Клубничный джем

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО


  Сегодня, весенним утром, Скайлет без лишних уговоров позволила няне накормить себя омлетом и спешно покинула столовую. Девочке на вид было годика четыре. Из-за утончённой комплекции она походила на очаровательную фарфоровую куколку с белокурыми вьющимися волосами и изумрудными глазами. Но при ближайшем знакомстве в ней угадывалась некая внутренняя сила, которая указывала на то, что маленькая девочка не навсегда останется наивным ребёнком.
  Скайлет выбежала из небольшого двухэтажного дома, в котором она жила с родителями и чёрной кошечкой Кенией. Малышка направилась в сад, где её со вчерашнего дня ожидала первая поспевшая клубничка. Прошлой осенью мама Скайлет принесла несколько кустиков клубничной рассады и высадила их на заднем дворе. Потом долго за ними ухаживала. Пока, наконец, ростки не расползлись по всем грядкам и не зацвели. Но сюрприз её дочурку ожидал чуть позже, когда белые лепестки растений осыпались, и на их месте начали появляться ягоды. Мама тогда предупредила: «Скайли, пока клубника не поспеет, её есть нельзя!»
  Из-за юного возраста Скайлет много чего не разрешали, поэтому она с подозрением отнеслась к этому запрету, и как только оказалась без присмотра, сорвала ягодку и надкусила её. Зелёный плод оказался совсем не сладкий и даже противный на вкус. Девочка брезгливо скривила ротик, подумав: «И всё-таки мама редко ошибается».
 А мама-Милана, наблюдавшая за дочерью из окна, отметила про себя: «Ну что ж, детка, похоже свой опыт всегда достоверней».
Вчера на грядке была обнаружена первая покрасневшая клубничка! Девочка уже было потянулась к ней, но мама предложила сорвать её завтра, когда ягода ещё больше наполнится сладостью. Скайли не стала препираться, ведь она так давно ждала этого момента, что потерпеть ещё чуть-чуть было уже сущим пустяком.
  И вот этот день настал! Скайлет быстро отыскала спелую ягодку, но, взяв её в руки, страшно расстроилась. На ней девочка обнаружила склизкое отверстие, в котором преспокойненько угнездилась пузатая гусеница.
  – Ничего себе... – пробормотала Скайли.
  Она, не раздумывая, выбросила испорченную ягоду и принялась искать новую. К своему удивлению, девочка обнаружила под клубничными листьями много насекомых, которые с жадностью поедали не только плоды, но и их листья. Это были разные жучки, паучки и даже скользкие улитки!
 – А мне что? Ничего, что ли? -  Скайлет овладело негодование, и она принялась хватать незваных обжор и перебрасывать их через забор.
Маленькая гусеница – та, что недавно вылупилась из яйца, сейчас сидела под большим листом и боялась шевельнуться. Неожиданные манипуляции Скайлет напугали её до смерти. С её появлением у новоявленной личинки потемнело в глазах. Сияющее солнце куда-то пропала. Всё пространство затмило гигантская тень. И тут началось что-то невообразимое! То здесь, то там выныривали между листьями ужасающие щупальца, которые хватали обитателей огорода, и те бесследно куда-то исчезали. Гусеничка со страху вся скукожилась, став совсем малюсенькой и кругленькой, отчего провалилась в щель рассохшейся почвы. Это и уберегло её от переселения за высокий забор.
  Тем временем Скайли, избавившись от прожорливых вредителей, выдохнула остатки своего негодования и уставилась на свои липкие и перепачканные руки.
  – Фу-фу-фу! – выкрикнула она и побежала к песочнице.
  Там после ночного дождя песок пропитался влагой. Обтерев им прилипшую к пальцам слизь от улиток, девочка принялась с лепить из песочной массы причудливые фигурки, быстро позабыв о недавних неприятностях.
А уцелевшая гусеница, немного поуспокоившись, решила остаться в своём подземном убежище и выбираться наружу только с наступлением темноты, чтобы никто не мог помешать ей спокойно объедаться спелыми ягодами и хрустящими листьями.
  С тех пор гусеничка и Скайли больше не встречались. Но каждый раз, когда девочка поутру приходила в огород, она с удивлением замечала, что большая часть клубники уничтожена каким-то неуловимым вредителем. Скайлет во что бы то ни стало решила избавиться и от него, призвав на помощь свою маму, которая пообещала ей что-нибудь придумать.
  Пугливая гусеница ничего не подозревала о людских коварных планах. Она так и жила: днём отсыпалась, а по ночам, охраняемая покровом тьмы, наедалась до отвала. Очень скоро из-за непрерывного ночного обжорства она стала совсем толстенькой и неповоротливой. Коротенькие ножки гусеницы хоть и были многочисленны, но носили её уже с большим трудом. Несмотря на эти неудобства, менять свои привычки она не собиралась, так как до жути боялась теней и беспощадных щупалец. Утром страх загонял бедняжку глубоко под землю, лишая дневного света и живого тепла. В следствии чего, у неё развился не проходящий от сырости насморк. А ночью это чувство пробуждало в ней всё самое худшее, в том числе дикий аппетит. Гусеница продолжала толстеть, чихать и жаловаться светлячку на утраченную радость бытия.



ЛЮТИК

  Мама Скайли, как и обещала, вскоре принесла средство от огородных вредителей, которое ей посчастливилось приобрести у знакомого ботаника Франца Марьяновича. Весёлый толстячок с учёными степенями уверял приятельницу, что аналога его открытию нет.
  Этим средством оказался росточек на жёстком стебле. Мама всем объявила, что это экспериментальное растение и зовётся оно Быр-Жутьдин Лютый. Папу-Виталия это название очень развеселило, а Скайли предложила назвать его просто «Лютик», не поверив, что такая кроха способна навести порядок в их саду.
  Прошла неделя, другая. Лютик не заставил себя долго ждать и вскоре проявился во всей красе. Необычный цветок вытянулся и оброс витиеватой листвой.

***
  В один из солнечных дней Милана расстелила плед на шелковистой траве и, прикрыв соломенной шляпкой лицо, решила понежиться во дворе под весенними лучами солнца. Чёрная кошка прыгнула к ней на плед и принялась вылизывать свою вытянутую ногу.
– Кения, ты мне так солнце загораживаешь, – обратилась Милана к кошке и спихнула её с пледа.
  Кения лениво потянулась, сладко зевнула и без претензий развалилась на траве, громко замурлыкав.
  Скайли тем временем возилась в песочнице. Неожиданно её внимание привлёк нежный запах. Он исходил от грядки с клубникой, куда не так давно был посажен Быр-Жутьдин. Растение, набрав силу, расцвело, демонстрируя величие и красоту.
Скайлет, побросав ведёрко с лопаткой, направилась к преобразившемуся Лютику. Кения насторожилась и,
соскочив с места, последовала за своей маленькой хозяйкой, крадучись мягкой поступью непревзойдённой охотницы. Скайли и Кения с любопытством принялись разглядывать удивительный цветок. Он напоминал распахнутую пасть дракона, из которой вываливались три жирных шершавых языка.
Быр-Жутьдин Лютый был ужасен и прекрасен одновременно. Его лепестки имели впечатляющие формы и своеобразный огненный окрас. Тогда как бутон весь лоснился, переливаясь маслянистым блеском. Зрелище было завораживающим...
  Пока Скайлет и Кения с интересом разглядывали растение, его аромат успел привлечь жужжащую поблизости осу. Она, не задумываясь, нырнула в центр цветка. Языки, как змеи, в ту же секунду вцепились в бедняжку и вмиг её заглотнули. Только истерическое жужжание указывало на нынешнее пребывание осы, пока и оно не смолкло в утробе коварного существа.
– Ой! – воскликнула Скайли, растерянно уставившись на цветок с лютым нравом.
– Что там у тебя? – не поднимая головы, поинтересовалась Милана.
– Лютик съел осу...
– Да? – сонно протянула мама Скайли. – Хорошо бы ещё он вот эту муху съел, – Милана отмахнулась от назойливой мушки и перевернулась на спину.
Как по волшебству муха в ту же секунду перелетела от Миланы к цветку и исчезла.
– Мам, он и муху уже съел.
– Вот и хорошо. Нужно полагать, что средство от насекомых работает. Значит, обойдёмся без всякой химии, – произнесла молодая женщина и потеряла всякий интерес к происходящему.
  Скайлет шёл только пятый годик, она ещё не умела делать такие сложные выводы, как её умница и красавица мама, но зато у неё хорошо получалось различать, что ей нравится, а что нет. Сейчас Скайли смотрела на странный цветочек, который с таким же успехом проглотил следом шмеля и опять распахнул свои ненасытные лепестки в ожидании новой жертвы.
  Смешанные чувства овладели девочкой. Ей хотелось разобраться – хороший Лютик или плохой, отчего любопытство к необычному цветку у неё только возрастало. Тогда Скайли подняла с земли веточку и осторожно просунула её кончик в цветочное жерло. Лютый принялся жадно затягивать угощение, смачно причмокивая. Кошка в изумлении вытянулась в струнку и на всякий случай взъерошила шерстку на холке, приготовившись к отступлению. Скайлет не собиралась уступать прожорливому растению и только крепче уцепилась за хворостинку. Языки Быр-Жутьдина, почувствовав сопротивление, начали с силой выдирать у девочки ветку. Скайли отчаянно сопротивлялась. Неизвестно, сколько бы продолжалась их борьба, как неожиданно Лютик ослабил хватку. Скайлет возликовала! Она уже предвкушала победу над драконьей мордой, но вдруг из пестика прыснула маслянистая жижа и угодила прямо в девочку. От такой непредсказуемой выходки коварного цветка, малышка отскочила в сторону, выпустив из рук ветку. А Лютый с самодовольным видом помотал отнятым трофеем и отбросил его к забору. Затем цветок сложил лепестки в злорадную улыбку и содрогнулся всем бутоном в бесшумном смехе.
  Кения в ужасе попятилась назад, наткнувшись на свою отважную хозяйку. Скайли, перешагнув через кошку, накинулась на растение.
  –Ах ты! – девочка уже была готова сорвать бутон хулиганистого Лютика, как её вниманием завладела маслянистая жижа, которая сейчас удивительным образом переливалась у неё на одежде, меняя цвета.
  «Этого ещё не хватало!» – мысленно воскликнула Скайли, решив, что она превращается в Быр-Жутьдина.
 Девочка бросилась в дом.
  Приведя себя в порядок и немного успокоившись, Скайлет решила не жаловаться на Лютика родителям.
 «Лови пока насекомых, а там посмотрим», – подумала она, засовывая перепачканное платье в стиральную машину. Скайли нужно было время, чтобы понять: "Кто ей приносит больше неприятностей – Лютый цветочек или огородные вредители?"



