить нас в столь поздний час?! – зароптали спросонку насекомые.
 А летучие мыши, снуя по небу, тут же затянули песни вестников тьмы. Они поведали саранчиному племени о невиданном цветке по имени Быр-Жутьдин Лютый, который пожрал всех жучков и паучков в их округе, и теперь считает себя покорителем всех жалких и глупых насекомишек.
  – Кто таков? Откуда взялся?! – шумно застрекотала саранчиная орда.
  – Мы этого не знаем... Но уверяем, что такого монстра ещё свет не видывал!
  – Где найти лютого злодея?! Как до него добраться? Собрав по пути огромное войско, мы расправимся с ним в два счета! Вы только скажите, как его найти?
  – Летите на запад. По дороге встретите мотыльков, они укажут вам дальнейший путь.
 Близился рассвет. Летучие мыши забеспокоились. Им пора бы затаиться уже где-нибудь и поспать, но на голодный желудок это было не такто просто сделать, особенно если под ними столько хрустящей саранчи! И пока насекомые не разглядели, кто им принёс весть о лютом цветке, изголодавшиеся летучие мыши набросились на ослеплённую ночным покровом саранчу.
 Саранчиное племя от неожиданного нападения летучих хищниц разлетелось во все стороны. Начался переполох. Но, на счастье стрекочущих, небо озарили первые лучи солнца. Уцелевшие насекомые поднялись в небо. Там они сбились в тучу, чтобы двинуться на запад, подальше от страшных хищниц и поближе к нетронутым зелёным просторам. Саранче нужно было туда, где объявился непонятно откуда взявшийся насекомоед. Вот с ним-то они и решили расправиться в первую очередь.
 – Вперёд! – призвал вожак саранчиной стаи.
 И большая туча из стрекочущих насекомых двинулась в путь.



НЯНЯ

 – А что за песню ты напеваешь? – как-то поинтересовалась Скайли у няни.
 – Какую песню? – не поняла Елена.
 – Я это ты, ты это я... – скороговоркой произнесла Скайлет.
  – А, эту... Да так, привязалась ко мне, вот и напеваю, – улыбнулась ей няня и нежно провела по волосам девочки.
 «Что-то тут не так. Странная она какая-то стала, съела, поди, чего...» – от этой неожиданной догадки Скайлет замерла, выпучив свои изумрудные глаза. – Точно, съела! Я же ей сама ягодку подсунула, измазанную жижей Быр-Жутьдина.
 Скайли приблизилась к няне и, заглянув той в лицо, стала мысленно повторять одну и ту же фразу: «Хочу на качели, хочу на качели...»
 – Скайлет, – голос Елены прервал заезженную мысль девочки. – Хорошо, давай сходим в парк, там покатаемся на качелях.
 У девочки от удивления так и отвисла челюсть.
 «Она точно из наших», – догадалась Скайли.
 – Скайлюша, ты о чём? – поинтересовалась няня.
 – Ты меня понимаешь без слов. Ты свой человек! – выпалила Скайли. – Конечно, свой, моя милая девочка. Я тебя так люблю...
 И это было правдой. Елена с каждым днём ощущала всё больше и больше прилива любви, которым она делилась от избытка со всеми нуждающимися: кому поможет советом или делом, кого пожалеет или просто выслушает. Ни для кого ей не было жалко ни сил, ни времени. Елена от любви расцветала, становясь поистине прекрасной.



НАШЕСТВИЕ

 Стрекочущая туча из саранчи становилась с каждым днём всё больше и больше. К ней присоединялись насекомые из соседних лесов и полей. Когда стая пролетала над сёлами и городами, она уже затмевала собой солнце. По радио и телевидению неустанно предупреждали фермеров, чтобы те усилили защиту от страшного нашествия, а также оповещали жителей, в каком направлении продвигается ненасытная орда саранчи.

