Добрушкино Солнышко-3

Добрушкино Солнышко

Сказка третья.
Удивительные санитары леса

Когда Добрушка увидел на полянке столько прекрасных разноцветных бабочек, почувствовал благоухающий незримый аромат пестреющих цветов, то он ахнул:
— Ах, какая прелесть! И это всё живое! И как это красиво! Эти бабочки… Они мне напоминают полёт, невероятный полёт души, которая ничего не боится, которая хочет летать, порхать легко, воздушно и красиво.
Добрушка выбежал в центр полянки, покружился и воскликнул:
— Солнышко, спасибо тебе большое пребольшое! Я увидел, как прекрасен этот мир, когда смог победить все свои страхи и выйти на такую чудесную полянку!
И солнышко сказало ему в ответ:
— Да, милый мой Добрушка, я рада, что ты увидел… Но знаешь, полёт — это не только у бабочек. Посмотри ка — вон тот шмель: он не летает, он гудит, как маленький паровозик. Подойдёшь к нему? Он не укусит. Он расскажет, зачем ему крылышки, зачем ему жужжание — и зачем он весь такой пушистый, будто в меховом пальто. А рядом — стрекоза, она как стеклянный самолётик. Она ждёт, пока ты спросишь: «А зачем тебе такие огромные глаза?» И ещё есть оса — строгая, как учительница, но добрая. Она тоже будет рада, если ты не убежишь. Потому что каждый из них — часть твоего полёта. Не боишься? Тогда иди. Сначала к шмелю. Он уже садится на ромашку. Готов?
— Да, конечно!
Добрушка подбежал к цветочку. А тот раскрыл свои лепесточки. Это была чудесная белая ромашка, в центре которой красовался оранжевый пестик. И там сидел большой большой шмель.
— Шмель! Это, наверное, шмель. Он такой мохнатый, пушистый, как в шутке… — Добрушка обратился к нему: — Солнышко мне про тебя говорило. Шмель, ты мне можешь рассказать, как ты живёшь? Что ты делаешь на белом свете? Расскажи.
— Бррр… Здравствуй, маленький, — загудел шмель низким, тёплым голосом, как старенький медный колокольчик. — Я не мохнатый, я — тёплый. Видишь? Я в бархате весь, потому что ношу лето на себе. Когда я лечу, цветы думают: «Ой, солнышко прилетело в кармане!» Я живу, чтобы быть первым. Кто же опыляет ромашку, если я не гудну над ней? Я — как письмо: ты его не читаешь, но знаешь — пришло. Я летаю не высоко, потому что мне не надо. Мне надо — вот сюда, к этой пыльце. Я беру капельку жёлтого — и отдаю пчёлке. Она сделает мёд, а мёд — это лето в банке. А если мёд — то мама печёт пирог. А если пирог — то ты улыбаешься. Так что я живу не «для чего». Я живу — чтобы был путь от ромашки до твоей щёчки. И когда ты улыбаешься — я слышу: «Спасибо, шмель». Даже если не говоришь. Сиди. Я не улечу. А теперь посмотри в сторону озера. Там стрекоза. Она быстрее меня, но молчит. Пойдём?
— Конечно, пойдём. Мне так интересно.
И Добрушка во всю прыть помчался в сторону озера. И уже там он остановился. Это было красивое озеро. Вода казалась прозрачной и тихой тихой. Она отражала небесную синь на своей глади.
И Добрушка прошептал:
— Ой, какая красота!
Там, почти у берега, рос камыш. И чуть дальше, прямо на поверхности озера, лежали большие круглые зелёные листья. Они будто плавали. Прямо на них росли белые лилии, кувшинки. А на самом дне озера в чистой воде играли в догонялки рыбки. И много много камушков прятались на дне озера.
Добрушка был восхищён:
— Какая прелесть! Такое тихое волшебное озеро. Наверное, так только в сказках бывает!
И тут подлетела стрекоза, которая села на кувшинку и посмотрела на Добрушку своими большими большими глазами.