НЕМНОГО О ЛЮБВИ

  Белокурая Елена, посланная судьбой и утверждённая обстоятельствами, была для Скайлет не только няней, но и учительницей. А ещё могла быть подругой и даже бабушкой, потому что свои родные старушки жили далеко и навещали свою внучку крайне редко. В жизни и такое случается. Но любили Скайли все очень и даже преочень. Вот подумайте, разве расстояние может помешать безграничной любви?
  Сегодня день у Скайли начался несколько сумбурно. Она проснулась в плохом настроении. Не отыскав нигде свою Кению, девочка принялась капризничать и даже отказалась причёсываться. Но вскоре Скайли надоело быть букой, и она пошла поиграть во внутренний дворик. Мама тем временем занялась своими домашними делами, а папа отправился в гараж, чтобы помыть машину. Сегодня родители Скайлет собирались отлучиться на пару часов к своим друзьям, и на это время пригласили посидеть с их дочуркой незаменимую Елену.
  Няня, как ангел, улыбчивая и солнечная, впорхнула в дом в назначенное время. Сегодня она принесла с собой огромный кленовый лист, который нашла по дороге. С этого природного экспоната Елена планировала сегодня начать занятие со Скайлет.
Тем временем Скайли хозяйничала в своём огородике. Она отыскала на грядке совсем маленькую клубничку, но зато спелую и душистую! Скайли сразу заметила на ней блестящую капельку жижи, оставленную чудо-цветком. Девочка поднесла было ягодку ко рту, как услышала голоса, доносящиеся из дома. Это мама приветствовала няню, которая всегда приходила в назначенный час. Милане, по всей видимости, сегодня явно не хватало времени. Она явно опаздывала.
  – Скайлюша! – позвала она дочку. – К тебе пришли! – и с этими словами Милана стремительно взлетела вверх по лестнице – выбирать для себя наряды.
 – Тётя Лена, тётя Лена! – восторженно закричала девочка и побежала внутрь дома. – Ты посмотри, что у меня есть! - Скайлет старалась держать клубничку в ладони так, чтобы её не раздавить. Но по дороге она оступилась и нечаянно сжала кулачок, тем самым подпортив вид спелой ягоды. Девочка это поняла, когда протянула няне мякоть, походившую на клубничный джем. – Это тебе! – восторженно выпалила Скайли.
  Няня растерянно улыбнулась, чуть не выронив кленовый листочек.
  – Это ничего, что клубничка немного помялась, – успокоила её Скайлет. – Зато она сладкая-сладкая. Попробуй!
  – А это тебе, – Елена протянула девочке кленовый листочек, размышляя над тем, как же ей отказаться от угощения, не обидев при этом девочку. Няня, как никто другой, знала цену этой ягодке.
  – Бери же скорей! – настаивала Скайли. – Я хочу увидеть, как тебе будет вкусно!
  Няня осторожно подцепила ноготками ягодку, точнее то, что от неё осталось, и спешно проглотила, не сумев скрыть брезгливости на своём лице.
 – Не сладкая, да?.. – предположила девочка.
  – Не мытая, – уточнила няня.
– Если бы мы её ещё помыли, то от неё ничего бы тогда не осталось.
 – Я тоже так подумала, – призналась няня.
  – Как-то не везёт мне с клубничками. Вчера вот гусеница съела мою первую ягодку, а сегодня ты...
  – Я? – искренне удивилась Елена.
  – А кто же ещё? – в свою очередь удивилась Скайли и принялась теребить кленовый листочек.
  – Ты его сейчас испортишь, – с этими словами няня забрала лист у Скайли, чтобы не сорвать запланированный урок рисования.
  – Ну вот... – насупилась девочка. – Сначала безрадостно съела мою сладенькую клубничку, а теперь ещё и дареное отобрала.
  Их диалог прервал отец Скайлет. Он домыл машину и теперь появился в прихожей с улыбкой на лице.
  – Здрасьте, – поприветствовал он Елену. – Что же вы...? Проходите в столовую, там вам Милана подарок приготовила. Пока посмотрите его, а мы уже совсем скоро будем готовы, – с этими словами Виталий спешно поднялся по лестнице и скрылся в одной из комнат второго этажа.
  – Сегодня, похоже, день подарков и сюрпризов, – обратилась к Скайли няня. – Пойдём, посмотрим, что там у нас?
  Там оказался роскошный букет пионов, увитый экзотическими ветками.
  – Ах! – воскликнула Елена. – Какая красивая композиция! Это мне?
  – Точно тебе. Ты же любишь пионы, – заверила её Скайлет.
  – Конечно, это вам, – послышался голос Миланы. Она вошла в помещение элегантно одетой и очень красивой. Вскоре появился широкоплечий Виталий в стильном костюме.
  – С прошедшим вас днём рождения! – Милана протянула няне свёрток. – И это тоже вам, носите с удовольствием.
  – А это витамины, о которых вы недавно меня расспрашивали, – Виталик учтиво добавил немного своей заботы к общему подарку.
  Потом Милана пожелала няне всех мирских благ, взяла под руку мужа, и они в приподнятом настроении уехали на вечеринку.
  В доме сразу как-то стало тихо и уныло.
  – Ну что? – обратилась няня к Скайли. – А мы что с тобой будем делать?
– Понятное дело... Праздновать! – Скайли захотелось вернуть упорхнувшее вместе с родителями состояние радости. – Сейчас я компотик с тортиком приготовлю, тебе точно понравится...



СЛУХИ

  Наступил поздний вечер. Виталий и Милана давно вернувшись из гостей. Они в полумраке досматривали сериал. Елена, как следует отпраздновав со Скайлет свой день рождения, уже давно уехала к себе. А маленькая Скайли, свернувшись калачиком в кроватке, мирно отдыхала.
  Ночь была тихой и сырой. Туман медленно окутывал плотным покрывалом аллеи, проникая в каждый двор и закоулочек. Он распространял слухи, нашёптывая всем и каждому, что на клубничной грядке поселился коварный цветок, который беспощадно пожирает насекомых. И никто ему не указ! Остановить его может только большое количество насекомых, если нападёт на него всем роем! Только тогда возможно покончить с лютым и злобным Быр-Жутьдином. Но пока он жив и невредим – бойтесь и остерегайтесь коварного монстра…
– Какой кошмар! – воскликнули ночные бабочки и понесли дурную весть дальше.
– Какой ужас! Что теперь делать? – заквакали лягушки и, громко сокрушаясь, поскакали прочь в страхе остаться без пропитания.
– Это непорядок! Мы займёмся этим вопросом! – откликнулись в ночи летучие мыши и, покружив немного над городом, отправились в далёкие края, где обитало голодное саранчиное племя. Набегов саранчи боялись многие растения и даже люди. Этот вид насекомых был не только плодовит, он ещё и перемещался очень быстро, сжирая всё на своём пути. После их налётов земля оставалась чёрной от горя.



ЛОВУШКА

  Туман рассеялся. Выплывшая на небосвод луна осветила клубничный садик, по которому в поисках пищи ползла одинокая гусеница.
  – Апчхи! – чихнула маленькая толстушка и вдруг ощутила некоторую тревожность, которая заставила её остановиться и задуматься. От неожиданно возникшей идеи у неё даже пропал аппетит. «Пора обзавестись коконом», – эта мысль обличила, наконец, причину её беспокойств. «Скоро я стану куколкой. Такова моя природа», – продолжала размышлять с грустью неповоротливая гусеница.
 Её страшила мысль о жизни на поверхности, а оставаться под землёй, завернувшись в кокон, тоже было небезопасно. Ведь будучи обездвиженной, она может захлебнуться при поливе грядок или обильном дожде.
  – Эх! – вздохнула гусеница и поползла дальше, как вдруг увидела перед собой непонятно откуда взявшийся крепкий стебель. – Как быстро всё меняется... Апчхи! – содрогнулась всем телом пухлая гусеница и приподнялась на задние лапки. Она быстро оценила по достоинству свою находку, которая давала ей надежду на спасение. – О-го-го! – выразила она свой восторг. – Да ты, похоже, здесь один такой крепкий, не то что эти клубничные примадонны! – и гусеница начала взбираться по жёсткому торсу Быр-Жутьдина Лютого.
 Коварный цветок, почувствовав, что им кто-то заинтересовался, тут же замер, надеясь заполучить на ужин лёгкую добычу. У него давно не было и крохи во рту. А всё оттого, что его глотка была забита слизнями, которыми он объелся накануне. И теперь Лютый нуждался в твёрдой пище, чтобы ею пропихнуть образовавшуюся пробку. Он, можно сказать, по-своему страдал, а явление упругой личинки приравнивалось к его спасению.
  Языки Лютого от нетерпения зашевелились, соприкасаясь друг с другом шершавыми поверхностями. Они издавали шелест, похожий на змеиное шипение.
  Осторожная гусеница почувствовала что-то неладное и остановилась. Она пыталась понять, что бы это могло быть?
Быр-Жутьдин содрогнулся от мысли, что спугнул свою жертву, и на всякий случай мгновенно сжал плотным кольцом глупые и оттого беспокойные языки. Всё стихло. Быр-Жутьдин вновь затаился.
  Гусеница, приложив ухо к стволу растения, долго прислушивалась. Но не уловив ничего подозрительного, поползла по нему дальше.
  Лютый возликовал! А языки опять чуть не испортили всё дело. Быр-Жутьдин еле успел сдавить их сильней мускулистыми лепестками, от чего языки начали синеть, но возмущаться не посмели.
  Тем временем, оказавшись у самого бутона, гусеница решила передохнуть перед тем, как принять окончательное решение, где она будет крепить свой кокон. До рассвета ещё было достаточно времени.
  Коварный Быр-Жутьдин, держа под контролем ситуацию, начал очень медленно и хладнокровно распускать свои душистые лепестки, готовя силки подобно кровожадному пауку. При этом он остерегался неловких движений, дабы не спугнуть добычу. А гусеница всё ползала и ползала по внешней стороне бутона, не прельщаясь восхитительными ароматами цветка из-за непроходящего насморка.
  Лютый начинал нервничать, не понимая, отчего она медлит и не попадает в расставленную им ловушку. Лепестки Быр-Жутьдина уже не просто распахнулись, а умудрились даже выгнуться так, что их кончики свернулись трубочкой наружу. Пестик больше прежнего принялся источать аромат, а языки напряглись и вытянулись в струнку, борясь с искушением раньше времени выдать себя жертве.
  Гусеница несколько раз заглянула в цветок, но коснувшись лапками чего-то маслянистого, отказалась от попытки проникнуть вглубь, боясь поскользнуться и угодить незнамо куда.
 «Чем-то перемазали здесь всё... Что за безобразие?», – возмутилась она и продолжила обследование бутона с внешней его стороны.
Наконец гусеница остановила свой выбор на нижнем загнутом кончике лепестка, который, по её мнению, был сам по себе идеальным убежищем. Она мысленно попрощалась с унылым существованием гусеницы и принялась оборачивать себя шёлковой нитью.
  – Где наша придурковатая добыча? Что она там делает? – языки в недоумении перешёптывались между собой. – А может быть, это наш пестик намудрил что-то с ароматом?
  Гусеница тем временем так увлеклась своим занятием, что совершенно не обращала внимания на очевидные движения в цветке. А языки, потеряв всякое терпение, принялись изгибаться, заглядывая во все стороны в поиске заблудившейся жертвы.
  Гусенице работала с энтузиазмом, обрастая всё более плотным и прочным коконом.
– Что там происходит? Где она? – вопрошал Быр-Жутьдин, подавая языкам знаки.
– Понятия не имеем, – шуршали в ответ они.
– Так сделайте же что-нибудь и притащите её уже сюда! Чего вы медлите?! – раскраснелся от возмущения Лютый.
  Языки начали ещё сильнее извиваться и перегибаться уже за пределы бутона. Они старательно исследовали каждый сантиметр досягаемой площади, пока один из них не заметил на нижнем лепестке, у самого начала стебля, белый кокон.
  – Что там? – с нетерпением поинтересовался Лютый.
  – Там то, что само не могло бы сюда добраться, – отвечал незадачливый язык, с удивлением уставившись на странный деликатес.
  Другим языкам тоже стало интересно увидеть, из-за кого им пришлось так натерпеться от Лютого. Они толкались и шипели, пока Быр-Жутьдин не пригрозил им расправой. Языки сразу же стихли и начали по очереди пытаться схватить кокон. Но очень скоро они опять перессорились, пихая друг друга в попытке дотянуться до своей добычи.
  Гусеница, как в медитации, старательно продолжала замуровывать себя в кокон, не обращая ни на что внимания, пока не переведя дух, она неожиданно стихла, прислушалась и поняла, что попала в ловушку - из всех возможных убежищ, она выбрала самое худшее, какое можно было себе только вообразить! Но главное, что теперь ничего изменить невозможно. Это обстоятельство ввело её в ступор. Но что-то ей подсказывало, что лучше принять ситуацию, чтобы окончательно не сойти с ума. Вот только страх уж больно-сильно цеплялся липкими лапками за неё, высасывал последние силы.
  – Как же мне унять этот поганый страха?! – взмолилась бедняжка, когда её кокон начало сильно раскачиваться из стороны в сторону. – Как же я от него устала… Сначала он загнал меня под землю, теперь на этот чокнутый цветок, который то бранится, то извивается, и при этом ещё хочет сожрать мой несъедобный кокон! – причитала перепуганная гусеница.
Тем временем, одурев от грызни между подчинёнными и невозможности завладеть желанной добычей, Быр-Жутьдин в отчаянии принялся хлестать языки упругими лепестками. От таких колебаний кокон чудом удерживался на бутоне цветка. Гусеница догадывалась, что скоро всему настанет конец, и ей нестерпимо захотелось последние минуты своей жизни провести вне опостылевшего ей страха. Несчастная, сделала глубокий вздох и расслабила своё упругое тело настолько, насколько это было возможно. Затем она попыталась внутренним взором отыскать источник своих беспокойств. Она заглядывала в своё трепещущее сердечко и в отчаявшийся ум. К своему удивлению, никаких страхов ей там обнаружить не удалось. Там было пусто. От чего маленькая толстушка почувствовала невероятное облегчение, и это помогло ей в ту же секунду сменить статус жертвы на наблюдателя. Так беспокойная гусеницы в миг обернулась в беспристрастную куколку.
Быр-Жутьдин к тому времени разбушевался уже не на шутку. Он, так яростно размахивал массивными лепестками, что вполне мог бы вспорхнуть и улететь, если бы был не цветком, а птицей. От усилий Быр-Жутьдина кокон отлепился, взмыл ввысь и, сделав кувырок, другой, стремительно полетел в самый центр цветка!
  Языки заворожённо наблюдали за таким невероятным везением. Ещё мгновение и кокон с начинкой избавит их от склизкой пробки!
  Куколка с плеском шлёпнулась в маслянистую жижу цветка. Языки встрепенулись и все разом стремительно накинулись на кокон, наперебой стараясь впихнуть его в утробу. От их неслаженных движений он только отскакивал от лепестков, всё сильнее пропитываясь жижей. Быр-Жутьдин уже предвкушал, как заглатывает свою жертву, но следующий отскок кокона оказался столь сильным, что он выпал из цветка и полетел стремительно вниз. Языки и лепестки в изумлении уставились друг на друга, а Лютый всколыхнулся всем бутоном и отчаянно принялся дубасить пестиком нерадивых вассалов. Быр-Жутьдину показалось этого мало и, будучи на пике ярости, он из глубин своих недр выпустил мощный фонтан переливающейся жижи, окатив ею всё вокруг! Тем самым лишив себя жизненной силы...