***
  Виталик ехал из продуктового магазина домой, когда в машине по радио передали, что в их город надвигается саранча. Он сдвинул брови и прибавил газу. Нужно было предупредить Милу и успеть что-то предпринять до прибытия стрекочущей нечисти. Он знал, что Мила панически боится всяких насекомых.
 В городах, в которых уже хозяйничала саранча, люди в ужасе разбегались от их нашествия. Они прятались в домах, но и там им не было спасения. Стрекочущие насекомые обследовали не только сады и огороды, но и проникали через щели в жилые помещения. Они рыскали повсюду в надежде отыскать Быр-Жутьдина и наброситься на него, как коварные пираньи.
 Люди, не успевшие закрыть окна и двери, теперь с неприязнью выгребали цепких насекомых из своих шкафов и столов, перетряхивали одежду... Саранча, оказавшись вне жилищ, вновь собиралась в стаю и продолжала поиски своего лютого врага.
 – Мила, вы дома? – позвал жену Виталик, отворив входную дверь.
 – Да, мы здесь, – отозвалась Скайли вместо мамы. – А что ты мне принёс? – она с интересом посмотрела на пакеты в руках отца.
 – Если ты уже поела, то получишь сладкую конфету, – как-то неестественно улыбаясь, сообщил ей отец.
 – Ура! – вполне искренне закричала Скайлет. – Я уже поела. Давай скорей сюда конфету! – девочка преградила ему дорогу.
 – На, – Виталик спешно сунул дочурке сахарный петушок на палочке. – А теперь иди в свою комнату, – подтолкнул он её к лестнице на второй этаж, а сам направился в столовую.
 На диване сидела Мила и с увлечением вывязывала узор на свитере, ловко перебирая спицами.
 – Мила, ты только не волнуйся, но к нам летит саранча. Она сжирает всё на своём пути. Даже по радио это передают. Говорят, что уничтожено уже несколько фермерских хозяйств. Это ж какие убытки!
 Скайлет остановилась и прислушалась к голосу папы.
 – Какая саранча? Что ей у нас в городе надо? – не принимая всерьёз его слова, отмахнулась Мила, – ты меня со счета сбил, теперь придётся пересчитывать все петли.
 Виталик, разложив продукты по местам, прикрыл дверь во внутренний дворик и спешно принялся затыкать полотенцами все вентиляционные отверстия в доме.
 – Что ты делаешь? – поинтересовалась Мила, подняв, наконец, глаза от спиц.
  – Забочусь о твоём спокойствии, – пояснил ей муж.
 Скайли, тем временем, оказавшись в своей комнате, достала из чаши кокон и мысленно позвала Быр и Бабу.
 Они не заставили себя долго ждать.
 «Мы здесь», – отозвалась бабочка.
 «Что-то случилось?» – поинтересовалось переливающееся облачко.
 «Сюда надвигается саранча», – сообщила им Скайли.
 «Да, мы знаем, – спокойно ответила Бабу. – Мне об этом сообщили мои подружки бабочки. Огромное полчище саранчи летит расправиться с Быр-Жутьдином, – засмеялась прелестница. – Но им его не найти. Они немного опоздали...»
 «Ничего смешного в этом нет! – одёрнула Скайли бабочку. – Не найдя его, они набросятся на наши парки, огороды и сады.  И очень скоро у нас будет как в пустыне. Тебе не останется даже цветочка, чтобы напиться нектара».
 «Да? – Бабу в недоумении выпучила глаза, уставившись на радужное облачко. – Тогда нам нужно что-то предпринять».
 «Я знаю, что делать, – неожиданно заговорил Быр. – Я полечу им навстречу и остановлю их!»
 Не успел он это произнести, как что-то ударилось об оконную раму.
 Скайли подбежала к окну и увидела страшную картину. В небе кружилась гигантская живая туча из разлетающихся во все стороны насекомых. Их стрёкот устрашающе приближался.
  Быр-Жутьдин плавно скользнул в приоткрытое окно.
 – Ты куда?! – закричала Скайли. Их слишком много, тебе с ними не справиться! Вернись!
 Но переливающееся облачко только засеребрилось и поплыло дальше.
 Окно резко закрылось перед самым лицом девочки. Это папа прибежал на её крик и захлопнул створку. И в ту же секунду по стеклу забарабанила врезающаяся в него саранча, которая цеплялась лапками за раму и карнизы, пытаясь отыскать отверстия, чтобы заползти в дом.
 – А-а-а-а-а! – послышался крик из столовой.
Это кричала мама.
Скайлет и Виталий бросились к ней.



ВО ИМЯ ЛЮБВИ

 – Мамочка, не бойся! Быр обязательно что-нибудь придумает, – пыталась успокоить маму Скайлет.
 – Скайли, сейчас не до твоих фантазий, – попросил её угомониться папа.
 Мила зачарованно смотрела сквозь большие окна столовой. Всё небо, затянутое серыми тучами, кишело стрекочущей саранчой. Насекомые расползались по территории сада, где совсем скоро, похоже, не останется ни травинки.
 – Смотрите! – вдруг закричала Скайли.
 – Что это? – удивился папа.
 – Где? – потянулась за очками мама.
  В небе из облака стал вырисовываться силуэт огромного цветка, который разрастался и переливался всеми цветами радуги.
 – Мамочка, папочка, это наш Быр-Жутьдин! Вот он! – девочка приблизилась к окну. – Он обещал помочь...
 – Это похоже на какую-то нелепую радугу, – предположила мама.
 Цветок тем временем привлёк внимание не только Скайли и её родителей, но и многих жителей их городка.
 – Смотрите, вот так радуга!.. Какой необыкновенный цветок!.. – выкрикивали со всех сторон.
 Саранча, увидев такое явление, в недоумении застрекотала ещё громче и начала слетаться в гигантскую тучу, чтобы сплотиться и атаковать неожиданно возникшего противника.
 Скайли разгадала их намерение и, прижавшись к стеклу, взмолилась: «Улетай, миленький! Улетай!!!»
 Но переливающийся цветок не двигался с места, а только ещё ярче засиял, тем самым дразня саранчу и призывая её к нападению.
 – Вперёд! – зычно скомандовал вожак саранчиной стаи.
 И серая стрекочущая туча набросилась на сверкающий цветок. Он, подпустив её к себе вплотную, распахнулся, как гигантский капюшон, и вся орда роем влетела в расставленные ей силки. В тот же миг края приманки сомкнулись, и стая оказалась внутри огромного переливающегося облака.
  – Что случилось?! – завопила наперебой саранча. – Куда подевался цветок? Где Быр-Жутьдин? Как мы здесь оказались?!
 Насекомые никак не могли понять, куда исчез их противник, и почему вместо очертаний привычных домов, садов и огородов теперь они видят под собой потрескавшуюся от засухи землю и насыпь голых камней. И только вдалеке можно было разглядеть небольшой оазис.
 – Нам туда! – воскликнул вожак саранчиной стаи, указав на еле заметную зелёную полоску на горизонте.
 Он был озадачен сменой декораций не меньше своих подчинённых. Но признаться в этом не мог даже себе. В случае неудачи начнётся неминуемый бунт в саранчиной стае. Ведь именно он их сюда привёл. Нужно было оставаться уверенным в себе и держать ситуацию под контролем.
 – Нас предупреждали о коварстве Быр-Жутьдина, – молвил вожак. – Но ему от нас никуда не уйти! Мы продолжим уничтожать все растения на своём пути, рано или поздно он окажется среди них. И вот тогда мы расправимся с ними. Вперёд!
 Саранча не подозревала, что, оказавшись в волшебном облаке, теперь она может видеть только мираж, который демонстрировал ей мистик Быр-Жутьдин. Он выманил всю орду из города и теперь уносил её в сторону океана.
 Устрашающее стрекочущее облако медленно продвигалось по небу, принимая по пути самые причудливые формы. Но чаще они походили на гигантских рыб, проплывающих в бездонно-синем океане. Облако, поблёскивая и переливаясь, уносило с собой всё дальше и дальше многотысячную орду саранчи.
 – Облачко, прощай! – прошептала Скайли, понимая, что, возможно, никогда больше не увидит своего славного Быр-Жутьдина.
  Облачко засияло в ответ всеми цветами радуги и полетело дальше на юг. Люди выходили из своих домов и с восторгом смотрели на это чудо. Некоторые даже снимали на камеру. Но ровным счётом никто не мог объяснить: что это такое?
 – Ты не знаешь, что это было? – спросила мама у папы, когда облако скрылось из виду.
 – Понятия не имею, – пожал плечами Виталик.
 – Я же вам говорю, это был наш Быр-Жутьдин, – тихо произнесла Скайлет.
 Родители внимательно посмотрели на дочку: у той на голове сидела глазастая Бабу.
 – Ой, какая красивая бабочка! – воскликнула мама. – Давай я тебя сфотографирую с ней, пока она не улетела. Ну надо же, на улице нашествие саранчи, а у нас в доме бабочка!
 Мама сделала несколько снимков и захотела потрогать редкую красавицу. Та преспокойно взмахнула прелестными крылышками и села Миле на палец, позволив разглядеть себя со всех сторон.
 – Ну надо же, она ещё и ручная, – не переставала удивляться бабочке мама.
 – Это Бабу, я вам про неё тоже рассказывала, – заметила Скайлет.
 – Не фантазируй, Скайли. Это просто бабочка, которая спряталась у нас от нашествия саранчи, – доходчиво объяснил ей папа. – Она немного странная, потому что ещё не отошла от шока, как наша мама.
  – Эх!.. – вздохнула Скайлет и устало поплелась в свою комнату.
 Бабу тут же последовала за ней. Она пристроилась на волосах девочки, украсив собой её кукольной красоты головку.