— Привет, — прошептала стрекоза, и её голос был как будто стеклянный: звонкий, но лёгкий. — Ты правда думаешь, что озеро тихое? Слушай: под водой — шум. Рыбки болтают, камешки стучат, кувшинки дышат. А я — слушаю. Мои глаза — не просто большие. Они — зеркала. Я смотрю на небо, а небо смотрит на меня. Поэтому, когда я летаю, небо бежит за мной. Я не быстрее шмеля — я глубже. Шмель несёт лето, а я — его отражение. Если тебе страшно лететь — я покажу: крылья не для скорости. Крылья — для того, чтобы небо помнило, каково быть водой. Я была личинкой. Лежала в иле. А потом вспомнила: «Я не дно. Я — небо». И вылезла. Так что, если ты думаешь: «Я маленький, я не могу», — смотри на мои крылья. Они не тяжёлые. Они — просто «а вдруг». Дай руку. Посидим на кувшинке. Озеро не впустит — я впущу. А дальше — оса. Она строгая. Но только потому, что любит порядок. Пойдём?
________________________________________

— Я хотел бы с ней познакомиться, — согласился Добрушка. — Мне всегда было интересно, как в лесу живёт столько разных насекомых и как они все общаются, дружат между собой. Пожалуйста, покажи мне, где оса живёт.
И он поспешил следом за стрекозой — опять в глубь леса, туда, где находилось осиное гнездо. А оно было в дереве, в дупле.
Стрекоза опустилась на лист прямо у самого дупла.
— Тихо, — прошептала она. — Оса не любит, когда шумно. Но не бойся: она не кусается, если не лезть.
Из тени дупла выглянула оса — чёрно жёлтая, как полосатая стрелка. Глаза — острые, как иголочки.
— Кто здесь? — строго спросила оса, но голос был не злой, а деловой, будто у секретарши в маленькой конторе. — Ты — Добрушка? Хорошо. Подожди.
Она вылетела, села на ветку рядом.
— Я живу в гнезде, потому что люблю порядок. У меня комнаты: детская — для личинок, склад — для мёда чужого, мой офис — там, где жало. Я не собираю пыльцу — я убираю. Знаешь, сколько мёртвых комаров я съела? А если бы не я, они бы гнили, и лес бы пах не свежо, а кисло.
Добрушка кивнул.
— Но ты думаешь: «Оса — злая». Нет. Я — граница. Я говорю: «Не подходи слишком близко — не потому что больно, а потому что каждый нужен на своём месте». Как мама: «Не трогай кастрюлю — не потому что я злая, а потому что ты обожжёшься».
Оса подлетела ближе, коснулась жалом воздуха — не кольнула, просто показала.
— Видишь? Жало — не оружие. Это — мой «стоп». Когда ты почувствуешь внутри: «Не надо» — вот и всё. Я тебя не трогаю. Потому что ты не лезешь.
И она улыбнулась — да, оса может улыбнуться, если прищуриться.
— А теперь — иди к пчёлке. Она сладкая. Я сладкой не бываю. Но мы друзья: я убираю, она кормит. Мир — это не только «я красивый». Это — «я полезный».
И оса вернулась в дупло — не хлопнув, а тихо, как будто закрыла дверь.
А стрекоза подмигнула:
— Видишь? Даже строгая — часть песни.
И Добрушка признался:
— Ой, как интересно! А я немножко испугался, когда увидел, что оса вылетела, и думал, она меня сейчас укусит. А она, оказывается, совсем не такая, как я думал. Она просто строгая, как мама бывает, когда ребёнка ругает, но она не ругает, она просто говорит, что туда нельзя лезть, потому что там опасно. Вот, спасибо большое!
— Вот именно, Добрушка. Спасибо, что не убежал. А оса то тоже рада!
Добрушка кивнул.
— Стрекоза, вот скажи, пожалуйста, а где пчёлки живут? Ты мне можешь дорожку показать?
И стрекоза взмахнула крылышками, моргнула и полетела. А Добрушка помчался вслед за ней по прекрасной тропинке. Вокруг росли могучие стволы деревьев, и лес расступался перед ними, показывая путь к пчелиному гнезду. И оно тоже оказалось в дупле.
— Ой, — стрекоза махнула крылышком и опустилась у большого дуба. — Смотри, — тихо сказала она, — пчёлки не в дупле живут. Это у них как гостиная. А дом — весь лес. Они летают из цветка в цветок, собирают нектар, но не для себя. Знаешь почему?