РАСПРАВА

  Субботний день складывался хорошо. Родители попивали ароматный кофе и планировали на выходные всей семьёй поход в цирк, а Скайли с увлечением смотрела мультфильм. Одной рукой она поглаживала Кению, которая спала у неё на коленках, а другой сжимала леденец.
  – Мама, принеси мне салфеточку, – попросила Скайлет.
  – А почему ты не хочешь встать и взять её сама? – поинтересовалась Милана.
  – На мне спит Кенюша. Её нельзя беспокоить.
  – А меня значит можно, да?
  – Но ты же не спишь, – заметила девочка.
 «Логично», – подумала про себя мама.
  – Пап, тогда ты дай мне салфеточку, – захныкала Скайли, – а то об диван сейчас руки вытру...
  – Подожди! – Милана метнулась к дочурке, вытерла ей руки, заодно и нос. Потом, чмокнула её в макушку и вернулась к столу.
  – Ну вот... Так-то лучше, а то салфеточки у вас не допросишься, – буркнула Скайлет и продолжила просмотр мультика.
  Сказка была про принцессу Рапунцель с невероятно длинными волосами. Скайли, сколько себя помнила, всегда восхищалась красивыми шевелюрами. От того малышка имела в своём гардеробе парик с густыми ниспадающими локонами, которые при ношении постоянно лезли ей в лицо. Но красота – это великая сила, и девочка во имя неё готова была терпеть некоторые неудобства. Скайли любила носить парик с платьем, которое она облюбовала у другой принцессы из мультика «Холодное сердце»: оно было в пол, но главное – с длинным шлейфом. В таком одеянии она задерживалась у зеркала и с нескрываемым восторгом любовалась собой.
  Досмотрев сказку, Скайли потребовала у мамы парик, который она не могла отыскать со вчерашнего дня. После непродолжительных поисков Скайлет получила желанную вещицу и привычным движением пристроила её у себя на голове. Затем она спрыгнула с дивана и побежала поменять пижаму на любимое платье со шлейфом.
  Вскоре Скайли появилась в гостиной. На этот она раз вошла в комнату степенно, как повелительница мира сего. Девочка двигалась размеренной поступью, гордо держа голову, с которой свисали локоны давно не чёсанного парика. Её величие завершал шлейф, тянувшийся за ней по пятам. Не найдя своей персоне достойного занятия, Скайлет вышла прогуляться во внутренний дворик и... ахнула. Клубничная грядка и прилегающий к ней забор были залиты уже знакомой ей жижей. Сам виновник этого беспредела, Быр-Жутьдин, стоял с поникшим бутоном.
  – Мама, папа! – в изумлении позвала родителей Скайли, не зная, чего ещё ожидать от лютого проказника.
 – Скайли, ты где? Что случилось?! – сразу откликнулись родители.
  – Смотрите! – девочка, тыча пальцем, указала на результаты ночной охоты Быр-Жутьдина.
 – Это что такое?! – первой возмутилась Милана.
  – Похоже Лютый съел лишнего... – откликнулся Виталий.
  – Из-за его неуёмного обжорства уже некому опылять наше лимонное дерево, – сделала своё заключение мама, – всех пчёлок в округе этот поганец загубил!
  В этот момент у Миланы в руках внезапно ожил телефон. Вздрогнув от его трели, она ответила на звонок.
  – О! Франц Марьянович, добрый день, – поприветствовала она ботаника. – Вы очень кстати.
 – Добрый... Как ваши дела? Как наш Быр-Жутьдин поживает? – поинтересовался незадачливый учёный.
 – Уже никак. Вон... в полной отключке.
  – В смысле?
  – В самом прямом! – Милана подбоченилась. - Помнится, вы хотели услышать моё мнение по поводу своего экспериментального цветочка?
– Да, хотел…
– Так вот... Ваше изобретение – это сущее безобразие!
  Милана принялась описывать сначала чрезмерное обжорство Быр-Жутьдина, затем другие недоразумения связанные с его появлением у них во дворе. Учёный на том конце связи слушал её внимательно и пытался хоть как-то защитить своё необычное создание.
  – Да, я помню, что вы меня предупреждали о незавершённости опыта, – продолжала возмущаться Милана. – Но я и предположить не могла, что ваше «огородное пугало» способно ещё и гадить!
 – О! Сочувствую!.. – воскликнул Франц Марьянович. – Тогда я могу предложить вам его улучшенную версию...
  – Нет! – категорически ответила Милана. – Никакой другой версии нам не надо. Как-нибудь уж сами... Всего вам хорошего.
Разговор был окончен.
  – Не надо, так не надо, – подытожил Виталик и одним махом выдрал цветок из земли.
  – А!.. – в один голос воскликнули мать с дочерью.
– Он уже почти завял, – успокоил их Виталий и демонстративно встряхнул растение, с которого посыпались комья глины и пожелтевшие листья.
  – Эх! – вздохнула Милана и принялась смывать водой из шланга цветные разводы с забора.
  – Эх... – в свою очередь сокрушённо произнесла Скайлет и взяла лейку, чтобы смыть жижу с мелких растений, а подойдя к грядке, она вдруг заметила там кокон. Он переливался подобно драгоценному камню, который возлежал в обрамлении клубничной листвы.
 – Какой же ты красивенький. Будешь моим? – обратилась девочка к безучастному кокону и понесла свою находку в дом.



ФРАНЦ МАРЬЯНОВИЧ

  Учёный откинул с лица кудряшки чёрных волос, поправил круглые очки, съехавшие ему на самый кончик носа, и внимательно обвёл взором зелёное поле, в центре которого рядами были высажены неописуемой красоты цветы. Франц Марьянович совсем недавно создал вторую версию уникального растения и очень этим годился. Первая, как выяснилось, оказалась не вполне удачной, Лютый его подвёл...
  Усовершенствованный экземпляр он назвал «Быр-Жутьхан Всеядный». Самый крупный цветок которого располагался выше остальных и очищал воздух. Он, как пылесос, затягивал в себя всю гарь и копоть, принесённую ветром из города. Но главной его особенностью было то, что гигантский цветок поглощал ещё насекомых и пищевые отходы. А полученное в результате этого удобрение вываливалось из маленьких цветочков, что были расположены на стебле, почти у самой земли.
Остальная часть поляны была засажена кудрявыми вьюнами. Они расползлись по всей свободной территории, превращая её поверхность в мягкий зелёный ковёр. Этот особый вид растения ботаник назвал «Марушкой», съев который злостное насекомое становилось ко всему безучастным и напрочь забывало о необходимости портить урожай. Но нужно было ещё доработать некоторые детали, вроде той: «А за счёт чего тогда будет существовать такое насекомое? Нужно же было ему чем-то питаться, чтобы жить». Вот над этим Франц Марьянович всё утро ломал себе голову. Учёному предстояло сделать ещё не одно исследование, чтобы довести свои идеи до безобидно-полезного результата.
  Его, безусловно, расстроил разговор с Миланой. И всё же он отправил на её адрес букет цветов в знак примирения и благодарности за участие в эксперименте. Таким образом, уладив недоразумение, Франц Марьянович с облегчённой совестью переключился на свои важные исследования.


ПРОБУЖДЕНИЕ

  «Где я?» – в замешательстве подумал Быр-Жутьдин Лютый, очнувшись в компостере среди сорняков и других пищевых отходов. Вглядываясь в темноту, он не узнавал местности. - Здесь мне определённо не доводилось бывать раньше», – отметил он про себя и пошевелил лепестками. Попытка нащупать ими языки, привела к заключению, что они усохли навсегда. Лютого очень удивило это обстоятельство. Он воображал себя личностью цельной, но тут его значимая часть пришла в негодность, а он при этом продолжал ощущать себя живым!
  «Где же тогда Я? – опять возник вопрос, но на этот раз его заинтересовало в какой части цветка находится его главенствующая сила. – Если, несмотря на утрату своих языков, я всё ещё жив – значит, главная часть меня обитает где-то в другом месте... Может быть, тогда в пестике?» – предположил Быр-Жутьдин и опять задумался: «Вроде нет. Я им управлял так же, как языками и лепестками. Ну не в листьях же заключена моя способность руководить и отдавать приказания? Ведь они периодически опадают, а на месте них появляются новые... Нет, нет и нет! Это исключено. Скорей всего, я кроюсь в маслянистой жиже», – ехидно заулыбался своей прозорливости Быр-Жутьдин. Но очень скоро отверг и это предположение, вспомнив, что вся его жижа осталась где-то на грядке, а он сейчас здесь, в баке для отходов «А может, тогда я в стебле? – он с надеждой попытался ощутить себя именно там. Хотя, если сломать стебель, – предположил он, – то из оставшихся корешков может вылезти новый росток. «Тогда я, определённо, в корне!» – настойчиво пытался определить своё местонахождение Быр-Жутьдин. Но отмёл вскоре и эту догадку, с грустью добавив: «Нет... Ведь даже если я утрачу все корешки, я буду жить в вазе с водой, пока не отрастут у меня новые. Так где же Я?!»
  Цветок в раздумьях пролежал в тёмном компостере до следующего утра. Его лепестки уже не источали нежнейшего запаха, и он перестал быть привлекателен даже для снующих в баке насекомых. Его интерес к происходящему постепенно угасал. Быр-Жутьдину было не понятно его дальнейшее предназначение.
  «Где Я? Какую часть себя спасать?!» – неустанно задавался вопросами Лютый, утрачивая одну цветочную функцию за другой. Он понимал, что у него остаётся всё меньше и меньше времени, чтобы в этом разобраться. Быр-Жутьдин из последних сил отчаянно прислушивался к своим ощущениям, когда, наконец, решил, что он находится в своём бутоне, как источник мысли. Но очень скоро догадался, что никакие мысли ему не принадлежат. Они роем сами прилетали к нему и незаметно исчезали. Лютому их было не отследить, и уж тем более не остановить.
 Быр-Жутьдину так и не удалось обнаружить себя нигде.



СНОВИДЕНИЕ

  В коконе что-то зашевелилось. На этот раз он лежал в фаянсовой чаше среди разноцветных камушек и ракушек, которые Скайлет когда-то насобирала на берегу моря. Теперь все эти дары природы хранились в комнате девочки.
«Где я?» – задалась вопросом личинка. Она с любопытством принялась разглядывать перламутровые разводы в своём новом укрытии.
  Гусеница прислушалась... Было тихо и уютно, как в её сыром подземелье, где она скрывалась долгое время, пока не пришлось окукливаться. Она перевернулась на другой бок и опять провалилась в глубокий сон. Ей снились тени, которые надвигались на неё устрашающими образами. Завидев щупальца, гусеница от страха вся сжалась, как раньше, и зажмурилась, понимая, что ей никуда от них не скрыться. Всё было тщетно!
Окончательно измучив себя жуткими видениями, от бессилия она истошно закричала: «Страх, ты где?!»
Страх не отзывался. Тогда гусеница притихла и попыталась понять, где же он затаился. Она долго прислушивалась к себе, пока не стало очевидно, что страх живёт исключительно в её воображении. Гусенице оставалось только одно – погрузиться в осознование текущего момента. Это помогло ей немного успокоиться. Безобразные образы, тем временем, медленно таяли вместе с её гусеничным телом. Окончательно освободившись от страха, она заметила, как на смену теней явились радужные блики, которые начали переливаться и сверкать, как северное сияние.
  – Как же это красиво... – зачарованно забормотала обитательница кокона, разглядывая мерцание, и неожиданно проснулась. Захлопав в темноте глазами, она почувствовала, что ей пора выбираться наружу. На этот раз её временное пристанище показалось ей невероятно тесным и душным. Преобразившаяся гусеница теперь нуждалась не только в дневном свете, но и в безграничной свободе. Она принялась старательно проделывать в коконе отверстие.