ВЗРОСЛЕНИЕ

 Оказавшись в своей комнате, Скайли опустилась в креслице, а Бабу, вся трепеща, подлетела к окну.
 «Скайли, открой скорей!» – взмолилась она.
 «А ты куда собралась?» – поинтересовалась девочка.
 «Я хочу полететь вслед за Быр-Жутьдином».
 «Зачем? Ведь это небезопасно», – попыталась остановить её Скайлет.
 «Не бойся, саранча ничего не может мне сделать. Но когда она разоблачит Быр-Жутьдина, вот тогда я смогу оказаться ему полезной. Отпусти...»
 Скайли без лишних слов распахнула окно. Её обдало прохладой. «Лети, Бабу! Только возвращайся скорей. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось!» – кричало сердечко девочки вслед удаляющейся бабочке.
 Бабу улетела, а Скайли осталась у открытого окна, думая о чём-то своём, как неожиданно до её слуха донёсся детский плач. Он принадлежал девочке, которая жила в доме напротив.
 – Что случилось, Софи? – крикнула ей Скайлет, высунувшись из окна.
 – У меня сегодня день рождения... – плакала девочка.
  – Так это же хорошо! Поздравляю тебя! – крикнула ей Скайли, а сама подумала: «Почему из-за этого нужно плакать? Вроде не старая. Подумаешь, на один год стала старше...»
 – Из-за этой противной саранчи ко мне не пришли гости и не принесли подарки, – не реагируя на слова Скайли, продолжала плакать девочка.
 – Ах, вот в чём дело... Я сейчас! – крикнула в окно Скайлет и побежала к входной двери.
 Выбежав на улицу, Скайли подскочила к плачущей Софи.
 – Пошли! – и, взяв за руку свою маленькую соседку, потащила её к себе в дом.
 – Я не могу... Меня мама искать будет! – упёрлась малышка. – Мало того, что нет подарков, ещё и поругают...
 – Хорошо. Тогда постой у меня на пороге, а я тебе что-то покажу. Скайли распахнула дверь прихожей. Там у стены стоял большой контейнер с игрушками. Она толкнула его, и из короба посыпались куклы, мячи, плюшевые зайцы и медведи.
 У Софи заблестели глаза, но теперь не от слёз, а от восторга. В ту же секунду позабыв о своих печалях, девочка принялась разглядывать все эти сокровища.
 – Всё, что тебе понравится, ты можешь забрать себе, – пояснила ей Скайли. – Это будет тебе от нас подарком на день рождения. А друзья придут завтра и обязательно тебя поздравят...
 Софи, оставив ворох выбранных ею игрушек, подошла к Скайли и обняла её.
– Спасибо тебе, Скайлет. Я не встречала ещё таких добрых девочек, как ты. Ты мой самый настоящий друг! – она произнесла это так искренне, что Скайли охватило удивительное чувство, которое нежным теплом разлилось где-то глубоко у неё в груди.
 «Как странно, – подумала Скайлет, обнимая именинницу. – А ведь отдавать даже приятнее, чем брать».
 Мила и Виталик незаметно появились в прихожей и с интересом наблюдали за девочками.
 – Ты посмотри только, наша Скайли повзрослела, – произнёс шёпотом папа, чтобы его могла услышать только мама.
 – Я горжусь ею, – прошептала в ответ Мила.



