Два ведра не веяной ржи

В 2016 году я с женой, Валентиной, в очередной раз отдыхал в санатории «Нефтяник Сибири», который располагается в 15 км от Туапсе, на самом берегу Черного моря. В то мирное время ещё не звучали команды «Противополетная опасность», с оповещениями и мы не слышали так называемые хлопки из своего номера, как в ноябре 2026 года. Мы просто отдыхали, принимали назначенные лечебные процедуры и купались на море. На обратном пути запланировали заехать к моему старшему брату в шахтерский город Зверево, Ростовской области. Брат, 1932 года рождения был уже на пенсии и жил один после смерти жены. Я жил у них в 1965 – 1967 годах, до окончания средней школы. С этим периодом связаны самые теплые воспоминания, но главной целью моего переезда было получение мной паспорта. В те времена, хотя уже в моем селе была средняя школа, мы были на уровне крепостных: без справки из сельсовета я никуда не мог переехать для учебы в город, или работать. Хотя моя фотография и была на стенде лучших учеников, но по приезду и учебе в 9-м классе, я только к концу первого полугодия исправил свои тройки, уровень подготовки учеников был заметно выше. На следующий день после приезда мы побывали на кладбище, немного прибрали могилу и вернулись обратно. Его жене, Нине, я многим обязан: она меня, деревенского мальчишку, не знающего, что такое город, обиходила и приодела. Моя мать, Мария Еремеевна, отправив меня одного, впервые на поезде, дала короткое напутствие: «Не будешь учиться, будешь всю жизнь работать в колхозе».               
                Я это напутствие помнил и был в числе лучших выпускников. С братом, мы после приезда с кладбища и нескольких чарок водки, долго вспоминали этот период, а также жизнь в нашем селе. После отправки отца на войну, он, фактически, с 9 лет исполнял мужскую работу по дому и работу в колхозе. Точно не помню, но после третьего или четвертого класса, он школу бросил – на селе были нужны рабочие руки, в его возрасте – это работа на лошадях. У нашей матери с ним на руках было четверо детей, а он был старший. Это я послевоенный продукт после войны 1950 года рождения, а на их отца, очень скоро, пришло извещение, что пропал без вести, как и миллионы других. После окончания войны он уже полностью работал в колхозе, как я помню, без всяких выходных и нормированного рабочего времени. В колхозах, как таковой оплаты не было: все работали за трудодни, и оплата проводилась по осени по итогам собранного и сданного урожая государству, в основном зерном. Я сам помню этот период, когда работал на лошадях с 13 лет, заготавливая сено и солому вместе с другими на зиму для колхозных коров и овец, которых и мне приходилось пасти, подменяя мать. Вспоминая тот период, он все говорил: за один год работы в колхозе нам с мамой дали два ведра невеяной ржи. Это для семьи, где работала мать с сыном подростком, а на их иждивении трое малолетних детей. По сути, это корм для двух свиней на один день и годовая оплата труда. В моем сознании это не укладывается. Все, кто работал на селе жили в основном за счет подсобного своего хозяйства: огород – 25 соток, корова, овцы, куры, свиньи. По воспоминаньям матери, братьев, сестер – они много ели различной дикорастущей зелени, большей частью лебеды, коневника, которых собирали мешками. Просматривал недавно свои видеозаписи от 1993 года, когда сын Вадим, жил у моей матери, 1910 года рождения, и своей бабушки, учась в институте.  Я их записал для истории, вот ее подлинные слова: «С одиннадцати лет ходила за бороной, в восемнадцать лет уже работала за плугом.  В двадцать лет жила в семье евреев, в Самаре. Все говно убирала и мыла, зарабатывая на приданое и свою одежду. В двадцать лет вышла замуж.  В 15-20 лет все молодые ходили в лес: играли и пели (привела слова Ленина, о том, что работу на завтра не откладывать). Когда началась война, всех повезли, как на мясозаготовку (этот термин популярен при анализе событий СВО). Ели лебеду, илим, хлеба не было, но картошку ели досыта. Сказала и про Сталина, о том, сколько он народу убил. Всем здоровья, чтобы хулиганами не были». Я спросил про себя и свои детские годы, как я был пастухом, заменяя её – вот эти слова: «Пасти стадо коров и овец будила в 4 часа, с собой на весь день давала два яйца, картошку, хлеб и бутылку молока». Всё это с видеозаписи, но продолжаем дальше. При этом еще надо было сдать в колхоз и магазин часть молока, яиц, шерсть. По сути, мы были крепостными, но под лозунгами марксизма-ленинизма. При первой же возможности все бежали в город, в том числе и я. Из нас пятерых на селе остался только один брат, но это отдельная история. Сейчас, когда я захожу в магазин и вижу обилие продуктов, всегда вспоминаю слова старшего брата, по оценке его труда с мамой за целый год. Мой брат один день не дожил до своих 88 лет, но у меня еще есть две старших сестры, в возрасте 89 и 86 лет. Мне ясно, что если бы они не ели столько травы полезной в детстве и постоянно работали, то жизнь их была бы короче. Учит оказывается и нужда. Общаясь с ними, всегда спрашиваю – как живете и здоровье. Не жалуется ни одна – у обоих пенсии, квартиры, дети, внуки и правнуки. Но они часто вспоминают, как жили без электрического света, при освещении одной керосиновой лампой. Уроки иногда учили и от света лучины, которую зажигали от трутня или фитиля. Решил проверить сколько электрических лампочек в своей квартире – около 50, понятно, что включаем по необходимости. Они пережили тяжелейший период своей жизни, они его помнят и всегда говорят: «Слава, Богу! Всё у нас есть». В их этой оценке есть оценка труда десятков миллионов крестьян, с их бесплатным трудом, которые и подняли мощь СССР и ее успехи. Приходится сожалеть, что мы эти достижения теряем и виноваты в этом новые поколения, в том числе, и моё. Моего брата нет уже пять лет, но я постоянно вспоминаю его слова.