ВЕЧНАЯ ЖИЗНЬ

 Яркий свет разбудил Лютого. В открытую дверку компостера полетели обрезанные ветки, которые целиком накрыли Быр-Жутьдина. После чего всё снова погрузилось во тьму. Лютый не понимал, что он здесь делает? И когда Виталий вновь открыл компостер, Быр-Жутьдин взмыл ввысь. Он пришёл в восторг от возможности парить над землёй. Лютый более не ощущал себя заключённым ни в растении, ни в компосте, и нигде бы то ни было ещё. Он был свободен от гнева и жажды власти. Он как никогда был целостным. Стоило ему сфокусироваться на божьей коровке, как в ту же секунду Быр-Жутьдин становился ею, а приглядевшись к пёрышку, он обретал невообразимую лёгкость. Лютый был поистине счастлив! В его сознании были размыты все границы, и более он не видел различия между красотой и уродством. Быр-Жутьдин стал всем и ничем одновременно. Ему стало очевидно, что всё на своих местах, всё происходит так, как должно быть и нет, в сущности, различия между всем бегающем, плавающем и летающем на земле.
  Быр-Жутьдин ещё долго парил, наслаждаясь новыми впечатлениями, пока его не привлёк блеск в одном из домов. Это сияние показалось ему до боли знакомым и, ведомый любопытством, он благополучно впорхнул в открытое окно второго этажа и оказался у фаянсовой чаши.
  В тот самый момент кокон опять ожил, точнее, что-то живое внутри него начало копошиться, пытаясь выбраться наружу через маленькое отверстие. Ещё несколько попыток, и из переливающегося кокона появилась голова с удивлёнными глазами.
  «Кто это?» – подумал обомлевший Быр-Жутьдин.
  «Это я», – мысленно откликнулось насекомое и выкарабкалось из кокона.
  Быр-Жутьдин наблюдал, как у неуклюжего существа на длинных ножках вдруг за спиной начали расправляться крылышки. Они переливались, как сапфиры, от которых невозможно было оторвать глаз.
  «Бабочка», – догадался Быр-Жутьдин.
«Я – Бабу?» – удивилась красавица.
  «Тебе послышалось, я сказал: «Бабочка», – захихикал Лютый. – Хотя имя Бабу тебе вполне подходит».
  «Я – бабочка Бабу! – трепетно замахала крылышками бывшая гусеница. – И я могу летать?»
  «Конечно, можешь!»
  Это было невероятно, но они понимали друг друга без слов.
  «А ты кто?» – поинтересовалась новоявленная бабочка, уставившись на радужное облачко, которое приняло очертание цветка.
  «Я – Быр-Жутьдин Лютый».
  «Ха-ха-ха! – залилась смехом Бабу, раскачиваясь на своих ещё не окрепших ножках. – Ты вовсе не Лютый, ты скорей Славный, – заверила его она. – Можно я буду называть тебя просто Быр?»
  «Славный», – растерянно повторил Быр-Жутьдин. И вместе с тем поймал себя на мысли, что ему вовсе не хочется набрасываться на бабочку, что- бы её проглотить, а вот дружить с ней он бы не отказался.
Бабочка уловила его желание и протянула к нему свои тонюсенькие лапки.
  «Я – Бабу, а ты – Быр. Какие у нас смешные имена!» – прелестница опять засмеялась.
  «Ну и пусть», – отозвался Быр.
  «А ты откуда взялся такой необычный?» – поинтересовалась бабочка.
 «Сам пытался разобраться… Сначала я считал себя цветком, затем его частью. Но это оказалось жутким заблуждением, – облачко вздохнуло, припоминая своё пробуждение, и добавило: - а потом взял да и прозрел! Теперь через других открывается для меня.
«Это как?» - искренне удивилась Бабу.
«Всё что меня восхищает в других, это означает, что в полной мере я обладаю теми же достоинствами и так же строго наоборот – всё что меня отталкивает в окружающих, это, определенно, глубоко засело во мне. Да так глубоко, что самому и не разглядеть эти качества, пока другой тебе его не отзеркалит. Так я становлюсь то мошкой, то блошкой, познаю себя во всех своих проявлениях. Так что ты – одна из моих проявленных граней», - сделал своеобразное заключение Быр.
  «А ты – стало быть, одна из моих?» – улыбнулась ему Бабу.
  «Ага», – просиял Быр.
  «Если всё, что я вижу моё продолжение, то выходит, бояться мне некого!» – обрадовалась бабочка.
  «А мне не на кого сердиться и нападать, – подхватил довольный Быр.
  «Как же всё хорошо! Бескорыстие лишает зло всякой силы», – догадалась Бабу.
  «Похоже на то», – отозвался радужно сияющий Быр.
  «Как же всё справедливо и просто!», – сделала для себя удивительное открытие бабочка.
  Быр-Жутьдин, обретя форму серебристого цветка, сделал реверанс и пригласил Бабу на вальс. Волна нежности накатила на переливающиеся существа, и они закружились в феерическом танце. Бабу в сиянии волшебного облачка в виде цветка смотрелась сказочно красиво. Быр касаясь бабочки, ощущал себя порхающим небесным созданием. Им было нипочём их тревожное прошлое, как и не заботило сомнительное будущее. Они были в моменте, отчего и были совершенно счастливы!
  Быр и Бабу были так увлечены друг другом, что не заметили, как в комнате появилась маленькая девочка. Она заворожённо уставилась на исполнителей волшебного танца. Бабочка и искристое облачко в форме цветка то взмывали под самый потолок, то кружились в центре комнаты. Скайлет протянула к ним ручку, и существа опустились к ней на ладошку, отчего рука девочки стала переливаться всеми цветами радуги.
– Боженьки... – зашептала девочка. – Вы кто?
  В ответ не последовало ни звука, но девочка догадалась, что она видит перед собой долгожданную бабочку из кокона, а так как бабочка необычная, то и спутник её, должно быть, тоже чудо из чудес.
Скайли подошла к столу, где лежал переливающийся кокон, и потрогала его. Так и есть, он был пуст. Тем временем загадочный цветок стал менять свои очертания. Скайли, как заворожённая, не могла оторвать от него глаз. В какой-то момент ей стало казаться, что перед ней возник образ Быр-Жутьдина.
  «Лютик, это ты?» – мысленно обратилась она к цветку.
  «Зови его просто Быр, а меня Бабу», – пришла информация от бабочки.
  Скайли каким-то чудесным образом всё поняла и кивнула. Серебристое облачко и его спутница тем временем оттолкнулись от ладошки девочки и начали кружиться вокруг неё. Они нежно касались то волос малышки, то её плеч. Скайли увидела в отражении зеркала, как её локоны засияли золотистым светом. Не успев подивиться такому явлению, она почувствовала необыкновенную лёгкость и оторвалась от пола. Это оказалось так просто, что Скайли удивилась, отчего она раньше не летала? Девочка плавно кружилась по комнате подобно невесомой пушинке. В тот момент её сердце было переполнено любовью и добротой. Ей захотелось, чтобы все-все в мире были счастливы и довольны своей жизнью, чтобы никто не болел и не огорчался. От этих мыслей сияние распространилось по всему телу девочки, от чего она стала ещё легче, и Скайли теперь смогла подняться к самому потолку. В этот момент она походила на маленькую фею из доброй сказки. Скайлет неожиданно для себя подумала о киндер-сюрпризе, и в ту же секунду она ощутила его в руке.
  – Вот это да!.. – восторженно воскликнула девочка. И представила себя на детской площадке в кругу друзей. Скайли принялась фантазировать, как дети начнут ей завидовать, когда она продемонстрирует им фокус с полётом и киндер-сюрпризом. И как только её воображение нарисовало эту картинку, тело девочки немного отяжелело, и она медленно начала опускаться, а сияние меркнуть. Скайлет растерялась. Но шустрые мысли одна за другой зашевелились в её голове, вызывая беспокойство и смятение: «А что, если мистические существа покинут меня? – подумалось девочке. – Тогда мне не доведётся увидеть рыдающих от зависти друзей! Что же мне делать?» – забеспокоилась Скайли. - Хватай этих светящихся мистиков и прячь в коробочку, чтобы они не могли оттуда выбраться. Тогда они всегда будут принадлежать только мне!» - Скайли уже было потянулась к облачку с бабочкой, как в ту же секунду стремительно полетела на пол, а волшебные существа вмиг исчезли. Вибрации девочки от её эгоистичных мыслей изменились и перестали совпадать с её новыми друзьями. Так, они незаметными друг для друга.
  «Эй! Вы где?» – захныкала Скайлет.
  «Мы здесь! Мы здесь!» – как и прежде беззвучно откликнулись Быр и Бабу.
  Скайли слышала их, но не видела. Она заглянула под кровать, под стол, распахнула шкаф, но их нигде не было. От такой досады девочка заплакала во весь голос.
  На её плач прибежала встревоженная мама.
– Что случилось, детка? – с беспокойством в голосе спросила Милана.
Скайли отчаянно плакала, не в силах произнести ни слова. Она пыталась жестами показать маме, как бабочка и облачко коснулась её волос, и они вместе стали летать, а потом она захотела их пленить и сразу же упала на пол, и...
  – На тебя что-то упало? – неуверенно высказала своё предположение мама. – Книга с полки?!
  – А-а-а-а! – ещё пуще прежнего закричала девочка в отчаянии, что её не понимают.
  Мама пыталась отыскать шишку на голове Скайлет. Ничего там не обнаружив, она взяла дочку на руки и понесла её в комнату, где хранились лекарства. Милана промокнула ватку в йоде и на всякий случай обработала им макушку дочурки, оставив на её белокурых волосах большое коричневое пятно.
  Скайли эта метка на голове ещё больше расстроило, но плакать ей больше не хотелось. Она подошла к зеркалу и с интересом принялась разглядывать пятно от йода на своей макушке, не понимая, нравится ей оно или нет.
«Эх, пусть будет, – решила девочка для себя. – Такого ни у кого нет. Может, кто и позавидует?» – и переключилась на мучивший её вопрос. Скайлет очень хотелось понять: почему одни мысли привлекли столько волшебства и восторга, а другие доставили ей одни огорчения?
  Ход её мыслей прервал папа, который вернулся с работы. Скайли захотелось обнять его и поделиться своими печалями. Она наспех пригладила темную прядь на макушке и побежала к отцу. Не успела она открыть рот, как Виталик подхватил её на руки и понёс в столовую, где колдовала над кухонным столом его жена.  Она разливала по тарелкам восхитительный суп Том Ям, добавляя в каждую тарелочку душистые пряности из трав и молотого кунжута.
  – Что с волосами у нашей дочки? – с порога поинтересовался он.
  – Фантазёрка она у нас, – отмахнувшись свободной рукой, произнесла мама.
  – И поэтому ты разукрасила ей голову? – подняв брови, уточнил папа.
  – Ну конечно, не из-за этого, – засмеялась Милана. – Просто так вышло...
  Скайлет принялась рассказывать отцу всю историю с самого начала, только на этот раз уже человеческим языком. Она поведала ему о чуде, которое с ней сегодня приключилось. Виталий очень внимательно выслушал дочурку и с иронией посмотрел на жену.
  – Вот что за девчонки у меня такие? – засмеялся он во весь голос. – Одна небылицы какие-то рассказывает, другая ей за это волосы йодом перемазала...
  – Интересно, что бы ты сделал на моём месте, застав орущего ребёнка, который хватается за голову и падает на пол? – поинтересовалась у него Милана.
  – Наверное, надел бы ей шлем...
  – Не надо шлем. Лучше купите мне корону, – неожиданно предложила Скайлет.
  – Йодовая кипа тебе тоже к лицу! – засмеялась мама, пригладив на макушке дочери окрашенную прядь.
  – За вами обеими глаз да глаз нужен, – вздохнул Виталик. – А что у нас сегодня на обед?
  – Восточный супчик, – гордо произнесла мама. – Идите мойте руки и за стол, а то всё остывает! – она с удовольствием отхлебнула наваристый бульон. – М-м-м, – протянула Милана, – как вкусно.
  В этот момент в дверь кто-то постучал. Виталик пошёл посмотреть, кто там. Этим «кто-то» оказался курьер. Все очень обрадовались доставке и принялись с нетерпением распаковывать коробки. Там были кукла для Скайлет и новые мобильные телефоны для её родителей. Все позабыли на время о недавних событиях и даже о восхитительном супе, переключившись на свои долгожданные игрушки.



Я ВАМ НЕ ВЕРЮ

  Весь следующий день Скайлет не расставалась с куклой, накануне доставленной курьером. Она выглядела, как настоящий младенец. Свою новую игрушку Скайли назвала Катей. Девочка катала её в колясочке, выводила на прогулку, кормила кашей и рассказывала перед сном сказки. Наконец, наигравшись с ней вдоволь, Скайли обняла полюбившуюся новую игрушку и заснула сладким сном.
  Кукла и на следующий день занимал Скайлет. Девочка никому не разрешала с ней играть, даже любимой няне Лене. Она была уверена, что никто лучше неё не сможет позаботиться о Катюше. В общем, Скайли оказалась лучшей мамой в своём дворе. А няня с ней во всём соглашалась. Елена вообще в последнее время как-то изменилась. С её лица не сходила доброжелательная улыбка. Она часто хвалила Скайлет и, проводя по её белокурым волосам, нежным голосом напевала:
  – Я это ты, ты это я. Как же мне помнить об этом всегда? Я это ты, ты это я. Просто увидь во мне себя...