БАЮ И ЕЁ СТРАХ

 Бабочке Бабу ещё не доводилось летать на такие большие расстояния. Она волновалась и очень спешила, боясь потерять из виду серебристое облачко, которое казалось ей уже совсем малюсеньким оттого, что находилось далеко. Бабочка принялась ещё быстрее махать крыльями, как вдруг заметила вдалеке воробьиную стаю. Она в замешательстве начала спускаться к кронам деревьев, надеясь затеряться среди листвы. Но один воробей заметил её пёстрые крылышки и, оторвавшись от стаи, бросился за бабочкой вдогонку.
 «Скайли, Быр!» – пронеслось в голове Бабу. Но звать их на помощь было бесполезно, а значит, рассчитывать приходилось только на себя. Перепуганная бабочка юркнула под ближайшую ветку дерева. Бабу трясло, как осенний лист. Она совершенно не понимала, что ей делать. Страх парализовал не только её тело, но и способность принимать быстро решения.
  В этот момент среди листвы неожиданно появилась голова воробья. Бабу парализовало от ужаса, и она упала с ветки, полетев вниз головой. Воробей заметил движение бабочки и бросился за ней.
 – Мой страх загонят меня в клюв воробья, – заверещала бабочка, – если я сию же секунду не соберусь, то всё пропало!
 И как только Бабу сосредоточилась на происходящем, все страшилки, нарисованные её беспокойным умом, рассеялись, и она сразу же почувствовала мощный прилив сил. Парализующие оковы страха в тот же миг пали. Бабочка принялась стремительно оглядываться в поиске возможного места для спасения.
 Воробей в момент её замешательства чуть не схватил Бабу за крылышко. Но ей удалось увернуться. Она начала выделывать сложные пируэты и стремительно метаться из стороны в сторону. Ей нужно было добраться до спасительной расщелины в дереве, которую она заприметила в тот момент, когда распрощалась с парализующим её страхом.
 А юркий воробей продолжал преследовать бедняжку и даже несколько раз щёлкнул клювом так близко, что бабочка даже ощутила дыхание смерти.
 Бабу, воспрянув духом, было всё нипочём, она сделала ещё несколько рывков и оказалась у самой расщелины. Бабочке налету удалось сложить крылышки и ловко проскользнула в глубь ствола. Так чётко и быстро можно было рассчитать свои движения только будучи свободной от страха! И всё же бабочка не могла предугадать, что щель окажется недостаточно глубокой...
 Это обстоятельство не ускользнуло от проворного воробья, который возобновил свои атаки, пытаясь любой ценой заполучить загнанную в щель жертву.
  Бабочка уворачивалась от него как могла, пока, наконец, не протиснулась в самую глубь своего убежища, там она и затаилась. Клюв воробья оказался недостаточно длинным, чтобы дотянуться до бабочки. Тогда он принялся расклёвывать кору дерева, чтобы увеличить щель, но древесина оказалась слишком жёсткой.
 Возникшее препятствие сильно озадачило воробья, но окончательно успокоило Бабу. Птица сделала ещё несколько попыток схватить беглянку, но вскоре, потеряв всякий интерес к этому бесполезному занятию, взмыла в небо и улетела.