Из дупла вылетела пчёлка — маленькая, золотая, с крылышками, как тонкие стеклышки. Она не жужжала громко — она мурлыкала, как кошка.
— Привет, Добрушка. Ты — первый, кто спросил, где мы живём. Мы живём в мёде. В аромате ромашки. В твоей ладошке, если ты её откроешь.
Я не строю гнёзда — я строю воспоминания. Когда я сажусь на цветок, он запомнит мой запах. Когда ты съешь мёд, запомнишь мой вкус. Я не пью его — я делюсь. Потому что сладкое — не для еды. Сладкое — для того, чтобы ты вдруг вспомнил: «А мама тоже делала варенье».
Пчёлка села на нос Добрушки — не колола, просто коснулась.
— Видишь? Я не тяжёлая. Я — лёгкая. Потому что ношу только то, что нужно. Нектар — это не вес. Это — я здесь была. А когда лето кончится — улетит. Но останется внутри: «Помнишь, как пахло?»
Она подмигнула стрекозе — та кивнула.
— А теперь — домой. Не в дупло. А в тебя. Когда тебе будет грустно — вспомни мой мёд. И он потеплеет.
И пчёлка улетела — не хлопая, а тихо, как вздох.
А Добрушка почувствовал: на языке — не мёд. А тепло. Как будто кто то сказал: «Ты тоже сладкий».
________________________________________
— Да, — сказал Добрушка стрекозе и пчёлке. — Спасибо пчёлке и тебе большое пребольшое, что ты меня познакомила с обитателями этого прекрасного, чудесного, волшебного леса.
Как вдруг… В тишине послышался тихий, почти неслышный звук.
Кто то прожужжал, пролетая мимо, и сел рядом с Добрушкой, и раз! Оказался — на его ладошке. Это была божья коровка.
— Ой! — вскрикнул Добрушка. — Какая красивая! А как тебя зовут?
— Меня зовут Капелька, — тихо сказала божья коровка, шевеля усиками, как антеннами. — Потому что я пью росу и ношу её на крылышках. Видишь мои точки? Это не пятнышки. Это следы от дождя. Я их считаю: одна — сегодня, две — завтра, три — ты уже забыл, что боялся.
Я не лечу высоко — мне не надо. Я ползаю по листику, и он думает: «У меня гостья». Я ем тлю. Знаешь, кто это? Мелкие серые вредители. Они сосут сок, а я — их съедаю. Так что я не просто красотка. Я Божья коровка, санитар. Но тихий. Не жалю, не гужу. Просто присяду — и тля исчезает.
— А зачем я тебе? — спросила она, подняв голову. — Чтобы ты понял: маленькая может быть сильной. Если не прыгать, не жужжать — а просто быть.
Крылышки раскрылись — и она полетела, не отрывая взгляда:
— А если ты увидишь меня на руке — это не случайность. Это «ты не один». Даже когда лес молчит.
И села на лепесток ромашки — как точка на конце предложения.
— Какая ты милая, божья коровка! — удивился Добрушка. — А почему тебя назвали божьей? Тебя что, сам Бог послал?
— Ой, Добрушка, — тихо рассмеялась Капелька, — я не знаю, кто меня назвал. Может, Бог. Может, просто ребёнок когда то увидел и сказал: «Смотри, она с неба упала!» — и точка.
А «божья» — потому что я не кусаюсь. Я не жалю. Я не шумлю. Я просто прилетаю, когда нужно.
А знаешь, что ещё? Я всегда прилетаю на то, что болит: на руку, на сердце, на цветок, который вянет. И сижу — пока не станет легче. Не лечу. Не пою. Просто сижу. И это — уже лечение.
Так что да — Бог меня послал. Но не как наказание. Как напоминание: «Всё маленькое — не маленькое. Оно — важно».
И Капелька поднялась, покружила над Добрушкой — как крошечный светлячок без огня.
— А теперь — домой. Не в гнездо. А в тебя. Когда увидишь меня — не отгони. Просто скажи: «Привет». Я услышу. И ты не один.
Добрушка помахал божьей коровке, которая удалялась и становилась всё меньше и меньше — как маленькая маленькая точка, пока не исчезла из виду.