***
  Дни пролетали за днями, Скайлет всё реже вспоминала о таинственных существах, которые когда-то кружились с ней в волшебном танце. Поначалу Скайли пыталась убедить родителей, что их лютый цветок Быр-Жутьдин превратился в волшебное облачко. Папа с мамой не задумываясь соглашались с ней. Но когда Скайлет добавила, что бабочка умеет передавать мысли на расстоянии, родителей это насторожило. Особенно узнав, что этим даром она обязана кокону, пропитанному жижей экспериментального растения. Всё закончилось тем, что мама в конце концов запретила Скайлет «нести всякие небылицы». Девочке пришлось согласиться с ней. Она догадывалась, что пока её родители не увидят волшебных существ собственным глазами, говорить о них бесполезно. Ей шёл пятый годик, и такие вещи она уже могла понимать. Скайли мечтала познакомить родителей с Быр и Бабу. Но замыслу девочки не суждено было осуществиться. Волшебные существа как исчезли в тот день, так больше не появлялись. И только мерцающий кокон напоминал Скайлет об их существовании. Он так и хранился у неё в чаше среди морских даров.
  Как-то Скайли взяла переливающийся кокон в руки и тихо прошептала:
– Я поняла, почему я больше не летаю...
  «Почему ты больше не летаешь?» – знакомый голос эхом отозвался у неё в голове.
  – Потому что летать могут только те, у кого добрые помыслы, – подумалось девочке. – Им легко становится от этого на душе.
  Только девочка произнесла это, как неожиданно перед ней предстало мерцающее облачко в форме цветка, а с ним и бабочка-прелестница.
  – Ой! – воскликнула Скайли. – Вы вернулись! Как же это хорошо!
  «Мы всегда были поблизости, просто ты нас не замечала».
  Скайли, как и в первый раз, не слышала ни звука, но понимала, что хотели донести до неё эти необычные существа.
  «Чтобы они опять не исчезли, – подумала про себя девочка, – нужно по доброму ко всем относиться, тогда будет тебе и радость и спокойствие».
  «Чтобы всегда оставаться радостной и спокойной, – подсказало ей облачко, – для этого нужно просто проснуться».
  «А я и не сплю. Разве спящие могут вот так, как я? – Скайли запрыгала на месте. – А так? – она ловко перекувырнулась через голову».
  «Конечно, – заверил её Быр, – спящие могут ещё и не такое...»
  «Как так? Я вам не верю», – заявила девочка.
  Тут облачко засеребрилось и начало увеличиваться в размерах. Она стало таким большим, что Скайли оказалась внутри него. Оно расширялось до тех пор, пока не заняло всё пространство комнаты. Теперь облачко больше походило на мыльный пузырь, только сквозь него девочка не могла видеть привычную ей обстановку комнаты. Вместо этого перед Скайли появились миниатюрные красивые дома и аллеи. По улицам прогуливались люди. Сияло солнце, а в небе летали птички. Девочка даже заметила пробегающие вдалеке машины. От удивления она опустилась на пол и стала с интересом разглядывать эти чудеса. Её вниманием вскоре завладели птицы. Они копошились в ветвях дерева, под которым сидела Скайлет. В этот момент девочка почувствовала касание нежного ветерка. Он распушил её прелестные волосы. Всё было просто чудесно и выглядело так по-настоящему, что Скайли от восторга захлопала в ладоши. Ей на мгновение даже показалось, что она сидит перед необъятным экраном телевизора, и для пущей убедительности рядышком не хватало только ласковой Кении.
  – Это просто чудо какое-то! – прошептала зачарованная девочка и протянула ручку, чтобы потрогать, каковы на ощупь кажущиеся предметы. Скайли коснулась одной из пробегающих мимо неё машинок, и та сразу увеличилась в размерах, заняв собой весь обзор. Точно такая машина была у родителей Скайлет. Она легко могла узнать её среди сотен других. Приглядевшись, девочка увидела сквозь стёкла машины сидящих там пассажиров.
 «Это же я!» – удивилась Скайли, разглядев себя на заднем сиденье.
  Девочка «на экране» точь-в-точь была похожа на Скайлет. На ней даже было её любимое платье со шлейфом. Папа вёл машину, а мама сидела рядом на переднем сиденье и что-то ему говорила. Из их разговора Скайли поняла, что они едут к озеру, кормить уток.
 «Как же это возможно?!» – Скайли обратила взор к бабочке, которая порхала поблизости.
  «Это сказочный мир сновидений, – пояснило серебристое облачко. – Мы все постоянно видим сны, когда ложимся спать, и даже тогда, когда нам кажется, что мы бодрствуем. А чтобы нам в сновидениях было интересно, для этого возникают желания что-то сделать, куда-то сходить, что-то обрести... Мы суетимся, жертвуя многим. Потом, наконец, достигаем своих целей, а затем переживаем, чтобы достигнутое не утратить».
  «А что нужно сделать, чтобы проснуться?» – заинтересовалась Скайлет.
  «Нужно научиться слышать себя и смело следовать зову сердца. Всё делать из чувства любви, а не из навязанных тебе обязательств. Вот тогда начнёшь пробуждаться от глубокого сна...»
  – Скайлюша! – вдруг послышался из соседней комнаты голос мамы. – Собирайся, мы едем по делам. Возможно, на обратном пути заедем в парк, покормить уточек.
  Все видения вмиг исчезли.
  – Вот это да... – округлились глаза у Скайли. – Что же получается, я только что видела своё будущее? - Она огляделась по сторонам, чтобы уточнить это у Быр и Бабу, но мистическими существ поблизости не оказалось. В комнате всё казалось прежним, но что-то изменилось. Скайлет ощутила некоторое послевкусие от соприкосновения с великой тайной. – Эй! Вы куда подевались? – позвала она шёпотом своих таинственных друзей.
 «Мы скоро вернёмся – послышались откуда-то издалека их голоса. – У нас ещё много дел в этом замечательном сновидении».
  - Эх! – воскликнула девочка. – Я же вас с родителями хотела познакомить...».



САРАНЧИНАЯ ОРДА

  Летучие мыши летели много дней и ночей. В светлое время суток они отсыпались в развалинах, но были дни, когда им попадались достаточно тёмные и прохладные пещеры. А по ночам они продолжали свой путь. Наконец они оказались вблизи чёрных-пречёрных полей. Так безжизненно могли выглядеть только захваченные саранчой земли. От их нашествия не было видно ни травинки, ни кустика. Только редко встречающиеся деревья тянулись к небу сухими ветвями, напоминая простёртые руки старух в бесконечной молитве.
Несмотря на глубокую ночь, отовсюду слышался стрёкот извечно голодной саранчи.
  – Они здесь. Я слышу их! – летучая мышь послала ультразвуковые волны сородичам, которые немного от неё отстали.
  – Мы слышим тебя, – пропела ей в ответ стая летучих мышей. - Мы приближаемся...
  – Принято, – коротко ответила она и начала кружить над голыми холмами, то опускаясь к самой земле, то вновь взмывая ввысь.
  – Кто здесь? Что стряслось? Кто посмел беспокоить нас в столь поздний час?! – зароптали спросонку насекомые.
  Летучие мыши, снуя по небу, вместо ответа затянули песни вестников тьмы. Они поведали саранчиному племени о невиданном цветке по имени Быр-Жутьдин Лютый, который пожрал всех жучков и паучков в их округе, и теперь считает себя покорителем всех жалких и глупых насекомишек.
  – Кто таков? Откуда взялся?! – шумно застрекотала саранчиная орда.
  – Мы этого не знаем... Но уверены, что такого монстра ещё свет не видывал!
  – Где найти лютого злодея?! Как до него добраться? Собрав по пути огромное войско, мы расправимся с ним в два счета! Вы только скажите, как его найти?
  – Летите на запад. По дороге встретите мотыльков, они укажут вам дальнейший путь.
  Близился рассвет. Летучие мыши забеспокоились. Им пора было затаиться и поспать, но на голодный желудок это было не так-то просто сделать, особенно если под ними столько хрустящей саранчи! И пока насекомые не разглядели, кто им принёс весть о лютом цветке, изголодавшиеся летучие мыши набросились на ослеплённую ночным покровом саранчу.
  Саранчиное племя от неожиданного нападения летучих хищниц разлетелось во все стороны. Начался переполох. Но, на счастье стрекочущих, небо озарили первые лучи солнца. Уцелевшие насекомые поднялись в небо. Там они сбились в большую, тёмную тучу. Саранчина орда двинуться на запад, подальше от страшных хищниц и поближе к нетронутым зелёным просторам. Саранче нужно было туда, где объявился непонятно откуда взявшийся насекомоед. Вот с ним-то они и решили расправиться в первую очередь.
  – Вперёд! – призвал вожак саранчиную стаю.
  И гигантская туча из стрекочущих насекомых двинулась в путь.



НЯНЯ

  – А что за песню ты напеваешь? – как-то поинтересовалась Скайли у няни.
  – Какую песню? – не поняла Елена.
  – Я это ты, ты это я... – скороговоркой произнесла Скайлет.
  – А, эту... Да так, привязалась ко мне, вот и напеваю, – улыбнулась ей няня.
  «Что-то тут не так. Странная она какая-то стала, съела, поди, чего...» – от этой неожиданной догадки Скайлет замерла, выпучив свои изумрудные глаза. – Точно, съела! Я же ей сама ягодку подсунула, измазанную жижей Быр-Жутьдина».
  Скайли приблизилась к няне и, заглянув той в лицо, стала мысленно повторять одну и ту же фразу: «Хочу на качели, хочу на качели...»
  – Скайлет, – голос Елены прервал заезженную мысль девочки. – Хорошо, давай сходим в парк, там покатаемся на качелях.
  У девочки от удивления так и отвисла челюсть.
  «Она точно из наших», – догадалась Скайли.
  – Скайлюша, ты о чём? – поинтересовалась няня.
– Ты меня понимаешь без слов. Ты свой человек! – выпалила Скайли.
– Конечно, свой, моя милая девочка. Я же тебя так люблю...
  И это было правдой. Елена с каждым днём ощущала всё больше и больше прилива любви, которым она делилась от избытка со всеми нуждающимися: кому поможет советом или делом, кого пожалеет или просто выслушает. Ни для кого ей не было жалко ни сил, ни времени. Няня от любви расцветала, становясь поистине прекрасной Еленой.



НАШЕСТВИЕ

Стрекочущая туча из саранчи становилась с каждым днём всё больше и больше. К ней присоединялись насекомые из соседних лесов и полей. Когда стая пролетала над сёлами и городами, она уже затмевала собой солнце. По радио и телевидению неустанно предупреждали фермеров, чтобы те усилили защиту от страшного нашествия, а также оповещали жителей, в каком направлении продвигается ненасытная орда саранчи.

***
  Виталик ехал из продуктового магазина домой, когда в машине по радио передали, что в их город надвигается саранча. Он сдвинул брови и прибавил газу. Нужно было предупредить Милану и успеть что-то предпринять до прибытия стрекочущей нечисти. Он знал, что жена панически боится всяких насекомых.
  В городах, в которых уже хозяйничала саранча, люди в ужасе разбегались от их нашествия. Они прятались в домах, но и там им не было спасения. Стрекочущие насекомые обследовали не только сады и огороды, но и проникали через щели в жилые помещения. Они рыскали повсюду в надежде отыскать Быр-Жутьдина и растерзать его, как коварные пираньи.
  Люди, не успевшие закрыть окна и двери, теперь с неприязнью выгребали цепких насекомых из своих шкафов и столов, перетряхивали одежду... Саранча, оказавшись вне жилищ, вновь собиралась в стаю и продолжала поиски своего лютого врага.
  – Милана, вы дома? – позвал жену Виталий, отворив входную дверь.
  – Да, мы здесь, – отозвалась Скайли вместо мамы. – А что ты мне принёс? – она с интересом посмотрела на пакеты в руках отца.
– Если ты уже поела, то получишь сладкую конфету, – как-то неестественно улыбнулся ей отец.
  – Ура! – вполне искренне закричала Скайлет. – Я уже поела. Давай скорей сюда конфету! – девочка преградила ему дорогу.
  – На, – Виталик спешно сунул дочурке сахарный леденец на палочке. – А теперь иди в свою комнату, – он подтолкнул её к лестнице, что вела на второй этаж, а сам направился в столовую.
  На диване сидела его жена и с увлечением вывязывала узор на свитере, ловко перебирая спицами.
 – Милана, ты только не волнуйся, но к нам летит саранча. Она сжирает всё на своём пути. Даже по радио это передают. Говорят, что уничтожено уже несколько фермерских хозяйств. Это ж какие убытки!
  Скайлет остановилась и прислушалась к голосу папы.
  – Какая саранча? Что ей у нас в городе надо? – не принимая всерьёз его слова, отмахнулась Милана, – ты меня со счета сбил, теперь придётся пересчитывать все петли.
  Виталик, разложив продукты по местам, прикрыл дверь во внутренний дворик и спешно принялся затыкать полотенцами все вентиляционные отверстия в доме.
  – Что ты делаешь? – поинтересовалась Милана, подняв, наконец, глаза от спиц.
  – Забочусь о твоём спокойствии.
  Скайли, тем временем, добралась до своей комнате. Она достала из чаши кокон и мысленно позвала своих таинственных друзей.
  Они не заставили себя долго ждать.
  «Мы здесь», – отозвалась бабочка.
  «Что-то случилось?» – поинтересовалось переливающееся облачко.
  «Сюда надвигается саранча», – сообщила им Скайли.
  «Да, мы знаем, – спокойно ответила Бабу. – Мне об этом сообщили мои подружки бабочки. Огромное полчище саранчи летит расправиться с Быр-Жутьдином, – засмеялась прелестница. – Но им его не найти. Они немного опоздали...»
  «Ничего смешного в этом нет! – одёрнула Скайли бабочку. – Не найдя его, они набросятся на наши парки, огороды и сады.  И очень скоро у нас будет как в пустыне. Тебе не останется даже цветочка, чтобы напиться нектара».
  «Да? – Бабу в недоумении выпучила глаза, уставившись на радужное облачко. – Тогда нам нужно что-то предпринять».
  «Я знаю, что делать, – неожиданно заговорил Быр. – Я полечу им навстречу и остановлю их!»
  Не успел он это произнести, как что-то ударилось об оконную раму.
  Скайли подбежала к окну и увидела страшную картину. В небе кружилась гигантская живая туча из разлетающихся во все стороны насекомых. Их стрёкот устрашающе приближался.
  Быр-Жутьдин плавно скользнул в приоткрытое окно.
  – Ты куда?! – закричала Скайли. Их слишком много, тебе с ними не справиться! Вернись!
  Но переливающееся облачко только засеребрилось и поплыло дальше.
  Неожиданно окно резко закрылось перед самым лицом девочки. Это папа прибежал на её крик и захлопнул створку. И в ту же секунду по стеклу забарабанила врезающаяся в него саранча, которая цеплялась лапками за раму и карнизы, пытаясь отыскать отверстия, чтобы заползти в дом.
  – А-а-а-а-а! – послышался крик из столовой.
Это кричала мама.
Скайлет и Виталий бросились к ней.