ЗЕЛЁНЫЙ ОАЗИС

 Тем временем Быр продолжал уводить саранчиное племя всё дальше на юг. Его силы были почти на исходе. Он с трудом удерживал беспокойно стрекочущее стадо саранчи, позволяя им оставаться в иллюзии о скором прибытии на богатые зеленью пастбища. Отчасти так оно и было. Переливающееся облачко как раз зависло, чтобы перевести дух, над экспериментальным полем Франца Марьяновича.
 Учёный был так увлечён своим занятием, что не сразу заметил, как к нему приблизилось гигантское серебристое облако, которое то увеличивалось, то уменьшалось в размерах. В тот момент Франц Марьянович добавлял в новый препарат реактивы для очередного опыта, как вдруг зависший пузырь не выдержал натиска саранчи и лопнул, разлетевшись на тысячи кусочков.
  Лишившись иллюзорного экрана, саранчиное племя обомлело, увидев совсем другое изображение и вновь сильно забеспокоилось.
  – Мы, похоже, сходим с ума… – предположила саранча, которая одна из первых очнулась от наваждения.
  – Вперёд! – послышался встревоженный глас вожака.
  На этот раз он кричал от бессилия и страха. Предводитель саранчи не понимал, что происходит. А признаться в этом было страшнее, чем погибнуть. Не давая подчинённым опомниться, он сломя голову бросился в самый центр экспериментального поля.
 Франц Марьянович не мог поверить своим глазам. Ещё совсем недавно он сбился с ног в поисках насекомых для своих опытов, а теперь нескончаемый поток саранчи сам валился с небес! Это было похоже на милость Богов. Учёный был просто уверен, что дело не обошлось без вмешательства Высшие Сил.
 Франц Марьянович принялся скакать на зелёной полянке, отчего его круглые очки съезжали с носа, полы белого халата развевались, а кудряшки чёрных волос весело подпрыгивали в такт его бесноватому танцу. Тогда как его новый сорт цветов - Быр-Жутьханы Всеядные, завидев невероятное количество пищи, все разом встрепенулись. У них и намёка не осталось на привычную скуку. Цветки с драконьими мордами как по команде пораззёвывали свои бездонные пасти. Восхитительный аромат тут же начал распространяться по всему зелёному полю, сводя с ума восторженную саранчу соблазнительным запахом, а яркая окраска цветов манила и завораживала насекомых, переливаясь на солнце.
  Учёным-ботаником было всё учтено и продумано до мельчайших деталей, чтобы в большом количестве заманить и уничтожить огородных вредителей. Звёздный час настал!
  Саранча, под чётким руководством своего властолюбивого вожака, набросилась на изобилующее растительностью поле.
 – Вперёд! – призывал он их. – Быр-Жутьдин Лютый очень коварен! Вы только посмотрите, как он разросся!
 Предводитель орды не подозревал, как был далёк от истины, принимая Быр-Жутьханов Всеядных за Лютого. – Нашему врагу уже ничего не поможет! – продолжал он увещевать своё племя. – Нас много, и мы его одолеем!
 Вожак саранчи не владел ситуацией с момента появления в небе переливающегося цветка, но признаться в этом ему не позволяла гордость. Он считал себя особенным, не способным на промахи. И это была его роковой ошибкой.
 Предводитель саранчи первым нырнул в распахнутый цветок Быр-Жутьхана и исчез там бесследно. Саранча мощным потоком последовала за ним, проваливаясь в жерла самодовольных Быр-Жутьханов. Те, кто не мог протиснуться в глотку цветков, падали и тут же увязали в кучерявой Марушке, а распробовав её сладковатый вкус, насекомые с удовольствием принимались поедать ядовито-сочные листья растения.
  Франц Марьянович пребывал в эйфории, наблюдая за созданной им империей. Быр-Жутьханы работали как единый отлаженный механизм. Они заглатывали саранчу, подобно гигантским удавам, и тут же выделяли удобрение, которое крупицами высыпалось из нижних цветков.
 Саранча всё прибывала и прибывала, а удобрения от этого становилось только больше. Восторженному учёному даже пришлось бежать за лопатой, чтобы отгребать от Быр-Жутьханов образовавшиеся завалы удобрения. Он не мог допустить помех! Учёный жаждал успешного завершения своего эксперимента.
 Тем временем бабочка Бабу, убедившись, что ей больше не угрожает опасность, выбралась из своей расщелины и поднялась высоко в небо. Она долго оглядывалась по сторонам, пока не заметила вдалеке какое-то движение. Предчувствуя неладное, Бабу двинулась в путь. Она больше не различала в небе серебристого сияния.
 Бабочка летела долго, пока не оказалась вблизи от того места, где творилось что-то невообразимое. Она увидела саранчу, атаковавшую зелёное поле. Но серебристого облачка там не было. От дурных предчувствий сердечко Бабу опять сжалось, и она стала плавно спускаться на кишащую насекомыми поляну, не обращая внимания на возню у гигантских цветов. Бабочка была полностью сосредоточена только на поиске своего славного героя.
 Вскоре в траве она обнаружила мелкие переливающиеся лоскутки. Бабочка принялась спешно собирать кусочек за кусочком, складывая их в укромном месте. Она ползала по полю до тех пор, пока из них не образовался целый ворох цветных лоскутков. К своей радости Бабу заметила, что хоть и очень медленно, но собранные частички начали соединяться воедино.
 «Ура! Ура! Ура!» – взвилась в воздух бабочка, окрылённая таким чудесным результатом. Её старания оправдались. Это была настоящая победа над страхом и всеми её сомнениями!
 Теперь, когда напряжение Бабу спало, она могла снова свободно перемещаться и дышать полной грудью. Бабочка с восторгом сделала виток, затем ещё один и неожиданно уловила восхитительный запах, который исходил от чудесных цветов. Она подлетела к ним ближе, и, несмотря на всю их привлекательность, заметила, что растения испытывают некоторое затруднение. Всё указывало на то, что трудяги-цветы давно нуждались в отдыхе.
 Бабочка, пленённая божественным ароматом, устремилась к ближайшему из Быр-Жутьханов. Дурманящий запах совершенно лишил её понимания, для чего она оказалась на этой поляне. Бабу, как заколдованная, неслась наряду с обезумевшей саранчой прямо в жерло цветка. Она уже коснулась восхитительных лепестков и скользнула было в его бездонную пропасть, как почувствовала, что кто-то подхватил её и понёс прочь от дьявольского пира.
 Тем временем цветочные монстры уже задыхались от нескончаемого потока саранчи. Растения, изнемогая, пыхтели и оседали, не в силах больше поглощать насекомых в таком количестве. Аромат цветов постепенно утрачивал силу притяжения, а лепестки становились блеклыми.
 Остатки орды, те, что ещё продолжали кружить над необычными цветами, недоумевали, куда подевались их собратья. Они хорошо видели, как те влетали в растения и бесследно там исчезали, а другие, что ползали в траве, становились вялыми и безвольными.
 Особенно забеспокоились насекомые тогда, когда окончательно потеряли из вида своего вожака. Они застрекотали громче обычного и в отчаянии изменили тактику наступления. Посовещавшись, саранча двинулась на врага с новыми силами. На этот раз они разделились на три группы. Одни принялись дербанить листья и лепестки растений, другие грызть их стебли, а третьи усердно рыли землю, чтобы дотянуться до самого корневища.
 Быр-Жутьханы, предвидя исход сражения, начали отчаянно отстреливаться от насекомых маслянистой жижей. Но им не хватало былого запала. Всё происходило так быстро, что Франц Марьянович ничего не успел предпринять, чтобы спасти свои растения.
 Быр-Жутьханы один за другим падали и исчезали под многочисленной ордой саранчи. Те насекомые, что были залиты липучей жижей цветка, застывали, превращаясь в янтарные слитки. Отчего поле боя очень скоро превратилось в груду окаменелых янтарных глыб, которые переливались, как золотистые насыпи барханов.
 Новый состав жижи Быр-Жутьхана, как выяснилось на деле, оказался невероятным открытием Франца Марьяновича. Полученный янтарь был невероятно красив и целебен. Тем не менее ботаник был страшно огорчён, наблюдая за происходящим. Он понимал, что теряет все свои экспериментальные образцы! Но вместе с тем учёный становится обладателем великолепных слитков янтаря. Что, по сути, было уже уникально! Франц Марьянович осознавал утрату своих проектов, и вместе с тем он видел возникшую перспективу в открытии новых грандиозных возможностей к обогащению.