Тут Добрушка обратился к стрекозе:
— Ой, стрекоза, ты знаешь, я ещё никогда не видел столько насекомых в одном месте. А скажи, пожалуйста, кто ещё в этом лесу живёт?
И вдруг к нему подполз совсем маленький червячок. Это была гусеница. Добрушка отошёл подальше и спросил:
— А что это такое?
Стрекоза улыбнулась.
— Это гусеница, — мягко сказала она. — А может, будущая бабочка. Она не страшная. Она просто ещё не знает, что может летать.
Гусеница подползла ближе, волочась, как зелёный шнурок, и тихо заговорила — голосом, будто листик шуршит:
— Я не ползу, потому что ленива. Я ем. Ем листья, потому что от них вырастут мои крылья. Если бы я не съела зелень, не выросла бы. А если не вырасту — не вылезу.
Я не червяк. Я — внутри будущей бабочки.
Она подняла головку:
— Когда ты боишься быть маленьким — подумай обо мне. Я не боюсь. Я — становлюсь. И когда ты вырастешь, кто то увидит твои крылья и скажет: «Ой, как он красив!» — но не поймёт, что ты был гусеницей.
И она свернулась — тихо, как будто спала. А потом — не ползла, а… поднялась. Потому что внутри уже щекотало. Скоро — появятся крылышки.
Стрекоза кивнула:
— Видишь? Лес — не дом. Лес — школа. Каждый — ученик. Даже я. А ты — первый выпускник.
Добрушка рассмеялся:
— Ой, как всё это чудесно в этом прекрасном лесу! И я бы хотел ещё много много узнать о тех, кто здесь живёт, кто прячется в норках, какие ягодки растут, какие грибочки. Стрекоза, а ты мне сможешь это рассказать, когда у тебя будет время? И я обязательно познакомлюсь со всеми всеми обитателями этого волшебного леса. И я думаю, что это будет очень очень интересно.
Стрекоза усмехнулась — как будто у неё были уголки рта (хотя их не было), но взгляд улыбнулся:
— Конечно, расскажу. Только не «когда будет время». Время у нас есть всегда — оно просто не тикает, оно течёт, как ручеёк.
А знаешь, кто прячется в норах? Крот. Он не слепой, он просто не смотрит на небо — он смотрит в землю. Там у него дом: мягкий, тёплый, из листьев и корней. Он не боится темноты — потому что создал свет внутри. А если бы он не копал, мы бы не знали, что под нами целый город туннелей. Каждый — как лестница вниз.
Чтобы ты понял: не всё, что скрыто, — страшное. Иногда — сокровище.
А ягодки? Они растут не случайно. Вот малина — она колючая, как оса. Но сладкая. Чтобы ты не брал просто так. Чтобы спросил: «Можно?» И она скажет: «Конечно, но осторожно».
А грибочки? Они не еда. Они — хранители. Один — съедобный, другой — нет. Как люди: кто-то — яблоко, кто-то — ядовитый. Учись смотреть: красная шляпка — «стой», белая — «можешь».
А ещё — они дышат. Ночью светятся. Чтобы ты знал: даже в темноте есть свет. Просто не в небе. В земле.
И вот что скажу: когда познакомишься со всеми — не будешь «я узнал». Будешь «я стал одним из них». Потому что лес — не книга. Лес — семья. И ты — не гость. Ты — Добрушка. А Добрушка — лес.
Сиди. Послушай. Ветер уже шепчет: «Добро пожаловать домой».

________________________________________
И Добрушка поблагодарил стрекозу.
— Я очень очень тебя благодарю, милая моя стрекоза. И я буду всегда помнить то, о чём ты мне сегодня рассказала. И я очень хотел бы, чтобы у тебя всегда было хорошее настроение, когда ты вспомнишь про меня. А теперь ты можешь лететь домой, а я пойду по лесу дальше — может быть, ещё кого то встречу.
На этом прекрасное знакомство Добрушки со стрекозой закончилось: ей нужно было лететь по своим делам — на своё чудесное озеро, где она проводила дни и ночи.
Стрекоза покружила один раз над Добрушкой — словно обняла его.
А Добрушка пошёл по тропинке вглубь леса — знакомиться с другими его обитателями.
________________________________________