ВО ИМЯ ЛЮБВИ

  – Мамочка, не бойся! Быр обязательно что-нибудь придумает, – пыталась успокоить маму Скайлет.
 – Скайли, сейчас не до твоих фантазий, – попросил её угомониться папа.
  Милана зачарованно смотрела сквозь большие окна столовой. Всё небо, затянутое серыми тучами, кишело стрекочущей саранчой. Насекомые расползались по территории сада, где совсем скоро, похоже, не останется ни травинки.
  – Смотрите! – вдруг закричала Скайли.
  – Что это? – удивился папа.
  – Где? – потянулась за очками мама.
  В небе из облака стал вырисовываться силуэт огромного цветка, который разрастался и переливался всеми цветами радуги.
  – Мамочка, папочка, это наш Быр-Жутьдин! Вот он! – девочка приблизилась к окну. – Он обещал помочь...
  – Это похоже на какую-то нелепую радугу, – предположила мама.
  Цветок тем временем привлёк внимание не только Скайли и её родителей, но и многих жителей их городка.
  – Смотрите, вот так радуга!.. Какой необыкновенный цветок!.. – выкрикивали со всех сторон.
  Саранча, увидев такое явление, в недоумении застрекотала ещё громче и начала слетаться в гигантскую тучу, чтобы сплотиться и атаковать неожиданно возникшего противника.
  Скайли разгадала их намерение и, прижавшись к стеклу, взмолилась: «Улетай, миленький! Улетай!!!»
  Но переливающийся цветок не двигался с места, а только ещё ярче засиял, тем самым дразня саранчу и призывая её к нападению.
  – Вперёд! – зычно скомандовал вожак саранчиной стаи.
  И серая стрекочущая туча набросилась на сверкающий цветок. Он, подпустив её к себе вплотную, распахнулся, как гигантский капюшон, и вся орда роем влетела в расставленные ей силки. В тот же миг края цветка сомкнулись, и стая оказалась внутри огромного переливающегося облака.
  – Что случилось?! – завопила наперебой саранча. – Куда подевался цветок? Где Быр-Жутьдин? Как мы здесь оказались?!
  Насекомые никак не могли понять, куда исчез их противник, и почему вместо очертаний привычных домов, садов и огородов теперь они видят под собой потрескавшуюся от засухи землю и насыпь голых камней. И только вдалеке можно было разглядеть небольшой оазис.
  – Нам туда! – воскликнул вожак саранчиной стаи, указав на еле заметную зелёную полоску на горизонте. Он был озадачен сменой декораций не меньше своих подчинённых. Но признаться в этом не мог даже себе. В случае неудачи начнётся неминуемый бунт в саранчиной стае. Ведь именно он их сюда привёл. Нужно было оставаться уверенным в себе и держать ситуацию под контролем. – Нас предупреждали о коварстве Быр-Жутьдина, – молвил вожак. – Но ему от нас никуда не уйти! Мы продолжим уничтожать все растения на своём пути, рано или поздно он окажется среди них. И вот тогда мы расправимся с ними. А сейчас вперёд!
  Саранча не подозревала, что оказалась в волшебном облаке, и теперь она может видеть только мираж, который демонстрировал ей мистик Быр-Жутьдин. Он выманил всю орду из города и теперь уносил её в засушливые степи.
  Невероятных размеров стрекочущее облако медленно продвигалось по небу, принимая самые причудливые формы. Но чаще они походили на гигантских рыб, проплывающих в бездонно-синем океане. Облако, поблёскивая и переливаясь, уносило с собой всё дальше и дальше многотысячную орду саранчи.
  – Облачко, прощай! – прошептала Скайли, понимая, что, возможно, никогда больше не увидит своего славного Быр-Жутьдина.
  Облачко засияло в ответ всеми цветами радуги и полетело дальше на юг. Люди выходили из своих домов и с восторгом смотрели на это чудо. Некоторые даже снимали на камеру. Но ровным счётом никто не мог объяснить: что это такое?
  – Ты не знаешь, что это было? – спросила мама у папы, когда облако скрылось из виду.
  – Понятия не имею, – пожал плечами Виталик.
  – Я же вам говорю, это был наш Быр-Жутьдин, – тихо произнесла Скайлет.
  Родители внимательно посмотрели на дочку: у той на голове сидела глазастая Бабу.
  – Ой, какая красивая бабочка! – воскликнула мама. – Давай я тебя сфотографирую с ней, пока она не улетела. Ну надо же, на улице нашествие саранчи, а у нас в доме бабочка!
  Мама сделала несколько снимков и захотела потрогать редкую красавицу. Та преспокойно взмахнула прелестными крылышками и, не чувствуя со стороны Миланы агрессии, села ей на палец, позволив разглядеть себя со всех сторон.
  – Ну надо же, она ещё и ручная, – не переставала удивляться бабочке мама.
  – Это Бабу, я вам про неё тоже рассказывала, – заметила Скайлет.
  – Не фантазируй, Скайли. Это просто бабочка, которая спряталась у нас от нашествия саранчи, – доходчиво объяснил ей папа. – Она немного странная, потому что ещё не отошла от шока, как наша мама.
  – Эх!.. – вздохнула Скайлет и устало поплелась в свою комнату.
  Бабу тут же последовала за ней. Она пристроилась на волосах девочки, украсив собой её кукольной красоты головку.



ВЗРОСЛЕНИЕ

  Оказавшись в своей комнате, Скайли опустилась в креслице, а Бабу, вся трепеща, подлетела к окну.
«Скайли, открой скорей!» – взмолилась она.
  «А ты куда собралась?» – поинтересовалась девочка.
  «Я хочу полететь вслед за Быр-Жутьдином».
  «Зачем? Ведь это небезопасно», – попыталась остановить её Скайлет.
  «Не бойся, саранча ничего не может мне сделать. Но когда она разоблачит Быр-Жутьдина, вот тогда я смогу оказаться ему полезной. Отпусти...»
  Скайли без лишних слов распахнула окно. Её обдало прохладой.
  «Лети, Бабу! Только возвращайся скорей. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось!» – кричало сердечко девочки вслед удаляющейся бабочке.
  Бабу улетела, а Скайли осталась у открытого окна, думая о чём-то своём, как неожиданно до её слуха донёсся детский плач. Он принадлежал девочке, которая жила в доме напротив.
  – Что случилось, Софи? – крикнула ей Скайлет, высунувшись из окна.
  – У меня сегодня день рождения... – плакала девочка.
  – Так это же хорошо! Поздравляю тебя! – крикнула ей Скайли, а сама подумала: «Почему из-за этого нужно плакать? Вроде не старая. Подумаешь, на один год стала старше...»
  – Из-за этой противной саранчи ко мне не пришли гости и не принесли подарков, – не реагируя на слова Скайли, продолжала плакать девочка.
  – Ах, вот в чём дело... Подожди! Я сейчас! – крикнула в окно Скайлет и побежала к входной двери. Выбежав на улицу, Скайли подскочила к плачущей Софи. – Пошли! – и, взяв за руку свою маленькую соседку, потащила её к себе в дом.
  – Я не могу... Меня мама искать будет! – упёрлась малышка. – Мало того, что нет подарков, ещё и поругают...
  – Хорошо. Тогда постой у меня на пороге, а я тебе что-то покажу. Скайли распахнула дверь прихожей. Там у стены стоял большой контейнер с игрушками. Она толкнула его, и из короба посыпались куклы, мячи, плюшевые зайцы и медведи.
  У Софи заблестели глаза, но теперь не от слёз, а от восторга. В ту же секунду позабыв о своих печалях, девочка принялась разглядывать все эти сокровища.
  – Всё, что тебе понравится, ты можешь забрать себе, – пояснила ей Скайли. – Это будет тебе от нас подарком на день рождения. А завтра придут друзья и обязательно тебя поздравят...
– Какая хорошенькая… У меня такой никогда не было, - Софи потянулась за куклой Катей.
– Бери, - великодушно произнесла Скайли.
 Не прошло и минуту, как соседская девочка набрала себе целый ворох игрушек. Лицо у неё светилось от счастья. От избытка эмоций она подошла к Скайли и обняла её крепко-крепко.
– Спасибо тебе, Скайлюша. Я не встречала ещё таких добрых девочек, как ты. Ты мой самый настоящий друг! – она произнесла это так искренне, что Скайли охватило чудесное чувство, которое теплом разлилось у неё в груди.
  «Как странно, – подумала Скайлет. – А ведь отдавать даже приятнее, чем брать. Будто не именинницу, а себя одарила».
  Милана и Виталик стояли в прихожей и с интересом наблюдали за девочками.
  – Ты посмотри… Наша Скайли повзрослела, – зашепотал папа маме на ушко.
  – Я горжусь ею, – прошептала мама ему в ответ.



БАЮ В СХВАТКЕ С ЕЁ СТРАХОМ

  Бабочке Бабу ещё не доводилось летать на такие большие расстояния. Она волновалась и очень спешила, боясь потерять из виду серебристое облачко, которое казалось ей уже совсем малюсеньким оттого, что находилось далеко. Бабочка принялась ещё быстрее махать крылышками, как вдруг заметила вдалеке воробьиную стаю. Она в замешательстве начала спускаться к кронам деревьев, надеясь затеряться среди листвы. Но один воробей заметил её манёвр и, оторвавшись от стаи, бросился за бабочкой вдогонку.
  «Скайли! Быр!» – пронеслось в голове Бабу. Но звать их на помощь было бесполезно, а значит, рассчитывать приходилось только на себя. Перепуганная бабочка юркнула под ближайшую ветку дерева. Бабу трясло, как лист на ветру. Она совершенно не понимала, что ей делать? Страх парализовал не только её тело, но и способность быстро принимать решения.
  В этот момент из-за листвы, как чёрт из табакерки, выскочил воробей. Бабу от ужаса упала с ветки и, как фантик, полетела стремительно вниз. Шустрый воробей незамедлительно бросился за ней.
  – Этот проклятый страх когда-нибудь загонят меня либо в клюв, либо ещё в какой омут, – отчаянно, заверещала бабочка. – Если я сию же секунду не соберусь, то я точно пропала! Ну же… - она глубоко задышала,
сосредоточившись на происходящем, и тут же все страшилки, нарисованные её беспокойным умом, рассеялись, и Бабу в ту же секунду почувствовала мощный прилив сил. Парализующие оковы страха пали. Бабочка принялась стремительно оглядываться в поиске возможного места для спасения.
  Воробей в какой-то момент, воспользовавшись её замешательства чуть не схватил Бабу за крылышко. Но ей удалось увернуться. Она начала выделывать сложные пируэты и стремительно метаться из стороны в сторону. Ей нужно было добраться до спасительной расщелины в дереве, которую она заприметила в тот момент, когда распрощалась с парализующим её страхом. А юркий воробей продолжал преследовать бедняжку и даже несколько раз щёлкнул клювом так близко, что бабочка даже ощутила дыхание смерти.
  Бабу после нескольких успешных рывков, воспрянула духом, расщелина была уже совсем рядом! Бабочке налету удалось сложить крылышки и ловко проскользнула в глубь ствола. Так чётко и быстро можно было рассчитать свои движения только будучи собранной и совершенно свободной от страха! И всё же бабочка не могла предугадать, что щель окажется не столь глубокой...
  Это обстоятельство не ускользнуло и от проворного воробья, который возобновил свои атаки и теперь пытаясь выковыриться из щели свою предприимчивую жертву.
  Бабочка уворачивалась от него как могла, пока, наконец, не протиснулась в самую глубь своего убежища, там она и затаилась. Клюв воробья оказался недостаточно длинным, чтобы дотянуться до бабочки. Тогда он принялся расклёвывать кору дерева, чтобы увеличить щель, но древесина оказалась слишком твёрдой. Возникшее препятствие сильно озадачило пернатого, но при этом окончательно успокоило Бабу. После того, как птица сделала ещё несколько безрезультатных попыток схватить беглянку, она, наконец, потеряла интерес к этому бесполезному занятию, взмыла в небо и улетела.