ВОЗВРАЩЕНИЕ

 Серебристое облачко перенесло Бабу далеко за пределы поля, на котором бесславно закончилось сражение между прожорливой саранчиной ордой и прожорливыми растениями. В той битве победителей не было. Оставшиеся насекомые, что копошились в ядовитой траве Марушке, расползлись, не помня ни себя, ни своих инстинктов и вскоре стали лёгкой добычей для перелётных птиц. Эксперимент Франца Марьяновича был завершён.
 Облачко плавно опустилось, расстелившись по земле, и затихло.
 Бабу, очнувшись от наваждения, распахнула глаза и заметила, что её друг стал совсем махоньким, и теперь вполне мог уместиться в её лапках.
 «Ты как?» – осторожно коснулась она мерцающего цветочка. Быр был безучастен.
 «Значит, плохо, – заключила бабочка. – Ты только не гасни. Слышишь?! Держись!»
 Она подняла серебристое облачко с земли и полетела с ним к Скайли.
 Летела она долго. К счастью, на этот раз ей не повстречались на пути проворные птицы жаждущие её плоти.
 Уже была глубокая ночь, когда Бабу проникла в комнату девочки.
 Скайли не спала. Она лежала в кроватке и плакала одними глазами.
 Девочка весь вечер прождала своих друзей и, не дождавшись их, теперь горевала.
 Бабочка предстала перед Скайли вместе с неумолимо тающим облачком, которое она бережно держала в лапках.
 Девочка вскочила в кроватке, не зная, радоваться ей или огорчаться. Они снова вместе! Но надолго ли? Судя по состоянию облачка, нужно было что-то срочно предпринять!
 «Как я могу помочь тебе, Быр?» – обратилась она к мерцающему бутону.
 Быр молчал.
 «Вряд ли это возможно, – ответила вместо облачка бабочка. – Когда Быр приходил в себя, он говорил, что ему нужна переливающаяся жижа. Но увы, у нас её больше нет, а значит...»
 – Постой, как нет? – прошептала Скайли и соскочила на пол. Она в темноте нащупала чашу с морскими дарами и вынула из неё кокон, некогда пропитанный волшебной жижей. – Вот... – протянула она его бабочке и пригласила следовать за собой.
 «Облачко говорило о самой жиже, а не о перепачканном в ней коконе...» – напомнила Бабу, не отставая от Скайлет.
 «Это всё что у нас есть», – прервала её девочка.
 Скайли и бабочка тихо пробрались в столовую, где спала на кушетке Кения, которая проснулась и побежала навстречу своей маленькой хозяйке. Девочке оставалось несколько шагов до двери в сад, когда кошка ткнулась ей в ноги, ласкаясь и мурлыча. От неожиданности Скайли споткнулась о Кению и растянулась на полу, выронив кокон, который бесшумно закатился под стол.
 – Эх! Кения, как же ты некстати здесь появилась! – зашипела на неё девочка, пытаясь нащупать пропажу в темноте.
  Свет включать было опрометчиво. Могут проснуться родители, и тогда они без лишних слов затолкают Скайлет обратно в постель.
 «Рисковать нельзя», – отметила про себя Скайли и прислушалась к звукам, доносившимся из под стола.
 Там оживлённо шуршала разыгравшаяся Кения. Девочка схватила кошку и заметила на её коготке свисающий кокон. Завладев им, Скайли спешно направилась к двери. Теперь кошка с той же прытью набросилась на бабочку. На этот раз девочке пришлось спасать из цепких кошачьих лап Бабу.
 – Кения, не тронь! – взмолилась Скайлет.
 Но та, высоко подскакивая, продолжала преследовать бабочку. Девочка неудачно прыгнула за кошкой и с грохотом опрокинула стул. Через считанные секунды послышались шаги, и в комнате вспыхнул свет. Скайли с зажатым в руке коконом чудом успела спрятаться за диваном, когда в комнате появился заспанный Виталий.
 – Что случилось? – с опаской выглянула Мила из-за плеча мужа.
 – Ничего страшного, это Кения гоняется за бабочкой. Вон, смотри, – он указал пальцем на потолок. – Нужно было ещё днём выпустить её на улицу, – с этими словами Виталик распахнул дверь и принялся размахивать полотенцем.
Изгнание бабочки происходило недолго – она и сама была рада поскорей покинуть кошкины владения. Плавно спустившись с потолка, Бабу скользнула вдоль стены и выпорхнула во двор.
 – Какой-то сегодня безумный день! И ночь ему под стать, – в привычной манере дала определение происходящему Мила.
  Виталий прикрыл дверь в сад, погасила свет в столовой и удалился с женой восвояси.
 Скайли, дождавшись, когда в доме всё стихнет, выбралась из своего укрытия.
 Она осторожно выскользнула во двор, успев придержать хулиганистую кошку, которая уже собиралась прошмыгнуть вслед за ней.
 – Ну уж нет! – зашипела на неё Скайлет. – Хватит уже твоих выкрутасов!
 Оказавшись в саду, она мысленно обратилась к бабочке, чтобы та поскорее отдала ей облачко. Бабу спустилась с лимонного дерева и аккуратно передала Скайли свою ношу.
 Девочке понадобился фонарь, который болтался над столом в беседке. Его свет помог Скайлет разглядеть отверстие в коконе, куда она просунула слабо мерцающее облачко. Когда Быр оказался в коконе, оставалось только отыскать песочную лопатку, и можно было приступать к таинству.
 Выкопав на клубничной грядке ямку, где когда-то уже красовался лютый цветок, Скайли опустила туда кокон с запечатанным в него облачком. Она обильно полила это место водой, присыпала землёй и уселась рядом с лункой.
 «Долго ждать?» – поинтересовалась бабочка.
 «Не знаю», – ответила Скайли и подняла с земли пожелтевший листочек лимонного дерева.
 «Ночами стало прохладно, – заметила Бабу. – Похоже, мне придётся отправиться туда, где будет не так зябко».
 «Оставайся у меня, – предложила ей Скайлет. – У нас дома всегда тепло».
 «Ага... Тепло-то оно тепло, но не безопасно, – поёжилась Бабу, вспомнив мягкие лапки Кении с цепкими коготками. – Я лучше полечу туда, где поспокойнее».
 «Хорошо. Скоро увидимся!» – девочка помахала на прощание бабочке, растворившейся в ночи.
 Скайли и предположить не могла, что они расстаются так надолго.
 Приближалась пора дождей и холодных ветров...