ЗЕЛЁНЫЙ ОАЗИС

  Тем временем Быр продолжал уводить саранчиное племя всё дальше на юг. Его силы были почти на исходе. Он с трудом удерживал беспокойно стадо саранчи, позволяя им оставаться в иллюзии о скором прибытии на богатые зеленью пастбища. Отчасти так оно и было. Переливающееся облачко, чтобы перевести дух, как раз зависло над экспериментальным полем Франца Марьяновича. Учёный был так увлечён своим занятием, что не сразу заметил, как к нему приблизилось гигантское серебристое облако, которое то увеличивалось, то уменьшалось в размерах. В тот момент Франц Марьянович добавлял в новый препарат реактивы для очередного опыта, как вдруг зависший пузырь не выдержал натиска саранчи и лопнул, разлетевшись на тысячи кусочков.
  Лишившись иллюзорного экрана, саранчиное племя обомлело, увидев совсем другое изображение и вновь сильно забеспокоилось.
  – Мы, похоже, сходим с ума… – предположила саранча, которая одна из первых очнулась от наваждения.
  – Вперёд! – послышался неуверенный глас вожака. На этот раз он кричал от бессилия и страха. Предводитель саранчи определённо не понимал, что происходит. А признаться в этом было страшнее, чем погибнуть. Не давая подчинённым опомниться, он сломя голову бросился в самый центр экспериментального поля.
  Франц Марьянович не мог поверить своим глазам. Ещё совсем недавно он сбился с ног в поисках насекомых для своих опытов, а теперь нескончаемый поток саранчи сам валился с небес!
– О, Боги!  Вы услышали меня, взмолился он, - учёный был просто уверен, что дело не обошлось без вмешательства Высших Сил. Его обуяла невероятная радость. Он принялся напевать и скакать по зелёной полянке, напрочь позабыв о своём возрасте и профессорском статусе. Полы его белоснежного халата развевались, как паруса, а кудряшки чёрных волос весело подпрыгивали в такт его бесноватому танцу.
Тем временем его новые сорта цветов - Быр-Жутьханы Всеядные и прочие, завидев невероятное количество пищи, все разом встрепенулись. У них и намёка не осталось на привычную скуку. Цветки с драконьими мордами, как по команде, пораззёвывали свои бездонные пасти. Восхитительный аромат тут же начал распространяться по всему зелёному полю, сводя с ума восторженную саранчу соблазнительным запахом, а яркая окраска цветов в свою очередь манила и завораживала насекомых.
  Учёным-ботаником было всё учтено и продумано до мельчайших деталей, чтобы можно было заманить и за раз в большом количестве уничтожить огородных вредителей. Звёздный час настал, чтобы это засвидетельствовать!
  Саранча, под чётким руководством своего властолюбивого вожака, набросилась на изобилующее растительностью поле.
– Вперёд! – неустанно он призывал их к расправе. – Быр-Жутьдин Лютый очень коварен! Вы только посмотрите, как он разросся! - Предводитель орды не подозревал, как он был далёк от истины, принимая Быр-Жутьханов Всеядных за Лютого. – Нашему врагу уже ничего не поможет! – продолжал он увещевать своё племя. – Нас много, и мы его одолеем!
  Предводитель саранчи не владел ситуацией с момента появления в небе переливающегося цветка, но признаться в этом ему не позволяла гордость. Он считал себя особенным, не способным на промахи. И это была его роковой ошибкой. Вожак первым нырнул в распахнутый цветок Быр-Жутьхана и исчез там бесследно. Саранча мощным потоком последовала за ним, проваливаясь в жерла самодовольных Быр-Жутьханов. Те, кто не мог протиснуться в глотку цветков, падали и тут же увязали в кучерявой Марушке, а распробовав её сладковатый вкус, насекомые с удовольствием принимались поедать ядовито-сочные листья растения.
  Франц Марьянович пребывал в эйфории, наблюдая, как отлаженно работает им созданное биологическое оружие по уничтожению садовых вредителей.
Быр-Жутьханы работали, как единый отлаженный механизм. Они заглатывали саранчу, подобно гигантским удавам, и тут же выделяли удобрение, которое крупицами высыпалось из цветков, что располагались у основания стебля.
 Саранча всё прибывала и прибывала, а удобрения от этого становилось всё больше и больше. Восторженному учёному даже пришлось бежать за лопатой, чтобы отгребать от Быр-Жутьханов образовавшиеся завалы удобрения. Он не мог допустить помех! Учёный жаждал успешного завершения своего эксперимента.

…

  Тем временем бабочка Бабу, убедившись, что ей больше не угрожает опасность, выбралась из своей расщелины и поднялась высоко в небо. Она долго оглядывалась по сторонам, пока не заметила вдалеке какое-то движение. Предчувствуя неладное, Бабу двинулась в путь. Она больше не различала в небе серебристого сияния.
 Бабочка летела долго, пока не оказалась вблизи от того места, где творилось что-то невообразимое. Она увидела саранчу, атаковавшую зелёное поле. Но серебристого облачка там не было. Сердечко Бабу сжалось от дурных предчувствий, и она стала плавно спускаться на кишащую насекомыми поляну, не обращая внимания на возню у гигантских цветов. Бабочка была полностью сосредоточена только на поиске своего славного героя, серебристое облачко.
  Вскоре, в траве, она обнаружила мелкие переливающиеся лоскутки. Бабочка принялась спешно собирать кусочек за кусочком, складывая их в укромном месте. Она ползала по полю до тех пор, пока из них не образовался целый ворох цветных лоскутков. К своей радости Бабу заметила, что хоть и очень медленно, но собранные частички начали соединяться воедино.
  «Ура! Ура! Ура!» – окрылённая чудесным результатом, бабочка закружилась в воздухе. Её старания оправдались. На этот раз она одержала победу над всеми своими сомнениями!
  Теперь, когда напряжение Бабу спало, она могла снова свободно перемещаться и дышать полной грудью. Бабочка с восторгом сделала виток, затем ещё один и неожиданно уловила восхитительный запах, который исходил от чудесных цветов. Она подлетела к ним ближе, и, несмотря на всю их привлекательность, заметила, что растения испытывают некоторое затруднение. Всё указывало на то, что трудяги-цветы давно нуждались в отдыхе.
 Бабочка, пленённая божественным ароматом, устремилась к ближайшему из Быр-Жутьханов. Дурманящий запах совершенно лишил её понимания, для чего она оказалась на этой поляне. Бабу, как заколдованная, понеслась вместе с обезумевшей саранчой прямо в жерло цветка. Она уже коснулась восхитительных лепестков и скользнула было в его бездонную пропасть, как почувствовала, что кто-то подхватил её и понёс прочь от дьявольского пира.
  Тем временем цветочные монстры уже задыхались от нескончаемого потока саранчи. Растения, изнемогая, пыхтели и оседали, не в силах больше поглощать насекомых в таком количестве. Аромат цветов постепенно утрачивал силу притягательности, а лепестки становились блеклыми.
  Остатки орды, те, что ещё продолжали кружить над необычными цветами, недоумевали, куда подевались их собратья. Они хорошо видели, как те влетали в растения и бесследно там исчезали, а другие, что ползали в траве, становились вялыми и безвольными. Особенно забеспокоились насекомые тогда, когда окончательно потеряли из вида своего вожака. Они застрекотали громче обычного и решили изменили тактику наступления. Посовещавшись, саранча двинулась на врага с новыми силами. На этот раз они разделились на три группы. Одни принялись дербанить листья и лепестки растений, другие грызть их стебли, а третьи усердно рыли землю, чтобы дотянуться до самого корневища.
  Быр-Жутьханы, предвидя исход сражения, начали отчаянно отстреливаться от насекомых маслянистой жижей. Но им не хватало былого запала. Всё произашло так быстро, что Франц Марьянович ничего не успел предпринять, чтобы спасти свои растения. Быр-Жутьханы один за другим падали и исчезали под многочисленной ордой саранчи. Те насекомые, что были залиты липучей жижей цветка, застывали, превращаясь в янтарные слитки. Отчего поле боя очень скоро превратилось в груду окаменелых янтарных глыб, которые переливались, как золотистые насыпи барханов.
  Новый состав жижи Быр-Жутьхана оказался невероятным открытием Франца Марьяновича. Полученный янтарь был очень красив и целебен. Но, несмотря на это, ботаник страшно огорчился. Смотреть, как гибнут его детища, было невыносимо больно. Он потерял все свои экспериментальные образцы! Но вместе с тем учёный стал обладателем великолепных слитков янтаря, что, по сути, было уже уникально. Франц Марьяновича одолевали двоякие чувства. Он страдал будучи учёным, утратив все экземпляры своих проектов, и вместе с тем торжествовал, узрев возникшую перспективу в открытии новых грандиозных возможностей к обогащению.



ВОЗВРАЩЕНИЕ

  Серебристое облачко перенесло Бабу далеко за пределы поля, на котором бесславно закончилось сражение между прожорливыми насекомыми и экспериментальными растениями. В той битве победителей не было. Оставшаяся в живых саранча, что копошились в ядовитой траве Марушке, расползлась, не помня ни себя, ни своих инстинктов и вскоре стала лёгкой добычей для птиц. Облачко плавно опустилось и затихло подле бабочки. Спустя какое-то время, Бабу пришла в себя от наваждений, распахнула глаза и заметила, что её друг стал совсем махоньким и теперь вполне мог уместиться в её лапках.
  «Ты как?» – осторожно коснулась она мерцающего цветочка.
 Быр был безучастен.
  «Значит совсем плохо, – подумалось бабочке. – Ты только не гасни. Держись!»
  Она подняла невесомое облачко с земли и полетела с ним к Скайли. Летела она долго. К счастью, на этот раз её не преследовали птицы жаждущие её плоти.
  Уже была глубокая ночь, когда Бабу проникла в комнату девочки. Скайли не спала. Она лежала в кроватке и плакала одними глазами. Девочка весь вечер прождала своих друзей и, не дождавшись их, теперь горевала.
 Бабочка предстала перед Скайли вместе с неумолимо тающим облачком. Девочка вскочила в кроватке, не зная, радоваться ей или огорчаться. Несмотря на то, что они снова вместе! Её страшила закравшаяся мысль: «А надолго ли?» Судя по состоянию облачка, нужно было что-то срочно предпринять!
  «Как я могу помочь тебе, Быр?» – обратилась она к мерцающему бутону.
  Быр был безучастен.
  «Вряд ли мы сможем быть ему полезны, – ответила вместо облачка бабочка. – Когда Быр приходил в себя, он говорил, что-то о переливающейся жижа. Но увы, у нас её больше нет, а значит...»
  – Постой, как нет? – прошептала Скайли и соскочила на пол. Она в темноте нащупала чашу с морскими дарами и вынула из неё кокон, некогда пропитанный волшебной жижей. – Вот... – показала она его бабочке и пригласила её следовать за собой.
  «Облачко говорило о самой жиже, а не о перепачканном в ней коконе...» – напомнила Бабу, не отставая от Скайлет.
  «Это всё что у нас есть», – прервала её девочка. – Нам нужно попасть в сад. Предлагаю пойти коротким путём.
  Скайли и бабочка оказались в столовой, где спала на кушетке Кения, которая проснулась и побежала навстречу своей маленькой хозяйке. Кошка ткнулась ей в ноги, ласкаясь и мурлыча. От неожиданности Скайли не удержалась на ногах и растянулась на полу, выронив кокон, который бесшумно закатился под стол.
  – Эх! Кения, как же ты некстати здесь появилась! – зашипела на неё девочка, пытаясь нащупать пропажу в темноте.
  Включить свет было опрометчивым решением. Если заметят родители, то они тогда без лишних слов затолкают Скайлет обратно в постель. Девочка это знала наверняка.
  «Рисковать нельзя», – отметила про себя Скайли и прислушалась к звукам, доносившимся из под стола.
 Там что-то подкидывала и хватала разыгравшаяся Кения. Девочка схватила кошку и заметила на её коготке свисающий кокон. Завладев им, Скайли спешно направилась к двери, что вела во внутренний дворик. Теперь кошка с той же прытью набросилась на бабочку. На этот раз девочке пришлось спасать из цепких кошачьих лап Бабу.
  – Кения, не тронь! – взмолилась Скайлет.
  Но та, высоко подскакивая, продолжала преследовать Бабу. Девочка попыталась отогнать кошку и в темноте налетела на стул, который с грохотом завалился. Через считанные секунды послышались шаги, и в комнате вспыхнул свет. Скайли с зажатым в руке коконом чудом успела спрятаться за диван. На пороге появился заспанный Виталий.
  – Что случилось? – с опаской выглянула Милана из-за плеча мужа.
  – Ничего страшного, это Кения гоняется за бабочкой. Вон, смотри, – он указал пальцем на потолок. – Нужно было ещё днём выпустить её на улицу, – с этими словами Виталик распахнул дверь и принялся размахивать кухонным полотенцем.
Изгнание бабочки происходило недолго – Бабу и сама была рада поскорей покинуть небезопасное для себя место. Плавно спустившись с потолка, Бабу скользнула вдоль стены и выпорхнула во двор.
  – Сегодня какой-то безумный день! И ночь ему под стать, – в привычной манере дала определение происходящему Милана.
  Виталий прикрыл дверь, погасила свет и удалился с женой восвояси.
  Скайли, дождавшись, когда в доме всё стихнет, выбралась из своего укрытия. Она осторожно выскользнула во двор, успев придержать хулиганистую кошку, которая уже собиралась прошмыгнуть вслед за ней.
  – Ну, уж нет! – зашипела на неё Скайлет. – Хватит мне здесь твоих выкрутасов!
  Оказавшись в саду, она мысленно обратилась к бабочке, чтобы та поскорее отдала ей облачко. Бабу спустилась с лимонного дерева и аккуратно передала Скайли свою ношу. Девочке понадобился фонарь, который болтался над столом в беседке. Его свет помог Скайлет разглядеть отверстие в коконе, куда она просунула слабо мерцающее облачко. Когда Быр оказался в коконе, оставалось только отыскать песочную лопатку, и можно было приступать к таинству.
  Выкопав на клубничной грядке ямку, где когда-то уже красовался, будучи цветком, Быр-Жутьдин Лютый. Скайли опустила туда кокон с запечатанным в него облачком, обильно полила это место, присыпала горсткой земли и расположилась поблизости.
  «Долго ждать?» – поинтересовалась бабочка.
  «Не знаю», – ответила Скайли и подняла с земли пожелтевший листочек от лимонного дерева.
«Ночами стало прохладно, – заметила Бабу. – Похоже, мне придётся отправиться туда, где будет не так зябко».
  «Оставайся у меня, – предложила ей Скайлет. – У нас дома всегда тепло».
  «Ага... Тепло-то оно тепло, но не безопасно, – поёжилась Бабу, вспомнив мягкие лапки Кении с цепкими коготками. – Я лучше полечу туда, где поспокойнее».
  «Хорошо. Скоро увидимся!» – девочка помахала на прощание бабочке, растворившейся в ночи.
  Девочка тогда не догадывалась, что они расстаются надолго. Приближалась пора дождей и холодных ветров...



ВСЁ НА КРУГИ СВОЯ

 В свои права вступила задумчивая Осень. Она лениво затянула небо дождливыми тучами и развела на улицах слякоть. Вскоре разглядев в этом некоторую серость, она заскучала и принялась разукрашивать листву в красочно-тёплые тона. Налюбовавшись вдоволь своим творением, Осень великодушно уступила свои владения холодной, но задорной девице-зиме. Та на радостях принялась одевать жителей городов и сёл в тёплые одежды. Но потом ей показалось этого мало, и она взялась рядить дома и площади в праздничные убранства, украшая их огоньками и игрушками. Зимушка одаривала всех подарками и надеждой на лучшее будущее. Праздничные дни вскоре её утомили, и она постепенно стихла. А заметив, что ночи стали слишком длинными, Зима решила навеять на всех дремоту. Не успело покрывало лени и сонливости окутать землю, как явилась заботливая нимфа, которая своим теплом принялась обогревать всё живое и тормошить от зимней спячки. Это пришла юная красавица Весна! Она ворвалась с пением птиц, как нежный ласкающий ветерок, который своим дуновением пробуждал каждую веточку и травинку.

***
  Елена прикрыла окно и начала собирать с пола разлетевшуюся от сквозняка цветную бумагу. Занятия были окончены, и она предложила Скайли прогуляться.
  Весь урок Скайлет не находила себе места, и всё от того, что Елена восторженно принялась рассказывала о перелётных птицах, о растениях, которые начинают цвести в это время года. Это напомнило Скайли о коконе, который она зарыла на клубничной грядке ещё прошлой осенью. На том месте, на сколько она помнила, всё оставалось по-прежнему до самой зимы. А сейчас Скайли узнала от няни, что весной растения оживают, птицы возвращаются с юга, а букашки пробуждаются и выползают из своих укрытий.
  «Может быть, тогда Быр проснётся и Бабу вернётся?!» – от промелькнувшей надежды сердце девочки учащённо забилось. Она так устала ждала возвращения своих необычных друзей, что готова уже была поверила своим родителям, что Быр и Бабу – это всего лишь плод её воображения.
  «Ну всё… Хватит. Я должна проверить клубничную грядку!» – решила девочка и выскочила во внутренний дворик, даже не обувшись.
  – Ты куда? – крикнула Елена и поспешила вслед за ней.
  Не чувствуя земли под ногами, малышка бежала к заветной грядке. Скайли была просто уверена, что няня не могла ошибаться, как не могло ошибаться трепещущее от нетерпения сердечко девочки. И – о чудо! На том месте, где она осенью посадила кокон, появился малюсенький росток с сочными листочками и жёстким стеблем. Цветочек весь сиял и переливался в весенних лучах солнца.
  – Ах!.. – вырвалось у Скайлет, и на глаза навернулись слезы.
  – Ты наколола ножку? – участливо склонилась над ней Елена и положила к босым ногам девочки шлёпанцы.
  – Нет. Это я от радости... Мой Быр-Жутьдин вернулся!
  – Ой! – лицо Елены вытянулось от удивления. – Цветочек что-то сказал...
  – Я слышу только его шелест, – призналась девочка. – А ты что слышишь?
  – Он благодарит тебя и ещё какую-то Бабу за своё спасение, – произнесла озадаченная няня. – И говорит, что как только распустится его бутон, то произойдет чудо…
  –  Какое чудо? – шепотом произнесла Скайли.
  –  Четвертого мая, ровно через месяц, у Скайлет появится сестренка, Эвилет. Она явится глубокой ночью, когда все будут спать. И появится она так тихо и внезапно, что родителей о ней узнают, когда придет время её первый раз покормить… - Елена нагнулась к самому цветку, но больше ей ничего не удалось расслышать. – Цветочек ещё, наверное, слишком маленький и не вполне понимает то, о чём говорит, – предположила няня.
  – Как хорошо, что ты его услышала! – воскликнула Скайли. – Пойдём скорей расскажем об этом маме и папе!
  – Что ты, что ты! – забеспокоилась Елена. – А вдруг мне это только почудилось?
  – Эх, ты... Няня-няня... Быр-Жутьдин Лютый – это же не просто цветок...
  «Быр-Жутьдин Славный», – поправил девочку до боли знакомый голосок. Скайли в изумлении завертела головой и увидела над собой порхающую бабочку с крылышками цвета сапфира.
– Какой же сегодня счастливый день... – прошептала девочка, зачарованно уставившись на прелестную Бабу. – Как же всё хорошо.
– Весна… - с пониманием в голосе, пояснила Елена.
  Тем временем ветерок подхватил весть о том, что Быр-Жутьдин вернулся, и разнёс её по всей округе.
  – Быр-Жутьдин вернулся! Быр-Жутьдин вернулся? Быр-Жутьдин вернулся... – слышалось со всех сторон.
  Все растения, насекомые и птицы зашушукались между собой, но никто толком не знал, как реагировать на эту новость. Подлетали стрекозы к маленькому росточку, они только пожимали плечиками и улетали. Лягушки подолгу на него глазели, отгоняли назойливых мух, но так ничего и не поняв, скрывались в тени, гонимые припекающим солнцем. Даже старый ворон не поленился прилететь на клубничную грядку, чтобы оценить ситуацию своим опытным глазом. Но и ему не удалось понять: каким Быр-Жутьдин к ним вернулся – славным или лютым?



ХОРОШАЯ НОВОСТЬ

  Ранним утром Франц Марьянович стоял на пороге дома, принадлежавшего его давней приятельнице Милане. Он выглядел помятым и очень возбуждённым. Новость о том, что у его заказчицы на грядке появился новый росток Быр-Жутьдина, повергла ботаника в сильное волнение. После их разговора, что состоялся накануне, учёный за всю ночь не сомкнул глаз. Ведь это был единственный уцелевший экземпляр чудо-цветка! Научному светиле непременно захотелось взглянуть на него и по возможности завладеть необычным растением.
  – Франц Марьянович, это вы?! – воскликнула Милана, распахнув входную дверь. – Что-то случилось?
  – И да, и нет, – загадочно ответил Франц Марьянович, поправляя взъерошенные волосы. – Покажите мне его!
  – Кого? – спросонья не поняла Милана.
  – Быр-Жутьдина, конечно!
  – А... Вот в чём дело, – сразу успокоилась Милана. – Проходите, пожалуйста.
  Франца Марьяновича дважды приглашать не пришлось, он бодро переступил порог и, пристроившись за хозяйкой дома с большим нетерпением следовал за ней. Так они пересекли двор и приблизившись к прекрасному цветку, от чего учёный просто просиял от радости.
– Вы только посмотрите! – обезумев от счастья, воскликнул учёный. – Он эволюционировал! Как же он переливается... Это же просто потрясающе!
  – Чи-и-и! – зашипела на него Милана. – Вы так всех в доме перебудите.
  – Отдайте мне его! – не реагируя на её слова, взмолился ботаник.
  – Франц Марьянович, ну что вы такое говорите, – она с трудом высвободила свою руку из цепких пальцев разволновавшегося учёного.
  – Цветок не мой вовсе...
  – А чей? – удивился в свою очередь Франц Марьянович.
  – Моей дочери.
  – Так она же дитя неразумное. – выдохнул с облегчением Франц Марьянович. - Что она в этом понимает?!
  – Но-но! – возмутилась мать. – То, что она дитя, может и соглашусь, но что неразумное – это вы зря так...
  – Хорошо, пусть будет так... – нехотя согласился учёный.
  – Она его не отдаст! – произнесла Милана, как отрезала.
  – Тогда пусть продаст! – не унимался ботаник.
  – И не продаст!
  – Ну что же тогда делать? – заломил в отчаянии руки Франц Марьянович.
  – Ждать, пока наиграется, – мудро ответила мать.
  – А это долго? – с надеждой в голосе поинтересовался учёный.
  – Не знаю. Это же чудо-цветок, вы сами видите...
  – Вижу, я всё вижу, – как-то зловеще сощурил глаза учёный и бросил коварный взгляд на Быр-Жутьдина.
  Необычный цветок постепенно утратил сияние. Над ним начала расти грозовая тучка. Но ни Франц Марьянович, ни Милана этого уже не заметили, так как вернулись в дом.
  – Вы мне только сразу дайте знать, как цветочек вам наскучит, – заговорщическим тоном напомнил своей приятельнице учёный. А я вам буду поставлять лучшие удобрения для вашего сада.
  – Непременно, – заверила его Милана и, распрощавшись с нежданным гостем, прикрыла за ним дверь.
  В этот момент сверкнула молния, громыхнул гром, и крупные капли дождя забарабанили по крышам домов. Франц Марьянович фыркнул, поёжился и пошёл прочь, унося с собой тяжелые мысли.



ПРОЛОГ
 
  Все последующие дни Скайлет проводила в саду всё свое свободное время, ухаживая за чудесным ростком. Она это делала с каким-то благоговением. Девочка поливала его и подкармливала удобрением, привезённым на днях чрезмерно любезным Францем Марьяновичем. Повышенное внимание учёного к её персоне почему-то насторожило девочку, но не найдя тому объяснения, она быстро об этом забыла.
  Скайли не обделяла заботой и грядку с клубникой, на которой уже начали появляться первые цветочки, а вместе с ними самые разные гусеницы, жучки, паучки... Девочка больше никого не отлавливала и не пыталась прогнать. Все были на своих местах, все были нужны в мире сновидений, как утверждало когда-то серебристое облачко в форме цветка.

***
  Сегодня, после сытного завтрака, родители Скайлет никуда не спешили. Они уютно расположились на диванчике, чтобы досмотреть вчерашний фильм. Милана за последнее время сильно поправилась и всё чаще была инициаторам устроить день безделья. Вот и сейчас они откровенно бездельничали, Кения, громко мурлыча, соблаговолила составить им компанию. А Скайли с Бабу предпочли своё утро провести в саду.
  Погода на улице стояла превосходная, приветливо светило солнце, а ветерок раскачивал ветки лимонного дерева. Быр-Жутьдин, как в былые времена, величаво возвышался над кустиками цветущей клубники. Сквозь его переливающиеся листья угадывался стройный стан растения. За последнее время стебель сильно вытянулся, и теперь на самом его верху появился роскошный бутон.
«Каков же будет твой нрав на этот раз?» – задалась вопросом девочка, потянувшись к нему своим личиком.
  Прелестные лепестки цветка дрогнули и алый бутон начал медленно распускаться.


  22/06/2026
  Юлианна Барсс


 


Рецензии