ВСЁ НА КРУГИ СВОЯ

 В свои права вступила задумчивая осень. Она лениво затянула небо дождливыми тучами и развела на улицах слякоть. Вскоре разглядев в этом некоторую серость, она заскучала и принялась разукрашивать листву деревьев в красочно-тёплые тона. Налюбовавшись вдоволь своим творением, осень великодушно уступила владения холодной, но задорной девице-зиме.
Та на радостях принялась одевать жителей городов и сёл в тёплые одежды. Но потом ей показалось этого мало, и она взялась рядить дома и площади в новогодние убранства, украшая их огоньками и игрушками. Зимушка одаривала всех подарками и надеждой на лучшее будущее. Праздничные дни вскоре её утомили, и она постепенно стихла. А заметив, что ночи стали слишком длинными, зима решила навеять на всех дремоту. Не успело покрывало лени и сонливости окутать землю, как явилась заботливая нимфа, которая своим теплом принялась обогревать всё живое и тормошить от зимней спячки. Это пришла долгожданная весна! Она ворвалась с пением птиц, как нежный ласкающий ветерок, который своим дуновением пробуждал каждую веточку и травинку.

***
 Няня Лена прикрыла окно и начала собирать с пола разлетевшуюся от сквозняка цветную бумагу. Занятия на сегодня были окончены, и она предложила Скайли прогуляться.
 Весь урок Скайлет не находила себе места. Елена восторженно поведала многое о растениях. Это напомнило Скайли о коконе, который она зарыла на клубничной грядке ещё прошлой осенью. На том месте всё оставалось по-прежнему до самой зимы. А сейчас Скайли узнала от няни, что весной растения оживают и начинают цвести, птицы возвращаются с юга, а букашки пробуждаются и выползают из своих укрытий.
 «Может быть, тогда Быр проснётся и Бабу вернётся?!» – от промелькнувшей надежды сердце девочки учащённо забилось.
Она так давно ждала возвращения своих необычных друзей, что даже начала сомневаться: «А может быть, Быр и Бабу – это всего лишь плод моего воображения, как уверяли её родители?»
 «И всё же не помешает проверить клубничную грядку!» – решила девочка и выскочила во внутренний дворик.
  – Ты куда? – крикнула Елена и поспешила вслед за ней.
 Не чувствуя земли под ногами, малышка бежала к заветной грядке. Скайли была просто уверена, что няня не могла ошибаться. Как не могло ошибаться трепещущее от нетерпения сердечко девочки.
 И – о чудо! На том месте, где она осенью посадила кокон, появился малюсенький росток с сочными листочками и жёстким стеблем. Цветочек весь сиял и переливался в весенних лучах солнца.
 – Ах!.. – вырвалось у Скайлет, и на глаза навернулись слезы.
 – Ты наколола ножку? – участливо склонилась над ней Елена и положила к босым ногам девочки шлёпанцы.
 – Нет. Это я от радости... Мой Быр-Жутьдин вернулся!
 – Ой! – лицо Елены вытянулось от удивления. – Цветочек что-то сказал...
 – Я слышу только его шелест, – призналась девочка. – А ты что слышишь?
 – Он благодарит тебя и ещё какую-то Бабу за своё спасение, – произнесла озадаченная няня. – И говорит, что как только распустится его бутон, то произойдет чудо…
  –  Какое чудо? – шепотом произнесла Скайли.
  –  Четвертого мая, ровно через месяц, у Скайлет появится сестренка, Эвилет. Она явится ночью так внезапно, что своим появлением даже не разбудит своих родителей… - Елена нагнулась к самому цветку, но больше ей ничего не удалось расслышать. – Цветочек ещё, наверное, слишком маленький и не вполне понимает то, о чём говорит, – предположила няня.
 – Как хорошо, что ты его услышала! – воскликнула Скайли. – Пойдём скорей расскажем об этом маме и папе!
 – Что ты, что ты! – забеспокоилась Елена. – А вдруг мне это только почудилось?
 – Эх, ты... Няня-няня... Быр-Жутьдин Лютый – это же не просто цветок...
 «Быр-Жутьдин Славный», – поправил девочку до боли знакомый голосок.
 Скайли в изумлении завертела головой и увидела над собой порхающую бабочку с крылышками цвета сапфира.
 – Какой же сегодня счастливый день... – прошептала девочка, зачарованно уставившись на прелестную Бабу.
 Тем временем ветерок подхватил весть о том, что Быр-Жутьдин вернулся, и разнёс её по всей округе.
 – Быр-Жутьдин вернулся! Быр-Жутьдин вернулся? Быр-Жутьдин вернулся... – слышалось со всех сторон.
 Все растения, насекомые и птицы зашушукались между собой, но никто не знал, как реагировать на эту новость.
Стрекозы подлетали к маленькому росточку, они пожимали плечиками и улетали. Лягушки подолгу на него глазели, отгоняли назойливых мух, но так ничего и не поняв, скрывались в тени, гонимые припекающим солнцем. Даже старый ворон не поленился прилететь на клубничную грядку, чтобы оценить ситуацию своим опытным глазом. Но и ему не удалось понять: каким Быр-Жутьдин к ним вернулся – славным или лютым?



ХОРОШАЯ НОВОСТЬ

 Ранним утром Франц Марьянович стоял на пороге дома, принадлежавшего его давней знакомой Миле. Он выглядел помятым и очень возбуждённым. Новость о том, что у его приятельницы на грядке появился новый росточек Быр-Жутьдина, повергла ботаника в сильное волнение. После их разговора, что состоялся накануне, учёный за всю ночь не сомкнул глаз. Это был единственный экземпляр чудо-цветка! Научному светиле непременно захотелось взглянуть на него и по возможности завладеть необычным растением.
 – Франц Марьянович, это вы?! – воскликнула Мила, распахнув входную дверь. – Что-то случилось?
 – И да, и нет, – загадочно ответил Франц Марьянович, поправляя взъерошенные волосы. – Покажите мне его!
 – Кого? – спросонья не поняла Мила.
 – Быр-Жутьдина, конечно!
 – А... Вот в чём дело, – сразу успокоилась Мила. – Проходите, пожалуйста.
 Франц Марьянович спешно пересёк двор. Он приблизился к цветку и просиял от радости.
 – Вы только посмотрите! – обезумев от счастья, воскликнул учёный. – Он эволюционировал! Как же он весь переливается... Это же просто потрясающе!
  – Чи-и-и! – зашипела на него Мила. – Вы так всех моих перебудите.
  – Отдайте мне его! – не слыша её, взмолился ботаник.
  – Франц Марьянович, ну что вы такое говорите, – она с трудом высвободила руку из цепких пальцев разволновавшегося учёного.
  – Цветок и не мой вовсе...
  – А чей? – удивился в свою очередь Франц Марьянович.
  – Моей дочери.
  – Так она же дитя неразумное. Что она в этом понимает?!
  – Но-но! – возмутилась мама. – То, что она дитя, может и соглашусь, но что неразумное – это вы зря так...
  – Хорошо, пусть будет так... – нехотя согласился учёный.
  – Она его не отдаст! – сказала мама, как отрезала.
  – Тогда пусть продаст! – не унимался ботаник.
  – И не продаст!
  – Ну что же тогда делать? – заломил в отчаянии руки Франц Марьянович.
  – Ждать, пока наиграется, – мудро ответила мама.
  – А это долго? – с надеждой в голосе поинтересовался учёный.
  – Не знаю. Это чудо-цветок, вы же сами видите...
  – Вижу, я всё вижу, – как-то зловеще сощурил глаза учёный и бросил огненный взгляд на Быр-Жутьдина.
  Необычный цветок тут же перестал сиять, и над ним начала расти грозовая тучка. Но ни Франц Марьянович, ни Мила этого уже не заметили, так как вернулись в дом.
  – Вы мне только сразу дайте знать, как цветочек вам наскучит, – заговорщическим тоном напомнил своей приятельнице учёный. А я вам буду поставлять лучшие удобрения для вашего сада.
  – Непременно, – заверила его Мила и, распрощавшись с нежданным гостем, прикрыла дверь.
 В этот момент сверкнула молния, громыхнул гром, и крупные капли дождя забарабанили по крышам домов. Франц Марьянович фыркнул, поёжился и пошёл прочь, унося с собой коварные мысли.



ПРОЛОГ
 
  Все последующие дни Скайлет ухаживала за чудесным ростком. Она это делала с таким же благоговением, как когда-то нянчилась с куклой Томиком. Девочка никому не позволяла даже приблизиться к цветку! Сама поливала его и подкармливала удобрением, привезённым на днях чрезмерно любезным Францем Марьяновичем. Повышенное внимание учёного к её персоне почему-то насторожило девочку, но не найдя тому объяснения, она быстро об этом забыла.
  Скайли не обделяла заботой и грядку с клубникой, на которой уже начали появляться первые цветочки, а вместе с ними самые разные гусеницы, жучки, паучки... Девочка больше никого не отлавливала и не пыталась прогнать. Все были на своих местах, все были нужны в мире сновидений, как утверждало когда-то серебристое облачко в форме цветка.
  Сегодня, после сытного завтрака, родители никуда не спешили. Они уютно расположились на диванчике, чтобы досмотреть вчерашний фильм. Мама-Мила за последнее время сильно поправилась, она всё чаще была инициаторам устроить день безделья. Кения, громко мурлыча, составила им компанию. А Скайли с Бабу предпочли повозиться на клубничной грядке.
  Погода на улице стояла превосходная, приветливо светило солнце, а ветерок раскачивал ветки лимонного дерева. Быр-Жутьдин величаво возвышался над кустиками цветущей клубники. Сквозь его переливающиеся листья угадывался стройный стан растения. За последнее время стебель сильно вытянулся, и теперь на самом его верху красовался роскошный бутон.
«Каков же будет твой нрав на этот раз?» – задалась вопросом девочка, приблизившись к нему.
  Прелестные лепестки цветка дрогнули, пытаясь что-то сказать ей в ответ. Скайлет и Бабу замерли, им показалось, что алый бутон начал медленно распускаться.


  Юлианна Барсс